Луиза откровенно забавлялась, чувствуя податливые мягкие губы незнакомой...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Привет с того света


Привет с того света

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Участники: Marguerita di Verdi, Vincenzo Montanelli!
Место: старая церковь
Погодные условия: -
О флештайме: однажды госпоже ди Верди ранним утром пришла посылка. В ней был синий драгоценный камень и записка с адресом. И это было в день собрания семьи. Что бы это значило?

Отредактировано Vincenzo Montanelli (2014-03-05 00:16:33)

0

2

Небо необычайно серое - темное и совершенно удушливое  - как паутина, внезапно образовавшаяся на моем дыхательном пути. Не спешно выдыхаю, и завершаю серию упражнений - обычная тренировка, только сегодня вынесенная в сад, в связи с тем, что погода немного распогодилась и стало теплее. Конечно, через такой короткий срок после пневмонии нельзя подвергать организм подобному воздействию, но с другой стороны - если я буду прятаться под грудой теплых одеял - я вряд ли сумею восстановить свой организм после столь масштабного для меня заболевания. Но бороться - это стиль Омбры, бороться с самой собой прежде всего. Гвидо нет дома - иначе бы меня точно никто бы не выпустил на тренировку под открытое небо. Вокруг вьется Боппо, с веселым лаем сбивая концентрацию, и отвлекая от очередного мягкого, тягучего, плавающего движения. Семь вдохов, семь выдохов - сложенные лодочкой ладони, медленно скользящие вдоль тела - мне не холодно, мне жарко - тепло тела растекается по коже, не давая холоду добраться даже до погруженных в прохладную траву нагих ступней. Выдох. Резко разворачиваюсь, и подхватывая пса, тереблю его, прижимая к себе - Боппо весело лает, чуть порыкивая, и повизгивая - он балдеет, когда я так его ловлю и ласкаю - все же псу не часто достаются ласки, на которые скуп и Гвидо, и про которые порой забываю и я сама - но которые с избытком отдает ему Адольфо. Улыбаюсь сыну, который выбегает в сад, что-то весело крича и размахивая каким-то конвертом.
- Мама, мама! Тебе принесли! - Он прижимается к моим ногам, забывая отдать слегка помятый конверт, и дергая Боппо за хвост, отчего щенок взвизгивает, и слегка кусает мне пальцы - едва успеваю подхватить его у самой земли, и смеюсь, прижимая к себе пса и сына.
- Что ты там мне принес, милый? - Беру конверт с опаской, замечая что на нем нет ни адреса, ни имени. Интересно, откуда Дольфо узнал, что нести его надо именно мне, а не отцу? Впрочем, курьер мог сказать просто имя. - Дольфо, отведи Боппо к мисс Мэри. - Стараюсь, что бы голос не дрожал - не хватало еще внезапно напугать сына. Иду быстрым шагом в дальний угол сада - если взорвется, то хотя бы пострадаю только я. Открываю конверт, нервной рукой и с удивлением смотрю на небольшой синий камень на своей ладони, и тонкий лист бумаги с короткой надписью: "Церковь Святой Маргариты".  Вздрагиваю, и маленькая синяя слеза падает в траву - только один человек мог прислать мне такую вещь, и только один человек знал о маленькой старой церкви Святой Маргариты, затерявшейся на Норвуд-авеню, на самой окраине Сакраменто - тот, которому я о ней рассказывала. И тот, первая сапфировая слеза от которого красовалась сейчас на моем пальце в виде кольца - наравне с обручальным, и тонким кольцом консильери.
Винчензо...
Мотоцикл едва заметной тенью скользит по узким улочкам, оставляя за собой едва слышимый звуковой след - глушитель на новой игрушке консильери Семьи Торелли на высшем уровне - Гвидо едва не убил меня, когда узнал, что утопив два месяца назад старый, я снова купила себе мотоцикл, а не машину - впрочем его новая Тахо меня тоже не слишком обрадовала. С удовольствием взорвала бы этот гроб на колесиках. Снова.  Все же семейная жизнь - слишком сложная даже для аналитического ума опытного киллера.  Темнота радостно принимает новую Тень в свои объятия.
Останавливаю мотоцикл возле маленькой церкви, освещенной тусклым светом фонарей, и и слабым светом из окон  - то ли свечи, толи совсем слабый генератор, не дающий нормального освещения. Снимаю шлем, и расстегиваю куртку, одетую на черный мотокомбинезон, облегающий тело, как вторая кожа. Проверяю пистолеты в кобуре, достаю один из них, слегка пристукиваю каблуком, проверяя стилет, и повесив на руку шлем, медленно, мягким шагом вхожу в церковь, наполненную тягучим воздухом, дрожащим от горящих свечей в стороне от аналоя. Мгновение, что бы привыкнуть к полумраку, и замечаю почти у стены в конце зала знакомую фигуру в темном пальто, которая стоит, засунув руки в карманы и словно рассматривает фигуру Девы Марии парящей над коленоприклоненной женщиной, приготовившейся принять мучительную смерть - моя покровительница - святая Маргарита Венгерская, о которой не знает даже  Гвидо. Но тот, кто сейчас медленно поворачивается на мои нарочно не бесшумные шаги, знает о ней, потому что однажды я сама рассказала и об этой церкви, и о тихой покровительнице, и...
- avete deciso di resuscitare, nipote? - Мой голос гулко звучит под старинными сводами, рассыпаясь тысячами отдельных звуков и вспугивая ночных жителей этого заброшенного храма. Да, место выбрано удачно для того, кого считают предателем или мертвым. Сотни затертых ликов, скорбные статуи, и два женских лица на месте одного мужского, пыль на аналое, и гнетущая тишина, подсвеченная жаром сотни свечей и едва теплящегося света ламп, спрятанных в старинных узорчатых клетях. Пистолет упирается в грудь повернувшегося мужчины. Бесконечно долго смотрю ему в глаза, понимая что где-то там, в груди, словно камень с души упал, и понимаю, что вся та бессмысленная актерская игра, которая была равнодушием все это время, была лишь маской, лишь попыткой отгородиться от мыслей о том, что он может быть мертв...  Протягиваю руку, касаясь ладонью в перчатке щеки Винчензо, чтобы в следующее мгновение, молча податься вперед, опуская пистолет, и прижаться к нему, обнять, утыкаясь в знакомо пахнущее пальто, и молча спрятать лицо на его груди. Всего на секунды...

+1

3

Много всего произошло за минувший месяц. Покушение, лечение, свадьба и возвращение в родное болото, которое Винцензо звал помойкой, а члены его дружелюбной семьи – домом. Раньше этот город не так его беспокоил, зато теперь, после того как люди, которые клялись ему когда-то в верности решили избавиться от подручного, притом таким нелепым, показным способом – его стало воротить от одного упоминания Сакраменто. Торелли он уже так же не называл семьей, заменив это определение в мозгу словом «банда». И вскоре у этой самой банды должно было состояться собрание, на котором они выберут нового подручного. Похоже, их не слишком расстроила его пропажа, раз они решили заменить его так скоро. Этой ночью Монтанелли так и не смог уснуть, потому поцеловав спящую жену собрался и пошел в церковь, где предварительно назначил встречу единственному человеку в семье, которому хоть как-то мог доверять. По иронии судьбы она была женой человека, которому он сегодня доверял бы в последнюю очередь. Он прибыл туда за несколько часов до встречи. Пустая церковь, которая никогда не запиралась и в которой нечего было красть. Сидя на лавке он смотрел на узоры и изображения икон, оформленные своды огарки свечей, погасших многими часами раньше. Наверное, так же и погасла его вера в родную организацию. Встав с лавки мужчина поправил помявшееся пальто и подошел к одной из икон, опираясь на стену в самом углу церкви. Услышав знакомые шаги он обернулся, а затем снова отвел взгляд к старым серым стенам, кое-где обитым деревом. В отличии от своей собеседницы он не стал проверять оружие, он прекрасно знал, что пистолет в его кобуре заряжен и снят с предохранителя, а выкидной нож в кармане работает безупречно. Знал он так же и то, что доставать ни то, ни другое ему не придется, иначе бы он просто не переступил порог этого святого места. Воевать он собирался в другом месте и в другое время. Сейчас ему требовалось поговорить хоть с кем-то, кого он мог называть своей семьей, если кровных родственников и верных коллег у него не осталось.
- In cielo era troppo freddo. Oltre piuttosto noioso, - уже без привычной усмешки на губах ответил Винцензо. Для человека, который постоянно сыпал остротами в любой ситуации он был, пожалуй слишком серьезен.
- Стреляй, - сказал он, посмотрев в глаза Омбре. Каждый мог воспринимать ее так, как хотел, но Энзо знал, что эта женщина опасней всех клоунов Френка и их предводителя вместе взятых. Вот если добавить к ним остальных капо – возможно выйдет что-то равноценное, за это старик, наверное и любил ее, за постоянное чувство опасности, не дававшее ему забыть молодость. Но вместо щелчка затвора и нового ранения в груди последовали объятия, которые мужчина встретил, обнимая собеседницу за плечи. Она была, наверное, единственной по кому он мог скучать там, в Колумбии, вспоминая ночами о банде Торелли. Ее рука встретила щетину, которая под гнетом времени отросла в ухоженную бороду. Он собирался сбрить ее, но так и не решился, наверное, для него она была знаком начала. Начала новой жизни.
- Anche se mi manca? – спросил на родном языке итальянец, ни разу не бывавший не то что на родине – дальше Южной Америки. Он не хотел верить в то, что ди Верди знала о покушении и не предупредила подручного. Какой бы стервой ее не рисовали члены семьи – она умела возвращать долги. И никогда не забывала друзей… кто бы что ни говорил.
- Ты оставила сына? – с некоторым сожалением поинтересовался гангстер. Он не хотел поднимать ее с постели, заставлять срываться с места просто чтобы встретиться с тем, кто не считал, что ее положение в семье обусловлено только отношениями с доном. Ни у кого не хватало ума чтобы понять одну простую истину – если бы не Марго – Гвидо давно бы похоронили вместе с его регалиями. Как бы не кичился Френк, не критиковал про себя консервативный Клементе – все они боялись Омбру и думая о том, чтобы скинуть Гвидо с бочки постоянно прокручивали в голове картину, где симпатичная, но безжалостная женщина приходит к ним домой…
- В меня стреляли люди Френка, - посмотрев в глаза сказал мужчина. Он понял молчаливый вопрос итальянки и присел на одну из пустых лавок. Слова гулко отражались от стен, возвращались обратно и улетали снова.
- И я совсем не уверен, что твой муж к этому непричастен, - добавил он, снова смерив собеседницу взглядом.
- Так или иначе сегодня я приеду на собрание и предъявлю претензии. Я хочу, чтобы ты была к этому готова, - последние слова отдавали сталью в голосе подручного. Он явно говорил не о мирной встрече, а о разборке в следствие которой мог погибнуть и он и половина верхушки клана Торелли. Глупо было предупреждать ту, которая была ближе всего к лидеру этого клана. Но Энзо не мог поступить иначе. Какой бы тварью он не был и каким бы его не делали остальные – он был не из тех, кто всаживал своим друзьям нож в спину. В этом они были похожи с Марго. Как и в том, что поддерживать с ними дружбу было очень сложно, в чем не раз убедился их уже немолодой общий знакомый.

+1

4

Всё, к чему ты стремился вчера
Стало дымом сгоревших церквей,
Ты решился, что время - пора!
Уходить от забытых корней.

Он слишком хорошо знает, что я не выстрелю, что  я не смогу нажать на курок. И дело не только в том, что когда-то давно он спас мне жизнь, а в том, насколько близок мне этот стервец, насколько сильно родным он для меня стал, вопреки фамилии, но и по всем тем делам и эмоциям, которые связывали племянника и жену Дона между собой, не становясь откровенно интимными, но все же порой бывая гораздо крепче, чем просто семейные узы.   Позволить несколько секунд просто стоять и чувствовать силу его объятий, не столько мужских, сколько братских, и понимать, что мне этого безумно не хватало, что я совершенно неимоверно желала снова вернуть его оттуда, откуда он все же вернулся, заставив всех испытывать разные по своей природе чувства, но никого не оставив равнодушным.  Скучала ли я? Нет, в прямом смысле, но в переносном, мне и правда не хватало этого раздолбая с маской серьезного дельца. Не хватало его поддержки, его самоуверенности, его проницательности и пытливости.
- No, volevo solo trovare il cadavere e indignazione ... ingannare. - Отстраняюсь и с ледяной ухмылкой записной стервы, похлопываю его по щеке. Большой мальчик, вмешавшийся в слишком большие игры, и кажется, слегка потерявшийся, вернулся на арену, что бы понять, что ему уже давно нашли замену, и теперь всего лишь хотят ее легализовать. при чем без его прямого участия.  Нормальная практика большинства Семей, вот только если смерть андербосса уже доказана, а не является сомнительной, и с ее момента прошло меньше трех месяцев. А вот об этом муж забыл, и не услышал своего консильери, когда просто поставил меня перед фактом о грядущей судьбоносной встрече.
- Он спит. - Пожимаю плечами. Энзо - один из немногих родственников Гвидо, против общения с которым для Дольфо я никогда не возражала, более того, считала необходимым это знакомство и это общение, потому что достаточно доверяла Винчензо, что бы доверить ему сына. - Я не сомневалась. Он пытался и меня убрать. Пришлось несколько приструнить. Но Гвидо не дал совсем его убрать. - Слегка морщусь. Муж  уверен, что у меня дела в Сантане. Забавно, не прошло и пары месяцев со свадьбы, а я снова сбегаю из супружеской постели, и теперь уже точно для того, что бы встретиться с мужчиной. При чем с тем, по вине которого  - точнее из-за его пропажи - супружеская постель стала отличаться изрядным холодом и вовсе не с моей стороны - тяжело отдавать супружеские обязанности, когда голова забита мыслями и тревогами.  Молчу и не возражаю. Терпение - одна из самых ценных добродетелей. Особенно для киллера.
- Тут ничего не могу сказать.  Гвидо достаточно искренне горюет по поводу твоего исчезновения, и поиски продолжает. - Пожимаю плечами. Не мне судить, кто  и как горюет и насколько искренне.  В конце-концов Семья Торелли превратилась в змеиное гнездо - и в этом отчасти есть вина каждого. Желание сильнее тянуть на себя одеяло, уверенность  в собственной значимости и безнаказанности - все как зеркало отражается в нашей группировке, превращая все классические правила действия в пыль и ничто.
- Я постараюсь искренне удивиться. - Подхожу к нему, глядя чуть  с низу, когда он встает со скамьи. Резко без замаха бью по щеке, и добавлю еще один удар, с другой руки, уже убрав пистолет. - Ты мог хотя бы  маякнуть что жив?!   - Чертов Энзо, чертова церковь и чертова грядущая встреча. Я хорошо понимаю, что если муж и племянник сцепятся, самый сложный выбор будет у меня - на чью сторону встать, или вовсе попытаться стать третьей стороной? Но тогда лучший вариант - убрать их обоих.

+1

5

Ухмыляться в ответ мужчина не стал. Отвечать на ее фразу – тоже. Марго так крепко держалась за маску стервы что порой боялась снять ее и посмотреть на мир совершенно другими глазами. Оно и понятно – в их мире не приветствуется светлый, чистый преисполненный доброты взгляд на вещи. Нельзя быть романтиком в мире, где каждый хочет порвать тебя на лоскуты и забрать то, чем ты владеешь. А то и занять твое место. Кстати, насчет места, Энзо было даже интересно кого могут поставить ему на замену. Френки? Смешно, от него, поговаривают и в чине капо достаточно проблем. Фредо? Возможно, но его консервативность не пойдет на пользу делу и Гвидо об этом знает. Остается только Куинтон, если дон не решит прыгнуть через голову своих капитанов и не назначит своим подручным кого-то из своих солдат. Энзо уже представлял возмущение верхушки, если на его месте вдруг окажется Агата или Крис. Гвидо вполне был на это способен, несмотря на то, что старик считал себя умным и рассудительным он порой делал жестокие, почти фатальные глупости, выбор южного капо тому подтверждение.
- Френки промазал дважды? Я разочарован, - покачав головой усмехнулся мужчина. Нет, капитан не мог быть настолько глуп и спланировать сразу два неудачных убийства членов своей семьи. Или считал себя настолько гениальным, что решил будто все будут думать так же и покушения сойдут ему с рук.
- Твоего мужа совершенно необязательно постоянно слушать, - пожал плечами итальянец, снова глянув на фреску. Все же было что-то завораживающее в церковной тишине. Не даром сюда приходили многие воины перед походами, отдавая честь отцу Всевышнему. Сегодня на месте этих воинов оказался гангстер, который свой визит на встречу тоже мог расценивать как крестовый поход против юга Сакраменто, а возможно и всего клана Торелли. Вот только пощадит ли его в таком случае Марго, если ей выпадет шанс убрать подручного? Вряд ли. Здесь все слишком упирались в принципы, где нет ничего личного и есть только бизнес. Да только все их дела были сугубо личными, от похищения Бруклин до покушения Френка. И как только мужчина подумал об этом сразу получил пощечину от своей собеседницы, от второй он успел закрыться плечом – удар не нашел цели.
- Чтобы ты утешила мужа? – посмотрев в глаза Омбры спросил подручный. Она могла отрицать сколько угодно то, что сказала бы Гвидо о том что ее племянник жив, но скорее всего грустные глаза ее бедного мужа сыграли бы свою роль и сломали все планы Винцензо. А ему совсем не нужно чтобы кто-то еще знал о том, что он может вернуться в самый неподходящий момент. И такой момент, кажется, настал.
- Я не буду тебе говорить, что все будет хорошо, скорей наоборот. Но по крайней мере, скоро все решится, - снова обняв свою собеседницу мужчина поцеловал ее в лоб. Была во всех женщинах одна общая черта – в каждой из них скрывалась маленькая девочка, которая верила в лучшее. И Маргарита, какой бы стервой ее не считали, не была исключением. Наверное, за это она и ценила Энзо, за то, что он видит в ней кого-то кроме киллера и консильери. Это было странно для их круга, но итальянец умел заводить друзей. Проблема в том, что врагов он заводил гораздо охотней.
- Как ты думаешь, оно того стоило? – кивнув на кольцо с синим камнем на ее пальце поинтересовался подручный. Теперь она знала откуда взялись камни, как и знала, что все так или иначе началось с них. Но нельзя было исключить одного факта – подручный с капо все равно сцепились бы так или иначе. Вот только при ином стечении обстоятельств Альтиери бы просто пристрелили в темном переулке и нашли замену. А Энзо бы всю оставшуюся жизнь делал вид, что ничего об этом не знает. К сожалению, в деле со Шляйхером, сделать так же не вышло. Это была первая промашка Монтанелли.
- Почти десять лет я не был в церкви, - сказал вдруг итальянец. Действительно, с того момента, как он окончил школу и его перестали таскать с собой Доминик и его семья Энзо не переступал порог храма.
- Символично, правда?

+1

6

- Фрэнни два раза выбрал не ту цель.  - Встряхиваю ушибленную о его плечо ладонь. И чуть ухмыляюсь, совершенно не собираюсь продолжать бить его - свою злость на него я уже выместила, как и пригасила ощущение потери и слабости, когда понимала что не знаю, жив он или мертв. - Он чертовски ловкий мазила, и самоуверенный говнюк. Хотя надо сказать, в строительстве действительно шарит, но как интриган и политик - совершенный ноль. - Провожу рукой по своим волосам, и смотрю в разбитое стекло церковного окна. За окном полный мрак, но небо наверху, серо-голубое с прожилками из ярких звезд, уже практически наполнено синим оттенком. Вздыхаю и снова перевожу взгляд на Винчензо - на его руки - когда-то они были в моей крови, когда он прятал меня от банды в Майами, и перевязывал неумело сквозное ранение на моей руке, отчаянно ругаясь и пытаясь подсунуть мне виски в качестве анестезии. Тогда и представить мы не могли, что окажемся по одну сторону баррикад и более того, одной семьей как в криминальном, так и в человеческом плане.
- Его бесполезно утешать. Он, порой, просто не слышит меня. Или не хочет слышать. - Пожимаю плечами, чуть склоняя голову, и позволяя волосам лениво рассыпаться по плечам, на мгновение закрывая мое лицо - Тень несколько растерянна и устала от того что происходит внутри семьи, ее собственной, практически не имеющей отношения к криминалу. - Гвидо не успокоиться, пока не утешится сам. Это одна из тех его черт, с которой я солидарна - очень тяжело верить другим, понимая, что эта вера - слишком тонка и может прерваться в любой момент.
Небо крайне редко остается внимательным к тем, кто не слышит его знаков. Оно предпочитает быть нейтральным, но может превратиться в бушующую стихию. .Иногда лучше оставить все как есть...Шагая в безликом одиночестве среди пустых улиц куда глаза глядят..Завидовать свободному ветру,далеким звездам,мудрому солнцу и немой луне...
Порой мы боимся потерять и утратить то, что имеем, хотя все, что мы не делаем, и все, что с нами происходит пишется одной рукой...И если бы мы научились жить одним настоящим, не прятались в себе...Может быть поэтому и существует пустота, чтобы человек научился осознавать и улыбаться счастью...
Наше одиночество не в том, что потерялось в пустоте наших сердец, а в том, что выходит из него... Мне кажется, что вы одни в огромном мире, когда смотрю в ваши глаза...И пусть дни не отличаются один от другого так, как время от восхода до заката... И с каждым днем пустота становится молчаливой, ее скупости нету дела ни до прошлого, ни до будущего... она довольствуется тем,что разглядывает людей...
Тоска - единственная болезнь сильного человека - острая, неизбывная и холодная как кинжал у виска. Откидываю волосы назад, и смотрю на Энзо - он остался тем же,  и все же, что-то в нем неуловимо изменилось, то ли сломалось, то ли наоборот, стало более цельным, насыщенным и ярким. У него даже взгляд другой, словно умудренный, изменившийся изнутри. Такой, каким я не привыкла его видеть.
- Хорошо вряд ли что-то будет. Всегда приходится что-то преодолевать и с чем-то бороться... или с кем-то. - Прикрываю глаза, когда он касается губами моего лба. Может как раз и хорошо, что мы с ним так и не стали любовниками - тогда бы он вряд ли долго пробыл бы рядом со мной, но стали достаточно близкими друзьями - близкими настолько, что бы я могла позволить ему то, что не позволяет себе мой муж - видеть во мне ребенка.
- Стоило. - Правильно истолковываю его жест, и смотрю задумчиво на кольцо - все три, что я ношу на своих руках. И каждое из них того стоило. Кто не рискует, тот ничего не делает и ничего не стоит. - В этом вся прелесть жизни - делать ставки и пытаться выиграть.  Вопреки всему. - Снова окидываю церковь взглядом. Это место покоя и место упокоения, но здесь снова, уже не в первый раз решаются далеко не вопросы спокойствия.  - Символично, наверное. Что ты собираешься делать дальше?

+1

7

- Мне кажется, не ту цель он выбрал, когда полез в капитаны, - пожал плечами Винцензо. – Отсюда и проблемы, - добавил он немного подумав. По сути, что в ситуации с консильери, что с подручным Фрэнку постоянно приходилось доказывать свой авторитет, бросая вызов людям, стоявшим выше его в иерархии их организации. Ему стоило спросить совета у Фредо и тот, как наиболее верный традициям Коза Ностры скорей всего научил бы новичка избегать подобных ситуаций, но нет, все сам. В итоге имел то, что имел.
- Фрэнк боец, а не тактик. И Гвидо стоило это учитывать, когда он ставил его на это место, - улыбнулся Винцензо. Ему, кажется, нравилось наблюдать за ошибками своих коллег. Сейчас взрослые и имеющие авторитет люди, казались ему детьми, каждый из которых пытался всеми силами укрепить свое влияние. Кто-то открыто в этом признавался, а кто-то наоборот отрицал, но результат от этого не менялся. Все это до сих пор было непривычно, он уже больше года был в Сакраменто, а к порядку ведения дел приспособиться так и не смог – слишком много было несостыковок, слишком неслаженной была команда, оставалось лишь надеяться, что во времена супругов Донато все было иначе.
- Я слышал он и с Гвидо успел поссориться, - вскользь заметил андербосс. Тут не было ничего удивительного – слухи в их мире распространялись довольно быстро. В конце концов, они выясняли отношения не в подвале, а в подконтрольном клубе, пусть напрямую и не принадлежащем семье. Энзо вообще любил оставаться в курсе дел, даже когда сам не был в городе, потому Карлос и гонял людей, пытаясь выяснить как можно больше к приезду своего непосредственного начальника.
- Я рад, что ты так считаешь, - кивнул Винцензо. Он не забыл ее колкой фразы на собрании в его адрес. До сих пор он не знал отводила ли она подобным образом подозрения или вовсе решила, что встать на сторону мужа в этом вопросе ей выгодней. Но припоминать этого он ей не собирался, во всяком случае пока. Ему было достаточно врагов в этом городе, завтра может стать на одного больше – все зависит от того как дон Торелли отреагирует на возвращение своего племянника, который, наверное, уже и не считался доном этой семьи.
- Твой муж не понимает этих прелестей, - с некоей грустью в голосе сказал подметил итальянец. Его дядя действительно порой слишком осторожничал, а если и терял осторожность, то по мнению подручного занимаясь исключительно ерундой.
- Поеду и выскажу свое несогласие по некоторым вопросам, - спокойно ответил мужчина консильери. Если она все же решит предупредить мужа – тем лучше. Просто в таком случае перестрелка может стать неизбежной и начнется раньше положенного. Энзо завтра попадет в ресторан хочет того, кто-то или нет. Он займет полагающееся ему место и выскажет все свои претензии, после чего уже будет ясно как жить дальше.
- Быть может пристрелю Френки прямо на месте, - снова пожал плечами гангстер. Нельзя было утверждать наверняка шутил он в этот момент или нет. Предсказать в его поведении можно было многое, но точно не то, когда и каким образом он решит избавиться от своих врагов.
- По крайней мере, в покойники вы меня записали рано, - вздохнул мужчина. Ему вдруг стало как-то не по себе от необходимости решать все вопросы так как положено. По-хорошему, он мог просто съездить домой к Френку и оставить тому пламенный привет, спалив его дом дотла. Однако, он не настолько ненавидел этого человека, чтобы вместе с ним истреблять всю его семью, учитывая то, что его дочь, кажется, до сих пор была несовершеннолетней. Нет, женщины Альтиери не виноваты в том, что им попался столь неразумный глава семейства. Хотя Джульетта по крайней мере могла выбирать.
- Быть может, завтра мы просто друг друга перестреляем. Но так или иначе все должно решиться, - отряхнув свое пальто мужчина снял его и бросил на лавку, посмотрев в глаза своей собеседницы.
- Я до сих пор не понимаю, что ты в нем нашла, - усмехнулся гангстер. Прекрасным любовником его родственник был вряд ли, да и чудесным семьянином, скорей всего, тоже, не могли же его барские замашки касаться одного только племянника. Да и кое-где уже слышались насмешки по поводу того, что тот, кто не может справиться с женой вряд ли может управлять семьей. Правда, после того как пара таких шутников исчезла бесследно шутки затихли.
- Я устал от этого, Марго. Весь этот действует мне на нервы почти с самого моего приезда, - признался вдруг Винцензо. – Эта семья никогда не будет жить спокойно.

0

8

Все мужчины падки на комплименты, как бы старались не показать этого. Они всю жизнь - с самого рождения - борятся за то, чтобы быть лучшим, быть первым и неважно  в чем - по количеству перетраханных баб, по длине члена или по власти в криминальной структуре. У них это  в крови  и никто не может этого изменить, как бы не хотелось.  Как бы не хотел отойти от этого Антонио, он воспитывал меня по этой же схеме - я всегда и во всем, должна была быть лучшей и несомненно не заменимой. И до  определенного момента это  у меня получалось. Великий Дон не учел одного - что его воспитанница - женщина, и в ее крови течет яд совсем другого свойства.
Как и миллионы лет назад, на нашей планете ежедневно идет причудливый балет жизни и смерти, не останавливая свое движение ни на секунду. Каждый раз миллионы живых существ используют все свои веками выработанные эволюционные приспособления только для того, чтобы дожить до следующего восхода солнца. Каждая смерть не ослабляет вид в целом. Каждый смертельный акт оберегает и предостерегает других представителей вида, и оставляет в живых наиболее сильных и приспособленных.
Быть  ядом в этой какофонии вкусов - не самое худшее, что мог оставить своей воспитаннице Фьёрделиси. Он научил меня тому, что никто из мужчин, существовавших сейчас с именем Торелли на губах, не могли переварить. И оттого бесились, боролись  и не могли справиться. Гвидо мог не вызвать меня в Сакраменто и тогда, рано или поздно, пользуясь своим влиянием я бы получила статус  capo di tutti capi? став третейским судьей Семей - и далеко не первой женщиной получившей подобную честь. Эмансипация достигала и таких высот, обозначая логическое мышление женщины, куда как выше, чем горделивые заявления мужчин.
Можно порадовать мужчин. Этот токсин может вызывать эрекцию. Очень сильную. Сильную настолько, что это будет последняя эрекция в вашей жизни, после чего вы останетесь импотентом. Смейтесь, но тем, кто испытал действие яда на себе, смеяться уже не хочется.  Этот эффект называется приапизм, и вызван определенным элементом в нейротоксине который называется Tx2-6. С эволюционной точки зрения этот паук – просто изощренный садист. Он не убивает напавшего на него, но делает его неспособным к продолжению рода. Наверное именно пауки были в крови у той, которая сейчас спокойно смотрела на воскресшего из мертвых подручного и словно размечала на нем свою цель - возможность получить очередную голову, раз уж не достался член.
- Мой муж не понимает многого, но это не делает его слабее. - Когда за твоей спиной твой паук плетет паутину, перестаешь ориентировать в настоящем, и кажется Гвидо слегка расслабился, думая что за его спиной послушный его словам паучок, спрятав за спиной Черную вдову.  - Впрочем, сильнее тоже не делая. Гвидо балансирует на грани... и ты - один из тех грузов, что удерживает его на этом перепутье. Считай это личной просьбой - но я прошу тебя не сходить с трапа, а дать грузу уравновеситься. Падение не принесет пользы ни мне, ни тебе. Никого из нас не порадует перспектива стать reietto. - Подхожу к нему вплотную, и касаюсь его лица - он в ем-то похож на Гвидо - своей силой, своей властностью и чертами лица - слишком хорошо видно, что они близкие родственники.
- Я люблю его. И этого достаточно Маргарите... но слишком мало для Тени. - Пусть сам как хочет толкует эту фразу. Он задал вопрос - я дала на него прямой ответ.

+1

9

Когда речь снова зашла о Гвидо с лица итальянца слетели все намеки на доброжелательность. Исчезли эмоции и только загоревшиеся глаза выдавали в нем живого человека, а не явившегося с того света призрака. Они с дядей редко ладили. Тот не хотел принимать мысли о том, что семья ослабла из-за отсутствия общего врага и общей расхлябанности. Его племянник мог помочь выковать из семьи Торелли меч, который навсегда бы расправился со всеми врагами в городе. Но Гвидо предпочитал подписывать договоры. Он был дипломатом, возможно более сведущим, чем его более молодой племянник, но в их среде слабо воспринимались слова собеседника, не подкрепленные возможностью крепкой оплеухи в случае, если оппонент потеряет нить диалога. Раким и прочие банды неспроста знали племянника Монтанелли лучше, чем остальных членов семьи. Именно он заставлял уважать их фамилию на улице. Ударная группка Агаты была хороша для того, чтобы быстро и четко уничтожить несколько целей. Но когда требовалось оставить послание или решить конфликт с помощью силы – обычно обращались к Энзо и его людям. А теперь, когда подручный стал не нужен, и табурет, на котором сидел его дядя перестал шататься – его решили убрать, чтобы не оставить угрозы своей власти. Картина складывалась весьма четко, но даже Винцензо не подозревал что его родственник способен на такую подлость, приходилось убеждать себя в том, что большие суммы слишком меняют людей, а большая власть тем более.
- Гвидо уверен в том, что мы с тобой топим семью, а он ее единственный шанс на дальнейшее существование, - спокойно взглянув в глаза женщины сказал мужчина. Она и сама могла найти подтверждение словам собеседника. Сколько раз муж упрекал ее в том или ином поступке? Порой в мелочи, вроде ее наряда на официальной встрече. Таков был Гвидо, порой прокалываясь в глобальных проблемах он очень кропотливо относился к мелочам, стараясь добиться идеала во всем. Действительно, одеть семью в костюмы у него получилось. Однако, Винцензо сильно сомневался в том, что у него получится вооружить их и отправить на войну. В семье осталось не так много старых солдат, помнящих настоящие войны и подвиги супругов Донато. Кто-то гнил в тюрьме, кто-то на кладбище. А молодые капо, назначенные доном Риккарди работали весьма умело и по мнению подручного справлялись со своей работой, но еще не показали себя в той ситуации, когда кровь в городе начинает литься рекой. Что касалось их верности – мужчина не стал делать выводы. Посмотрев на Марго, Энзо холодно усмехнулся. Ее теплая рука казалась гораздо теплей собственной щеки. Ее тени было бы комфортно с призраком, который сейчас стоял перед ней. Это был уже не прежний, горячий и слишком вспыльчивый молодой подручный. Вместе с захватившей его лицо щетиной его разум понемногу начало захватывать ледяное спокойствие, который он словно заразился от жены. Хотя, может быть минувшие события действовали на него как анестезия, приглушая все чувства, кроме тоски по минувшим дням, когда перспектива угостить родню свинцом не была такой уж явной.
- Но для Атоса это слишком много, а для графа де ля Фер слишком мало, - сказал вдруг мужчина, процитировав Дюма, прочитанного им давным-давно.
- Что ты мне предлагаешь? Обнять его и сказать о том как я благодарен за подаренный мне свинец? – посмотрев в глаза Тени холодно спросил мужчина. Эту женщину боялись многие, особенно в ярости, когда же гневался Энзо, то перестал бояться кого-либо, включая старуху с косой. Сейчас они либо поговорят и уйдут, обретя более крепкую дружбу, чем она была, либо церковь разнесет до основания от ярости двух схлестнувшихся равных противников. Враждовать с Марго было бесполезно. Однако, Винцензо чувствовал в себе силу сделать то, чего не смог его родственник – обуздать эту женщину. Но у него была другая, а строить семейное счастье своего дяди Монтанелли не собирался. Он даже подумывал сменить фамилию, чтобы его больше ничего не связывало с его родственником.
- Ты прекрасно выглядишь, - сказал вдруг гангстер, когда к его лицу вернулся цвет. Старые привычки засели глубоко и говорить приятные вещи женщинам он не перестал. Да и его супруга этого не требовала.

+1

10

Я понимаю, что Энзо не слишком нравится разговор, плавно выруливший с темы нас с ним, на тему, больше связанную с Гвидо и Семьей. Винцензо обижен и это слишком хорошо видно, что в принципе не слишком удивительно, мало кто остался бы равнодушен, попытайся близкие к нему люди, которым доверяешь едва ли не как самому себе, накормить тебя сладким блюдом из свинца. Чуть морщусь, чувствуя некую брезгливость к самой себе - я в отличие от большинства из тех, кто стоял за спиной Гвидо, являюсь уже неоднократной предательницей, давно уже избравшей личностный путь, который легко и успешно прикрываю семейными делами и верностью Семье. Фьёрделиси был еще тот хитрец, и прекрасно понимал, что не вечен, и не хотел, что бы его марионетка, стала марионеткой кого-либо другого, а потому заблаговременно обрезал все управляющие ниточки, и те, кому порой кажется, что он управляет мной, держали в своих руках лишь созданные их сознанием фантомы. Все же старый Дон был куда хитрее, чем о нем думали, и смотрел далеко вперед, создавая не только прецедент в Семье, но еще и обеспечивая мне определенную степень свободы в будущем. Иногда я даже задумывалась, не был ли заказ на главу профсоюза хорошо продуманной акцией, что бы в смутные времена убрать меня из Сакраменто, и отвести от меня удар, предоставив свободу выбора. Такую, какой не было ни у кого из ныне действующих членов Семьи Торелли, и у Дона в том числе. Именно потому для Энзо было лучше бы действительно умереть, или просто "умереть" и не возвращаться, и получить свою свободу той ценой, которую он назначил сам, а не назначили за него.
- Он не станет топить нас, до тех пор, пока не посчитает, что вред от нашей коалиции слишком ощутим. К тому же он ревнует. - Смеюсь. Вот уж удивительно - у Гвидо не вызывали ревности никто, даже те, кто и правда имел или мог иметь доступ к моей постели. Он доверял Джемме, он работал с Нарциссом, он допустил в Семью Вицци и Освальдо.  Но единственного, кто не использовал свой шанс, и не слишком то рвался менять дружеские отношения на интимные - собственного племянника - Гвидо включил в ряды соперников, и действительно ревновал, пусть и не так явно, как мне бы хотелось. Но слишком флегматичный, он не умел полностью скрывать ярких чувств. Тем более - от меня.
- Он ожидал, что мы будем в конфронтации с друг другом. - Пожимаю плечами. Мужчинам свойственно ошибаться, особенно таким не слишком дальновидным как мой муж, который видел мелочи, но совершенно пропускал глобальные симптомы разгорающейся в Семье "болезни". - И разочаровался.
Чувствую прохладную кожу под своей ладонью, и колкую щетину, не слишком привычную в таких прикосновениях, но тепло идущее даже через этот холод, невозможно заглушить. Прикрываю на мгновение глаза - Энзо чем то очень похож на меня, словно какая-то часть меня воплотилась в этом призраке, куске Тени, слишком ярком, что бы зависеть от нее, и слишком родном, что бы уйти слишком далеко. Странно. Мы ведь виделись когда-то в Майями, когда я еще не любила мужа, и была достаточно свободна, что бы заплатить вниманием и лаской за свое спасение, но ничего не произошло. А значит, такая фаталистка как я, окончательно уверилась в том, что ничего и не должно было произойти. А тот поцелуй... на свадьбе - был лишь маленькой женской слабостью, прихотью сумасшедшей невесты. Был. Но почему мне так хочется снова поцеловать его сейчас?
- Именно. - Коротко комментирую его литературный экзерцис, оставляя все остальное на его совести. Так оно и было - для обычного человека этого было достаточно, для киллера экстракласса - слишком мало, что бы рано или поздно не изменить вектор своей жизни, превратив ее в очередной раз всего лишь в мгновение, в движение вперед.  - Постараться не спешить с выводами. Всего навсего. - Я понимаю, что не имею права ему даже советовать, но все же пока Гвидо нужен мне живой. И желательно  - при власти. А бунт Энзо может поставить его под серьезный удар  - Дон, не сумевший не только удержать в Семье Посвященного, но еще и своего близкого родственника. И это в мафиозной Семье, где выше родства только долг перед кланом.
- Ты мне льстишь... - Не так уж и хорошо я выгляжу, с оглядкой на то, что еще толком не восстановилась после болезни, и замоталась, выравнивая заброшенные почти на месяц дела. Но ведь ему это неважно?

+1

11

- Вред кому? – посмотрев в глаза Марго поинтересовался Винцензо. Гвидо, похоже окончательно запутался, мечась между беспристрастным доном у которого не может быть ничего личного и человеком, который слишком привязан к близким ему людям. Бруклин Джордан была тому живым доказательством. Энзо стоял, глядя на церковную фреску и пытался понять, почему его родственник был готов рисковать ради кого угодно, кроме родного племянника, расположение которого променял на спокойствие нового капо. От подручного было слишком много проблем. Жаль, что никто не помнил сколько этих проблем было им решено и сколь толстые конверты получал отнюдь не страдавший худобой родственник.
- Многому из того, чего он ожидал не суждено сбыться, - равнодушно выдохнул Монтанелли. Он в очередной раз мысленно произносил свою фамилию, словно пробуя на вкус и снова разочаровывался. Его отец был неудачником, который лишился головы, не рассчитав свои возможности, а дядя… дядя хотел повторить судьбу Доминика, решив убрать близкого к нему человека. Вот только Гвидо не знал до чего в конце концов дошел убийца его брата. Верней не знал кто именно приложил к этому руку. А возможно, и не знал, что на руках Доминика была кровь семьи Монтанелли.
- Он привык гордиться всеми, кто не имеет с ним кровного родства, - усмехнулся андербосс. Еще он, возможно, гордился Лео, которого Энзо считал неудачником, не способным ни на что, кроме кича именем своего отца. Пожалуй, надумай тот занять место Гвидо – кузен первым пустит пулю в голову нового дона. Самое смешное, что в этом случае никто не выступит против. Слово Данте или супругов Донато стоило дорого – оно позволило укрепиться Рику, а после и нынешнему дону. А слово дяди Винцензо обесценивалось, если уже его цепные собаки пытаются укусить хозяина. А Френка итальянец не мог назвать никем, кроме пса, который может жить только до тех пор, пока держится у ног хозяина. Что ж, придется преподать родственнику урок и показать, что делают с обезумевшими питомцами.
- Все это не имеет смысла, Марго, - говоря эти слова Энзо стоял к женщине спиной, но обернувшись он снова посмотрел на ее лицо и продолжил.
- Верность, принципы, кодексы чести, семья. Все это давно стало ширмой, за которой банда лицемерных ублюдков делит деньги, - в словах подручного стало понемногу проглядываться презрение. Если Фредо, как образчика порядочности в их организации и Куинтона в силу своего расположения к этому капо подручный мог исключить из списка «ублюдков», то все остальные в него попадали. Исключая Марго, которая никогда даже не пыталась играть по чужим правилам.
- Все хотят уважения, признания собственной власти, - с некоторым разочарованием добавлял мужчина. Вряд ли этого не понимала Маргарита да и сам он пришел к этой мысли уже давно, просто некому было ее озвучить.
- И твой муж ничем от них не отличается, - глянув ей в глаза произнес мужчина. Она могла вытащить пистолет и застрелить наглеца. Но она этого не сделает, хорошо понимая, что у того есть причины злиться на человека, о родстве с которым он теперь не упоминал вслух. Да и у нее самой наверняка накопилось немало претензий, о которых она никогда не расскажет подручному.
- И если выбор встанет между его положением и твоей головой – подумай, что он выберет, - итальянец коснулся израненной когда-то груди.
- Хотя, быть может, тебя он любит больше. – сам андербосс не стал бы слишком на это надеяться на месте советницы. Она наносила урон по авторитету мужа, а тот, вместо того чтобы заставить всех считаться с супругой постоянно упрекал ее в этом. Проблема Гвидо была в том, что он пытался заручиться поддержкой своих людей, не показывая им ни своей силы, ни готовности сломать хребет любому из них у случае проступка. А без этого не могло быть дисциплины, а значит, и сильной семьи. Да, будут недовольные, да, кто-то может выступить против, но это гораздо лучше, чем всю жизнь сидеть на пороховой бочке. По крайней мере так думал Винцензо. И сегодня порох должен был рвануть.
- Я не хочу, чтобы ты пострадала там. Что бы ни случилось, - мужчина коснулся ее щеки ладонью, постоял пару секунд и тут же убрал руку. Возможно, в другой жизни они бы даже могли быть вместе. Но не теперь. Присев на лавку он еще раз бросил взгляд на Марго и посмотрел на огарки свечей. Похоже и в старой церкви порой бывали прихожане.

+1

12

- Ему естественно. Он сейчас отождествляет себя со всей Семьей Торелли, и в принципе, в чем-то прав. Он как глава Семьи, должен быть с ней единым организмом. Только у этого организма, то диарея, то лихорадка Эбола. - Ухмыляюсь, глядя в глаза Энзо. У этой пословицы есть более просторечное выражение, но лучше не стоит - все же атмосфера разговора не располагает к реальным шуткам. А в Семьи и правда, вечно все не в порядке - и покушение на убийство Энзо, было лишь одним из моментов в длинной череде происшествий, который начались еще с приходом Донато, и по смене уже двух Донов, никак не могли прерваться, знаменуя странную, серо-черную полосу в жизни Семьи Торелли, и без того не слишком радостной, порой.  Странно все это - словно проклял кто-то не только Семью мафиозную, но и семью обычную, семью Монтанелли, с наследниками которой постоянно что-то случалось, иногда курьезное, иногда серьезное, а иногда - просто катастрофическое.  Темной Тенью нависшее над целым сицилийским родом. Может не стоило Гвидо много лет назад зариться на тело воспитанницы Дона Фьёрделиси, и не подцепил бы он тогда проклятие ревнивого отчима, который так хотел уберечь свое оружие от соблазнов большого мира.
- Неужели ты искренне верил в честность и справедливость? Я не узнаю тебя, caro. Ты как ребенок, честное слово. Семья давно уже превратилась  в пустой звук - ее держат в рамках законов только те, кто еще помнит времена бутлегеров, Аль Капоне и мишуру мужской игры в мафию. Она давно уже превратилась в банду, где ради денег перережут глотку своему брату, совершенно не задумываясь. - Провожу рукой по лицу, словно снимая паутину. Старый Дон не понял только одного, отправив свою воспитанницу за границу, он словно оторвал ее от розового мира традиций, кинув в серую реальность и заставив совсем по другому посмотреть на мир в котором существовала мафия.  Это было словно искревление призмы, которая по умолчанию не может быть кривой. Забавное ощущение, надо сказать, особенно для восемнадцатилетней девушки, впервые оставшейся без реального надзора. Неприятные воспоминания.
- Гвидо один из последних "тех" мафиози. Которые искренне верят в честность, братство, долг, веру на крови.  И как видишь, он не слишком признает сторону силы, когда нужно оказать определенное влияние. И это его  и погубит. Его попустительство его погубит.
Да, он мой муж и тот, кто вернув меня в Сакраменто, сделал вторым человеком в Семье. Но это не значит, что я буду признавать его мнение и его действия единственно правильными.  Не значит, что  я буду верной собачонкой, которая крутиться у ног своего хозяина в ожидании подачки.
- Может и любит. Вот только я слишком хорошо знаю, что будет, если ему действительно придется выбирать между положением и мной - он уже сам говорил об этом. И поверь мне, выбор будет не в мою пользу. - В принципе другого я от него и не ожидала никогда - слишком по иному он смотрит на все, что касается в его понимании соприкосновения Семьи и семьи. И я не спорю, зная, что сделаю точно такой же выбор, если однажды придется выбирать. Издержки профессии.
- Я постараюсь не лезть на рожон. - Я вообще никуда не собираюсь лезть, хотя и без оружия не приду на эту сходку. Подхожу к нему, когда он садится на скамью, и возвращаю ему жест, касаясь своей рукой его лица, чуть перебирая пальчиками щетину. - Постарайся не пострадать сам.

+1

13

- Какова голова таков и организм, - пожал плечами мужчина. При несварении стоило принимать лекарства, а не уговаривать свой собственный желудок не буянить. Но мыслительный центр считал иначе.
- Ты хочешь прочитать мне лекцию на тему того в какую помойку превратился клан Торелли? – посмотрев в глаза женщины с мягкой улыбкой поинтересовался Винцензо. Он не хуже нее знал о нынешних проблемах и не раз предлагал поучаствовать в их решении, однако их общий с Марго родственник не слишком спешил подключать племянника к решению этих вопросов, считая, что справится либо сам, либо подключит молодцов вроде Френка, которые испортят все до такой степени, что дон готов будет принять помощь от кого угодно. Хотя, бесспорно капо южной стороны, как и его ребята имели отличное от итальянца мнение.
- Меня раздражает как эти ублюдки переписывают эти правила под себя, а потом с умным видом говорит, что молодежь в их рядах стала совсем потерянной, - посмотрев в глаза Марго и сжав кулак ответил гангстер.
- Когда каждый трактует кодексы по-своему потеряться нетрудно, - добавил он следом. Он, пожалуй, был одним из немногих кто подмечал в семье молодые таланты и давал им раскрыться. Гвидо был слишком занят своими любимцами, а капо отдавали предпочтения только людям, состоявшим в их командах.
- Пусть погубит, - равнодушно ответил Винцензо. Он не был последней сволочью, но и заботиться о тех, кто скорее всего замешан в покушении на его жизнь не привык.
«Он и так задержался на этом свете. И как дон, и как член мафии», - мелькнула мысль в голове Энзо. Он на секунду представил себя на месте своего родственника – старым и вовлеченным в междоусобные семейные распри. Пожалуй, в этот момент он бы и поставил на свое место кого-то более молодого и хваткого. А сам бы имел не только возможность отойти от дел, но и вовсе потеряться с криминальной карты США, уехав куда-нибудь далеко и надолго.
- Вы слишком зациклились на своих рабочих обязанностях, - сказал вдруг мужчина, который не так давно сам отдавал работе почти все свое свободное время. – Цепляетесь зубами за воздух. Семья уже не та. И привычки пора поменять, - мужчина отряхнув пальто встал на ноги и смерил женщину взглядом. С его точки зрения не было ничего более нелепого, чем убить близкого тебе человека, потому что этого требует обязанность перед бандой старых маразматиков из комиссии или из твоей семьи – неважно. Раньше Энзо этого не понимал, а теперь готов был порвать и свою организацию, и членов коллегии если понадобится. В конце концов, ему не привыкать воевать в меньшинстве. Меж тем итальянец заметил, что их темы с Марго стали ходить по кругу и вселись к повторению фраз друг друга. А это было верным признаком того, что все что нужно уже сказано и пора заканчивать разговор.
- Я буду осторожен, - сказал мужчина, коснувшись своего ворота. За чистой отглаженной рубашкой скрывался бронежилет, в котором он сегодня поедет на встречу. Если кто-то узнал об этом – мог посчитать неуважением, но после плевка Гвидо в лицо на сходке по поводу Шляйхера и последней выходки со стороны Френка подручный не собирался церемониться
- По крайней мере, постараюсь, - еще раз коснувшись щеки женщины на прощание мужчина в следующую секунду развернулся и пошел к дверям.
- До встречи, - сказал он уже на выходе, хлопнув дверями. В церковь ворвался свежий ветер, снова хлопнула ставня. Тень осталась одна, встретив своего старого знакомого, теперь уже в обличии внезапно воскресшего признака. Весьма мистичная встреча, если, конечно не учитывать того, что средний Монтанелли был жутким скептиком, который уже сел в машину и поехал на рандеву со своими людьми, часть из которых будет ждать его в ресторане, а часть приедет вместе с ним. В городе царило все то же спокойствие, но теперь оно скорей напоминало затишье перед бурей.

+1

14

- Рыба гниет с головы... - Задумчиво смотрю сквозь него. Он высказывает поистине революционные идеи, но он не повязан с Семьей так как я.  И могла ли я подумать, что не пройдет и года с момента моего возвращения в Сакраменто,  а я задумаюсь  о том, не пора ли мне в свободный полет, без подпорок и крыльев Семьи Торелли, которая слишком сильно изменилась, слишком сильно исковеркалась, превратившись в осколок странного творения Богов, которое перестав быть  ярким и сияющим стало лишь стекляшкой. Чуть екает сердце - словно там, где-то внутри меня, срабатывает сигнализация, против свободы, против собственного мнения - сигнализация, подключенная во мне теплом и воспитанием того, кто был до последнего предан Семье. - И это гниение приходится ощущать постоянно. - Вздыхаю, понимая, что  я безнадежно отстала в этой ситации - как когда-то, когда у меня не было особого выбора - либо застрелить того несчастного, выбранного мне на "крещение", либо не стрелять  и стать самым неудачным проектом дона Антонио - остаться никем в рамках огромной Семьи, где у каждого как у пешки давно расписанная роль. Как же все таки не хватает этого нашей нынешней Семье. 
Свежи догорают, распространяя удушливый запах воска в огромном зале, слишком простом, что быть действительно благостным, но настолько намоленном, что еще немного, и кажется захочется опуститься на колени, вдохнуть запах прогоревших свеч и склонить голову в покаянной молитве своей Покровительнице. Вот только Тень - агностик, и она не может верить в ту, которую жестокие язычники забили много столетий назад. Еще и потому что кажется, сама скоро станет язычником и фарисеем предав свои корни, свою Семью, и еще одну свою семью, разделившись на свои два слишком явных "я".
- Каждое поколение вносит что-то новое в трактовку кодекса, каждое поколение играет по своим правилам. И ты это знаешь не хуже меня. Хочешь перемен? Сыграй по своим правилам! Разложи свой, оригинальный пасьянс на столе перед Гвидо. - Я не хочу, что бы его убивали. Не хочу, чтобы он превращался в изгоя или во врага. Он мне близок - сын брата моего мужа. Близок настолько, что кажется - иного и не могло быть, но так получилось. И я не хочу этого менять. В несколько шагов, больше похожих на прыжки, догоняю его  и в последний момент распахиваю  дверь, резко втягивая мужчину обратно, и готовая получить пощечину, смотрю  в его лицо.
- Ты другой, но ради своей жены, подумай, что будет в случае твоей ошибки?? - Теряю пафосность и беру его руку с кольцом. - Надо же... Энзо Монтанелли женился..

+1

15

Голова той рыбы сгнила уже давным-давно. Увы, она была уже неспособна управляться ни с близкими ей людьми, ни со своими подчиненными. О том и думал итальянец в тот момент, когда его догнали возле дверей и остановили. Ключи от машины были убраны обратно в карман – похоже, что поездка, пока что, откладывалась. Ее слова по поводу жены несколько удивили итальянца. Марго всегда была внимательней остальных членов семьи, за это Гвидо и ценил ее.
- Энзо Монтанелли умер месяц назад, - весьма категорично ответил подручный. – Вместе с подручным банды Торелли, - уж теперь-то он точно не считал себя обязанным людям, которых считал полукриминальным сбродом, место коим или в тюрьме или на кладбище. И рано или поздно они туда отправятся.
- А моя жена. Она знала, за кого вышла замуж, - уверенно добавил итальянец. По крайней мере в одном он выигрывал почти у всех членов клана Торелли – он мог не беспокоиться за своих близких. Брину защитит Гвидо, а Хельга и Марго прекрасно защитятся сами. У него была отличная возможность не только внести в кодекс свои правки, но стереть его вместе с теми, кто делал вид, что следует ему.
- Когда-то все удивлялись свадьбе Маргариты ди Верди. Особенно ее жениху, - горько усмехнулся подручный. Он никогда не ревновал свою родственницу, но прекрасно понимал, что она достойна большего, чем годы в компании близкого к смерти старика. Впрочем, разбираться в их взаимоотношениях он не собирался – их проблемы они вольны были решать самостоятельно.
- Я лучше многих знаю цену этой ошибки. Поэтому в этот раз придется сыграть безупречно, - отряхнув пальто мужчина сжал ладони женщины своими, после приложив их к щекам.
- Если ты решишь, что время твоего мужа прошло – ты знаешь, где тебя ждут, - с этими словами он отпустил ее руки и повернулся к ней спиной, не спеша уходить. Возможно, у нее осталось еще что-то, что нужно было сказать. А может, на это он и надеялся.

0

16

У каждого безумца есть своя линия поведения - она может быть изогнутой, или параллельной, может кажется меняться или превращаться во что-то иное, но на самом деле это всего лишь иллюзия, обман зрения, той его части, которая настроена только на один угол, не всегда правильный, и не всегда честный, но достаточно прямой, что бы вызывать аллюзию, или метафорическое восприятие происходящего вокруг. И безумец тогда становится мудрецом и хранителем истины, которая мало доступна тем, кто считает себя нормальными. А мы ведь все искренне считаем себя нормальными, нормальным - стиль своей жизни, нормальным - свое поведение и свои речи, нормальным - воспитание своих детей и общение с друзьями. Но ведь это вовсе может быть не так, и это понимаешь, когда вдруг один из таких "нормальных" вдруг вырывается из привычного замкнутого круга и становится иным, словно увидевшим какой-то недоступный нашему пониманию свет. И обидно, и берет зависть - что он может так, а ты  - нет.
- Но просто Энзо ведь остался... тот, который спасал малознакомую женщину в Майями, тот который улыбался дурацким шуткам в бунгало, тот, который целовал меня на свадьбе, а затем, как ни в чем не бывало вел меня к алтарю...  - Замираю, ощущая его ладони на своих щеках. Господи, какое отвратительное чувство собственного бессилия перед тем, что происходит.  Я ничего не могу поделать, НИЧЕГО - и завтра племянник, за которого так волновался Гвидо, пойдет против него, и возможно даже попытается убить, или просто хлопнет дверью уйдя в никуда. Это страшно, это настолько страшно, что я просто теряю дар речи, не знаю, что сказать. Это все глупо - у нас общие враги, у нас - одна семья, не по названию, не по крови, но мы близки и совершенно не хочется разрывать эту связь. Его руки спускаются с моих щек, и он снова разворачивается, заставляя меня почувствовать себя не всесильной Тенью, и даже не Маргаритой ди Верди - а той маленькой девочкой, которая потеряла родителей в страшном пожаре, и теперь оказалась без выбора - или жить, но по новым правилам, или умереть вслед за родными. Я уже однажды теряла родных, и больше не хочу этого, ни за что.
- Ты будешь крестным моего ребенка? - Тихо, словно вздох, полушепотом, так, что бы в старинных балках отразился лишь голос, но не слова. Я не беременна, но если обман поможет спасти его - черт с ним, на небесах мне все равно предоставят расчет. В глазах - зеркало невыплаканных слез, и кажется, надежда. А может что-то еще.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Привет с того света