В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Это - навсегда. ‡да, я знаю


Это - навсегда. ‡да, я знаю

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Участники: Sophie Briol & Alan Barnes
Место: тату-фест в Детройте
Время: сентябрь 2006 года
Время суток: вечер
Погодные условия: температура + 15; ясно, свежо.

Когда боишься всего на свете, однажды попросту сойдешь с ума. Окажешься в комнате с белыми стенами или выйдешь в окно, и тогда, собственно, мучения прекратятся. А если попробовать бороться с ними? Делать именно то, чего больше всего боишься? Провоцировать свой организм на страх и искать в эти моменты то, что способно отвлечь, успокоить. Вдруг, получится справится с собой?
Я не помню уже что забыла в этом городе, на этом фесте и с тобой рядом. Я просто оказалась там, я просто попросила тебя причинить мне боль. Боль, которая спрячет немного той боли, которую я делала себе сама.
И почему ты тогда согласился? Видел же, я совсем не тот человек, который способен принимать решения, а потом не жалеть о них...
хотя, я никогда не жалела об это.
спасибо.

Отредактировано Sophie Briol (2014-03-09 15:53:15)

0

2

*одета так
Я не знаю кто все эти люди. Я кричу им: "какого черта здесь происходит?!" Они не обращают внимания. Все, как один, заняты собой. Эгоистичные твари. Тогда я поступаю иначе - подхожу к незнакомому человеку, пол определяется слабо - то ли очень анорексичная девочка, то ли очень патлатый мальчик. Я говорю ему: "Где здесь выход?" Он смотрит на меня словно на чумную, тычет средний палец и падает в истеричном смехе. Мой острый носок туфли впивается ему под ребра. "Придурок", - рычу, пиная еще пару раз.
И тут я замечаю, что все смотрят на меня.
Эти тысячи глаз, каре-сине-зеленые глазенки мерзких людишек смотрят только на меня. Они начинают подходить ближе, шипят, готовятся напасть, и у меня не остается иного выхода: я начинаю их проклинать, плеваться в них ядом, обжигать взглядом. Они - боятся. Они - тают, словно воск. И я смеюсь, смеюсь этим тварям в морды, которые из-за нечеловеческого оскала сложно назвать лицами.
До меня долетает чей-то голос, он настойчиво просит что-то показать. Я отмахиваюсь, но он настаивает. Продолжает что-то монотонно говорить. Жужжит. Муха.

Софи открывает глаза - она сидит в машине. Чья эта машина девушка уже и не помнит. Над ней склонился тощий парень, еще минуту назад она именно его и пинала. Теперь то она знает точно, кто он. Рикки смотрит на нее очень нежно, почти влюбленно. - С тобой все хорошо? Флора, мы приехали. Просыпайся. - Бриоль морщиться, она уже и позабыла, что представилась не своим именем. Она уже и позабыла, что вчера села в машину к незнакомцам, которые ехали из Нью Йорка в Детройт на какой-то там фест. - И? - Морщится сонное личико девушки, выказывая явное непонимание происходящего. Парень улыбается, протягивает ей руку: - пойдем, ты же просила нас познакомить с нашим мастером. Он делает чудесные тату. - Девушка протягивает руку, ее рывком вытаскивают из машины. Она видит огромное множество людей, потому замирает и внезапно пытается забраться обратно в машину, но ее крепко держат. Худенький нескладный парниша оказывается куда сильней, чем кажется на первый взгляд. - Ну, куда же ты, глупышка? - Смеется кто-то за ее спиной. Сильные руки подхватывают тонкое женское тело и кладут его себе на плече. От такой наглости Софи даже забывает, что хотела сказать. Парень-гора смеется, от чего тельце на его плече подпрыгивает в такт его голоса.
- Морт, отпусти ее. Посмотри, она вся бледная от испуга уже. - Произносит знакомы голос Рика. Девушку ставят на пол, но спасительное пространство машины уже закрыто. Парней - трое. Вдалеке маячит Эд, он спал, когда Софи подсела в Нью Йорке, а когда проснулся - увидел спящую девушку, потому познакомится они еще не успели. А вот Рикки и Морт наконец-то всплыли в памяти и даже приобрели какое-то подобие знакомых. София слабо улыбнулась. - А где обещанные пончики? - Кусая губы, спрашивает девушка. Она помнит, что ее обещали покормить, а еще - обещали угостить весельем. Что именно у парней было из "веселья", Соф так и не выяснила, но ожидала чего-то нового.
- Все будет, пойдем. Вон, Эд уже ждет. - Крепко взяв за руку, Морт потащил ее за собой вглубь толпы. Эта двухметровая гора мышц, словно танк распихивала толпу и вела куда-то вглубь. - Алан тебе понравится, он забавный чувак, поверь. - Гремел где-то впереди его голос, все так же таща ее за собой. Признаться, ему было бы куда удобней донести ее до места назначения на плече, но раз девушка против, то так тому и быть.
Остановившись у одной из кабинок, Морт резко остановился, Бриоль влипла носом в его спину, не успев затормозить.
- Где Рикки? - Спросил Эд, осматривая парочку. Морт махнул куда-то в сторону: - пошел за едой. Ты нашел Алана? - Эд кивнул, показывая на телефон. - Он уже идет. - его некрасивое лицо стало немного привлекательней, когда он улыбался: - Эдвард, а ты Фло... Флора?
Бриоль улыбнулась, легонько кивнула, осматриваясь. Что она здесь делала? Она и сама не представляла. А ощущение нереальности происходящего возвращалось. Может, она все еще спит?

Отредактировано Sophie Briol (2014-03-09 17:41:18)

+1

3

Холодные женские руки ещё раз с предельной осторожностью провели по пояснице, а следом с силой хлопнули по лопатке. Загромыхал и прокуренный голос, хрупкой на первый взгляд тату-мастерицы:
- Подымайся, Ал, все готово, все заклеено. Надеюсь, объяснять как ухаживать за всем этим безобразием не нужно.
- Нет, спасибо,- вставая с кушетки, ответил парень и потянулся за кошельком. Это было далеко не первое тату на его теле. Более того он уже больше года сам объяснял людям как следует обращаться со свежей порцией пигмента загнанного под кожу.
В 2006 году на теле Алана красовалось уже довольно полноценное полотно, чернильные черви, кости и мышцы покрыли шею, руки, спину и зону грудной клетки. Сегодня паразиты и гниль охватили и поясницу. Наконец-то  проявились нижние позвонки, а вместе с ними и тазовые кости. Сколько в планах ещё рисунков! Не остановится на эскизах, которые уже превратились в полноценные татуировки. В голове сотни своих идей, а кроме того сами мастера частенько подбрасывают новые и интересные фрагменты. Не терпелось мальчишке дожить до того момента, когда и лицо с ногами обретут свой узор. Но пока ему было только 19 лет, и это был первый тату фестиваль, который он посетил за свою жизнь не в качестве обыкновенного, снующего между рядами гостя, а в роли официально приглашённого мастера. Правда, приглашение досталось по воле случайности. Алана позвали помочь, а заодно и пропиариться парочка бородатых друзей близнецов-амбалов. Причем, бородаты были они не только как мужчины, но и как татуировщики. Опыта за их огромными плечами было более чем прилично, хозяева «Brothers tattoo studio» уже около семи лет били на телах желающих прекрасные татуировки. И знакомство с ними для Барнза было исключительной удачей. Именно они не раз здорово помогали ему, как советами так и подобными приглашению вещами. Об испытываемых близнецами и Алом братских чувствах и говорить не стоит. Двадцатисемилетние мужчины давно стали родней для паренька, да и чувствовали себя наравне с ним. В общем, не провести с ними три дня фестиваля было не возможно. Получив приглашение за день до фестиваля во время обыкновенного телефонного разговора, молодой татуировщик уже через 5 часов после разговора сел в самолете.
Сегодня был второй день сего действа. Посетителей в павильоне меньше не ставало, наоборот, возвращались гости первого дня и подтягивались новенькие, кроме того подъезжали запоздавшие мастера. Ангела, девушка, которая работала над поясницей Барнза, была из тех самых запоздавших, зато просто гениальных мастеров. Ей было оегко не только качественно продолжить чужую работу, но и добавить свой собственный почерк. К окончанию её трудов над «костями» в павильоне прибавилось ещё одной запоздавшей компанией. Приятели из Монтока наконец-то добрались до Детройта, об том, что они на месте парни сообщили телефонным звонком, и Ал двинулся к ним, как только из под его кожи в последний на сегодня, раз вынули иглы.
Ещё в толпе перед ним замаячил черный и тощий силуэт одного из парней. Патлатый Рик упорно пробирался сквозь толпу в попытках не растерять все то съестное и жидкое, что купил. А когда Алан забрал у него часть припасов, тот принялся радостно тараторить:
- Как хорошо, что я тебя встретил. Там тебя уже народ ждет.
- Да мне уже звонил Морт. И много вас?
Рик рассмеялся:
- Все кто влез в машину: я, Морт и Эд. А ещё к нам подсела хорошенькая девчонка. Познакомлю вас сейчас. Она себе тату, кстати, какое-то хочет. Ты не занят будешь?
- Если она не грезит иероглифом, то я свободен. Вы уже, кстати, Браунов видели?
- Увальней этих? Ну, ребята, вроде, к их стенду шли.
- Прикинь, они, короче, салон в Детройте открывать собрались. Вот, решили посмотреть на фэсте, как тут с татуировками дело, и за работу возьмутся.
- Круто, - балансируя с банками пива, оценил новость приятель и остановился. Парни уже стояли на месте, в поле зрения приехавшей компании. Эд – первый кто их заметил и окликнул остальных, сам же подошел поздороваться, Ал пожал ему руку и дружески похлопал по плечу.
- Как дорога? Тебя хоть не тошнило по пути, как в прошлый раз?,- игнорируя возмущения друга, который страдал «морской» болезнью, татуировщик выкрикнул приветствие остальным,- Привет, Морт и незнакомка. Я -, кстати, Алан, а тебя как зовут?- он смотрел именно на девушку, так что перепутать к кому он обращается было не возможно.

Отредактировано Alan Barnes (2014-03-19 05:01:13)

+1

4

Это был сон - неясное видение граничащее на тонкой линии бодрствования и мира грез. Пальцы рисовали по коже, как по стеклу - рваные изогнутые линии, точки, запятые, лилии, лепестки роз, капли слез, тонкость вен... запах желаний. В этом пространстве даже запах, даже звук имели свою материальную оболочку. Они сплетались под пальцами, рождая шедевр, который окажется на свалке. Все мы когда-то окажемся на свалке испорченных тел, истлевших душ.
Она была знакома с мастером - черно-белые фильмы, черно-белые сны, тишина после титров, а между строк - его линия жизни. Сердечный пульс. Стенокардия сменяется пустотой и радостью освобождения. Прекращение боли - это тоже чувство, самое честное, яркое и благодарное.

Софи тычет в свой рисунок, тонкий пальчик вот-вот сломается под этим натиском. На листе абстракция: сплетение линий, треугольники и бабочка, линии будто текут. Плавятся, словно их подожгли. Но при этом сохраняют четкость, тонкость и тайный смысл. Это тоже был сон, который привел ее на дорогу, который поднял ее руку, который остановил машину и довез ее сюда. Иначе, как еще можно объяснить, что все так удачно сложилось? Судьбы не существует, а столько случайностей - нечто невозможное.
- Вот это нужно перенести сюда, - показывает на руку, открывая свои шрамы. Тонкие продольные линии, рваные зигзаги - это ее боль, воспоминания. - Это единственный шанс забыть. - Светлые глаза смотрят на Алана почти с мольбой, будто он единственный, кто сможет спасти ее от неминуемой смерти. Словно в этот раз в его руках ключ от маленькой двери, которая запирает ее безумие.
Они не одни - Морт спит, свернувшись в кресле. Ночное путешествие лишило его всяких сил, он попросил разбудить его как все будет закончено. Он знал - у него есть часа четыре, не меньше. Эд исчез почти сразу, улетучившись искать свою девочку-боль, которая обещала ему сделать очередное шрамирование. Он любил ее, он был мазохистом. И только Рик внимательно наблюдал за процессом, сидя на окне. Курил, думал. Он все никак не мог решить, что ему нравится больше - то, как девушка себя ведет, или то, как выглядит. Он растягивал минуты, боясь, что Флора исчезнет раньше, чем он успеет приручить ее. Впрочем, он почему-то был уверен, что не сможет. Смотря на эту странную девицу он видел грустную улыбку, под которой скрывается смерть. Его смерть.
- Я согласна обсудить детали - что-то добавить или убрать, но идея должна сохраниться. Я должна сохранить в этом себя. - Пытливый взгляд пытается пробраться в голову мастера, будто это книга, в которой записаны все мысли, все невысказанные слова. Она пытается понять, пока не открывая себя. Прячется за стеной, подсматривая в дыру, будто надеясь, что сможет разглядеть всю картину. Наивно и глупо, но в этом была вся она. Хочется узнавать и быть не узнанной. Вот только так не бывает.

Мастера долго ждать не пришлось - он появился в сопровождении Рика, который тащил обещанную еду. Еще минуту назад, хотевшая позавтракать Бриоль, поняла, что лучше от еды пока воздержаться. Ее начинало мутить - от скопления людей, которые будто смотрели только на нее; от шума, в котором слышалось ее имя, настоящее имя; от духоты, которая пыталась задушить ее.
Из панического состояния Софи вывел голос - перед ней стоял парень, которого она уже знала, к которому стремилась уже несколько лет. Он был именно тем творцом, который показал ей, что именно должно красоваться на ее теле. Пусть, это и было всего лишь во сне. - Со... - вспомнив, что представилась другим именем, выпалила: - Флоренция. Флора. - не стоит разрушать легенду, она разрушится сама, когда придет время.

Отредактировано Sophie Briol (2014-03-22 19:45:30)

+1

5

Обычно на подобных фестивалях мастерам достаются небольшие коморки с тремя стенами. В них и приходится работать, открывая всем гостям без исключения душу и таинство нанесения татуировки. Именно это и есть главной рекламой для татуировщиков. Сотни широко открытых глаз и приоткрытых ртов устремляются в сторону творцов, и десятая часть аукается долгожданной узнаваемостью. Ни рекламные и раздаточные материалы делают основное дело. Как всегда живое тянется к живому, напитывается чужой болью перемешанной с удовольствием, пьет моральную кровь с молоком и постепенно понимает, от чьей именно руки хочет получить добровольную толику боль. И только тату-салонам, уже именитым и популярным, предоставляют целых шесть стен. П-обрызное рекламное место с администратором, рассказывающим обо всем на свете, касающимся данного салона и татуировке в целом. А ещё с дверью, ведущей в полноценную закрытую комнату, где уже и работают мастера. В такие комнатки можно заглянуть через окошки по бокам и увидеть, как несколько мастеров трудятся над своими клиентами. Не стоит упоминать о правилах менеджмента, том, как проходит запись и зачем нужны такие помещения и одновременная работа нескольких людей в крупных салонах. Элементарные вещи очевидны. Также очевидно, что в коморке «Brothers tattoo studio» работало именно три мастера. Собственно, Алан и два брата. Здоровяки забивали двух парней, а вот под машинку Ала наконец-то, попала Флора. Девушка периодически выхватывала взглядом глаза, загоняющего под кожу иглы, Барнза и тогда становилось понятно, что хипповое имя девочки-гармонии ей не подходит абсолютно. В её глазах флора и фауна пылали охваченные адским пламенем. Полчаса назад все было совершенно по-другому.
Тогда взгляд девушки только бликовал предвкушением и взволнованностью.
Тогда же Алан держал в одной руке эскиз, а в другой живое полотно. Чуть-живое полотно искромсанное полосами многочисленных толстых порезов. Кто там вчера шутил про «суицидал гелс»?
- Уверенна, что не нужно будет забывать это? – парень показал на эскиз и отложил его в сторону. Шрамы можно спрятать несколькими способами, их можно даже вывести, а вот с татуировкой такой номер не прокатит. Важно понять знает ли об этом девушка. Пальцы татуировщика прошлись по руке Флоры мягким поглаживанием. Изначально – это было попыткой понять состояние кожи, насколько она сухая, насколько шрамы выпирают. Дотворк не спрячет больших повреждений. Хотя, с этими он должен справиться. Чувствительные подушечки пальцев вместе с глазами видели это. А ещё они жалели. У молодого татуировщика не было информации, откуда и почему появились отметины на руке новой знакомой, но ознакомленность с реальным миром вызывала навязчивое желание заживить их одним прикосновением.
- Не волнуйся, твой рисунок сильно не изменится. Смотри в целом все можно сделать именно так,- Барнз подозвал её и несколькими движениями синего маркера подправил первоначальный эскиз. Рисунок был очень хорошим, в нем присутствовала целостность и все прочее необходимое для татуировки. Оставалось буквально чуть-чуть подправить композицию и добавить наведенным несколькими движениями линиям четкость.
Прошли минуты и на тале Флоры появились рисунки, пока что временные, перенесенные с транферой бумаги. А следом они стали приобретать постоянность. Точки и линии занимали свое место, а под окнами с тем же самым ритмом собирались и сменялись люди. Рик закрывал, част обзор им, рассевшись на подоконнике, а один из братьев-близнецов начинал нервничать по этому поводу.
- Слушай, если тебе заняться нечем, то свали отсюда и прогуляйся. Может найдешь себе мастера по вкусу. Главное не мешай, достал уже. Ещё бы закурил тут, - загромыхал его бас.
Зашуршала одежда паренька, но Алану не было видно встает ли он или просто сменяет позу. Надо же парадокс: все видят татуировщика, а он – ничего кроме руки Флоры. Странное ощущение, будто ты аквариумная рыбка. Когда-то к нему привыкает каждый татуировщик, но поначалу это лишь мешает сосредоточиться на работе.

+1

6

Линии, линии, линии, аспиранты, лаборанты
доктора и пациенты, дальше, больше — до бесконечности
выборки, числа, матрицы, позы, розами, блять, закручивается
термины, срезы, печати, печати, печали, мазки, краски, штрихи
четкими, мытыми, белыми — красными по серому
точка, тире, запятая, термин, теория, прямая — пустая
в мозги, в мысли, ассоциации, смыслы
понятия, проза, кривая, блять, острая. [c]

Палец скользит по шраму сверху вниз, уже давно не больно - щекотно, когда гладкий рубец задевает кончик ногтя. Ее история пропахла таблетками, кровью и истеричным смехом. Она помнит каждый шрам, каждую неровность - где, как, зачем и почему. Рваные шрамы на руках остались после попыток суицида - нож для хлеба с волнистым лезвием. Вдоль, поперек, зигзагом.
Дважды.
Чудеса случают - она выжила, и, после второй попытки, больше не пыталась. Третья попытка была, как и четвертая, седьмая, десятая - но методы выбирались другие. Кто-то скажет, что Софи не хватало внимания, а это - самый действенный способ. Но этот кто-то не знает, что шрамы - ее главная тайна от отца. Роше никогда не узнает о том, что это была не собака, не несчастный случай на кухне, а преднамеренное самоубийство - оба раза. Он не верит врачам, доверят дочери, которая твердит, что случайность - врожденная неудачливость. Да и после - когда ее забирали с отравлениями, находили со сломанными костями, вытаскивали из-под поезда, и список может быть бесконечным... Он не верил, а она не могла ничего поделать со своей судьбой, лишь из раза в раз оставляла напоминания, что ей еще рано. Может, в другой раз повезет?
Другой раз обязательно будет.
- Я не захочу забыть себя. - Пальцы скользят по темным крыльям мотылька. Это - все, что осталось в ее душе. Темное, трепещущее, стремящееся к свету, но вечно прячущееся в тени. Эта бабочка заточена в тонких линиях фигуры, как и сущность девушки томится в больном разуме. Она стремится на волю, но прутья - раскаленный металл, а если и не обжигают, то режут - калечат. София убивает саму себя, потому что не умеет иначе. Потому что не понимает, что возможно жить по-другому.
Алан правит то, что было нарисовано пару месяцев назад в бреду. Рисунок был очень небрежный, но в нем жила боль и безысходность. В темных штрихах жило ее сознание, плачущее и зовущее на помощь. Черновик был перерисован начисто, слегка изменен. Увидев его впервые после несколько часового забытья, Софи сразу поняла, куда именно хочет перенести изображение. Не на бумагу или ткань - на собственную кожу. - Хорошо. - Кивает, и отрывает взгляд от эскиза. Смотрит на Алана будто впервые и просит еле слышно: - Если я буду просить остановится, если я буду кричать или плакать - продолжай. - Она робко улыбается, понимая, что он может отказаться. Что он уже почти решил это сделать, но... что-то заставляет его передумать. Мысленно девушка благодарит его. А страх захлестывает рассудок первой волной. Но она - гранит. Она - стойкий оловянный солдатик, которому никто никогда не прикажет отступать. И она стремится вперед - навстречу страху и боли. Той боли, что скроет ее тайны. Что спрячем от других ее настоящую.

"Нужно было предложить связать меня. Приковать руку, чтоб я не могла ею пошевелить, привинтить тело к креслу. Ограничить меня. Дать понять - что бежать некуда. Но почему же я не попросила об этом? Почему я захотела все совершить вот так?" Правая рука свободна и она хочет действий. Пальцы перебирают мягкую ткань одежды, цепляются за кресло, сжимаются и разжимаются. Они постоянно в движении будто остановись хоть на миг и все - кисть окаменеет до плеча, станет ненужной. Врач отрежет чужую вещь от теплой плоти, завернет скорчившуюся конечность в подарочную бумагу и отнесет своим детям. Софи больше никогда не сможет рисовать, писать письма, да и вообще - ей придется научится жить без руки. Жить в своем кошмаре - быть калекой. - Алан... - дрожащий голос выдает панику. Девушка уже на грани, еще немного и ей захочется бежать отсюда. Она чувствует, что больше не в состоянии усидеть на месте.
Наверное, ему в этот момент стало так же нехорошо, как бывает водителям такси, которые развозят ночных тусовщиков по домам - когда кто-то говорит, что его сейчас вырвет, водитель начинает паниковать. Он хочет побыстрее распрощаться с проблемными клиентами и, счастье тем водителям, для которых предупреждение осталось всего лишь словами.
Боль расцветала дикими орхидеями, пробиваясь сквозь бледную кожу, растекалась волнами по всему телу. София - воплощение боли. Она - уже мертвое, гниющее, исчезающее. В ней - распускаются розы, меж ребер проклевываются подснежники, а из глазниц вырываются лютики. Косточки пальцев запутались в вереске, ноги оплел вьюнок. Она - это сад, в котором всеми цветами радуги пестрит самое ценное, что есть у человека. Его надежды, мечты, потери и страдания.
Бриоль чувствует, как из под кожи вырывается очередной цветок, он тянется вверх, раскрывая на ходу лепестки. Затуманенный взгляд смотрит на машинку, которая бьет ей тату, но видит лишь белый цветок ромашки. "Любит? Не любит? Любит?.." Белые лепестки один за другим опадают, будто желая стать снегом. Но куда им - нежным, мягким, теплым, сравняться с неживыми колкими льдинками? Совершенство каждой разбивается о незыблемое и такое привычное тепло. Они все - холодные - рано или поздно будут согреты или разбиты. Кому уж как повезет.

Рикки не обращает внимания на слова мужчины, меняет позу, но не более того. Он привык делать лишь то, что взбредет ему в голову. Сейчас он не намерен был отрываться от созерцания. Ему даже начало казаться, будто он видит изменения происходящие в ней. Поговаривали, что Рик замечательный эмпат - он чувствует людей. Потому друзья всегда доверяли его мнению о людях. И вот сейчас он впервые в жизни видел подобное. Разум говорил ему - беги, спасайся, затаись и жди пока не пройдет эта щенячья радость в сердце, но парень уперто не слушал даже своего здравого смысла. Он хотел увидеть больше, почувствовать то, что чувствовала она. Потому, когда заметил непонятные изменения в ней - подошел ближе. Стремительно и быстро. Он будто понял, что еще миг и импульсивность девушки сыграет с ней злую шутку. - Тссс... - он опускается на колени, берет в ладони свободную правую руку, прижимает ее тыльной стороной ко лбу. - Я помогу, ты не одна. - Эти слова будто усмиряют ее нрав.

Взгляд светлых глаз девушки проясняется, становится понятно, что она вновь чувствует реальный мир. - Алан, еще долго? - голос Софи охрип, но она вновь смогла взять себя в руки. Правая рука неподвижно замерла в ладони Рикки. "Кажется, мне стоит поблагодарить тебя?" Бриоль скашивает взгляд на парня, всего на миг одаривает его улыбкой и вновь отводит глаза. Если бы он знал, если бы он только знал, что именно видит девушка в его образе. Это не человек - сгусток света, этот свет греет, парализует и лишает мыслей. Словно не думать - это единственное, что может спасти.
Люди за окном смотрели на происходящее, словно на представление - каждый придумал свой сюжет и был искренне уверен, что именно так все и происходит, но все были слишком далеки от истины. Впрочем, их это не волновало - они заработали на свой хлеб, а теперь получали зрелище.

+1

7


«Я не хочу забыть себя,» - голос девушки звучит как-то обреченно, но если она действительно хочет именно этого, то нет смысла отговаривать. Для Алана, тату всегда было частью человека, родимым пятно с которым не удалось родиться, но которое уже давно проявилось в глубине. Нет ничего более своего среди вещей сделанных руками человека, чем пигмент, загнанный под кожу, его практически невозможно отобрать, как и воспоминания. Можно презирать и избегать что угодно материальное и не очень, но себя избегать лучше не надо. И Флора это понимала, хотя и грозилась истериками.
- Я не остановлюсь, пока это будет возможно, но твоя татуировка у тебя в руках. Если тебя начнет трясти или ты будешь вырываться, то я не смогу работать. Лучше, если что говори, и мы сделаем паузу.
После этого татуировщик замолк и жестом увлек девушку за собой внутрь той самой комнаты, где и работали братья. В целом тату было не слишком сложное. На него хватит часа два и можно будет браться за других фестивальщиков, но не подпортит ли новая знакомая рабочий день – это уже вопрос. Надежда, что желание помочь не обернется против него ещё теплилась, и парень все также хотел залечить её шрамы, если не пальцами, то иглами. Что-то есть в этом человеке, да, и Рикки её просто так бы не притащил, значит, его она тоже чем-то зацепила. И если Алан мог завалиться, куда либо с новенькой девчонкой только потому что у нее прикольный характер или упругий зад, то друг себе такое не позволил бы никогда. Он выбирал компанию совсем по-другому: искал тех, кто даст нужную энергию, заряд. Кто-то говорил, что это дар, Барнзу же иногда казалось это вампиризмом, но подпитывая его собой можно было получить многое взамен. Это как донорство крови. Медсестры, которые собирают кровь в пунктах приема тоже своеобразные благодарные вампиры. Ты им кровь, а они тебе еду или деньги. Только представьте, если бы в поликлиниках сидели те же самые улыбчивые интерны в коротких халатиках, но прокалывали бы они шею парой клыков, а потом протягивали в таких же ледяных, но чуть более бледных руках пачку гематогена. Вот Рик из таких, а его подарки нематериальны, но брезговать ими лучше не надо, больше потеряете.
Сегодня Рик не отойдет от Флоры и отплатит ей вполне за эмоции, даже татуировщику достанется немного благодарности. Он знает, что не заставь тот её терпеть боль, то голод бы грыз дальше. И первая плата долго ждать себя не заставила. Он помог им с девушкой одновременно, остановив один из истеричных приходов.
- Прошло только тридцать минут. Сможешь продержаться полтора часа? И вообще… - машинка и взгляд были отведены от клиентки и Алан пристально уставился на друга, - Вы привезли с собой как всегда?
- Да, - Рик отвечает шепотом, потому что все ещё находится под кайфом от того, что только что пережил, он должен сказать больше, но не хочет. Но Ал, то узнает все, что должен.
- Дерьмо. Почему тогда я не спросил это раньше? Вы давали ей в дороге?
Он даже не знает, что именно заставляет спросить то, что говорит: Флора, которая переливается всеми естественными и нереальными оттенками страха или дальнейшее качество татуировки.
- Нет, - Рикки невозмутимо отворачивается, показывая, что больше он с татуировщиком в этот момент взаимодействовать не хочет.
- Дадите нам после того, как закончим работу, – и хоть Рик не ответит, но ему придется сделать то, что сказали. Сегодня его плата будет ещё и материальной. А мастеру нужно будет отвлечься от обезумивших женских глаз и нервозности, которая нарастает с каждой минутой.
- Алан! – а вот и брат забасил, хоть, он бы с удовольствием с ними курнул травки, но считал, что клиентам этого знать не стоит. На Банза лег тяжелый взгляд, ощутимый даже затылком, он мгновенно вернулся за дело, и зажужжала индукция.
Кажется, треск машинки, и шепот парня убаюкали Флору ненадолго. Она расслабилась и уселась поудобнее. Стало легче работать. Вены на левой руке перестали пульсировать, а вместе с тем пропало ощущение, что девушка вот-вот выдернет её и убежит прочь. Но поселилась навязчивая идея делать каждую линию и точку максимально аккуратно. Не в смысле качества рисунка, с ним и так все в порядке. А для того, чтобы не привлекать внимания клиентки. Хорошо было бы, если бы она перестала замечать своего мучителя вовсе и пытаться поджечь вместе со своим внутренним миром, но спайка игл выдавала с потрохами, разнося по телу боль после каждого нового движения и периодически выпуская кровь.

Отредактировано Alan Barnes (2014-04-12 01:13:29)

+1

8

они ели друг друга
спали друг с другом

Сон не всегда приносит успокоение. Точнее, он никогда не приносит покоя тем, кто не знает его в жизни. Во сне человек продолжает жить своими переживаниями и накручивает себя еще больше. Он мечется в тесной комнатке своего сознания, натыкаясь на те же стены, что окружали его и в реальной жизни. И просыпается еще более дерганным, более загнанным в угол. Софи же всегда сбегала от любых неудач и боли в миры, которые защищали ее рассудок. Мир снов, чаще - забытье, не приносящее никаких воспоминаний после себя, оставляющий новый день с действительно новыми ощущениями. Сон сквозняком выносил все переживания прошлого и закрывал за собой дверь разума. Умиротворял.
Сейчас, как никогда, уставший разум требовал короткого сна. Разуму был необходим этот сквозняк. Ветер перемен, который действительно переменит ее сознание. И даже не смотря на то, что руку с методичным постоянством пронзали уколы, приносящие легкую боль, Бриоль отключилась.
Рикки так и не отпустил ладонь, уселся прям на пол, укрыв обеими своими руками ее тонкие пальцы и, казалось, сам задремал. Но, если присмотреться, было видно, как он в такт качает головой. Иногда он придумывал стихи, иногда писал рассказы, порой - песни. Но для этого ему действительно было необходимо что-то необычное. Как сейчас, например. Он слышал песню - слова и музыку. Он повторял ее мысленно, чуть шевеля губами и в какой то миг понял, что должен записать - достал телефон и приступил к делу, но одна рука все еще держала с каждым мигом все больше холодеющие пальцы француженки. Телефон тихо пикал при нажатии клавиш...
а сама песня снилась Софи.

Лепесток сакуры сорвался с дерева, его подхватил ветер и унес прочь из сада. Этот маленький розовый мотылек не захотел кружиться вместе с другими лепестками. Не хотел прожить несколько минут яркого танца и навеки сгинуть. Миг, в котором тебе отведена даже не первая роль, слишком короток, чтобы довольствоваться им. Лепесток хотел, чтоб им восхищались. Он хотел увидеть все вокруг. А еще, он хотел вечной жизни. Потому, лавируя воздушными потоками, оказался очень далеко от вишневого сада, но все же не удержался и сорвался вниз, упал в копну черных пышных волос и замер. Он погрузился в тихое уныние, ведь ему казалось, что это конец.
Слишком коротко, слишком мало.
Он мотылек оказался не прав - лишь смена транспорта.
Обладательница шевелюры, на которой примостился лепесток, весь день находилась в заботах - торопилась куда-то, ехала, бежала, опаздывала или наоборот, ждала. Казалось, она не замечала незваного гостя. Но он настолько гармонично смотрелся в высокой прическе, что лишь дополнял образ, созданный девушкой-весной. Она - сама жизнь, движение, порыв. И лепесток пребывал весь день в состоянии чуда. Ему казалось, что происходящее лишь его сон. Сбывалась его мечта.
А когда село солнце и девушка оказалась одна в маленькой комнатке с огромным зеркалом во всю стену, все вновь изменилось. Она больше не излучала жизнь. Скорее даже наоборот - во взгляде читалась усталость. Девушка-осень распустила волосы, лепесток сорвался с них и стремительно полетел вниз, но пола он так и не достиг - упал на мягкую женскую руку. Увидел улыбку той, что была его проводником сегодня, и уж подумал, что ему вновь повезло, но...
В следующий раз, когда лепесток увидел мир, он не почувствовал ни ветра, ни тепла. Он был навсегда лишен чувств, но обрел вечную жизнь, замурованный в небольшую, но очень красивую заколку, украшавшую черные пышные волосы. Принесло ли ему счастье, исполнившееся желание?

Когда Рик вновь стал воспринимать действительность, татуировка была практически завершена. Парень приподнялся, посмотрел вначале на Флору, перевел взгляд на Алана и только потом, на рисунок. В какой-то миг показалось, что этот алый лепесток - здесь, затаился внутри девушки и лишь маленькими почти незаметными капельками сочится наружу. Пристальный взгляд парня разбудил Бриоль. Пальцы выскользнули из его руки и коснулись раскрасневшихся глаз. Холод приносил легкое успокоение. Несколько минут они молчали, будто пытаясь подобрать слова, нарушила тишину Софи: - ты чувствуешь себя этим мотыльком?
Рикки смутился, так и не поняв, как она узнала. Отступил на шаг, и скомкано сообщил: - Алан, ты заканчивай, а я пойду найду Эда, встретимся у машины и... - хотел что-то добавить, но передумал, кивнул в сторону Морта, - его не забудьте. - А после не дожидаясь ответа скрылся за дверью.
Бриоль несколько минут тупо пялилась в закрывшуюся дверь, а после тихим голосом обратилась к Алану, - что это с ним? Я думала, он хочет, чтоб я знала. - И почему-то не уточнила что именно, будто татуировщик и так должен был знать. Мысли, как и вопросы сменили друг друга очень быстро: - все было хорошо? Я, кажется, уснула. - Взгляд направлен в пол, в стены, в потолок, в лица людей, что наблюдают, только не на руку. Она не хотела рисковать и вновь будоражить сознание. Иногда глаза - самые главные враги человека.

Отредактировано Sophie Briol (2014-04-13 21:01:58)

+1

9

Да. Ещё одна ненормальная в компании. Последние из вопросов Флоры сказали об этим окончательно. Она точно задержится надолго. Ни на один год. Добро пожаловать, значит. Вытирайте ноги, проходите, берите косяк и не жалуйтесь на то, что связались с нами. Поводов будет много, но и двери всегда открыты. Двери на вход и на выход в сердцах.
Алан не знал, о чем точно говорит девушка, да и не до этого ему было. Оставалось добить несколько последних деталей, сделать пару затемнений и дело в шляпе, но это не мешало болтать с отвлеченным видом. Голосом будто идущим не из глотки, а из сознания парня находящимся в ангаре и в своем мире одновременно. Работа увлекала, затягивала, уносила. Действительно хорошо, что гостья забылась, оставила в покое и дала окончательно сосредоточится на роботе. Теперь нервозные ощущения почти не чувствовались, было в основном наслаждение от проделанной работы.
- Он вообще не слишком любит, когда кто-то знает лишнее. Потому что это можно здорово использовать против него, - Барнз облизал губы, - Вроде как не кажется. Все было прекрасно, хорошо, что ты смогла успокоиться.
Дверь в комнату приоткрылась и в щель протиснулась голова Рикки. Рот друга раскрылся и попросил дать ему что-то, но уши не услышали ответа. Все занимались делом: Ал попросту не расслышал что именно нужно, а братья явно обозлились и отказывались замечать мелкие просьбы. Он открыл дверь шире, впуская гул из коридора и просовываясь по плечи.
- Ну, так? Кто-то даст мне зажигалку?
- Рикки, ты же вроде бы шел куда-то. Когда ты уже исчезнешь? Вон возьми на том столе и закрой дверь, - молодой татуировщик качнул головой в направлении нужного стола, не отрывая внимательного взгляда от тату. Как же было хорошо, когда никто не отвлекал. А сейчас так и ощущалось, что увлеченность творческим процессом медленно принялись вытекать через открытую дверь. Голоса и обрывки фраз выталкивали тонкую материю вдохновения вон и раздражающе наполняли кислород смрадом. Как трудно работать в таких условиях. В Сакраменто в салоне все подстроено под себя, щели плотно закупорены вязкой моральной изоляцией и не позволяют выветриваться рабочему настроению, а тут все так и норовят выдернуть и отвлечь. Конечно, многому ещё придется учиться. Если рисовать Алан умел прекрасно, то, вот, концентрировать внимание на чем-то одном пока ещё было не так просто.
Друг послушно выполнил условия бартера. Огонь на покой. Практически средневековые условия сделки увели его прочь, а татуировщик сменил тату машинку, на ту в которую уже была заправлена тонкая спайка игл. Пока глаза были отведены от работы, он увидел, что Флора не знает какое бы место найти своему взгляду, лишь бы не смотреть на подтеки чернил и крови.
- Потерпи, осталось буквально пару минут. Ты молодчинкой держишься, - может быть получится отвлечь девушку от плохих мыслей, - Флора, а у тебя двойное имя, да?
Ну, чем не тема? Пусть сконцентрируется на себе, если не получается отвлечь мысли от боли. Или если это не слишком помогает. Алу же всегда наоборот очень помогала отвлеченность от себя, когда набивал новые элементы татуировки на больном месте. Всегда пытался думать об других людях и других городах. А ещё - странах. Хорошо изолировать себя там, где никогда не был: в незнакомых лабиринтах и глазах. Почувствовать себя не собой, а потом скинуть личину вместе с болью и остаться чистеньким, вроде бы не при делах. Хорошо бы было, если девушка это знала до сегодняшнего дня, а если нет, то у нее есть шанс узнать. И не надо будет делать новые шрамы на теле. Просто пропустить боль через себя будто она адресована не тебе, а ты -, просто, курьер, проводник. Пропускаешь её через себя, но не задерживаешь в себе, не переживаешь, что однажды она останется внутри.

Отредактировано Alan Barnes (2014-04-18 18:58:40)

+1

10

Все, что мне нужно сейчас - будь со мной
Мы не смотрим в глаза, потому что мы сидим прижавшись спиной друг к другу. Чувствую, как внутри тебя сильный бьется пульс. Чувствуешь, как внутри меня обреченно разбиваются мысли? Облокачиваюсь затылком о твое плече, поворачиваю голову и горячо шепчу в самое ухо: - и как долго ты сможешь терпеть это? - Ты уже привык, что я не уточняю ничего из того, что рождается в моих мыслях. Здесь либо понял, либо пошел ко дну. И я продолжаю невинный монолог, на какое-то время запрещая тебе отвечать, - дорога убегает от нас, струится змеей, петляет, сбивая нас с тропы. И когда я спотыкаюсь, когда лечу вниз, когда сдираю колени о несправедливости этого мира, я смеюсь. От бессилия. Ведь у меня остается лишь одно - смириться и идти дальше, крепко вцепится в плече того, кто готов его подставить. И... - осеклась, уткнулась холодным носом в шею, будто решаясь продолжить, но пауза затянулась.
Рикки, который лежал головой у меня на коленях, слегка вздрогнул во сне, путаю пальцы в его волосах, прогоняя кошмары. Мне не хочется, чтоб он проснулся. Чтоб узнал - я тоже могу думать о том, что сделать шаг вперед может быть невыносимо трудно. Он ведь считает, что в любой омут я ныряю с головой. Как он - в мои мысли. Убаюкиваю его, чтоб он не заподозрил, что именно сейчас, именно здесь - на этой крыше, с которой видны не только огни мегаполиса, но и звезды, я боюсь. Я боюсь признаться в том, что лишь кажусь такой безрассудной. И этот страх сковывает мои уста, запрещает открыться еще одной тайне. Я делаю вдох через самокрутку, наркотик мурчит в легких, отдаю тебе, мы сегодня делимся всем. Потому я делюсь своими мыслями и своей душой.

Освободившаяся рука стремится к лицу, совсем по детски трет глаза, прогоняя сон и Софи со всей серьезностью говорит: - тогда ему стоит быть осторожней со своими мыслями. Он заражает окружающий мир своим воображением. Мир плавится под его пальцами, превращаясь именно в то, что он хочет сейчас. - Девушка уверена в своих словах и мыслях - она знает, что она проникла в его разум лишь потому, что он сам захотел, потому что он сам провел ее. А теперь - обижается на нее. Ребенок и только.

Силы находятся совсем неожиданно. Потому, чуть отстранившись от шеи собеседника, но все же говоря шепотом, продолжаю оборванную мысль: - и, я боюсь, что однажды не окажется того, кто готов подать руку помощи, кто захочет идти рядом, а не следовать или вести за собой. Но, в тот миг я буду слишком слабой, чтоб вести кого-то, но даже в тот миг я не окажусь настолько слабой, чтоб следовать за кем-то. Только свобода и равенство. Только обещания вечного рая, понимаешь? Обещание того, что тебя не оставят. Что с тобой пройдут все невзгоды, продолжая улыбаться. - Ты вновь передаешь мне папироску, я вдыхаю ее. Расслабление, мысли становятся более воздушны, но все еще падают, все еще не могут удержаться внутри. Они падают на тебя, Алан. На твои плечи - мое безумие. - Иначе, зачем это все нужно? - Сейчас бы расплакаться, сбрасывая ненужный груз чувств, что придавливает к земле, но я не могу. Я все еще помню, что ты знаешь мою тайну. Кто расскажет о ней Рику?

Когда Бриоль слышит этот внезапный вопрос, напрягается вся, смотрит на мастера в упор, заставляя оторваться от работы и тихо спрашивает: - С чего ты взял? - Она не хотела раскрывать правду, но знала, что если все закрутится еще сильней, ей придется. Иногда ведь совершенно случайные знакомые остаются слишком надолго, чтобы не узнать о тебе большей правды, чем ты мог позволить. И тогда приходит разочарование, оно, нагло хохоча тебе в лицо, рассказывает все секреты, оголяет тебя, признается в твоем несовершенстве. София же пока не знала - стоит ли ей подпустить Алана, стоит ли сказать ему правду о себе.

Эд так и не присоединился - в этот раз его мастерица перестаралась и паренек попросту не смог развлекаться, попросил остаться у нее. А девушка, проникнувшись симпатией к своему постоянному клиенту, решила не прогонять парня. Уложила за ширмой и пообещала провести с юношей весь вечер и ночь. У них уже давно что-то зарождалось, потому Рикки даже не стал предлагать уйти. Лишь сказал, что утром уезжают и его ждать не будут, если опоздает. Конечно же, лукавил, будут ждать, вытащат из кровати и уволокут за собой, но не скажешь же об этом другу, который сейчас так счастлив, что его счастью осталось недолго. Рикки слишком любил своих друзей, чтобы указывать им на время. Подгонять их.
Морта разбудили уже перед самым уходом из павильона, когда тату было закончено. После того, как Алан рассказал о том, как заботится, после того, как узнал, что Флора совсем не Флора.

- Софи, - одними губами произносит, и разрывает взгляд, натянувшийся тугой струной между ними. - Так было нужно. - Отстранено смотря на любопытствующего в окне, произносит, ожидая укора. Ожидая взгляда, полного непонимания или разочарования. Ожидая этого всего, но не смотря на Алана. Нет, она бы и почувствовала его... она ожидала того, чего не случилось.

Отредактировано Sophie Briol (2014-04-20 03:20:44)

0

11

Тату машинка жужжит в руках Алана Барза, вибрирует и дырявит кожу не настоящей Флоры, а сам молодой татуировщик поглощённый процессом нанесения вечного рисунка задумчиво отвечает, мычит себе под нос:
- Он всегда говорит, что хочет, чтобы мир просто был настоящим.
Последние из линий доводятся до конца, а в голове вертится старая речь Рика. Он иногда с пьяни и сбреду, размахивал руками и горланил, что все плывет и мнется, что все норовит затечь в щели и, что просто хочется чувствовать твердость грунта под ногами. Не того, что сейчас ухолит из-под его пьяных ступней, а того, что всегда не стоит на месте, всю жизнь. Рик хотел воспринимать данное ему и давать то, что может. Не больше. Возможно, поэтому он так и вслушивался в каждую эмоцию окружающих людей, искал. По крайней мере, Алан подозревал его именно в этом.
А вот того, что имя Флоры не настоящее он не предполагал.
- Ты просто замешкалась, хоть и говорила довольно громко. Я подумал, что у тебя двойное имя или же прозвище, - другие мотивы скрывать имя в незнакомой компании парень не видел, - Будешь для ребят, значит, Флорой.
Это была не его тайна, и Алану незачем было её раскрывать, хватало и своих скелетов в шкафу. Хотя, в далёком две тысячи шестом скелетов было не так уж и много.

***
Дым от косяка сладковато заполняет горло и медленно растекается, будто не по легким, а по самому сознанию. Это случается не сразу, но уже компания из парней и одной девушки дошла до того самого туманного состояния. Барнз смотрит в серое ночное небо города, мысленно проводит линии от одного огонька к другому и чувствует грустную свободу. Наверное, приблизительно такое же самое ощущение одолевает и Фло. Она говорит что-то грустное, не слишком адекватное, но очень связанное и реалистичное, эти слова зарываются глубоко в песок сознания и понемногу возвращают к шаткой реальности. Той реальности, что сейчас во всем мире окружает только их.
Ал ухватывается за паузу где-то в середине слов, пока, девушка глотает травный дымок, и успевает сказать одно:
- Насмерть.
Падать и разбиваться насмерть, идти навстречу смерти, вести за собой или даже рядом человека, но все туда же. Всех ждет в конце одно и тоже. Наверное, не самое время сейчас думать об этом, но что делать, если рассуждения девушки навели на эти мысли. Пальцы снова берут дымящейся сверточек, а уши продолжают улавливать размышления. Дымок рассеивается в воздухе, выползая из приоткрытого рта, голова немного кружится и наконец-то тело и мозг находятся в неестественном расслаблении. Сейчас любые монстры вылезающие из сознания новой знакомой не напугают, они путаются в наркотическом опьянении и превращаются в довольно милых уродцев. А дым снова, выталкиваемый дыханием, струится наружу. Алан сидит не шевелясь ещё какое-то время после того, как Флора замолкает, а потом медленно встает и молча подходит к краю крыши. Спина, нагретая, соприкосновением с чужим жарким и живым телом остро ощущает холод и свободу. В Сакраменто осталась девушка татуировщика, та которую нужно держать за руку и обнимать, давать понять, что ты любишь её и верен ей. Это все так мило и романтично, это все по доброй воле, но как чудесно ощутить, что ты ни кому ничего не должен хотя бы вот тут, здесь и сейчас. Алана наполняет чувство отрешенности и радости от этого самого чувства. Как хорошо, что никто не прижимает его ноги к теплой поверхности крыши, как делает сейчас Рик, сопящий на Софи-Фло. Можно встать, подойти к краю не огражденному никакими бортиками и даже сигануть в низ, если бы была потребность.
Парень качает головой и тихо смеется, наконец-то слышен его ответ на девичьи рассуждения:
- Напомнило: «Ты устала. Ты просишься на руки. Ты уже у меня на руках. «Видишь, небо какое синее? Слышишь, птицы какие в лесу? Ну так что же ты? Ну? Неси меня!» А куда я тебя понесу?..» - отрывок стиха затихает, Алан молчит несколько секунд, садится на край крыши, свесив ноги, и все так же глядя вниз возвращается к сказанному, - Это очень смешно, правда. Я тебя прекрасно понимаю, а ещё понимаю, что я и сам не тот человек, о котором ты говоришь. Вернее наоборот тот… Я, вот, привык быть сам. Именно поэтому и страдают те, кто идет со мной рядом.
Он замолкает, сплевывает вниз, быть может, на головы прохожим. Не видно сквозь закрытые глаза. Знал бы очень молодой начинающий татуировщик, что их общение с Соф продлится не один год, он ещё много раз назовет её по имени, много раз по привычке назовет и придуманным именем – Фло. А ещё им обоим стоило знать уже в тот момент, что кому-кому, а Софи, Флоре и всем её формам он будет готов протянуть руку помощь в любой момент с сегодняшнего дня и вплоть до самой далекой реальности бедующего. Возможно от того, что и в его голове водились монстры, хоть и не вызванные болезнью, а занесенные как случайный эмоциональный вирус, который не даст прожить жизнь нормально.
Молодые голоса в какой-то момент стихают, и становится слышен изредка завывающий ледяной ветер, продувающий даже куртки. Слышно, как воздух разрезаемый проводами свистит в тишине. Иногда снизу доносятся звуки от автомобилей, а иногда человеческие невнятные выкрики, голоса. Последнее слышно редко, пока растянувшуюся тишину снова нарушает голос Алана, который снова закрыл глаза и немного раскачивает туловище взад-вперед на краю крыши.
- Странное ощущение.  Такое чувство, будто я сижу на стиле. Высоком -, в баре. А ведь, можно наклонится немного больше и не собрать своих костей.
На плече он чувствует здоровую и тяжелую руку Морта. Тот оттягивает плечи назад, чтобы он наверняка не потерял равновесия.
- Вот именно. По этому сиди и не дергайся.
- Да все в порядке.
Громила недовольно хмыкает и протягивает догорающий окурок косяка, сопровождая жест скупой репликой:
- На.
- Спасибо, - Алан в слепую берет огрызок, делает последнюю затяжку и только потом поднимает веки, встает, отряхивает пыль с рук и с джинсов.
- Я поеду завтра с вами.
- Ты в багажнике что ли поедешь? – вдруг раздается голос Рикки.
- С добрым утром, спящая красавица. Я займу место Эда.
- А он типа следом побежит?
Барнз парирует ответ на вопрос мгновенно, сквозь легкий смех:
- Его мастерица не отпустит. Мы с ней говорили сегодня. Не застанешь ты их дома, упустил такую деталь. Стареешь. Раньше ты был повнимательнее.
- Ну и хрен с ним, - отвечает Морт.
- Да, - меланхолично подтверждает Рик и достает из кармана второй косяк. Первый он не курил, уснул почти сразу.

+1

12

Утро подкралось как-то совершенно незаметно. Пронзило первыми лучами сонные тела, разогнало тьму и лишние мысли. Оно давало надежду на то, что сегодня будет лучше, чем вчера, позавчера и вообще, чем когда-либо. И они верили в это. Компания молодых людей, переживших какое-то единение душ, теперь породнившиеся навсегда, хоть пока и не заметившие этого. Прикипевшие друг к другу ходом мыслей и дорогой, что ведет к похожим целям.
София наблюдала за Аланом, пририсовывая ему воображаемые крылья и почти не слушала, а те слова, что все же долетали до усталого сознания не вызывали отрицания. Бриоль могла согласится с каждым его словом, с каждой его мыслью. Он же, точно сейчас мог улететь - отчаянно взмахнуть крыльями и устремится вверх, чтоб после все равно оказаться на земле. Ведь крылья тонки и полупрозрачны, они не выдержат человеческого тела. Они так хрупки, эти воображаемые крылья. Потому острый локоток ощутимо, и довольно болезненно впивается в бок Морта, который то ли задремал, то ли задумался о чем-то своем, заставив позабыть о себе на какое-то мгновение. Девушка кивает на замершего у края, и произносит одними губами: - Не дай ему улететь от нас. - Бриоль качает головой и все так же беззвучно: - Он не Питер Пэн, а мы... - и бугай понимает все без слов. Оказывается рядом, опускает могучие ладони на плечи Барнза.
"Вам повезло, что вы есть друг у друга. А вот я... почему же я с вами? От чего я чувствую, что не лишняя?" И самое страшное в этих мыслях то, что она попросту не могла быть не лишней. Она оказалась здесь случайно. Они оказалась здесь, потому что нужны друг другу. Жестокое утро расставляло все по своим местам. Открывало глаза на происходящее, напоминая, что "после" тоже есть какая-то жизнь. После откровений и тайн, после новых знакомств и старых ссор. После - это надежда и отчаянье. И вот это время наступает на пятки, оно уже пришло и теперь остается лишь сделать так, как будет наиболее правильно.
Пока Алан и Морт обсуждают скорый отъезд, Бриоль нащупывает телефон в котором набралось уже десяток сообщений. Ее все-таки ищут, и единственный, кому стоит ответить - отец. Он волнуется, а потому короткое сообщение о том, что все хорошо и в ближайшие дни она вернется во Францию, отсылается сразу же по прочтению. После - еще одно соседке по комнате, предупреждает, что сегодня заедут за ее вещами. Кажется, Софи в очередной раз наскучила учеба, а потому вернуться к отцу - лучший из вариантов.
Совершенно будничные мысли отвлекли девушку от событий ночи, от ужаса пережитой боли. Она мягко освобождается от теплого Рикка, в надежде исчезнуть незаметной, пока Алан и Морт заняты друг другом. Не прощаясь, будто ее и не было.
И, казалось бы, никто не замечает. Вот только Рику становится холодно и как-то не по себе, когда Бриоль исчезает из его радиуса ощущений. Но первое время он даже не понимает, чего именно ему не хватает, а потому он ввязывается в разговор: - Ты в багажнике что ли поедешь?
- С добрым утром, спящая красавица. Я займу место Эда. - Отвечает, и не поворачиваясь к Рику.
-  А он типа следом побежит? - пальцы скользят по шершавой крыше, останавливаются, ощущая тепло, которое осталось от Софи.
Барнз парирует ответ на вопрос мгновенно, сквозь легкий смех:
- Его мастерица не отпустит. Мы с ней говорили сегодня. Не застанешь ты их дома, упустил такую деталь. Стареешь. Раньше ты был повнимательнее.
- Ну и хрен с ним, - отвечает Морт.
- Да, - меланхолично подтверждает Рик и достает из кармана второй косяк. Первый он не курил, уснул почти сразу.
И тут Рикки понимает, чего ему не хватает: - А где Флора? - Морт поворачивает голову и с недоумением: - Минуту назад была здесь. - Оглядывается, в надежде найти девушку.
Рик резко вскакивает, поняв, что она ушла и если не догнать, то - навсегда. - Подождите меня, я скоро. - и даже не слушая ответа, сломя голову несется в подъезд дома.

Лифт едет мучительно долго, но Рикки помнил - София не ездит в этих коробках, а потому, он еще успеет ее догнать. И когда наконец-то дверь отъезжает - парень слышит захлопывающуюся входную железную. - Только вышла. - Говорит сам себе и бежит следом.
Бриоль не спешила, надеялась, что ее отсутствие заметят еще не скоро, а если и заметят, то никто не пойдет следом и каким же сильным было удивление, когда знакомым голосом кричали вслед "подожди, Флора, подожди." Удивление было настолько сильным, что девушка остановилась, развернулась на голос.
- Рик? - Неловко улыбнулась, скрывая свое удивление.
Парень подбежал, крепко прижал к себе и тихо прошептал на ухо: - Я бы не смог отпустить тебя вот так. Я не могу удерживать тебя, но я могу попросить остановится. Могу попросить оставить свой контакт, чтоб не потеряться. Мы же увидимся снова? - И только сейчас он слегка отстранился и заглянул Бриоль в глаза. Молчание закончилось утвердительным кивком. - Меня зовут Софи Бриоль, если не хочешь терять - то найди. - Маленький вызов, провокация, которая покажет искренность слов юноши. - Передай спасибо Алану и попрощайся с ними за меня. А  теперь, извини, мне пора. - Мягкий поцелуй в скулу, стал прощальной меткой, которая еще долго горела смущением на его щеках.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Это - навсегда. ‡да, я знаю