внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 11°C
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Love the way you lie


Love the way you lie

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

ВЕРНОН & АГАТА
9 марта 2014
история, в которое двое врали друг другу, и двое оказались обманутыми

0

2

Внешний вид + черная пиратская повязка на правом глазу

За эту неделю, что я не видела Вернона, произошло многое. Во-первых, самое приятное, я избавилась от Валентина, - этот подонок умер самой жалкой смертью. Только из этой переделки я все равно выбралась с потерями: на моем правом глазу была черная повязка, как у пирата, - я двое суток провела в больнице, где врачи пытались сохранить мне зрение. Пока о результатах говорить рано, но что я точно знала, что от шрама на веке меня не избавят – слишком сложная работа. Или опять придется ехать в частную клинику в другом городе, а я уже задолбалась находиться в этих больницах. Что меня радовало, так это то, что остался второй глаз, а значит, я смогу все так же работать и жить. Надо попытаться продолжать жить дальше…
Во-вторых, вчера я предложила Декстеру съехаться. Нет, не из-за любви к нему, а из-за сына. Я не видела Аарона почти месяц, и когда оказалась в лапах Валентина, то испугалась, что так и не увижу его никогда… и не только потому что мне собирались выколоть оба глаза, а потому, что я вообще могла не выжить.
По отношению к Аарону я вела себя эгоистично и удачно прикрывалась тем, что это моя забота, что я не хочу втягивать мальчика в свой мир. На самом деле я просто боялась семьи и ответственности. Я и сейчас боюсь, но рискнула. Хотя, наверно, риск и семья это странное сочетание…
Сегодня мне предстоит решить еще один вопрос. И это даже не фальшивые деньги и оплата услуг Уорда. Это наши с ним отношения. Отношения? Мне всегда казалось, что отношения появляются, когда начинаешь ходить на свидания или целоваться. А у нас с профессором было что-то странное, и это «что-то» тянуло друг к другу. Но нить ослабла, надорвалась, когда карты раскрылись.
Черный ауди с тонированными задними окнами подъезжает на огромную парковку возле супермаркета. Я должна встретиться с Уордом и передать оставшуюся часть оплаты наличными. Аванс безналом я перевела на его счет как только было заключено соглашение. Со мной Джозеф и два парня для охраны.
Я нервничаю. Но не из-за сделки, а из-за того, что придется поднять глаза на мужчину, который мне не безразличен. На мужчину, которого я обманула, и который обманул меня. Думаю, я виновата перед ним больше. Его лишь упущение в том, что он заинтересовался мной. Мне кажется, когда ты талантливый аферист и гениальный стратег и мошенник, тебе не должно быть дела до своих недо_студенток. Ведь они, наивные девочки, не поймут. И Карла бы не поняла. А вот Агата поймет, если Вернон даст шанс нам познакомиться.
Вижу в нескольких метрах машину Уорда, он приехал раньше и ждет. Киваю одному из мужчин, чтоб пригласили Вернона в «Ауди», где без свидетелей, за темными стеклам, можно осуществить передачу денег и заказа.
- Доброго дня, Вернон – мой голос не холодный, но в нем не хватает эмоциональности. А мне не хватает уверенности.
- Вот оставшаяся часть – говорю я и передаю профессору-аферисту небольшую сумку с деньгами. Он же в ответ отдает нам кейс с заказом, который я прошу Джозефа проверить.
Не доверяла ли я Вернону? Да, пожалуй. У него есть причины обмануть меня.
- Все хорошо – кивнул мне Клинтон.
Все хорошо… а значит нет поводов задерживать Уорда. Нет причин начать разговор. Нет вопросов…
Устраивать при своих людях разбор полетов я не собиралась, даже при Клинтоне, которому многое доверяла в профессиональном и личном плане.
Прощаюсь с Вернон и смотрю как он покидает машину. Черт. Черт. Черт. Дергаю ручку в след и открываю дверь.
- Агата? – зовет меня Джозеф, явно не понимая куда я дергаюсь и в чем проблема.
- Все в порядке, езжайте без меня. Как привезешь деньги, отзвонись. – и я выскакиваю из машины.
- Вернон! – зову его, оббегая Ауди. Ну, и что я ему скажу? Я теряюсь, когда он так смотрит. Подхожу к нему, стуча каблуками по серому блестящему асфальту. Молчу несколько секунд.
- Привет, меня зовут Агата – протягиваю ему руку для пожатия. Замешательство на лице сменяет располагающая улыбка. – Мне 26 лет и я работаю на плохих парней. Я не живу на седьмом этаже многоэтажки. Но я правда люблю картины Дали и твои лекции. А ежика зовут Таракан. – вот так просто, словно резюме для сайта знакомств сообщила я. Может моя непосредственность сыграет мне на руку? Или мужчины в возрасте 50 лет уже не ценят таких шагов?

0

3

look

http://24kino.org/uploads/actors/2014-02/1392348489_322068267_shon-bin.jpg

Я не спал, наверное, двое суток. Или трое. Нет, не то чтобы совсем не спал, но сон дольше чем на час - был для меня роскошью. И не потому, что я просчитался с назначенными сроками.
Я сознательно назвал время на пределе возможного для такой партии.
Мне нужен был шанс на то, чтобы забыться. Выкинуть из головы все и погрузиться в работу. Мне не хотелось отвлекаться ни на что, мне не хотелось давать себе ни минуты роздыха просто потому, что Карла украла бы у меня эти минуты, вытеснив все мысли, кроме мыслей о ней. А я не хотел и не мог о ней думать. Это разъедало меня изнутри.
На старости лет я стал безумно сентиментальным, это плохо. Это вредит работе. Вот ведь где не ждал, там настигло. Кому из знакомых скажешь - не поверят.
Итак, энное количество литров кофе, принятых за последние двенадцать часов внутрь, доделанная работа и приближающийся с неотвратимостью поезда, который переехал Анну Каренину, час "икс" - все это делало меня крайне похожим на помятого жизнью несчастного кролика. Красные глаза, щетина и всклокоченные волосы. Мятая клетчатая рубашка с закатанными рукавами, некормленый Патрик. Весело живем. А еще Мышь приезжает завтра.
Может просто повеситься, а?
Женщины, мать вашу, вы сведете меня с ума. С одной из вас я должен встретиться через каких-то полтора часа, вторую забрать из аэропорта завтра. Одну я хочу и не хочу видеть одновременно. Вторую... вторую тоже. Агата... я уже привык называть ее Карлой, меня к ней по прежнему тянет, как магнитом. Меня так ни к одной женщине не тянуло, право слово. Она ведьма, определенно. Я хочу ее видеть, хочу снова гладить по волосам, поить ее кофе, гулять с ней по городу. В общем, наверстывать все то, что обычно бывает у подростков, и то, чего у меня не было, так как именно тогда я боролся за жизнь матери.
Мышь. Девочка, не любящая свое имя. Моя дочь. Я всегда рад видеть эту девчонку, но когда-нибудь она сведет меня с ума. Ее очень много, бесконечно много. Она везде, она - вечный, мать его, двигатель. Совсем не похожа на мать и на меня. Может не моя, а от соседа? Но нет, естественно, это точно мое детище. И вот завтра оно приезжает ко мне жить. Завещание, что ли, написать?
Ладно, хватит пялиться в одну точку. Еще чашка кофе, контрастный душ, и вперед.

Через час с копейками я был на месте. Ждать не люблю, но опаздывать не люблю значительно больше. Сижу, барабаню пальцами по рулю. Кейс с заказом на пассажирском сидении. В колонках какая-то муть попсовая, но в тишине сидеть просто не могу.
А вот, судя по всему, и мои "заказчики". Из ауди выходит шкаф-охранник, направляется ко мне. Сижу, не рыпаюсь, только стекло приопустил. Ну точно, молча делает жест "следуй за мной". О'кей. Беру кейс, выхожу из машины. Иду. Ноги ватные. В горле - Сахара. В голове - каша. Все ожидаемо.
Сажусь в машину и тут же вижу ее.
Боже, девочка, что с тобой случилось?
Впрочем, теперь же это не мое дело, верно?
- Добрый день, мисс Тарантино. - Передаю кейс, дожидаюсь, пока его проверят. Успокойтесь, ребятки, там все не просто нормально, там все отлично. Эта партия - мой шедевр, я превзошел сам себя. И я не я, если кто-то что-то заметит.
- Все хорошо. - Киваю, мол "логично, так и должно быть".
Все. Теперь можно выйти из машины, вернуться домой и наконец напиться. К завтрашнему вечеру протрезвею. А Мышь простит мне перегар. У папы был тяжелый день. У папы был тяжелый месяц. Жизнь у папы тяжелая, от слова "дерьмо".
- Всего доброго. - Чуть криво улыбаюсь и покидаю машину. Все, баста.
Черт, что она со мной делает?! Чеканю шаг, до боли сжимая в кулаке брелок. Вот-вот, и хрупкий пластик треснет. Все. Все. Все, Вернон! Выкинь из головы! И из сердца тоже!
- Вернон! - Ну что, что еще тебе нужно? Девочка, не мучай меня. Даже я не железный.
Оборачиваюсь.
Она все такая же. Стремительная, порывистая, красивая, как ведьма, не смотря на эту ее повязку. Склоняю голову на бок, рассматривая ее, стараясь уловить смысл того, что она говорит, понять... что понять?
Зачем ты пришла? Зачем опять? Неужели?
Делаю шаг. Один маленький шаг. Один шаг, как сквозь ртуть, как сквозь лед. Как сквозь лаву. Обжигаясь, морщась от боли. Рука привычным движением окунается в водопад ее волос. Зарываюсь лицом в эту густую шевелюру, вдыхаю аромат, который не смогла вытравить вся эта идиотская неделя. Замираю.
- Дурочка... Девочка моя, что с тобой приключилось?

+1

4

Иногда
С её уст
Начинают слетать слова.
Она ослабляет
Самоконтроль.
Когда она хочет большего,
Oh no, no
Она не может этого иметь.
Oh no, no
Она мешкает начать
Жизнь, которую заслужила.

Он мог уйти. Прервать на полуслове, развернуться, сесть в машину и уехать. И, наверно, мы бы никогда не увиделись. А может, когда улеглись страсти, я бы снова зашла на его лекцию в желании вспомнить как трепыхало сердце, словно крылья бабочки. Я боялась, что он уйдет, - у него было на это полное право. Я сделала столько ошибок и неверных шагов. Помирилась с Декстером, предложила жить вместе. И, кажется, что не тому сделала шаг навстречу.
Он приближается. Несколько десятков сантиметров быстро сокращаются до ничего. До расстояния, когда можно почувствовать его запах. Аромат кофе, выветрившегося одеколона, усталости, желтых занавесок...
Вернон зарывается носом в мои волосы, а у меня мурашки по спине. Пожалуйста, не отпускай. Я стараюсь дышать ровней, но дыхание готово сбиться. Глотаю ртом воздух. Хочу еще ближе. Хочу насладиться эти моментом, когда только предвкушаешь сладость первого поцелуя, настоящих объятий, сладость шепота на уха. Хочу насладиться влюбленностью. Во мне действительно горит огонек. Я давно такое не испытывала, это придает столько сил, кто бы знал! Я ведь почти убила себя и растеряла веру. Снежная Королева, привыкшая только брать, готова отдавать. Только это чувство такое шаткое и хрупкое, что одно неверное движение и благодетель, нирвана станет проклятием, засыпает гневом отчаяния все близлежащие территории.
- Дурочка... Девочка моя, что с тобой приключилось? - ну, что ты такое спрашиваешь? Почему не задаешь вопросов кто я такая, от куда и куда? Почему не спрашиваешь зачем тебя обманывала? Ведь я так переживала, что мне придется на все это отвечать. Но на самом деле, я не хочу оправдываться и чувствовать себя виноватой. Я хочу просто забыть это все, не возвращаться. И познакомиться заново. Заново, только с отсылкой на наше прошлое. Забавно звучит "наше прошлое", ведь еще рано искать что-то "наше". Ведь еще недавно ты считал меня своей студенткой, а я стеснялась разговаривать с тобой и не хотела показывать характер.
Я касаюсь губами твоей шеи, без поцелуя, без намека на пошлость и интим. Просто потому что ты очень близко и твоя рука в моих волосах.
- Все, что приключилось плохое, уже закончилось - потом я обязательно расскажу тебе про Валентина, может даже очень скоро. Ты ведь должен знать чем все кончилось, потому что и тебя задела эта история. Но сейчас... я не нахожу слов. Не хочу говорить о плохом, трагичном, печальном.
Ты сделал шаг мне навстречу, и я боюсь, что все потеряется, разрушиться, и ты уйдешь. Тебе ведь всегда нравилась Карла, не Агата.
За спиной проезжает Ауди, удаляясь с парковки. Кажется, Джозеф видел достаточно, чтоб обрасти вопросами и потом задать их мне. Захочет знать какого черта я обнимаю Вернона Уорда, а не своего "мужа". Странно называть Декстера мужем, ведь таковым он мне не являлся, но так было проще в общении, чтоб не наделять образ Кортеса личными качествами и не позволять моему другу, Джозефу, занять ту или иную сторону.
- Я не хотела... - тебе врать. - Я... - кажется, меня немного трясет. Нервничаю. Вряд ли замерзаю, на улице теплая Калифорнийская весна и светит солнце - Хотела тебе понравится. - вот так, наивно и глупо все оказалось. Я на самом деле человек малоидущий на контакт. Мне нечего ответить на вопрос "где ты работаешь" и "чем ты увлекаешься", чтобы не выдать себя. Поэтому я придумала Карлу. Нормальную, обычную Карлу, которая живет своей спокойной жизнью.
- Я думала у меня получится сыграть обычную посредственную девушку - выдыхаю, осознавая свое поражение. Пора принять беговоручную капитуляцию.

+1

5

Она такая хрупкая в моих руках. Такая до прозрачности тонкая. А во мне борются два чувства. Я не могу понять, чего мне больше хочется - крепче обнять ее и защитить от всех, или свернуть ее изящную шею и защитить себя. От нее. От ее чар. От того чувства, что сейчас пожирает меня изнутри.
Накричать. Ударить. Развернуться и уйти.
Но нет. Я глупо улыбаюсь и глажу ее по волосам. Как тогда.
Я обнимаю ее, стоя посреди почти пустой парковки, и понимаю, что... Никуда. Никогда. Ее. Не. Отпущу.
Мне глубоко плевать - кто она. Карла или Агата. Смотрительница музея или такая же аферистка, как я. Да хоть пришелица с другой планеты! Я не за это... не за это я ее люблю.
За нее саму.
За ее смех, за размашистые движения, за печальные глаза глубокого карего, почти что антрацитово-черного цвета, за непослушную копну густых и мягких волос, в которые так чертовски приятно запускать пальцы. За ее голос, за ее безбашенность.
За все.
За то, что взяла и ураганом ворвалась в мою жизнь, делая ее еще более безумной. Более безумной, чем вообще можно себе представить. Все-таки я ведь художник. А она вот так взяла и стала моим вдохновением. Моей музой. И какая, в сущности, разница, как ее зовут? "Что имя?" - как писал Шекспир в своей самой знаменитой трагедии. Что значит возраст, статус и прочие фанаберии в сравнении с этим безумным ощущением? Это как наркотик. Как... Как... Как, черт, я не знаю, как что!
Я просто хочу и дальше вот так стоять, обнимая ее, стараясь защитить. Почему меня не было тогда, когда кто-то сделал ей больно? Какая глупость, из-за каких-то там предрассудков строить стены! Нет. Больше так не будет.
- Глупая... - Улыбаюсь. По-детски. Как дебил, в общем. Со стороны, наверное, похож на пускающего слюни идиота. - Из тебя посредственная девушка, как из меня - примерный семьянин. - Неохотно отстраняю ее от себя и чуть требовательно заглядываю в лицо. - Я не женат, но был женат и у меня есть дочь. Ее зовут Мышь. В смысле, ее не зовут Мышь, но... все зовут ее Мышь. Она - прекрасная девочка. И она - инвалид. А еще завтра она переезжает ко мне из Парижа. Так, что еще? Я владелец небольшого издательства. Оно нужно мне, чтобы отмывать деньги, естественно. Ну и для души немного. Я атеист, мошенник и фальшивомонетчик экстра-класса. Да, вот такой я скромный! Еще я коллекционер не в себе, а у меня дома тебя ждет обещанная картина Дали и твой портрет, я его почти дорисовал. - Выдаю все на одном дыхании, улыбаюсь немного смущенно и чуть сильнее сжимаю пальцы на ее плечах. - А чего еще я не знаю о тебе, Карла-Агата?
Собственно, я готов ко всему. Даже к тому, что она - серийная убийца, мать троих детей, реинкарнация Шивы. Мне плевать. Плевать! Я хочу эту женщину. Я хочу быть с этой женщиной. Имею полное право бороться за свое счастье, плевав на всех и вся.
А знаете, это даже интереснее. Черт, я не зря не верил в то, что Карла - простая работница музея. Ой не зря. В ней была та безуминка. Всегда. Мне просто не хватало обертки. Теперь обертка есть, и я даже доволен. Она оправдала мои надежды. Она оказалась совершенно непредсказуемой. Абсолютно. Сумасшедшая женщина, которой я гожусь в отцы.
Сумасшедшая женщина, а я люблю тебя, слышишь?!
- А вообще, пойдем-ка в машину. Там все расскажешь. 

+1

6

Мы знакомимся заново. Ах, если бы всегда было просто вот так сказать «- Привет, я атеист и мошенник. – Привет, а я собираю на кухне бомбы».
Я слушаю его внимательно, пытаясь в голове сформировать новую картинку, дорисовываю к образу профессора появившиеся черты: ребенок, неудачный брак, отмывание денег, мошенничество. У меня столько вопросов! Например когда и как Уорд начал мошенничать. Что им двигает, и почему он до сих пор не купил себе хоромы и не отрывается на полную катушку. Если бы у меня были те деньги, которые зарабатывает Вернон (а уже по одному только заказу для нас уже понятно, что за работу он берет хорошо) и не было бы никаких обязательств перед Семье, да и вообще ее не было, я бы отравилась в кругосветное путешествие. А потом остановилась в Гонконге или в Австралии. В Испанию бы не вернулась, нет.
- А чего еще я не знаю о тебе, Карла-Агата?
- Нет, пожалуйста, не Карла – смущенно улыбаюсь, и касаюсь пальцем его губ. После того как я прокололась и раскрыла все карты, не хочу зваться чужим именем. Не хочу повторять судьбу матери, которая носила это имя.
- Значит, мы едем к тебе? А я думала, что картину ты только наобещал. Не ожидала, что так скоро. Хочу ее увидеть! – а еще хочу желтые занавески и кофе. Хочу посмотреть на свой портрет – какой меня видит Вернон? Хочу остаться с ним наедине, ничего не опасаясь.
Мы забираемся в пикап, и автомобиль под командованием мужчины выезжает с парковки.
- Карла, это имя моей матери. Собственно, она и была смотрителем музея. Но она умерла. Вместе с отцом погибли в автокатастрофе. – я не грущу, нет, по родителям хоть и скучаю, но боль утраты давно уже осела и затерялась в других потерях, в других приобретениях.
- А у меня тоже есть ребенок – меняю я тему. – Сын, ему почти 9 лет. – ну да, родила я рано, но не жалею об этом. И сейчас мне следует сообщить о том, что уже как день живу с Декстером, с мужем, но не знаю как. Не хочу рушить этот момент новостью, которая может разочаровать.
В квартире у Вернона был небольшой беспорядок: пара кружек кофе, забытые на столе и рубашка, переброшенная через подлокотник. Но это все говорило о том, что здесь обитает живой человек, который плодотворно трудится. Не утаилась от моего взора и картина, стоящая «лицом» к стене и скрывающая своего содержания.
- Можно? – спрашиваю прежде чем взять картину в руки. На полотне Сальвадор Дали снова нарисовал своих слонов с длинными паучьими ногами. Я смотрю на картину и не верю, что это копия. Меня затягивает в этот мир сюрреализма, который художник видел в своих снах. Наверно, странно и дико видеть такие сновидения: рыба, выпрыгивающая из рта тигра, слоны и жирафы со странными ногами-ходулями, плавящиеся часы…
- Прекрасная работа – на выдохе, восторженным шепотом говорю я. – Представляешь, художник все свои картины видел во снах. Сон и его жена – это две музы. А потом он начал страдать бессонницей, и в итоге сошел с ума… - не отрывая взгляда от репродукции, говорила я небольшую историю жизни Сальвадора Дали.
Я откладываю творение обратно к стене, и подхожу к Уорду.
- А тебе что сниться? – хочу посмотреть ему в глаза, но стеснюсь своего шрама под черной повязкой. Не желаю, чтобы мужчина видел моего уродства.
Пусть погаснет свет… Но солнце сядет только через десяток часов, - лучи бьются в окна, как в тот день, когда впервые оказалась в гостях у Вернона. И, наверно, это хорошо – у нас есть еще много времени вместе.

+1

7

С легкостью принимаю ее правила. Нет, не игры, уже чего-то другого, более... глубокого? Она не хочет больше быть Карлой? Хорошо. Я привыкну. Она хочет поехать ко мне и посмотреть картину? Значит поедем ко мне. Вот сейчас еще пару секунд постою рядом. А то меня все не отпускает напряжение последней недели и ощущение, что на самом деле я ее безвозвратно потерял.
Открываю перед ней дверцу пикапа, поддерживаю под локоток, пока она садится, забираюсь на водительское сидение и с каким-то  странным внутренним трепетом выруливаю с парковки по направлению домой. Сейчас это так, будто я везу ее туда в первый раз. Не как тогда, когда ей грозила, как теперь уже видно, вполне реальная опасность. И уж точно не так, как мужчины везут к себе очередную спутницу на ночь.
Родители, погибшие в автокатастрофе, даже маленький сын, все это настолько гармонично вписывалось в ее противоречивый образ, что не вызывало во мне никаких вопросов, а, тем более, отторжения или недоумения. Напротив. Захотелось узнать о ней побольше. Узнать о ее родителях, узнать о ее ребенке, узнать о ее детстве... В голове крутилась тысяча вопросов, но задавать их было как-то неуместно.
Я сам не до конца понимал - почему я волнуюсь. Но, тем не менее, легкая дрожь в пальцах не оставляла меня и тогда, когда я распахивал перед Агатой дверцу своего доджа уже на стоянке возле дома, и тогда, когда я нажимал кнопку вызова лифта, и когда открывал входную дверь.
В квартире было немного душно и слегка не прибрано. Но все это - издержки последних дней, напряженной работы и бардака на душе. Надеюсь, Агата простит мне этот легкий беспорядок. Но она, казалось бы, и не замечает даже. Все ее внимание уже поглощено стоящим на мольберте полотном. Оно завершено, и в целом я доволен работой. За исключением того, что сразу после того, как я его дорисовал - у меня не хватило сил еще раз на него посмотреть. Казалось бы - с чего? Просто очередная копия. Но нет, я вложил в нее очень много. Я не мог ее рисовать, но не мог и не дорисовать. Когда я доделывал ее - я на какое-то время забывался. Но стоило мне ее дописать, как она начала тянуть из меня энергию и заставлять вспоминать-вспоминать-вспоминать. В подробностях сначала наше знакомство, потом встречи и, как кульминацию, тот заказ.
Еще хуже дело обстояло с портретом. Он до сих пор не окончен, кстати.
Но вот сейчас эта, казалось бы, потерянная для меня девушка, стоит и восхищенно смотрит на то, что я ей обещал. А я смотрю на нее. И руки чешутся снова взяться за кисть.
- Мне? Мне редко снятся сны в последнее время. И все больше какой-то темный и невнятный бред. Иногда снится авария, в которую попала моя дочь. Хоть я эту аварию своими глазами и не видел. Кофе будешь? - Спешу уйти от не самой приятной для меня темы. Бессонницами я страдаю давно. Наверное, это возраст.
Снова берусь за турку, разогреваю песок в жаровне. Варка кофе всегда успокаивает меня, умиротворяет, снимает излишки агрессии. Это как замена молитвы, сублимация. Ритуал, подменяющий мне, атеисту, веру в высшие силы.
- Перед тем, как я угощу тебя кофе, пойдем, я покажу тебе другую работу... - Ставлю на стол две чашки, беру Агату за руку, уже без былого страха, что вот сейчас она исчезнет, и я проснусь, и веду в угол студии, за китайскую ширму. Там мое логово. И там же стоит второй мольберт.
На нем тонкая красавица с печальными и дерзкими карими глазами, высоко подняв руки и запрокинув красивую голову, кружится на поле цветущих маков. Длинные испанские юбки нежно оглаживают ее ноги, непослушные кудри разметались в стороны, едва ли прикрывая полуобнаженные плечи. Она смеется. Надрывно, с нотками истерики. Как быдто пытается выгнать из себя какое-то горе, снедающее ее изнутри, "затанцевать" его, закружить...
- Спрашивала, что мне снится? - Все еще сжимаю ее хрупкое запястье, - Ты.

+1

8

Я согласно кивнула на кофе и задумалась о сказанных Верноном словах. Его дочь попала в аварию... как давно? Но раз, он упомянул, что Мышь приезжает завтра, значит с ней все в порядке, просто это... это трудно пережить. Когда с твоим чадом случается беда, это задевает до самого сердца. Ты злишься на себя, что не уберег и не защитил. Я понимаю желание Уорда перейти к другой теме или это просто гостеприимство? Во всяком случае возвращаться к разговору я не стала.
- Перед тем, как я угощу тебя кофе, пойдем, я покажу тебе другую работу... - звучит интригующей и я, держа за руку мужчину, иду за ним. В углу комнаты, за ширмой находился тайник. Именно там Уорд держал вторую картину, которую собирался мне показать.
На ней... я? Девушка кружится в танце на маковом поле. Вокруг никого, но она не выглядит одинокой. Ей хорошо в этом буйстве красок алой зори. Испанка босая, стоит на носочках, пытаясь дотянуться, стать выше. Выше себя. Выше неба. Ей нужно это, чтоб выгнать из себя что-то трагичное.
Я думаю мы с ней похожи. Даже удивляюсь как Вернон точно изобразил мою сущность. Может не ту Агату, которой я являюсь сейчас, но ту девушку, которой я была пару лет назад - легкая, воздушная, игривая, ей больно ходить ,как русалочке, но она всегда будет идти вперед. Потому что движение - это жизнь.
Я улыбаюсь.
- Спрашивала, что мне снится? Ты - он держит меня за запястье, я опускаю взгляд вниз, чтоб рассмотреть как его крепкие пальцы нежно окутаны вокруг моей руки. Поднимаю взгляд выше, по его плечу, вороту куртки, светлым волосам, в которых можно просмотреть несколько седых волос. Его подбородок, глаза, губы...
- Красивая... - не я красивая, а картина. Красиво его видение меня. Я прикусываю губы, сердце бьется чаще. Теперь боюсь его разочаровать. Хотя, казалось бы, куда сильнее, если мы уже попытались в этом преуспеть?
- Как тебе удалось сделать работу такой... такой... - пытаюсь подобрать слова, они вертятся на языке. - ... живой? - я разжимаю губы и опускаю взгляд - После прошлой нашей встречи, я полагала, что если ты и нарисуешь мой портрет, то это будет картина с гильотиной - хохотнула я, полагая, что была недалеко от правды.
Снова взглянув на картину, я подумала, что не стоит забирать ее от Уорда. Я бы хотела, чтобы мужчина любовался им, любовался мной, вспоминал, желал встречи, считал часы. Я думала как эгоистка, мечтая о взаимности как никогда ранее.
Можно ли сказать, что я влюблялась? Влюблялась в него, как в человека или в нашу историю. А может в те ощущения, что мне дарил Вернон. Нет, я пока не стану мучить себя этими догадками, - будь, что будет.
- Закрой глаза - прошу доверится. - Давай - мягко произношу, и когда Уорда закрывает глаза, я подношу к его лицу ладонь. Не касаюсь его кожи, нет, между моей рукой и его щекой остается еще несколько миллиметров. Один вздох и я дотронусь до него. Неловкое движение руки и пальцы скользнут по скуле. Несколько миллиметров... между нами желтое тягучее море, но через него я ощущаю тепло под ладонью. Между нами миллиарды тонких серебряных нитей. Я скольжу рукой и голова мужчины следует моему движению - нити тянут его за собой. А если я сделаю шаг к нему, он тоже сделает? Мне кажется, что как только мы коснемся друг друга обратного пути не будет...

Здесь недалеко близко-близко
Просто подать рукой и сказать...
Сказать, и даже не надо слов
Достаточно взгляда... здесь недалеко

0

9

Как я сделал эту картину живой?
- Не знаю... - Меня всегда ставили в тупик подобные вопросы. Я просто не в силах объяснить, почему та или иная картина вдруг становится яркой, насыщенной и дышащей. А другая, напротив, не смотря на всю технику и тщательность, остается обычной мазней. Плоской и неинтересной. От чего это зависит? Кто бы знал. Наверное, это зависит от того, что ты рисуешь и с каким настроем ты это делаешь. Что чувствуешь при этом.
- Давай не будем об этом, - Оно было и прошло. Да, не то что тогда, неделю тому - мне буквально какой-то там час назад хотелось придушить ее. Но это прошло. Осталось где-то там, в паутине времени. И теперь мне меньше всего хотелось дергать эту паутину за ниточки, чтобы подтянуть давешнее воспоминание поближе. Обойдемся без него.
Я все еще держу ее за руку. Это тонкое запястье с бархатной кожей и еле заметно бьющейся жилкой. Пульс чуть учащается, но мое сердце уже давно бьется чаще. Как у подростка.
Она просит закрыть глаза, и сначала я недоуменно смотрю на нее, но потом подчиняюсь ее настойчивости. Она все так же продолжает меня удивлять. Это ее особая черта. Свойство, доступное, наверное, только ей, Агате.
Какую-то секунду не происходит ровным счетом ничего, но потом я чувствую. Нет, не прикосновение, скорее тень. Тень от прикосновения. Легкое движение воздуха. Оно немного пугает и завораживает одновременно.
Пугает тем. что я совершенно не знаю эту женщину. Тем, что единожды она меня уже обманула, и ничто не мешает ей повторить этот жестокий эксперимент. Пугает неизвестностью.
Ей же, собственно, и завораживает.
Что она сделает? Ударит? Просто коснется? Уберет руку, так и не завершив движения? Что?
Нет, иначе. Чего она хочет? Чего хочет, чего ждет от меня? Чтобы я шагнул навстречу, или замер, как соляной столп?
А чего хочу я?
Я замираю в неподвижности, стараясь даже не дышать и растягивая эту пытку ее близостью. Получается плохо.
Воздух стеклом застывает между нами и с громким звоном лопается, когда я делаю один единственный шаг навстречу, все так же не открывая глаз. Мои руки мягко ложатся на ее плечи, чувствуя, как они конвульсивно напрягаются. Не бойся меня. Кого угодно - не меня. Я тебя не обижу. Я не дам тебя в обиду никому. Никому не позволено причинять тебе боль! Если будет нужно - я буду защищать тебя даже от тебя самой.
Я склоняюсь, чувствуя, как вздрагивает ее ладонь, касаясь моей щеки, в такт моим ресницам. Я так и не открываю глаз.
Даже когда мои губы касаются нежной кожи ее щеки прямо возле такой грубой по сравнению с этой кожей, ткани от закрывающей ее глаз повязки. Даже когда мои губы легко скользят, еле-еле касаясь, по ее щеке - я не открываю глаз. Лишь чуть сильнее сжимаю ее плечи, стараясь оградить ее от всего мира.
Я чувствую облачко ее дыхания на своем лице. Я чувствую, как мою шею щекочут ее волосы.
Что она сделает, если я все-таки поцелую ее? Оттолкнет, или нет?
Поднимаю руку и чуть касаюсь большим пальцем ее щеки. Мягко провожу, оглаживая, вдыхаю глубоко...
И на мгновение открываю глаза, чтобы встретиться с ней взглядом. И тут же снова закрываю.
Наши губы, наконец, касаются друг друга.
Миллион фейерверков взрывается у меня в голове в этот момент.
Больше я никогда ее не отпущу. Никогда.

Отредактировано Vernon L. Ward (2014-03-19 19:10:54)

+1

10

Никто не вживлял в мое сердце столько нежности. Думаю, когда люди принимают кокс, экстези или другой наркотик, они испытывают такие же ощущения эйфории и экстаза. Мне нравится чувствовать это притяжение. Момент, когда сердце учащенно бьется, в голове еще только складываются картинки, фантазии о том, как все может быть: какого это его целовать, обнимать, дышать? Я наслаждаются этим временем, этими отношениями. Мы еще никто, но уже много значим друг для друга. Мы вспыхнули.
Я не делаю первый шаг, предоставляя возможность Вернону решать чего он хочет и на что готов. Готов завязнуть? Готов принять на себя огонь? Готов стоять вместе и держать мир на плечах? Потому что придется. По другому никак, ведь так устроен наш мир. Мир, где пуля быстрее слова, где ложишься спать с мужем, а просыпаешься с врагом. Я всегда боялась обрести счастье, потому что его потом больно терять. Наверно, лучше и вовсе не любить и не быть счастливой - так я и застряла на уровне креветке в океане... Пока не появился Уорд.
И вроде ничего особенного он не сделал, кроме того, что относился ко мне хорошо. Кроме того, что увидел во мне то, что не видели другие. А ведь мы, люди, падки на эмоции и воспоминания.
Он кладет ладони на плечи и я делаю вдох. Как будто готовая погрузиться под воду. Спуститься на дно Марианской впадины. Все или ничего? А если на половине пути кончиться кислород? Или меня сожрет акула? Пожалуйста, только не играй со мной. Пожалуйста, не оставляй меня.
Его щетинистая щека ложиться на мою ладонь. Провожу большим пальцем по его скуле. Его лицо все ближе. Я закрываю глаза, ощущая как губы мужчины оставляют следы на щеке. Кончики пальцев покалывает, я хочу сорваться, но держу себя в руках - это ли не самое возбуждающее? Сопротивляться своему желанию, своей страсти, испытывать собственную волю, чтобы потом разорваться на мелкие кусочки.
Открываю глаза, встречаюсь взглядом с Верноном. Всего секунда, несколько мгновений, чтоб понять что нам не хватает, чего хочется больше всего...
Подаюсь навстречу. Наши губы встречаются, и тут я понимаю, что не скоро смогу освободиться его снова. Меня сорвало. Тянусь к нему, боясь коснуться руками, но чем дальше, тем больше уверенности появляется во мне, студентке... недостудентке... террористке... женщине...
Мои руки поднимаются вверх, по его плечами, обхватывая за шею. Мысли в голове? Их нет... Там летают сотни светлячков, громко звякая, когда задевают крыльями друг о друга. Я хочу остаться здесь на всегда. Я хочу умереть, чтоб закончить свое существование на самой светлой ноте.
Нехотя и лениво открываю глаза, когда мы отдаляемся друг от друга, разорвав поцелуй. Кофе? Какое кофе нафиг, меня теперь нечем не отвлечь и не прогнать. Даже мысль о том, что вечером мне надо быть дома, покинула мою голову.
- Меня тянет к тебе - говорю уверенно, без стеснения и дрожи в голосе, потому для себя я давно это уже осознала. Что бы было, если сегодня вместо меня на встречи присутствовал Стефано? Мы бы увиделись еще с Верноном? Хватило бы мне наглости появится в университете или лучше сразу у него дома? Отвечаю ДА, хватило бы. Я либо бы исправила все, либо окончательно испортила.
Меня снова одолевает притяжение. Беспредел. Я нагло и беспринципно заползаю руками под его черную кофту, в желании оставить обладателя вещицы без нее. Прости меня, если ждешь послушания и поведения монашки, - я не в состоянии замереть.

Нити последних событий от страшных открытий
Тянули тебя ко мне
Лунный свет так безумно волшебно бесшумно
Рисует пейзаж в окне

Торба-на-Круче – На ладони  http://s1.uploads.ru/i/Ni0v3.gif

0

11

За те доли секунды, что мои губы касаются ее губ, внутри меня происходит что-то несусветное. Меня как будто сначала обдает жаром, а потом - диким холодом. Это удивительное чувство абсолютной нереальности происходящего. Ее кожа, ее губы, ее руки - все это сверкает опалесцирующим светом, навсегда отпечатываясь у меня на сетчатке глаза. Ее ладонь скользит по моей шее, и я склоняюсь ниже, чтобы ей было удобно. Моя рука опускается на ее талию, но она отстраняется...
В этот момент мне хочется кричать, топать ногами и что-то требовать. Я похож на маленького ребенка, у которого отобрали конфетку. Волосы встрепаны, дыхание частое и тяжелое. Она такая же. Щеки горят лихорадочным румянцем, глаз, не скрытый повязкой, блестит, как черный бриллиант высшей пробы.
Она прекрасна.
Ее хочется целовать. Ее хочется прижать к себе, хочется укрыть крылом и защитить от всего. Она сильная. Она слабая. Она - женщина. Квинтэссенция всего женственного, всего манящего, всего волшебного и безумного.
Она удивительная.
Она делает глубокий вдох, и я, как сквозь слой ваты, слышу:
- Меня тянет к тебе.
О небо, девочка, знала бы ты, как меня к тебе тянет! Но что мы делаем?! Я старше тебя в два раза! Я в отцы тебе гожусь, что ты во мне нашла?
Чувствую ее руки на своем торсе. Они скользят под кофту, а меня прошибает дрожь. Господи, слышишь, я готов в тебя поверить! Но у твоих ангелов очень вольное поведение, честное слово. Правда меня это устраивает, ты не подумай!
- Что ты делаешь, глупая? Я же старик, развалина. - А мои губы уже снова ищут ее. Ищут и находят. Этот запах. Ее запах, он мне снился всю эту неделю, он мне чудился, вызывая каскад непрошеных ассоциаций и мыслей. И вот сейчас я вдыхаю его полной грудью, зарываясь лицом в ее волосы, проводя губами по ее изящной выгнутой шее. Скольжу пальцами по этим чувственным плечам. Мужчины, которые не видят женской красоты, и ищут только грудь размером побольше - такие идиоты, право! Нет ничего сексуальнее, чем обнаженные женские плечи. Чем линия ключиц, проведенная кистью прихотливого художника, чем ямочка меж этих ключиц, чем крылья лопаток - казалось бы взмах, и она взлетит, начнет парить над полом. Что же, это легко устроить!
Слитным движением скидываю с себя кофту и тут же, не теряя ни единого мгновения подле нее, подхватываю Агату на руки. Она в моих руках - почти невесомая. Как пушинка. Тонкая, гибкая. Она напоминает некрупного, но опасного и грациозного хищника. Дикая кошка. Непредсказуемая, яркая, резкая, и в то же мгновение - плавная, неспешная, горделивая. Неистовая. Непокорная.
Я целую ее лицо, ее красиво очерченные скулы, ее изящный подбородок ее чувственные губы. Раз за разом я возвращаюсь к этим губам. Мои руки бережно сжимают ее в объятиях, я не хочу, чтобы ее ноги касались земли. Она - мой ангел, здесь и сейчас. И здесь и сейчас она должна летать!
Делаю несколько шагов в сторону, и аккуратно облокотившись коленом на кровать, опускаю свою ношу. Заглядываю в ее лицо. Будто ожидая чего-то. Прося разрешения? Нет, скорее в надежде, что она просто даст понять, что это не очередная ее шутка.

+1

12

Ну, и чего он вздумал говорить о возрасте? Какая разница какая между нами разница? Мне кажется, мы давно нарушили эту границу и сложившиеся стереотипы, когда Вернон пригласил Карлу в кафе-караоке, где мы танцевали. Стала бы я танцевать и искать встреч с человеком, который меня не привлекает, и о котором не думаю? Другой вопрос почему именно Уорд? Но это спросите у сердца. Изначально меня привлекла его уверенность и сила. В наше время так мало мужчин, которые знаю, что им надо. Зачастую люди застревают на позиции «попробую», и пробуют, пробуют, пробуют. Это не так уж и плохо, и мне, как человеку непостоянному, нужна стена. Вернон был похож на такого. Я хотела за него спрятаться, хотя всем известно, что сама способна за себя постоять, и все же…
А он касается губами моей шеи, и тут же все слова, сомнения отходят на второй план. Да, я падка на его ласку. Плечи сжимаются, когда мужчина проводит пальцами по коже, щекотно. Но потом расправляюсь, как будто распахивая крылья, готова сорваться и лететь. Мужчина способен погубить женщину или вознести до небес…
Кофта, которая стала лишней, когда я коснулась руками тела Вернона, была ликвидирована самим обладателем. И тут же он подхватывает меня на руки, как рыцарь из сказки. Все идет хорошо, что меня это даже настораживает, - я боюсь, что это только мои грезы.
Он теплый. И желанный. Я изучаю его плечи и руки, проводя плавными движениями ладоней. Наши губы встречаются, пылая в поцелуе. Хочу быть еще ближе. Хочу сохранить его запах на своих волосах и шеи. Хочу задыхаться.
Оказываюсь на кровати, вглядываясь в его глаза. Что сейчас у него на уме? Хотя, право, зачем мне об этом знать? Явно Вернон не из тех, кто сомневается. Мужчины вообще редко сомневаются по поводу какую женщину позвать в постель, и что скажут об этом злые языки. А я?... Я не сомневалась. Страсть оправдывает все наши поступки.
Тяну его за руку, приподнимаясь на локтях, чтоб прильнуть губами к его груди. Кроткими поцелуями покрываю мужское тело, пока он не оказывается вместе со мной на кровати, пока мы опять не находим друг друга.
Лямки моего платья уже пали ниц еще когда я была на крепких руках Уорда, и сейчас черная ткань скользила под ладонью Вернона. Меня заводит все сильнее, кровь разгоняется по венам, во рту приятно покалывает каждый раз, когда мы соединяемся языками.
Вернон пробуждал во мне самые мягкие и нежные чувства. Сейчас, здесь, в его доме, на его кровати, под его телом, я спрятала свои страшные тайны и гадские поступки в самый уголок темного и неприглядного чердака. Мы не впиваемся друг другу ногтями в плечи, не рвем в укусах шеи, раскрывая свои тайные фантазии и выплескивая накопленную за день, за вечность, страсть. Увлеченные друг другом, в желании попробовать на вкус, мы осторожно приближаемся. И может эта дрожь под его взглядом и поцелуями останется навсегда, - со мной такое не случалось. Могу ли я считать этот день особенным? Или этого мужчину? Я старательно пытаюсь стянуть носком с пятки другой ноги туфлю. Получилось не сразу, а вот со второй ногой фокус не удался. Так что на этом мои попытки обнажится закончились, я сейчас была поглощена касанием губ и его рукой на моей талии. Попыталась что-то сказать, но не нашла подходящих слов. Да и нужны ли они, когда обо всем говорит тело?

+1

13

В ее взгляде можно утонуть. Как в глубоком омуте. Как в горном потоке. Ее взгляд чистый, честный и прозрачный. И кажется, что легко можно достать до донца, но вот ты погружаешься уже с головой, а дна все нет, оно глубоко внизу. И вот уже легкие разрывает от недостатка кислорода, а ты все уходишь и уходишь вниз. И конца и края этому не видно.
Ее взгляд манит, ее руки зовут, и я опускаюсь на постель рядом с ней, повинуясь обоюдному на данный момент желанию. Она ничего не говорит, но мне кажется, что я понимаю ее без слов. Ее голос не слышен, но губы ее рассказывают мне удивительные и яркие истории, исполненные смысла.
Я глажу ее кожу, скользя по телу ладонями. Еле-еле, едва касаясь, лаская и ластясь. Я веду пальцами вдоль позвоночника, я мягко сминаю ткань платья. Лишнюю, ненужную сейчас.
Я чувствую ее губы, оставляющие мазки на моем лице и теле, как художник оставляет росчерки на холсте. На первый взгляд, они бессистемны, ярки и неясны, но если отступить на шаг и абстрагироваться - вырисовывается картина удивительной красоты.
Она художница.
Она ведьма.
Она муза.
Я глажу ладонями ее прекрасные покатые плечи, я очерчиваю руками ее лопатки, пририсовывая им призрачные крылья. Я ставлю свою роспись на каждом уголочке этого созданного демиургами холста. Я чуть вздрагиваю каждый раз. когда ее ставшие нестерпимо горячими губы прикасаются к моей коже. Что ты делаешь, женщина? Ты же с ума меня сводишь...
Не могу не прикасаться к ней, не могу не наслаждаться тем, как трепещет ее тело в моих руках. Я чувствую себя Пигмалионом. А она - моя восхитительная Галатея.
Ее волосы разметались, пара прядей прилипла ко лбу. Губы чуть приоткрыты, спина выгнута, дыхание тяжело и горячо. Она как никогда похожа сейчас на ту девушку с картины. Возможно, именно это - ее истинная сущность, которую она прячет за масками? Идеал женщины.
Простыни скользят и сбиваются под нашими телами.
Ее руки гладят мою спину, ее ноги обхватывают мои бедра. Я аккуратно и нежно нащупываю застежку ее белья, обнажая ее, избавляя от лишнего. Глубоко вздыхаю и прижимаюсь губами к обнаженной груди. Дразню, ласкаю, обжигаю дыханием. Шепчу что-то невнятное. Скольжу пальцами вниз, вниз, еще ниже. Подцепляю резинку ее трусиков и аккуратно веду вниз, оглаживая ладонью ее бархатное бедро.
Ремень моих брюк больно ранит ее кожу. Значит - долой их.
Нас не должно ничто разделять. Нас более ничто и не разделяет.
Я стараюсь быть нежным и тактичным. Предупредительным и галантным. Я не хочу ей пользоваться! Я хочу ей наслаждаться! Скольжу губами по ее груди, ребрам, касаюсь щекой ее красивого подтянутого живота, покрываю поцелуями внутреннюю сторону ее бедер. Дразню, обещаю, делюсь собой без остатков.
Не обладать, а принадлежать. Не брать силой, а растворяться.
Она вызывает во мне столько трепета, нежности и желания, что я просто не могу быть к ней равнодушен. В этот миг она прекраснее всех женщин вместе взятых. Естественная, дерзкая и такая... мягкая. Добрая. Хрупкая.
Я прижимаю ее теснее. Я дарю ей себя. Свою силу и свою слабость. Свою любовь. Я ничего не прошу взамен - она уже подарила мне гораздо больше.
Немного веры в людей. Немного света в моей мрачной жизни одинокого афериста. Немного своей искренней улыбки.
Я не останусь в долгу...

...Я лежу рядом с ней и боюсь шелохнуться, чтобы не спугнуть этот удивительный миг. Миг полной гармонии с собой и с окружающим миром. Перед моим внутренним взором все еще стоит картина ее запрокинутой в экстазе головы, ее тяжело вздымающейся груди, ее ладоней, скользящих по моим рукам. Сейчас она мирно свернулась калачиком у меня под боком, и я глажу ее по волосам, улыбаясь.
Я счастлив.
Впервые за долгое время я действительно счастлив.

+1

14

Вернон был прекрасен. Те чувства и ощущения, что он пробуждал во мне, заставляли веровать, что я самая-самая, что я Пятый элемент, сама жизнь, само создание, само бытие. Я не хотела, чтобы он отдалялся хотя бы на пару сантиметров, потому что только в его поцелуях видела смысл. Мы были так естественны вместе, угадывая желания друг друга. Я сразу поняла, что он сходит с ума, когда мои губы касаются его шеи, и пользовалась этим. Он знал, что мне нужны его руки, и не отпускал.
Раскачиваясь на волнах желтого теплого моря, сминая простыни и разбрасывая подушки, я приближалась к точке экстаза. Сердце усердно стучало, пригоняя кровь к щекам, пару прядей прилипли ко лбу и частично закрывали повязку на глазу. Я была измотанная, но по-прежнему хотела, чтобы он остался. Словно, по окончанию близости, мы потеряем эту волшебную связь, которая заставляла меня верить в то, что я всесильна.
Я хотела его. Я умирала в его руках. Я целовала его плечи. Я обнимала ногами его бедра. Зарывалась пальцами в русые волосы, от которых приятно пахло мужским шампунем, - запах едва уловимый, но мятный и приятный. Я разорвала все канаты, что сковывали меня. Я была с ним, и… я умерла…
Лежу на боку на беспорядочно взъерошенных простынях. Головой уперлась в Вернона, позволяя ему гладить меня по волосам. По рукам бегут мурашки, и я закрываю глаза, погружаясь в темноту. Разгоряченное тело быстро остывает, поэтому с каждой минутой все ближе жмусь к Уорду. Выгибаюсь, когда мужчина перешел пальцами к моим ребрам, - мне щекотно.
Еще пол часа мы просто молчали, чувствуя, как мимо нас течет река времени, как играют лучи солнца, профильтрованного через занавески, на плечах и теле. Наконец, я поднимаюсь на локтях и нежно и робко целую Вернона в висок.
Стоит ли думать о том, что мы не предохранялись? Не знаю как мой любовник, а я пока опасений не видела. Не думаю, что после пойманной полтора года назад пули, я могу снова забеременеть.
Вскоре, добрались до душа, смывая следы секса, и запахи друг друга. Теперь мои плечи пахнут медовым гелем, и мне это тоже нравится. Я блаженствовала, когда Вернон, намылив руки, касался моего тела, это было похоже на… не могу подобрать схожие ощущения.
- Как я не хочу сегодня уходить от тебя – возвращаюсь в реальность, вспоминая, что дома меня ждет сын и, возможно, Декстер. Хотя Кортес больше волнуется, что говорить Аарону, чем где меня действительно носит.
Застегиваю на себе пуговицы рубашки Вернона, так как влезать в платье, ой, как не хотелось и было лень. Я сейчас похожа на сытую кошку, которой уже лень охотиться, и она медленно и мягко ступая, шагает по своим владениям.
- Ммм. Кофе – то, что сейчас нужно – профессор возвращается к приготовлению напитка, который мы забросили несколько часов назад. Я обнимаю его со спины и целую в лопатку, а в голове крутится идеи как бы Вернону сообщить о том, что в моей жизни появился муж, пусть и по расчету, пусть и ради ребенка.
- Через два часа надо вернуться: меня ждет сын и, эм, его отец. – а теперь надо объяснить, что я не обманывала его снова, что я не замужем и с Декстерем у меня ничего нет.
Запрыгиваю на столешницу рядом с Уордом, смотря на того спокойным и теплым взглядом: - Я должна была тебе раньше сказать, но, сам понимаешь, у Карлы не было детей – черт, опять я возвращаюсь к теме о Карле и нашем взаимном обмане.
- Вчера я предложила отцу ребенка съехаться, потому что по суду мой сын живет с ним. Дело в том, что у меня одной не получалось его воспитывать из-за частых отъездов и проблем. И год назад Декстер отобрал у меня Аарона. А теперь мы вроде как помирились. Но не настолько, чтобы спать в одной комнате. Вот так. – я глянула на любовника, поправила волосы, чтобы прядь как можно больше скрывала повязку наг лазу, затем изрекла: - Поцелуй меня. – я хотела, чтобы новость, что свалилась только что на Уорда не так сильно озадачивала его.

+1

15

Я тоже не хотел, чтобы она уходила.
Хотел укрыть пледом, прижать покрепче, а утром разбудить поцелуем. Потом кормить яичницей с беконом и поить крепким кофе. Но я прекрасно понимал, что раз она вообще это сказала - значит ей все-таки придется уйти. И я не буду удерживать ее. Просто буду надеяться, что она все-таки вернется. Когда-нибудь.
Мы стоим под струями воды в душе, и я аккуратно массирую ее спину, покрывая ее тело ароматной пеной. Мне нравится прикасаться к ней, нравится смотреть на нее, говорить с ней, целовать ее, быть с ней. Мне снова хочется ее рисовать. Еще, еще и еще...
Вытираю плечи Агаты полотенцем и протягиваю ей свою рубашку.
- Кофе? - Смеюсь. Помнится, мы уже пробовали сегодня выпить кофе. Снова встаю к жаровне, чтобы смешать пару сортов кофе, залить водой и поставить на раскаленный песок. Уже через минуту по студии начинает ползти великолепный аромат. Что же, представим на мгновение, что сейчас утро, и на ночь Агата все-таки оставалась. Просто представим, чтобы согреть себе душу этим образом.
- Через два часа надо вернуться: меня ждет сын и, эм, его отец. - Эта фраза больно режет, но я сдерживаюсь и только вопросительно выгибаю бровь. Как бы намекая - "продолжай".
Агата вспрыгивает на столешницу рядом, и, чуть замявшись, рассказывает о своем сыне и его отце. О лишении родительских прав. О решении жить вместе с отцом ребенка ради этого самого ребенка и... я ее понимаю. Нет, мы с женой разошлись очень мирно, но если бы она попробовали лишить меня возможности видеть Мышь, заботиться о ней... Что бы сделал я? Чтобы сделал я на месте Агаты? Наверное, поступил бы так же.
- Я тебя понимаю. - Да, понимаю и ни в чем не обвиняю. А еще - ничего не требую и ни на что толком не рассчитываю. Ты и так дала мне больше, чем я заслужил.
"Поцелуй меня" - просит она, и я, пряча немного горькую усмешку, склоняюсь к ее лицу, трогая губами ее губы. Пальцы сами тянутся к ее волосам, и я сдвигаю только что надвинутую на глаза прядь.
- Не прячься, не надо. - Еще раз целую ее сначала в губы, затем в скулу, затем - в висок. - Я все понял, и удерживать не стану. Но... Буду рад, если завтра ты заедешь ко мне в гости... на кофе. Дорогу ты знаешь, а двери моего дома для тебя всегда открыты. Правда, завтра после трех меня не будет - я еду встречать Мышь. Но ты можешь приехать утром. Или к ужину. - В любое время. - Ты не голодна? Хочешь, приготовлю что-нибудь?
Только не уходи пока. Побудь еще немного рядом.

+1

16

Говорит, что понимает меня, но так ли это? Я знаю, что его брак распался, а о том, что ему пришлось выбирать между женой и любовницей слов не было. Вообще, мне не нравится называть Вернона любовников в том понятии, в котором называют тех, с кем спят на стороне. Нет, Уорд для меня от слова "любовь", и не надо опошлять отношениями и изменами. Я была влюблена. От того сейчас становится так гадко на душе.
Признаться, я ожидала от мужчины более резкой и противоречивой реакцией, я думала, что он будет смотреть на меня как тогда в клубе, неделю назад, но этого не было. В его глазах печаль.
- Не прячься, не надо. - убирает с моего лица прядь, а я опускаю голову вниз, наблюдая за своими болтающимися ногами.
- Но ты можешь приехать утром. Или к ужину.
- Я постараюсь. Сейчас в мафии неспокойные времена и мне придется много работать - до последнего не стану сообщать Вернону, что я убиваю людей. Потому что это значит, что и меня могу убить. Это значит, что в один момент я не выйду на связь: попаду в больницу, пропаду, буду взята в плен. Но к чему волноваться заранее? И я не хочу окончательно испортить этот день своими откровениями.
- Ты не голодна? Хочешь, приготовлю что-нибудь? - в ответ отрицательно качаю головой. Не хочу есть, хотя вкусно не ела очень давно. Наверно, с месяц назад, когда еще не было Валентина, когда не было повязки на глазу. А потом пропал аппетит и плечи стали сутулиться. Сегодня, в его объятиях я расправила лопатки...
- Повязки снимают через две недели. Не знаю что там, но было больно. - хочу подготовить мужчину к тому, что красавицей я больше не буду. Но, правда, признаться, никогда не ощущала себя той девушкой с обложки, в которую влюбляются с первого взгляда. Если уж меня и можно полюбить, то не за личико или фигуру, а за внутренний стержень, за волю, за характер, за внутреннюю свободу и умение идти против толпы. И внутреннюю красоту я всегда ценила выше, а дружбу с головой, так вообще ставила на вес золота, так как в наше время умников много, а вот умный и мудрых... нет.
- Знаешь - резко произнесла я, спрыгивая на пол - Меня даже задевает твое... безразличие(?) - не знаю как назвать это. Покорность? Принятие факта?
- Мы только что переспали, нам было хорошо. И ты должен расстроиться, узнав, что у меня есть чертов муж. Но почему ты тогда говоришь так, словно я твоя гостья? - развожу руки в стороны, пытаясь понять чем руководствуется Вернон. Он настраивает себя, что все хорошо? Или действительно все хорошо? - Я не хочу быть гостей или прохожим. Я хочу остаться навсегда. Или даже чуть дольше. - я заставляю его поверить в нас, а сама? Верю? Верю, конечно! Но не сейчас. Мне хотя бы пол года, чтоб вернуть доверие сына. Не во время со мной случилась любовь. Да и может ли это чувство быть во время? Оно всегда настигает тех, кто его не ждет и не хочет.
- Хочу выпить - решительно заявляю я, проходя пол комнаты от него и замирая посреди. Рядом нет мебели, за которую я бы спряталась или стула, на который можно присесть. Я застывшая статуэтка.

0

17

Я смотрю на нее. Долго. Молча. Она напоминает мне птицу. Или маленького хищника, загнанного в угол. Она великолепна. Она все так же великолепна. Или даже еще больше. Хочется обнять ее, подхватить на руки, снова отнести в постель и до утра не выпускать из своих объятий.
Но она обижается, а я искренне недоумеваю - на что.
Нет, умом я более менее понимаю, что именно ее покоробило, но... Женщины! Что ж вам надо-то?
В конце концов, я глубоко вдыхаю, делаю медленный свистящий выдох и тяжело опираюсь о столешницу. Смотрю на поверхность стола, изучая узор полированной древесины под слоем лака.
- А тебе стало бы легче, если бы я начал орать на тебя? Ударил? - Поднимаю глаза и смотрю на нее тяжелым взглядом. Нет, я не хочу ее напугать, но я хочу донести до нее одну важную вещь. - Агата, я не мальчик. Мне пятьдесят лет. Я был женат. Моя дочь немногим младше тебя. Ты предлагаешь мне закатить малодушную истерику?
Сажусь на стул и долго-долго молчу. Смотрю в окно, изучая причудливое движение штор. Барабаню пальцами по коленям. Вот как, как донести до нее, что это не спектакль и не мыльная опера, а я отнюдь не герой-любовник? И уж точно не принц. Стар я для принца.
- Чего ты хочешь от меня? Драмы? Заломленных рук? Ползанья на коленях? Да! Да, мне больно. Я тоже хотел бы, чтобы ты осталась, но ты ведь этого не сделаешь. Сама прекрасно знаешь, почему. - Тяжелый вздох, я порывисто поднимаюсь со стула, игнорируя напрочь ее заявление. Ей не пить надо. Ей надо слушать и слышать. Подхожу в упор, беру ее за плечи и слегка встряхиваю. - Зачем ты все усложняешь? - Смотрю ей в лицо. Требовательно, жестко. Без гнева, но с легким упреком. - Ты готова отказаться ради меня от сына? Ведь нет? Или ты хочешь, чтобы я выкрал его у твоего мужа? Жизнь, Агата, это не дешевый боевик, пойми.
Нежно обнимаю ее и влеку к столу. Наливаю ей бокал воды и протягиваю. Смотрю на нее с грустью. Если бы ты знала, девочка, как мне сейчас больно. Как мне на самом деле хочется умолять тебя не уходить. Как хочется сделать для тебя все. Да хоть устранить отца твоего ребенка! Но это все - бред. Нужно быть умнее. Нужно быть рассудительнее.
- Мы обязательно что-нибудь придумаем. Обязательно. Если ты, конечно, этого захочешь. Все успокоится, наладится и войдет в колею. Нужно просто подождать.
Покажите мне того, кто любит ждать. Никто не любит. Но порой это единственно верная тактика. Единственно оправданная.
- Пойми, ты для меня - не гостья. И не чужая. Но пороть горячку сейчас нельзя. Не требуй от меня того, что тебе самой не нужно, хорошо?
Аккуратно касаюсь ее волос, вспоминая, как не далее часа назад перебирал эти пряди там, на смятых простынях. Как вдыхал их запах, от которого кружится голова... Агата-Агата... Девочка. Все будет хорошо. Я не дам тебя в обиду. Но я не смогу защитить тебя, если ты сама не захочешь, чтобы тебя защитили. Сейчас твой самый главный враг - ты сама.
- Так как, юная леди, может все-таки накормить тебя завтраком? - И плевать, что он давно не завтрак. И сейчас не утро. У нас - утро. Утро после ночи любви. - Я не ахти какой кулинар, но на яичницу без скорлупы меня хватит.

0

18

Некоторое время выдерживаю на себе взгляд Вернона. Чувствую нарастающее напряжение и непонимание. За эти несколько секунд молчания мне показалось, что я зажата в бетонной коробке: я не знаю куда биться и как сильно, кого молить о свободе. Сама загнала себя в такое положение. Жалела ли? Жалела, что не оставила себе обратного пути? Вернее путь то был, но это означало, что сына я вряд ли увижу в скором времени. Так что остается? Остается шаг за шагом завоевывать доверие сына, приучать его к себе, чтобы Декстер больше не смог забрать у меня Аарона. Сколько на это потребуется время? Год, да? Или пока мой мальчик не научится самостоятельно принимать решения, выбирая с кем ему комфортней?
- А тебе стало бы легче, если бы я начал орать на тебя? Ударил?
- Мне было бы легче, если б ты сказал, что тебе это так же не нравится, как и мне - хотя я ведь сама свила себе гнездо, так почему мне должно это не нравится? Я хмурую и отворачиваюсь от мужчины.
- Чего ты хочешь от меня? Драмы? Заломленных рук? Ползанья на коленях? Да! Да, мне больно. Я тоже хотел бы, чтобы ты осталась, но ты ведь этого не сделаешь. Сама прекрасно знаешь, почему. - я не люблю вопросов "чего ты хочешь от меня" потому что они звучат как надрывные "что тебе от меня надо", потому что я слышу в этом безысходность. А я не хочу. Не хочу, чтобы мне одной было что-то надо.
Вернон засыпает меня вопросами, на которые я ему не отвечу. Да и нужны ли эти ответы? Он ведь знает заранее, что я скажу.
Берет меня за плечи, не дает выпить и возвращает обратно в зону кухни.
- Не требуй от меня того, что тебе самой не нужно, хорошо? - я фыркаю. Не фига не хорошо, но я промолчу. Опять промолчу. Да, я пока еще сдерживаюсь и не устраиваю ему истерики - не хочу спугнуть. Не хочу все разрушить. Уж пусть подавленное настроение будет у меня одной. Не стоит расстраивать того, с кем мне было хорошо, к кому я хочу прижаться и расплакаться. Последний раз плакала, когда Валентин мне чуть глаз не выколол, но это было скорее из-за реакции организма, когда в зрачок суют что-то острое, нежели действительно мои чувства.
- Так как, юная леди, может все-таки накормить тебя завтраком? - не хочу есть. Но хочу, чтобы у нас был завтрак.
- Хорошо, давай позавтракаем - киваю. - Хотя я бы несказанно долгое время провела, обнимая тебя - ведь когда состоится следующая наша встреча не ясно. В Семье Торелли назревает война, и я отправляюсь на фронт.
Но сегодня мы оставшееся время провели вместе. Мы готовили яичницу и чуть не спалили ее, отвлекаясь друг на друга. Мы пили кофе и придумывали блюдо, которым Вернон встретит свою дочь. Мы танцевали, когда я пела на испанском старую латинскую песню. И мы прощались, целуясь в машине, когда Уорд вызвался доехать со мной до центра города и разбежаться: я домой к семье, он домой к картинам...

И каждый снова в свой дом, чтобы украдкой потом,
Вдвоем
По телефону шептать, до боли пальцы сжимать
Безнадежно
И нужно что-то менять и надо что-то решать
Все равно...

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Love the way you lie