Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » - хорошо смеется тот, кто смеется последний;


- хорошо смеется тот, кто смеется последний;

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Макс, Лола и Табита;
16 апреля;
Квартира Милы и Табиты;
Макс попытается отвезти племянницу в школу;

http://s9.uploads.ru/UBKZd.png

+4

2

Противный звук какой-то попсовой песенки заставил меня вынырнуть из своего сна. Я старалась сохранить  памяти остатки этого сна, кажется, это было частью мой прошлой жизни. У меня были крепкие и сильные ноги, я ходила на них, бегала, прыгала... Как это было чудесно. Но сон ускользал, с каждым мгновением, с каждым звуком этой дибильной песни я все больше забыла из своего сна. Все больше возвращалась обратно в свое покалеченное тело. Наконец я собралась и отключила будильник на телефоне.
Время показывало, что у меня достаточно времени для сборов. Совсем не хочется вставать, может стоит забить на эту школу и поспать подольше? Но я все равно поднимаюсь, я же так просто не сдамся.  Я сажусь на кровати, сбрасываю бесчувственные ноги на пол. Они кажутся еще более бесчувственными после моего сна, но не думаю, что за ночь что-то поменялось. Сбрасываю ощущение сна и стараюсь его забыть, вроде получается неплохо. Подтягиваю коляску и перетягиваю свое тело на нее. Теперь ванная и одеваться. Куча поручней несколько портят вид моей прекрасной ванной, но я уже привыкла за этот год.
У меня весьма внушительная гардеробная, но в ней упорно нечего надеть. Хотя, говорят, что такой ад у всех особей женского пола. Наконец, я что-то выбираю. Вроде подобранная одежда подходит к школе. Смотрюсь в зеркало, мне нравится мой внешний вид. Ставлю ноги на подставке ровнее, хотя едва ли это помогает выглядеть им менее больными, как мне кажется.
Ну вот я выбралась из своей комнаты, спускаюсь вниз на отвратительном лифте.  Он издает настолько противные звуки, что становится тошно. Хотя по утрам абсолютно все тошно. Особенно тошно то, что я вижу какого-то незнакомого мужчину у себя на кухне. Сидит себе попивает кофе. И рядом с ним нет мамы, как это вообще понимать-то?
- Это вообще кто такой? - обращаюсь я к кому-то, кого пока не вижу. Это кажется, может мама ответит, а может кто-то еще, мало ли сколько тут окажется народа. Проезжаю мимо него, кажется, задеваю его стул коляской, ну а что, нечего тут сидеть. Ставлю греться чайник, безумно хочется сладкого-сладкого чая с, например, тостами. С трудом дотягиваюсь до хлеба. Хорошо, что он уже нарезан, не придется мучиться с нарезанием, запихиваю ломти в тостер и застываю, в ожидании, когда наконец мой завтрак приготовится.

+3

3

Не люблю утро. По утрам болит голова, хочется валяться в кровати и ничего не делать. Именно поэтому  работаю до 23:00, зато мой рабочий день начинается тогда, когда солнце уже давно в зените. После работы я успеваю зайти на пару часов в бар, затем вернуться домой, посмотреть телевизор, позаниматься другой бесполезной фигней и завалиться до следующего рассвета. Сегодня мое утро началось слишком рано (в восемь-ноль-ноль), с непривычки меня еще потряхивало, а глаза то и дело собирались склеиться. Для пробуждения я решил использовать народное средство, и выпить очень крепкий кофе (бодрости от него лично мне не прибавлялось, но я надеялся до последнего глотка).
Восстанавливаю понемногу события вчерашней ночи. Френки. Скарлетт. Ночь, улица… фонарь, аптека. Я дома у Милы. Мы сидим на кухне и разговариваем. Пьем какао, не помню, пил ли его лично я, но запах все еще витал где-то в воздухе. Затем идем спать, не смотря на то, что она предложила лечь в гостиной, я лег на ее кровать, уткнулся носом в подушку и уснул, решив, что обдумаю наш разговор сегодня.
Первой мыслью, посетившей мою голову была эта: «Позвони жене и извинись, дебил. Купи ей цветов и плюшевого мишку. Все девушки любят игрушки». Но все это уже было, простым извини тут не отделаешься. Эх.
Мало того, что в моей лично жизни наступил полный кавардак, сестра попросила отвезти ее дочь в школу,  у девочки сегодня первый день обучения, адаптация, а ей, как назло, нужно поехать в банк, чтобы успеть вовремя на работу.
Когда Мила сказала, что дела с ресторанным бизнесом идут плохо, я не мог подумать о том, насколько плохо и что у нее практически нет денег, а бизнес терпит убытки. Если бы знал, то обязательно бы придумал что-то.
Еще ее парализованная дочь. Врачи пока не давали никаких прогнозов, возможно, Табита сможет ходить, если Мила согласиться на операцию и подвергнет младшую Браун большому риску. Впрочем, я так понял, обследованием дочери из-за трудностей на работе она пока не занималась.
- О, привет! – Мила предупредила, что с тех пор, как Табита пострадала в аварии, она не является самым добрый ребенком в мире. Но она ребенок, а я ее дядя, я люблю свою племянницу, хоть и не видел ее почти все ее жизнь.
А девочка очень красивая, наверное, она в папу.
- Я твой родной дядя, брат Милы. Мама тебе ничего обо мне не рассказывала? – Мила сказала ее не жалеть. Но я не сухарь, я не могу не жалеть бедного ребенка, в моем взгляде это читается достаточно ясно. – Давай, я тебе помогу. – Тостер сообщает о том, что хлеб поджарился, и я достаю кусочки.
У меня нет опыта общения с подростками, так что я стараюсь подобрать правильные слова и периодически немного туплю.
- Вот, держи, угостишь меня? – Не то, чтобы мне хотелось есть в восемь утра, но, наверное, Табите приятно бы было угостить меня.
- Через сорок минут поедем в школу, - с тоской по сну, который бы у меня мог быть, гляжу на часы и вздыхаю. Интересно, получится ли у меня относиться к девочке как к здоровому человеку? У меня должно получиться, иначе сестра меня прибьет за то, что я культивирую в ребенке комплекс неполноценности. – У тебя уже есть друзья в Сакраменто?

+2

4

Значит сидящее передо мной сонное недоразумение мой дядя. Что ж, это лучше, чем то, что я подумала сначала. Так как отца такого я себе не жажду точно. Изначально, я не знала, как к нему относится, но, стоило мне подъехать, как эта жалость в глазах разбудила во мне злость. Ту, которая и так слишком редко засыпает, ту, которую я совершенно не пытаюсь сдерживать, если честно. Я немного подумала о том, не знаю ли я. Точнее, не должна ли я его знать. Хотя, даже если должна, не мои проблемы, что не помню. Надеюсь, что его самолюбие не будет слишком уязвлено, но я, конечно же, вру, ибо уязвить его самолюбие будет приятно, как и любого попавшегося у меня на пути.
     - А имя у этого брата Милы есть? - Интересуюсь я, едва ли на него взглянув. Не хочу снова смотреть на эту идиотскую жалость. Как же хочется что-то швырнуть ему в лицо, может хоть это сотрет это дибильное выражение - Или мне тебя так дядей и звать?
Я его не трогала. Ну, то есть совсем. Сидела себе спокойно, хотя, разве я что-то могу еще?, и ждала когда мои тосты приготовятся. Ну, или чайник вскипит, смотря что быстрее. Я его не просила трогать мои тосты. Я его не просила лезть в мои дела. Так какого он в них полез? Я почти не сдерживаю свою мимику, кажется, злость или негодование или и то и то вместе, скривили мое лицо в гримасу, а я не очень то пытаюсь это остановить. Я не успела его остановить. Он уже схватил мои тосты и положил их передо мной. Недоуменно смотрю на эти скорчившиеся от жара кусочки хлеба и понимаю, что у меня уже чешутся руки что-то в него пустить. А он еще попросил угостить. Ну да, почему бы не попросить, что за нелепость? Лучше бы он молча пил свой кофе.
     - Может я что-то не понимаю, и у меня оказывается еще парализованы и руки? Или ты слепой? - С каждый моим словом мой голос повышается, доходя до противного немного визжащего. Но, разе я могу себя остановить? Но, разве я пытаюсь? Хватаю тосты так, что они хрустят у меня под пальцами, которые я слишком сильно сжала от гнева, кидаю эти поломанные куски перед ним на стол, еле сдерживаясь, чтобы не швырнуть прямо в лицо. И добавляю все тем же срывающимся от натяжения нервов голосом - Забирай. Мне расхотелось это есть.
     Разворачиваю коляску, пытаясь одновременно стряхнуть с руки прилипшие хлебные крошки. Хорошо, что у меня не обычная коляска, а с приводом, не надо самой крутить эти дурацкие колеса, достаточно лишь движения пары пальцев. Еду к холодильнику и достаю от туда йогурт, благо, он стоит внизу, и особых усилий мне это стоит. так же как и после достать ложку для него. Ставлю свою добычу на стол. Думаю стоит ли подождать чая или начать есть так.
     - То есть, ты хочешь сказать, что моя мама забила на то, что у ее покалеченной дочери сегодня первый день учебы в новой школе, в новом городе, в новом состоянии, и решила, что лучше, чтобы меня отвез незнакомый мне дядя, представившимся ее братом? - Теперь я говорю чересчур медленно. Первая волна злобы отступила, хотя я еще чувствую ее послевкусие в натянутых нервах, в паузе после каждого слова. Да, эта злость меня сегодня еще не скоро отпустит. Или я ее не отпущу. Хотя нет, я поспешила, следующий же вопрос заставляет меня засмеяться. Все еще немного натянуто, и скорее всего несколько истерично, но вполне искренне. - Друзья? Друзья у калеки?
     Интересно, где по его мнению я должна была найти друзей? Может на одном из форумов для инвалидов? Или как там они себя зовут, люди с неограниченными возможностями. Тьфу ты. Бред какой-то. Ну да, до того момента, пока им ноги не отрезало, они были ограниченны, а тут бах и все, все такие позитивные молодцы. Или может я должна была найти друзей гуляя по городу? Все прям в очереди выстраивались со мной познакомиться, ага. - Или как, психолог считается?

+2

5

Может быть, я зря стараюсь обходиться с ней по доброму? Просто так сложилось, что я, будучи инструктором и человеком, уделяющему спорту и здоровому образу жизни большое значение, не мог относиться к Табите с равнодушием. Жалость – не самое плохое чувство, жалость как минимум признак небезразличия. И мне было жаль племянницу. Еще через пару минут я пойму, что жалеть ее надо ее потому, что ее двигательные возможности временно ограниченны, а потому, что она моральный инвалид. Озлобленный ребенок, привыкший винить во всех проблемах мать и окружающих людей. Это более жалкое зрелище, чем неподвижные ноги. Впрочем, моей добротой тоже не стоит злоупотреблять.
- Макс, но можешь звать меня дядей, мне все равно. – В девять утра меня можно называть даже лаптой, я все равно не обращу внимания. Макс, дядя, дядя, Макс – однохуйственно.
Мой порыв проявить дружелюбие и оказать помощь (а я бы помог, прошу заметить, любому ребенку, я пока еще люблю детей) не был оценен, и девушка скривила недовольную гримасу, словно я схватил ее тосты после мытья сортира.
Когда ее хамство начало переходить все границы, я наклонился к девушке, прикасаясь пальцами к ее виску.
- Табита, проблема не в твоем теле, а в твоей голове. Сложно же жить без мозгов, да? – Грубить ребенку, тем более родственнице для меня последнее дело, но если этот маленький монстр, возомнивший себя королевой мира, будет и дальше так со мной общаться, я просто вытряхну ее и этого кресла и уйду.
Отхожу от девушки и забираю тосты, пусть завтракает, чем хочет, мне будет все равно, даже если поедет голодной.
- Вкусные тосты, между прочим, зря ты от них отказалась.  По поводу Милы. Представь себе, по мимо покалеченной, бедной, несчастной, ущемленной  дочери у нее есть еще и работа, и другие обязательства. Коммунальные услуги не оплачиваются сами собой. Уборка сама собой не делается. На работу за нее тоже никто не ходит. А ты, вот лично ты что для нее сделала? Ты хотя бы палец о палец ударила, чтобы она не «забила», как ты говоришь, а захотела проводить тебя в школу? Может быть, ты ее ужа достала? – Остапа понесло, но я был бы не я, если бы не отвечал на каждую реплику целым поучительным рассказом. Конечно, не мне учить ее морали, но поболтать охота. – Мы уже знакомы. И я тебе сразу скажу, что я тебе не мать, и если ты будешь мне дерзить, то я встану и уйду. Мила меня простит, ага. – Ладно, я не уйду, я все таки обещал довезти это недоразумение о школы, даже если мне придется закинуть ее на плечо.
- Ну, ты же не всегда такой была, это раз. Во-вторых, друзья могут быть у каждого человека. Кто-то хорошо рисует, кто-то успешен в спорте. У кого-то высокий голос. Кто-то не может ходить. Общество состоит из всех этих людей. – Я вспомнил один фильм, который мне довелось посмотреть в студенческие годы. Мне нравилась та мысль, которую несли главные герои. Инвалидность – не проблема человека. Это – проблема всего общества.
- Считается, - киваю я, и запиваю тост остатками кофе. До выхода у нас еще минут пятнадцать, Мила оставила мне свою машину, которая специально оборудована для Табиты и позволяет закатить кресло. Надеюсь, кроме специального оборудования там нет ничего неожиданного.
- Познакомишься сегодня с одноклассниками. Если тебя так напрягает проблема «я не такая как все», попроси мать отдать тебя в школу для инвалидов. Если ты такая беспомощная и не способна контактировать со здоровыми ребятами. Все в мире вполне решаемо.

+2

6

Я понятия не имею, как хочу его звать. Появился неизвестно кто, назвался дядей, что, мне теперь всех своими дядями величать? Обойдется. Решаю, что в первое время вообще никак не буду его звать, так как-то проще. Не, то чтобы я особо над этим задумалась, эта мысль проскочила где-то в секунду и почти сразу вылетела из головы.
     Он оказался вспыльчивым. Совсем не терпеливый, жаль. Хочет меня на место видать поставить, поздно только как-то. Он попытался прикоснуться к моей голове, виску. Я даже не успела понять, что я делаю, как резко подалась назад. Будь я на ногах, все ограничилось лишь шагом назад, но мои ноги же уже не мои ноги. Я слишком сильно дернула рычаг и отъехала далеко назад. Это я почувствовала по резкому торможению, как раз о столешницу рядом с плитой. Замечательное начало дня. Не понимаю, от чего в горле появился противный комок, который никак не могу сглотнуть. То ли мне от обиды хочется плакать, то ли от не слишком приятного столкновения со столешницей, хотя мягкая спинка кресла вполне компенсировала удар. Скорее все же от обиды. Делаю глубокий вдох. Слезы мне сейчас ни к чему, он их не заслужил. Комок все еще мешает в горле, но это пройдет. Я не отвечаю ему. Лишь смотрю, молча, не сводя глаз, чуть исподлобья. Наверное, я сейчас выгляжу как типичный подросток из сериалов, ну, я и есть подросток, мне можно.
     Пока я ем свой йогурт, он разразился целой тирадой. Не особо сдерживаюсь и закатываю глаза. Конечно, как я могла забыть о "Святой Миле" и ее вечном кресте в виде меня. Это же у нас она страдает, а не я. Видимо, это она получила множество болезней после ее кривой езды на машине. Брр, противно слышать. Хоть бы что-то новое придумал. О, решил не вести меня  школу, велика беда. Усмехаюсь, но продолжаю молчать. Сомневаюсь, что мама это ему разрешила, сама же пыталась меня с домашнего обучения выпихнуть. Интересно, я много пропущу, если не поеду в школу? Может, прямо сейчас психануть и свалить в свою комнату? Нет, не вариант. Мне же потом и достанется, пусть сам свалит, раз она ему разрешила. Ставлю баночку из под йогурта на стол и наконец освобождаю руки, только для того, чтобы поставив локоть на стол, подпереть щеку ладонью, демонстрируя, что слушать мне его лекции совсем не интересно.
     - Ага, не всегда была. Только всех моих друзей из Канады я никогда не смогу увидеть, хотя бы для того, что бы их вспомнить.- В конце концов не выдерживаю. Тоже мне умник нашелся, друзей так просто завести, ага. Ну, и в моей случае их еще безумно легко вспомнить. Шумно выдыхаю, надеясь, что на этом этот разговор закончится. Он мне не приятен. Друзья. Пфф. Но нет. Он продолжает. Кажется, я снова закатила глаза. Я не специально, честно. Это видимо уже автоматическая реакция на каждую его лекцию. И кто его учил такой бред говорить вообще? Хоть одной в школу езжай, я даже десяти минут с ним в машине не смогу провести, сразу же захочется его переехать. Но я молчу, терплю. Какое гениальное решение, отдать меня в школу к инвалидам. Да вы мистер, просто гений, куда деваться. То есть до него не доходит, что если сделали так, значит так было надо. Или не дает покоя, что его не спросили? Пытаюсь оставить его тираду без ответа, но не могу. Меня назвать беспомощной? Меня! - За меня не переживай. Я не беспомощная.
     Смотрю на время. Нам вроде скоро выезжать, если он не психанет, то до школы доедем без опоздания. Поворачиваюсь к нему спиной и еду в сторону гостиной, где оставила свой рюкзак с вещами для первого дня. Даже не смотрю, что он там делает. Мне плевать.

Отредактировано Tabita Brown (2014-04-08 01:34:44)

+1

7

Может быть, я не люблю детей? Может быть, мне это только кажется. Глядя в яркие, настойчивые глаза Табиты я все больше убеждаюсь в том, что определенно, кажется.
Сразу замечаю то, что она не любит, когда ее поучают. Это типичный модель поведения подростков – на все реплики, «лечащие мозги» закатывать глаза к потолку и тяжело, с пафосом вздыхать. И знаете что? Мне нравилось ее раздражать. Она меня провоцирует – я провоцируюсь, все нормально.
- Запомни, девочка, - я акцентирую внимание на втором слове, - хорошо смеется тот, кто смеется последний, так что ухмыляться мне не нужно. - О да, запугивание – мой любимый метод воспитания, самый эффективный и антипедагогичный.
- Если в твоей жизни и случилось что-то, то значит так надо, значит это твоя судьба. Может быть, ты не можешь вспомнить своих друзей потому, что у тебя их не было? Или ты считаешь, что кто-то будет терпеть скверный характер и лизать тебе пяточки? Ты же вроде не слепая, не тупая и, верно заметила, руки у тебя не парализованы. Только ноги и мозги. Будь я в твоем возрасте, я бы такую вредную девочку обошел за три километра, - закатываю глаза, передразнивая Табиту. Затем встаю из-за стола, надо помыть посуду. Тосты оказались вкусными, свежими, ароматными и поджаристыми, не то, что йогурт, который полноценным завтраком сложно назвать.
- Кстати, если ты будешь доканывать Милу, то переедешь жить ко мне, я оформлю опеку и буду заниматься твоим воспитанием. И отдам тебя в школу для инвалидов, если в обычную ты ходить не хочешь. – Впрочем, Мила не откажется от ребенка, а значит и опеку оформить я не смогу (да и не захочу, упаси Боже!), но вот помочь сестре с дерзкой малолетней дочерью я всегда рад.
- За тебя я как раз и не переживаю. – Стою около раковины и мою наши кружки. – Иди в коридор, одевайся. Я подойду через пять минут. – Мне-то только накинуть кофту и завязать шнурки на кроссовках, и я готов.
Через несколько минут мы сталкиваемся в просторном холле квартиры старшей Браун. Табита все еще не собралась. Я вопросительно поднял одну бровь и оперся на косяк. Никакой помощи я предлагать ей не буду. И ждать ее до обеда тоже.
- У нас еще две минуты до выхода, я бы на твоем месте поторопился. Кстати, кому забирать тебе из школы? Мне после уроков или мать подождешь до половины седьмого? – Теперь моя очередь криво ухмыляться. Сажусь на пуфик, натягиваю кроссовки и приваливаюсь спиной к стене, похлопывая себя ладонями по коленям.
- Лично я уже собрался. – На тумбе лежит мой сотовый телефон, видимо, я оставил его вчера вечером в пьяном угаре, и он всю ночь сиротливо провалялся здесь.
Пока девочка возится и собирается, я захожу на сайт и размещаю объявление о том, что требуется гувернантка для девочки-инвалида двенадцати лет. Зарплата достойная, а сама девочка – милый и приятный собеседник (ага, врать то я умею). Плюс, возможно с проживанием в ее квартире.
Мила просила заняться вопросом поиска няни, но у меня это как всегда вылетело из головы.
Прошло еще около десяти минут, как зазвонил телефон и девушка, по голосу довольно таки молодая, может, студентка, сообщила, что готова подъехать на собеседование в течение часа.
Я почесал затылок…
- Да, давайте через полчаса на… - называю адрес школы Табиты. Как раз мы доедем, я провожу девочку на занятия, и если мне понравится потенциальная гувернантка, то забирать ее уже будет она, а я смогу отправится домой.
Договорившись с Кьярой, как представилась девушка, я набираю номер сестры.
- Милка, я нашел гувернантку, вроде как. Если у тебя дела, то не спеши, из школы Табиту домой отвезу я или Кьяра, и если что, она тебя дождется, и вы познакомитесь.
- Готова? – Она то уже давно готова, в этот раз задерживал нас на пороге я.

+2

8

Ну разве можно нормально реагировать на этого идиота? Сыплет тут поговорками, будто это показатель ума или мудрости, по-моему, у него нет ни того, ни другого. Чтож, оказывается, у нас в семье слишком дурные гены. Надеюсь, что я пошла в папу, он то, наверняка, был адекватным, в отличии от этого семейства. Жаль, что я не помню его фамилию, называлась бы ею и бед не знала, и точно могла бы отнекиваться от кровных уз с этими всеми. Фыркаю, довольно громко, и надеюсь, что достаточно громко, чтобы меня услышали. Пожалуй, большего эта фраза недостойна, что бы там о ней не думал мой новоиспеченный дядя.
А вот продолжение его слов не понравилось. Зараза, цепляет по больному месту. Я уже в который раз не сдерживаюсь и вспыляю. Мой голос снова становится таким высоким, что впору озвучивать мультяшек, только они, пожалуй, не вкладывают столько злобы в свои слова.
- Какая прекрасная идея. Скажи, у меня наверное, отца тоже не было, раз я не могу его вспомнить? А? Ты же у нас тут самый умный, -  не хочу с ним говорить. Чувствую, как в висках отдается стук сердца, нельзя так себя доводить, а я довожу, методично так, параллельно портя нервы другим. Интересно, на сколько испорченных мною нервов приходится моих испорченных? Наверняка, примерно одинаковое количество, только мои уже дефектные и так. Как и я сама, - Поверь, я бы сама не приблизилась к такому как ты, - кидаю я вдогонку, чуть успокоившись. Фраза, наверное, глупая. Не наверное, а точно. Но большее я придумать сейчас неспособна. Я немного успокоилась, но не настолько, чтобы трезво мыслить. Что за детский сад? Он меня передразнивает? Очень умно. Мне кажется, даже мои одноклассники будут умнее. Хотя нет, там же еще мальчики есть, а они и так вечно тупые. Вот образец.
- Ты? Опеку? - Я едва сдерживаюсь, чтобы не засмеяться. Он мог придумать большую глупость? Мне кажется нет. Долго он еще будет доказывать, что мальчики лет с 12 не растут, и что у них только тело вот меняется, да щетина появляется, - Тогда видеться мы будем только в суде. Где ты каждый раз будешь выписывать мне кругленькую сумму за плохое отношение к ребенку с ограниченными возможностями, - Поджимаю губы, чтобы не рассмеяться, и строю вполне правдоподобное лицо бедного и несчастного инвалида, - Чтобы ты там не говорил, верить будут мне. Уж я то постараюсь.
Но я уверена, он никогда не возьмет надо мной опеку. Только если моя мамаша снова в кого-нибудь не врежется, и ее либо арестуют за чье-то убийство или она сама в этой аварии умрет. Скорее первое. Она отчего-то везучая на эти аварии. Не то что я. Пока направляюсь в коридор, этот дядя-дурак кричит, чтобы я шла в коридор. Ага, я прям бегу со всех своих ног.
Мне почти не надо собираться, не считая рюкзака, содержимое которого почему-то оказалось вовсе не в нем, а вокруг. Я знаю не слишком много красивых слов для такого случая, но почти всех их проговариваю про себя. Собирать вещи с пола, когда ты на инвалидной коляске дело не самое простое. Коляска довольно высокая, у меня едва достают руки до раскиданных вещей. Боковым зрением замечаю, что Макс стоит и любуется на это действо.
- Мне плевать, - кидаю я. Мне реально все равно, кто из Браунов меня будет забирать. Ждать матери, конечно же, не хотелось бы. Но так я бы смогла поездить по школе, посмотреть на нее. Ну или нет. Сколько гордости в том, что он уже собрался. Ага, умница, собрался быстрее девочки-инвалида. Прямо памятник надо ставить и медаль вручать. Да пошел бы он! Он устраивается на нашем коридорном пуфе, это довольно близко ко мне. Не долго думая швыряю в него ластиком, тот у меня довольно крупный, а главное, их у меня два, а значит на судьбу одного из них мне плевать. И, конечно же, я промахиваюсь. Ластик врезается в стену рядом с его головой. Ну, уже лучше, чем в прошлые разы. В следующий раз, надо будет кинуть что-то по-крупнее.
Похоже он с кем-то договаривается встретиться возле моей школы. Я не уверена, так как не помню адрес точно. Вообще, мне все равно. Но если бы он замутил там какую-то свиданку, было бы интересно глянуть на то. какие девушки ему нравятся. Наверное, такие же безмозглые как и он. А может и наоборот, стервы какие-нибудь, которые из него веревки плетут. Надо будет поглядеть, определенно. Мои мысли обрывает его разговор с моей матерью, он всего-лишь нашел для меня сиделку. Замечательно. Они считают, что я не смогу сама себе попу подтереть. Надеюсь, это кто-то вменяемый, в отличии от этого семейства.
Вопрос готова ли я звучит глупо. Я уже давно сижу подле него с собранным рюкзаком на коленях. В рюкзаке, правда, теперь хватает не всего, что-то я так и не смогла достать, но просить я точно не стала бы. Но самое необходимое есть, а там, если что, бедному инвалиду должны помочь с канцелярией-то. Вместо ответа на его вопрос я в очередной раз закатываю глаза и поджимаю губы. Зачем спрашивать об это не ясно.

0

9

С Табитой нам точно каши не сварить, вроде она и не глупая девочка, и рассуждает о таких высоких понятиях, как дружба, ненависть, болезни, но ее подростковый максимализм зашкаливает и покрывает любые намеки на адекватность.
Замолчи уже, я от тебя устал, стерва малолетняя. – В слух, я, разумеется, ничего не произношу, лишь манерно закатывая глаза и передразнивая девочку. Мила ее слишком избаловала, любит свою дочь, тратит на нее последние деньги, все для нее делает, лишь бы той было хорошо, а эта дрянь малолетняя ничего не ценит. Если у меня будут дети, то я надесь, что смогу воспитать их нормально.
Да и к воспитательным навыкам сестры у меня никогда нареканий не было. Табита была неожиданным ребенком для Милы, которой едва исполнилось семнадцать лет, но желанным. Дочь с ранних лет стала для Милы смыслом жизни, сделала ее добрее и сердечнее. Вот только плод любви сейчас сидел и буквально «кричал» об обратном. Я даже знал ее настоящего отца, не того иностранца, за котрого Милу выдали замуж и сослали в Канаду, чтобы избежать клейма «позор семьи», а простого смуглого парня с широкой улыбкой и взъерошенными волосами. Мне тогда было только пятнадцать, и этот Ричард казался таким взрослым и крутым парнем. Правда, узнав о беременности Милы он быстро исчез с горизонта. Не знаю, как на самом деле обстояли дела, возможно, родители угрожали ему и запретили подходить к Браун-старшей. Затем она уехала заграницу и все, Табиту я запомнил красивой смешливой темноволосой девочкой с пухлыми розовыми щечками и ямочкой на подбородке. Мы в детстве катали игрушечные машинки по коридору, хотя малышка капризно требовала куклу или кубики.
Как же время меняет людей – дочь Милы выросла красивой, неглупой девушкой, но напрочь лишенной каких-либо человеческих чувств, высокомерная, заносчивая, эгоцентричная и закомплексованная. Фу такой быть.
- Кто твой отец – это еще вопрос, - не смотря на то, что я обещал сохранить семейную тайну, обещал поверить в легенду о замужестве и том, что канадец был биологическим отцом Таби, сделать это было сложно – высокомерная мелочь меня доводила.
- Так что я бы на твоем месте не спешил с воспоминаниями, - может быть, Мила сама расскажет ей, если девочка все равно не помнит своего папу, того человека, который воспитал ей как свою дочь, того, кто любил ее как свою кровь и плоть, есть ли смысл врать?
Стоп, в моей голове словно что-то щелкнуло, Ричард Хэмильтон, знаменитый продюсер, обхаживал в ресторане Скарлетт, когда я пришел туда с зайкой Эффи – не тот ли это самый Ричард, мой прямой родственник? Вот же падлец, даже не вспоминает о моей сестре.
- Отлично, не приближайся, - не смотря на то, что я взрослый и вроде как умный человек, не смотря на то, что разум мне твердит «не опускайся до ее уровня, ты же взрослый, е-мое», мне хочется опуститься, превратиться в школьника и напинать ей без зазрения совести, чтобы не качала тут свои права.
Игру «сам дурак»  мы благополучно завершили.
- Девочка, я за свои деньги куплю себе судью, и он выпишет то, что я захочу, так что уймись уже, ребенок с ограниченными возможностями, пока я тебе их еще больше не ограничил. – Все, достала, идиотка мелкая.
Как Мила с ней находится в одном помещении каждый день? И терпит все эти обидные тычки и унижения от девочки, которая жизни то еще не видела, а уже мнит себя самой мудрой.
- Главное не перестарайся, - ее серьезное лицо меня трогает и ни один мускул на фейсе не вздрагивает. Понял я уже этих несчастных детей-инвалидов, чертова эгоистка.
Пока я разговариваю с нашей будущей гувернанткой – в меня что-то летит, отмахиваюсь как от надоедливой мухи. Жаль только, что сама Табита это потом собирать не будет, и порядок наводить Миле и няне.
Собралась она там или нет – я так и не услышал, но раз молчит и с видом преданного Хатико сложила рюкзак на коленях, то, видимо, готова. Открываю выходную дверь, и, немного поколебавшись, придерживаю ее и помогаю девушке выехать, преодолевая небольшой порожек. Дом современный, обустроенный, с широкими лестничными пролетами и вместительным лифтом, дальше Табита свободно передвигается сама и помощь моя ей не нужна. Захожу после Браун в лифт и нажимаю кнопку спуска на первый этаж. Едем в гордом молчании, наругались уже.
MV-1 стояла на самой близкой к дому стоянке, и идти нам пришлось минуты три. Видимо, Мила специально оставила свою машину и поехала на работу на такси или метро, а так же ключи от нее. Машина была очень большой и напоминала современный джип. На входе вытаскивался трап, по которому я закатил коляску с просторный салон. В автомобиле было только одно обычное сиденье – водительское, и двухместный кожаный диванчик в самом хвосте машины, остальное место было пустым и в него бы поместилось три таких коляски. 
Доехали мы довольно быстро, не смотря на то, что по этому адресу добирался в первый раз, навигатор подсказывал путь, да и пробок почти не было, мы приехали на десять минут раньше.
Кажется, скоро подъедет девушка-няня.
Стоять и ждать гувернантку мне не охота, так что я отправляю на ее сотовый (с которого поступал звонок) сообщение: «Прости, я не смогу дождаться тебя лично. Подъезжай, Табита будет ждать тебя около входа, надо будет сопроводить ее директору, оформить все документы и отправить в класс, дождаться с уроков и отвезти домой, надеюсь, у тебя есть права». Я псих, доверяю тачку сестры неизвестному человеку. «Дома дождешься ее мать – Милу, она расскажет все об обязанностях и оплате, прости что так скомкано вышло, надеюсь ты не подведешь, отпишись мне или позвони, когда встретишься с Табитой».
Вручаю девчонке небольшой прозрачный пакет с документами на пластиковой молнии, ключи от машины и сто долларов на расходы.
- Я пошел, мне некогда тут с тобой сидеть, дождись няню, она молодая, по голосу студенка. Вот сиди и жди тут, на этом месте, она придет минут через десять. Деньги на бензин и нянечке за первый день, отдай все ей, кроме ключей от машины. Прощай.
Разворачиваюсь и ухожу. Чтобы я еще раз согласился ее куда-то везти - да ни за что.

+1

10

вв

   Никогда не работала. И не думала, что буду работать раньше восемнадцати. Но, наверное, это был всего лишь очередной способ как-то занять себя, свои руки, а главное, дурную голову, которая не давала покоя. Сакраменто казался все таким же чужим и отвратительным, низким, пустым, слишком солнечным, когда солнцезащитные очки - необходимость, а не простой аксессуар, который красиво сидит на носу. Но что я, в общем-то, умею? Ничего. Можно было бы пойти работать каким-нибудь официантом, однако интуиция мне показала, что с такой работы я вылечу очень быстро. Не люблю улыбаться просто так, не люблю болтать без умолку и тем более не люблю угождать людям, слушать команды и приказы. Могу поспорить, в первый же день я сцеплюсь с кем-нибудь. Не важно, начальник это или посетитель. Мама говорила, что с моим характером у меня будут серьезные проблемы в будущем. Пока я разглядывала сайт с объявлениями, я раз двадцать вспомнила её слова. Ну накаркала же. И правда, ничего не подходит... Не листовки же у остановки раздавать, в самом деле.
   Номер набираю наугад, какой-то ребенок, за которым на следить, двенадцать лет, а значит большая и может быть более-менее самостоятельной. А еще хата, в которой нужно поддерживать порядок. Говорить ребенку, делать уроки... Не уверена, что это - моё признание, но для первого раза сгодится. Посмотрим, как должно я выдержу ребенка. Или он меня...
   Парню на том конце провода, кажется, совершенно плевать на то кто я, сколько мне лет и на всё остальное, что так или иначе со мной связано. Это очень странно. Встаю со скамейки в парке, в котором прогуливала уроки, бросаю окурок в урну и ищу на карте, куда мне нужно поехать.

   Пока добираюсь, на телефон приходит смс-ка, от которой у меня в буквальном смысле глаза на лоб лезут. Парень решил оставить ребенка с незнакомой девушкой, которую никогда раньше не видел, да и вообще не видел. А вдруг я наркаманка? А вдруг болезненная, с лишаем и могу заразить девочку? Вдруг я начинающий бомж, в конце концов, и вырублю ребенка и вытащу из квартиры всё, что только смогу утащить. В какой-то момент, эта ненормальная мысль даже кажется заманчивой, но я одергиваю себя. Дура что ли? О какой-то хрени думаешь...
   Здание этой школы производит очень крутое впечатление. Высокое кирпичное здание, действительно красивое, и детишки, мешающиеся под ногами. Оглядываюсь, но не вижу никого с себя ростом. Начальная школа, наверное. Или средняя. А может и то, и другое. Хрен поймешь.
   Опускаю взгляд еще ниже, и теперь уже ищу ребенка в коляске. Молюсь о том, чтобы она никуда не уехала без меня и немножко переживаю. С детьми я лажу не очень хорошо, чаще всего они меня раздражают. Но с другой стороны, когда тебе платят деньги за то, что ты возишься с малолеткой, то можно и потерпеть. Наконец, нахожу взглядом девочку. Она выглядет какой-то угрюмой... Ну да, действительно, она же в коляске.
   - Привет, ты Табита, да? Я - Лола. Типа должна тебя отвести и... - достаю телефон, потому что успела забыть, и читаю вслух смс-ку Макса, - сопроводить к директору, оформить все документы и отправить в класс, дождаться с уроков и отвезти домой, надеюсь... э-э-э... так. Деньги вперед, - вытягиваю руку вперед, ладонью к верху, и мило улыбаюсь. Тест на вшивость вот так, с ходу. Лохушка или нет?

0

11

Меня бесит один его вид. Бесит полностью, так, что хочется задушить, жаль, что это мечта слишком несбыточна. Ох как жаль. Остается только смотреть на него взглядом, в котором должно читаться то, что бы я сделала с этим новоиспеченным дядей. Но, кажется, не все умеют читать взгляды. Жаль.
Оставляю его реплики без комментариев, надоело глупое препирательство. Оно сейчас уже даже мне надоело, и так уже утро все испорченно его глупой рожей. Стараюсь не поддаваться на его слова, особенно о том, что мол еще вопрос, кто мой отец. Как это вообще понимать? Отцов у людей ограниченное количество, а именно один. Не считая там всяких отчимов, но мой же отчимом быть не может. Он меня любил, в отличии от всей остальной семейки.
Едем мы вместе в гордом молчании. Я стараюсь держаться подальше от Макса, я не хочу, чтобы он вез мою коляску. Терпеть не могу это чувство, когда тебя везут так, будто я сама не в состоянии. В конце концов, колеса и мотор на коляске нужны чтобы отвязываться от подобных ситуаций, жаль, люди этого не понимают. И Макс в их числе, хотя особой гениальности я уже от него не ждала. Он меня закатывает в машину и мы снова едем в тишине. Точнее он в тишине, а я с музыкой. Благо плеер и наушники и весьма удачно прихватила с собой, и кто говорил, что этому не место в школьной сумке? У меня в ней есть место для всего.
Судя по врмени на телефоне мы вообще ни разу не опоздали, а даже приехали раньше. Хотя мне все равно, в любом случае первый урок я полностью не выслушаю, там еще какие-то формальности есть.
Я выезжаю из машины, думая, что Макс пойдет со мной решать всю эту фигню, пока я буду смотреть по сторонам. Но этот лентяй даже этого делать не хлчет. Вытаскиваю наушиники, когда он подходит ко мне и вручает небольшой пластиковый пакет. В нем оказываютс необходимые документы, так же он отдает мне деньги и ключи, я уж радуюсь, что деньги мне, но нет, это для какой-то там нянечке, которую я еще должна ждать. Отлично, он ее еще и не видел.
- То есть ты доверяешь документы, машину и меня неизвестному человеку? Браво, ты побил все рекорды по тупоголовости, -  я не знаю, услышал он это или нет. Но мне стало заметно проще. Прощаться я не собираюсь, слишком много чести.
Я снова вставляю наушник и остась ждать некую нянечку. Ощущения не из приятных. Мимо проходит толпа учеников всех возрастов, многие не считают зазорным даже ткнуть пальцем. Уроды малолетние. Ощущение какого-то щенка у дороги, который ждет, когда его подберут. Я еще Максу это припомню, будет знать, как меня так бросать.
Через какое-то время ко мне все же подходит девушка. Судя по виду все не так плохо, как могло быть. Я то представляла себе что-то из серии школы благородных девиц, юбка там по колено, блузка на все пуговицы. Хотя не знаю, лучше это или хуже того, что стоит передо мной. Вытаскиваю наушники и выключаю плеер.
- Ага, она самая. Как видишь, инвалидов здесь других нет, - я не смотрела по сторонам, но думаю, что я действительно здесь такая одна. Уникальная, блин, -Ну значит пошли к директору, документы все у меня, - Точнее, я надеюсь, что они все. Как там их собрали я не знаю, я даже не знаю. что вообще у директора мне надо, но показывать не собираюсь. Я же всезнающая, ну или должна такой быть. Я не успеваю повернуть коляску, как эта нянечка, представившаяся Лолой, уже требует деньги. Пфф, делать мне больше нечего, как какой-то левой девчонке отдавать деньги, - А не жирно будет, еще и пяти минут не проработала. Отвезешь домой, там и получишь.
То что деньги у меня говорить не хочется, тем более, что есть вероятность, что они так и останутся у меня, хотя мне они не сильно нужны, у Милы я могу взять их в любое время. Но отдавать деньги сразу я в любом случае не буду, - Так что будем и дальше стоять или все таки навестим директора?

+1

12

Ребенок с самого начала смотрит на меня оценивающе и хмуро, будто бы заранее знает, что ничего хорошего ей ожидать не придется. А я сама не знаю, права она или нет, потому что никогда прежде ни за кем не ухаживала даже бесплатно, не то чтобы уж за деньги. Правда, могу предположить, что деньги - хороший стимул, и ради них можно перетерпеть множество вещей. Другое дело, что особым терпением я никогда не отличалась. Во всяком случае, я рада, что одета именно так, а не более просто. Чем больше на мне ярких вещей, чем более вычурно и вызывающе они смотрятся, тем увереннее я себя чувствую. Шмотки - словно защита. Люди смотря на них, а не на меня, и у меня больше времени для того, чтобы понимать как себя вести и что говорить.
  - Ну не знаю. Человек может быть инвалидом, но с первого взгляда и не поймешь, - я окидываю взглядом школьный двор и замечаю ребят из младшей школы. Один мальчик одет с строгий пиджак и такие же брюки, однако зачем-то валяется прямо по грязному полу. Я не зануда, но смотрю на него, и жалко родителей, которые потом будут эту одежду стирать. - Вот этот, к примеру, точно инвалид. На голову, - пытаюсь пошутить, а затем отворачиваюсь от площадки и тут же забываю о неумном ребенке.

  Я киваю, когда Табита решает не отдавать мне деньги, и произношу себе под нос: - Ну, значит, не совсем идиотка, - мой первый вердикт.
  А затем следует командный тон, и мои брови от удивления улетают куда-то в высь. Вот еще я малолеток не слушалась. - Пошли, кто тебе не дает? - я пожимаю плечами и направляюсь ко входу в здание. Если маленькая мисс Браун считает, что я буду носиться с ней везде, как курица с яйцом, то она ошибается. - Ты новенькая в этой школе, да? - догадываю я, когда мы идем по коридору. Табита привлекает очень много внимания, почти все пялятся, а некоторые дети перешептываются, да и вовсе тыкают в неё пальцем. Мне это не нравится. Одного мальчишку я даже ловлю за руку, хмурюсь, и нависаю над ним, словно совсем взрослая, хоть рост у меня и не большой. - Тебя мама не учила, что пальцем показывать в людей не вежливо? А-ну дуй отсюда! - отпускаю мальчишку и понимаю, что слишком крепко держала его за руку, он аж весь разнюнился, не разревелся бы. - И глазеть здесь не на что. Вам заняться нечем или что? - я выгляжу для них, как взрослая, но с другой стороны, одежда моя сильно отличается. Короче, устроим школьникам разрыв шаблона.

   Моя единственная помощь Табите: я открываю перед ней дверь, когда мы подъезжает к кабинету директора. Заходим и видим смуглого лысого мужчину в сером костюме, который что-то пишет в журнале. - Здравствуйте, мистер... - взгляд на табличку с именем. - Катчер. - Кутчер, - он поправляет меня, и я едва не выпаливаю "whatever". - Я по поводу новенькой ученицы, Табита Браун, её родители должны были с вами договориться. Отдай документы, пожалуйста, - уже обращаюсь к девочке. При этом, я дурачусь, и зачем-то говорю с сильным лондонским акцентом. Ну, знаете, девочка из богатой семьи, нянечка из Великобритании. Всё так элитно и зашибенно...

Отредактировано Lola Hunter (2014-07-13 21:19:45)

+1

13

Я делаю вид, что не услышала комментария Лолы. Идти мне не дают мои ноги, а поехать, поехать я могу. Мы едем по коридору, в котором толпа детей. Я хочу в старшую школу, а не этих тупых малявок. Стараюсь держаться независимо, будто не в меня тыкают пальцами и шепчутся не обо мне. Когда я так хотела в эту школу, я не думала, что коляска может привлечь столько внимания. Мне даже становится не по себе, хочется наорать на первого попавшего ребенка, но я почему сдерживаюсь. Мне страшно? Меня пугает весь этот шум коридора, количество детей на квадратный метр, слишком много людей. Откуда столько в этом несчастном городке?
Я почти забыла о том, что сзади меня кто-то идет, настолько все это кругом меня удивило. Но Лола смогла о себе напомнить довольно резво приструнивает одного из мальчиков. У меня на лице появляется глупая улыбка, будто это не она, а я это сделала. Наверное, классно иметь старших братьев или сестер, они бы так же защищали меня, только бесплатно, только из-за того, что это я. Она выглядит забавно, вся такая взрослая и суровая, хотя сама едва на студентку тянет.
Пока она там пыталась разобраться с этими мелкими идиотами, я застыла перед дверью канцелярию. Я могу ее открыть, но это будет долго и нелепо, в честь чего я просто застываю перед ней в ожидании, когда ее откроют. Тактика беспроигрышная, особенно, когда кое-кому за этом платят. Так мы вместе с Лолой попадаем в кабинет к директору. Выглядит он так себе, обычный директор, ничего интересного. И кабинет не интересный. Интересный акцент у Лолы вдруг образовался, это да. Он меня хоть и удивляет, но я оставляю лицо каменным, хотя акцент дурацкий и смешной. Она просит отдать документы, в честь чего я подъезжаю к его столу и вручаю ту самую пачку документов, что мне оставил Макс. Потом так же отъезжаю, стараясь не замечать то, что сам директор не шибко рад инвалиду в школе.
- Мне ведь покажут школу перед занятиями? - Спрашиваю я то ли у директора, то ли у Лолы, то ли вообще обращаюсь к себе. Смотря кто ответит. Но на языке все равно крутятся совсем другие вопросы, есть ли здесь парапеты, свободны ли нижние шкафчики, учат ли этих детей уму?

+1

14

Я вздыхаю. Эта Табита портит мне всю малину и совершенно не вписывается в картину идеального семейства. По моему сценарию, она должна была хотя бы поздороваться с директором, а не сидеть букой. Впрочем, я стараюсь быть терпеливой, а самое главное, понимающей. Я хоть и эгоистка, однако не такая уж идиотка, как может показаться. Я заметила, как напугана и напряжена была Табита, пока ехала по коридору - раз, я не знаю, как вела бы я себя, будь у меня колеса вместо ног - два. Ну, по-крайней мере, первое время. Пока привыкаешь. А потом наверное понимаешь, что ничего с положением сделать нельзя, и лучше смириться и не мотать никому нервы лишний раз.
   - А родители Табиты... - Очень заняты и, к сожалению, не смогли придти. Отправили меня, я её няня, - перебиваю я, улыбаясь широко и уверенно, чтобы директор не решил, что родители девочки - идиоты, раз доверяют ребенка такой, как я. - Хорошо, - просматривает документы и говорит о том, что часть останется у него, а часть можно будет забрать вечером, они нужны буквально на пару часов. И отвечает Табите: - Уже скоро начнется урок. Вот ваше расписание, первый урок - математика. Находится кабинет на третьем этаже, - он называет еще кабинет и говорит о том, что кто-то из милых детишек, учащихся в школе, обязательно вызовется проводить и всё показать. Я еле сдерживаюсь чтобы не рассказать о том, что мы видели уже этих милых детей.
   Когда мы выходим из кабинета, я вздыхаю с облегчением. Половина работы, считай, выполнена, теперь я могу смело свалить и придти только в обед, когда уроки закончатся. Можно для разнообразия самой в школу сходить, послушать, что говорят о предстоящих экзаменах.

   И я действительно дохожу до своей школы, благо она не очень далеко. Я даже, пожалуй, смогу совмещать её и эту работу, если мама Табиты не погонит меня взашей. Стою через дорогу от здания,облокотившись на ограду, и курю, поглядывая на вход. Девочка должна уже вот-вот выйти, и я не боюсь её не заметить. Вроде на коляске тут больше никого нет.
   Наконец девочка появляется. Я выбрасываю окурок в траву и перебегаю дорогу, благо движение здесь не очень активное. Да в принципе во всем Сакраменто в этом плане тухло. Один мужик как вольво даже умудряется мне бибикнуть, но я даже головы в его сторону не поворачиваю. Я, в конце концов, почти коренной житель Нью-Йорка, а в Нью-Йорке светофоры придуманы исключительно для туристов. Это такая проверка на вшивость, на самом деле. И пусть тут я невежливая, грубая и не соблюдающая правила... Можно вынуть девушку из Нью-Йорка, но нельзя вынуть Нью-Йорк из девушки.
   - Привет еще раз. Как учеба? Сильно паршиво? - я в меру дружелюбная, в меру бодрая, однако не заискиваю и знаю меру. Если Табита мне нагрубит, будет даже не обидно. Подумаешь.

+1

15

Меня передергивает от мысли, что мне назначат какую-то мелочь в провожатого. Но выбирать не приходится. Подъездаю к столу директора и забираю теперь уже свое расписание. Выглядит не так страшно, даже совсем не страшно. Дома я занималась упорнее, чем тут мне предлагают. Точно же дибилов растят. Я выезжаю из кабинета, и мы с Лолой прощаемся. Я остаюсь в ожидании кого-то, кого сейчас уже позвали по громкой связи. Ну что, у меня громкое появление, жаль, не говорится, зачем вызывают этого ученика.
Через пару минут мимо приходит тщедушная девочка, в очках и с косичками. Ходящий стереотип. Стереотипнее может быть только ее взгляд, который она бросает в мою сторону. Она боится. Ну что, я робот какой-то или кто еще? Она подходит к секретарю, который и объясняет, что от нее требуется. Теперь она уже подходит ко мне, но на приличном расстоянии, будто приближение ко мне может ее убить. Прекрасное начало знакомства. Под нос бурчит свое имя, я же наоборот говорю громко и четко, не хочу выглядеть как она. Так и идем по школе. Она какая-то зашуганная, что меня начинает бесить. Вместо того, чтобы говорить четко, бубнит что-то и все по сторонам глядит. Я уже не могу дождаться конца это прекрасной прогулки, о чем в принципе ей и заявляю, видя в глазах даже какую-то радость от этого. Прекрасно, блин. Ради того, чтобы я смогла подняться на третий этаж, приходится идти какими-то невероятными путями, словно обходя всю школу. Ну, по крайней мере они тут есть.
Она оставляет меня возле кабинета, а сама бежит в неясном направлении, хотя я успеваю заметить, как кто-то ее толкает. Я нашла себе замечательную школу. Я въезжаю, когда урок уже начался. Мое появление вовсе не триумфально, как мне того хотелось бы, а нелепо, ведь дверь мне никто открывать не собирался. Стоит мне зайти, как все взгляды направлены ко мне. Ох уж эти скучные уроки, смотреть на что угодно, только не себе под нос. Ловлю так же не слишком приятный взгляд учительницы, та похоже не знает, злиться на меня или жалеть, делаю выбор за нее:
-Здрасте. Я ваша новая ученица. Табита Браун и сидеть буду там, - киваю в сторону свободной парты в середине кабинета. Добраться до этой парты не так-то и просто, кажется, я проехалась по чьему-то портфелю, но это уже его проблемы.  С грохотом отодвигаю стул, звучит как взрыв где-то, ведь вместо того, чтобы вести урок, все, мать твою, молчат и пялятся на меня. Нашли восьмое чудо света видимо, инвалид-колясочник, ну просто офигеть как круто! Еле терплю, что бы не нахамить тут же и сразу всем. Глубоко дышу и только тем и спокойна. Достаю из своего портфельчика тетрадку и письменные принадлежности и сажусь, словно примерная ученица. Может уже начнем урок?
Учительница делает вид, что совсем не слышала моего хамоватого тона и мило мне улыбается, дуреха же. И урок вроде как продолжается. Уже через несколько минут мне становится скучно, я это прошла дома и в мои планы не входило, проходить еще раз. Начинаю оглядываться по сторонам, видимо только для того, чтобы ловить на себе взгляды, словно экспонат в кунсткамере. Сама не замечаю, как начинаю что-то выстукивать ручкой по парте, за что получаю предупреждение в чем-то от соседа спереди, за что тот получает долю ненависти в одном взгляде. Кажется, мы не поладим.
В таком ключе проходит еще несколько уроков. По большей части скучные, неинтересные и унылые. Зато моим новым одноклассникам я - явное развлечение. В меня уже врезались несколько бумажных шариков в слюне этих придурков, мне на рюкзак приклеили надпись с тупым призывом меня пнуть, да вот только никто не исполнил. А жаль. Его бы потом затаскали по судам, пока его родители бы слезно не извинились и не выплатили полную стоимость моего средства передвижения. А с этими деньгами было бы неплохо что угодно сделать.
Но наконец уроки заканчиваются, и я могу покинуть это здание. Приходится сначала заехать к директору, где секретарь вручает мне какие-то документы, которые больше не понадобятся. Все это с мерзкой улыбочкой и вопросом как мой первый день. По привычке хамлю ей, так как день откровенная мерзость. На выходе все почему-то толпятся, будто не могу решить, кто выйдет первый, будт есть какая-то разница. Я так же еду к выходу, где в толпе меня чуть не выкидывает из коляски. Зачем толкать было, я так и не поняла, все же выйдут. Наконец я на улице, и спешу поскорее отъехать от входа, мало ли что этим идиотам приспичит. Хочется рвать и метать, но я лишь сильнее сжимаю подлокотники кресла, здесь кидать нечего и Макса в качестве цели тоже не видно. Кстати об этом, я оглядываю двор в поисках Лолы, ведь именно она должна меня встретить. И именно она уже идет ко мне, и, конечно, с вопросом об учебе. Все такие оригиналы, хоть вешайся.
- В этой школе учатся одни дебилы. Хотя нет, встречаются еще идиоты. А преподают у них старые маразматики, - фыркаю я и на том замолкаю. надеюсь, больше вопросов о школе не будет. Говорить о ней не о чем.

+1

16

Слышать в голосе подростка столько ненависти и злости - странно. И это я еще учитываю тот факт, что подростки в принципе не отличаются дружелюбием, и всегда чем-то недовольны. С другой стороны, ответа позитивного я от девочки не ожидала. Первый день в школе всегда отстойный. Ты чужой, никто тебя не знает, и тебе приходится со всеми знакомиться, запоминать или делать вид, что запоминаешь кучу имен.
   - Ясно, - не нахожусь, что еще ответить, и, разворачиваясь, иду к машине. По-большому счету, мне плевать, как там у Табиты в школе. Есть вероятность, конечно, что моё отношение к ребенку поменяется, но это будет только в том случае, если меня оставят на этой работе, и если маленькая мисс Браун не будет вести себя по-свински. Она сейчас в очень удобном положении, и может здорово мне нагадить при желании. Я это понимаю, однако это не отменяет того факта, что заискивать я не собираюсь. У меня просто не получится. Если девчонка - гадина, я дам ей об этом знать. Хотя она, наверное, и так знает. Я ловлю на себе недовольный, злой взгляд девочки и осознаю, что морально уже вся готова к защите. Поразительно. - Но это единственная подходящая школа, да? В другую не получится пойти? - спрашиваю я осторожно, чтобы поддержать беседу. Хотя не думаю, что картина в школе такая мрачная, как Табита её описывает. В другой школе ей тоже не понравится. Интересно, почему она ушла из прошлой?
   На самом деле, мне жутко любопытно, что же стряслось с девочкой. Как она оказалась в кресле, почему пошла в новую школу, почему родственникам на неё так наплевать, что они могут доверить её незнакомому человеку. Я знаю, что могу играть. Могу изобразить из себя приличную девушку или выглядеть так, что мне будут доверять. Однако, в то же время, я знаю себя и осознаю, что не тот человек, которому стоит доверять ребенка. Просто мне нужны деньги, и я могу переступить через это своё знание очень легко. Мало ли, что я там знаю...

   Я помогаю Табите забраться и в очередной раз удивляюсь сложившейся ситуации. Вот вечно в богатых семьях так. У ребенка есть все игрушки, какие он захочет, куча одежды, машина со специальным подъемником, который стоит Бог знает сколько, а ребенку всего лишь нужно, чтобы его забрали из школы и показали, что он не урод. Это вечный парадокс таких семей.
   - Может куда-нибудь заедем? Время еще есть, пока нас никто не ждет. Знаешь какие-нибудь интересные места? Потому что я - нет, я совсем недавно приехала в Сакраменто, и тут, почти как в твоей школе. Кругом сплошные дибилы, и иногда попадаются идиоты, - веду машину я аккуратно. Я не могу назвать себя опытным водителем, но и полным профаном не являюсь. Я бы назвала себя сообразительной, подающей надежды девушкой за рулем, которая не так давно получила права, и которой не хватает опыта. Но всё же, машина эта чужая, у меня тут ребенок, так что я сосредоточена на дороге и, честно говоря, немного нервничаю. - Какое у тебя любимое мороженое? - вдруг задаюсь вопросом я, когда мы проезжаем кафе с разноцветной, красно-белой крышей.

0

17

Игра стоит. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » - хорошо смеется тот, кто смеется последний;