В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » я тебя никогда не забуду


я тебя никогда не забуду

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

http://s8.uploads.ru/m1FzW.gif http://s8.uploads.ru/ytJ2M.gif
Участники: Генри Хантер и Вероника Шепард
Место: квартира Вероники
Погодные условия: безветренная, по-весеннему прохладная ночь
О флештайме: у меня есть друг. По правде говоря, я даже не думала, что у меня когда-либо повернется язык назвать Генри Хантера своим другом. Но так и есть. И он этим нагло пользуется, как сегодня, когда он решил завалиться ко мне домой посреди ночи, чтобы пожаловаться на свое разбитое сердце, на сучку-бывшую и на жизнь в целом.

+1

2

Ночь накрыла пустынный город.
Я встречал закат в баре со стаканом виски.
Мне ужасно хотелось напиться. Ведь, когда я вдрызг пьяный, призрак Нолы Уилтон не  преследует меня... Я могу насладиться забытием и наконец-то уснуть крепко... Как ребенок. Как тот ребенок, которого Нола Уилтон сейчас баюкала возле сердца.
«Ты мне очень нужна. Жизнь без тебя не выносима. Возвращайся скорее. Я растоптан. Этого ты хотела, сука?» — я снова слал ей сообщения. И снова признавался ей в любви с безудержной горячностью. Я набирал сообщения на смартфоне и плакал со всей горечью. Ведь Нола отняла у меня самое дорогое, то у меня когда-либо было. Я потерял самого родного на свете человека. Безумную женщину. Беспокойную. Чувственную. Любящую. Она воплощала собой все те качества, которые я и искал в женщине. Теперь же я остался подле того, с чего и начал когда-то. Наедине со своим одиночеством, виски, кокаином и ничего не значащими романами.
«Я чувствую себя таким фальшивым без тебя» — продолжил я телефонную исповедь.
«Возвращайся скорее. Пожалуйста. Без тебя все не имеет значения. Я заблуждался. Я запутался в телах других женщин как в паутине. Они такие липкие… Вернись, я исправлюсь. Ты увидишь меня совсем другим человеком. Я получил сан исподьякона» — слезы сами собой сочились из глаз. Разговаривая с Нолой вот так, никогда не получая ответа — мучительная пытка.
Я закрыл лицо рукавом рубашки и громко высморкался.
«Моя девочка. Ты моя девочка» — ласково прошептал я вслух текст последнего сообщения.
«Сука и тварь ты. Мучайся. Пускай тебе будет так же больно как и мне сейчас. Только в три раза сильнее» — с яростью я отшвырнул мобильный в строну.
Как же часто мне приходилось в последнее время менять телефоны! Пожалуй, на те самые деньги я бы лучше купил себе машину! Или половину паршивого бара со всеми напитками какие покрепче...
Нола такая стерва! Она безбожно оставила меня, уничтожив.
Нола такая хрупкая. Она нуждалась во мне так же как и я в ней. Как в воздухе!
Набитая дура! Идиотка!
Моя девочка...
Дура!
Я наступил на разломанную трубку — та хрустнула… Вот и погибель!
Мне так противно видеть счастливые лица вокруг… Мне так противно начинать что-то заново. Мне так омерзительно вспоминать, как смеялась Нола, каким становился ее голос и как она трепетала, когда я был рядом.
Пуская этот бар сгорит от пожара! Так же как и мое сердце! Это выжжет ту боль, которую я испытываю…
Я отшатнулся от стойки.
От удара по сердцу невозможно оправиться….
Я знал одного человека, которого считал своим другом. Ричард — кутила. Джейсон — чересчур верный.  Вероника — то, что мне было прописано!
Я вызвал такси, бросив красный мерседес на стоянке. Он напоминал мне о Меган. И о том, как два дня назад я украл собственную машину… Как же это было нелепо. Я смеялся как сумасшедший. Смех мешал мне страдать с таким упоением…
Идиот... Ты потерял все из-за гордыни.... Теперь же сполна поплатишься... Цена потери — дороже всех денег.

Такси привезло меня к дому Вероники.
Я поднялся к ней на этаж и с силой ударил несколько раз по двери ногой.
— Вероника, открой мне! — взревел я, позабыв о том, что существует звонок… И долбить по двери ногой ужасно глупо и бессмысленно…
— Вероника! Вероника! Вероника!
В беспомощности я уселся на коврик возле двери в обнимку с полупустой бутылкой и закрыл голову руками. Слезы покатились из глаз. Я вконец расклеился. Как мальчишка.

Отредактировано Henry Hunter (2014-03-19 23:33:33)

+1

3

Мой вечер, незаметно перетекший в ночь, проходил дома. Я сидела на диване, по-турецки скрестив ноги и поставив на них лаптоп. Компанию мне составляла бутылка шардоне, урожая 2006 года из виноградников Напы. Она же меня и отвлекала от работы. Я задумала новый проект, но мне никак не удается собрать все мысли в кучу и создать из них связный текст. Сделав большой глоток вина, я откинула голову назад, на спинку дивана. Рукой нащупала пульт от музыкального центра и нажала на кнопку прибавления громкости. Комнату наполнил голос Карлоса Гарделя, звуки танго. Вечер уже не казался мне скучным и бессмысленным, как было, когда я только включила лаптоп несколько часов назад.
В последнее время мое после рабочее время с трудом можно было назвать продуктивным. Я ходила на танцы. Встречалась с подругами ради чашки кофе и новой порции сплетен. А потом я снова возвращалась к работе... Подруги отправляли меня на свидания "вслепую", желая пристроить меня к своим бывшим одноклассникам, лишь бы те отвязались от них. В отчаянии я уже стала избегать общества друзей и подружилась с вином. Подняв бокал на уровень глаз, я всмотрелась в него. Да уж, так и спиться можно... Но по крайней мере шардоне не такое занудное, как мой последний ухажер.
Мой почти-идеальный вечер был прерван грохотом по входной двери. От неожиданности я подпрыгнула на месте, едва не уронив лаптоп на пол. Грохот продолжился. Кто-то ломился в мою квартиру! В промежутках между ударами незваный гость звал меня по имени, следовательно, дверью явно не ошибся. Аккуратно поставив лаптоп на стол у дивана, я встала и посмотрела на часы - половина второго ночи. Ну да, идеальное время на посещения! За дверью все стихло. Тихо, на цыпочках, я прошла на кухню, взяла сковородку и отправилась в прихожую. Посмотрела в глазок - никого не увидела. Может я и чокнутая, но любопытная, поэтому замахнувшись сковородкой, я все же открыла дверь. Вот же неожиданность! Некого было оглушить, передо мной никто не стоял. Я почти разочаровалась, когда заметила, что около двери сидит некто, весьма напоминающий Генри Хантера.
- Хэнк? - вопросительно позвала я. - Какого черта ты пинаешь мою дверь?
Впрочем, то, как он сидел на полу в обнимку с бутылкой, то, что от него алкоголем разило за милю, лишь подтверждало, что в таком состоянии Генри было глубоко до лампочки, сколько сейчас времени и что существует такая замечательная штуковина - дверной звонок.
- Хэнк? - снова позвала я, присев напротив него и положив рядом сковородку. - Эй, может ты все-таки вползешь в квартиру? Ты меня слышишь? - я потрепала его плечи. - Ну же, тряпка, соберись! У меня в жизни сил не хватит, чтобы втащить тебя внутрь! - воскликнула я, надеясь, что визгливые нотки в моем голове хоть на мгновение вернут его к реальности.

+1

4

Дверь с грохотом отворилась. И я вздрогнул.
— Хэнк? Какого черта ты пинаешь мою дверь? — послышался голос Вероники. Я медленно отвел ладони от головы и вопросительно посмотрел на нее. Губы мои были поджаты. Да, и лицо — выглядело плаксивым… Не хотелось мне показывать своих переживаний перед Вероникой… Уж слишком сакральными они были в эту минуту… Чересчур личными.
— Я пришел к тебе, —   приглушенно ответил я и попытался подняться. Раньше с Вероникой мы смотрели на жизнь так одинаково… Мог ли теперь я воспринимать ее как на равную?
— Хэнк? — Вероника села напротив меня. И положила на пол сковородку… Зачем ей в такой час сковородка? Разве она умеет готовить? Я улыбнулся… И усмехнулся с горя. Шалили мои нервишки…
— Эй, может ты все-таки вползешь в квартиру? Ты меня слышишь? Ну же, тряпка, соберись! У меня в жизни сил не хватит, чтобы втащить тебя внутрь, — я отрицательно мотанул головой. Но все же поднялся, рывком оправил костюм и вошел в прихожую. Сам того не осознавая… Там я снова уселся на корточки и обхватил руками бренную голову.
— Выпить есть? Так нужно напиться… — мертвенным голосом спросил я, ероша волосы. Мне не хватало мобильного… Я захотел написать Ноле новое сообщение… В нем бы у меня получилось выразиться иначе… Искренне. И она непременно вернулась бы в Сакраменто!
Многих женщин я встречал на своем веку, но лишь она одна, Нола единственная, только она покорила меня… Идиотка! Дура! Похитительница!
Я вскочил на ноги и как в сонной одури метнулся в гостиную! Мне под руку попалась настольная лампа! Я схватил ее, покрутил в пальцах и что есть мочи швырнул об стену!
Осколки оказались везде… На полу… На ковре… На столике… Помутневшим взглядом я осматривал последствия своих разрушений!
Мне было мало! Я хотел разнести всю комнату! Я закричал! Я кричал, чтобы не разнести в клочья чужую квартиру!
— Нола родила мне ребенка. Пять месяцев назад… Все попытки найти их — тщетны. Она украла все, что у меня было. У меня нет теперь ничего… Ничего нет! — со злостью взвыл я и схватил за плечо Веронику.
— Она хочет, чтобы я мучился! Посмотри, в кого я превратился!  — я уткнулся лицом в плечо Вероники и затрясся.
— Я поднимался к тебе по лестнице… Казалось, что вот-вот из груди выпрыгнет сердце… У меня ничего не осталось, Вероника… Что же теперь поделать? — едва ли внятно произнес я.

Отредактировано Henry Hunter (2014-03-20 00:39:48)

+1

5

Вид Хэнка заставил мое сердце сжаться. Нет, не от всепоглощающей любви к нему. Разумеется, нет. Это чувство скорее напоминало то, что я испытываю в канун Рождества, отправляя подарки в детский дом и подписывая чек приюту для животных, - жалость и желание обнять, прижать к груди, утешить, показать, что ты не один в этом мире, у тебя есть я, пусть всего на пару минут. Генри выглядел расстроенным, помятым, бледным... Никогда его таким не видела. На мгновение наши взгляды встретились. Хэнк коротко улыбнулся мне и поднялся на ноги. Я последовала его примеру, прихватив с собой сковородку. Мы вошли в квартиру, Генри тут же снова оказался на полу. Я вздохнула и заперла дверь.
- Выпить есть? Так нужно напиться… - приглушенно сказал он.
- Разве ты еще не напился? - усмехнулась я, кивая на бутылку в его руках. Впрочем, оба вопросы были риторические.
Хэнк не был частым гостем в моем доме. Я никогда его не приглашаю к себе, он приходит сам, когда ему вздумается. Каждая такая встреча крутится вокруг алкоголя. Мне ли не знать о его пристрастии? Наш роман был не таким долгим, но некоторые привычки Генри я все же узнала.
- Что ж, устраивайся где тебе будет удобно, - я махнула рукой и направилась в кухню за выпивкой, стаканами и льдом.
Я как раз вытаскивала кубики льда из пакета, когда из гостиной послышался звук разбивающегося предмета моего интерьера. Поборов в себе желание побежать и посмотрела на нанесенный ущерб, я решила дать Генри минуту, чтобы успокоиться. В конце концов, где-то глубоко внутри его тела еще живет здравомыслящий человек, и он не станет крушить мою комнату. Подхватив стаканы со льдом и бутылку "Джонни Уокера", я направилась в гостиную, как раз на пороге меня почти оглушил крик Генри. Мне стало не по себе. Это не просто ярость... Он кричал словно раненый зверь. Должно быть, история куда серьезней, чем разочарование в очередной миссис Хантер. Быстро окинув комнату взглядом, я заметила, что пропала моя лампа, зато появилось множество осколков на полу. Впервые я пожалела, что в моем доме не водятся тапочки.
- Надеюсь, тебе хоть немного полегчало? Потому что, если ты решишь еще что-то здесь разбить, я разобью твою голову об стену. Поверь, на это силы найду.
Стараясь не наступить на осколки, я прошла вглубь комнаты, поставила стаканы и бутылку на стол и поспешила убрать от греха подальше свой лаптоп. Вернувшись из спальни, я направилась к дивану, по пути наступив пяткой на осколок.
- Ай, - я поморщилась и хотела уже присесть, но тут Хэнк схватился за мое плечо. Пришлось сжать зубы, все же было больно.
- Нола родила мне ребенка. Пять месяцев назад… Все попытки найти их — тщетны. Она украла все, что у меня было. У меня нет теперь ничего… Ничего нет! - шок, я почти забыла о боли.
- Вау! Ты не говорил, что твоя подружка залетела от тебя, - сказала я. - Пять месяцев назад... плюс девять месяцев беременности. Мерзавец, как ты мог скрывать от меня такое столько времени?! - воскликнула я. Не то, чтобы я хотела напроситься в няньки или крестные, но... это событие не последней важности, Хэнк мог бы потрудиться найти минутку, чтобы позвонить и сообщить ошеломляющую новость.
- И она... сбежала? С ребенком? Ух ты! Обычно это мужчины убегают... Твоя Нола - та еще штучка! - я усадила Генри в кресло, сама устроилась рядом на диване, взяла салфетку, вытащила осколок из пятки и промокнула, к счастью, неглубокий, порез.
- Это карма, Хэнк. Ты довел до ручки многих женщин. Пользовался ими. Заставлял влюбиться в тебя. Бросал. Ломал их. Теперь то же самое сделали и с тобой. Ты наконец получил по заслугам. Смирись! - я разлила виски по стаканам, один из которых всунула Генри в руку.
- Я поднимался к тебе по лестнице… Казалось, что вот-вот из груди выпрыгнет сердце… У меня ничего не осталось, Вероника… Что же теперь поделать?
- Жить дальше, - я пожала плечами. - Сам подумай. Она тебя сломала. Забрала все. Сожгла все мосты. У тебя появился шикарный шанс на fresh start. Ты ей не нужен, иначе бы она давно объявилась. У нее новая жизнь. И тебе пора сделать то же самое.

+1

6

— Разве ты еще не напился? — я решительно и упрямо покачал головой.
— Дух бодр, но плоть немощна. Мне уже чудится, что я ослеп от спиртного,  — вымученная улыбка мелькнула на моих губах, и я тревожно прошелся по комнате.
Вероника скрылась за дверями кухни. Я принялся крушить лампочку.  Нет в мире совершенства! Чтобы залатать рану душевную, я ломал все вокруг… Телефоны… Барные стойки… Теперь — торшеры…
— Надеюсь, тебе хоть немного полегчало? Потому что, если ты решишь еще что-то здесь разбить, я разобью твою голову об стену. Поверь, на это силы найду, — я прижался к Веронике и обмяк на ее плече.
— Разбей мою голову… Слышишь… Разбей… Не отпускает меня хандра… Не отпускает…. — пробубнил я, теснее прижавшись к ней.
— Знай бы я раньше о ее беременности, то непременно сделал все, что было в моих силах, чтобы она избавилась от ребенка. Я встретил ее в аэропорту незадолго до начала съемок. Она была в положении. Я ничего не смог поделать…— беспомощно пролепетал я и развел в воздухе руками…
И действительно… Что приключилось,  если бы я узнал о беременности Нолы Уилтон не так поздно? Окаянная Нола… Окаянная… Разве она подарила бы жизнь ребенку, к которому я не подготовлен? Где были мои глаза? Как я не заметил ее округлившегося живота? Выходит, я виноват?
— Вероника, у меня растет дочь. Рождение еще одного ребенка —  ни к чему. Зачем Ноле эта обуза? — не помня себя от гнева прокричал я. Слова эти были ядовитыми. Мне хотелось ударить ими Нолу по больному. Ту женщину, которую я так тепко любил. Ту женщину, которая меня оставила. Нола бесподобная. Нола обманщица. Нола… Ее никогда не окажется со мною рядом. Я обречен на проклятие.
Я сжал руку в кулак и крепче прильнул к Веронике.
— Я ведь так ее любил… — с презрительной, насмешливой жалостью добавил я.
Не помню, как мы очутились на диване… Я опустил голову на грудь Веронике и прикрыл глаза…
— Я уже сам не свой от нее. Я бы переменил все свои взгляды. Я бы не стал принуждать ее избавиться от ребенка. Я бы все вытерпел. Тебе не понять… Ты ведь никогда не была матерью… Я принял бы участие в воспитании своего ребенка. Я сделал все для Нолы…
— Это карма, Хэнк. Ты довел до ручки многих женщин. Пользовался ими. Заставлял влюбиться в тебя. Бросал. Ломал их. Теперь то же самое сделали и с тобой. Ты наконец получил по заслугам. Смирись! — в неистовстве я схватил Веронику за волосы и развернул ее лицом к себе.
— Что ты болтаешь? Не существует никакой кармы! — я смахнул на пол стаканы… Виски растеклось по ковру… Я сильнее сжал волосы Вероники и со злостью толкнул ботинком в сторону стакан.
— Как же несчастна она… Что я наделал… Прости меня, Вероника….
Что же на меня нашло? Я отпустил Веронику… И нашарил на полу стаканы… Меня дьявол опутал! Теперь я свободен от всего… Я так страшен в своей свободен… Я затрясся всем телом и встал перед Вероникой на колени.
— Прости меня, моя девочка… Прости меня… Прости… Не знаю, что на меня нашло, — заплетающимся языком повторил я и поцеловал ее руку.
— Я с ума схожу … Прости меня… — мои губы вновь коснулись с нежностью ее руки.
— Я все возмещу до последнего цента. Я не могу себя держать в руках… Я души не чаял в Ноле… — я закрыл лицо руками, и голова моя упала на колени к Веронике.
— Как ты можешь быть такой бесчувственной? Как можно начинать с нуля… Когда все настолько погублено, что на мне не осталось и живого места…. Я труп… И ты труп…

Отредактировано Henry Hunter (2014-03-20 02:17:20)

+1

7

Gosh, хотела бы я, чтобы хоть один парень так убивался из-за меня, как Генри из-за Нолы. Я ведь помню наши встречи, когда они еще были вместе, если это можно так назвать. Тогда он и слова ласкового в ее адрес не говорил... Да что там! Я ни разу не видела, чтобы Генри был в подобном состоянии из-за любой из тех женщин, с кем он встречался. Полагаю, наш разрыв он тупо утопил в алкоголе в дешевом баре... если вообще хоть секунду переживал из-за этого.
- Знай бы я раньше о ее беременности, то непременно сделал все, что было в моих силах, чтобы она избавилась от ребенка. Я встретил ее в аэропорту незадолго до начала съемок. Она была в положении. Я ничего не смог поделать…
Я уже хотела было обнять его, так тесно прижимающегося ко мне, пока он не произнес эти слова. Я не была знакома с его подружкой, но мне стало обидно за нее, поэтому я отпихнула от себя Генри и залепила ему пощечину.
- Какой же ты говнюк, Хантер! - прошипела я. - Заставить ее убить собственного ребенка?! Подумай остатками своего непропитого разума - если бы она не хотела иметь от тебя ребенка, она бы добровольно от него избавилась. С ее стороны это настоящий героизм - решиться обзавестись потомством с твоими генами!
Генри здорово разозлил меня. У меня нет детей, я не была беременна, от меня не сбегал трусливый бойфренд... понятия не имею, что чувствуют девушки в такой ситуации, но я по умолчанию принимаю их сторону. Наверное, хреновая из меня подруга, если я не поддерживаю сейчас Генри...
- Вероника, у меня растет дочь. Рождение еще одного ребенка —  ни к чему. Зачем Ноле эта обуза? - кричал он мне в ответ. Я лишь рассмеялась.
- Хэнк, как часто ты видишься с Шарлоттой? Сколько проводишь с ней времени? Ты помнишь, когда у нее день рождения? - спросила я его. - Ты не принимаешь особого участия в жизни своего первого чада. Почему тогда ты так переживаешь за судьбу ребенка, которого даже не хочешь?
Я беру стакан и опустошаю его наполовину, морщусь, прижимаю запястье к губам, все же крепкие напитки - не мое. Но сейчас виски - самая подходящая жидкость. Чтобы понять Генри, мне нужно надраться до его состояния.
- А ты вообще уверен, что это твой ребенок? Ты говорил, что у нее был какой-то хахаль... Может она от него и залетела? - предположила я.
- Я ведь так ее любил… - в этом месте я подавилась виски, который пила.
- Что, прости? - возможно, у меня начались слуховые галлюцинации... - Любил? Я... Я даже и не знала, что ты на такое способен. Видимо, эта дамочка тебя конкретно зацепила. Почему же ты дал ей уйти?
Верно говорят: "что имеем - не храним, потерявши - плачем". Хэнк, то и дело прижимающийся ко мне, словно маленький ребенок, ищущий поддержки и защиты, - наглядное тому доказательство. Я обняла его одной рукой и прижалась щекой к его макушке.
- Ты забавный. Прошло пять месяцев, а ты все еще не можешь придумать концовку этой истории... Что бы было в действительности? Ты не постоянный. Тебя шатает из стороны в сторону, как корабль во время шторма.
И то верно. Вот Генри сидит, едва ли не плачет... а секунду спустя подрывается с места, хватает меня за волосы и кричит. Я цепляюсь рукой за его руку в тщетной попытке освободиться от его хватки.
- Хэнк... ради всего святого, отпусти меня, - негромко говорю я, но вряд ли он меня слышит - слишком занят разбрасыванием стаканов. Этому гаденышу придется раскошелиться на новую лампу, чистку ковра. И на коррекцию моей прически.
- Генри, пусти, мне больно! - кричу я.
Его пальцы разжимаются. Я свободна. Отбрасываю волосы с лица и отодвигаюсь чуть в сторону. Отворачиваю голову, делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, быстро моргаю, чтобы исчезли появившиеся слезы. Я допустила ошибку, впустив его предложив ему виски. Теперь мне страшно. Не могу представить, что будет дальше.
- Прости меня, моя девочка… Прости меня… Прости… Не знаю, что на меня нашло, - Генри встает передо мной на колени и берет мои трясущиеся руки в свои. Я росла в тепличных условиях, я не привыкла, что на меня кричат, тем более - хватают за волосы.
- Я с ума схожу … Прости меня… - продолжал он, устраивая голову на моих коленях.
- Все... - шепчу я и тут же замолкаю - ком в горле мешает мне говорить. - Все нормально, - говорю я полминуты спустя. Освободив руку, я глажу Хэнка по голове. - Если бы только знал, как я иногда тебя ненавижу, - все еще шепчу я, чуть заметно улыбаясь.
- Как ты можешь быть такой бесчувственной? Как можно начинать с нуля… Когда все настолько погублено, что на мне не осталось и живого места…. Я труп… И ты труп…
- Ты не раз возрождался. Из разного дерьма выбирался. Черт тебя подери, Хэнк, да стань же ты наконец мужчиной!

+1

8

Я прижал руку к горевшей щеке и бросил гневный взгляд на Веронику. Все пагубное и тлетворное, смертоносное по началу прикрыто какой-то дружественностью.. Я ненавидел эту белобрысую курицу так же неистово как и Нолу Уилтон!
Я был переполнен злобой. Я источал злобу. Новая куколка для услады моей проститучьей души? Или Вероника и вправду была чем-то похожа на Нолу? Манерой держаться? Тембром голоса? Движениями? Мне не почудилось?
— Кровь взыграла? Отчего ты вообще решила, что я хочу размножаться? Я был пять раз женат к тридцати двум годам. И это пятый ребенок, которым я успел обзавестись, — я скорбно рассмеялся ей в лицо.
— У меня растрепанная душа. Дети мне больше не нужны. Я сполна отдал долг родине и банку спермы.
Я растер щеку ладонью и умолк.
— Я беспутный гуляка и прожигатель жизни. Без ложных купюр — я принимаю участие в воспитании своих детей только материально. И меня это устраивает. Нола Уилтон была моей женщиной. Я не желал, чтобы она рожала. Я хотел быть с ней. Она слишком молода, чтобы заводить ребенка. Но коль уж так вышло…. И рождение ребенка — неизбежность. Я хочу быть рядом с ней. Ни одна другая женщина не способна заменить мне ее безумство. Она — моя Гала. Я остался один, — холодно произнес я и отвернулся к окну.
Никудышные люди вокруг… Никудышные… Как же стереотипно мыслить словами Вероники… Зачем мне ребенок? Я человек свободы и творчества…. Я жажду любви. Без лишнего бремени и обязательств. Я был готов подарить Ноле Уилтон весь мир. А она меня растоптала до краха.
— А ты вообще уверен, что это твой ребенок? Ты говорил, что у нее был какой-то хахаль... Может она от него и залетела? — я выбил стакан из рук Вероники.
— Мой это ребенок. Какие здесь могут быть сомнения? Мой, конечно, — со всей горячностью ответил я… Но все же слова Вероники зародили сомнения… А что если ребенок, которого носила под сердцем Нола Уилтон, не был моим? Что если она солгала? Что если она сбежала от меня потому, что забрюхатила от своего бывшего любовника? Я вскричал!
— Я принял бы ее обратно. Мне нужна Нола, — сухо добавил я, сквозя взглядом по потолку.
А что если я не стал отцом пять месяцев назад? И все это пустое?
— Любил? Я... Я даже и не знала, что ты на такое способен. Видимо, эта дамочка тебя конкретно зацепила. Почему же ты дал ей уйти? — я преподнес к губам бутылку и отхлебнул чуть-чуть виски. Так… Пополоскать горло… Для успокоение. Так стало легче…
— Не все чувства так благородны и прекрасны как в сказках, — я стиснул ладонью коленку Вероники. Наверное, мне захотелось немного большего, чем тепла и утешения… Слов мало… Мало душевности…
А дальше… А дальше все произошло как в быстрой съемке. Меня одолел дьявол. Я схватил Веронику за волосы… До боли… Она умоляла отпустить ее. Я опомнился и встал на колени…
— Если бы только знал, как я иногда тебя ненавижу, — она тормошил мои волосы. Я не останавливался… Все просил ее о прощении.
— Ты не раз возрождался. Из разного дерьма выбирался. Черт тебя подери, Хэнк, да стань же ты наконец мужчиной!
— Как мне исправиться? Как? Какой путь правильный? Ты ведь не смыслишь в том, о чем говоришь… Ты можешь раздеться до пояса? И сказать мне все тоже самое обнаженной?

Отредактировано Henry Hunter (2014-03-20 12:00:18)

+1

9

- Может тогда задумаешься о вазэктомии? Твой брат ведь врач, пусть он тебя проконсультирует на эту тему. Мне кажется, для тебя это самый оптимальный вариант, раз к тридцати двум годам и пяти нежеланным детям ты еще не научился пользоваться средствами контрацепции.
Я села на диван и вытянула ноги. Резкий переход от вина к виски дал о себе знать - ноги меня уже не держали, сознание постепенно затуманивалось. Я вслушивалась в слова Генри о том, как ему нужна Нола, как он положил бы весь мир к ее ногам, как принял бы этого ребенка. Он хотел, чтобы его слова звучали с ненавистью в ее адрес, мол, эта стерва угробила меня, я потратил на нее лучшие годы своей жизни, а она, бессердечная сучка, бросила меня одного...
- Генри Хантер раскаивается в том, что самолично проебал свое счастье, - изрекла я и рассмеялась. Сама мысль казалась мне абсурдной. Хэнк не способен на такие высокие чувства и переживания по поводу женщины - это все знают.
- Что ты сейчас принимаешь? Может это коктейль из дури и алкоголя так влияет на тебя? Ты слишком загоняешься! Вспомни, что ты говорил об этой девчонке... - я вытянулась на диване, положила голову на подлокотник. - "Взбалмошная малолетка", "чокнутая истеричка", "психопатка", "ни черта не смыслит в искусстве и жизни". Эти отношения были обречены. Но сейчас, когда она находится хрен-знает-где, ты вдруг стал воспринимать ее неземной женщиной? Лучшим, что было в твоей жизни?
Генри с горячностью отверг мое предположение о том, что он не является отцом ребенка Нолы. Он так уверен в ее верности? Проклятье, эта девчонка точно была мазохисткой! У меня в жизни появилась новая мечта - хочу познакомиться с Нолой Уилтон, посмотреть на это чудо-создание.
Я обратила свой взор на Генри и заметила задумчивость на его лице. Как будто он прикидывал в уме, что мои слова могут быть правдивыми.
- И все же в тебе живет сомнение, - сказала я, растянув губы в самодовольной улыбке. - Ты же втаптывал ее в грязь, спал с другими и давал ей об этом знать, был женат, в конце концов. Она вполне могла пойти и отдаться любому другому парню тебе назло. А последствия... последствия на лицо. На живот, то есть. Идеальная месть! - я бы выпила сейчас за это, но минутой ранее Генри выбил у меня стакан. Может, это и к лучшему. - Ты ее слишком обожествляешь. Как хорошо ты ее знал? Уверен, что она не блядствовала за твоей спиной?
Я прикусила язык. В буквальном смысле. Сейчас меня понесет на довольно грубые откровения, а это не приведет к адекватной реакции со стороны Генри. Лучше мне заткнуться сейчас, пока я еще хоть что-то соображаю. Только поняла я это слишком поздно...
Наверное, все-таки такие друзья, как я, в рай попадают без очереди. Генри громит предметы моего интерьера, хватает меня за волосы, почти доводит до истерики, а пять минут спустя я глажу его по голове и говорю, что все нормально. Идеальная выдержка. Где я такому научилась?
- Как мне исправиться? Как? Какой путь правильный? Ты ведь не смыслишь в том, о чем говоришь… - я усмехнулась. В его словах есть доля правды.
- Я не знаю, - признаюсь ему честно. - Разве у тебя нет запасного плана? Очередная женитьба? Новая книга? Уйди с головой в какую-то деятельность. Тебе нужно чем-то увлечься. Или кем-то, - я пожимаю плечами.
- Ты можешь раздеться до пояса? И сказать мне все тоже самое обнаженной? - я вновь рассмеялась.
- О не-не-не-не-не! Нет. Раздеваться до пояса я не буду. Потому что потом ты обнаглеешь и попросишь меня раздеться полностью. А потом я перестану себя контролировать... А секс с тобой больше не входит в сферу моих интересов.

+1

10

— Она пила таблетки, — коротко ответил я и отвел глаза.
— Сегодня умерла Нола. Для меня умерла, — я расслабил воротник и умолк.
Она умерла для меня сегодня. Или, может, вчера, не знаю. Словно мне прислали телеграмму из поднебесной: «Нола Уилтон скончалась». Я нервно сглотнул, продолжая «читать телеграмму»: «Похороны завтра. Искренне соболезнуем». И не поймешь, как теперь поступить правильно. Похоронить Нолу Уилтон заживо или искать ее. Она же сама сбежала. Хотела наказать меня. Теперь умерла. Сегодня. Возможно, вчера.
— Генри Хантер раскаивается в том, что самолично проебал свое счастье, — сказала Вероника, расположившись на диване.
Сегодня. Возможно, вчера, ЕЕ для меня не стало. Нужно Нолу, наверное, как-то похоронить. Для себя. Выеду завтра на трассу. Когда буду трезв. И найду место, где она для меня будет жить. Километров за восемьдесят от Сакраменто. Так что успею как следует проститься с ней. Вечером вернусь. Попрошу никого не беспокоить меня — потом напьюсь. Не хочу, чтобы о ней что-то напоминало. Кроме этого шрама… На ладони.
Я задержал взгляд на треклятом шраме и снова расчувствовался. Не смог отказать себе в сентиментальности — причина уважительная. Пускай Вероника видит, как я страдаю.
— Я ведь не виноват.
Вероника рассмеялась. Тогда я подумал — не надо было так говорить. И еще хлебнул из бутылки. В общем-то, мне нечего извиняться. Она сама сбежала. Нет никаких доказательств, что ребенок мой — Вероника права.
— Что ты сейчас принимаешь? Может это коктейль из дури и алкоголя так влияет на тебя? Ты слишком загоняешься! Вспомни, что ты говорил об этой девчонке... «Взбалмошная малолетка», «чокнутая истеричка», «психопатка», «ни черта не смыслит в искусстве и жизни». Эти отношения были обречены. Но сейчас, когда она находится хрен-знает-где, ты вдруг стал воспринимать ее неземной женщиной? Лучшим, что было в твоей жизни?
Много что Вероника понимала в жизни. Дурная малолетка. Наследница богатых сухарей. Она не способна ни на какие высокие поступки. Глупышка. Скорее уж она должна выразить мне сочувствие… Я ведь ЖИВУ. А она как стрекоза век мотала... Уголек. Быстро загорается. И тает рано. Еще год — пойдут морщины. Женщины ведь стареют раньше, чем мужчины. Она потеряет ценность. И задумается над тем, что важно по-настоящему. Но потом, наверное, еще выразит сочувствие — нарочно заеду к ней с трассы, пускай увидит меня в трауре. Я получу официальное признание. После «похорон» все станет ясно. А пока еще не похоже, что Нола для меня умерла. Сегодня. Возможно, вчера.
— Нола необыкновенная, — ответил я, разглядывая шрам.
Как же его выжечь с ладони? Похоронить Нолу, оказалось проще, чем избавиться от всех напоминаний о ней.
— И все же в тебе живет сомнение. Ты же втаптывал ее в грязь, спал с другими и давал ей об этом знать, был женат, в конце концов. Она вполне могла пойти и отдаться любому другому парню тебе назло. А последствия... последствия на лицо. На живот, то есть. Идеальная месть! — на зло мне сказала Вероника.
— Генри Хантер  — блядь стопроцентная. Я —  шлюха жанра. Нет смысла скрывать эту порочность от женщины, которую я полюбил всем сердцем. Я не остановлюсь никогда. Случайные связи не будут кончаться... Зачем же отрекаться от меня? Я был всегда честен с ней.
Любовь-то у человека одна.
— На ее месте я бы лег под другого. В этом нет ничего предрассудительного. И я не осуждаю ее. Я не против. Но, сама посуди, не могла же она отдаваться им без гандона?  — глаза мои округлились. Так мне показалось. Напоследок я спохватился.
— Ты ее слишком обожествляешь. Как хорошо ты ее знал? Уверен, что она не блядствовала за твоей спиной? — продолжала Вероника. Я рассмеялся.
Моя религия не запрещает прелюбодеяния. В блядстве нет никакого греха! Напротив! Блядство я поощряю! Хочу блядь отодрать! Меня возбуждают бляди. Устал я от женщин, которые так ничего за тридцать лет и не повидали. Никакой страсти. И боли никакой. Даже ничтожной. Как растения домашние. Стоящие на подоконнике. Скучная у них жизнь. Никчемная. Дурная. Скорбная. Вся радость рождается лишь в домашних скандалах. Меня им не хватает. Тирана-писателя… Книг моих.
— Было бы чудно! Ты думаешь, она могла бы выйти за свои рамки? Ради меня? И трахнуть Ричарда Хэмильтона, к примеру? Или моего брата?— одна мысль: Нола Уилтон и Чарли Хантер в постели… Меня возбуждала… Могла ли Нола в здравом рассудке решиться на такое?
Сердце замерло.
Вероника так сыпала словами… Мешала мне чревоугодничать и наслаждаться скорбью — представлять вакханалию…
— Со слабыми женщинами скучно играть. С ними нельзя жестить. Они боятся любить. Боятся блаженства. Боятся страдать. Нола — сильная, — я вымученно улыбнулся и еще раз хлебнул из бутылки.
— С кем ты ебалась за моей спиной? — наконец, с воодушевлением спросил я. Мысль об измене окрыляла меня. Нола сражалась. А ты, Вероника?
— Разве у тебя нет запасного плана? Очередная женитьба? Новая книга? Уйди с головой в какую-то деятельность. Тебе нужно чем-то увлечься. Или кем-то, — спросила Вероника. Она гладила мои волосы. Я очень любил, когда мои волосы тормошила женщина. Оттого, чтобы продлевать удовольствие, отвечал я неспешно.
— Я встретил женщину. Ее зовут Меган, — промурлыкал я, лаская щеками ее оголенные колени.
Вероника совершила непростительную ошибку. Она задела мое эго фразой: «Хэнк, да стань же ты наконец мужчиной!». Я оскалился. И попросил ее раздеться по пояс. Требовательно. В наказание.
— О не-не-не-не-не! Нет. Раздеваться до пояса я не буду. Потому что потом ты обнаглеешь и попросишь меня раздеться полностью. А потом я перестану себя контролировать... А секс с тобой больше не входит в сферу моих интересов, — засмеялась она.
— Я думал, ты смелая… Ну же! Сделай голую королеву! И скажи: «Хэнк, да стань же ты наконец мужчиной!». Давай! Не отступайся от своих слов! Чего же тебе стоит! И добавь: «Я не хочу тебя» . Ты что трусиха? Прыть потеряла?

Отредактировано Henry Hunter (2014-03-20 15:32:25)

+2

11

Я взяла в руки декоративную диванную подушку, демонстративно прижала ее к своему лицу и закричала. Звук получился сдавленный и приглушенный - достаточно, чтобы мне полегчало и чтобы не услышали соседи. Генри меня уже достал своим нытьем по бывшей подружке. Клянусь, если он сейчас же не заткнется, я придушу его собственными руками!
- Тебе нужен план? - спросила, кинув подушку в кресло. - Начни с того, что перестанешь ныть. Ты ведешь себя как ванильная шестнадцатилетняя девчонка, которую только бросил бойфренд. Такими темпами ты дойдешь до того, что будешь писать ее имя и обводить в сердечко... Фу, Хэнк! Тебе самому от себя не противно? Прошло уже пять, ПЯТЬ месяцев, а ты все еще страдаешь! Твоя святая Нола тебя бросила, не контактирует с тобой, исчезла. По видимому, ее новая жизнь стала только лучше без тебя. Может и ты наконец начнешь жить своей жизнью, без ежеминутного упоминания о ней, о том, какая она расчудесная дрянь, как ты ее любил, а она тебе сердце разбила. Фу, блять, просто фу!
Я перевела дух. Высказавшись, мне стало немного легче. Я правда готова помочь Хэнку выбраться из той ямы, в которую он сам себя загнал. Но я не могу и не хочу в одиночку вытаскивать его оттуда, пока он всеми силами отпирается от этого. Ему явно нравятся эти страдания, он не хочет забывать все это и двигаться вперед.
- Ты должен написать об этом. Твои герои постоянно разбивали девушкам сердца. Тебе роли поменялись. Используй свои чувства и эмоции, чтобы написать новую книгу, - предложила я.
Необходимо перевести разговор в другое русло. Увести Генри как можно дальше от Нолы Уилтон, а то, неровен час, он рухнет на колени и начнет поклоняться ее образу. Я наклонилась вперед, достала из пачки сигарету и прикурила.
- С кем ты ебалась за моей спиной? - спросил меня Хэнк. Я хмыкнула. С чего его вдруг взволновал этот вопрос, спустя -дцать месяцев с момента нашего разрыва?
- С фотографом, - ответила я, выпуская струйку дыма. - Он был стажером в нашем журнале. Я повелась на его парфюм - от него чудесно пахло, - я не сдержала улыбку и вновь затянулась. - Скольких, кроме меня, трахал ты, пока мы были вместе? - око за око. Мне тоже любопытно.
- Я встретил женщину. Ее зовут Меган, - удивительный человек - Хэнк Хантер. Плачется по одно женщине и тут же с плохо скрываемой нежностью говорит о присутствии в его жизни другой.
- Расскажи мне о ней. Какая она? Чем занимается? Как вы познакомились? Чем она тебя привлекла? - я проявила чрезмерное любопытство. Весьма по-дружески, мне кажется.
- Я думал, ты смелая… Ну же! Сделай голую королеву! И скажи: «Хэнк, да стань же ты наконец мужчиной!». Давай! Не отступайся от своих слов! Чего же тебе стоит! И добавь: «Я не хочу тебя» . Ты что трусиха? Прыть потеряла? - вот завелся-то!
- Отвали, Хэнк. Ты миллион раз видел меня голой. Ничего не изменилось. И да - я не хочу тебя, - фыркнула я. - Или может лучше ты начнешь парад стриптиза? Ну же, Бриджет Джонс, сними рубашку, покажи, сколько лишних килограммов ты наел в страданиях по "Хью Гранту"? - усмехнулась я, последний раз затянулась и потушила сигарету в пепельнице.

+1

12

Зачем Вероника прижала к лицу подушку? Выглядела она жалобно… Мне захотелось подбодрить ее как-то по-дружески. Я ласково ущипнул Веронику за коленку и было продолжил: «Нола оставила…»
— Начни с того, что перестанешь ныть… — последовала тирада о том, как мне следует обводить имя Нолы в сердечко и не ныть. От удивления я замер на диване с полураскрытым ртом. Речь Нолы была настолько длинной, что я буквально сбился с толка.
Со мной бывает трудно временами. Я могу причинить боль. Специально и не специально. Но разве стоит из этого рисовать столь чудовищную словесную карикатуру?
Вероника — отвратительная подруга. Она не умеет слушать. Какого черта я вообще приперся к ней в гости?
— Вот же ты истеричка. Ебануться можно, — прошептал я и умыкнул со стула подушку. Эстафета передавалась у нас таким образом. Подушно-капельным путем. Сколько же спеси нужно, чтобы стерпеть Веронику?
— Ты должен написать об этом. Твои герои постоянно разбивали девушкам сердца. Тебе роли поменялись. Используй свои чувства и эмоции, чтобы написать новую книгу, — поубавив пыл, сказала Вероника. Я устало вздохнул и опустил голову на злосчастную подушку.
Как же тебе объяснить, женщина, что мой героя ПОСТОЯННО страдает? Он — современный Байрон!  «Посторонний». Камю  возрождения!  Женщины, вы ни черта не смыслите ни в мужской сущности,  ни в хорошей литературе.
Я решил выбрать другую тему для разговора. Не было в Вероники эмпатии — на что я надеялся? Поинтересовался — ебалась ли она за моей спиной.
— С фотографом, — сказала она. Я мигом откинул подушку, изменил позу — сел посвободнее. И вскинул вопрошающе брови: «Продолжай, мне интересно».
— Он был стажером в нашем журнале. Я повелась на его парфюм - от него чудесно пахло, — продолжила Вероника.
Сука! Шалава придорожная!  Еблась с фотографом за моей спиной!
Я опустил руку к ширинке и расстегнул ее.
— Какая же ты тварь, Вероника. Бездушная, глупая, совсем не склонная к эмпатии. Скакала на фотографе, — с воодушевлением произнес я, массируя член.
— Где он трахал тебя, тварь? — все с разгорающимся и разгорающимся любопытством спросил я.
— Скольких, кроме меня, трахал ты, пока мы были вместе?— Вероника перебила ход всех мыслей. Не дала насладиться изменой. Я с негодованием стукнул кулаком по колену.
— Я записываю всех своих женщин в специальный файл на компьютере. Знаешь ли, когда мне нужно написать рассказ… И тема не приходит сразу в голову… Я открываю заветный файл… Мне нужно посмотреть его, чтобы сказать точно. Рога у тебя были  громоздкие... Больше чем у рождественского оленя! — я отрывисто рассмеялся. Вероника начинала мне снова нравиться.
— На ум приходит сейчас… Евгения! Русская секретарша Джеймса. Моего прежнего редактора. Она так трепетала при виде члена… Я бы и сейчас ее трахнул. Ради звукового сопровождения! Бог, как она орала! Наверное, ее переебала потом вся редакция. Уж больно хорошую рекламу я ей оставил...— мне хотелось во что бы то ни стало сохранить зрительный контакт с Вероникой. Минута признания — слишком интимна и драгоценна, чтобы упускать хотя бы мгновение: малейшее выражение лица Вероники, движение…
Вероника сразу же прицепилась к истории с Меган, стоило только мне упомянуть это имя.
— Расскажи мне о ней. Какая она? Чем занимается? Как вы познакомились? Чем она тебя привлекла?
— Ради нее я похитил свою тачку. Много стоит такая авантюра. Я настолько сильно поверил во все происходящее, что отойти не могу до сих пор. Никак не получается переключиться. Меган не выходит никак из головы, — начал было я, но осекся.
— Меняю историю на историю. Я жадный. Авось и ты окажешься  не безнадежной. Я смогу написать историю о женщине, которая сама затаскивает мужчин в постель? — на губах моих скользнула улыбка. Бьюсь об заклад, я был похож по меньшей мере на мартовского кота. От скорби не осталось и следа.
— Отвали, Хэнк. Ты миллион раз видел меня голой. Ничего не изменилось. И да - я не хочу тебя, — завопила Вероника. Идиотка! Потаскуха! Почему она до сих пор одета?
— Или может лучше ты начнешь парад стриптиза? Ну же, Бриджет Джонс, сними рубашку, покажи, сколько лишних килограммов ты наел в страданиях по «Хью Гранту»?
Я возвел взгляд к потолку: «свихнуться можно от вашей скромности», встал с дивана и принялся сбрасывать с себя одежду.
— Вуаля! Голый король при полном параде!  За то, что ты такая трусливая и зажатая, я сегодня не дам тебе ни под каким предлогом. Будем сидеть вот сидеть и разговаривать обнаженными. Если ты сама не сделаешь «голую королеву», я возьму ножницы и разрежу к чертям всю твою одежду! Вероника, ты меня раздражаешь упорством! — я сверкнул в полумраке комнаты задницей и отправился на кухню… За ножницами… Или ножом… Что под руку подвернется.

Отредактировано Henry Hunter (2014-03-21 21:22:36)

+1

13

В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » я тебя никогда не забуду