vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Она проснулась посреди ночи от собственного сдавленного крика. Всё тело болело, ныла каждая косточка, а поясницу будто огнём жгло. Открыв глаза и сжав зубы... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Не в каждую дверь стоит стучаться


Не в каждую дверь стоит стучаться

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Участники: Скар, Брин
Место: рядом с концертным залом "TOTAM HALL"
Время: 14.02.2014
Время суток: после полуночи, после бала

Отредактировано Mitchell Breen (2014-02-11 01:33:17)

+1

2

За полтора месяца на островах мне хватило с лихвой подобных мероприятий. Много гостей, дорогая шмотка и куча мишуры. Устал, честно устал. Никогда не крутился в подобных кругах, а тут удалось окунуться с головой на месяц, даже чуть больше и теперь глаза бы мои этого всего не видели. Как им не надоедает, серьезно?
Отгоняю от себя размышления о бытие и целях всевышнего, покручивая радио, выбирая волну на которой играла бы музыка, а не лилась бы реками болтовня. Сидеть в тишине в машине крайне скучно, но я решил дождаться конца бала, отправить спутницу домой на такси, уже как полчаса назад с этим покончил, и дождаться Скар. Может на этот раз нам удастся поговорить? Еще полчаса тихой музыки из колонок и я, наконец, замечаю Скар в сопровождении какого-то мужчины, выходящей из здания. Нет, я не хочу снова свидетелей, я хочу поговорить наедине. Завожу машину и еду следом. К моему удивлению машина едет не по привычному маршруту к дому Скар, нет, она едет другим маршрутом, незнакомым мне. Незнакомый мне квартал. Я начинаю думать, что мужчина, сопровождающий Скар, это ее новый ухажер. Может они едут к нему? Кажется вот сейчас я должен бы поревновать, но мной скорее двигало любопытство, чем что-то еще.
Наконец, они останавливаются у одного из домов, Скарлетт покидает машину. Одна. И Машина отъезжает. Так, какого черта тут творится? Паркуюсь недалеко от подъезда и направляюсь к девушке, оставшейся уже одной, но пока не спешащей покидать улицу. Я не теряю времени, оказываясь рядом с ней, подталкивая ее к темному подъезду. Прижимаю ее к стене, закрывая рот рукой, ожидая, что она может и закричать. Или от испуга или же на меня снова польются упреки, как знать. Так или иначе, слышать я этого не хотел.
- Успокоилась? - жду пару мгновений, пока твое дыхание не становится ровнее, подсказывая, что ты уже не так напугана. - Почему ты приехала сюда, а не домой? Чей это дом? Твоего нового любовника? - с легкой усмешкой спрашиваю, убирая руку от твоего лица, отступая немного, не желая прижиматься к тебе.
- Не хочешь мне объяснить, за что я получил пощечину? За то, что было перед моим отъездом, серьезно? Если да, то я тебя не узнаю, Стоун. - я хочу начать с простых вопросов, не вспоминая о своей угрозе закончить начатое. Мне не составит труда сделать это прямо здесь или же в этом подъезде, так что не стоит меня провоцировать снова, например, очередной пощечиной. - Это было не умно. - и это подразумевало то, что не стоит повторять это снова.

+1

3

Я тебя ненавижу-вижу,
Но ко мне ты все ближе, ближе.
Ты меня ненавидишь, но, но, но,
Но ко мне ты все ближе все равно.

Нервно постукиваю ноготком по кожаной обивке сидений, пока Ноа везет меня в сторону дома. Руни отказалась ехать с нами, кажется, за ней заехал какой-то друг, и его кампания приглянулась ей куда больше моей. Я ее не виню, я бы тоже выбрала другое общество, вместо пьяной и разочарованной в жизни подруги.
Встреча с Митчеллом меня не хило подкосила, и не смотря на то, что остатки вечера я провела с Эйданом и он искренне старался загладить то происшествие своим вниманием, вечер был безнадежно испорчен. Мое настроение так и не поднялось до нужного уровня, я лишь заливала в себя бокал за бокалом виски, стараясь забыться и опьянеть, но дурман алкоголя отказывался забирать меня в свои объятия. Вместо эйфоричного забытья меня посетила лишь скверная мигрень. В Висках стучало, вместо привычных размеренных размышлений в голове лишь шум моря – но это гораздо лучше самобичевания и воспоминаний о Митчелле. Я не должна о нем думать, о человеке, который желает мне только смерти.
Ноа пару раз пытался завязать разговор, но я лишь устало отмахивалась, скидывая с ног туфли и неуклюже кутаясь в его пиджак. Домой идти совершенно не хотелось, там меня ждет реальная жизнь – никчемный брак, муж, который никогда не увидит во мне свою любимую жену, и мое настоящее я – растоптанное в грязи и пристреленное колючим взглядом Митчелла Брина. Мужчины… Как много из-за вас бед и пустых сердечных треволнений, вы бы только знали.
Автомобиль остановился, Ноа помог мне выбраться, громко закрывая двери и предлагая проводить меня до самой квартиры. Я, разумеется, отказываюсь.
- Езжай, прогуляюсь до аптеки за аспирином и пойду домой. Ничего не случится, это в соседнем доме. – Мужчина смотрит на меня с подозрением, но соглашается. Мы в приличном и дорогом районе, со мной вряд ли что-то случится, да и кому я теперь нужна? Наверное, телохранитель думает об этом же, и покорно скрывается из виду уже спустя пару секунд. Ну и прекрасно, пошел к черту! Не удивлюсь, если в жизни он такой же мудак и дегенерат, как и остальные мои знакомые мужского пола.
Так и семеню в сторону аптеки, пытаясь собрать мысли в кучу и заставить свои ноги не выходить из под контроля моего пьяного разума. И вот что странно, я даже не сразу успею сообразить, что носки моей обуви больше не касаются асфальта. Лишь когда теплая рука оказывается на моих губах, а глаза сталкиваются с двумя серыми кристаллами наполненными решимостью и злостью.
Вот тогда я и ощутила дикий страх и ужас. Мои легкие тут же содрогнулись от истеричного вопля, я рванула в сторону, но его руки слишком крепко сдерживали меня, прижимая к металлической двери моего собственного подъезда. Паника – вот что поселилось в моем сердце, что отчаянно билось и желало выжить. Он убьет меня, выследил чтобы добить, всадить мне пулю в лоб и убедиться лично, что я больше никогда-никогда не смогу сделать ни единого вдоха.
Какое то время мы боремся, я суетливо пытаюсь выбраться и ударить его коленом, он угомонить меня и заставить вести себя спокойнее. Адреналин буквально притупил мой слух, и я не сразу признаю доброжелательные нотки в его голосе. Успокоилась ли я? Как-то сложновато прийти в себя перед тем, как человек, которого ты любила собирается убить тебя.
Но что-то здесь не так, что-то не сходится, но мне было совершенно некогда размышлять об этом, подвох, который я чуяла нутром, заставлял меня переживать еще больше. Я боялась даже дышать, настолько сильно на меня действовало присутствие Митчелла. Животный страх.
Не отвечаю на его вопросы – чей это дом, о любовниках – мне все это кажется бесконечно глупым и бессмысленным. Зачем говорить со своей жертвой? Убей меня уже и дело с концом, я устала жить с бесконечным чувством страха.
- Пощечина, это меньшее, что я хотела бы тебе сделать. – На языке комок слюней, но я еле сдерживаюсь перед тем, как выплюнуть всю эту жижу ему в лицо. Боюсь разозлить его еще больше, не хочу себе в этом признаваться, но я сейчас вся словно соткана из страха. Не хочу мучительной смерти, не хочу умирать вообще, но надеяться мне все равно не на кого…
- Но я никогда не желала тебе смерти, никогда! Даже после того, как ты обошелся со мной в тот день, я старалась забыть и простить. Но это не твой путь, ты не умеешь прощать и делиться, да Митчелл? – И тут меня прорвало. Страх остался, но в груди появилось еще одно чувство – ярость и злость, негодование, разочарование от того, насколько сильно я ошибалась в этом человеке. Как трепетно хранила в груди воспоминания о наших счастливых днях, как оберегала наше слабое, но такое волнительное и немое «люблю». Глупо ждать от человека того же, что делаешь сам. Но еще было глупее верить в то, что Митчелл относится к нашему прошлому и ко мне хотя бы на половину с таким же уважением, что и я. – Ты выследил меня для того, чтобы закончить дело того наемного убийцы, да? – На этом вопросе мой голос дрогнул. Не смотря на свою выдержку и умение держать себя уверенно в любой ситуации, сейчас я выдавала себя с потрохами. Страх вырывался наружу, единственное что – паника и ужас не давали эмоциями вылиться слезами – чему я сейчас была немного рада.
Не хочу унижаться перед ним сейчас, не хочу чтобы в очередной раз он сломал меня и подмял под себя. Хватит, хотя бы умру с достоинством и взглядом полного пренебрежения им.
Не знаю, чего ты хотел добиться, но ты добился одного, Митчелл. Я ненавижу тебя всем сердцем.

+1

4

Civil Twilight  Human (ссылка)
There's one way out and one way in
Есть только один выход и один вход

Он замечает ее страх, ее трепет, ужас в ее глазах, причину которого он точно не знает. Он снова появился в ее жизни, против своей воли, против ее желания, но нельзя было быть уверенным, что этого не могло случиться никогда. Этот город не настолько велик, чтобы сделать их невидимками друг для друга. Даже не смотря на то, на сколько они были далеки друг от друга, из разных слоев общества, из разных кругов, им было не суждено встретиться и в первый раз, но они встречались снова и снова, судьба глумилась над ними, шутливо стоя в стороне и наблюдая, что же они выкинут в очередной раз. Смейся, злодейка, тебе недолго осталось веселиться, это не может продолжаться вечно, рано или поздно один из них сдастся, и тогда Судьбе придется поискать себе других кукол, с которыми можно безнаказанно играться, но это будут уже не они.
Ему приходится удерживать ее, сдерживая ее порывы убежать, скрыться от него снова, в очередной раз. Сколько можно бегать, прячась от своих надуманных страхов. Он не животное, он пытался доказать это много раз множеством способов, но скатывалось все к тому, что он показывал свои худшие стороны, снова и снова падая в ее глазах все ниже и ниже. А есть ли этому предел? Есть ли та грань, после которой уже нельзя подняться, отряхнуться, иронично улыбнуться, как он любил это делать, и пойти дальше, не оглядываясь, не оборачиваясь и ни в коем случае не думая, что можно было сделать что-то иначе, а не так как это сделал он.
Он не занимался самокопанием, ковырянием своих старых поступков, считая это бесполезной тратой времени. А что это дает? Да ничего же по сути. Прошлого не изменить, оно уже прошло, забирая с собой частичку каждого, кто в нем поучаствовал и бредет само по себе дальше, не желая останавливаться, давая время подумать или же повернуться обратно. Так не бывает, ни в этой жизни, ни в этом мире.
Back to the beginning.
Назад, к началу

Он ловит каждое ее слово, желая услышать в ней достойное оправдание полученной пощечине, но все скатывается в привычную канаву. Они разбирают старые поступки, старые промахи, которых была уйма с обоих сторон, их не хочется перечислять, даже упоминать нет желания. Но не для нее, ей будто нравится раз за разом теребить старые раны, травить душу, пытаясь сделать что? Докопаться до чего-то, что должно быть у него где-то глубоко, на том месте, где сгусток мышц отбивает шестьдесят в минуту? Но нет, там тихо и спокойно, ни единого пропущенного удара, там штиль. Там так же тихо, когда его пытаются в чем-то обвинить, в чем именно? В том, что приехал за ней? Да, это было очередной ошибкой, которую он готов себе зачислить.
- С кем я должен был делиться? - дерзкий вопрос, на который спровоцировала она сама своей иронией и самоуверенностью. Он снова идет на провокацию, как и часто было раньше, поддается, когда она, незаметно для него, выводит его на эмоции. Так и сейчас, из полного спокойствия, появился интерес, появилось удивление, она умела удивлять, браво, Скар. Казалось, позади столько всего, что они перешагнули вместе, но нет, умение удивлять ее не оставляло никогда.
И она удивляет снова, говоря о наемном убийце. Удивление, легкое, но проскальзывает на его лице, после чего становится лишь жестче. Понимание, что эта угроза была направлена в его адрес, приходит не сразу. Она обвиняла его в том, что он подослал к ней убийцу? В следующую секунду на его лице уже красуется коварная улыбка, ведь ему до глубины души смешно, что она думала, что он опуститься на столько. Все это время у него не было времени вспомнить о Сакраменто, так он себя в этом убеждал, беря на себя больше и все больше дел, загружая себя заботами, работой, чем угодно. Он даже успел расквитаться с одним из старых обидчиков, почти скормив его тело акулам, от чего его удержал лишь родной брат, решив, что это уже чересчур. Согласившись с этим, ему не составило труда отослать брата обратно в штаты, а уже спустя пару дней обидчик был в морге. Кажется внутри себя, он называл это умением не отступать. Умением, которым он намеревался сейчас поделиться с ней, показать ей еще одну свою не светлую сторону.
There's one way back to home again
To where I feel forgiven

Есть только одна дорога к дому
Туда, где я чувствую себя прощённым.

Он хватает ее за руку, дергая в сторону двора, желая увести от дороги, тускло, но освещенной. - Идем. - родным повелительным тоном, каким он привык обращаться к коллегам, к женщинам, почти ко всем окружающим его людям. Дергает за руку резко, что она почти теряет равновесие, подхватывает ее, ставя ноги и ведет за собой. Кажется она потеряла одну из своих дорогих туфель и идет с одной голой ногой по холодному асфальту, но он идет дальше, не обращая внимания. Завернув за угол, его пленница пытается вырваться, оттолкнуть своего обидчика, на что незамедлительно следует реакция. Он разворачивается, резко останавливается и бьет ее рукой по лицу. Со звонким шлепком, неожиданным для нее, ведь он никогда не поднимал на нее руку, никогда не смел, не позволял себе. Ее лицо резко отворачивается от него, по инерции от его ладони, ее руки тут же хватаются за щеку, которая сейчас пульсировала и наливалась румянцем.
- Теперь-то ты точно должна меня бояться. - низким голосом комментирует он свой поступок, который поверг ее в легкий шок. Сколько раз она пыталась видеть в нем только хорошее, закрывая глаза на его другие стороны, уверенно не замечала их, хотя они всегда были при нем, никогда не покидали его. Стараясь взывать в его добродетелям, она лишь забавляла его самолюбие, ведь он знал о тщетности ее попыток, которые она не переставала предпринимать.
Резко поднимая ее на ноги, распахивая ее легкое пальто, прижимая ее тело к холодной стене. Это и правда напоминало их последнюю встречу, когда вместо стены была железная дверь, которая также холодила кожу, а вместо темного переулка была его временная съемная квартира, адрес которой он уже успел забыть. Но было кое-что еще. Была решимость, которой не хватило тогда, в декабре, была уверенность, было желание. Желание избавиться от груза, который повис над ним, который тянул его обратно, в прошлое, от которого он уверенно пытался уйти, но его не отпускало.
What is this I feel, why is it so real
What am I to say

Что это за чувство, почему оно так сильно?
Кто я такой, чтоб говорить

Сколько бы он не пытался забыться, скинуть оковы невидимые для него, это не давало результатов. Снова и снова он возвращался к истокам, которые тянули его обратно, сжимая удавку на шее, не давая вдохнуть полной грудью и насладиться тем, что он имел.
Хватая ее запястья, сжимая их в своих руках, не давая ей возможности пошевелиться, он не собирался отступать, не собирался позволить себе это снова. Еще немного и ее глаза распахнуться от ужаса, ее будут преследовать призраки прошлого, фантомы и видения ее первой ночи с мужчиной. Он будет далеко не лучше его, он будет терзать ее тело, заставляя окунаться в этот ужас раз за разом с простой и ясной для него целью. Чтобы они смогли забыть друг друга. Чтобы она никогда не смогла вспоминать о нем с малейшей долей нежности или былого трепета. Чтобы у нее не возникло даже желания вспомнить о нем, чтобы мысли о нем навевали на нее ужас и отвращение. Чтобы ей никогда не вздумалось выходить на улицу без сопровождения. Это было для нее. Для себя же он доказывал себе. Доказывал, что она не особенная, что она просто женщина. Как сотни тех, кто был под ним, покорно раздвигая ноги, царапая его спину в кровь на пике наслаждения и после требуя повторения. С ними не нужно было играть кого-то, он мог быть самим собой. Неотесанным грубияном и не строить из себя неизвестно кого, кто никогда бы не смог себе позволить купить смокинг за несколько тысяч долларов на один вечер. Он мог быть нежным,мог быть грубым, мог быть требовательным или же позволить себе заиграться. ОН мог позволить себе то, что ему только вздумается, не задумываясь о последствиях. Он мог просто наслаждаться моментом, понимая, что завтра ее не будет в его постели и он уже к вечеру забудет ее имя. Именно такой он хотел запомнить девушку, прижатую его крепким загорелым телом к холодной стене в переулке.
It's only love, it's only pain
It's only fear that runs through my veins

Это всего лишь любовь, всего лишь боль,
Это просто страх, бегущий по моим венам.

Желал перечеркнуть все то, что у них когда-то было. Желал оставить вместо нее грязный след, недостойный воспоминаний о ней.  Жестко целуя ее кожу на шее, он намеренно оставлял следы, как охотник, который помечает своих жертв. Он терзал ее, зажимая рукой ей рот, чтобы она не вздумала кричать или звать на помощь. Да и не услышали бы ее в этом Богом забытом переулке, в этом он был уверен, но не желая оставлять ей малейшую надежду, он продолжал зажимать ее рот.
Когда-то для них это было трепетным моментом, предвещающим что-то таинственное и желанное, запретное, трепетное, оттого так рвущееся наружу. Он любил запах ее кожи, который сейчас игнорировал, не желая снова возвращаться к прошлому, к уже совершенным ошибкам. Он хотел завершить все одной большой ошибкой, которая не смогла бы им позволить вернуться к истокам. Можно было слышать, как рядом, прямо ему на ухо смеялась судьба, которая забавлялась, которая ликовала и требовала продолжения. Она любила ломать судьбы, ломать людей так, чтобы им потом было сложно оправиться, собрать себя заново из тысячи кусочков во что-то целое, но уже далеко не правильное. Что-то надломленное и наученное горьким опытом.
Он позволяет себе коснуться губами ее губ, потом требовательно унести их в поцелуе, на который не было ответа. В отчаянии кусать ее губы, пока она не кусает его в ответ, за что он сжимает ее запястье еще сильнее, доставая из джинс небольшой раскладной нож. Выкидное лезвие мельком отражает тусклый свет фонаря, когда выпрыгивает с характерным звуком и оказывается у ее горла. Нет, у него нет желания оставлять ее здесь, красивой бездыханной куклой, он желает совсем другого. Кончиком лезвия он поддевает одну из бретелек ее легкого платья, секунда и тонкая ткань поддается напору лезвия. Следом за одной, спадает и вторая, оголяя под пальто легкое кружевное белье, которое она так любила. Которое он так любил. Но сейчас он даже не взглянув на него, поддевает легкую кружевную ткань, разрезая и ее.
Понимая, что терзает не только ее тело, но и ее душу, уверенность его не покидает. Даже сейчас, когда вот-вот на ее глазах появятся слезы, гордые слезы, которые никто и никогда не должен видеть, но он их уже видел, она забывает об этом, храбрясь перед ним, не желая пасть еще ниже. Но дальше падать некуда, есть дно, которое им исследовано уже очень давно и облюбован уютный уголок, в котором нет места кому-то еще.
Посмотри на себя, твое место дома, рядом с любящим мужем с десятком детей. Твоя задача красиво одеваться, тратить  кучу денег мужа и носить дорогие цацки. Вместо этого ей всегда хотелось самой править своей судьбой, и сейчас можно было наблюдать один из результатов такой необдуманности. Она получала урок, который, он надеялся, будет ей очень полезен в будущем. Не связываться никогда в будущем с низшими. Ведь такими должны были считать имеющие вес в обществе всех тех, кто был ниже. Пустым местом, ничтожеством, нулем.
It's all the things you can't explain
That make us human

Все эти вещи, которые мы не в силах объяснить,
Делают нас людьми.

Но разве не острых ощущений ей всегда хотелось. Не плясать на пике острия, отбивая замысловатый ритм, который нашептывала Судьба, подталкивая все ближе и ближе к пропасти, заставляя наклониться вперед, ощутить дуновение ветерка, навевающего свободу, захотеть прыгнуть, зажмурив глаза и доверившись ощущениям? Она стояла на краю, на краю своих ощущений, своих страхов, скованная ужасом, блестящим в ее глазах, когда он задирал ее свободную юбку, стягивая к ее ногам красивые кружевные трусики, оказавшиеся на грязном асфальте. Она могла насладиться сполна своими успехами, исполнением своего желания быть на острие ощущений, испытывать все и сразу, ощущать животный страх каждой клеточкой тела, каждый волоском на оголенной коже, желая зажмуриться и повторять про себя, что это не на самом деле. Он хватает ее за плечи, встряхнув, сильно ударяет ее спиной о стену переулка, которая должна была стать свидетелем ее падения. Свидетелем начала ее конца. Она была сильной. Ей понадобится время, но она снова расправит гордо плечи и начнет улыбаться искренне, не скалясь в кривой усмешке. Она подтвердит миф о Фениксах, раскрывая крылья навстречу ветру, подхватываемая его легким дуновением. Она начнет все сначала, выстраивая себя с нуля,  с самого основания, с первых кирпичиков фундамента, возводя свое новое несгибаемое "Я". И тогда уже ее ничто не сможет сломать, она будет сильнее, чем раньше, она будет стойкой, сильной и своенравной. Ведь у нее будет не малый опыт за плечами, опыт, которым она никогда не захочет поделиться, во всех его грязных подробностях, стыдясь его и своей когда-то слабости. Слабости, которой она никогда в будущем не позволит взять над собой верх.
I am just an image of something so much greater
I am just a picture frame, I am not the painter

Я просто тень чего-то более великого,
Я просто рамка для картины, а не художник.

Ей все это пойдет на пользу, а ему позволит, наконец, покинуть этот город, перешагнуть, забыть и никогда не вспоминать. Больше его ничто не будет держать и тянуть обратно. Он станет свободным, обретет крылья, дающие возможность свободно упорхнуть в любом направлении. При желании даже вверх, к солнцу, сжигая себя, опаляя крылья и падая камнем вниз, разбиваясь в безымянном месте, о котором никогда не сложат легенд и не напишут ни строчки. Иметь такую свободу - дар, которые нельзя купить, выстрадать или заслужить. За него нужно биться, ломая себя изнутри, терзая себя и ближнего, обрывая все связи, сжигая мосты, прощаясь без надежды когда-либо иметь что-то взамен.
Он не желает медлить, терзая ее разум и тело, спускает джинсы, вновь задирая ее платье, прижимаясь к ее телу.  Не будет ласк, не будет больше поцелуев. Не будет после ничего, кроме боли, поселившейся внутри и пустоты, оставшейся после. Ловким движением подхватывая ее на руки, заставляя обхватить его ногами, он сильнее прижимает ее к стене, хватая за волосы, оттягивая их, заставляя ее голову откинуться. И пока она отвлечена на боль от его руки в ее волосах, он врывается в ее тело, не собираясь быть аккуратным, нежным, каким он был с ней ранее. Он не позволит себе этого сегодня, не с ней это точно. Он позволит себе терзать ее тело, вновь закрывая ее рот рукой, оставляя грубые поцелуи на ее груди и синяки на бедрах, сжимая ее кожу снова и снова, причиняя ей боль раз за разом. Пока он не поймет, что не будет точки в этой ситуации, не будет общего экстаза, не будет вздохов наслаждения. К черту, он здесь не ради своего или ее удовольствия. Слишком много было в их прошлом, чтобы не позволять надеяться на что-то хорошее. С каждым разом становилось темнее, каждый раз Судьба глумилась над своими любимыми куклами, проверяя их на прочность. Он для себя решил, что не сломается, не позволит. Хотя то, что было могло любому раскроить душу в мелкий фарш, но он не собирался отступать от намеченного. Он продолжал, терзая жертву в своих руках, пока не потерялся, не смог остановиться, завершая свою трапезу, как хищник, довольный загнанной жертвой. Это был проигрыш для них обоих. Это было точкой невозврата. Это было эпическим окончанием их отношений, которые они не смогут забыть, сколько бы и как не пытались этого сделать. Впервые для них обоих. Предательство близкого человека и настоящее растерзание.
I am just an image of something so much greater
I am just a picture frame, I am not the painter

Я просто тень чего-то более великого,
Я просто рамка для картины, а не художник.

Возвращая ее обратно на ноги, запахивая ее плащ, не нужно было даже смотреть ей в глаза, чтобы ощутить всем телом ее ненависть, которой она напиталась к нему. Ее можно было ощущать, можно было собрать воедино, но он старался не обращать на это внимание. Теперь она была для него обычной. Самой обычной уличной девкой, которую можно было уложить и заставить раздвинуть ноги. Она переставала представлять интерес и он стал удивляться, как она могла раньше его удерживать около себя, благодаря чему? Своей несломленности, которую он растоптал, выбрасывая в этом переулке. Трудно было узнать в ней гордую девушку, которую он знал когда-то, как быстро можно поменять взгляды на окружающие элементарные вещи. Больше у него не будет желания возвращаться к ней, так же как и ее будет беречь от этого страх. Страх перед ним, перед тем, что он может сделать. Мог сделать всегда, но она не думала об этом, искала в нем что-то хорошее,чего в нем, возможно, никогда и не было. Внутри всегда была темнота, сгущающаяся время от времени или рассеивающаяся вновь.
Оставляя ее в этом грязном переулке, он удалялся в ночь, не оглядываясь назад, не желая повторять прежних ошибок. Возвращаться нельзя, исправить то, что было- тоже. Сильнее кутаясь от ветра, застигшего его, поднимая воротник куртки. Устраивая прогулку по ночным улицам города, который больше никогда не будет, не станет ему родным, прощаясь с ним, мысленно собирая вещи и переезжая в другое место, о котором он еще не думал. Дышал свободно, наполняя легкие воздухом на столько, на сколько это было позволительно. Раскидывая руки в стороны, желая вырваться из этого города сейчас, немедленно, не желая ждать еще ни секунды. Но пьянящая свобода не может пьянить так долго, как того бы хотелось. Ему уже мало улиц, его тянет на набережную, где ветер сильнее, где ветер свежее, где он обдувает прохладным воздухом. Он будет, он станет свободным, вышагивая по перилам моста, отплясывая на краю пропасти, выбивая чечетку под ритм, нашептываемый Судьбой и Смертью, ликующими над своей победой в споре. Один из победил второго, забирая обещанное, чью-то чужую сломленную жизнь, обещанную в награду. Жизнь, которую предстоит склеить, слово разбитую вазу, которая никогда более не будет так прекрасна, как до его появления, которая никогда не будет так красива в глазах других. Она будет обычной. Такой же рассыпавшейся когда-то, как и все вокруг. В каком-то месте с пустотой вместо выпавшего кусочка, который никогда не найдут, чтобы вернуть на законное место.
Но он больше не сломает ничью жизнь, по крайней мере здесь, этот город получил от него сполна, подав свои ценные уроки. Ничто не дается бесплатно. Его больше не увидят и никто не узнает, покинул ли он этот город или же оказался за бортом пропасти и покоится под толщей воды, держимый злодейкой в своих оковах, называемой Судьбой.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Не в каждую дверь стоит стучаться