В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Никогда нельзя опоздать вернуться домой


Никогда нельзя опоздать вернуться домой

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://s8.uploads.ru/PSoz7.gif
Участники:
Ruth Oscar Hansen, Robert Hansen
Место:
Сакраменто
Погодные условия:
4 мая 2014г.
О флештайме:
я соскучилась, пап.
не хватает твоих ладоней.
в них всегда можно спрятаться, если ударит мир.
и пока ты не рядом -
он разделен надвое:
там, где ты и где окна несчетных чужих квартир.

Отредактировано Ruth Oscar Hansen (2014-04-01 14:05:05)

+2

2

Можно ли опоздать домой? Если да, то я уже давным-давно опоздала и билет нельзя обратно сдать в кассу. Прошло уже практически 13 лет с того времени, когда я ушла из дома. Ушла от того, что мы называли семьей. У нас никогда не получалось быть нормальной семьей. При всех возможностях, мы просто продинамили этот шанс. Каждый был занят чем-то своим. Чем-то более важным. Каждый был занят своим безумием. В итоге мы имеем то, что мы имеем. Точнее не имеем мы ничего. Я не следила за жизнью своей семьи, хотя могла бы. Просто не хотела возвращаться даже немного к дому. Даже когда меня нашел Уил. Мать меня не приняла бы никогда. НИКОГДА. Серьезно. Я была черным пятном её такой со всех сторон безупречной репутации. Выродком. И это она не знает конечно же ничего о том, как я жила все эти годы. Нет, я совершенно не жалуюсь. Даже и близко в мыслях не было жаловаться. Меня не нужно жалеть. Она впала бы в истерику, когда узнала бы, что я была проституткой, что я была в сумасшедшем доме, что я не раз лечилась от наркомании и многое-многое другое. Хотя чего уж я…она уже давно отреклась от меня, как от дочери. Если можно опоздать домой, то я опоздала на года. Но Лиам так не считал. Это всё его идея, его инициатива. Я не говорила ему ничего о семье, да и не нужно было. Такие, как мы найдем то, что хотим найти, даже если нам будут оказывать сопротивление. Я сопротивления не оказывала. Я игнорировала. Игнорировала каждый раз, когда он начинал беседу о том, что я должна встретиться с отцом. Что я должна восстановить контакт с семьей. Даже не для себя, а хотя бы для Шейна. Я смотрела Биллу в глаза и видела, нифига он эту беседу не для Шейна заводит. Ведь он, как и я, прекрасно понимает, что если наш ребенок захочет встретиться со своим вторым дедом, или же дядей, то он сможет это сделать без моего участия и причастия к данному событию. Найти Роберта Хансена было совершенно не трудно. Человек, который ни от кого не скрывается, у которого отличный прибыльный бизнес и внушительное состояние. Ирландец настоял на то, чтоб я пошла домой. Так же, как он осенью настоял на том, что я должна отправиться в Бостон. Моё лицо уже было хоть похоже на моё лицо. Спухло, синяки сошли кое-как. Понятное дело, что я выглядело помятой. Что губа не зажила и рассеченная бровь тоже. Мне повезло, что не был сломан ни нос, ни челюсть. И что зрение никак не пострадало. Но общий вид моего отражения просто ужасал. Особенно тогда, когда Лиам меня увидел. Привязанную, всё лицо в крови. Я немного прихрамывала сейчас. Ногу пыронули здорово. Прям со всем удовольствием пиронули. Сейчас на мне брюки, блузка, пиджак и хороший такой, даже не макияж, а грим. Чисто для того, чтоб цвет лица походил на цвет лица нормального человека, а не смертника какого-то, выбежавшего из больницы. На моем теле оставались следы от веревок, которые были слишком сильно затянуты и при попытке шевелиться жутко натирали. Конечно же плюс в этом во всем то, что я осталась жива. Досталось мне прилично, но я здесь, я дышу и мне не в первый раз выкарабкиваться.
- Это плохая идея, - первая фраза, сказанная билу за сегодняшний день. Первая фраза, сказанная ему за последние несколько дней. Я прекратила с ним разговаривать ровно в тот момент, когда он четко сказал – я иду на встречу с отцом. Без обсуждений. Усаживаюсь в машину рядом с Лиамом. Он отвезет меня до дома и подождет, пока я зайду в дом. После этого уедет и заберет тогда, когда я буду возвращаться домой. Я не хотела ехать не потому что я не люблю отца…. Я не хотела возвращаться. Я слишком долго была одиночкой и сейчас мой привычный мне мир и образ жизни разлетался не то что по швам, он распадался просто в пыль. Всё то, что происходит. Люди, привязанности…у меня появилась моя семья. То, чего я постоянно избегала. И теперь я иду к двери, за которой ждет часть моего прошлого. И часть того, что скорее всего будет присутствовать в моем будущем. Я очень люблю папу. Возможно впервые за все годы я признаюсь себе в этом. Вот именно сейчас, стоя перед дверью и собираясь позвонить в звонок, я признаюсь себе в том, что я люблю отца. И так было всегда. Да я же походила на него! Он не был разговорчивым, не тратился на что-то пустое и бессмысленное, на пустых, скучных и не важных по своей сути людей. Все это есть во мне. Я, так же, как и он не люблю пустой треп. То что не имеет значения не должно отнимать время. Мне всегда его было мало. Стою у двери, ощущаю затылком взгляд Билла. Звоню. Стою, жду, пока откроет. Шаги, щелчок замка. Он смотрит на меня, вряд ли сразу узнав. Какой человек в здравом уме сразу же сообразит что вот, на пороге стоит твоя дочь, которую ты навсегда потерял 12 лет назад. И вот, они жива. Они слишком тощая и выглядит так, словно её переехали катком. Но в ней все знакомые черты, которые не изменило время. Он смотрит на меня, я смотрю на него. Пауза затянулась, но это совершенно меня не пугает.
- Привет…пап.

+2

3

Как не странно, но теперь, когда в этом доме Роберт жил совсем один - он здесь появлялся куда чаще, даже иногда не выбирался из дома, работал, управляя своим делом по телефону из кабинета. Проводил время за книгами и вообще релаксировал, как не мог, когда тут ещё жила супруга - у неё просто не было выключателя - она не могла спокойно чем-то заниматься, всегда ездила по мозгам, ей всегда хотелось что-нибудь крайне энергично обсуждать и в конце концов всё сводилось к тому как её радует сын и разочаровывает дочь. Поэтому наверно Роберт десятилетиями появлялся дома крайне редко и наверно его можно было бы упрекнуть за избегание собственной супруги, но он действительно всё это время тратил на работу. Делал сам то, что по сути мог перепоручить другим, может только поэтому его бизнес в итоге настолько сильно разросся и нынче процветал? Страшно подумать что было бы с делом, если бы Роберт не держал всё под контролем. Даже теперь он хорошо видит, что многие его подчинённые ни тогда, ни сейчас не горят проявлять инициативу и ищут любую возможность отдохнуть, по филонить и ещё деньги за это получить. Не появляясь дома и лично контролирую всю работу, расширение сети и отладку отдельных моментов Роберт заставлял и до сих пор заставляет всех своих сотрудников работать на износ.
Сегодня был один из тех очень редких дней, когда Роберт никого не гонял и самого себя тоже оставил в покое. Подчинённые вздыхают с облегчением у себя в офисах, а Роберт посвящает всё время себе и своим увлечениям. Так он собирался сегодня отправиться на конюшню, а пока занимался приготовлением себе питательного и вкусного обеда. На своё питание он не жалел ни времени ни трудов, всегда питался с привычным ему вкусом. Думается домашние никогда особо не подозревали о пристрастии их отца к изысканной кухне. Страшно было вспоминать то, что творилось в этом доме при жизни супруги. Если так подумать, то он не мог вспомнить такого дня, чтобы оказавшись дома не оказался втянутым в очередной скандал по случаю ни на что негодной, по мнению супруги, дочери. Думаю было весьма иронично, что после ухода дочери из дома - супруга поспешила похоронить дочь, при этом громче и яростней всех горевать об этой утрате. Роберт же точно знал кому больше всех не хватало Рут. Её младшему брату. Мать страшно терроризировала дочь и сюсюкалась сыном, а отец слишком редко появлялся дома, чтобы проявлять свою любовь и заботу к детям, в итоге только дети в семьи с друг другом и ладили по настоящему - знали и понимали друг друга.
Когда Рут покинула дом - Роберт внезапно для себя открыл, что совершенно не знает что твориться в доме. Он конечно понимал, что его супруга может и чёрта до белой горячки довести, но почему наивно полагал, что с детьми она себя хоть капельку сдерживает, выходит он заблуждался, когда думал, что супруга только на нём практикуется в своём мозгадробительном полоумии. Роберт в общем то понимал поступок дочери и при встрече ему было не в чём её упрекнуть. Даже при мысли «она могла же рассказать мне, я бы понял, помог, поддержал бы» он вспоминал, что его не было рядом и думается дочь попросту не знала сможет ли отец помочь, поможет ли, она буквально не знала как отреагирует отец, если она скажет, что не может уживаться в одном доме со своей матерью. Именно такие мысли первое время доводили Роберта то весьма печального состояния и мыслей, что это из-за него в действительности дочь покинула дом.
Когда же супруга уже через месяц начала громко и яростно требовать похорон дочери, что мол хочет попрощаться с погибшей дочерью, Роберт немного опешил. Слишком уж как-то быстро супруга зачислила дочь в мертвецов. Слишком долго сопротивляться обезумевшей супруге он не смог, да и легче было всё-таки организовать для женщины похороны. В процессе организации Роберт ещё много раз слышал удивлённые вопросы о том, мол, что уже нашли тело, отчего так быстро похоронить решили? Роберт не стал никому особо лукавить и говорил, что супруга хочет попрощаться с дочерью. К сожалению слишком многие в окружении Роберта были в курсе, что его жене место в психиатрической лечебнице, так что никто особо не удивлялся. Сам Роберт не явился на этот спектакль, ибо не собирался верить в то, что его дочурка мертва. Она выбрала свой путь, она сильная и она со всем справиться и обязательно вернётся домой.
Предела и края не было его радости, когда он понял, что не зря надеялся. Звонок в дверь, он бросает всё на кухне и быстрым шагом идёт открывать дверь, если бы знал, что за дверью дочь - бежал бы спотыкаясь. Но и так он достаточно быстро добрался до прихожей, открыл дверь и остолбенел, но не сразу, сначала просто чуть нахмурил брови глядя на смутно знакомую девушку, а уж потому, приглядевшись к чертам лица, заглянув в глаза и тогда уже замер до тех пор пока не услышал её голос. Сердце норовило выскочить из груди и хотелось бы сказать, что это фигуральное выражение. Ему перехватило дыхание, а сердце в бешеном ритме рвалось прочь из груди. Даже ноги в следующий момент чуть не подкосились. Роберт лишь упёрся рукой в ближайшую стену и активно захлопал веками.
- Здравствуй, дочка - на лице привычно эмоции выражаются крайне скудно, но даже в этой скудной реакции была тонна тоски, нежности и любви к дочери.
- Проходи, я как раз обед приготовил... - ни тебе не объятий, ни тебе бурного выражения эмоций, как будто и не было двенадцать лет разлуки. В это был весь Роберт, всегда, почти всю жизнь, а жу Рут его только таким и видела. Где-то глубоко в душе щемилось желание крепко обнять дочь, но привычка сдерживать себя в любых эмоциях слишком уж сильно укоренилась и не отступала даже сейчас. Думается Рут сама сейчас многое поймёт. Уже сейчас она думается могла заметить, что доме гробовая по сути тишина, за исключением звуков, доносившихся с кухни и где-то в дальних помещениях, в одной из гостинных негромко играла классическая музыка. В общем атмосфера была такая, какая тут никогда не могла бы быть при живой матери Рут.

+2

4

Два сдержанный человека. Два, не просто сдержанных человека, а как бы показалась поголовному большинству, ненормально сдержанных человека. Отец и дочь, которые не виделись больше десяти лет вместо того, чтоб заключить друг друга в объятия стоят столбнем и смотрят друг на друга. И каждый из них понимает как же сильно он хочет сейчас объятий. Простых объятий, которые значат больше, чем какие-то тысячи слов. Я вхожу в дом. Одежду для встречи выбирал мне Лиам. Меня не удивили ни штаны, ни блуза, ни даже пиджак…но туфли. Туфли на шпильке. Зачем мне вообще они понадобились. Не секрет, что я совершенно не люблю эту обувь. Мои шаги отдаются стуком, когда я направляюсь с отцом на кухню. Он такой, каким я его помнила в последнюю нашу встречу. Не смотря на то, как он себя подает, не смотря на сдержанность…он не холодный. В нем есть эмоции, в нем есть чувства. Я иду на полшага отставая. Нарочно так делаю. Странная реакция, если учесть то, что я должна была быть мертвой? То, что я пропавшая без вести. Меня не было больше, я мертва. У них даже есть бумага об этом. Если они получили её не тогда, когда был поддельных похорон, то получили позже. Пропавших на такое длительное время не оставляют в живых. В нашем доме тихо. Тихо и спокойно. В нем ощущается присутствие отца. Стойкое, постоянно. В этом доме ощущается его дух. Мне не получалось довольствоваться подобной роскошью тогда, когда я была ребенком. Появление папы в доме было чем-то вроде праздника. Даже мать становилась не столь бесноватой. Вернее не так – ей просто становилось не до меня. Ей было дело до отца и конечно же до Уила. Мне жаль брата. Жаль, потому что я смогла сбежать от того, что называлось «жизнью». От клетки, от тюремной камеры, в которой держала себя мамаша и хотела держать всех остальных. Наш дом ощущался заточением. Такое же ощущение вызывает больничная палата. Ты не можешь сбежать, стены давят. Серые, ужасные, отвратительные стены, в которых моим монстрам всегда было тесно. Моим монстрам нужна свобода и я её им дала. Прикрываю глаза на момент и шумно выдыхаю. Моя тьма может быть свободной в этом доме сейчас. Это прекрасное чувство.
- Где мама? – краткая фраза. Я, как и обычно не люблю многословность. Мамы здесь не было. Это было ощутимо. Она помнилась мне запахом духов. Таких приторных, что начинаешь задыхаться. Этот запах вечно душил и не давал нормально вдохнуть. Ненавижу её духи. Ненавижу её голос. Глубокий, бархатный. Такие тембры обычно принято считать красивыми, такими тембрами принято восхищаться, но я терпеть не могла её голос. Я ненавидела её вечные упреки, её фразы о том, что я клеймо, что я позор. И я научилась в конечном итоге давить в себе это и игнорировать. Я научилась себя относиться к этому холодно. Мне стало всё равно. Мне на слишком многое стало все равно и до сих пор так и было. Равнодушная – именно этим словом можно описать твою дочь, Роберт. Ей совершенно плевать на практически всё в этом мире. Но больше всего ей плевать на себя. Ведь твоя дочь позволяла, чтоб её избивали, втаптывали в грязь. Её считали грязью и многие продолжают считать. И будут считать в будущем. Ведь слишком многим будет слишком тяжело принять то, что человек, который прошел все круги ада и побывал на самом дне, вдруг поднялся. Вдруг стал не только тьмой, но и приобрел людскую маску. Мои призраки всегда со мной. К сожалению ты их не видишь, пап. Я не хочу тебе ничего рассказывать. Я хочу показать. Показать тех монстров, которые всегда были и остаются у меня немыми свидетелями моей жизни. Тех призраков, которые очень часто не просто наблюдают, но и вмешиваются в события. Пап, твоя дочь стала кошкой. Твоя дочь жила кошкой. Твоя дочь кошкой выживала. И выжила. Мне слишком тяжело от того, что меня переполняет. Меня переполняет всё то, что я не хочу говорить, но хочу, чтоб ты понимал. Чтоб ты понимал от чего я бежала и зачем я бежала. Я бежала не только от клетки, я бежала от себя. Я бежала за той свободой, которую могут вынести только сильные. Потому что та свобода, которой я обладала возможно только в полном одиночестве. Когда ты совершенно один. И ты дико устаешь от себя. Ты растворяешься в своей тьме, в своих монстрах. Они убаюкивают, они оберегают, они спасают. Не нужно боятся внутренних чудищ. Когда никого не останется – они станут или спасеньем, или гибелью. Всё зависит только от того, что выберете именно вы. Я хочу взять его за руку. Тактильные ощущения важнее любых слов, любых букв, сказанных, выплюнутых человеческим ртом. Я хочу завернуться в его руки, как в одеяло. Мне очень сильно нужен был отец. Мне очень сильно нужна была его поддержка. Простое присутствие рядом, осознание того, что я нужная, что я не совсем одна. Меня слишком рано окунули в одиночество. Слишком много  этих вот «слишком». Мне так нужен был тогда человек, против которого мне не нужно было бы выстраивать стену равнодушия. Против которого мне не нужно было бы пропускать равнодушие через себя. Он был тем человеком. Человеком, который хотел, чтоб я была той, кем я есть. Чтоб я жила так, как я хотела жить. Он был именно тем, но его не было. И я не виню его за что-то, во мне нет обиды за то, что всё было так, как было. За то, что всё есть так, как есть. Нет ни обиды, ни злости. Мне просто хочется закутаться в его руки, как в одеяло. Мне хочется, чтоб его монстры оберегали моих.

+2

5

Регнер был из тех людей, что любят вкусно поесть и вместе с этим он ещё любил и приготовить перед этим то, что съест. За годы он отточил этот свой навык до действительно значимого уровня и как бы много рецептов из самых разных кухонь мира он не узнал, а любимой кухней для него осталась его родная, датская. А этом значит в основном качественно мясо приготовленное по лучшим рецептам. Берясь за готовку мужчина всегда готовил больше чем нужно ему одному, всегда рассчитывая на неожиданных гостей. Кажется привычка эта у него появилась задолго до того времени, когда Рут сбежала из дома, но все последние годы готовя больше он где-то подсознательно всегда отмечал для себя, что если придёт дочь - ему будет чем её угостить. Странно это наверно, похоже Регнер заразился безумием от своей супруги, немного, но всё-таки. Они были уже на кухне, где он заканчивал приготовление свиных рёбрышек тушённых в пиве и запечённый картофель. Тут было больше одной порции, хотя и не набиралось на две полной порции. Он усердно принялся было заканчивать дела на кухне, когда прозвучал вопрос, который и так витал в воздухе, думается, если бы она была жива - Регнера тут не было бы и сейчас бы она разорялась на самые оригинальные бранные речи в адрес дочери.
- Твоя мать умерла около года назад, от инсульта. - достаточно сухо проговорил Регнер, хотя кажется в какой-то момент в его голосе надорвалась какая-то отдельная струна, на фоне привычной сдержанности и непоколебимости этот мимолётный момент надрыва был наверняка крайне заметен. А ещё спустя мгновение мужчина бросил всё что делал, а всё потому, что лопатка в его руке начала трястись. Он поспешил в общем отвернуться от дочери, в стремлении уберечь свою дочь от слишком резкого разрушение всех образов её непоколебимого отца в её глазах. Он точно был уверен, что спустя годы дочь его помнит именно как твёрдого и уверенного в себе человека - он видит эти черты в ней, она переняла это от него и теперь вернувшись домой она должна видеть того же человека - иначе её мир рухнет. Секунд десять - он взял себя в руки, дрожь в теле, в руках, в голосе, всё унято и взято под контроль. Когда это он стал терять над собой контроль? Это всё из-за Алекс - она перевернула его мир с ног на голову.
Он было развернулся, чтобы продолжить, думалось дочь не должна была успеть что-то понять, усомниться или просто даже что-нибудь предпринять, но нет, успела. Она уже взялась доделывать то, что начал отец. Во всю уже выкладывала рёбрышки на тарелки, а после и картофель. Мужчине только и осталось после подхватит тарелки и понести их в сторону столовой, тут внезапно нахлынули воспоминания о прошлом, о том как они крайне редко собирались за этим столом. Стало противно - ничего хорошего в этих посиделках не было. Именно в такие моменты его супруга находился десятки поводов в чём упрекнуть его или Рут, а после приторно расхваливать сына и ведь в этом ситуации никто не выигрывал, раз что только безумие его жены возвышалось над всеми ними. Порой приходить понимание, что отцом Регнер был ужасным, ибо в большинстве случаев предпочитал избежать своего появления дома и оставлял собственных детей на растерзание их матери.
- Когда Уилфред в 2011 году переехал в собственную квартиру - психические расстройства твоей матери стремительно начали брать над ней верх, посоветовали пройти лечение в лечебнице, к сожалению она там и умерла, так и не справившись со своими демонами... - проговорил Ренгер выставляя блюда на стол, а после выкладывая и приборы. Может дочь и не стремилась узнать что же тут творилось пока её не было, но кажется это будет правильным, если отец расскажет дочери, что она пропустила, что упустила и чего избежала. Если так подумать, то дочь поступила под стать собственному отцу, только она сбежала один раз, основательно на двенадцать лет, а она сбегал регулярно, пропадая неделями на работе. Одно крайне дурное, по мнению Регнера, правило в этом доме без его супруги точно не действовала - молитва перед едой - Регнер никогда не был сильно верующим и от того, что супруга заставляла бормотать перед едой строки из библии раздражало до скрежета зубов.

+1

6

Вопрос о матери несколько пошатнул его. Я не могу понять его в этом. Не знаю что должен ощущать человек, когда теряет кого-то, с кем был рядом всю свою жизнь. Или же большую её часть. Не факт, что вообще когда-либо смогу это понять. Да, сейчас я рядом с Биллом. У нас с ним ребенок, который получился случайно. Так же, как и мы с Лиамом состоялись вместе совершенно случайно. Всё, что происходит – череда случайностей, к которым так или иначе мы сами подталкиваем себя. Если мы состоялись и Шейн состоялся, значит всё это изначально состоялось у кого-то из нас двоих в голове. Не иначе. Не судьба выбирает человека. Именно поэтому я и говорю о том, что я вполне возможно могу так и не понять как именно ударил вопрос по папе. Потому что завтра я вновь могу упасть на дно. Подниматься с которого нужно долго, при этом усердно ломая себя и всех людей вокруг. Опустить же в тьму очень просто. Особенно, если однажды там побывал. Для тебя всегда остается лазейка, не запертая дверь. И это дно примет тебя так, словно ты вовсе не покидал его. Во второй раз вряд ли кто от туда выбирался. Мне не случалось даже тех, кто смог окончательно выкарабкаться от туда в первый раз. Что же я ощущаю после известия о смерти мамы? Ничего. Я ощущаю пустоту. Такую странную, ранее не ощутимую. Все обиды, вся злость, которая забивалась нарочным равнодушием, в которое я сама верила. Всё просто в один прекрасный момент обернулось настоящей пустотой. Не было и ощущения горя или боли утраты. Мы с ней давным-давно жили в разных мирах. Я осталась призраком у неё за спиной, я была для неё мертвым, перевернутой страницей. Чем-то о чем неприятно вспоминать. Я была тем, что она считала выдуманным, дурным сном. Была дочь и нет. Нет позора для семьи, нет обузы. Всё просто. Есть только могила, пустая могила и памятник ангела. Могила, на которую часто приходил Уил. Единственный, кто вообще туда приходил. Брат, который любил и любит сестру. Который узнал, что она жива, но не смог вернуть её обратно, не смог помочь. Невозможно помочь тому, что не хочет, чтоб ему помогали. Как не старайся. Отец отворачивается, пытается спрятать дрожь в руках. Я не лезу. Готовить я не умею, но выложить готовое блюда на тарелку смогу. Стуча каблуками, достаю ребрышки и картошку. Беру две тарелки и начинаю выкладывать обед. Я сегодня ничего не ела. Не потому что вдруг якобы волновалась перед встречей. Мне просто не хотелось. После возвращение из Бостона я стала быстро терять всё то, что наела во время беременности и проживанием под одной крышей с родителями Лиама. Я вновь вливалась в ту колею, в которой привыкла жить. Чуть осунулась в последнее время, после ситуации с похищением. Когда живешь так, как живу я, прекращаешь воспринимать угрозу смерти чем-то ненормальным, чем-то из ряда вон выходящим.  Может быть еще и поэтому от известия о смерти матери во мне не осталось ничего кроме пустоты. Отец принимается брать тарелки и нести в столовую. Странная встреча. Ничего нормального в ней нет. Мы и не были нормальной семьей. Зато сейчас каждый может удостоверится в том на кого я похожа. Я очень похожа на отца. Он был для меня примером, оказывал влияние даже не смотря на то, что рядом его не бывало. Во мне есть кое что и от матери. Я была сумасшедшей, я и являюсь сумасшедшей. Она была со своим безумием. От двух родителей я взяла по не многу. Не сказать, что самое лучшее. Самое лучшее в себя впитал конечно же Уилфред. Настолько контрастные дети, насколько к этим детям было отношение. Всё очевидно. Что вкладываешь, то и получаешь на выходе.
- С демонами нельзя справиться, зато они могут справиться с нами, - совершенно спокойно отвечаю на сказанное отцом. Он может понять сказанное, может не понять или же понять, но неправильно. В любом случае я не умею ничего объяснять и не имею такой привычки. Наш диалог. Спокойный, слишком спокойный для людей, которые не виделись 12 лет. Мне кажется, если бы Лиам наблюдал это всё сейчас лично, у него стала бы ехать крыша. Это ненормально. Ненормально его спокойствие. Хотя к моему он конечно же давно привык. По крайней мере должен был привыкнуть. Мы с отцом обмениваемся сухими фразами в то время, когда нам есть что сказать друг другу. Многое. Я не ощущаю голода, хотя и не ела весь день. Совершенно не хочется. Сажусь за стол рядом с папой.
- Значит Уил сказал? – делаю весьма логический вывод из подобного приема, - О том, что он нашел меня в 2012 году.
Вопрос в том как давно он об этом сообщил и что именно он сказал. Тогда Уилли видел меня такой, какой я была. Без украшений. И он уж точно не ожила, что из его сестры выросло то, что выросло.

Отредактировано Ruth Oscar Hansen (2014-04-02 19:55:43)

0

7

В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Никогда нельзя опоздать вернуться домой