Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Охота на проститута ‡или благими намерениями вымощена дорога в участок


Охота на проститута ‡или благими намерениями вымощена дорога в участок

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Участники: Tessa Summerville, Natasha Oswald
Место: госпиталь, улицы, полицейский участок
Время: апрель 2014
Время суток: день
Погодные условия: первые по-калифорнийски жаркие денечки

О флештайме:
Богатое воображение, помноженное на сострадание и возведенное в степень шила в пятой точке - это самая страшная математическая формула, поэтому в университете ее не преподают. А зря...

+1

2

- Мисс Кан, я сожалею, но Ваш диагноз – он подтвердился.
Губы молодой женщины дрогнули, приоткрылись, так, словно она хотела что-то сказать или, быть может, спросить, но не решилась; в ту же секунду болезненный огонёк медово-карих глаз померк, обернувшись тенью печали, перемешанной со смирением и безразличием.
В среднем, врачи тратят на пациент от силы минут десять на один раз, и не важно, с какими новостями ты зашёл в палату – задерживаться там на долго врач не имеет никакого права, ведь таких пациентов у него за плечами целые горы. Но, к счастью, у интернов – немного другая песня.
Интерн может задержаться в палате столько, сколько ему хочется, если предварительно запер за собою дверь и вот уже пару часов к ряду не попадался на глаза своему ординатору. Заметив пропажу, тот, конечно, сначала побесится и попробует своего подопечного из-под земли достать, но в конечном счёте, решит, что бедолага-интерн подох от умственного бессилия в какой-нибудь каморке, и забьёт на его поиске. Примерно такая же песня была сейчас и у меня.
- Если хотите, я могу немного побыть с Вами. Мы можем поговорить, или помолчать, или я могу принести газировки…
Она выдавила из себя улыбку, кивнула головой, и мне ничего не осталось, кроме как мягко приземлиться на краешек её постели и подписывать себя на раздирание собственное души в клочья в течение последующих ближайших получаса. 
Её зовут Капитолина Кан, ей тридцать два года и у неё – терминальная стадия рака лёгких.  А я – я ещё не успела переступить ту стадию врачебного взросления, когда тебе не всё равно на судьбы и душевное состояние твоих «подопечных». В таком деле мягкосердечность едва ли является полезной чертой характера, но за пол-года, как мой крокодил-ординатор не пытался выбить из моей лохматой головы сею дурь, как сам головой о стену не бился, но у него ничего не выходило. Ну ещё бы, ведь в подвале моего дома завалялись припасы мягкосердечности на несколько пятилеток вперёд, поэтому я всегда точно знала, где можно восполнить пробелы выбитой глупости.
- Нет, что Вы. Меня ещё минут сорок, как никто не хватится, так что, пожалуйста, можете использовать меня, как угодно!
С неподдельной непосредственностью я отмахнулась рукой на её вопрос о том, нет ли у меня своих дел и не должна ли я сейчас идти и их разруливать и сообщила, что на ближайшие минут сорок я могу быть целиком и полностью в распоряжении мисс Кан. Немного коряво, правда, сообщила, но ничего, это в моём духе. Я привыкла к подобным ляпам и даже уши у меня уже практически не краснели.
- Ну то есть… Эм. Я готова Вас выслушать, если Вам есть, что рассказать.
И она нашла, о чём поговорить. По немного, по чуть-чуть, сначала выдавая фразы, будто по крупинке, ей потребовалось минут десять на то, чтобы войти во вкус одностороннего общения (я лишь внимательно слушала её, кивала головой и показывала эмоции) и разойтись  своих рассказах не на шутку. Слушая многочисленные байки из жизни Капитолины – одни из которых заставляли нас звонко смеяться, затыкая рты руками, чтоб не услышали во всем отделении терапии, другие давали повод задуматься, третьи вызывали мимолётную грусть, они все были разные, одна не похожа на другую – я понимала, что эта женщина за свои тридцать два года успела прожить довольно яркую, насыщенную жизнь.
А потом мисс Кан произнесла фразу, смысл которой не сразу дошёл до меня сквозь пелену восхищения и овации восторгов у меня в голове. Поверьте, услышав такое от тридцати двух летней дамы, никто бы не просёк сразу и не поверил. А уж особенно я..
- Ха-ха-ха, ну да, я тоже люблю так шутить! Пару раз мне даже поверили! О, сочувствие на их лицах нужно было видеть – а лучше заснять на фотокамеру ,потому что словами такого не описать никогда и ни на одном из языков!
Но на самом деле, я снова ляпнула не то. Чёрт. Осознание, опять же, пришло не сразу, но когда-таки оно явилось – мне захотелось провалиться сквозь землю. Мисс Кан не шутила и не разыгрывала меня на последок, а говорила совершенно искренне. Как на духу. Не удивлюсь, если я, сама того не зная, оказалась единственной, кто об этом узнал.
- О… Вы не шутите. Но зато на моём лице хотя бы не было того омерзительного сочувствия! Ведь… не было? Нет, его нет?
Хотя, конечно же, было. Повезло только что перекрыла то сочувствие – рефлекторное, кстати, какое-то, а вовсе не осознанное! – гримаса самой неловкой неловкости в мире.
Я чувствовала вину за то, что расстроила и обидела Капитолину, сама того не желая, но наступив на свои любимейшие грабли. Да-да, я всегда говорю то, что думаю и не всегда думаю, что говорю, это мой бич, моё кредо. Но зато, пока я сидела в её палате и слушала все её захватывающие рассказы, время моей восемнадцатичасовой дежурной смены подошло к концу, а мисс Кан стала завершающим аккордом утреннего обхода моих пациентов. Из палаты я выходила – а точнее, вылетала, как пробка из бутылки, желая поскорее скрыться с глаз своей оскорблённой пациентки – уже свободным человеком, который может гулять из клиники на все четыре стороны, и уже совершенно точно знала, чем займусь в ближайшие несколько часов.
Поравнявшись с постом медицинских сестёр, я выудила из кармана формы свой мобильник и не мешкая набрала номер, который знала наизусть. В том, что я знаю его наизусть – никаких сантиментов, всё дело в том, что номера запоминаются как-то сами собой.
Стрелки часов показывали без четверти десять и я надеялась, что не сильно потревожила Наташу своим ранним звонком. Трубку она подняла не сразу, но я упорно ждала и тарабанила пальцем по покрышке стола, в такт занудным гудкам.
- Нафань, привет! Прости, если разбудила, но у нас тут день уже в самом разгаре, поэтому давай и ты подключайся, я за этим и звоню!
Обычно, я не тараторю при разговоре. Мой стиль – это говорить размеренно и спокойно, ровным голосом. Но сейчас я напоминала самой себе Анку-пулеметчицу, только словесную, язык заплетался и я иногда путалась в словах, но тем не менее, выражал свою мысль предельно ясно; быстро и уверенно, так, чтобы Освальд не успела меня перебить или отказать мне.
- Дорогая, я дико извиняюсь за свою наглость, конечно, но ты мне очень нужна сейчас, чем бы занята ты ни была! Вот прям очень! Дело есть одно, важное, и…ммм…немного неординарное. Нет, объяснить не могу, нет, только не по телефону. Ну! Давай быстренько собирайся и приезжай к госпиталю, я буду ждать тебя в местном кафетерии напротив, суть дела изложу на месте! Тебе понравится, вот увидишь! 

*не обижайся на нафаню, но оно почему-то вдруг пришло мне в голову и показалось подходящим х)

Отредактировано Tessa Summerville (2014-02-27 17:01:58)

+2

3

Когда я ем - я глух и нем.
А когда я сплю - я сплю.
По-моему, очень логичное правило. По крайней мере, так всегда казалось мне. Мне, но не тому извергу, который сейчас обрывает мне телефонную линию, назойливо ввинчиваясь звонком в уши.
- Ммммммммээээээээээаааааыыыыы... - Слушайте, я сейчас мыслить-то связно не могу, не то что говорить! Рука безуспешно пытается нашарить лежащий где-то рядом на двуспальной кровати телефон.
Вчера я поздно легла. В голове было много мыслей, а на руках - много не сделанной работы. Степень магистра, вот она, прямо перед носом маячит. Защита через четыре дня. И это при том, что звездеца и черте-чего на личном фронте никто не отменял! Поэтому сначала я училась. Потом я пыталась уснуть. Потом я пила вино и смотрела "Реальную любовь", потом я снова училась, хотя получалось значительно хуже (от слова "хреново"), а потом я все-таки уснула... часа три назад.
И вот теперь какой-то доброхот из числа моих знакомых пытается добиться от меня внимания или хотя бы ответа, слушая уже двадцатый гудок в трубке к ряду.
- Потоп у них там что ли? Меня неееет, я сплю...
Все-таки нашариваю телефон, в надежде, что вот сейчас я нажму отбой, и садист на том конце поймет, что он был не прав. Но палец предательски промахивается, и я слышу в трубке бодрый девичий голос, сбивчиво что-то мне вещающий.
- Мммм? - Разлепляю веки и зеваю до хруста в челюсти, - Помедленнее, Тэсс. Я не вполне вкурила - чего ты от меня хочешь?
Ну конечно! Кто же еще, кроме Тэссы и Саммер, может звонить мне в такую рань? Почему я даже не удивлена? Сажусь на кровати, тру свободной ладонью глаза и пытаюсь уловить смысл того, что хочет донести до меня это гиперактивное чудо.
- Объясни поподробнее... Ну блин, ну хоть в общих чертах! - Закатываю глаза и немного раздраженно цокаю языком. - Хорошо-хорошо, но я клянусь, женщина, я тебе еще отомщу за это!
Сбрасываю звонок, опускаю босые ноги с постели, чудом промахнувшись мимо Апреля, и топаю в ванную - умываться...

...Кофе. Я хочу кофе! Это единственная связная мысль, бьющаяся в моем мозгу, создавая там шум и грохот, приравнивающийся к бедламу, который обычно организует в квартире Апрель, если его что-то не устраивает. Позавтракать я не то чтобы не успела - мне просто кусок в горло в такую рань не лезет. А вот кофе сварить я и вправду не смогла вовремя - мне нужно было еще Апреля выгулять, а за время сборов Тэсса позвонила еще два раза. Ну чтоб наверняка, судя по всему.
Поэтому сейчас я была злая и невыспавшаяся. И не дай бог дело, с которым эта неугомонная меня позвала, не стоит моего раннего подъема! Госпиталь лишится одного талантливого интерна, а я получу себе отпуск на несколько лет с путевкой в колонию, но все-таки прикопаю эту смутьянку где-нибудь в ближайшем сквере. И совесть меня не замучает!
Паркуюсь возле госпиталя, перебегаю дорогу и вхожу в местную кафешку, дверь которой откликается мелодичным звоном. А вот и Саммервилль. Рухнув на стул напротив, подзываю официанта и жестом и, бросая полный немого укора взор на подругу,  бурчу "Кофе!". Потом водружаю локти на столешницу, а подбородок - на сцепленные замочком пальцы.
- Рассказывай давай, садистка доморощенная. Я вся внимание.

+2

4

- Жду тебя, люблю тебя!
Так завершился мой вдохновенный разговор с Наташей Освальд, в котором я задавила её, кажется, своей бешенной энергетикой этого странного утра.
Заручившись её согласием, я довольно хмыкнула (очень громко, кстати, сегодня у меня всё получалось на удивление громко и размашисто, я словно бы была сама не своя – а впрочем, почему «словно»?) и исполнила свой победный мини-танец под самопроизвольную мелодию, которую намурчала себе под нос. Это странная, но довольно забавная привычка – танцевать небольшие, но показательные танцы, по каким-нибудь поводам, я приобрела её, глядя на одного из героев своего любимого сериала. 
Разумеется, на меня косились уже не только медсёстры, около поста которых я до сих пор ошивалась, но и проходящие мимо пациенты, пробегающие мимо врачи, и даже проплывающей на своей швабре прямо по коридору мимо нас хмурый уборщик. Обычно я не привыкла к такому повышенному вниманию, однако заслуживала его в стенах клиники с завидной частотой, лишь потому, что часто попадала в какие-либо переделки, конфузы и неловкие ситуации; но сегодня, сейчас, в это утро – мне было плевать, абсолютно. Пусть смотрят, пусть думаю, что хотят, но я вдохновилась своей гениальной идеей и готова заражать своим настроением весь мир.
В общем, гениальной её считала пока что только я. Но всей душой надеялась, что услышав ту же душещепетильную историю о мисс Кан, которую я услышала несколько минут назад сама, то Наташа проникнется моей затеей ничуть не меньше и разделит мои благие намерения и великодушные стремления. Чёрт возьми, да мы же можем стать самыми настоящими мессиями! Не знаю, откуда во мне взялось это чувство, но незаметно для самой себя я вдруг стала обязанной покориться этому чувству долга и отдать мисс Кан последнюю дань. Ну, это я так, для лирики и атмосферности, вы понимаете, мне нравится нагнетать краски.
- Чудесного вам дня, девушки!
Медсестры всё ещё косились на меня, думая наверное, что я успела сойти с ума за минувшую смену или, быть может, мучилась от сильнейшей передозировки крепчайшего кофе – к слову, передозировка действительно имела место быть и очень даже объясняла моё психомоторное возбуждение, однако я спихивала всё это лишь на вдохновлённость своей странной миссией – но я одарила их нарочито широкой и лучезарной улыбкой на прощание, а затем скрылась в переодевалке для врачей. Кажется, даже из-за плотной двери я всё ещё слышала, как они шушукаются мне вслед, и видела, как крутят пальцем возле виска. На самом деле, возможно всего этого и не было, но мне нравилось так думать. О, это моё больное воображение, как же я его обожаю за то и дело выбрасываемые «фантазии».
Умолчу о том, что пока я переодевалась и собиралась к выходу из госпиталя, и делала я это в весьма непривычно энергичном для себя темпе, несколько раз запуталась сначала в собственной кофте, перепутав горло с рукавом и рукав с горлом, а потом – в собственных ногах, споткнувшись правой о левую, или наоборот. Чудом не упала – иначе бы рассекла бровь о стоящую рядом со шкафчиками лавку, но через семь минут таки была при параде. Ну как, при параде… Кофта пропахла запахами больницы, начиная от медикаментов заканчивая экскрементами, которые здесь можно встретить везде и всюду (о да), джинсы тоже выглядят не самыми свежими, а такими, знаете, по-больничному помятыми… Но мы ведь опустим такие детали, да? Человек со смены, жизни спасал, так будьте же снисходительны.
Кафетерий был практически пуст. Наверное, всё дело в том, что время едва ли перевалило за десять и сегодня – суббота; но вообще, местные никогда не пользовались особым успехом, и никогда не бывало здесь столпотворения. Может быть, госпиталь нагнетает неприятную энергетику, но тем лучше – я заняла излюбленное место возле окна, откуда открывается отличный вид на шоссе.
- Горячий шоколад, пожалуйста… - да, хватит с меня кофе, пожалуй. - …и ванильный пудинг.
Желудок издал звук, похожий на предсмертный рёв кита, бьющегося в агонии, и я вдруг осознала, что последние часов двенадцать сидела лишь на одном энергетике, совсем забыв о том, что иногда нужно бы и питаться.
Возможно, если бы не мой вкусный завтрак, я успела бы позвонить Освальд ещё раз надцать, но поглощённая вкуснейшим пудингом, не заметила, как пролетели последующие минут двадцать. Немного слукавлю и скажу, что подруга застала меня врасплох своим появлением – чтобы в очередной раз не заострять своё внимание на том, КАК ЖЕ ЧЁРТ ВОЗЬМИ я её заждалась!
Недовольная, немного помятая – это нормально для утра субботы, что вы – и с синяками под глазами, заметные для взора того, что видит каждое утро точно такие же в отражении в зеркале, она явно была готова меня убить за то, что я потревожила и растормошила её сон. Ну и да, ещё об этом свидетельствовал наспех заказанный кофе.
- Мать, даже не говори ничего по поводу того, что ты хочешь спать! Я только что с восемнадцати часовой смены!
Но, кажется, моя казнь была отменена. Или, скорее – отложена. Сперва, Наташа была намерена, видимо, выслушать мою затею, которая должна была сойти за оправдательную речь, а потом уж выносить свой вердикт, доживу я до второго завтрака, или не доживу. Так или иначе, я набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы не задохнуться во время краткого пересказа, и в общих чертах рассказала ей о том, кто такая Капитолина Кан, какая бурная жизнь осталась у неё за плечами, и какой в ней присутствует существенный непростительный вообщеужаснынеповторимый изъян.
- Представь себе! Ей тридцать два, но у неё ни разу не было мужчины! Чёрт возьми, да она перепробовала в этой жизни всё, что только можно, кроме мужика! Ты можешь себе это представить?
Таша, по моим надеждам, должна была понять всю горькую суть ситуации, ну, чисто как женщина. Но для пущего эффекта, я пыталась вложить в свою интонацию и свой рассказ как можно больно драматичности и сочувствия, чтобы, так скажем, зацепить подругу за живое.
- Да нет, она вовсе не страшная! - Отмахнулась я на вполне логичный вопрос. - И не ненормальная. Ну, разве что, совсем чуть-чуть... В общем очень даже симпатичная молодая дама, живая такая, интересная.. Просто, как она говорит, она всё ждала и ждала того самого - ну, ты понимаешь, чтобы не растрачиваться налево и направо, и бла бла бла - и всё ещё ждала, и ждала, и ждала... Долго ждала, в общем. Но таки не дождалась, а теперь поняла, что и вовсе переждала. Ну да, это очевидно... Тридцать два, Нафань!! Не знаю, может в этом что-то и есть, но блин... Это же варварство какое-то! Ни себе, ни людям! Но главное, конечно, что ни себе...  Пф.
Ну, что ж, по-моему нагнетения и драмы хватило, а? Оставалось теперь только объяснить моей подруге, всё ещё пытающейся адаптироваться и въехать во всё поисходящее, чем это затронуло меня и почему я так прониклась сей ситуацией, что решила на неё многозначительно повлиять. И знаете, это оказалось весьма… Весьма сложно. Не сумев сформулировать чёткой причины, зачем и почему, я решила просто брать нахрапом и убедительностью. Я ведь врач, в конце концов, нахрапом и убедительностью это я пожалуйста, это я умею!
- Но ведь женская солидарность, мы не можем списывать её со счетов, мы ведь женщины, мы должны помогать друг другу! Да и она – мисс Кан, в смысле, - слишком молода, чтобы помереть старой девой! Короче, знаешь что, мне её жалко. И у меня почти даже есть план, как ей помочь…
Понизив голос до заговорщицкого тона, я поведала Наташе о том, что было бы неплохо найти для моей бедной страдающей и страждущей пациентки хорошенького, очаровательного, заботливого и милого… проститута.

Отредактировано Tessa Summerville (2014-02-27 23:17:37)

+2

5

Вот это недоразумение набирает в грудь побольше воздуха, чтобы вылить на меня поток наигениальнейших в своей бредовости мыслей, а я уже предвкушаю, как буду бегать за ней по городу в поисках того, не знаю чего, в пользу несчастных и обездоленных. В этом вся Саммервиль. Иногда я даже удивляюсь, как это Саммервиль и Саммер - не родственницы. Да они, блин, близнецы однояйцевые! По складу ума так точно! Надо их познакомить, если они, конечно, еще не знакомы. Хотя, если вдуматься, их потенциал будет эквивалентен взрыву водородной бомбы, а мне очень жаль этот безумный город, я хочу ему другой судьбы.
Но вот она начинает говорить, а у меня все больше рисуется в голове самый логичный вывод из всех - эта женщина или под экстази, или просто сумасшедшая. И скорее второе. Нет, это же надо было - вытащить меня из постели, чтобы рассказывать мне о смертельно больной пациентке, и считать это лично для меня ну о-о-очень важной темой.
Нет, не подумайте, я не лишена сострадания. Я слишком хорошо знаю, что такое рак. Я ведь сама через это все прошла, правда смогла выкарабкаться, а вот эта самая мисс Кан уже не сможет... Но, черт возьми, я очень не люблю вспоминать события почти полугодичной давности, и она это прекрасно знает! Но Тэсс продолжает свое экспрессивное повествование, активно жестикулируя, как ветряная мельница, и делая все, чтобы я прониклась историей.
Увы и ах, деточка, сейчас я могу проникнуться только кофе. И то - в лошадиной дозе.
А вот и он, ароматный, крепкий кофе. Господи, как я его хочу! Обхватываю руками чашку, вполуха слушая поток креатива подруги. И тут, похоже, она доходит до сути. Я делаю глоток и активно мотаю головой, мол, нет, не представляю.
- Что, такая?... - Я неопределенно машу рукой в воздухе и строю противную гримаску, не забывая отхлебывать из чашечки. Надо еще заказать. И омлет. Что-то я все-таки голодная.
Нет, не такая, активно вещает Тэсса. Тогда я приподнимаю бровь и кручу пальцем у виска. Мол, может в этом причина? Но нет, снова промах.
- Будьте добры, еще один двойной эспрессо и французский омлет... - Киваю официантке, потом оборачиваюсь к надувшейся Тэсс, - Продолжай-продолжай, добродетельная моя. Так чего именно ты хочешь от меня?
Вот на этом самом месте ее бурный поток креатива наконец-таки иссякает, и она некоторое время мнется, подбирая слова, что дает мне просто уникальную возможность запихнуть в себя половину омлета, изредка помахивая в ее сторону вилкой в духе "слушаю, слушаю, продолжай".
Итак, я набиваю рот омлетом, понимая, что как только Тэсса родит свой план - его придется тут же принимать к исполнению. Тэсса же в этот момент наконец собирается с мыслями и выдает мне...
...О нет...
- Ты рехнулась, женщина?! - Я чуть не давлюсь своим слишком ранним завтраком, откладываю в сторону вилку и сверлю это создание испепеляющим взором. - Нет-нет, постой, я не ослышалась, ты хочешь найти ей мужика-проститута?! Нет, я всегда знала, что ты двинутая, но сейчас, дорогая, у тебя обострение!
Меня окидывают презрительным взором. Типа "ничего вы не понимаете в колбасных обрезках!" Я закатываю глаза и опускаю голову на стол с тихим стоном.
- Так, стоп-стоп-стоп! - Глухо раздается от столешницы, - Начнем с того, как ты планируешь провести этого самого, прости Господи, проститута в палату и оставить там, чтобы он сделал свое кровавое дело? - Короткий горький смешок приговоренного к казни, -  А если она у тебя там кони и отбросит, прямо... ммм... в процессе? И вообще, ты как себе это представляешь? Мы сейчас выйдем на улицу, будем подходить к стоящим без дела парням и спрашивать их: "Простите, а вы случайно не этот... ну этот... путан?!" Женщина, пожалей мои нервы... Не легче ли заказать мальчика по вызову, если уж ты продумала все нюансы... ммм... случен... эээ... свидания?
ГНосподи, ну почему я не выключила перед сном телефон?!

+1

6

Игры нет, тема в архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Охота на проститута ‡или благими намерениями вымощена дорога в участок