Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Добро пожаловать


Добро пожаловать

Сообщений 1 страница 20 из 35

1

Участники: Guido Montanelli, Frank Altieri, Quinton Guidoni, Marguerita di Verdi, Frederick Klemente, Vincenzo Montanelli(очередность такая же)
Место: ресторан
Погодные условия: -
О флештайме: Собрание по поводу назначения нового подручного и дальнейшей судьбы членов его группы должно было пройти спокойно, уже пару недель на членов семьи никто не покушался. Однако, даже сейчас прежний андербосс сумел сделать своей семье сюрприз.

Отредактировано Vincenzo Montanelli (2014-03-10 14:16:32)

+1

2

Внешний вид

Пятеро первых лиц Семьи за одним столом, не говоря уже об остальных солдатах и "двигателях" организации, кто сосредоточился внутри и снаружи заведения для того, чтобы обеспечить безопасность - всё это дело довольно нешуточное, и помещение только что закончили проверять на жучки и прочие "сюрпризы" от федеральных или нефедеральных организаций - Гвидо хотел быть абсолютно уверенным в том, что истории с "Плазой" не повторится. И именно потому встреча проходила далеко не так помпезно, как та, что устроил Джон, открыв своё настоящее имя и происхождение, и при поддержке Анны Донато и остальных провозгласив себя доном Торелли. За теми, кто займёт место за этим столом, не посылали дорогих бронированных автомобилей, в самой комнате, где будет проходить встреча, на этот раз не будет других лиц, кроме босса, консильери и капитанов Семьи, так что даже будущий новый андербосс - если, конечно, случится так, что он не будет одним из числа тех, кто и будет находиться за этим столом, - не будет ничего слышать из того, о чём говорят между собой главные. В прошлый раз хватило случайного неосторожного выстрела, чтобы медленно, но неотвратимо развалить всю организацию - на данный момент хватит и того, чтобы кто-то заявился на встречу с микрофоном под рубашкой; но за пределами комнаты, в которой будет обсуждаться судьба Торелли, динамик не уловит ничего важного. Именно потому все, кто имеет ранг ниже главного одной из команд, даже те, кто платит долю боссу и консильери напрямую, останутся за дверью. На самом деле, Гвидо не хотел бы того, чтобы андербоссом стал тот, что управлял командой Винцезно всё это время - возможно, он официально займёт место одного из капитанов, как вакантное, но доверять ему настолько, чтобы держать к себе настолько же близко, как раньше племянника, Монтанелли пока не мог. Капо бастоне должен был стать либо Куинтон, либо Фредо, либо Фрэнк; был вариант и с Агатой, и Гвидо мог бы его продвинуть, хотя и до сих пор сомневался, что эту тему стоит поднимать, и Тарантино в этом статусе вообще проживёт больше недели. Впрочем, Тата была единственным кандидатом, которого он в принципе хотел бы видеть на этом месте. А из капо он так и не мог однозначно высказаться ни о ком, и в итоге принял такое решение - пусть капитаны этот вопрос на этот раз решат между собой, чтобы им вообще не пришлось принимать решение Гвидо. Устроим цивилизованные выборы - пусть каждый из пяти человек проголосует за своего так сказать, кандидата, большинством голосов Семья и выберет нового андербосса. А вот если из этого толку не будет - тогда они сами и вынудят его озвучить то решение, которое им придётся принять. В любом случае - есть, что обсудить всем вместе. И с тем, кто будет новым капитаном, всё по той же самой схеме - то есть, голосования придётся провести два.
Хотя назначение нового капо и нового андербосса соответственно - не единственные темы для обсуждения на общем собрании; нужно было обсудить и то, что было связано со стройкой, главным образом потому, что у Монтанелли появлялись всё более явные подозрения по поводу Шляйхера, влившегося в проект засчёт доли Энзо, и как раз с его-то появлением на горизонте проблемы и посыпались градом, хотя на данный момент это было единственным доказательством того, что является их причиной.
Стоило поговорить и том, что кого-то пора продвинуть в ряды новых членов Семьи - хотя это было уже тем, о чём он хотел сообщить, а не что хотел обсуждать: Гвидо собирался открыть Книгу, во второй раз за время того, как власть организации оказалась сосредоточенной в его руках, и впервые - от собственного имени, как дона, а не от имени Данте и Рика, сидящих в тюрьме, и Анны, находившейся тогда в Италии. Несколько солдат Семьи умерли или отошли от дел за последнее время, включая и Альфонсо (и Анну, и Джованни, и Данте тоже, и хотя на бизнесе это слишком-то не сказывалось - были вакантные места); Энзо - пожалуй, пора было прировнять к их числу, нельзя ждать его вечно. Как для капитанов, так и для всех солдат начало приёма означало, что самое время порекомендовать кого-нибудь из соучастников, а для самих соучастников этот период жизни был хорошей возможностью показать, чего они стоят. В "младшей лиге" в период "открытых книг" всё приходило в движение. И каждый лез из кожи вон, чтобы показать себя; оборот за неделю мог увеличиваться в разы, хотя по тому же поводу этот период означал и повышение накала страстей в городе... Монтанелли раньше и не думал, что однажды такое будет происходить с его подачи. Хотя ему это не приносило особой радости. И даже в Семью, будучи молодым, Гвидо как раз особо не рвался - для него приём тогда стал скорее неожиданностью, чем прогнозируемым результатом...
Проверка на жучки была окончена, парни покинули помещение, и Гвидо и Маргарита остались единственными людьми в небольшом зале за закрытыми дверями и задёрнутыми шторами. Снаружи гангстеры заканчивали приготовления, ожидая приезда капитанов; до назначенного времени оставалось минут десять. Стоило приложить как можно больше усилий и для того, чтобы встреча не затягивалась. То, что ресторан снят на весь день - ещё не значило, что у них есть так много времени. И чем меньше людей будут знать о том, кто именно собрался здесь, и уж тем более - зачем, тем лучше.

Отредактировано Guido Montanelli (2014-03-08 08:48:29)

+3

3

Решение о необходимости назначения нового подручного могло говорить о том, что со смертью старого босс окончательно смирился. Того же мнения начал придерживаться и Фрэнк, когда спустя месяц поисков его люди так и не смогли разыскать Энзо. Будь он жив, подручного бы наверняка кто-нибудь видел, их город не настолько большой, чтобы в нем можно было потеряться, Винцензо не мог просто взять и раствориться в воздухе, он мог раствориться, скажем, в кислоте - вот это было больше похоже на реальность.
Альтиери ведь не был из тех, кто верил в то, во что хотел верить. Он реально прикладывал все усилия к поискам, имея в том личную заинтересованность, даже награду за любую информацию объявил, однако все тщетно. Маленьким успехом можно было считать разве что выход на известного им всем Шляйхера. Информация о том, что Альфонсо имел перед своей смертью контакты с этим человеком, наталкивала капитана на весьма определенные мысли. Фрэнк ведь и впрямь был далеко не единственным, кому этот привезенный из Майами щенок помочился на ботинки. И не факт, что в его родном городе не было людей, готовых с ним поквитаться.
Сейчас, после всей этой истории с еврейскими самоцветами и исчезновением Винцензо, бурление дерьма в Семье несколько поутихло, по крайней мере, последние две недели (а это для Торелли уже срок) убить никто никого не пытался. Ну, если не считать младшего брата Альфонсо, которого Фрэнки по пояс успел похоронить в фундаменте, прежде чем тот вспомнил про Шляйхера. Было это буквально спустя сутки с момента посещения Фрэнком "Бурлеска", когда его самого едва не пристрелили, бредово обвинив в попытке захватить власть на стройке.
Несмотря на всевозможные обвинения, которые сыпались на его голову в течение прошлого месяца, Фрэнк по-прежнему оставался капитаном и даже был приглашен в числе прочих на сходку по случаю назначения нового андербосса. Видел ли Фрэнк себя на этом месте? По оценкам своей моральной и физической готовности - безусловно. А вот по положению его дел в Семье - вряд ли. Учитывая, что многие продолжали связывать исчезновение Энзо именно с развернувшимся между ним и капитаном южной стороны конфликтом, надежд на продвижение Альтиери не было даже у него самого. Кроме того, по показателю, кто лучше всех поцеловал Гвидо в зад, Фрэнк уверенно занимал последнюю позицию и для того, чтобы подняться с нее ему предстояло проделать немалую работу, и над своими ошибками, и над самим собой.
Возле ресторана, где намечалась встреча, были замечены посвященные члены Семьи. Гвидо, не желая повторения истории с "Плазой", достаточно позаботился о том, чтобы обеспечить безопасность их мероприятия. И пускай все было менее помпезным, Фрэнк все же преобразился по случаю в типично-голливудского гангстера, надев свой самый лучший костюм и шелковый в черно-белую клетку галстук. Оставив своего человека ждать в машине, Альтиери прошел в зал ресторана. Из капитанов он был первым. Поприветствовал Гвидо насколько мог тепло, будто и не было между ними всей той херни в "Бурлеске" и даже, предварительно продемонстрировав пустые руки, обнял Марго. Хотя бы сегодня вражды между ними быть не должно. Сегодня им слишком многое предстояло решить. Что касалось нового подручного, Фрэнк готов был принять любую кандидатуру, кроме разве что Агаты и прочих "птенцов", которых так любил Гвидо. Его отношение к испанке на самом деле было с момента начала их делового сотрудничества пересмотрено в лучшую сторону, но, не смотря на это, мнение свое касательно национальности членов Коза Ностра он не менял, считая, что их организация - не приют для преступников всех рас, национальностей и мастей. На его взгляд они итак стали слишком толерантны. А уж о демократии, также пришедшей к ним, Фрэнк не предполагал до последнего. Он знал, по какому поводу они собирались, но думал, что Гвидо просто озвучит свое решение, после чего они выпьют, закусят, обсудят новое геополитическое устройство темной стороны Сакраменто и разбегутся.
Фрэнк протянул заодно дону и традиционный конверт набитый наличностью, раз уж они встретились. Причиной его толщины, впрочем, было не ожидание высокого назначения. Во-первых, Гвидо сдерживал войну между ним и парнями Энзо. Во-вторых, все тот же «Бурлеск» прилично встряхнул капо, который теперь и и деньгами тоже старался упрочить свое положение.

+3

4

Обстановка в этой комнате была напряженной и понятно по каким причинам. Собрания итальянской семьи Торрели проводились только по важным темам, предыдущая их встреча была связана со смертью бывшего Дона мафии. Какова же могла быть следующая - стоило насторожиться. И да, итальянец удивился, когда увидел имя абонента, звонившего на его телефон. Он, то есть Гвидо, названивал только по серьезным делам. У Куинтона, можно даже так сказать, была фобия - потерять близких ему людей, мать или одного из членов криминальной семьи, поэтому не обошлось без мыслей, наподобие "что, если он передаст не самую хорошую новость". Слава Деве Марии, ничего такого не было произнесено Гвидо.
Подъехав к месту сборов, капореджиме заметил, что поблизости не было никого. Оно и ясно, какой человек полезет в логово хищников? Нельзя сказать, что за мафиози не следили. Следили и выслушали их разговоры через специальные "жучки", еще как, но только мужчина понимал, что за такой смелостью стояли секретные организации, а от них Гвидо и все собравшиеся хорошо скрывались. Не первый день живут и уведомлены нескольким хитростям.
Расслабляться нельзя. Едва избавившись от одной беды, наступит другая, более значимей предыдущей. Гуидони всегда находился в напряжении: рядом с ним была охрана, а о нем самом не знали ничего, кроме как нескольких сухих фактов из биографии. Плюс ко всему, мужчина держал при себе заряжённый пистолет. Он знал, что даже от тех людей, которые подобрались близко, знают о нем больше, чем то возможно, могут в любой момент убить или натолкнуть в чьи-то не очень хорошие руки. От таких мыслей развивается шизофрения. Куинтон находился пока на предпоследней стадии. Кто знает, когда она перерастет на последнюю?
Собирался Куинтон долго. Даже одежду он выбикамера подобные встречи с каменным лицом. Темная рубашка, точно такого же цвета брюки, пиджак да начищенные до блеска туфли. Не смотря на то, что капо больше любил свободные вещи, не официальные, сегодняшним днем он решил одеться строго по- классически.
Стоило радоваться, что встреча будет проходить по радостному событию - назначение нового андербосса на его должность. Кто это мог быть - оставалось секретом. В выборе Монтанелли он не сомневался. Ему мужчина доверял, как самому себе. Новоявленный андербосс, как был уверен Куин, был достоин носить это звание. 
Гуидони входит в ресторан и, поднимаясь на второй этаж, наконец, оказывался в просторной комнате. Встречается взглядом с Фрэнком, жмет ему руку и здоровается, затем подходит к Гвидо и после уже обменивается приветствием с Марго.

+4

5

Решение мужа о собрании не было внезапным, но я задержалась на встрече на другом конце города, и просто не успевала заехать домой, переодеться. Поэтому в отличие от всех явившихся навстречу,  на мне был столь не любимый мужем мотокостюм - в принципе, его можно было снять - но облегающее термобелье под ним, благостного черного цвета, вряд ли добавил бы шарма и шика моему внешнему виду.  С другой стороны, я ехала не на вечеринку, где был дресс-код black tie. Здесь  все было гораздо сложнее и серьезнее, и могло закончится достаточно трагично, учитывая насколько обострились отношения в Семье после исчезновения Энзо. Был еще один достаточно щекотливый момент - из всех, кто должен был приехать, я была единственная, кто знал, что Энзо жив и что он собирается приехать на встречу иерархов, чтобы заявить свои права.  И я должна была молчать, не проявляя своего знания раньше времени - сродни предательству, не сказать мужу и боссу о том, что его племянник и андербосс жив, и, пожалуй, это единственное, за что муж мог бы меня осудить.  Но и говорить ему об этом я не собираюсь.
Оставляю мотоцикл на парковке, и иду в клуб, где сегодня будут сливки Семьи - те, кто поднялись вместе с Гвидо,  и теперь вполне могли обрушить хлипкую конструкцию власти, сделав всего одно неверное движение - нервно передергиваюсь. У меня неприятные предчувствия, но совершенно не хочется быть глупой вороной, которая каркает направо  и налево совершенно не задумываясь о  последствиях.  Вздыхаю и захожу в зал - там только Гвидо, который следит за тем, как солдаты проверяют зал на наличие жучков. Фыркаю, замечая выражение его лица - это он меня еще не видел, когда я только шлем сняла - на редкость гадостный день в плане внешнего вида.
- Salve. -  Целую его, успевая буквально перекинуться парой слов, и слышу за спиной знакомые шаги, поворачиваюсь, навешивая на лицо приветливую улыбку, хотя все еще хочется стукнуть пришедшего тяжелой битой - Фрэнк выглядит как жених на свадьбе, словно уже на сто процентов уверен в том, что получит место андербосса сегодня. Принимаю его объятия, оценив его раскрытые в примиряющем жесте руки, словно не держала я его на мушке в вип-зале клуба и не спускала курок, пусть не заряженного, но пистолета.
- Salve, Фрэнк. Как Джулльет, как дети? - Стандартная трескотня, ничего двусмысленного и все без подоплеки - так будет лучше.  - Хорошо выглядишь. - С очаровательной улыбкой поправляю галстук Фрэнку, затягивая его чуть-чуть, словно напоминая, что  и без пистолета с ним справлюсь, если пожелаю. Впрочем, кобура слегка топорщится под облегающим тело костюмом.
Замечаю подходящего  к нам Куинтона, и улыбка становится чуть искреннее, во всяком случае с Гуиндони мы совершенно ничего не делили, более того - он помог мне со щекотливым делом, не делая из этого шума, и не предавая свою помощь и само дело огласке, что дорогого стоит. Если бы я не знала о грядущем появлении Энзо, Куин был первым претендентом на роль андербосса в моем личном списке.
- Ciao, Куинтон. - Обнимаю его  в традиционном приветствии, и добавляю в ухо. - Parlare d'affari più tardi. - Отстраняюсь, и уже поворачиваюсь к тем, кто приходит следом.

+3

6

Клементе был вызван буквально впопыхах, и о сути встречи знал лишь в общих чертах - отсутствие андербосса у дел говорило само за себя. Что было плохо - он не знал, кто прочит себя на эту роль и кто чьей поддержкой заручился, а потому не мог угадать фаворита. Но раз вызывают - ехать надо, а не вставать в позу любопытной лисицы. К тому же список собранных лиц говорил сам за себя - речь явно шла не о покупке сервиза. Но говорить Клементе не любил, предпочитал слушать. Вот и сейчас - собрание явно принесет больше информации, чем придется отдать. И от правильного поведения Клементе многое зависит.

Прибыл он крайне скромно - без охраны, из оружия - только абсолютно законный пистолет "Глок-19", который честно передал одному из охранников на хранение, входя в дом.  Оставшись без оружия, сдав и свой телефон - у полиции появилась мерзкая привычка подслушивать через телефоны - Клементе прошел к столу. Почти все, кому было положено, уже явились.

Чинно поздоровавшись со всеми уже присутствующими, Фредерик присел за назначенный ему стул. Пока лучше было помолчать - раз позвали, все скажут и сами все дадут, как говорится. А пока он окинул взглядом лица пришедших. Охрана и бойцы - малоинтересны...

Гвидо. Собран, мрачен, сосредоточен. Ег можно понять - на его плечах основная тяжесть выбора, и как бы он не поступил - в случае, если новый андербосс будет не идеален на своем месте, виновным все негласно признают Гвидо. Как-никак, за ним одобрение и окончательный выбор.

Альтиери был не то чтоб расслаблен, но явно не подавлен, в отличие от босса. Хотя конечно же сосредоточен и внимателен. Это было логично - все собрались тут не просто выпить или потанцевать...

В глазах Куинтона светится преданность. Он несомненно предан делу Семьи на сто процентов, но только ли этого достаточно? Клементе не знал. Они не были настолько близки, чтоб обсуждать это с кем-либо. Да и вообще - это дело босса, ему и решать. Все остальные здесь по сути для поддержки и ознакомления с его решением.

Маргарита, одетая в мотоциклетный костюм, похоже, одна практически даже не скрывала оружия. Клементе поймал ее взгляд и демонстративно возвел очи к небу, изобразив пальцами пистолет. Мол, нравы меняются - мало того. что женщин ввели в Семью, это еще нормально. Но приходить с оружием на сбор? Охрана-то зачем? Здесь разговаривают, а не стреляют...

+3

7

Охраны на этот раз тоже было гораздо меньше, нежели в прошлый, когда место во главе стола на сборе (в первый раз - и в последний) занимал мистер Джон Уэйт, он же, как выяснилось в тот же вечер, сеньор Данте Альваро - всего несколько человек из каждой из команд, включая "осиротевшую" команду Винцензо, временно возглавляемую одни из его людей, самых доверенных их лиц - этого явно не хватило бы на такую же перестрелку с копами, какая была устроена в "Плазе" и привела к тому, что 36 человек Семьи были выведены из строя, по разным причинам, от летального исхода до тюремного заключения и последующего сотрудничества с федералами, да и от самого клуба впоследствии пришлось отказаться, а расследование в связи с этим в конечном итоге привело к тому, что Семья и вовсе осталась обезглавлена, лишившись и Данте, и Анны, и Романо, и - на относительно короткий срок - и Риккарди, и большинства их приближённых лиц, которые, как известно, итальянцами не были. Как известно, Данте был приговорён к смертной казни не так давно, а незадолго до того, Анна, неожиданно вернувшись из Италии попыталась устроить переворот, убив Риккарди и попытавшись устранить и обоих Монтанелли, и ди Верди, и Агату. Которую дерьмо тоже стороной не обошло, но коснулось её другим способом - то ли не сумев, то ли не захотев связать её с синдикатом Торелли, федеральная группа, которая "вела" её несколько месяцев, сумела устроить так, чтобы она отправилась на войну в Сирию, где лишилась слуха - какое-то время даже казалось, что навсегда; о том, какой путь она проделала, чтобы вернуться домой, и как её встретили там - история уже отдельная... В итоге - из прошлой верхушки и людей к них приближённой в живых как раз и остались Агата, Гвидо, и Романо, но последний до сих пор находится в тюрьме... хотя нет, была ещё Бри - но и она получила срок. И была Соня - но она вообще сейчас неизвестно, где находится, и след потерян. Медея Джини же окончательно освоилась на Сицилии, так и не сумев продержаться рядом с верхушкой так уж долго...
Впрочем, какой смысл всё это вспоминать сейчас; каждый, кто пришёл на встречу, был в курсе тех событий, и тоже находились в тот вечер в "Плазе", хотя и по ту сторону двери, в качестве таких же бойцов Семьи, которые сейчас охраняли ресторан; и им повезло больше, чем многим другим - возможно, как раз потому, что они находились вне того зала. В этой же встрече во всём чувствовался почерк Монтанелли. Со стороны солдаты Семьи вообще с натяжкой могли бы выглядеть, как клиенты этого же самого ресторана. Торелли на этой встрече не напоминали армию - здесь находились только самые доверенные из "силовиков" организации.
А в целом - упади на этот ресторан достаточно большой метеорит, например, сейчас, и Сакраменто лишился бы итальянской Мафии. На какое-то время - пока не сориентировались бы те, кого в здании не было. Хотя даже интересно поразмыслить на эту тему - как скооперировалась бы Семья, если бы история повторилась, кто взял бы в свои руки власть - Ливия? Тарантино? Или Лео?..
- Salve. - отвечает он Маргарите, целуя её в ответ, хотя лицо у него стало настолько кислым, словно он лимон попытался съесть целиком и в сыром виде, а не супругу поцеловал. Ну и что это за выходка такая с этой её грёбаной змеиной кожей? Откуда в её голове вообще могла появиться идея явиться на собрание капитанов в своём любимом мотокостюме, или у неё в шкафу мало строгих платьев, или обычных женских деловых костюмов, в конце концов? Дон Фьёрделиси ворочался бы в гробу, увидев, что устраивает её воспитанница спустя столько лет после его смерти. Или в Риме подобные выходки были в норме? - Это что такое? Здесь что тебе, автобан?.. - да что там Антонио - Гвидо самому хотелось глаза сейчас закрыть, чтобы хоть как-то защититься их от того плевка, который подарила ему Маргарита. И следовало бы выгнать её из ресторана прочь, заставив переодеться во что-то более подобающее событию, но времени уже не было. И что значит, "времени переодеться не нашлось" - у них общий сбор капитанов, а у неё есть какие-то более важные дела???
- Франческо! Come stai? - пожалуй, вот кто поддержал бы Монтанелли во взгляде на прикид Марго, и этой сейчас объединяло их, несмотря на ту потасовку в "Бурлеске"; о которой, в принципе, вообще следовало бы уже забыть. Энзо нет. Пусть люди не пропадают просто так, но его просто нет сейчас - выходило, что и одного из своих раздражителей Альтиери лишился. С Маргаритой же всё утрясётся со временем... каким-либо образом. Украдкой Гвидо кивнул Марго, обращая её внимание на то, как приоделся капитан - вот кто полностью соответствовал своему имиджу. И пусть сколько хочет обижается за то, что муж тычет её носом в дерьмо - нагадила-то она сама. А Фрэнка, к которому с его молчаливого согласия она приставила пистолет к затылку, он обнял, как старого друга - в конце-то концов, таковыми они и являлись...
- Benvenuto, Куинтон. - Гвидо обнимает вошедшего следом Куина, коротко улыбаясь ему. Он был назначен капореджиме ещё Риком, хотя лично сказал ему об этом Монтанелли, говоривший от его имени - и среди капитанов был единственным, кого назначил Джованни, поскольку тот, кого Гвидо назначил в тот период, когда был действующим боссом Семьи, был признан информатором ФБР - в общем, это тоже можно было считать его ошибкой, как главного, но кто не ошибается?.. Эта история, впрочем, была вообще довольно тёмной.
- Фредо, buonasera.
- Монтанелли обнял и Фредерика, за которым закрылась входная дверь зала. Хотя бы он умудрился не поссориться ни с кем за то время, которое провёл в качестве капо - кстати, как получалось, он был в статусе дольше всех остальных, не считая Винцензо. Восточная команда - возглавляемая когда-то Джованни Риккарди, она и тогда считалась наиболее "интеллигентной" в Семье, несмотря даже на то, что контролировала производство оружия. Раньше как-то так и было - восток доставал оружие, запад его использовал... "Юг", состоявший примерно поровну от тех и других, и был скорее на положении "трудяг" - профсоюзы и их рэкет, полулегальный заработок, можно сказать - классика американской мафии.
- Друзья мои, вы и сами знаете, как обстоят дела. - Гвидо занял место во главе стола, когда Клементе уселся на свободный стул. - Уже месяц нет никакой информации о моём племяннике... - возможно, некоторые сейчас подумали о том, что это скорее всего может означать - но если бы он и обратился к правительству, шишки на них уже посыпались бы, срок вполне достаточный. Да и Винцензо вряд ли был из тех, кто будет стучать - в роду Монтанелли были предатели другого рода... К тому же, и предпосылки его исчезновения были совершенно другими, нежели у стукачей. На физическое устранение это было похоже куда больше, учитывая кровь на кладбище, и ту могилу... - ...с этим надо что-то решать. Учитывая всю информацию, что мы получили, всё сводится к тому, что это всё-таки постарался наш еврейский знакомый. - которому Энзо и "нассал на ботинки" ранее, хотя брызгами и многих из Торелли зацепило, почему Шляйхеру и позволили войти в дело. Дерьмовая получилась бы огласка. Хотя по итогам - еврей им ещё больше нагадил. - И скорее всего, он использовал нашего парня Альфонсо Риццони для того, чтобы стравить Фрэнка и Винцензо, узнав об их ссоре. Без обид. - Гвидо коротко глянул на Альтиери. - В общем - давайте решим, что будем делать со Шляйхером. У кого какие мысли по этому поводу? - начать собрание Гвидо решил не с главного вопроса. Шляйхер - тоже важный элемент задачи, но просто физическим устранением проблемы тоже могут не решиться, а вопрос о том, кто будет новым андербоссом - вытекает и из этого тоже.

+3

8

В их мире приставить пистолет к затылку старого друга или даже родственника делом было и впрямь вполне обыденным. Знаменитая фраза "ничего личного", как нельзя лучше это подтверждала. И Фрэнк, как бы зол в тот день не был на Гвидо и на Марго, сегодня о событиях в "Бурлеске" старался не вспоминать. Сидеть смирно ему посоветовал и дядя, отбывавший нынче срок в тюрьме, с ним Альтиери общался на следующий же день после полученной от Монтанелли оплеухи. Переведенный в больничное крыло Джо вообще удивился, что его племянник до сих пор жив и нисколько не осуждал Гвидо, считая, что тот имел право на большее. "Разруливай сам, мне на массаж пора, - дал понять, что на этот раз защищать и выгораживать Фрэнка он не станет. - Черт, и скажи матери, чтобы не носила больше мне своих пирогов, у меня от них запоры". Собственно, на этом и закончилась их беседа. Ждать помощи от мучившегося подагрой старика, осужденного на двадцать лет, было и впрямь глупо. Тем более что Фрэнк сам был теперь капитаном, а значит решать свои проблемы ему давно пора самостоятельно.
- Привет. Все хорошо, - отозвался Альтиери, приветствуя босса. По нему нельзя было сказать, что он до сих пор в обиде. Однако, Гвидо также как и Фрэнк, являвшийся потомком сицилийцев, знал, что за маской дружелюбия скрываться могло все что угодно. "Моральные уроды, понимавшие лишь язык кнута" (как в старых трактатах обобщенно характеризовались жители острова) в течение двухсот лет пили кровь у итальянских властей, и в течение сотни у американских. Контролировать их было крайне сложно и даже друг с другом в виду все того же менталитета и темперамента уживались они не очень-то хорошо, о чем свидетельствовали не прекращавшиеся кровопролитные междоусобицы. Непосредственно на Сицилии они были особенно показательны, когда в результате не только межклановых, но и внутренних войн, действительно истреблялись целые семьи. В Америке до такого, конечно, не доходило, здесь убийство было крайней мерой, но отголоски, тем не менее, имели место быть.
- Живы-здоровы, - улыбнулся в ответ Марго. Рассказывать тут сейчас о своих семейных проблемах Фрэнк не собирался, пускай сама у Джулс спросит, отношения у них были, насколько он помнил, неплохими, дамы непременно найдут общий язык, поддержат друг друга в том, какой Фрэнк говнюк, ну, и все в таком духе. - Спасибо, - позволив поправить себе галстук, отозвался на комплимент. - Ты тоже, - добавил с некоторой усмешкой, ссылаясь на мотокостюм, в котором пришла Марго. Конечно, она и в нем была весьма привлекательна, потому как природную красоту никуда не денешь, но все же Фрэнк считал, что наряд этот был несколько неуместен. Вряд ли бы кто-то оценил, если бы он пришел на встречу в спортивных штанах и куртке, как бывало, появлялся у себя в гараже. Это бы однозначно расценилось, как неуважение. Вслух высказываться о внешнем виде консильери, разумеется, сейчас никто не станет, но потом, обсуждая сходку с солдатами, это будет одним из поводов посмеяться.
Бросив взгляд на мотокостюм, Фрэнк заметил и выпиравшую кобуру. Он помнил, как девушка приставила к его затылку пистолет, но сомневался, что нечто похожее она начнет демонстрировать и сегодня в присутствии всех капитанов, а иначе рисковала бы не только от него получить отказ работать вместе. Он надеялся, что Гвидо ей это объяснил.
Альтиери поприветствовал и Куина с Фредериком, также появившихся в ресторане. Вероятнее всего один из них станет сегодня новым андербоссом. Сам Фрэнк отдал бы предпочтение Клементе, во-первых, потому что работал с ним довольно долго, а, во-вторых, потому что знал, что евреев тот грабить не стал бы.
Закончив с объятиями, гангстеры расселись за столом и Гвидо, как подобает боссу, взял первое слово. Начал он со Шляйхера. Еврей за последние два месяца плотно присосался к их Семье. Получив долю в стройке, он, похоже, не успокоился и все же решил поквитаться с Энзо, выбрав весьма удачный для этого дела момент, чтобы если не прогорит, крайним вместо себя оставить Альтиери.
Фрэнк поймал взгляд Гвидо и кивнул, мол, какие могут быть обиды. То, что Аль Риццони был из южной команды, знали все. Так же знали все, что в ночь, когда исчез Энзо, был найден труп Аля. Верить или нет в причастность Шляйхера - дело было уже для каждого личным. Но Фрэнка устраивало уже и то, что Гвидо был на его стороне.
- Я был против его убийства в прошлый раз, - напомнил Фрэнк присутствовавшим тот день, когда они обсуждали украденные у Шляйхера самоцветы. Куина с Фредо тогда не было, но итоги того собрания были им известны. – Но сейчас я другого выхода не вижу. Явных доказательств против него у нас нет, поэтому нужно все сделать так, чтобы наша Семья осталась вне подозрений. – Капитан посмотрел на Марго, как на ту, чьей поддержки ожидал в первую очередь. Она и тогда предлагала его убить, полагая, что этим Торелли упрочат свое положение. Сейчас Фрэнк был с ней согласен, с той лишь разницей, что их причастность огласке подвергаться в никоем случае не должна. Шляйхер по-прежнему оставался повязан со многими, с кем Торелли ссориться не следовало.

Отредактировано Frank Altieri (2014-03-09 17:44:24)

+3

9

Попривествовав каждого из присутствующих здесь, Гуидони, дождавшись, когда Глава Семьи усядется на главное место посреди стола, сел следом, когда уже подтянулись Фрэнк и Фредерик. Все таки напряжении, которое хранилось в этой комнате, напрягало итальянца. Конечно, ежу понятно, что оно здесь уместно, но Гуидони ничего не мог поделать и исправлять эту накаленную обстановку сакраментальными фразами в собственом стиле он не станет так как понимает, что к чему и насколько серьезная ситуация вырисовывается перед ними. Первая заключалась в пропаже племянника Гвидо, а вторая в лице еврейского сукина сына, того, мать его, Шляйхера. Так же, помимо наложившихся друг на друга проблем, капо усведомлен и о конфликте между членами Семьи. Честно, не очень было приятно осозновать это. Они - Семья, а это значит, что они должны быть друг за друга, но никак не против. Куинтон не собирался принимать ничью сторону. Для чего делиться на палаты, если у вас одни и те же взгляды и тот же самый путь?
- К чему еще одно убийство на руках Семьи? Этот самый Шляйхер не из ряда "идеальных" людей. Тем более, и его имя можно запороть. А дальше уже с ним разберется правосудие, когда наведут на него своих "сторожевых псов". Правосудие в этой стране, я уверен, все еще имеет свой вес. 
Предположив видение в данной ситуации, Куинтон был уверен, что с его мнением не согласятся или согласятся, но не большинство. На то оно и было противоречивым.

+4

10

Приветствия несколько затянулись, впрочем, этого и следовало ожидать. По иному и быть не могло. Каждый из Семьи хотел поприветствовать Дона, и если уж повезет то  и консильери, пока она не собралась пустить никому пулю в лоб - похоже Фрэнки уже растрепал о возвращении Омбры, иначе как объяснить тот страх и отчужденность с которым со мной здороваются? Словно пытаются дистанцироваться, то ли как от прокаженной, а то ли знают куда больше моего. Пытаюсь держать при себе мысли, когда Гвидо высказывается относительно моей одежды. Здесь автобан? Нет, здесь просто сборище, которое ни черта не решает, но имеет определенный вес в мафиозном сообществе. Муж слишком заостряет внимание на моем внешнем виде, словно это как-то повлияет на то, что произойдет сегодня. Или он забыл, что у него жена давно уже числиться беспредельщиках, особенно после разговора с Фрэнком в Бурлеске. Хотя, Фрэнк мог и никому не рассказь - в принципе, это не слишком делает ему честь, то что произошло.
Странно, Фрэнк спокойно переносит мой вопрос о семье, кажется даже пошутив в ответ. И галстук позволяет поправить без нервных движений - вот за это я его ценю - высокая выдержка, и умение красиво играть свою роль, вопреки всему. Все мы играем здесь свои роли.
Задумчиво наблюдаю за рассаживающимися капо. Все-таки Энзо тут очень не хватает, но с другой стороны - я ведь одна знаю, что он придет, больше никто. Остальные уверены, что он если не мертв, то сбежал, и наверное, это лучшая защита от смерти - подобные мысли.  Медленно скольжу взглядом по Клементи - темная лошадка, надо сказать, скорее бизнесмен, чем мафиози, однако мастерски совмещает обе ипостаси, и не кривится. Хотелос бы как нибудь взять его на драку, что бы посмотреть, чего он стоит не за своим столом и без компьютера и денег. А можно просто пригласить на тренировку - хотя скорее всего откажется - не рискнет повредить тонкие пальцы, которые ворочают миллионами.
Первожу взгляд на флегматичного Куинтона - вот уж кто действительно сорванец и сорвиголова, который сейчас старательно делает вид, что он пай-мальчик. О том, что у них происходило с Агатой, я знаю совсем немного - они слишком хорошо конспирировались, но в некоторых деталях были не слишком аккуратны. Впрочем, не мое это дело, мое  дело - просто знать, а за "говорить"  мне не платят. Хотя, кто мне платит-то? Моя доля в Семье уходит семье Джоуи, и никак не влияет на мой финансовый статус. Я с удовольствием по жизни пользуюсь тезами Аль Капоне, который говорил, что Семья - это святое, но табачная лавка должна быть отдельно. Моя "табачная лавка" приносит мне достаточный доход, что бы не зависить от доли в Семье и обеспечивать себе безбедное существование. А по документам для государства - еще и существование мужа и сына. Забавный такой парадокс.
Перевожу взгляд на Фрэнка, который сейчас явно смотрит на меня в поисках поддержки относительно его мнения по Шляйхнеру. Интересный пердюмонокль - он делает вид, что ничего не было, хотя я в принципе совершенно не против поддержать этот вид - ссоры в Семье не нужны никому. Итак проблем выше головы, и прыгать приходиться постоянно, что бы увидеть солнце.
- Боюсь, что теперь одного физического уничтожения будет мало. За то время, которое мы ждали, и дали Шляйхнеру развернуться вширь и вглубь, он наладил достаточно связей, что бы в случае его смерти, Семью, конечно не сотрут с лица Земли, но потреплют слишком основательно. - Подпираю рукой подбородок, слегка смещаясь   в кресле - день выбрали не слишком удачный для встречи - консильери с ПМС это жестко.  - Я по прежнему считаю, что его надо убрать. Но действовать не самим, и уже не в качестве назидательной акции или акта мести за Винченцо, или за Альфонсо. - Вздрагиваю, едва не назвав погибшего Адольфо - не к месту совершенно. - А обставить так, что бы не было и малейшей тени на Семью. - Знаю я, что сейчас заявит Гвидо. Что это недостойно мафиози, что нужно искать мирное решение проблемы, но мы итак слишком долго пытались мирно ее решить. И что получили? Покушения, смерти, и вновь - обострение отношений в Семье. Разве еврейская шавка этого стоит?

+2

11

Первым на повестке дня был поставлен вопрос о Шляйхере. Слушая дона, а затем остальных имевших право голоса на собрании, Фредерик быстро обдумывал ситуацию. Его, как наиболее "цивилизованного" из присутствовавших, интересовал не вопрос об устранении Шляйхера вообще, техническая сторона вопроса казалась ему нетрудной, а последствия данного шага - экономические и юридические. Убить человека нетрудно - а Шляйхер, при своей бесчеловечности, оставался вполне обычным в этом плане смертным человеком, вот такой каламбур. А вот что будет потом? Одним убийством старого еврея дело не решить, было б все так просто - еврейский народ исчез бы еще при захвате Иерусалима персами или кем там... первыми его завоевателями, в общем. Поэтому на взгляд Фредерика ситуация не была столь однозначной. Но вот высказывавшиеся, большей частью, спешили продемонстрировать свою готовность убивать.

Альтиери спокойно и плавно обозначил, что меняет мнение не просто так, а под давлением обстоятельств, и выступил за ликвидацию. Но хотя бы предложил свалить все на других, а не открыто "замочить беспредельщика" из лупары. В случае с полноценной расправой своими руками проще было убить из автомата или винтовки, но подкинуть телу записку - тогда хоть опасности провала покушения почти не было бы.

Квинтон, к счастью, предлагал более цивилизованное решение - цивилизованно извалять Шляйхера в грязи и натравить на него полицию. Хороший план, если б Шляйхер не мог и сам рассказать полиции что-то, что знал и говорить не должен был.

Маргарита подтверждала свой имидж "человека с ружьем" - ее мнение было самым кровожадным, хотя, конечно, она имела на это право. Беда в том, что убийство само по себе мало что решит. И дело не в полиции - на то она и законная полиция, чтоб в рамках закона оставить ее созерцать растерзанный картечью труп без зацепок. Вопрос был в людях и компаньонах, завязанных на Шляйхера - вряд ли все они сдуются, едва их компаньону отрежут голову. Значит, надо было заранее все рассчитать, так, чтоб и полиция, и каждый имеющий теневую сторону жизни человек в городе, и мирные обыватели посчитали Семью невинной жертвой, а еврея и его банду - кровожадными упырями. Разумеется, не стоит забывать про анекдот об исповеди итальянского купца: "- Пастор, я еврея обманул... - Это не грех. - Как не грех? - Это чудо!". Но все же львиная доля рассказов о непобедимости еврейского ума в интригах создана самими евреями - и многие из них в это сами и верят, теряя бдительность.

- Начать войну всегда легче, чем ее прекратить. Шляйхер - не удачливый выскочка-индивидуалист, однозначно у него есть подстраховка для вот таких опасностей, и я уверен, что с его смертью все только начнется. Разумеется, оставлять его действия без ответа нельзя, но и сходу кидаться на него глупо... И само собой, нужно обставить все так, чтоб мы не выглядели дикарями, убившими бедного еврея, чтоб присвоить его бизнес. Идеальный вариант - одновременно натравить на него полицию и прикончить, но синхронность этих действий нужна абсолютная. Лучше чем у русских балерин, а эти знают толк в синхронных действиях. Вообще было бы классно, если Шляйхер был убит при нападении на сотрудника полиции, например, пришедшего к нему с обыском. Но это организовать еще сложнее, я, конечно, его не обыскивал, но уверен, что оружия он не носит, его оружие - мозги. Но вывести его из себя можно, ударив его по кошельку. Например, устроить погромы в той части бизнеса, которая после некоторых событий  нас оказалась совместной. Мы вне подозрений, так как страдаем вместе с ним, а он волей-неволей зашевелится - и вот тогда будет смысл его подставить и убрать...

+3

12

Вообще странное соседство кафе с рестораном. Об этом думал подручный с раннего утра сидевший в этом самом кафе, из которого открывался прекрасный вид на здание, в котором должна была произойти сходка семьи Торелли. Довольно массовое мероприятие. И как ни странно, собиралось оно снова по весьма печальному поводу. Мужчина даже слегка взгрустнул, представляя, как испортит своему дяде прощальную речь. Возле ресторана уже мелькали люди в строгих костюмах, с нелепо торчащими карманами.
«Кобуру в мафии так никто и не признал», - усмехнулся мужчина. Он не понимал страсть многих людей носить пистолет за ремнем или в кармане пиджака или пальто. Охрана уже собиралась, но ни капитанов, ни дона еще не было. Не было и Марго. Вокруг царила тишина абсолютно пустого заведения и столь же пустых улиц. До приезда Карлоса с его людьми и друзей из Колумбии оставалось еще несколько часов. Ирония судьбы – оживший призрак смотрел за началом собрания на котором будет обсуждаться его смерть и, наверное, похороны с пустым гробом. Никто даже не додумался посмотреть вокруг, оно и понятно, сейчас его готовы были искать где угодно, но не у себя под носом, чем мужчина неоднократно пользовался. Первым прибыл Гвидо. За ним Френк, который по мнению подручного в первый раз в жизни не выглядел как пугало, надев приличный костюм. Хотя по тому же мнению на приличного человека в этом костюме он все равно похож не был. Френк бесспорно будет его главным, но отнюдь не самым сильным соперником. За ним приехал Куинтон. Единственный капо, совмещавший в себе навыки вести переговоры и стрелять. Несмотря на не самую большую долю, который дон получал с его бизнеса Гвидони бесспорно умел вести дела. И он был единственным капо, который участвовал во всех последних конфликтах. Бесспорно, самый опасный из капитанов. Подоспела и Марго, притом не изменяя себя подоспела на мотоцикле и в излюбленном костюме, наплевав на приличия. Этим она ему и нравилась – она не строила из себя гангстера, особенно в семьи, которая с Коза Нострой имела столько же общего сколько Раким с Якудзой. Прибыл и Фредо, человек который мог воспользоваться любой брешью в законе для собственного обогащения, он был почти полной противоположностью Френка, предпочитая, как и нынешний дон решать вопросы без стрельбы. Крайне полезный человек в мирное время, но явно не фаворит во время ведения войны, порой Винцензо думал, что Клементе подошло бы место консильери, нежели капитана, от советника вообще не требовалось умение применять силу. Прошло около двадцати минут после того как последний капитан вошел в здание. Вскоре на соседней улице была припаркована пара внедорожников, багажники которых были загружены сумками, что было в тех сумках нетрудно догадаться, хотя бы по лицам тех, кто разбирал из них содержимое и кутаясь в плащи двигались в сторону ресторана. Карлос уже был в ресторане с парой человек. Остальные подъехали только что. Колумбиец и пара немцев, любезно отпущенные братом Хельги предпочли сначала зайти за подручным в кафе и уже с ним двинуться в ресторан. Допив кофе из чашки мужчина бросил на стол пару купюр и встал из-за стола. Взяв лежавшее на соседнем стуле пальто он проверил пару пистолетов в кобуре и застегнув пиджак отправился на другую сторону улицы. Людей из его группы знали, потому пропустили без проблем, разве что опасливо осматривая их длинные, почти бесформенные плащи и слишком уж наглый вид для ситуации, в которой они оказались, оставшись по факту без своего лидера. Но вскоре лидер появился. Посмотрев в глаза одному из охранников он явно дал понять, что не собирается ни сдавать оружие, ни позволять себя обыскивать. По факту он все еще был подручным, хоть и пропавшим без вести. Внутри на него смотрели как на ожившее приведение. Многие действительно поверили в то, что Энзо Монтанелли стал частью семейной истории, еще одной демонстрацией силы Шляйхера. Впрочем, Винцензо сейчас думал не о еврее, а о Альтиери и его стрелке. Пока мужчина шел в комнату, где заседал Гвидо с капо за ним организовалась процессия человек из пяти. Колумбиец по пути захватил стул, с которым и последовал за итальянцем. Не став утруждать себя стуком в дверь мужчина открыл ее, пропуская вперед себя сопровождающего, который сначала поставил стул, а потом в полной тишине вышел из комнаты. Лишь после этого внутрь вошел Энзо, который сел на приготовленное для него место, прямо напротив Гвидо и сидевшего рядом с ним Френка.
- Добрый день, господа, - сказал он кивнув разве что Марго, Фредо и Куинтону. Смотреть на дядю и Альтиери он пока не торопился.
- Я смотрю, по мне тут никто не скучал, - усмехнулся подручный. Книга рядом с родственником была узнала, а это означало только одно – Энзо Монтанелли собирались навсегда вычеркнуть из списка семьи и списка живых соответственно.
- Очень жаль вас прерывать, но у меня возникла одна крайне неприятная проблема, - продолжил Винцензо нарочито спокойно и не торопясь. Сейчас не было смысла кричать и пытаться что-то доказывать. Он был здесь чтобы предъявить претензии, притом вполне обоснованные, а не для того чтобы в очередной раз препираться с Гвидо и его шавкой, возомнившей себя большим человеком.
- Есть в нашей семье один человек. Весьма недалекий, но, видимо, считающий себя преступным гением. Человек, выбившийся из отребья и слишком высоко задравший нос. И меня есть к нему по сути только один вопрос – почему он, столь могучий и умный гангстер не удосужился послать человека, который умеет стрелять, а не одного из своих кретинов? – посмотрев на присутствующих продолжил Винцензо. Всем своим видом он показывал, что не хочет, чтобы его перебивали.
- Скажи нам, Френки, как же ты так прокололся? – неторопливо сунув руку за пазуху мужчина выложил на стол беретту.
- А отсюда вытекает второй вопрос – как ты будешь себя чувствовать когда я и мои люди начнут передавать тебе приветы по всему городу? – безразлично поинтересовался гангстер. У него были возможности заставить южную команду сначала взвыть, а потом умыться кровью.
- Итак, господа, у нас есть проблема, - продолжил Энзо. – У нас в семье есть человек, который проигнорировав все моральные нормы и кодексы напал на старшего по семейной иерархии. Притом сделал это на кладбище. Впрочем, это не так уж важно, скоро ему появится кого на нем оплакивать, - улыбнувшись капо заявил андербосс.
- Этого человека я собираюсь наказать. И я это сделаю, - теперь уже посмотрев на Гвидо добавил итальянец. Пистолет лежал прямо под рукой, а его владелец краем глаза смотрел за реакцией капитанов. Ему требовалось не больше секунды чтобы схватить оружие и пристрелить того, кто дернется первым. А парни в плащах, по которыми они скрывали автоматы явно поддержат его в этой перестрелке. Да, он проявил неуважение прибыв на встречу в полной боевой готовности, но уважать то, во что превратились Торелли было уже нельзя.
- Таким образом, вы, господа, либо можете встать на сторону крысы. Либо помочь мне, либо не вмешиваться. Одно я могу обещать точно – если кто-то решит прямо сейчас открыть стрельбу – живым отсюда не выйдет никто. Ни я, ни вы, - подытожил Винцензо.
- Есть те, кто готов на благородную жертву ради этого убожества? – брезгливо кивнув в сторону Альтиери поинтересовался итальянец. Теперь очередь собеседников высказывать свои мысли. И всем присутствующим стоило контролировать эмоции. В соседнем помещении тоже начинали волноваться, косо поглядывая на парней подручного. В том, что те умели стрелять никто не сомневался. И вряд ли кто-то хотел это проверять.

+3

13

Трое за, один против - и при этом каждый из тех, кто высказался про убийство Шляйхера, предлагал обставить его убийство так, чтобы оно не казалось действием от имени Семьи, а Фредо даже высказал примерный план саботажа, в котором было что-то и от мнения Маргариты и Фрэнка, и что-то - от мнения Куина, предпочитавшего отдать его в руки правосудия. Трое против одного - и голос Гвидо даже не станет решающим, уже не изменит ничего, проголосует он за жизнь изворотливого еврея или против, но свою позицию дон всё-таки хотел бы озвучить. Необходимо, чтобы Шляйхер просто исчез с их пути, а чтобы он растворился вовсе, окончательно и бесповоротно, в любом другом случае - он обязательно появится на этом пути вновь и будет вставлять палки в колёса до тех пор, пока не придётся привести в исполнение отсроченный приговор, или другой вариант - пока он не развалит их организацию окончательно. И у него влияния, связей и денег достаточно, чтобы вредить Торелли и из тюрьмы... впрочем - и из могилы тоже. Последствия всё равно будут, и как правильно заметил Фредо, главные силы придётся сосредоточить не на том, чтобы лишить его жизни, а на том, чтобы свести эти последствия к минимуму. И дело не только в заметании следов - врагов у него наверняка было достаточно и помимо Торелли, и даже более явных и открытых. В этом-то вся сложность - он слишком со многими завязан... в этом проблема удара по его кошельку - их стройка далеко не единственный вид его дохода; и в этом проблема правосудия - его вес настолько велик, что гарантированно придавит не только одного Шляйхера - он потянет за собой и своих деловых партнёров, и определенно и Семью, формально находившуюся в этих партнёрах, тоже.
- Я согласен с Марго и Фрэнком. - изрёк Гвидо после некоторого молчания. Какая речь могла идти о мирном решении проблемы, когда люди уже гибли? Шляйхер намеренно стравил их друг с другом, избавившись от первого своего врага - Энзо, который и обворвал его; правда, видимо, цель он ставил перед собой поссорить Фрэнка и Гвидо, а не южную и северную команды, но эффект получился даже куда более сильным. А Альтиери и Монтанелли, тем временем, и сами нашли способ рассорится, причём без чьего-либо вмешательства со стороны... - Мы не войну с ним должны начинать, Шляйхер должен просто исчезнуть... - и речь даже не об убийстве - Гвидо знал, как исчезают люди. Всё это время он боялся, что и его племянника заставили пропасть таким же точно образом, не оставив ни могилы, ни единого следа его существования. На собственные похороны Винцезно зря расчитывал - если бы каждый раз того, кто пропадал без вести по тем или иным причинам, хоронили, на кладбище было бы слишком много пустых гробов...
- Но Фредерик прав - лучше, чтобы он исчез самостоятельно. - несчастный случай - это слишком очевидно, вокруг Шляйхера сплошь те, кто не верит в случайности; разыграть самоубийство - тоже не самый лучший вариант, ну кто поверит в богатого еврея, совершившего суицид? Вот в богатого еврея, которое подвело здоровье, поверят охотнее. Правда, вот со здоровьем проблем у него как раз и не наблюдалось... с другой стороны, как говорят врачи, здоровых не бывает - есть недообследованные... - И заняться им надо в ближайшее... а это ещё кто такой? - какой-то парень молча вошёл в комнату, поставил у стола шестой стул и так же молча вышел. Гвидо переглянулся с Маргаритой, взглянул по очереди на капитанов, что это ещё за фокусы? За столом на некоторое время возникло молчание. Затем... затем молчание продолжилось, по мере того, как началось настоящее волшебство. Во всяком случае, старший Монтанелли не мог выдавить из себя ни слова, не удержав лицо, и просто глядя за перемещением племянника по комнате. А вот Монтанелли-средний был куда более красноречив, видимо, и речь приготовил заранее. Впрочем, он был неправ уже в том, что по нему никто не скучал - может быть, его дядя и был единственным человеком за столом, кого исчезновение не обрадовало, но переживал он всерьёз - и Маргарита тому свидетельница. Но с радостными объятиями ни тот, ни другой Монтанелли не торопились, вперёд них из уст Энзо посыпались обвинения, у которых имелась почва, но тем не менее, ни одно из них не было справедливым. И по мере того, как говорил племянник, на лице дяди изумление и растерянность сменилось неодобрением, а затем - гневом. Который был настолько отчётливо видел за маской усмешки, что становилось ясно - эта маска скоро просто облетит, как пыль. Но пока что Гвидо просто хлопнул несколько раз в ладоши, изображая из себя искушённого театрального критика прямо посреди своего трудового дня. Критика, который видел перед собой таких же актёров каждый день... и чем больше пафоса сотрясало воздух комнаты вместе со словами его племянника - тем большим ничтожеством Энзо казался собственному дяде. Андербосс, которого не успели окрестить ни мёртвым, ни неспособным вести дела, ни пропавшим без вести, был неправ в собственном гневе. Но этот гнев... он делал его даже опаснее, чем те, кто стоял за дверью в плащах, лицом к лицу к тем ребятам, кто находился в зале. Если бы в комнате началась стрельба - едва ли кто-то и достать бы успел свои игрушки из-под полы; человек Семьи в зале ресторана было больше, нежели новых друзей Энзо, примерно в три раза...
- Прекрасный монолог. Вот только остальной сценарий подвёл - если ты не собирался начинать стрельбу, какого хрена ты вообще вытащил свою пукалку? - Гвидо медленно поднялся из-за стола, в упор глядя на своего племянника. Сейчас для него не существовало ни Фредо и Куина, ни Марго, ни Фрэнка, которому он съездил по физиономии некоторое время назад, но в данный момент - готов был сам его защищать. Возможно, даже с оружием в руках, если театр перестанет быть выступлением одного актёра. Получить пулю? Этого старший Монтанелли не боялся. Во всяком случае, стрелять Энзо ему явно в лицо собрался, а не в спину. - Ты где столько смелости набрался, чтобы спустя столько времени вот так заявиться сюда и тыкать в меня пистолетом? Где ты был целый месяц?! - все переживания по поводу того, что он больше не увидит своего племянника, все подозрения о том, не стал ли он стукачом, уехав по программе защиты свидетелей - пусть маловероятно, но эта мысль всегда будет сочетаться с теми, кто пропадает неожиданно; - вся его недавняя боль окончательного смирения с безвозвратной утратой готовы были вот-вот выплеснуться на Винцензо той чистой злобой, на которую были способны только сицилийцы. - Фрэнк чуть задницу пополам не порвал, разыскивая тебя повсюду, когда ты исчез, обмудок ты неблагодарный; Фрэнк пытался защитить тебя и твоих людей, придя ко мне, когда на кладбище обнаружился труп его человека, погибшего от твоих рук - вместо того, чтобы сразу объявить войну тебе и всей твоей команде. Что ты там говорил о жертве, гандон неблагодарный? Давай, стреляй в меня. - пусть сделает то же самое - нападёт на человека, кто был старше его по иерархии. Прямо здесь, на собрании, раз уж из цивилизованного сообщества Семья Торелли окончательно превратилась в бандитскую группировку, где честь - ничто против прямой грубой силы; это всё равно случилось под его, дона Гвидо Монтанелли, контролем - пусть стреляет, пусть исправит ошибку дяди. - Дело ведь не во Фрэнке, мне или тебе. Дело во власти, которой ты жаждешь настолько, что привёл с собой этих мексиканцев в качестве поддержки. Никого не напоминает? - Анна Донато. Почти точь-в-точь её почерк... - Ты жаден до власти настолько, что родной кровью готов залить свой путь к вершине. Тебе нужен был только повод. Ёбаный лицемер...

+4

14

За Фрэнком многие замечали, что считался он исключительно со своим мнением. Поэтому на его лице сейчас можно было увидеть усмешку, в ответ на попытку Куинтона высказать мнение, разительно отличавшееся от предложенного им, Фрэнком. Как именно Гуидони собирался подставить Шляйхера, Альтиери не представлял. Подкинуть ему пакетик героина в машину? Одно лишь предложение, особенно столь оригинальное, без конкретного плана действий стоило немного. Чуть больше конкретики привнес Фредо, ухватившись за идею с подставой. Впрочем, он и сам осознавал, что провернуть это дело будет не просто. Пока все высказывались, "южный" капо успел налить себе в стакан минералки и сделал небольшой глоток, смачивая хронически обожженное сигаретным дымом горло.
- Может, не будем мудрить? Убьем его в другом городе. Людьми, напрямую не связанными с Семьей. Он же не только в Сакраменто дела ведет. - Предложил после того, как Гвидо одобрил убийство. По мнению Фрэнка, чем сложнее был план, тем больше была вероятность, что он пойдет не так, как нужно. Пускай у них была парочка продажных копов, но контролировать полицейское расследование они даже с их помощью не смогут. Помочь же "исчезнуть самостоятельно"... Фрэнк опять-таки не представлял, что крылось за этой фразой. Больную спидом шлюху ему подсунуть? Конверт с сибирской язвой прислать? Размышления на эту тему прервались, когда в зале появился некий человек со стулом. Причем человек совершенно незнакомый и на официанта, либо же агента ФБР нисколько не походящий, что автоматически вызывало кучу вопросов к их, так называемой охране.
- Что за хрен? - выказал свое недовольство и Альтиери. Такой наглости ему прежде видеть не приходилось. Будь он с пистолетом, точно потянулся бы сейчас за ним, чувствуя на подсознательном уровне опасность.
Инстинкты его не подвели, потому, как следующим в зале появился "покойный" Энзо. Фрэнк, как и Гвидо, от неожиданности происходящего замолчал. Кажется, свершилось именно то, чего Альтиери в последнее время опасался больше всего. Задницу он рвал далеко не случайно, посылая всех своих людей на поиски Винцензо, и причиной этому в действительности было не стремление выслужиться перед Гвидо, а желание обезопасить себя от таких вот "камбэков". Впрочем, стоило признать, Фрэнк ожидал худшего сценария. Такого, при котором ему и возможности оправдаться не дадут, пристрелив без лишних разговоров в каком-нибудь темном переулке. Но Энзо предпочел более эффектное возвращение. На театральных подмостках его талант наверняка бы оценили, а вот здесь вряд ли. Фрэнк, не прерывая вступительной речи, с интересом выслушивал мнение подручного о себе. Приятного было, конечно, мало, да и опять-таки некрасиво получалось, что их личные разборки превращались в спектакль, теперь еще и для Фреда с Куинтоном, не имевших никакой причастности к тому, что происходило между андербоссом и капореджиме южной стороны, но вынужденных все это лицезреть и выслушивать. "Недалеким" Фрэнк был наверно лишь в той степени, что в отличие от прочих капитанов не имел диплома, но с другой стороны его наличие никогда не было требованием для принятия в организацию и продвижения по карьерной лестнице. Может он и не обладал многими академическими знаниями и не читал "Цветы для Элджернона", но что касалось их жесткого мужского бизнеса, тут он был как рыба в воде, давая фору (и рабочие места) интеллигентишкам с дипломами юристов и экономистов.
Фрэнк проследил за движением руки среднего Монтанелли, который, похоже, пришел сюда все же не с целью просто потрепаться. Как он прокололся? Фрэнка тоже волновал сейчас этот вопрос, но не касательно кретина Риццони, не сумевшего застрелить человека из дробовика, а касательно того, как они упустили Энзо. Скорее всего, тот прятался не в Сакраменто, а судя по рожам его новых приятелей где-то в Мексике. Любопытно, откуда у него появились такие связи?
Поскольку возможностей вставить слово Фрэнку пока не представлялось, он, молча, ждал завершения речи. В то, что Энзо мог убить его здесь и сейчас, капо верил, но вот в уверенности подручного заставить южную команду умыться кровью, сомневался. Как бы самому ему не огрести после такой выходки. Вообще Фрэнк надеялся, что его шофер, оставленный снаружи, не спал и не дрочил в машине, а следил за обстановкой вокруг, и увидев Энзо с его бандой, догадался протрубить тревогу и стянуть парней к этому чертовому ресторану. Вся эта херня заставляла прилично нервничать, и Фрэнк прикладывал немало усилий, чтобы держать лицо и сохранять спокойствие.
Первым совершить "благородную жертву" вызвался Гвидо, начав с оваций в благодарность за представление и заканчивая наездами и переходами на личность. Поведение Энзо, понятное дело, оскорбляло не только Фрэнка, но и дона, об уважении к которому их андербосс забыл напрочь.
Впрочем, зря Монтанелли так смело призывал своего племянника пристрелить себя, тот мог догадаться и выстрелить. Винцензо, судя по его словам, вполне устраивал тот расклад, в котором он бы и сам из этого ресторана живым не вышел.
Альтиери, вокруг которого сейчас и разворачивалось метание словесного поноса, поднялся следом, упираясь руками в столешницу.
- Давайте никто ни в кого стрелять не будет. Для начала разберемся, - вмешался, пытаясь успокоить обоих Монтанелли. В последний раз, когда он пытался разрешить конфликт "цивилизованным" путем (то бишь, диалогом), Фрэнк все равно схлопотал по физиономии. Может на этот раз у него получится лучше?
- Напомню, что согласно кодексу, нападение на любого члена Семьи, не только старшего по иерархии, недопустимо. Само собой, если оно не было согласовано с боссом, - уточнил капитан, обращаясь к подручному, считавшему, вероятно, что капо не в курсе своих прав и обязанностей. Тому самому не мешало внести ясности в свою голову и перестать уже бросаться своим статусом, создавая о себе впечатление страдающего комплексом неполноценности человека. Фрэнк предвидел, какие мысли посетят голову андербосса следом, а потому тут же добавил, - покушение на тебя не было организовано Семьей. И я также не имею отношения к действиям Риццони.
В этом зале было аж два человека с дипломами юриста, но в том, что Марго согласится играть роль его адвоката, Фрэнк был совсем не уверен. Уж кто, а она бы только рада была, спусти Винцензо курок. От второго юриста, Фредо, он больше ждал поддержки, еще и потому, что тот не любил устраивать кровавые разборки, а именно к ней обстановка и располагала.
Хотя, если Клементе, как и Гуидони, предпочтут не вмешиваться в конфликт, Фрэнк готов был их понять.

+3

15

Выживут только сильнейшие, просто потому что нужны хитрейшим, которые и выживать не будут - просто будут жить дальше. Иначе и быть не может - тот кто действует прямой силой, часто оказывается в ловушке у того, кто просто умеет правильно и хорошо хитрить, играя на человеческих слабостях или праве власти. Это странная игра, которая практически не имеет аналогов у других представителей животного мира. Люди - эксклюзивны во всем - даже в своей привычке убивать без причины. Это словно заложено в какой-то программе внутри мозга, вне зависимости от того - жестокий ты мафиози или просто ребенок, едва вставший с коляски, но уже с удовольствием откручивающий голову кукле, или тянущий за хвост беззащитного котенка.  Это скорее даже безусловный рефлекс - желание убивать. В ком-то - подавленное, в ком-то развитое до той ступени, когда смерть - это всего лишь следующая ступень переходного периода. Или игра, игра без правил, но с обязанностями и обязательным летальным исходом. Исключений - не бывает.
- Можно привлечь к устранению еврея наших друзей из Италии. Это будет минимальный риск. Они хорошо делают свое дело. И не оставляют следов. - Специалисты итальянских семей давно уже славятся своими способностями выдать любое устранение за обычную, малозначимую смерть. - Нам не откажут. - Точнее мне. Но зачем лишний раз раздражать Гвидо своими имперскими замашками. Ему итак вряд ли нравится идея вмешательства посторонней Семьи в дела нашей. Но подставляться, выводя в игру кого-либо связанного с Торелли в деле устранения Шляйхера - слишком опасно, мы итак слишком много времени потеряли пытаясь  решить проблему бескровным путем.  Чуть постукиваю пальцами по подлокотнику, в напряжении ожидая появления Винчензо. Мысли заняты совершенно не собранием, да и состояние далеко не из лучших. Но с этим можно потерпеть, вопрос в том, какой сюрприз принесет с собой младший Монтанелли.
- Я не хочу, чтобы ты пострадала там. Что бы ни случилось,
Нервно передергиваю пальцами, чувствуя что мне зверски не хватает в руках ножа, и перчаток, чтобы я перестала стирать кожу между большим и указательным пальцами, словно пытаясь заставить себя забыть его интонацию. Я не хочу что бы на этой встрече пролилась кровь. Это - едва ли не последний шанс примирить Семью в борьбе с одним противником, постараться сплотиться, и решить проблемы, которые напрягали всех практически месяц. А тянулись своими корнями гораздо дальше.
- Это лучше сделать  в Сакраменто  в крайнем случае... - Потираю переносицу, и едва сдерживаю порыв податься вперед, когда в комнату заходит совершенно мне незнакомый человек - это что-то новое, перемещаю руки, что бы быстро вытащить оружие в случае необходимой защиты, и слегка сдвигаюсь, что бы закрыть Гвидо если начнут стрелять - чертова привычка, оставшаяся еще со времен Антонио. Тревожно ощущаю биение сердца под своими пальцами.
- И если выбор встанет между его положением и твоей головой – подумай, что он выберет. Я слишком хорошо знаю выбор своего мужа, но это не значит, что я позволю застрелить его как овцу на пастбище, только потому что он пожертвует мной в случае необходимости. Ловлю его взгляд, чуть пожимая плечами - встречу готовила не я, и гости были не моими. Но в следующее мгновение стало понятно, кому мы обязаны пополнению рядов в комнате. Едва заметно расслабляюсь, отвечая спокойной полуухмылкой в глазах на приветствие Винчензо.
Я обещала не вмешиваться, но это практически невозможно, когда близкий мне человек, кидает в лица Семье обвинения. Я обещала не вмешиваться, но не могу сидеть спокойно когда горохом за обвинениями сыплются взаимные обвинения, и уже Гвидо сходит с ума, вслед за племянником и внезапно  в комнате становится невозможно дышать - судорожно поправляю воротник застегнутого под горло комбинезона, и перевожу взгляд с мужа на друга - они оба безумны, они оба готовы на поступки, которые повлекут за собой последствия, которые уже невозможно будет расхлебать, и которые поставят Семью вновь на грань войны и распада, сотрут к чертям год работы. Идиоты!
Фрэнк пытается успокоить словами, но это совершенно бесполезно - напряженные мужчины рода Монтанелли собственных яиц не видят, когда пытаются откусить чужие. Снова поправляю воротник, чувствуя, что дышать тяжело, и тошнота подкатывает к горлу, резко поднимаюсь. Приходиться форсить - впрочем стол разведен на несколько, и есть возможность практически в шаг оказаться между двумя грёбаными петухами, не поделившими навозную кучу.
- Какого черта вы тут устроили?! Как дети малые - не поделили игрушку.  Заигрались? Diosa! Вы взрослые, серьезные люди, а ведете себя как глупые дети. Вы хотите одним движением уничтожить год тяжелой работы?! Или для вас все слишком легко далось, Гвидо, Энзо?! Никто ни в кого стрелять не будет! Vincenzo hai promesso.* - Чувствую дуло  буквально в паре сантиментров  от солнечного сплетения. Последнюю фразу говорю едва ощутимо, одними губами, так что бы видел  и слышал ее только Энзо.  Он ничего мне не обещал, но говорил, то не хочет, что бы я пострадала. И пусть это будет наивно и смешно. Резким движением отправляю Энзо в кресло, так что ножки отъезжают на пару сантиметров назад. И плевать мне на его пистолет - он  в меня не выстрелит, а если выстрелит - моя жизнь значит гораздо меньше, чем жизнь Дона Монтанелли, как бы он не не любил, что бы его так называли. И оставляю руку на плече Энзо, оборачиваюсь на мужа, глядя в его глаза, отпускаю плечо и поворачиваюсь спиной к Энзо на недолгие секунды, - Guido, per favore. Nessuno vuole una guerra.** -и поворачиваюсь уже к ним обоим, что бы не дать Энзо снова поднять пистолет, а Гвидо - двинуться на племянника, оказавшегося по моей вине в неудобной позиции. И повторяю уже по английски, каким-то наитием вспомнив, что Фрэнк не зная языка, может что-то заподозрить, чего нет на самом деле. - Война никому не нужна... Нам достаточно врагов в стороне, зачем вы делаете врагами друг друга? Если мы будем грызть друг друга, что останется? - Речь вполне в стиле Гвидо, но никак не Тени, и слова хрустят льдинками на губах, или песком? Ненавижу дипломатию - далеко не мой стиль ведения разговора. Мне проще ударить, или убить.
- Что смотрите? - Вот  уж действительно театр одного актера - точнее актрисы с погорелого театра. - Хотите крови?  Я закажу вам пару литров телячьей, хоть плавайте в ней. - Убила бы обоих, а потом бы домой, под пледик и спать, спать.

*

Винчензо, ты обещал (ит.)
** - Гвидо, пожалуйста. Никому не нужна война.

Отредактировано Marguerita di Verdi (2014-03-18 02:02:56)

+3

16

Ворвавшийся в комнату Винченцо на первый взгляд будто бы собирался устроить бойню, но уже через мгновение Фредерик расслабился - начались разговоры. Старое правило уличной драки практически не давало сбоев - если началась болтовня, то драки уже не будет. Винченцо совершил большую ошибку - он достал оружие, но не применил его. И Фредерик готов был поставить половину своего состояния против пивной бутылки, что ни один из сидящих в комнате не забудет действий Винченцо, и не трактует их в его пользу.

Плавным движением, чтоб не пальнули с перепугу, Фредерик достал сигарету из пачки и осторожно закурил. Курил он не то чтоб редко - вообще не курил. Сигарета помогала потянуть время, за которое должно было растаять напряжение. Пока все остальные высказывались, он прикидывал ситуацию. Этим действием Винченцо подписал себе толстенный приговор большими буквами - даже если за подобные закидону все остальные всем кагалом и не отрежут ему голову, то уж точно не простят ему такого поведения в отношении себя. Врываться и тыкать автоматами в боссов мафии - это ж не институтки, они не забудут и станут мстить. По сути у Винченцо был только один шанс на выживание - перевалять всех в помещении. Но и в этом случае все остальные члены организации не станут ему подчиняться, напротив, новым Доном будет выбран тот, кто сможет с ним поквитаться. Мафия базируется не на силе, а на спокойствии и уме. Иначе она бы не достигала своих успехов. А своим нынешним поведением Монтанелли продемонстрировал свою, выражаясь официально, профнепригодность.

- Не хотелось бы портить накал фраз, достойный драматической латиноамериканской мыльной оперы, но все же... Винченцо, вы, часом, в себе ли? Или вы думаете, что можно явиться и силой оружия принудить к выгодному вам решению людей, привыкших к сложным жизненным ситуациям - и на этом все кончится? Или вы всю жизнь будете за каждым из них с автоматом ходить? Если нет, то поверьте - сейчас самое время для того, чтоб убрать все оружие, сесть, извиниться перед всеми присутствующими и спокойно все рассказать... - Клементе намеренно не стал уточнять, что в свете прошлых действий отношение к обвинениям со стороны Монтанелли заведомо будет негативным. Но так у Винченцо остаются хоть какие-то шансы на цивилизованные действия уже в отношении себя, вне зависимости от виновности Френка. Если же Монтанелли упрется на своей жажде мести - то все выжившие будут считать его своим врагом, и вне зависимости от решения Дона будут спать и видеть андербосса с перерезанным горлом. До этого времени Клементе не стал бы их поддерживать, но находиться под стволом автомата ему не нравилось, и он понимал, что желающие пресечь подобные действия в будущем правы. Осттавлять такие ходы без внимания значило бы подать пример всем тем, кто сейчас пришел вместе с Винченцо, а значит расшатывать всю структуру Семьи. сегодня андербосс врывается с автоматчиками на совет Семьи с Доном во главе, завтра капо убивает консильери, не поделив чего-то, послезавтра между собой начнут резаться обычные солдаты.

+3

17

Энзо пропустил мимо ушей все претензии своего родственника, ровно, как и его овации. Возможно, сейчас он пытался выглядеть уверенным, но его речь была больше похожа на приступ истерики, чем на речь дона.
- Отдыхал вместе с ублюдком Френка. Тот передал, что не вернется, - мрачно отшутился Энзо, снова посмотрев в сторону Альтиери. Фраза же о собственном лицемерии вовсе заставила подручного усмехнуться. Эта свора будет говорить ему о лицемерии? Те, кто прикрываясь кодексами и понятиями о чести стреляли друг в друга, когда был минимальный шанс потешить свое самолюбие или урвать вкусный кусок.
- В отличии от твоих stronzo*, я никогда не был трусом, - без особых эмоций ответил средний Монтанелли. Неужели дон действительно считал себя столь весомой персоной, что верил в то, что его родственник будет опасаться его гнева?
- А ты знаешь, это ведь не такая плохая идея, - пожал плечами мужчина и сняв пистолет с предохранителя встал со стула. Действительно, было даже интересно кто из господ-капитанов дернется, когда содержимое головы их дона разлетится по соседней стене? Однако, как раз в этот момент между ними возникла Марго, которая была пока что самым разумным человеком на этом собрании. По крайней мере только она предпочла активные действия истерикам и недовольному сопению. Френк вообще выступил в необычном для себя амплуа, призывая к переговорам. Но поздно, время переговоров давным-давно прошло, Альтиери стоило задуматься о них намного раньше. Или вовсе не открывать рот на прошлом собрании.
- Хотите крови?  Я закажу вам пару литров телячьей, хоть плавайте в ней.
- Presto sarà senza un sacco di sangue,** - вздохнув произнес мужчина. В дальнейшем разговоре не было никакого смысла. Он сделал все, что хотел сделать – приехал и выразил свои претензии. А то, что члены семьи недовольны… это не слишком интересовало подручного. По крайней мере до тех пор, когда заговорил Фредо. Его обращение на «вы» было настолько же странным как чтение классических стихов в черном квартале.
- Ты слишком высокого мнения о себе, Фредо, - как бы то ни было Винцензо никогда не признавал мужчиной того, кто не был готов драться до последней капли крови. Френк по его мнению мужчиной был, тупым как австралопитек и столь же грациозным, но все же был. Фредерика подручный таковым не считал, хоть и никогда не говорил об этом вслух. В одном он был уверен извинений на этом собрании не прозвучит, по крайней мере со стороны незваного гостя.
- Все что я хотел сказать, я сказал, - с этими словами мужчина снова взял пистолет, встал со стула и прижав к себе дядю, положив тому руку на голову произнес: «Я почти проникся к тебе уважением, когда ты еще был мужчиной». Сказал негромко, так, чтобы услышал только Гвидо. После этого положив пистолет в карман и не вытаскивая из него руки подручный двинулся к выходу из комнаты.
- Если азарт стрелять в спину еще не прошел – можете попробовать, - все так же спокойно добавил андербосс. Он не боялся стрельбы. Численное преимущество на стороне семьи, подготовка и вооружение на стороне Винцензо. Да и несмотря на все свои прошлые неразумные поступки Гвидо не был идиотом – он не будет стрелять в общественном месте. Это война будет носить затяжной характер. А иначе остатки семьи Торелли просто расселят по камерам, слишком уж честными были местные полицейские. За пределами комнаты ждали люди подручного, ничего не изменилось, кроме разве того, что плащей на них теперь не было. Процессия, увеличившись в размерах двинулась к выходу.
- До встречи, девочки, - усмехнулся один из людей Энзо, проходя мимо пары человек Альтиери. Вооруженная толпа покинула ресторан.
- Из-за твоего языка нас могли перебить к чертовой матери, - выдохнул Монтанелли уже на улице. Луиджи, которому и принадлежали дерзкие слова лишь пожал плечами и вместе со своим лидером двинулся к машинам. Заняв место на заднем сидении вместе с Карлосом андербосс поехал прочь от места рандеву.
- Всем найти себе съемные квартиры, сменить номера телефонов, контакты сообщить тебе. Наберите еды на две недели вперед, выходить из дома без крайней необходимости – самоубийство. Посмотрим, как они будут воевать с теми, кто не ходит к ним с автоматом, - сказав об этом подручный прикрыл глаза. Рубикон перейден, жребий брошен.

+3

18

Нету у них никаких кодексов и правил, все их статусы не имеют права считаться даже формальными, легко утопая или поднимаясь при любой ошибке, не существует никаких Книг, где записаны имена членов Семьи, и текст Омерты тоже нигде не записан, он передаётся из одного поколения мафиози в другое по памяти, как старая сказка, которую все помнят наизусть; у Коза Ностры нет святынь - даже если бы что-то священное для мафии и существовало когда-либо где-то на Сицилии, то было уничтожено задолго даже до рождения тех, кого сейчас называли "старыми усачами", и скорее всего, вообще до того, как Америка вообще была открыта на картах мира. Они - не самостоятельная религия и не виток христианства, у них нет икон; и не та организация, принадлежность к которой можно записать в трудовой книжке, трудовом кодексе, членском билете или любом другом документе. Всё, что у них есть - это традиции. Как и негласные правила, их можно трактовать по-разному, но в конечном итоге, именно благодаря этому небольшому набору средневековых устоев мафия до сих пор и является бессмертной - может быть, и не такой могущественной, как раньше, оставившей позади свои золотые деньки, но всё ещё живой, обладающей достаточной силой, и ожидающей, что однажды счастливое для них время вернётся. Политика, она так же как и мода, ходит по кругу - может, круг делает более широкий, но смысл один и тот же... тот, кто нарушит традиции в свою пользу однажды или дважды, можно пойти далеко; но тот, кто будет это делать постоянно - долго не протянет.
- Побег из города, по-твоему, делает тебя смельчаком?
- интересно, он так переживал по поводу его исчезновения весь февраль, так ждал того, чтобы увидеть своего племянника вновь, чтобы сейчас так хотелось вцепиться в его насмешливую ухмылку и порвать её от уха до уха? Едва ли Энзо в таком случае стоил его нервов и переживаний, но если бы дело было только в них - всё было бы немного проще, Гвидо не был единственным, кто ждал его - и слёзы Сабрины стоят гораздо больше, чем его слёзы. - Ну так давай! - в старшем Монтанелли, на самом деле, вообще не так уж много ценности, кто угодно может взять контроль над Семьёй, если Винцензо его пристрелит - Гвидо изначально был поставлен на свой пост лишь для того, чтобы стабилизировать ситуацию, для того, чтобы безболезненно подвинуться, когда Джованни, Данте или Романо выйдет из тюрьмы - и если первые два едва ли вернутся с того света, подобно Энзо (хотя у Рика тоже был однажды такой опыт), то Ксандера вполне ещё могут выпустить однажды. Если Винцензо спустит курок в сторону своего дяди, это будет и его приговор, но избавившись от двоих старших Монтанелли, Семья много не потеряет - нового босса и андербосса соответственно могут выбрать на этом же собрании, на их ещё тёплых телах, новых капитанов - назначат из числа тех, кто заслуживает доверия; кто угодно может стать новой верхушкой - стабилизатор, после того, как сделает свою работу, обычно выводится из организма. Либо же... либо же начинает ему мешать. Гвидо не боялся умереть - он тридцать лет жил с мыслью о том, что своей смертью он не умрёт, чистильщики - не из тех, кто может уйти на покой однажды.
Вопрос в том, кого бы выбрала Рина - если представить себе, что она могла бы оказаться здесь - своего отца или своего кузена?..
Завершить годовую историю четы Монтанелли у власти прямо сейчас не дала та, кто ранее отказалась брать эту фамилию, растащив дядю и племянника по разным углам, словно старательный рефери на ринге двух увлёкшихся мордобоем боксёров; хотя лучше бы она нашла и что-нибудь, чем можно заткнуть племяннику и рот. Досталось и Клементе, хотя из всех присутствующих он рассуждал наиболее здраво.
- Что ты ему обещала?! - Гвидо же решил для разнообразия перекинуться на свою благоверную, поняв, что эти слова насчёт обещания вообще походят на часть какого-то заговора против него; что, в принципе, тоже имело право на существование - вот почему Монтанелли больше доверял Санчес и Тарантино, нежели своим родственникам, капитанам и тем, кого он любил. Не раз было сказано о том, что его ослепляют собственные чувства к Маргарите, но при всём при этом, именно она и была первой кандидаткой в его списке на удар в его спину; никак не Энзо - для которого в своё время Патологоанатом чуть ли сам пополам не порвался, чтобы выбить его перевод из Флориды сюда. Агата и Кристина были его страховкой; но сейчас, когда Крис была на восьмом месяце беременности, а Тата находилась в больнице, едва не потеряв глаз, дон остался без их поддержки - выверял ли свой выход Винцензо или нет, но лучшего момента для того, чтобы ударить по Гвидо, он просто не мог бы найти.
- Не делай глупостей. Можешь убить меня - но тогда дай возможность остальным рассказать, что происходило на самом деле... Маргарита права - лишняя кровь ни к чему. - прошептал Гвидо в ответ, когда оказался с племянником в положении глаза в глаза. Обиднее всего, что причиной их войны становится недоразумение, и как и всегда, одна глупость тянет за собой глупости остальные; Шляйхер оказался умнее - он всё-таки умудрился перессорить своих врагов... тот случай, когда одна голова всё-таки лучше двух. У глупости есть цена - раз на то пошло, то свою жизнь Монтанелли считал достаточной, чтобы её заплатить; уж точно она будет меньшей, чем жизни многих других солдат Семьи. Хотя и жизнь Винцензо стоила примерно столько же. Теперь уже Гвидо вытянул руку с пистолетом, когда тот повернулся спиной... Выстрел в спину - это не про азарт; скорее даже наоборот - это почти всегда холодный расчёт. Но... не так уж важно, если хочешь сделать выстрел. Однако в этом оба Монтанелли были солидарны сейчас - стрелять ни один не хотел. Гвидо опустил пистолет. Стрельбой не добиться того, что надо.
- Фрэнк... - дон повернулся к столу. На его лице всё ещё читалось напряжение - но теперь оно было застывшим, ледяным, как камень, напоминавшим маску. - ...возьми ребят и останови его. Попытайся без лишних жертв, но... по ситуации. - пистолет отправился обратно под полу пиджака. - Куинтон, Фредерик, подумайте над тем, кого из своих друзей можете порекомендовать в ближайшее время. Мы открываем Книгу. - в Семье есть места... и возможно, станет ещё больше в ближайшее время. Вероятно, даже очень скоро - до того, как Солнце сядет. Хотелось бы объявить о начале приёма в более спокойной и торжественной обстановке, но если быть честным - то, что Книга открыта, всегда означает, что ситуация становится нестабильной. - А с тобой - позже поговорим. - Омбре точно сейчас не стоит доверять. Энзо не постеснялся устроить спектакль - но очень похоже, что она стояла за кулисами достаточное время, чтобы всю сцену обвалить на зрительный зал...
- Я с вами. Это наша с тобой общая проблема, вместе и будем разгребать... - Гвидо нагнал Фрэнка уже у машины. - Сгинь отсюда, найти себе другое место. - выгнав Большого Джона из машины, он уселся рядом с капитаном.

офф

Раскалываемся на две группы - Фрэнк-Энзо-Гвидо и Марго-Куин-Фредерик. Учитывая, что Куин в лоу, а Марго и Фредо делать особо нечего, кроме как получать сообщение от Шляйхера, можем остаться пока вообще втроём  :dontknow:

+4

19

Учитывая, что ни один из присутствовавших (свита Энзо не в счет) в поддержку подручного, вопреки его ожиданиям, так и не выступил, тому ничего больше и не оставалось, кроме как исчезнуть и поскорее. Для извинений средний Монтанелли был слишком горд. Впрочем, не факт, что в данной ситуации он смог бы ими отделаться. То, что он устроил и недоразумением не назовешь. Вооруженные люди, неприкрытые угрозы, оскорбления - такое в их мире не прощается. И если до сего момента Энзо имел честь воевать только с Альтиери и его людьми, сейчас же ему предстояло вступить в противостояние со всей Семьей Торелли. Трусом он и впрямь не был, раз осмелился бросить вызов всем и сразу. Правда, вдобавок к этому был полнейшим идиотом, готовым ради собственных амбиций угробить не только себя, но и своих людей. Сесть, убрать оружие и попытаться разобраться в ситуации, как предлагали ему Фрэнк и Фредо он даже не думал. Похоже, ему и впрямь нужен был только повод, чтобы бросить вызов дяде и занять его место.
А Гвидо, тем временем, был на взводе. Фрэнк почти поверил, что дон вышибет сейчас своему племяннику мозги, не сильно озадачиваясь вопросом, нужной ли стороной тот к нему повернут. Хорошо, что не выстрелил. Нет, убить Энзо, конечно, следовало, повод тот дал отменный, однако сделать это следовало не здесь.
Фрэнк повернулся к Гвидо, когда тот позвал его. Его просьба казалась несколько странной, учитывая, степень вооруженности людей Энзо. Максимум чем были вооружены солдаты Семьи - это пистолеты. Попав под автоматный огонь, они и носа из укрытия высунуть не смогут. Но доказывать сейчас это дону смысла не было, тот вряд ли станет слушать. Фрэнк переглянулся с другими капитанами и все-таки счел нужным поспешить за Энзо и его людьми, хотя бы номера на автомобилях записать, да придержать своих парней, готовых уже кинуться в драку. Что им сказали, Фрэнк не слышал, видел только реакцию. Большой Джон, а был он и вправду большим, ухватил за грудки проходившего мимо человека Энзо и отпустил лишь когда увидел знак от своего капитана. Альтиери сделал жест рукой, показывая не трогать никого.
- Пускай уезжают, - сказал Джону и остальным уже на улице. Бросать людей на перехват Фрэнк смысла не видел, и как обойтись без лишних жертв он не представлял. Если кинутся в погоню сейчас, жертвы однозначно будут, причем в большом количестве и с обеих сторон. Чтобы избежать этого, капитан взял на себя смелость не исполнять приказа дона, считая, что в том говорили эмоции, а не разум.
Глядя вслед удаляющимся автомобилям, Фрэнк достал из кармана ручку и записал на ладони номера - лишними не будут.
За те 10-15 минут, что Энзо находился здесь, из южной команды, не обладавшей навыком телепортации, успело подтянуться разве что два человека. Остальные солдаты Семьи, подключенные для охраны, подконтрольны Фрэнку не были, но он все равно счел нужным остановить и их. Обращения общего разве что делать не стал, поскольку общей позиции с доном пока еще не было. Альтиери сел в машину и достал из бардачка пистолет - теперь уж точно выходить на улицу без оружия не следовало. Сунув ствол в карман, он хотел было выйти и вернуться в ресторан, сказать, что вместо погони приказал отпустить Энзо, как Гвидо сам его нашел. Выгнав из-за руля, обалдевшего от неожиданности Джона, дон занял его место и изъявил желание пасть смертью храбрых вместе со своими солдатами.
- Гвидо, не дури! – Фрэнк, оттесняя Монтанелли, полез вытаскивать ключ из стартера, чтобы тот не смог никуда уехать. - У них автоматы, у нас пистолеты! И ты видел, что племянник твой на разговоры не настроен. Ты хочешь устроить пальбу посреди города? Нам проблем с легавыми не хватает? Остынь, Энзо все равно от нас не скроется, мы достанем и его и всех, кто с ним был. - Попытался вразумить обезумевшего босса, пока тот на эмоциях не натворил дел. Все-таки Гвидо любил своего племянника, было трудно это отрицать, но сейчас он должен был вспомнить, что мир не крутится вокруг них с Энзо, от его решений зависят также и многие другие жизни. Кстати, и сына его в том числе. Стоило вспомнить, в чьей он был команде.
- Я сказал, чтобы никто их не преследовал. - Признался капитан, чтобы Монтанелли уж точно никуда больше не рвался. Заговором это не было, Фрэнк наоборот старался сделать как лучше, пускай даже, идя вразрез с мнением Гвидо. – Нам стратегия нужна. – А для этого стоило вернуться в ресторан и посоветоваться с тем же Фредо. На крайний случай даже с Марго. Она достаточно хорошо знала Энзо и в принципе могла помочь.

Отредактировано Frank Altieri (2014-03-21 06:15:38)

+3

20

Идиоты, гребаные идиоты! Просто не хватает злости на этих совершенно долбанутых идиотов, которые считают себя крутыми мафиозо. Что Гвидо, что Энзо - оба сошли с ума, на почве собственных детских комплексов, и комплексов размера у кого больше и толще. Долбанутые. В этой ситауии даже Фрэнк повел себя куда умнее, чем Винчензо и Гвидо - два Монтанелли просто настолько идиотично вели себя в центре зала, что мне просто хотелось растрелять их обоих в упор, что бы не слышать и не видеть происходящего бреда. Неужели только я вижу, какой принцип преследует еврей в своих поступках, методично применяя его? Тактика  создания, усиления и использования противоречий, различий или разногласий между двумя или более сторонами для контроля над ними. Нередко используется более слабым меньшинством для управления большинством - divide et impera. По простому - разделяй и властвуй. Потому что по одиночке мы слабы и легко превращаемся из охотников в жертвы, и особенно это касается тех, кто привык чувстовать за своей спиной поддержку Семьи. Все крайне просто: создание или, по крайней мере, не предотвращение мелкой вражды среди меньших игроков. Такая вражда истощает ресурсы и предотвращает союзы, которые могли бы бросить вызов Дону. Создание недоверия и вражды между членами Семьи - слишком явно сработавший на Монтанелли принцип. Просто как по учебнику и совершенно эффективно, просто потому что собранные в один круг, мы друг другу не доверяем, жадно хватая зубами чужие куски и не пытаясь найти хоть что-то общее, ну хотя бы врага.
- Presto sarà senza un sacco di sangue.
Хочется вцепиться в собственные виски и выдавить из своей головы весь тот бред, что несет Энзо, ту пафосную дрянь, что говорит Гвидо, словно потерявший разум и ставший таким же, отщепенцем как и его племянник, вдруг превратившийся из близкого друга во что-то... малознакомое.
- Что ты ему обещала?! - Шалею от внезапного вопроса. Мало того, что Гвидо прочитал почти по губам со спины, так еще и услышал звон, да не понял где он. Мое желание спасти ему жизнь, сейчас оборачивается против меня самой - черт знает что. Будет мне платой за то, что попыталась остановить кровопролитие, забыв, что ненужную стену после сносят, даже если она спасла от войны.  Делаю шаг назад, и с брезгливым выражением наблюдаю семейную сцену, борясь с острым желанием развернуться и покинуть эту сцену, которая вот-вот обрушится под ногами играющих ее актеров. Неосознанным движение закрываюсь руками от этой грязи, я даже не хочу отвечать мужу на его вопрос - он не услышит ответа, но вспомнит мне мои слова, но и мне есть что вспомнить. Грустно ухмыляюсь, вслед уходящему Винчензо. Жаль.
Молча разворачиваюсь  и возвращаюсь на свое место, устраиваюсь на кресле и выдыхаю наконец от боли. Чертов женкий организм - таблетки в кармане комбинезона, но демостративно их принимать - и без того безумия хватает, Гвидо еще какую-нибудь хрень придумает.
Равнодушно слушаю его указания по племяннику.  Коротко, холодно и без права вставить даже слово. К черту мои советы - их никто не станет слушать сейчас - тут заговорила гордыня Монтанелли, и никакой холодный разум не поможет. Вскидываю взгляд на мужа, и не отвожу до того момента, пока он не отведет сам. Он поговорит, куда он денется. Чете Монтанелли давно уже пора поговорить по душам, еще с того момента, как отец узнал о  существовании сына. Выложить наконец на стол все карты, а не узнавать друг о друге по обрывочным сведениям и догадкам и ошибочным словам.   Вцепляюсь в ручку кресла, чтобы не рвануть вслед за мужем но остаюсь на месте. Мне слишком явно выразили вотум недоверия, да еще и при всех капо и нескольких солдатах, при открытых дверях. Чертов Гвидо. Откидываюсь  в кресло обратно, и прикрываю на миг глаза. Нужно обдумать ситуацию и найти оптимальный выход из нее - оставлять все это в подвешенном состоянии - невозможно.
- Фредо, у тебя есть контакты среди русских? - Мысль еще не вполне сформировалась, но пожалуй стоит ее оформить уже в словесной форме. Вотум недоверия еще не значит отстранение, а значит время ожидания можно потратить с умом и пользой. Тянусь  к воде, и не стесняясь Фредо принимаю две таблетки сразу - голова нужна чистая и звенящая как стекло - что бы мысли становились ровными рядами. Телефон вибрирует настолько внезапно, что я не сразу понимаю ,что это мой. А затем, не глядя, беру трубку, решив, что это муж без меня не смог обойтись.

+3


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Добро пожаловать