Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Может показаться, что работать в пабе - скучно, и каждый предыдущий день похож на следующий, как две капли воды... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » divorcees 44 lvl


divorcees 44 lvl

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

max & scarlett
офис адвокатской конторы
10.00 утра
17 марта 2013 года

http://s9.uploads.ru/Cc8Mh.png
разводимся
наконец-то

Отредактировано Scarlett Brown (2014-03-21 20:48:18)

+1

2

небо роняет капли - лови же, ну!
март прохожу в режиме канатоходца.
я предлагаю завтра сыграть в весну,
нам ничего больше не остаётся.

Два дня я прожил у Милы. Узнал, что у нее есть дочь. Табита. Здорово. Знаком с человеком всю свою жизнь и не знаешь таких незначительных деталей его биографии. Отношения у нас наладились, я благодарен старшей сестре за то, что она помогла мне разобраться в себе и в своих чувствах. Конечно, все, что сжималось в моем сердце не стало вдруг простым и понятном, но больше я не бежал от себя. Затем я вернулся в родительский дом и попытался начать существовать своим умом. Как сложно признавать ответственность за свои поступки. С Френки я не разговаривал, это можно было назвать чем-то между пофигизмом и обидой, она использовала меня, затем смылась и сейчас вела себя как последняя сука. Наверно, у нее куча комплексов и ее недолюбили в детстве.
Не желаю копаться в ее грязном белье и обхожу раздражитель стороной.
Ума не приложу как мне быть со Скарлетт. Только со стороны все мои размышления выглядят холодными и просчитанными, на самом деле я в панике.
Вариант первый – мой любимый. Ничего не делать. Им я успешно пользовался несколько дней, в надежде, что проблема сама рассосется, она меня простит без ничего… Но, чуда не случилось.
Еще несколько дней я не находил себе места, метясь, словно тигр в клетке, пока не пришла sms о том, что моя жена подает на развод, а в месте с тем и план номер два. Попросить прощения.
Нет, серьезно? Просить прощения за то, что совокуплялся на семейном ложе со своей сестрой? Я просто приду и скажу «Скар, прости, я больше так не буду?».
План номер три пришел еще более внезапно и оказался самым нормальным – переоценка ценностей.
По сути наш брак – это нелепая бумажная формальность, скрепленная печатью скупого нотариуса. Я держусь за него, потому что это единственное, что подтверждает мое обладание Метью.
Но если не будет брака, то чувства же никуда не денутся? Они не исчезнут, как замок из облаков.
Надо доказать ей свою любовь. Надо… такое рациональное и холодное слово. Я не умею ничего доказывать, это минус плана номер три.
Меня уже два раза вызывали на встречу, но я не приходил, отправляя адвоката. В этот раз дело запахло судом и мне пришлось набраться мужества и не надраться в хлам, а затем выдвинуться в сторону офиса, в котором пройдет встреча.
Не хотел смотреть ей в глаза, мне было стыдно. Больно. И что еще хуже – у меня не было в арсенале никаких оправданий, потому что оправдания мне нет. Она меня ненавидит и презирает.
А я так и не знал о том, что она меня любила. Если бы знал, все было бы иначе.
Просто хотелось быть кому-то нужным, хотя бы этой разукрашенной и вульгарно ряженной девице.
Я приехал вовремя и ровно в десять ноль-ноль вышел из кабины лифта, прокашливаясь в кулак и распахивая дверь.
В середине стоял продолговатый полированный кофейный стол, по каждую сторону от него  черный кожаный диван.
Наши представители уже подготовили все документы. В брачном контракте говорилось, что в случае расторжения брака семья Стоунов выплачивает так называемую неустойку, очень крупную сумму денег. Но в случае моей или ее измены каждая сторона уходит с чем и пришла. Даже не знаю, что делать. Деньги Стоунов нам нужны. Я знаю, как тяжело моей сестре, ее бизнес не процветает, скорее терпит убытки, ведь ресторанов в Калифорнии хоть жопой ешь.
К тому же у нее парализованная дочь. Не сказать, чтобы Табита мне понравилась, но она еще ребенок. Деньги нам нужны, как не крути. Даже я своим замороженным умом это понимал. Отец меня прибьет если я разведусь со Скарлетт.
Ее семье тоже выгоды никакой, лишняя шумиха в прессе.
- Доброе утро. – Сажусь на диван рядом со своим адвокатом. Марк Фарадей, ему почти 50 лет и он очень опытный человек.
Не успел я осмотреться и врубиться в обстановку, как зашла моя супруга.
Я не сразу ее узнал, она отстригла свои светлые волосы совсем коротко, стала еще более худой, как тростинка. Дунь и сломается пополам. Она показалась мне такой бледной и потерянной. Бесконечно красивой. Нежной. Беззащитной.
- Привет, - кивнул ей, - хорошо выглядишь. – Это была не лесть, ей очень шел такой образ, не думал, что короткая стрижка украсит Метью. Это было стильно и оттеняло дерзкой сексуальностью.
Молчим. Первым нарушает тишину адвокат Скарлетт.
- Спасибо, что пришли, мистер Браун. Подпишите документы? Вот, прочитайте, в связи с обстоятельствами, все имущество супругов будет разделено поровну. Вашим общим имуществом считается квартира на N-стритт, и… - Он зачитал короткий перечень всякой дряни. Общего у нас с Метью оказалось не так уж много.
-  Да, я обязательно прочитаю все. Но я не изменял своей жене. – Возможно, если бы моя племянница не потеряла способность ходить, а рестораны Милы приносили бы хоть копейку, я бы не стал врать. Смотрю в пол, изучая лакированную кожу ботинок.
- А я могу поговорить со Скарлетт наедине? – Скажу хотя бы про Табиту в конце концов. – Буквально минут пять.

+2

3

буду кричать в тишину как не надо
падать в безумные пропасти дней.
и так хочу чтобы ты был рад мне.
личности трудной и странной моей.

вв

       Постепенно моя жизнь начинала набирать обороты. После знакомство с Уолтером, я словно переосмыслила свое существование, набираясь сил и решимости полностью переиграть свою судьбу. Мне больше не хотелось быть обиженной и ущемленной алкоголичкой, слабой девчонкой, что не может перебороть адские муки собственного сердца. Любовные треволнения – разве на них держится весь мир? К черту все это, мои переживания и нытье по поводу Макса и Митчелла не принесли мне ничего полезного. Совершенно ничего! А я должна работать над собой, должна расти, идти в гору, а не плыть по течению собственных горючих слез.
       Забыть Брина оказалось не так уж сложно. Хотя нет, я вру, как человека, его я так и не смогла прогнать прочь из собственных воспоминаний, а вот его последние поступки и слова – с ними я распрощалась, как и со своими длинными белокурыми локонами. Каждый день, касаясь их деревянным гребнем, я раз за разом вспоминала события той ночи – как мужчина беспощадно драл мои волосы, как крепко держал их, лишая меня возможности пошевелиться – казалось, лишь вместе с ножницами я смогу отпустить эти мысли. И как бы бредово это не звучало, но это действительно мне помогло. Вот бы предательство Макса можно было бы так просто забыть.
       Мне не хотелось верить в то, что этот человек так прочно засел в области моего солнечного сплетения. Что именно его образ ночь за ночью приходит в мои сновидения. Что именно о нем я переживаю, и о его делах мне было необходимо знать все. Как он там? Что происходит в его голове? Чем он занимается? Переживает ли обо мне…
       Но со стороны Брауна была бесконечная и апатичная тишина. Я ждала от него хот весточки до начала весны. Но ни звонка, ни гребаной смски, он просто выпал из моей жизни. И тогда я решила, тогда я точно для себя решила, что хочу развод, что не хочу принадлежать человеку, которому нет до меня дела. И никакие судебные разбирательства, скандалы в прессе или же гнев отца не могли остановить моей решимости. На сбор документов ушло не так уж много времени, я оповестила мужа сразу же, как только мое заявление было принято. Но ответом мне вновь была тишина, как очередная точка в наших некогда непростых и особенных отношениях. Я от чего-то верила, что получив долгожданное расторжение брака мои чувства тут же превратятся в пепел, что они исчезнут так же быстро, как наш иллюзорный и лживый роман. Сейчас, когда на протяжении уже второго слушания Макс не приходил на встречи, я начинала думать, и даже чувствовать, что сердечные волнения и правда беспокоят меня меньше. Я начинаю забывать, неужели я действительно смогу это сделать?
       Сегодняшняя встреча с адвокатами была назначена на девять утра, уже третья по счету, и если верить моему юристу, если Макс не явится и сегодня, то наш брак будет расторгнут через суд на равных условиях. Меня это устраивало, платить этим Браунам какие-то деньги я не собиралась. Это они разрушили нашу жизнь, не я, не моя семья, только они и их бесконечная алчность.
       Впервые я добиралась до офиса на общественном транспорте. Сейчас, после переезда к Тайлеру, я все никак не могла привыкнуть к жизни в отдаленном районе города. Наземный общественный транспорт меня пугал, я постоянно путала направление движения, а в метро то и дело пропускала остановки. Свой автомобиль я продала, чтобы начать откладывать деньги на открытие собственного бизнеса. Да-да, я хочу удариться в работу, забыться в ней и утонуть полностью, скрывая за деловыми разговорами безумие моей раненой души.
       Я торопилась, вновь пропуская нужную станцию. Не привыкшая опаздывать, я неслась со всех ног, чуть ли не сбивая случайных прохожих. Когда я оказалась в нужном здании, стрелки часов показывали две минуты десятого, и мои щеки непроизвольно залились пунцовым румянцем от стыда. Бегом по крутой лестнице, ищу нужный кабинет и задыхаясь, наконец влетаю в двери, сталкиваясь взглядом со своим адвокатом – тот как раз проверял свои наручные часы.
        - Джонатан, я опоздала, извините. Все никак не привыкну к расположению своей новой квартиры. Приступим? – Я не успела сделать даже нескольких шагов, лишь спешно поправила короткие волосы, как до боли знакомый голос пронзил мое сознание, как стрелой. Он мне снился, этот баритон с едва уловимой хрипотцой, с его характерным протягиванием некоторых слов, с его интонацией – я не спутаю его ни с чьим другим…
       Неужели он все-таки пришел на слушание. Я стояла на месте как вкопанная, не в силах даже посмотреть в его сторону. Мне казалось, что это галлюцинация, что он лишь плод моей воспаленной фантазии – я так старалась поскорее забыть его и изгнать из своей головы, что теперь он преследует меня и в реальной жизни. Нет, не хочу, уйди пожалуйста.
Но мужчина был реален – все те же длинные густые волосы, чуть запущенная щетина, было видно, что Браун уже второй день брезгует бритвой. Комплимент из его уст звучал искренне, но я все равно почувствовала себя униженной, словно меня раздели до гола и выставили перед переполненным стадионом.
        - Здравствуй. – Мой голос звучит твердо и уверенна, я благодарна ему за это, он не позволил мне пасть в глазах Макса. Не хочу, чтобы он знал, какое действие на меня оказывает его присутствие. – Спасибо. – Ответного комплимента он не дождался, я гордо отвернулась в сторону, усаживаясь рядом со своим юристом, позволяя ему начать переговоры.
Поскорее бы все закончилось, может нам все же удастся закончить все сегодня. Макс не выглядит заинтересованным в нашем браке, ему не зачем держать меня подле себя. От нашей «семьи» никакой пользы, мы оба это понимаем.
Но его следующие слова ударяют молнией прямо в висок.
        - Что значит – не изменял? – Я чуть не подскочила с места, но меня вовремя остановил мою адвокат, аккуратно укладывая ладонь на мое плечо. – Скарлетт, успокойтесь.
Но я не могла успокоиться, это откровенное вранье, глядя мне в глаза, в глаза адвокатам – как он смеет произносить эти слова? Как ему хватает наглости? Я видела все своими глазами, и эта картинка снова и снова появляется в моей голове. Я молчу, пораженная поступком человека, которого люблю. Неужели я так сильно в нем ошибалась? А он оказался обычным подлым лгуном. Ненавижу.
        - Оставить вас? – И я, вырвавшись из воспоминаний, испуганно схватилась за руку Джонатана, не решаясь его отпускать. Нет, пожалуйста, я не хочу оставаться с ним наедине. И мой адвокат видел мольбу в моих глазах, но вот посредник Макса уже быстро вскочил на ноги, приглашая всех поскорее оставить нас наедине. Я их понимаю, им не выгодно расторгать брак на моих условиях, и он надеется, что разговор Макса сможет убедить меня сдать позиции. Интересно, что он мне сейчас наплетет? Тоже будет уверять в том, что мне показалось, и я не видела, как он трахает свою сестру на НАШЕЙ постели.
       И я разжимаю пальцы, Джонатан наклоняется надо мной, его шепот касается мочки моего уха:
- Я буду сразу за дверью, если что – только позови. – Его кивок головой, и я расслабилась, благодарно обнимая мужчину за плечи. Ему было чуть больше пятидесяти, он годился мне в отцы, в общем-то именно таковым я его и воспринимала. Мне посоветовала его Вера, мать моего мужа. Джонатан занимался и ее разводом тоже.
       Двери с шумом закрылись, мы остались одни. Так и сидели каждый на своем диване, и кроме кофейного стола между нами была еще одна невидимая преграда, более серьезная и нерушимая. Я заговорила первой.
- Я не думала, что ты способен на такое откровенное вранье. Ты разочаровываешь меня все больше. – Хотя какое ему до этого дело. Так и не смотрю на него, упрямо упираясь взглядом в свои колени. Ни за что не буду смотреть ему в глаза, он не получит от меня ни одного взгляда. Ты должна быть сильной, Скарлетт, сильной и решительной. И ты получишь этот развод не смотря на всю чушь и сказки, что сейчас выльет на тебя мужчина. В том, как он умеет нагло и мастерски врать ты только что успела убедиться, так что не развешивай ушки. – Что ты хотел сказать?

Отредактировано Scarlett Brown (2014-03-25 19:31:03)

+2

4

Машина Времени – Улетай

[mymp3]http://ato.su/musicbox/i/0314/2a/f21266.mp3|:*[/mymp3]

и глупой ночью завершился день:
такой пустой, отчаянный и краткий.
как просто говорить, что все в порядке,
а жить начать - не вовремя и лень.

Как мне было стыдно и неловко врать в присутствии посторонних людей. Без них, впрочем, было бы еще сложнее.
- Да, если можно, буду признателен. – Я кивнул мужчинам в знак благодарности, когда те покинули кабинет. Хорошо, что моему не пришло в голову сказать «зови, если что».
Я взял со стола ручку, переворачивая ее шариком вверх и стуча обратным кончиком по полированной поверхноси. Затем поднял темно-карие глаза на Скарлетт.
- Прости. Прости меня.Прости. Прости Прости. Я бы даже встал на колени, если бы был уверен в том, что подходить к ней безопасно. Но такой уверенности не было.
- Прости меня за ту ночь. - молчание. - Если сможешь, - я протер рукой закрывающееся глаза. Это все кипело во мне уже не первый месяц, и так долго поджидало момента вырваться наружу, что слова прозвучал импульсивно и с хриплым надрывом в голосе.
- Я правда сожалею, в это сложно поверить, но даже я могу сожалеть! – Ударяю кулаком по столу, от чего с того, словно от крика ветра, слетает несколько документов, падая под мои начищенные ботинки.
Я встаю на ноги, не зная, в какой угол комнаты пойти и что сказать. Прости. Прости. Я уже сказал это три раза. Даже если я скажу еще пять, это не сдвинет разговор с мертвой точки.
- Я не могу и не хочу разводиться с тобой. Не сейчас. К чему весь этот цирк?! – Я всплескиваю руками и становлюсь позади Скарлетт, кладя руки на спинку ее дивана, не хочу видеть ее лица, это зрелище расцарапывает мне сердце и душу выворачивает наизнанку. Да, я ничтожество, я человек, который не в состоянии контролировать свои желания. Я буду работать над этим и обязательно исправлюсь. Когда-нибудь кто-нибудь скажет мне, что я хороший человек, обязательно скажет.
- Этот штамп в паспорте действительно тебя напрягает? Ты хочешь свободной жизни? Чтобы вернуться к Брину, который еще недавно хотел тебя убить? Ты этого хочешь? – Со злости я толкаю диван, чуть двигая его с места вместе со своей пока еще женой. Обхожу его и встаю на одно колено около девушки. – Ты этого хочешь, да? – Пусть она на меня накричит, плюнет мне в лицо, только не будет такой вареной и безразличной.
- Я хотел к тебе прийти и не раз, только вот я знаю, что ты меня не простишь никогда. Я бы на твоем месте себя не простил. Так что ты права. Я – ничтожество, не заслуживаю ни любви, ни прощения. Ни-че-го!
- Вот только я все равно с тобой не разведусь, потому что… - Тут я задумался о первостепенной причине своего колючего упрямства. Табита была всего лишь удобным и веским аргументом, на самом же деле, я просто не желал терять Скарлетт и держался за последнюю нитку, наш фиктивный брак. Скоро не будет даже его.
И что потом? Она уедет и я никогда больше ее не увижу? Буду гнить в этом мире, задавленный муками совести? А я смогу вообще полюбить после нее хоть кого-нибудь? Смогу относиться к женщине не как к куску мяса, средству для удовлетворения, но и как к человеку?
Думаю, Метью была права, может быть у меня куча комплексов, которые я сам не осознаю. Живя со страшней сестрой половину жизни, знаете ли, сложно вырасти не моральным уродом. С такой, как Мила, точно.
Какой-то альфа-самец трахнул ее в семнадцать лет, в восемнадцать она родила ребенка. Почти три года родители называли ее шлюхой, а ее бофренда ублюдком. А Мила говорила, что любовь – бред, и всем нужен только секс. В итоге мать и отец сделали выпил мозгов тому мужику, и он на ней женился. Примерно то же самое сделали и со мной. Разница была лишь в том, что Скарлетт я любил… люблю.
Просто вот такой я странный человек, который к тому же вечно ищет себе оправдание.
Успокоившись, я сел рядом и сложил руки в замок, думая, не будут ли мои слова звучать как взывание к жалости. Впрочем… Не зачем ей знать о проблемах в моей семье.
- Я подпишу эти бумаги, - хмурую лоб. Видно, что эти слова дались мне не очень охотно.
Но справляться со своими проблемами за счет женщины я не буду. Мы что-нибудь придумаем. Хуевая личная жизнь – отличный повод уйти в работу и начать, наконец, работать (!!!), а не прожигать свое время.
Начать думать. Если не о себе, то о ребенке и о том, можно ли поставить Табиту на ноги.
- Вот. – Закончил я, словно ставя точку в разговоре, если мои слова согласия звучали не достаточно убедительно.
- И еще раз извини за причиненные неудобства. За них тоже. – Встаю с дивана и подхожу к двери, чтобы позвать юристов, которые, скорее всего, или сидели на кушетке за дверью, или отправились в буфет. Заодно залпом выпиваю стакан минералки, стоящий на столе. Стакан еда не треснул в моих руках от силы, с которой я его сжал.
- И да, если ты вдруг не в курсе, не одной тебе в этой жизни бывает плохо.
- Мы закончили, - провожу ладонью по щеке. Это непривычное чувство, когда после разговора она не саднит. – Давайте, я подпишу все, что надо, и пойду. Меня ждут на работе.

+1

5

Любящая женщина может помиловать,
но простить - никогда,
у нее нет для этого равнодушия.

        Дверь за нашими адвокатами закрылась, ограждая нас от их деловых разговоров и через чур сухих и черствых комментариев по поводу нашего брака, нашего развода. Я вновь и вновь пробовала это слово на языке, и если до нашей с тобой внезапной встречи его вкус казался мне сладким, словно медовым, то сейчас я ощущала лишь едкую горечь в горле. В комнате воцарилась тишина, лишь отчаянно громкие удары моего сердца отражались эхом в голове, полностью заглушая все остальные мысли. Ни о чем не могу думать, я вся целиком и полностью сплошное волнение, натянутая струна, что дрожит под острым лезвием холодного ножа. Под лезвием твоего холодного взгляда.
       Раз за разом, удар за ударом, время остановилось, словно в замедленной съемке наблюдаю столкновение пластмассового колпачка о лаковую поверхность журнального столика. Не могу выдавить из себя больше ни слова, сложно с тобой говорить, сложно делиться с тобой своим голосом, своим переживанием, своим отчаянным нежеланием усложнять ситуацию. Если бы ты не пришел – все было бы гораздо проще. Но это не твой вариант, Макс, с тобой ничего не бывает просто.
       И тут словно кто-то отпустил тетиву, направляя в мое сердце опасную стрелу – твои слова пронзают меня насквозь. Прости меня. Такая долгожданная фраза, но почему сейчас она кажется такой неуместной. Твой голос в моей голове звучит непривычно, непривычно серьезно и осознанно, ты думал, что говоришь, ты взвешивал каждое слово, чем вводил меня в состояние полнейшего шока. Я ждала оскорблений, ждала очередную волну вранья, отчаянной лжи и клеветы, ждала ударов по собственному самолюбию, но сейчас ощущала лишь угрызения совести. Я считала тебя плохим, грязным и недостойным человеком, но сейчас, сейчас ты показывал мне ту свою сторону, которую ты так отчаянно прятал в недрах своей испорченной души. Ту сторону, за которую я тебя полюбила.
        - Я… - мой голос звучит неуверенно и слишком тихо, чтобы ты обратил на это внимание. Может оно и к лучшему, в голове была каша, на языке так и не нашлось нужных слов, нужных эпитетов. Разумеется, мое прощение не придет так быстро, да и какой в этом смысл? Мы двое только и способны на то, чтобы терзать друг друга, забираясь под кожу и сводя с ума. Любовь должна приносить положительные эмоции, дарить улыбки, заставлять мечтать и верить в счастливое будущее. У нас с тобой этого не было. Мы оба не могли представить себе наше совместное существование. Слишком гордые, чтобы признаться в своей слабости к другому человеку, слишком трусливые и эгоистичные, чтобы отпустить этого человека от себя.
       Ты встал, твои метания по комнате заставляли меня сильнее вжаться спиной в кожаную обивку дивана и испуганно сжать кулаки. Я словно оказалась запертой в клетке наедине с диким зверем. Опасный кот, ты словно тигр наматывал круги вокруг своей жертвы, не решаясь, с какой стороны к ней лучше подойти. Толчок в спину, горячее демоническое дыхание обожгло кожу на затылке – я чувствовала твой свирепый взгляд на своих плечах, ощущала твое негодование, но не могла ничего сказать в ответ. Я не понимала, не понимала зачем сохранять такой безнадежный и пустой брак. Мы никогда не сможем стать семьей. Ты слишком свободолюбив, а я слишком горда, чтобы делить тебя с кем-то другим. С нашими опасными темпераментами, с нашими взрывными характерами и патологической тягой к страданиям – смогли бы мы стать идеальной и образцовой парой? Нет, конечно нет, семьи Браун и Стоун не существуют без своих личных драм.
        - А, когда, Макс? Когда ты сможешь? Зачем тянуть до последнего, когда все можно решить так легко и просто. – Стараюсь, очень стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно и уверено, но после упоминания о Брине, мои хваленые железные нервы не выдерживают, и я вскакиваю с дивана, отходя от тебя на пару шагов. – Никогда не называй при мне его имени. – В глазах холодный и пугающий блеск, мои ладони все так же крепко сжаты, костяшки мертвецки-бледные, каждый мускул в моем теле был напряжен до максимума. Ни за что на свете я не вернусь к этому человеку, к мужчине, который сначала провозгласил меня богиней своего сердца, а затем втоптал в грязь, ломая и выбрасывая как ненужную игрушку. Вот и в твоих руках я чувствовала себя очередной погремушкой – красивой куклой, которая будет носить статус жены и любить тебя, как верная шавка, терпеть твои обманы и измены, и все так же ждать по вечерам домой. Нет, Браун, ты поставил не на ту женщину, и я не буду мириться с твоими бесами. Либо ты изгоняешь их прочь, либо я изгоняю тебя из своей жизни. – Ты ни черта не знаешь о наших отношениях, тебя вообще хоть что-то волнует кроме собственного эго?
        Но ты не слушаешь, наш диалог со стороны больше походил на бесконечный спор. Два монолога, что слились в единый конфликт, мы два упрямых барана, что переживали лишь о своем состоянии, о своей беде, о себе самом. Но следующая фраза выбила из меня все желание кинуться тебе ногтями в лицо. Агрессия сменилась растерянностью, злость уступила страху и отчаянному желанию заплакать.
        - Почему ты не пришел? – Почему? Я ждала тебя, отчаянно ждала с этим банальным букетом роз, с никчемной и бесполезной игрушкой, вроде того белоснежного кота. Ждала тебя самого, пьяного вдрызг, отчаянного, но так нуждающегося во мне. Почему ты не дал мне понять, что сожалеешь? Почему ты тянул, почему молчал до последнего?
Так много вопросов, но лишь один я смогла произнести вслух. Я не могу сейчас остановиться, когда желанный развод был так близко. Наше расставание, расторжение брака – казалось идеальным выходом из этой непростой ситуации. Я не должна тонуть в прошлом, я должна идти вперед. Но сердце отчаянно билось о ребра, пытаясь доказать мне обратное. Быть может ты и есть мое будущее? – Уже не важно, слишком поздно, Макс. Нам некуда отступать.
       Юристы топчутся за дверями, и я устало плюхаюсь обратно на свое место. Ты устраиваешься рядом, соглашаешься подписать эти чертовы бумаги, и я не знаю, как относиться к этому заявлению. В груди что-то порвалось и сломалось, со свистом ухнуло вниз, и знаешь, это мало похоже на облегчение. Но я утешала себя мыслью о том, что все делаю правильно. У нас все наладится, ты обязательно найдешь женщину, которую действительно полюбишь, которую будешь ценить и уважать, а я… Я с головой уйду в работу, это единственное, что я могу и умею делать.
        - А, у тебя все плохо в жизни? – Что за глупая попытка задеть меня и обвинить в самолюбии. В этом мире никто больше не заботится о моей судьбе, ни брату, ни отцу, ни даже подруге не было до меня дела. – Это я тебя обидела? Сделала твою жизнь такой плохой и невыносимой? Тогда этот развод будет для тебя очень даже кстати.
       Я не буду тебя жалеть, хватит. Не буду показывать тебе свою привязанность и трепетное отношение, ты не видишь очевидного, тебе легче обвинить меня в чем-то и сделать виноватой – пусть. Наши дороги наконец разойдутся, и может, лет через пять или семь у меня получится забыть тебя. Забыть твой взгляд с искристой безуминкой, твой хриплый голос, его невероятный тембр, и то, как он меняется после внезапных поцелуев. Твои любящие руки и умение быть обходительным и заботливым мужем. Обязательно, я уверена, ты осчастливишь какую-нибудь женщину. И да, мне жаль, что ей буду не я.
        - Макс, иди к черту. – Прячу лицо в своих ладонях, пока ты не успел открыть двери и впустить в наше мнимое уединение других людей. – Я даже ненавидеть тебя не могу, кого угодно, но не тебя. Отпусти меня, и не трогай больше.
И только я успеваю произнести последнее слово, двери с резким скрипом открываются, чуть не сшибая тебя с ног. В кабинет тут же влетает мой отец – злой, ощетинившийся, словно сам дьявол прибыл к нам из преисподней. Его щеки пылали, рот извергал кучу брани, в одной руке он держал телефон, другой уже толкал тебя в плечо, спешно оглядываясь и натыкаясь безумным взглядом на меня.
        - Ты совсем в край охуела? Мелкая потаскуха, какого хуя ты решаешь такие вопросы без моего ведома. Разводиться она собралась, неблагодарная тварь. Я вбухал в тебя столько денег, дал тебе образование, не ограничивал твои потребности и давал тебе все – квартиру, счета в банке, машины, бриллианты, все что пожелает твоя жалкая душонка. И этим ты отблагодарила своему отцу? Думал, хоть какой-то выйдет толк от этого безмозглого создания, так нет же, решила испортить все мои планы и расторгнуть одну из самых важных моих сделок.
Он был ко мне все ближе, глаза, налитые кровью, руки, опасно выдвинутые вперед. Я непроизвольно съежилась в комок, неуверенно вставая на ноги и пытаясь оправдаться.
        - Отец, но ты же не знаешь…
        - Молчать, сука! Я не давал тебе права говорить! – и мою щеку словно обожгло огнем. От неожиданного и сильного удара по щеке я пошатнулась, хватаясь пальцами за скулы и ощущая под подушечками горячую вязкую кровь. Мой отец всегда был неравнодушен к крупным золотым кольцам. Боль растеклась по всему телу, в глазах помутнело, я едва различала его следующие слова. – Где адвокаты? Путь сворачивают лавочку, шоу отменяется.

+3

6

на ум идёт единственная мысль,
удачно извлечённая из пыли:
мне дали замечательную жизнь,
но пользоваться ей не научили.

Многие из вас могут подумать, что я сдался, отступил, опустил руки и не стал бороться за наши отношения, не стал просить  Скарлетт сохранить хрупкие отношения, а решил молча выполнить то, что от меня требовали. Но на самом деле все обстоит не так. Мне не хотелось бы использовать наш и без того заляпанный клеветой брак в качестве оружия с финансовыми проблемами сестры. Сохранить штамп – сейчас это самый легкий способ оставить обе наши семьи при деньгах. В случае его расторжения обе стороны остаются с тем имуществом, которое им принадлежало и ранее, а все совместно нажитое делиться пополам. В совместно нажитое входит наш сгоревший пентхаус, например. Так как почти все деньги от этой «сделки» пошли во вложение ресторанов Милы,  прибыль от которых мы должны были через пару лет делить на равные доли, то в выигрыше были мы, Брауны. Ведь это наши рестораны; сеть пока еще не принадлежит и Стоунам тоже. Возможно, в будущем бизнесом бы управлял брат Скарлетт Майкл как партнер Милы. У наших родителей было много планов, мы с Метью всего лишь пешки. Даже не король, ферзь или дамка. Пешки, мы - самое слабое звено.
Так вот, я это все говорю к тому, что сейчас начал понимать, что расторжение брака может быть не выгодно с финансовой точки зрения для нас в будущем, сейчас это ничего не изменит и тем более не поможет мне позаботиться о Табите и найти общий язык с женой.
Если Скарлетт считает эту формальность проблемой, я решу ее, поставив подпись в правом нижнем углу документа.
- У тебя всегда все так легко и просто? – Даже удивительно, как человек, привыкший всегда и все усложнять в каждой минуте своего существования, решает вдруг, что развод – это легко и просто. – Всегда?! – Мой голос все еще звучал нервно и срывался на гортанное хрипение. Все легко и просто, вы только посмотрите на нее!
И без того высокий голос Этти (!) срывается на крик, когда она слышит упоминание о Брине. Что такое, ласточка? Он тебе уже не так дорог, как полгода назад? Ты, наконец то, поняла, что бывают люди и похуже меня?
- Что же так? – Я еще раз с силой толкаю опуствевший диван за спинку. – Ты внезапно прозрела и поняла, что он тебе не пара? Скарлетт, принцев не бывает, у всех людей свои недостатки. Ты никогда не встретишь человека без изъянов, который будет любить тебя так, как надо тебе, говорить то, что ты хочешь слышать и закрывать тюбик от пасты, потакая твоим укорам. Люди – не идеальны. Ты тоже. – Стараюсь унять нервную  дрожь в кончиках пальцев и начать мыслить трезво. Пока я доволен тем, как у меня получается, хоть и хочется вставить колкие и обидные ребячьи фразочки.
- А ты когда-нибудь меня просвещала на счет ваших отношений? Почему я должен был знать то-либо? – С каждым новым словом, произнесенным Стоун, я поражался этой женщине все больше и больше. Почему во всем виноват только я? Отношения – это работа двух людей. Но я слышу только «ты изменил», «ты не пришел», «ты не знал», да, я такой, я - ничтожество, но я так же старался по мере своих сил. Может быть, я старался не в полную силу, может быть, не успел осознать важности своих чувств, но я тоже старался!
- Никогда не говори слова «поздно». Поздно – когда ты умер. Поняла? – Снова протираю рукой глаза и чувствую такое моральное истощение, какого не чувстовал очень давно, так давно, что уже и забыл, какого-это: валиться с ног от простого разговора?
- У меня в жизни все отлично, - холодный взгляд скользит по фарфоровому лицу американки. – Просто отлично. – Постарался, чтобы голос прозвучал ровно и убедительно.
- Макс, иди к черту. – Я стиснул зубы и сжал руки в кулаки.
- Иди нахрен сама, с… Этти! - Хотел обозвать ее «сукой», но в последнее мгновение в мозгу словно щелкнул маленький механизм, шестеренка выпала и покатилась, давая мне понять, что обзывать сразу после извинений – не умно, не благородно и не достойно мужчины.
- Как скажешь. – Чем больше мы разговаривали, тем лучше у нас получалось находить компромисс. Точнее я принял позицию «ты права, я – дерьмо». С женщинами сложно иначе. Ты права, я подпишу все, что надо, эсли эту бумаги действительно так много значат в твоей полуразрушенной жизни.
Подпишу.
Серьезно.

Стакан, туго обхваченный моими пальцами, летит в дверь, едва не задевая правое плечо Джонатона.
- Да пошли вы все. – вытираю рот рукавом и сажусь на диван, поднимая с пола слега помятые и потрепанные документы. Адвока моей без двух минут не_жены подсовывает тот лист, где нужна моя подпись. Я беру шариковую ручку и начинаю подписывать, но та, словно убеждая нас не торопиться, заканчивается. Шарик только давит и царапает бумагу, не оставляя чернильных следов.
- Блять, даже ручка не пишет, - раздосадовано кидаю ее на столешницу.
В этот момент в полураспахнутую дверь врывается мужчина. Он размахивает телефоном и, судя по своему виду, жутко нервничает. Рубаха расстегнута на две верхних пуговицы, волосы буквально стоят дыбом на макушке, а венка на шее подергивается и пульсирует. Злоба так исказила его облик, что я не сразу узнал своего тестя.
- Э… - «Здравствуйте» будет не очень уместно. Несколько секунд внутренней паники и борьбы.
Я первый раз увидел, как этот с виду интеллегентный мужчина обращается со своей дочерью. Какими словами он ее называет. Сказать, что это зрелище повергло меня в шок – ничего не  сказать.
- Мы не собираемся разводиться! – Выкрикнул я, надеясь, что этим словами включу программу «адекватность онлайн» в его голове. Но нет, он был так увлечен затеей Скарлетт с разводом, что не замечал и не слышал меня, моих слов.
Подлетаю к мужчине, хватая его за плечи и толкая на диван. Мистер Стоун далеко не слабак, но то ли он не ожидал нападения, то ли мои силы и прилив адреналина сделали свое дело, мужчина оказался прижатым спиной к холодной обивке.
- Без рук, давайте без рук. Мы все поняли и так. Верно, Скарлетт? Я отвезу свою жену домой. И да, извините нас, - обращаюсь к ошарашенным юристам. – В ближайшее время ваши услуги нам не понадобятся, а за сегодняшнюю встречу вышлите счет на мои реквизиты.

+1

7

Эта грустная сага
Никогда не закончится.
Мне не надо и надо
Не мое одиночество.
Я не драматизирую,
Я держу тебя за руку.

      Чувство стыда подкатывало к горлу рвотным позывом, щеки наливались пунцовым румянцем, я вся чувствовала себя растёкшимся по паркетному полу кофейным пятном – остывшим, засохшим, вызывающим лишь отвращение. Я хмурила нос, стараясь пропустить слова Макса мимо ушей, но они попадали точно в цель, задевая мое униженное самолюбие еще больше. Он был прав, не во всем, но во многом его речи не были лишены смысла. Я думаю о себе, совершенно не заботясь о жизни окружающих меня людей. Так было всегда, и скорей всего, я так и не смогу искоренить в себе этот порок.
      С самого детства, как только наша мать покинула нас, отправляясь в Царство Небесное – мое существование потеряло смысл, не для меня лично, для моего окружения. Отец изначально не знал, как воспитывать девочку, к чему нужно развивать в ней стремление, о чем говорить, чему обучать… Разумеется, в его голове сразу возник образ идеальной женщины – женщины, которой никогда не существовало. Идеальные манеры, безукоризненная внешность, мягкий и покладистый характер, и самое главное – молчание, умение промолчать в любой ситуации. Может именно погрешности в моем воспитании сделали меня такой скрытной и зажатой? Потому я молчу о своих искренних переживаниях, предпочитая озвучивать либо «правильные» вещи, либо вещи, способные задеть человека побольнее. Никто и никогда не интересовался моим собственным мнением, никого я не интересовала я как я. И знаете, я привыкла к этому одиночеству, забираясь в свой безопасный кокон и прячась там от окружающих. Но от Макса мне не хотелось скрываться, я не желала, чтобы он видел меня эгоистичной и самовлюбленной личностью. Но иначе он не даст мне развод… Я оказалась перед сложным выбором, сделать осознанно который мне так и не удалось.
      Внезапное появление моего отца, звонка пощечина, что оставила на моем лице тонкую алую царапину. Громкий бас Макса, суматоха на кожаных диванах, ошарашенные лица наших юристов. А что же я? Я так и стояла чуть в стороне, схватившись за щеку, совершенно не представляя, что нужно делать дальше. Я словно снова оказалась в детстве, маленькая напуганная гневом отца школьница, что теряется в догадках и не знает, то ли ей бегом скрыться от сокрушающих оскорблений и ругани, то ли послушно терпеть, когда папа успокоится и отпустит ее сам. Страх перед родителем буквально обездвиживал меня тогда, и именно это же ощущение настигло меня и сейчас – шок, повиновение, ожидание каких-то указаний. Что мне надо сделать? Как я должна себя вести?
Лишь голос Макса вернул меня в реальность, его вопросы, его обещание отвезти меня от сюда прямо сейчас – я вздохнула с облегчение, стараясь не смотреть в сторону своего отца. Мне было страшно, но я не собиралась выпускать из рук эту единственную надежду и возможность вырваться из-под надзора папочки – теперь я принадлежу не ему, и другой человек в праве указывать, что и как мне делать.
      - Да, хорошо, поехали домой. – Как удивительно, по всем законам жанра именно я должна была взять себя в руки и разрешить конфликтную ситуацию, но в итоге над всем этим хаосом главенство смог взять лишь Макс. Уважала ли я его сейчас за это? Скорее, была благодарна и удивлена тому, что он заступился за меня, не дал отцу нанести еще один удар, что поспешил увести меня от сюда и как-то наладить атмосферу в офисе. Не ожидала от него такой оперативности, хотя думаю, он тоже от меня многого не ожидал. – Давай.
      Вырвавшись из оцепенения, делаю шаги в сторону выхода, по пути хватая мужа за руку и утягивая за собой. Наши пальцы сцеплены в крепкий замок, я стараюсь не обращать внимания на мужчину, я вообще боюсь смотреть в его сторону, слишком беспокоюсь за его реакцию и мысли на мой счет. Мне нужно поговорить с ним, нужно сказать ему кое-что важное, и я не хочу, чтобы Макс своим поведением и очередной болтовней сбил меня с толку.
      - Помолчи минутку, мне нужно тебе кое что сказать. – Перебивая его на полуслове, окидывая сдержанным взглядом, вызываю лифт. Его двери почти сразу же открывается перед нашими персонами. Не долго думая, нажимаю кнопку первого этажа, затем на стоп, от чего тесная кабинка останавливается между этажами. Молчу, все никак не решаясь отпустить руку Брауна, словно тепло его кожи было единственным, что доказывало реальность происходящего, что придавало мне сил. Он такой же человек, как и я, у него тоже есть чувства, эмоции и переживания, ты должна думать и о нем тоже. О мужчине, которого ты полюбила.
      Размышляя над этим, я совершенно потеряла счет времени, разворачиваясь к Максу лишь через полторы минуты. Не поднимаю глаз, укладывая на наш прочный замок из пальцев вторую ладонь.
- Я хочу попросить прощения. Я была не права. – Извинения из уст Стоун – выглядят экзотично и изысканно, но в то же время искренне. Мне не часто приходится извинятся перед людьми, не часто я чувствую себя виноватой. Но сегодня – особенный случай, и особенного человека я держала за руку. – Не за все, за желание развестись я не буду извиняться, оно искреннее, и я считаю, что это единственный шанс для нас обоих зажить наконец счастливо. Ну или что-то вроде того.
Нервничаю, говорить о таких вещах было не так то просто, еще и с моей скованностью и нежеланием пускать посторонних в свой хрупкий хрустальный внутренний мир. Еще Макс со своими вечными попытками меня перебить и унизить, но сейчас он стоял смирно и слушал меня, за что я была ему очень благодарна.
      - Я не должна была думать только о себе и быть такой эгоистичной. Этот брак… Наш брак он нужен многим, моим родителям, твоим, Миле – и пусть я до конца до сих пор не понимаю смысла этой сделки и какую именно выгоду получили обе наших стороны – я готова подождать еще. – В горле пересохло, мой голос дрожал от волнения, а голова раскалывалась от переизбытка мыслей. – И ты не подумай, это не из-за слов отца и не из-за его пощечины, его методы уже давно не действуют на меня отрезвляюще. Это из-за тебя.
      Наконец убираю руки, отпуская его пальцы, нервно перебирая ежик волос на своем затылке. Так непривычно. Мне самой. Я загнала нас в клетку, лишая возможности избежать этого разговора, сбежать и скрыться за придуманными делами. Рано или поздно нам пришлось бы разговаривать, и если для Макса беседы не казались чем-то сложным и невыполнимым, то вот мне выдавливать из себя хоть слово было не очень легко.
      - Я верю, что у нас еще есть шанс стать счастливыми. Когда придет время. По крайней мере, я искренне желаю тебе наладить свою жизнь. – И только сейчас я посмотрела ему в глаза – темные, дурманящие мой разум, его взгляд был таким мистическим, словно он видим меня насквозь, словно читает мои мысли и усмехается над моей банальностью и простотой. Так хочется быть такой же особенной, такой же невероятной и непонятной девушкой – под стать тебе.
Но выдерживать долго сопротивление твоих очей я не могу, спешно поворачиваясь к тебе спиной и нажимаю на кнопку первого этажа. Лифт двинулся, нарушая напряженную тишину в кабине скрипом тросов и металлических механизмов.
      - И кстати, не стоит меня подвозить, сейчас самый час пик, я лучше доберусь до квартиры на метро.

+1

8

пока в душе живет любовь, разлука невозможна.
ведь главное – ты знаешь, что любишь этого человека.
как ты можешь его утратить, если он действительно дорог твоей душе,
если память и любовь к нему продолжают жить в тебе самом.

К моему великому удивлению отец Скарлетт не стал сопротивляться, не нанес мне ответный удар. До его взволнованного сознания дошло, развода не будет. От этого мне стало немного легче. От того, что все таки и им тоже это надо. Каждому по своей причине, одним ради денег, другим ради того, чтобы не чувствовать себя слабым, покинутым и одиноким.
Я разжал кулаки, помогая мужчине подняться с дивана.
- Извините, надеюсь, с вами все в порядке. – С ним нам еще не раз предстоит сидеть за одним столом, не стоит ругаться и наносить друг другу непоправимые обиды.
Мужчина едва заметно кивнул, поправил пиджак, одарил Метью укоризненным взглядом и, выругивая под нос какой-то мотив, отправился к адвокатам. Видимо, хотел убедиться и запугать их так, чтобы последняя мысль была стерта из меркантильных умов.
Я обернулся к Скарлетт, на выглядела ошарашенной, напуганной и озадаченной. Стояла, приложив ладонь к ошпаренной ударом щеке и следила за нашими перемещениями. Мне стало ее жаль. Женщины, хотят они этого или нет, в физической силе всегда будут проигрывать мужчинам. Наверно, неприятно зависеть от мужчины и знать, что в любой момент он сделает с тобой все, что захочет, как с тряпичной куклой. Но за то, что женщины обделены физическим превосходством, они наделены большим умом и коварством. Мне не стоит об этом забывать.
Я протягиваю Скар руку, словно приглашая ее вместе покинуть офис.
– Идем? – Она делает несколько неуверенных шагов в сторону двери, обгоняет меня, но все таки мы соединяем пальцы и идем к лифту. За нашей спиной все еще раздаются нервные голоса. Они то подпрыгивают и срываются на крик, то становятся еле слышными и, наконец, совсем исчезают, когда мы оказываемся в кабине.
Что у чувствую сейчас? Боль и разочарование. Пожалуй, именно эти да пафосных слова точнее всего описывают мое состояние. Еще усталость, сонливость и снова наступающая депрессия. На улице весна, же так тепло, что можно ходить в тонкой куртке, но я ощущаю себя так, словно только вчера выпал первый снег -  знаменование  беспроглядной холодной зимней поры.
- Хорошо. – Если честно, я так эмоционально вымотался, что шутить, смеяться и даже просто говорить у меня не было ни сил, ни желания. Смотрю  в пол до тех пор, пока кабина лифта не открывается перед нами и не приглашает внутрь.
Мы заходим, но не успеваем поехать вниз, как Браун нажимает кнопку «стоп». Сдвинув брови на переносице, я вопросительно смотрю на нее, но продолжаю молчать. Я же могу не задавать вопросов? Конечно, могу.
Молчание затягивается надого, слышно только наши вздохи и шум, происходящий вне кабинки, там, в подъезде. Кто-то хлопнул дверью, кто-то побежал по лестнице, стуча тонкими каблуками по гулкому лестничному бетону.
И вот, когда я уже почти решился нарушить тяжелое молчание, ее рука легла на мою. Я заглянул в лицо девушки, чтобы понять, какие мотивы были у ее извинения? Страх? Раскаяние? Сожаление?
Когда я еще пару минут назад бросал громкие слова о тяжбе жизни каждого человека, я не вдумывался в их суть основательно. Просто выкрикнул то, что чувствую.
- Ничего страшного, все ошибаются. – Кладу свободную руку поверх нашей пирамидки. – Все будет хорошо.
- Ты знаешь, - я обвел пальцем вырез на ее груди. – Штамп в паспорте не может помешать человеку стать счастливым. Мы всегда все сваливаем на обстоятельства: на время, родителей, безвыходность положения. На самом деле стать счастливым человеку мешает сам человек. Когда ты любишь, когда ты встречаешься с друзьями в кино, идешь на работу и ты счастлива – это только твое достижение. Штамп не может помешать человеку жить в удовольствие. – Опять меня занесло. Если я начинаю говорить, это надолго. Лучше бы молчал.
- Ты права, - я улыбнулся ей, опираясь спиной о стену и скрещивая руки на груди. – Я тоже не разбираюсь в тонкостях нашего брака, но если твой отец держится за него, ему это важно. Хотя бы ради репутации наших семей.
Я не хотел изливать душу в ответ и грузить человека своими домыслами, вряд ли Скарлетт в силах вообще что-либо решить сама в своей жизни из-за давления, оказываемого на нее со всех сторон.
- Передавай привет моей маме, спасибо за то, что поддерживаешь ее. Скоро отец женится на той женщине. Не понимаю его. Если он так беспокоится о деньгах, женился бы на богатой старушке и жил бы себе припеваючи. А так Френки и ее мать лишняя проблема нашему дому.
Не стоило упоминать о Миллиган, но ее имя прозвучало так холодно и равнодушно из моих уст, что думать, что у меня есть к ней хотя бы интерес теперь невозможно.
- Спасибо, так и будет, - я приободряюще киваю ей, кладя руку на острое плечо. – Прости меня еще раз, я принес тебе столько проблем, я не хотел. И тебе правда идет такая стрижка. – Чтобы не заканчивать на унылой ноте, добавил я.
Немного поразмыслив, наклоняюсь и касаюсь губами ее тепых и мягкий губ. Приятные духи, приятный вкус. Все такое трепетное и невесомое. Задерживаю прикосновение на несколько секунд и отстраняюсь.
Кабинка снова ухает вниз.
- Как скажешь, - соглашаюсь. Мне не лень ее подвезти, я не спешу, но с этой минуты я больше не буду нахально влезать в личное пространство Скарлетт.

- конец -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » divorcees 44 lvl