В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Скованные одной цепью, связанные одной целью


Скованные одной цепью, связанные одной целью

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Участники: Sophie Briol & Joss Rutberg
Место: США, Орегон, музыкальный фестиваль, пляж
Время: август 2010 года
Время суток: вечер-ночь-утро
Погодные условия: температура + 25, осадков не ожидается, море теплое, звездно

Не делай добрых дел тем, кому это не нужно. Не подходи к краю, за которым плещется безумие. Не геройствуй. Не буди ее демонов...
и почему, когда просят что-то не делать, так хочется нарушить все запреты? Зачем любопытство тянет вперед, увлекая за собой, шепчет на ухо, что именно там, за гранью запретного, скрыто истинное, желанное. Зачем ты подчиняешься своему мимолетному порыву и падаешь за край?
А там царствует страх, паника и оцепенение. А там нет места обычным чувствам и желаниям. А там есть лишь громкий крик...
и она кричит. Но ее никто не слышит, кроме тебя - голос сливается с музыкой, а ты слишком близко к ней. Ближе, чем хотелось бы. Ты пытаешься вразумить невольную спутницу, но она совсем свихнулась. И тогда ты думаешь - а зачем вообще понадобилось подходить к этой ненормальной Софи? Ты думаешь, смотришь на сумасшедшую и от чего-то улыбаешься.
Ты не любишь истерик, но сейчас тебе весело, а ведь ночь только начинается.

Отредактировано Sophie Briol (2014-03-29 01:49:27)

+1

2

*внешний вид
Окурок летит к звездам, отражающимся в лужице воды, достигает космоса и гаснет. Пальцы в этот же миг достают из пачки очередную сигарету, чиркают зажигалкой. Белый дым при выдохе окутывает их одеялом, укрывает собой. Сквозь белую пелену видны лишь раскрасневшиеся глаза, да тонкая ломкая фигура девушки. Детали скрыты туманом сигарет.
В салоне полумрак, из приоткрытого окна доносится музыка - с разных сторон разная, она сливается, перемалывает друг о друга свои мелодии и голоса людей, превращается в какофонию звуков. Бриоль уже рвет этой музыкальной солянкой. Хочется, чтоб не осталось звуков. Только тишина... но, вместе нее - еще одна сигарета. Но, вместо нее надоедливый мужской голос, повторяющий как мантру, какие-то слова. - Это - новая песня? - Софи выплевывает из себя слова, ловя глазами его рассеянный взгляд. Темный омут глаз останавливается на губах девушки. Он выглядит таким удивленным и сосредоточенным, будто видит слова. Словно, чтоб понять смысл вопроса ему не достаточно слышать, ему обязательно нужно прочитать и понять его. Через минуту взгляд вновь теряется внутри него самого, но ответ все же приходит: - Нет, новая пеня - это ты. А слова, это только слова. - Стремительно приближается, замирает в нескольких сантиметрах и чеканит: - зву-чи.
Софи не мешает ему дышать собой. Но минуты пролетают, а он все так же - не отстраняется. Глаза слезятся то ли из-за дыма, который она выдыхает в его лицо, то ли из-за того, что он познал истинный смысл, обрел то, что давно не мог найти. Но он молчит, а это ее злит. И это чужое тепло начинает поглощать ее, даже злость растворяется в мерном дыхании. Изящная ладошка отстраняет от себя зависшего парня: - мудак, - слово-пощечина. Он ей надоел, она ему - еще нет.
Дверь машины открывается, из нее вылетает окурок, следом появляется девушка. Босая нога тонет в еще теплом песке - солнце село совсем недавно, в воздухе еще ощущается дневной жар, донимавший всех участников феста.
Парень кричит что-то вслед уходящей, но Софи это уже ни чуточку не волнует. Она бредет вперед, растворяясь в  многоликой толпе.

К рекомендациям врачей прислушиваются не так уж и много людей. Спрашивается тогда, зачем вы вообще спрашивали мнение этих самых докторов? Для галочки? Или, чтоб нарушая их указания считать себя героями? София не спрашивала, но на нее эти мнения сыпались из всех щелей. Ей запрещалось почти все, что разрешено простому человеку, и все это, конечно же, ради ее безопасности. Вот только девушка всегда плевала на эти запреты с высокой колокольни. Нельзя? Тогда мы будем это делать это непременно!
Иногда, нарушая эти рекомендации, все складывалось хорошо, но чаще всего происходило то, что случилось сейчас. Пробродив какое-то время и не найдя себе места, Софийка остановилась, присела на корягу, наблюдая за веселящейся толпой и ощутила, как дыхание замирает. Ей показалось, будто мир вокруг нее начал сужаться до неприлично маленьких размеров. Ее сжимало пространством. И это было действительно страшно. Проходящие мимо люди лишь усугубляли ситуацию - они будто специально следили за ней. Не смотрели, но наблюдали.
Паника.
Истерия.
Желание скрыться.
Бриоль вскочила с места и ринулась куда-то вперед, бежала, не разбирая дороги. В ней заканчивались силы, воздух и возможность рационально оценивать происходящее. Никто не обращал на нее внимания, будто ее не существовало. Подумаешь, бежит куда-то, здесь все куда-то торопились.

Затормозить Софи не успела, потому впилялась в незнакомку и, увлекая ее за собой, упала. Девушки покатились вниз по песку к самому берегу, и остановить падение удалось лишь у самой кромки воды. Замершие фигуры обдало солеными брызгами. Светлые глаза излучали безумие, жажда движения еще не отпустила ее, но лежащее сверху тело ограничивало этот порыв. - Ээээ... - Бриоль пыталась придумать что сказать, но в голове мыслей от чего-то не было. - Извини? - казалось, будто не по ее вине они сейчас вот тут валялись. Казалось, что Софи вообще удивлена своим положением в пространстве.
Временно безумие отступило, но этот час подходил к концу.

Отредактировано Sophie Briol (2014-03-30 00:01:36)

+1

3

Боже мой, всегда случается что-то неожиданное. Я хочу сказать, стоит немного расслабиться, как Господь дает тебе пинка.
внешний вид: гавайские шорты, белая майка, красные трусы и легкие тапки.
       Даже артачиться не стала, собрала монатки и тут же запрыгнула в старый пикап друга, который раздобыл нам местечко на фестивале. На сомнительные предложения я всегда отвечаю «да, мать твою, да!». Пошли пить теплый ром из мыльниц, пробовать себя в крикете, поехали на фестиваль кислотной музыки, которую ты ненавидишь? И на все громогласное «да». К черту все, эту работу, с которой, кажется, скоро попрут. Мне отчаянно нужны выходные в разношерстной компании наркотиков, где ты даже не знаешь, какую горячую штучку выбрать себе на ночь. Это же не секс, нельзя смешивать и нужно выбрать что-то одно.
       День прошел просто охуенно, не считая одного солнечного удара и потасовки из-за кеги с пивом. Закончился он как-то быстро и вот я уже встречаю закат, сидя на крыше чьего-то трейлера и раскуривая очередной косяк. Музыкальные фестивали, особенно на пляжах – рай для наркомана. Новое, свежее, дешевое и разнообразное. Это как мега-распродажа от «D&G», только намного круче. Итак, вооружившись парой занятых веществ, я двинула в сторону сцены, возле которой мы вроде бы договаривались встретиться с другом. Или не договаривались, я сейчас вообще не уверена, что этот друг существует.
       Блаженная улыбка на губах, неспешный и расслабленный шаг. Музыка орет, разрушает все вокруг и манит к себе, льется в мои уши серебряным потоком, и уже можно было бы пуститься в пляс, если бы моя ненависть к такому жанру не была столь высокой. Хорошая травка, ничего не скажешь, ведь мой мозг почти не вытекает от напалма по барабанным перепонкам. Хочется тишины. Вот можно забраться на тот утес в конце пляжа и посмотреть на все это свысока, оценить масштаб трагедии, которая разразится на этом чистом пляжу после конца фестиваля. Благо, уже наняты волонтеры, которые будут собирать презервативы и закапывать блевотину в песок. Райский уголок.
       Иду, никого не трогаю, хотя очень хочется, как раз впереди идет занятная брюнетка, с которой я совсем не прочь познакомиться и закинуться. А вот хрен, потому что меня с неправедной дорожки только что сбил профессиональный регбист, одним ловким столкновением вытащив весь воздух из легких и уволакивая куда-то вниз. Тело, песок, удар, тело и снова песок. Наконец-то эта неожиданная сцена заканчивается и я приземляюсь на не самую мягкую девушку в мире, почему-то одной рукой держа ее за грудь.
       - Ага, и ты. – Убираю эту хамку с груди и ставлю на песок, все еще нависая над брюнеткой. Расширенные зрачки уставились в лицо, и смотрю как-то серьезно, как будто хочу выбить из нее как минимум признание в измене. Через пару секунд улыбаюсь и слезаю с девушки, неохотно встаю, а ведь хочется поваляться, и подаю руки регбистке. – Куда так мчишься, сайгак? Ты цела? Я, кажется, не в порядке, слишком много песка в интимных местах, не очень-то приятные ощущения. И как можно трахаться на пляжу? Нет, все это режиссерские фантазии и правда в том, что ты либо ослепнешь, либо наглотаешься песка обоими губами. – Морщусь, снимаю шорты, вытряхиваю их и одеваю обратно. Проверяю содержимое карманов, потому как оно очень важно, практически бесценно сейчас. Сажусь на песок, чуть отойдя от линии прилива, чтобы не было еще больше дискомфорта. – Если не торопишься куда ты там торопилась, составь мне компанию, я все равно забыла, куда шла. У меня, кажется, сотрясение и мне срочно нужно лекарство. – С этими словами достаю крохотный пакетик с тремя синими таблетками. Ни о какой осторожности речи не идет – не то место. Здесь все либо пьяные, либо уторченные, либо в отключке.
       Наконец поднимаю взгляд на девушку, которая оказалась довольно хрупкой для такого мощного жеста со сбиванием. Уже почти темно, но я прекрасно вижу, в чем она одета, а заодно оглядываю фигуру. Нравится. Еще бы мне сейчас что-то не нравилось
       - Надеюсь, у тебя тоже сотрясение и ты нуждаешься в лекарстве. – Протягиваю на открытой ладони пакетик с оставшимися двумя таблетками. – Выбирай, синюю или синюю, Нео?

+1

4

Вы не на поле боя, но ощущение такое, будто вот-вот кто-то невидимый ударит в гонг и начнется сражение. Вы вцепитесь друг другу в глотки, с желанием убить. С желанием остаться в живых. Глаза незнакомки смотрят на тебя, ты забываешь отвести взгляд и наблюдаешь за ней. Дыхание учащенное, как после длинного марш броска, даже не думает восстанавливаться. Ты же бежала, забыла уже? Светлые глаза насторожены и предельно внимательны. Они выжидают движения, которое послужит тем самым гонгом, но этого не происходит. Вокруг блондинки нависло умиротворение. Она - Будда, и в ней покоится мир. Ты - воплощение войны, которая так и не начнется.
- Я убегала от тебя. - Внезапно говоришь ты, даже не пытаясь отряхнуть с себя песок. Ты бы хотела рассмеяться 
парадоксальности своего высказывания, но насмешка лишь в глазах, на лице маска серьезности. - Или бежала к тебе. - Говоришь чуть тише, будто рассуждая сама с собой, а не обращаясь к девушке, находящейся в паре метров от тебя. Садишься рядом с нею, смотря на нее почти с заботой - сотрясение серьезная штука, даже когда о ней говорят шутя. Софи, зачем ты остаешься? Неужели, действительно решила поверить в свои глупые суждения? Опять выдумала что-то?
- Да, - легко соглашаешься, забирая из пакетика одну из таблеток. Разве важно, что ты уже как пол года ничего не принимала? Сигареты - не в счет. Нет, совсем не важно. Ты бросаешь, потом начинаешь вновь, и бросаешь опять. Знаешь истину - бывших наркоманов не бывает. Все равно однажды все срываются и повторяют. А после - спид, гепатит, или еще какое заболевание, которое навсегда остановит твое тело. Тебе же, куколка, пока везло. Болезни обходили стороной, по крайней мере, болезни телесные. С душевными ты уже смирилась, вы дружите и живете вместе. Вам комфортно.
Почему ты не спрашиваешь "что это?", почему не ищешь объяснений, что с тобой потом будет? Даже Алиса, прежде чем что-то съесть или выпить, искала какие-то опознавательные знаки. Впрочем, она была так же глупа, как и ты. Она ела все, на чем было написано "съешь меня" и пила все, на чем находила записку "выпей меня". Помнишь, еще в детстве ты запомнила, что все твои неприятности начинаются именно с этого - ты делаешь то, что от тебя ждут. Ты покорна и в этом твоя проблема.
- Ты всегда так лечишься? - Спрашиваешь, рассматривая таблетку. Вертишь ее в пальцах, а потом кладешь на язык. Проглатываешь, даже не почувствовав вкуса. - Хочешь, я покажу тебе где тонут звезды? - И мысленно повторяешь вопрос: "хочешь, я покажу тебе как тонут звезды?" поднимаешься и протягиваешь ей руку: - Там и посидим, здесь слишком шумно. - Показываешь в сторону пляжа, где не видно ни огонька. Там пустынно, будто кто начертил линию на песке и запретил ее переступать и они не переступали. А ты не боишься, ты хочешь нарушить этот негласный запрет.
Почему ты ведешь ее за собой? Разве тебе нужна компания на эту ночь?
- Вчера я видела, как просыпался дракон, выдыхал из своих ноздрей алые огни, заливал всю землю светом. - Она говорит о рассвете. Она не видела солнца - весь день спала и открыла глаза, когда властвовал закат. - А после он уснул, вернув миру тьму. Сегодня, я познакомлю тебя с драконом. - Ты говоришь чушь, но чушь, в которую веришь. Ведешь жертву к тому месту, к которому вчера вела другого. Ее рассудок ты тоже хочешь задурманить? Признайся хотя бы себе...

+1

5

Только наркотики и смерть позволяют увидеть что-то новое.
       - Нет, только когда мне песок лезет в глотку, - мы синхронно глотаем таблетки, я убираю пакетик с последней в карман и встаю, цепляясь за руку девушки, как за последнюю надежду спасти и скрасить вечер.
       - Хочу. Понятия не имею, где это, но почему-то хочу, - дюжина косяков за сегодня дают о себе знать. Я хочу увидеть, где тонут звезды, где кончаются океаны и смываются все границы. Я хочу отдохнуть от духоты и пространства, просто принять время и растопить его в себе. Сейчас я хочу все и абсолютно неважно, в какой форме это будет дано. Медленно тащусь вслед за девушкой, ощущая тепло ее ладони на своей, сквозь переплетенные пальцы чувствую, что мы связаны чем-то большим, чем просто знакомством, чем просто держанием за руки. И мне отчаянно хочется закрепить эту связь. Наркотик начинает действовать, а я даже не вижу грани, через которую охотно переступаю навстречу нашим приключениям.
       - Я не люблю шум, только если это не дебаты между либералом и коммунистом. Пошли отсюда как можно дальше, мне надоело выблевывать свой мозг и насиловать уши. Ненавижу эту музыку, но здесь лучшие на свете грибы. И как с этим мириться? Пойдем, куда скажешь. Веди меня, прекрасная, я хочу знать, где мы остановимся. – Любопытство проснулось и требовало пищи. Отчаянно и срочно хотелось узнать, куда же мы идем, но я обрываю это, дергая девушку за руку и заставляя обратить на себя внимание. Останавливаюсь, останавливается и она. Пальцы до сих пор переплетены, так куда же ближе? Второй, свободно плавающей (иначе не описать) рукой ловлю ее за талию и прижимаю к себе. Спокойный, размеренный и четкий поцелуй на ее губах. Через пару секунд отлипаю и иду дальше, ровно туда, куда хотела довести меня она. Левая рука по-прежнему сжата в ее правой и я не отдаю ровно никакого отсчета своим действиям. Мне хочется тепла, пива, света, поцелуев, кокоса, газировки и секса. Мир становится ярче и начинается с моря, которое уже вовсю ласкает мои ноги и, кажется, уносит один из тапков в пасть своего течения. Плевать, подкидываю ненасытному животному второй и иду дальше босиком.
       - Дракон только уснул, но наше восприятие времени через несколько минут вряд ли даст это понять. – Я знаю, как действует эта химия, и знаю, что совсем скоро меня накроет так, словно я выкачала триста грамм героина и единолично их пустила по своим венам. Шанхайские таблетки были такими же хорошими, как шанхайские марки. Эти люди знают свое дело и, блять, прекрасно определяют нужную дозу для обычного человека. – Ты даже не представляешь, во что ввязалась, малышка, - смеюсь, смеюсь громко и отчетливо, все еще иду на поводу ее руки, цепляясь за пальцы и спотыкаясь о песок, который оказался вдруг слишком тягучим. – Как тебя зовут? Лучше скажи, а то я выдумаю имя, которое тебе подходит и которое тебя не порадует. Элис, Кармен, Рэй? Почему ты принимаешь таблетки без рецепта? – Продолжаю усмехаться и смеяться, как вдруг мы останавливаемся.
       С ужасом понимаю, что вокруг тишина, кроме оглушительного зова волн. Музыки не слышно от слова совсем, что в обычном состоянии меня бы порадовало, но сейчас только угнетает. Мы одни, совершенно одни на самом краю пляжа, где начинается отвесная скала и наши приключения.
       - Какого цвета у тебя глаза? – Беру ее лицо в руки, но совершенно не вижу цвета глаз в этой темноте.

+1

6

Placebo & Chris Corner – Heaven Is Inside You
Если ты море, то не молчи. Рассказывай свои тайны всем, кто готов их услышать. Вдребезги разбивайся прибоем о берег, осыпай осмелившихся подойти к тебе мириадом соленых капель, мягко лижи им ноги, убегая от пустых слов. Грей их, лечи их души, убивай, если они того просят... только не молчи, не засыпай ни на миг.
- Мы не остановимся, - ветер нахально целует в губы, уносит слова, скрывая их в шуме волн, - дойдем до края и пойдем дальше, переступив нелепые рамки. - Улыбка, зародившаяся в глазах, так и не находит места на устах. Остается сахарной пудрой на горькой отчаянной душе. Эта сладость - всего лишь гадость, с привкусом миндаля. Не пробуй ее. Оно того не стоит.
Если ты небо, то не меркни. Освещай путь заблудшим, указывай им на ошибки, рассказывай о мирах, которые еще под запретом. Вспыхивай сонмом звезд, одаривая каждого живущего - путеводной. Чтоб они навсегда обрели веру, не сошли с лунной дорожки, которая уводит каждого по своему пути. Грей их холодом недосягаемого будущего, знание которого навсегда останется тайной... только не прекращай сиять.
И все, что под запретом - дозволено. И все, чего хочется - получаешь. Ведь тебе известно главное правило: "попросить разрешение - значит получить отказ". Потому ты не спрашиваешь, останавливаешься и целуешь. И в этом жесте нет той нахальной уверенности в том, что неожиданная спутница хоть на миг принадлежит тебе. Ты делаешь это так, как здороваются знакомые люди на улице - крепкое рукопожатие или легкие объятия - ни капли интимности, но толика чувств и нежности. Для тебя ничего не означает этот непродолжительный поцелуй и, ты делаешь вид, что не замечаешь смущения Софи. Делаешь вид или правда не видишь, как та отводит взгляд, сбивается с шага, задерживает дыхание, в попытке что-то сказать, но, передумав, лишь прибавляет шагу? Тебе нравится играть ею? Бриоль, погруженная в свои мысли попросту не успевает подыскать необходимый ответ, а после, решает, что это лишь испортит момент. Она согласилась сегодня не задавать вопросов, а лишь раскрывать секреты, потому, слушай их. Даже сейчас, когда пальцы сплетены, а слов не слышно, она говорит с тобой. Показывает этот мир таким, каким ты не увидишь его больше никогда. Ведь, пойми, она больше не повторится с тобой. Ни завтра, ни через год, ни через столетие.
- Мы не заметим, даже если он больше не проснется. - Будто вторит твоим словам, говорит истину, которая тебе известна. Это больше не твои мысли, но она говорит то, что тебе несомненно хотелось произнести. И девочка-гадость улыбается, но тебе не видна ее слабость - на какое-то время ты заняла роль ведущей. Ты впереди, забыв хоть иногда поглядывать на ту, что уже начала плести свои сети. Она словит тебя и сделает все, что пожелает. Не опасаешься этого?
Теперь ее очередь остановиться, ведь ты, сама не понимая того, пришла к нужному месту. Незнакомка, которой так полюбились игры, начала одну и с тобой: - Нами. Мое имя - Нами. - В ее словах плещется океан. Она, словно сирена, манит в свои глубины. Не боишься утонуть в этом голосе? Податься чарам, растворившись без остатка в шуме прибрежных волн, в вакуумной тишине ее души. - Таблетки? - Софи смеется, звонкий смех здесь приглушается пространством, потому походит на далекий перезвон колокольчиков. - Ты говоришь о витаминках, которые сама же и пьешь. - Имя ей - лукавство, а ты попала в сети. Еще не ощущаешь себя тем моряком, что, поддавшись манящему голосу, направил штурвал на рифы?
Yasmine Hamdan – Hal
Нами вновь позволяет себе улыбку и молчание. Отстраняется, так, что твои ладони на мгновение теряют теплоту ее лица, но миг проходит и ты ощущаешь легкий поцелуй оставшийся клеймом на твоих пальцах. Дразнит, манит и не дается в руки. Она делает шаг от тебя - навстречу пропасти. Она, будто слыша мотив, недоступный тебе, поднимает руки вверх, и тебе кажется, что она сейчас взлетит. Тонкий силуэт хорошо виден на фоне полыхающего за спиной пляжа. Здесь нет музыки, здесь почти нет звуков, но прислушайся, и, возможно, ты услышишь то же самое, что заставляет ее тело танцевать. Извиваться змеей, подражая воде, что способна принять любую форму, при этом не имя свой собственной. Воде, которая способна и спасти жизнь уставшему путнику, и погубить корабль, решившего спорить с ее стихией. Трепетать последним осенним листом, имитируя огонь, что и яростен, и мягок одновременно. Огонь, который может и согреть замерзшее тело, и сжечь весь город дотла.
Ты смотришь на нее и понимаешь, что происходящее - это некий ритуал. Она прощается с вечной жизнью? Баюкает дракона, спящего за горизонтом? Поет телом хвалу жизням прошлым и будущим? Или погрузилась в действие таблетки, которая уже должна была растворится в организме, открывая неведомое ранее?
Какое из объяснений тебе нравится больше? Какое приемлемо для тебя?
Софи оказывается рядом с тобой, берет мягко за руку, увлекает в танце за собой - к краю. Замирает не дойдя до обрыва всего маленький шаг. Вздрагивает, будто ее захлестывает чем-то неизведанным ей и оседает на землю тряпичной куклой, потерявшей кукольника. - Понимаешь, нам всем заказан путь в никуда. - Шепчет, но отчаянные слова долетают до тебя. Тебе кажется, или она вновь переменилась?

+1

7

Я понимал, что получил возможность оставить все плохое позади. И не мог позволить себе ее упустить. Будь я котом, это была бы моя девятая жизнь.
       А я же понимаю. Все всегда понимаю, прощаю, спускаю и забываю. Не от того, что обида может причинить боль, привести к чему-то нежелательному. Только лишь от того, что все равно. Никто и ничто не сможет разволновать мой океан спокойствия. Но мысль о пути в никуда меня пугает. Океан беспокоится. Что, если она права и мы просто теряем время, которое ни к чему не приводит? Только к логичному, неизбежному финалу. Бессмысленный, жестокий отрезок времени, который зачем-то нужно начинать и заканчивать. Путь в никуда – вот, что такое жизнь.
       Закрываю глаза и валюсь наземь, чтобы через секунду их открыть и искать взглядом небо. Оно висит слишком низко и, кажется, сейчас упадет мне на грудь, будет сдавливать дыхание. Не хочу сейчас задыхаться, как и лететь вниз. Поднимаюсь на локтях и опасливо смотрю на край земли. Есть правило – не жрать кислоту выше второго этажа. Кажется, я его нарушила, но есть вероятность, что не вытворю особенно хуевой хуйни и останусь жива. Хотя и другой вариант меня устроит, поезд наконец привезет в никуда.
       - Тебя это пугает, беспокоит, Нами? – Усмехаюсь, кладя голову ей на колени. – Что за имя – Нами? Смутно напоминает индийские племена. Знаешь, эти первобытные народцы, которые даже в нашем веке делают штаны из шкуры вепря и считают это нормальным. Они умирают от стафилококка, мы от радиации, плохой пищи, гепатита, рака и наркотиков. И кто еще идиот? Все когда-нибудь окажемся в черном пенале или на костре, но главное, главное до этого момента насладиться своим временем. Ты сейчас можешь умереть, а можешь ли ты сказать, что насладилась своим временем, выжала его до капли, осушила эту чашу жизни и готова уйти на покой? – Что на покой это точно. После смерти нет ничего, только разложение белков. Ни апостола, ни котлов, ни других сказочных мест, которые в умах миллионов возносят смерть над жизнью. – А там нет ничего. За занавесом только тьма, которую ты не увидишь. Так надо, надо жить, а не херней маяться. – Философское умозаключение, блаженная улыбка и я поднимаюсь. Обрыв оказался ближе, чем можно было предположить. Только ступи, и вот уже скалы раскинут свои объятия только для тебя. Соблазн слишком велик, приходится себя одергивать, убеждать. Это так сложно – сделать шаг назад, особенно перед лицом вечности. Но нет, я не могу сказать, что на этом - все. Что жизнь прошла настолько, что сейчас можно ее закончить. Думаю, и тут же забываю об этом. Помогают лишь воспоминания о суицидниках и желание выпить. Шаг, два назад, уже оборачиваюсь и сталкиваюсь с Нами лицом к лицу. Не теряюсь, снова беру ее лицо в свои руки и целую намного крепче и требовательнее, чем тысячу минут назад. Перед глазами краски, в руках дрожь, нужно куда-то бежать, нужно что-то делать, иначе я взорвусь прямо здесь и сейчас. Руки уже под майкой, но я не хочу тратить на это время – слишком оно дорого сейчас. Хватаю девушку из неизвестного племени за руку и тащу на свет софитов.

       - Подожди секунду, - целую в щеку и выпускаю ее руку неохотно. Боюсь, что стоит мне вернуться и ее не будет на месте, поэтому крайне быстро ныряю в трейлер, хватаю первую попавшуюся обувь, ведь моя уже давно бороздит просторы океана, набрасываю сумку через плечо, в которой важный набор для выживания, и вылетаю из трейлера. К моему великому удивлению, Нами стояла всего через пару метров от того места, где я ее оставила.
       - Послушная девочка, - глупо улыбаюсь, снова беру ее за руку, крепко, чтобы ни в коем случае не выпустить свою добычу, свое сокровище. Не замечаю, как оказываемся в толпе и меня оглушает музыка, заставляя действительно чувствовать жизнь. Каждая молекула содрогается от децибелов, пуская по телу волны энергии.
       Щелк-щелк. Моя – левая, ее – правая. Набор для выживания включал в себя наручники, которые лежали там очень уж давно без дела. Почему, собственно, не использовать их сейчас, приковав Нами к себе навечно?
       - Теперь нам точно по пути. – Громко шепчу ей на ушко, смеюсь и смотрю на сцену, которая полыхает, словно Афины.

+1

8

Отрицательно покачав головой, Софи наклонилась к девушке, загородив своим лицом космос. - Меня не может это волновать, ведь это не важно. Если задуматься, важно лишь одно мгновение. То, которое происходит сейчас. - Она улыбается, слушая голос спутницы. Возможно, это именно те слова, которые ей были сейчас необходимы. А может, лишь ждала подтверждение своей правоты? - Так звали одну морскую владычицу. - Голос вторит шуму волн, разбивающихся о камни. - По легенде, она правила русалками, которые приводили в ее царство лучших моряков. - Голос на миг стал глухим, будто переживая какую-то давнюю, но не забытую утрату, - один из этих моряков, тот, в которого влюбилась царица, и погубил ее. - А после улыбка росчерком портит очертания лица. - Глупости все это. - Отстраняется, разрешая подняться со своих колен. В глазах блестят звезды... или это маленькие слезинки, пролитые в честь утраченной любви?
Сколько было попыток уйти в забытье? Уже и не вспомнить. Однажды даже под поезд прыгала, но подвиг Анны Карениной закончился полнейшим провалом - прыгнула, упала, не удержавшись на ногах, поезд тронулся, и когда остановился - ее попросту вытащили из ниши в рельсах. После этого Бриоль запомнила, что под поезд кидаться слишком страшно. Единственное, что она еще не пробовала - прыгать с высоты. Сейчас же был чудесный момент, чтоб попытаться еще раз. Но было кое-что, что ее останавливало - присутствие незнакомки. Человека, который вряд ли сможет понять причины, оценить все поводы и принять ее выбор, а потому - следует подняться и отступить. Замереть, любуясь отблесками звезд, пляшущих в океане и увидеть ее еще раз.
Прикосновение губ уже почти привычны, еще более откровенны. Софи не знает зачем отдается минутному порыву, зачем разрешает той, кого не знает, узнавать себя. Но, ей нравится эта игра и нравится, что о последствиях не стоит думать. Вот только внутри рождается непонятная злость, потому прежде чем закончить поцелуй - кусает ее губы, ощущает привкус метала на губах - прокусила или безумный разум накладывает те ощущения, которые хочется почувствовать ей?
Они вновь продолжают движение, такое необходимое сейчас. Что-то неведомое влечет вперед, запрещая останавливаться, запрещая даже на миг задержаться на месте.

И вот первая остановка за долгие минуты ходьбы. Девушка исчезает, София смотрит ей вслед, задумчиво накручивая на палец прядь волос. "Как тебя зовут?" Но эти мысли исчезают непозволительно быстро, разум отвлекается на бой барабанов. Недалеко от нее, сидя на траве, несколько парней играют африканские мотивы. Девушка подходит ближе, улыбается им, начинает двигаться в ритм музыке. Парни ободряюще восклицают, поют что-то на неизвестном ей языке, а одни манит к себе. София подходит, он кивает на босые ноги и неодобрительно качает головой. Указывает на ступлю и хлопает себе по коленке. Бриоль не задумываясь подчиняется. Ступню приподнимают и обувают в какую-то странную, но очень яркую обувь, полоски ткани оплетают ее голень и завязываются почти у колена. После тоже самое происходит и со второй ногой. Парень удовлетворенно кивает и продолжает выбивать прерванный ритм.
Софи так увлечена, что и не замечает, как ее пальцы вновь вплетают в чужую ладонь. Чувствует легкое, но настойчивое - ее уводят прочь от этих улыбающихся черных парней. И когда девушка наконец-то обращает внимание на ведущего, оказывается, что это вновь та девушка. "Как же тебя зовут?" Возвращается к своей недавней мысли. И замирает, слыша, нет, чувствуя щелчок.
"Ах ты дрянь!" Изумленно поднимает руку, на которой защелкнуты наручники. Переводит взгляд с них на девушку и обратно. - Ты издеваешься?! - Кричит, в надежде перекричать музыку. Повсюду взрывается свето-музыка, фейерверки, а их окружают люди.
"Софи, ты разве забыла, что тебе нельзя быть внутри такой толпы?" - заботливо шепчет один из голосов на ушко.
И вот ее накрыло - пространство сузилось до неузнаваемости. Она больше не была на огромном песчаном пляже, она была в тесной каморке, состоящей из людей. Гроб из плоти. И в этот момент, она даже разучилась кричать - сжалась, обезумевше смотря на происходящее. Рванулась назад - пытаясь вырваться из толпы, натолкнулась на кого-то спиной, качнулась вперед и еле удержалась на ногах. Как попросить о помощи, когда ты попросту цепенеешь от страха? Когда еще миг - и сознание померкнет. И ты попросту исчезнешь из этого мира. Кто будет править твоим телом без тебя? Кто выведет твой разум обратно из лабиринтов пустоты?

+1

9

-
       Вспышки-выстрелы, музыка-взрывы, люди-враги, касания-колотые раны. Жуткая канонада за моей спиной, я вижу огонь в твоих глазах и больше не смеюсь. Мне страшно. Ты чувствуешь, что это война, которая идет за моей спиной. Я не успеваю взять твое лицо в свои руки, но мне кажется, что целую вечность смотрю в твои глаза, а в них танцует огонь. Танцует опаснее, ярче и быстрее, чем сотни тел вокруг, охваченные желанием следовать ритму. Они будут уставать, падать, а огонь в твоих глазах продолжит гореть.
       Рывок. Я запинаюсь и чуть было не падаю на землю. Если бы не стена из людей, удалось бы прикорнуть, но меня кто-то тянет вверх, а ты – вбок. Я чувствую, как металл врезается в кожу, еще чуть-чуть и сдерет ее, соприкоснется с кровью и начнется медленная и вялая химическая реакция. Обхватываю пальцами цепь, натягиваю ее, чтобы не порезаться и бегу за тобой. Мне кажется, что я мчусь со скоростью света, но никак не могу догнать. Рука не касается плеча – вечно промахивается и оказывается внизу. А я вовсе не бегу, лишь рывками двигаюсь сквозь тела, прикованная к тебе навечно.
       - Стой! – Очень громко и как никогда отчаянно. Мне просто необходимо сейчас остановиться и хоть немного устаканить рвущиеся из ушей мысли, которые обвиваются вокруг шеи и душат. Сложно дышать и невозможно остановиться. Ты кажешься мне слишком сильной и быстрой, чтобы хотя бы попытаться сопротивляться.
       Прочь из толпы – глоток свежего воздуха. Но ты не останавливаешься, а я слепо иду и бегу за тобой, иначе ты оторвешь мне руку и пропадешь во тьме. Война осталась позади и мы ее проиграли. Несколько теней-шпионов идут по узкой тропинке и воровато оглядываются. Моя паранойя прогрессирует, я что-то им кричу и ускоряю шаг. На секунду теряю тебя, а потом нахожу перед собой.
       - Стой!
       Но уже поздно, сначала оступаешься ты, потом мелодично и послушно оступаюсь я. Кажется, тот же склон или просто один из миллиона похожих. Пальцы-челюсти на предплечьях и я чувствую, как начинает гореть кожа, от накаливания белеет, а к утру совсем станет синей. Мои руки тоже где-то на тебе, а это падение со склона все не заканчивается. Песок в глазах, во рту, в ушах и в мыслях. Бах, оказываюсь на спине, больно приложившись правой лопаткой о что-то, походящее на совсем небольшой камень.
       Тушка сверху обмякает, но это притворство, дешевый фарс и бесплатные билеты, но я успеваю поверить. Секунда, снова рывок руки вбок, но на этот раз я не повинуюсь и дергаю обратно. Меняемся местами, я пытаюсь схватить запястья, но ладонь уже опасно занесена и лупит меня по лицу, плечу и шее вплоть до того момента, пока мне не удается ее перехватить.
       - Да остановись ты! – Руками приковываю к песку и смотрю в бешеные глаза. Сейчас крайне не хватало вот такого состояния человека, прикованного ко мне. Зрачки сейчас поглотят белок, а сердце выпрыгнет и радостно поскачет по пляжу – Нами явно не в порядке. Ей точно нельзя было есть эти таблетки, бэд-трип, проигрыш, война окончена. Все плохо, все очень плохо. Меня трясет, мне страшно. Под рукой нет ничего, чтобы в случае откачать эту сумасшедшую. Но она в сознании, все еще сопротивляется, а мне в голову приходит гениальная идея.
       Со сложностями встаю, хватаю хрупкую фигурку и ставлю на ноги, встряхиваю за плечи и тащу в море, до которого не больше двух метров. Надо освежиться, потом оттащить ее и напоить крепчайшим чаем. Быть может, в машине есть аптечка. Недалеко проходит некто, вызывающий большой ряд подозрений, и я убью его, если подойдет ближе. Вода по колено, по пояс, Нами вырывается и мне снова попадает по уху, но прохладная вода уже бодрит.
       - Да успокойся ты, я врач. – Лишь химик с большим опытом фармакологии и откачивания наркоманов. Страх не проходит, паника тихнет, но больше всего территории захватила паранойя, которая в каждом блике луны на поверхности воды показывает страшные вещи. Нужно выбираться и бежать как можно дальше.
       - Нами? – Смотрю в потускневшие глаза, такими они кажутся от зрачков сравнительно небольших с недавним временем. – Нам надо уходить, Нами.

+1

10

То, что я вижу, то что я хочу видеть и то, что находится передо мной в действительности - разные вещи. Я понимаю, что нужно двигаться вперед и чем быстрее - тем лучше. Я ощущаю, как заканчивается воздух в легких и еще миг - упаду без сил. Упаду и меня затопчут в землю тысячи ног. Когда это случится, я знаю наверняка, тело начнет умирать. Оно превратится в неприглядное красное месиво, сравняется с землей, почернеет. Люди уйдут, а то, что осталось от тела начнет гнить. Часть съедят животные, птицы и черви, другая часть будет питать то, что вырастет на костях. Когда я думаю об этом, понимаю, я - плохое удобрение. Слишком мало мягкого, слишком много кости. Слишком мало души, слишком много чувств.
И только чтоб не остаться здесь навсегда - я бегу вперед. Ведь когда я думаю о своей судьбе, мне становится жаль то, что получится из меня. Я не хочу порождать еще большее уныние в этот мир, чем я сама.
Кто-то зовет меня?
Нет. Голоса со всех сторон. Реальные и выдуманные - они лезут внутрь, в самую суть мыслей. Не разобрать даже то, что сама себе думаю. Потому просто отключаюсь от них. Не слушаю, не думаю, не живу. Только движение сквозь толпу незнакомцев - мое существование, бытие, имеющее четкую цель "вырваться из клетки", что равносильно - выжить.
И ноги подводят - падаю, больно ударяюсь спиной о что-то твердое, шершавое. Идет кровь? Я не знаю. Мое тело уже дало сбой, оно ужа начало ломаться.
Что я вижу перед собой? Знакомый, но в тот же миг совершенно нереальный образ. Девушка, которая нависла надо мной как в дежа вю. Только мы поменялись местами. А, может, земля стала с ног на голову, а мы - остались неподвижны. Неужели все происходящее мне привиделось за те доли секунды, пока мы летели по песку вниз?
Хочу, но не могу ничего сказать. И от этого грустно.
Ты поднимаешь меня как тряпичную куклу, ведешь куда-то и я пока не сопротивляюсь. Ведь в итоге - это либо уже сон, либо еще сон. А ты что-то говоришь, вижу как движутся твои губы, но ничего не слышу. И понимаю, что во всем виновата лишь ты. Цепляюсь за твое тепло пальцами, они не слушаются, соскальзывают с мокрых запястей.
И ты начинаешь меня топить. Так вижу это я.
С одной стороны мне становится легче - я начинаю кричать. На тебя ли, просто так, но я - ору. Бью по воде руками, отбиваясь от тебя. Но ты так крепко вцепилась. И я слышу. Врач? Нет, дорогуша, я не верю тебе! Ты - хотела меня убить, так ли поступают настоящие врачи? Так ли?!
Но ты прекращаешь - будто добившись своей цели, отступаешь и чувствую, что должна идти за тобой. Замолкаю на время, разом теряя весь запал истерики. Я больше не кричу, но мое возмущение, моя злость к тебе, еще теплится внутри.
- Я не хочу - выдавливая из себя слова, понимаю, что зубы стучат. Я чертовски замерзла, но почему-то не замечала этого раньше. Говорю - не хочу, но иду за тобой. Да что это такое, черт побери?! Ты ведьма? Ты управляешь моим же телом без моего на то желания?! И, кажется, будто на твоем лице пляшет улыбка. Ты ведешь жертву к себе. Так вижу это я.
- Что ты хочешь сделать? - слова тихие, но ты же их слышишь, правда?
Мы останавливаемся и я понимаю, что мы здесь уже были. Слышу барабаны. Они стучат в ритм мои зубам. Или это зубы случат в ритм барабанов?

Отредактировано Sophie Briol (2014-04-26 01:08:33)

+1

11

Words like violence
Break the silence
Come crashing in
Into my little world
Painful to me
Pierce right through me
Can't you understand
Oh my little girl

       - Привести тебя в порядок. Не хочу, чтобы нас схватило ОБН или еще кто хуже. – Хотя кто может быть хуже? Еще один привод мне не нужен. Вторая смена работы за четыре месяца – слишком уж подозрительно даже для моего послужного списка.
       Ее колотит, как будто стоит на отбойном молотке. Я ничего не могу с этим поделать, просто тащусь в сторону машины. Она должна быть где-то… где-то здесь. Ее колотит, но она пришла немного в себя и больше не кидается на меня, что уже можно считать маленькой победой. Сейчас полотенце, одеяло, да что угодно, чтобы согреться. Нужна вода и шипучка от головы – все это есть в машине. Вот бы только добраться, найти это злополучное место стоянки. Я теперь смутно представляю наше географическое положение. На ближайшем дереве очень не хватает маленького экранчика с красной точкой «вы здесь» и плана бегства.
       Песок наконец перестал пожирать мои ноги, что неимоверно радовало, ведь идти стало намного, намного проще и легче. Мы оказались на тропинке, и вот тут я точно знала, куда надо идти. Нами следовала за мной, ни отходя не на шаг. Такая покорность была как нельзя кстати, потому что нужно привести ее в порядок, не бросать же в таком состоянии. Это было бы в моей манере, но сейчас я немного другой человек. Крайне сентиментальный и заботливый, ровно до тех пор, пока не отпустит это чудесное состояние.
       Мне все еще неспокойно, я все еще несусь, изредка оглядываясь назад и словно проверяя наличие девушки. И тут я все осознаю. Резко останавливаюсь на месте, Нами врезается мне в спину.
       - Блять! Гребанное дерьмо! – Громко, четко, чтобы услышал весь мир. Осознание практически убивает меня. Настолько, что я готова рухнуть на колени и реветь, как брошенка, вот только даже в таком состоянии хватает мозгов, чтобы просто остановиться и со скрипом начать думать. Я пытаюсь собрать клетки мозга в единый синапс, но новая попытка приносит только странную тупую боль в лобной доле. Я поднимаю наши руки вверх. Наши, потому что они сплетены наручниками. А я еще удивлялась, как девчонка умудряется от меня не отставать в таком жутком состоянии. Мы связаны, и, кажется, навсегда. Свободной рукой шумно роюсь по карманам, ощупываю себя, хоть и знаю, что все попытки тщетны.
       Это случилось еще тогда, при поспешном выходе из толпы. Но мы так быстро двигались с тех пор, что мысль и понимание не могли нас догнать, как бы не пытались. И вот теперь, только когда мы остановились, они получили возможность залезть в мою голову и вызвать действительно разрыв мозга. Ключа нет, он потерян и нет ни малейшего, милипиздрического шанса его отыскать. Нет и отмычек, топора или чего-то, чем можно было бы купировать проблему. Мне уже не страшно, я просто в панике. Вся эта затянувшаяся игра только что перестала казаться интересной забавой. Комедия только что поменяла жанр если не на хоррор, то на драму с элементами триллера точно. Я не знаю, что делать, как выбраться и выкрутиться. И тут же с другой стороны я знаю, что начинает отпускать, просто конец трипа. Уныние всегда двигается вместе с ним и сейчас боевой дух стремительно падает, как патриотизм в день после выборов.
       И все же надо двигаться дальше. Буквально. Шаг, два, набираем скорость, и уже через несколько десятков метров я вижу открытую машину с большим кузовом. И она очень похожа на нужную мне тачку. Все нужное под рукой, не заставляю Нами ждать и неловко накидываю на плечи тяжелый плед. Не очень-то удобно орудовать одной рукой, но приходится искать коробку с бутылками воды и кое-как выуживать одну емкостью чуть больше полулитра. Несколько жадных глотков, даю вторую открытую Нами, насильно запихивая в руку.
       - Пей, будет лучше. Нами, только не паникуй и не кидайся на меня, но у нас небольшая проблема. Хотя, наверное, я скажу тебе это чуть позже. Пей, говорю, минимум две бутылки. Ты как себя чувствуешь, в целом? Нужно пойти к какому-нибудь костру прогреться и высохнуть, а потом решим остальные проблемы. Боже, ты слишком холодная для живого человека. - Заботливо укутываю девушку в плед, тем самым, из-за нашего нынешнего положения дел, вставая к ней ближе.

+1

12

Барабаны выбивают четкий ритм их сердец, а, может, это сердца бьются отголосками, подхватывая четкость барабанной дроби. Вокруг барабанщиков собралось уже довольно много людей. И только пара сердец находят свой собственный ритм - одно бьется медленней и слабей, как при сильном замерзании организма, в девушке заканчиваются сила, и ее тело принимает это. Второе сердце наоборот - спешит, обгоняя самый быстрый ритм, это признак волнения или возбуждения. Психологического, нервного - не суть, ее тело требует движения, действий, порыва.
Жизнь бьет ключом и угасает - самый завораживающий тотем. Самый честный из всех, что когда либо видел этот прогнивший насквозь мир.
Софи не чувствует тепла накинутого на плечи одеяла - холодное не согреть холодным. Но инстинктивно прижимает свободной рукой ткань. Неудобно - ведь одна рука сегодня в чужом распоряжении, потому безвольной тряпичной куклой поддается любому порыву, малейшему желанию чужой воли.
Девушка, имени которой Софи до сих пор так и не узнала, подает ей кружку чая. Тонкие дрожащие пальцы впиваются в горячий пластик, но чай также не в состоянии согреть. Пара глотков и кружка оставляется на сидение машины. - О чем ты говоришь? - Бриоль пытается понять, какие могут быть неприятности, если худшее уже позади. Худшее - для нее. Мысли собираются в более осмысленную картину, ей становится почти так же легко, как несколько часов назад.
Холодно, потому девушка делает единственное, на что еще в состоянии - прильнула в теплому телу, обняла свободной рукой, крепко впившись ледяными пальцами в Джосс. - Может, потому что я уже давно мертва? - Шепчет на ухо, улыбаясь своей выдумке. Только собеседнице не увидеть этого лукавства. Впрочем, улыбка всегда слышна в голосе, если сосредоточится на интонации, а не на смысле слов. - Ты мне так и не сказала своего имени, - говоря, губы ласкают ухо собеседницы, - или я могу выдумать то, которое мне придется по вкусу? - Чуть отстраняясь, облизывает губы.
Чужое тело греет куда лучше самой теплой шубы. Чужое живое тепло проникает даже сквозь ткань, оно движется в самое нутро, ускоряя пульс и ход мыслей. - Так о каких проблемах ты говорила? - все так же, обнимая, спрашивает, задира футболку, касается ледышками чужой кожи. - Хорошо, что хотя бы кто-то из нас еще жив. - Игру прекращать нет никакого желания. Ведь в чем тогда вообще весь смысл? Пока это доставляет удовольствие - это просто необходимо продолжать.

+1

13

-
       Я целую ее, кажется, вечность. Уже выработалась привычка, уже подстроила ее под себя, вжимая в заднюю дверь старой тундры. Руки смело шарятся по нежной коже, иногда останавливаются на талии, задевая мокрую полоску шорт, желая их стянуть, но почему-то тянут с этим решением. Мне сейчас хорошо, глаза закрыты, мысли запутаны, под моими губами чьи-то теплые, и почти больше ничего и не надо. Легкое покусывание, плавный, невесомый переход на шею. Но стоит открыть глаза, как я прихожу в себя и останавливаю эти внезапные ласки. Зрачки расширены, выраженчыяие лица на секунду даже удивленное.
       - О, черт, блять, извини, не знаю, что на меня нашло. – Вру, потому что все прекрасно знаю. И, если бы не недавнее неадекватное поведение брюнетки, она бы уже стонала на заднем сидении или в кузове. Я хочу отойти на шаг, но знаю, что ничего не выйдет. Она своим вопросом возвращает меня к большой такой проблеме, которую я создала, которую я и придумала, связав нас на время. Мне не хочется об этом говорить, об этом вспоминать. Но, как бы я не старалась закопать проблему, эта сука все время вытаскивала из земли свои жуткие пальцы и цеплялась за мои ботинки. Наручники есть, ключей нет, и нужно как-нибудь посвятить в это Нами. Так, чтобы она не сошла с ума и не убила меня прямо здесь.
       Больших усилий стоит оторвать от нее свои руки, плавно вытащить их из-под преступно-прозрачной майки. Застегиваю совсем короткий замок на ее шортах, левую руку благополучно засовываю в глубокий карман своих, а правую безвольно спускаю вниз, стараясь не прикасаться к руке моей спутнице.
       - Эш, если тебе так интересно, - чуть улыбаюсь, смотря девушке в блестящие глаза. – Но ты можешь придумать что-нибудь более звучное и занятное, если хочешь. Только обойдемся без имен на букву «е», они мне крайне не нравятся.
       В успокоительном и ненарочном жесте сжимаю ее руку своей, именно той, прикованной. Как-то виновато поднимаю взгляд, потому что чувствую, что все неправильное началось с моей подачки, с моего инфантильного желания поиграть и как-то разбавить вечер. Теперь ничего не изменить и я не в том состоянии, чтобы придумать рациональное решение проблемы. Будь я трезвее и адекватнее, в голову могла бы залезть мысль о термите и плоскогубцах, но нет, сейчас я могу лишь поднять печальный и лукавый одновременно взгляд, чтобы попытаться открыть свой чертов рот.
       - Нами, я не знаю, где ключ. Я потеряла его. Ты понимаешь? Теперь до наступления утра мы не сможем оторваться друг от друга, сохранив при этом руки. Утром, я тебе обещаю, я избавлю нас от цепей, но сейчас… сейчас я не знаю, что делать. Ты хочешь есть, спать или что-нибудь еще? – Паранойя заставляет резко повернуть голову вправо, но это всего лишь двое прохожих, которые тут же скрылись в кустах. Мне становится очень неуютно, потому что я и в здравом уме не представляю, что делать с человеком в наручниках вне сексуальных сцен, а в таком состоянии мне и вовсе рисуются страшные картины.
       - Нам нужно дожить до утра.

+1

14

Когда кто-то так обреченно говорит "нам нужно дожить до утра", представляется, будто мир заполнен ужасными тварями, что снуют в темных уголках и намереваются утащить людей куда-то в темноту, а после непременно съесть. Это немного жутко, пугает своей обреченностью, вот только, это раньше, до Эш, никто никогда и не говорил Софи. А потому, как первооткрывательница заслужила бонус - француженка не начала истерить сразу. Прижалась к теплому телу, будто собираясь с мыслями. Чего же она хотела сейчас? Кроме свободы, наверное, умиротворения и тишины. Вот только этого не достичь. Все, что у нее есть - вот эта девушка, о которой толком то и не известно ничего, все время этой ночи и шумный пляж. А еще масса людей, которые тенями проходят рядом. И когда наконец-то моделька разобралась в своих желаниях, пришло время немного поломать комедию... или трагедию, здесь уж на усмотрение. - А что изменится до утра? Что будет утром, чего нет сейчас?! - Она всего лишь спрашивает. Не кричит, не размахивает яростно руками - но чувствуется, что нечто внутри переменилось. Резко отступает назад, разрешая холоду и пустоте пробраться между ними, и только руки связаны мостом-наручниками. Эту связь не разорвать вот так просто - отступив. Не нарушить... они ограничивают. София терпеть не может ограничения. Любое из них пробуждает в ней желание убежать. Ведь там, где есть правила, нет свободы. Нет ровным счетом ничего, кроме ненависной системы.
- Признайся, это был твой план, да? Решила поиграть в высшие силы? - Бриоль говорит это и не слушает ответов, которые вполне возможно звучат. Она не слушает - прет вперед, к музыкантам. Ей не нужны объяснения. Хватит, довольно.
Холод покидает тело, уступая место неконтролируемой ярости. Она мечется, словно пташка в клетке, и эти прутья больно ударяют о ее сознание. Нервы вновь натягиваются струной, которая надрывно звенит при каждом неудачном прикосновении к ней.
Замирает у барабанщиков, поднимает вверх скованные руки и спрашивает: - Вы не поможете открыть? - Парни смотрят на них, вначале легкая улыбка озаряет их лица, а после - отрицательно машут головами, не сбавляя ритм барабанов. Девушки все не отходят, а улыбки превращаются в смех. Один на ломаном английском пытается объяснить, что они не могут помочь. София хмурится, музыканты смеются, а Эш... моделька даже не смотрит на нее, будто не замечает. И дело даже не в том - хочет или не хочет француженка обидеть свою случайную знакомую, а в том, что Бриоль злится. В первую очередь на себя, что вообще позволила совершенно чужому человеку втянуть себя в неприятности.
Пленница не обращает никакого внимания на слова невольной спутницы, она устремляется к другим музыкантам, еще к одни, потом к техникам, но и те лишь смеются и не могут ничем помочь. Измотавшись в конец, Бриоль облокачивается о совершенно чужую машину и вновь смотрит на Эш. Молчит, подбирая слова и наконец-то показывает, что больше не хочется носится по лагерю, как угорелая, в поисках того, что может помочь. - Как тебе машина? - Кивает на понтиак, непонятно каким чудом, оказавшийся на этом фесте. - Поиграем в слабо не слабо? - Софи улыбается, зная, что бы они сегодня не сделали, это сделают они обе. Раз уж не убежать от нее, то нужно насладится процессом. Ночью, которая стремительно близится к своему завершению. - Слабо залезть в нее?

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Скованные одной цепью, связанные одной целью