Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Возрождение рассвета...


Возрождение рассвета...

Сообщений 1 страница 20 из 31

1

- Marguerita di Verdi, Guido Montanelli
- 16.03.2014, ранний вечер
- частная клиника "Декарт"
- смс Гвидо:

Mio lupo, необходимо срочно твое присутствие. Это очень важно.

+1

2

Молча смотрю в мелькающие перед глазами здания, стараясь нервно сдержать тошноту и не впасть снова в беспамятство, так напугавшее Рокки в Сантане. Надо же, никогда не думала, что смогу так перепугать своего телохранителя, и надоедливую заразу, которая снова оказалась рядом совершенно неожиданно и без возможности избавиться от него. Гвидо придумал почти идеальное наказание, повесив мне в нагрузку своего человека. Это напоминает пытку - когда не можешь  и шагу ступить, что бы не почувствовать за собой сопение или взгляд Рокки. А еще - он боится ездить со мной на мотоцикле, и после первой поездки, больше не пытается садится за мной, еще и боясь ревности Гвидо - все же ему приходится меня обнимать, когда мы на байке. Пытаюсь усмехаться, и наталкиваюсь на перепуганный взгляд Рокки, который старательно не смотрит на меня с водительского сидения. Странно, он старше меня и наверное, имел не малый опыт общения с женщинами - почему же ему так страшно видеть мое зеленое от слабости и тошноты лицо?
- Маргарита, шикарно выглядишь! - Декарт подает мне руку, что бы я могла выйти из машины. Вперед подается Рокки, но я останавливаю его рукой, с  полуулыбкой глядя на него.
- Это мой лечащий врач, Рок. Хочешь попасть внутрь, лучше сохраняй спокойствие. Здравствуй, Дек, мне нужна твоя помощь. Как видишь. - Смотрю на врача, с интересом наблюдая интересный три де эффект, когда он начинает двоиться в моих глазах.  - Походу к черту мои вчерашние анализы... с такими признаками позднего токсикоза они нахер не нужны.
Вцепляюсь  в руку врача, чувствуя что проваливаюсь в нечто несознательное.
Официально, клиника предоставляла гинекологические услуги исключительно для постоянных или очень богатых клиенток. Я не попадала во вторую категорию, но за год жизни в Сакраменто, я столько раз попадала в клинику, что давно уже переплюнула всех постоянных клиенток, и очаровательная мисс Линдельман, которая вышла навстречу, когда Декарт привез меня на инвалидной коляске, которую притащили санитары. На Рока и вовсе было страшно смотреть, но он лишь судорожно оглядывался в небольшом тепло освещенном коридоре, который вел в консультационную часть клиники.
- Рок, я написала Гвидо. Он должен сейчас приехать... - Я искренне надеюсь на это. Если он снова кого-нибудь не спасает. И ему не плевать на жену. Смотрю на него с полуухмылкой. - Я буду в кабинете на консультации.
- Здравствуй, Лидия. Ненадолго мы расставались. - Улыбаюсь женщине, я буквально вчера приезжала к ней, решив проверить диагноз МакАлистера, сдала анализы, и хотела приехать с мужем, чтобы в случае правдивости диагноза мы оба узнали об этом сразу. Чтобы Гвидо в очередной раз не обвинил меня в укрытии информации.
- Не слишком хорошо выглядишь, милая. Как себя чувствуешь? - Врач помогает перебраться на кресло, одевает перчатки и успокаивающе постукивает меня по руке. Забавное ощущение.
- Как будто бульдозер прокатился. Углубление дыхания, учащение пульса, увеличение количества слюны, бледность, спазмы.  Короче, полный фарш... - Грустно ухмыляюсь. Если все правда - то в этот раз все началось гораздо раньше, чем в прошлый. И кажется в этот раз будет не легче. Прикрываю глаза, позволяя врачу делать свою работу, и думаю о  своей. О том, что если все подтвердиться - придется приложить очень много усилий, чтобы не выпасть из обоймы, и не позволить мужу сделать из меня домашнюю квочку с парой детей. С другой стороны, может  и к лучшему, что он не знает, чем я занималась всю прошлую беременность.
- Не могу сказать ничего определенного. Предыдущая беременность - токсикоз 1 триместра, потом анемия 2 степени и угроза выкидыша с 14 недели и до конца беременности, но на сохранение тебя не клали, так?- Она снимает перчатки, и берет карту, с интересом изучая совсем не те страницы.
Вздыхаю, прикрывая глаза. Раз уж Лидия говорила о том, что было  в первую беременность, можно уже не напрягаться. Это действительно то, чего не может быть. Чертово чудо для Гвидо.
- Так. Не было смысла, я рожать поехала с бизнес-проекта. - Ага, по убийству одного из представителей нью-йоркских семей в Италии. Очаровательное было дело.  - Лидия, может УЗИ?
Лидия поворачивается, с загадочной улыбкой, держа в руках явно свежие бумаги. Мысленно прощаюсь  с половиной своих запланированных дел и размышляю как сказать мужу, который уже кажется быком ломиться в кабинет. Едва успеваю опустить ноги - мы с ним спим конечно, но все равно не самое приятное зрелище.  Грустно смотрю на Лидию.
- И какой срок?

+1

3

- ...сделай всё аккуратно. Постарайся сделать так, чтобы Рокки не пострадал... нам уже хватит случайных смертей. - авторитету Бульдозера, конечно, явно не пойдёт на пользу тот факт, что он не сумел защитить консильери Семьи от покушения, но это всё-таки лучше, чем погибнуть вместе с Марго, уж тем более - вместо Марго. Второго шанса не будет. Если он промахнётся сейчас - получит врага куда более сильного, чем Винцензо. Но держать Маргариту рядом ему уже просто опасно - это уже даже последней шестёрке на их улицах очевидно; он не может ей доверять больше, после того, как понял, что она имела связь с его племянником до сходки капитанов, и уж тем более, после того, что Энзо и его люди устроили на стройке - если Омбра была в курсе того, что в его распоряжении находится настолько сильное оружие, и ничего не сказала, это делает её потенциально опасной. Если. В их мире нету никаких "если", в их бизнесе недопустимо сослагательное наклонение, и порой лучше не дать подозрению превратиться в факт, разобравшись с ним в зародыше. Это Монтанелли вынес из истории со Шляйхером и предположительными предателями. Их медлительность, и очередное сокрытие информации Маргаритой были ключом к этому ящику Пандоры... так что прости, любимая, это просто бизнес. Они оба знали, что однажды этим кончится. Когда станет понятно, что доверие уже невозможно.
Энзо убран. Остатки его команды - тоже. Остаётся только доделать работу... А её мужу остаётся только ждать. Семья поймёт, что к чему; может, не сразу, конечно, но постепенно. Остальные... они сами знают, что у ди Верди было достаточно врагов. В конце концов, можно свалить это и на Шляйхера. Им всё равно придётся заниматься кому-то... другому. Это ещё один повод, почему этот заказ он поручил не самому Рокки, которому выполнить его было проще простого (а возможно, он сам его и ожидал в душе, чувствуя, к чему идёт) - будет лучше, чтобы для всех остальных Монтанелли продолжал любить жену. Или хоть существовала такая видимость. Придётся жить с тайной, но... у неё это отлично получалось, да и ему тоже не впервой.

Сообщение от Маргариты его насторожило. Гвидо не знал, когда именно будет исполнен заказ, и это, особенно на фоне обострившейся паранойи, показалось дурным знаком - если его заказ сорвался, то естественно, что Марго будет очень важно его увидеть. Чтобы убить его самой. Особенно на своей территории, любимой и хорошо знакомой - в клинике Декарт... Это сделать даже более, чем просто. Монтанелли прочитал сообщение, и... отложил телефон в сторону. Не собирался он никуда ехать, и вовсе даже не потому, что было плевать на жену, как раз-таки наоборот - просто жизнь была ещё слишком дорога.
Не поднял трубку и тогда, когда позвонил Рокки - но дождался, когда автоответчик заговорит его голосом; и вот его слова уже заставили сорваться с места, имитировать тревогу в голосе у Бульдозера вряд ли хорошо получилось бы. В клинику? Что с Маргаритой вдруг случилось, что он не знает, ни что с ней, ни что делать дальше?.. На тот случай, если у клиники его уже ждали - пистолет у Гвидо был при себе.

На этот раз охранник за стойкой у входа в клинику просто получил ребром ладони в кадык, когда пытался остановить его, требуя приглашение в этот частный клуб болезных - одновременно удалось и остановить его, и заткнуть, что почти равноценно важно. Монтанелли входит в здание клиники, просто толкая каждую дверь, что видит на своём пути, на персонал вообще никакого внимания не обращая, как и на больных, впрочем - поймать сейчас того же самого, чего и охраннику досталось, любой может. Видимо, это было каждому понятно, потому никто особенно и не лез. А может, и в лицо его узнали, были времена - оно тоже мелькало в прессе. Через три-четыре открытых двери стало проще - Монтанелли лицезрел Рокко, стоявшего в коридоре у одной из дверей. и направился к нему. Вот теперь попробуйте остановите.
- Что случилось? - не дослушав ответ, всё равно не особенно внятный, Гвидо просто подвинул Рокки в сторону, как предмет мебели, и толкнул дверь... в гинекологический кабинет?..
- Срок чего?! - вопрос замирает в воздухе, вместе с тем, как до Монтанелли постепенно складывается общая картинка. Невозможно было предположить более неожиданного времени для подобных новостей, да и он сам уже слабо верил в то, что у них что-то вообще получится, полагая, что выкидыш всё-таки поимел более страшные последствия, чем казалось. - Ты беременна?.. - в голосе больше удивления, даже нет - изумления, а не радости, как будто не он ждал этого события так долго... и теперь, когда его племянник мёртв всего день как, и когда он уже успел заказать её, вдруг выясняется, что у них будет ребёнок... Или не будет? - Моя жена - беременна? - Гвидо обращается к доктору, мысленно надеясь на то, что ей диагностировали рак яичника, а не маленького Монтанелли - иначе он станет убийцей собственного ребёнка, если не предотвратит то, что затеял. Он подходит к жене, обнимая её, целуя, радостно улыбаясь, но, кажется, они оба уже не рады... - Наконец-то... Извините, я... - Гвидо срывается из кабинета, пряча мокрые глаза - ему самому сложно понять, чего эти слёзы, радости, стыда, или страха; но прежде, чем он отпразднует зарождение нового Монтанелли, нужно уничтожить угрозу его существования...
- Агата, всё отменяй. Срочно. - запершийся в туалете Гвидо звучно хлюпает носом и называет причину своей поспешности. - Она беременна.

Отредактировано Guido Montanelli (2014-04-02 12:23:40)

+1

4

- Беременна. - Лидия улыбается, кажется искренне веря в светящийся взгляд Гвидо. Если бы я так легко могла ему поверить. Достаточно взглянуть ему в глаза, чтобы понять - эту новость он не только не ожидал, а уже почти надеялся, что ее не будет. И даже, кажется, рассчитывал на нее. Так, похоже это чудо не для Гвидо, а для меня. Я достаточно хорошо знаю своего мужа, чтобы понять, что он затеял что-то... что? Омбра, не будь такой дурой... тебе не к лицу. Озарение снисходит также отвратительно быстро, как и новость вовсе - а муж-то похоже, избавиться от меня решил, и то существо, что сейчас мучительно выворачивает меня на изнанку, кажется, само того не зная, спасло мне жизнь. Вопрос в том, надолго ли? И не нужно ли покинуть Сакраменто, чтобы спасти жизнь  и себе, той сущности, которая зародилась совсем недавно, еще даже не став полноценным человеком. Мучительно сглатываю горькую слюну, чувствуя как подступают слезы к глазам. Я настолько была занята Шляйхером и налаживанием связей с Танцором, что упустила из виду всю гонку за Энзо, и то, как быстро и четко отдалялся от меня Гвидо. В принципе, к этому все и шло.
Влияние Агаты и Фрэнка, мои собственные ошибки, которые стоило бы делать по реже, но которые вполне могли стоить мне жизни. Упущенное время, когда стало понятно, что в этой игре уже не будет никаких правил. И моя собственная глупость, так легко замаскировавшаяся под любовь - черт, а я по прежнему люблю гребанного шарпея, хоть и понимаю, что пора перестать верить в чудеса.
- Десять-одиннадцать недель, не больше... - Значит практически все то время, что не было Энзо, свою болезнь, техничное сливание власти, ссоры и примирения с мужем, поиски еврея, я все это время носила ребенка, который умудрился, получается пережить больше, чем его неудавшийся предшественник осенью. Крепкое будет дитя. Если Гвидо даст мне его доносить. Потому что у меня больше нет уверенности в том, что он изменит свое мнение, изменит свое решение. И не факт, что сейчас, выбежав из кабинета, он не ускоряет свой приказ, чтобы не мучаться после муками совести. Черт, во что я превратила свою жизнь?
- Ты уверена?
- Осмотр может ошибаться, но анализы вряд ли. - Лидия просто не понимает, что происходит, впрочем, вряд ли волнуется - мужчины и не такие странные реакции выдавали в ее кабинете. - Мыможем сделать УЗИ, но ты же понимаешь, ничего толком там сейчас не увидишь, его лучше делать через пару недель.
- Помоги мне. - Сползаю с кресла, чувствуя что меня зверски тошнит. Еды в организме практически нет, но я вполне в состоянии добрести до туалета, не хватало мне еще в тазик блевать. 
- Она беременна. - Наклоняюсь над унитазом, и вздрагиваю между спазмами - таких совпадений не бывает.  Голос мужа отдавшийся эхом. Віворачиваюсь наизнанку, и горько ухмыляюсь. Антонио говорил мне, что Тени дорого платят за попытку стать счастливыми. И был слишком прав.  Спазм завершается также резко как и начался, прислоняюсь к стене туалета, и чувствую как текут по щекам слезы. Лучше бы я сгорела в Риме тридцать два года назад... это не было бы так больно.

+1

5

Ему больно не менее, и слёзы на его лице, какое бы происхождение они не имели - они искренние... такие решения вообще не обходятся легко, но то, что случилось с Энзо, неизбежно открывало что-то новое в Гвидо, а что-то другое - столь же неизбежно закрыло. Вчера он перешагнул ту грань, через которую не ходил ранее... впрочем, это не значит, что готов перейти через неё снова - это его ребёнок, Монтанелли и ди Верди так долго хотели зачать его, а теперь - несмотря даже на своё ей недоверие, стрелять в неё - всё равно, что в Дольфо, Сабрину или Лео. Неизвестно, что будет потом, когда он родится, но сейчас Маргарита должна жить. А то, что он говорил - остаться между Агатой и им. Больше никто не знает. Даже Фрэнк не в курсе. В туалет кто-то заходит, Гвидо слышит рвотный позыв, и сбрасывает звонок, выходя из кабинки, чтобы как-то помочь Марго, подержать её волосы, хотя бы; но она уже справилась со всем сама. И он просто опускается на колени, обнимая её, прислоняясь лбом к её затылку... он чуть не убил её. Но счастлив, не только потому, что этого не сделал - он снова будет отцом, так что разговор уже не только о них двоих...
- Я звонил Агате. Сообщил, что она станет тётей... - так странно это говорить, на мокром лице появляется улыбка. Чуть больше недели прошло. За эту неделю, правда, случилось столько всего, что кажется, будто длится она уже полгода... - Я должен признаться тебе кое в чём... - не в том, что он её заказал сутки назад, Боже упаси; иначе живым из туалета действительно выйдет только один из них, есть другая вещь, которую Маргарите всё-таки стоит знать, и касается она так же, как и в случае с Винцензо, кровных уз. Наверное, Марго его поймёт... - В больнице, после собрания - я побратался с Агатой. Мы с ней теперь, как вы с Освальдо... - усмешка; даже состав тот же самый, итальянская кровь смешалась с испанской. И его слова были чистой правдой, Маргарита сама могла видеть на его запястье порез, сейчас уже заживший, даже если не придала ему особого значения - уж он не знал, резали ли они с Осо свою кожу, когда признали друг друга братом и сестрой, но Гвидо сделал так, как умел... хотя всё это и было глупо, наверное, но только так он и мог выразить то, что чувствует к Тате - теперь, когда Энзо больше нет, только она может заменить его. В качестве родного ему человека, а не как андербосса организации, это место предназначается для Альтиери. Кажется, его теория вновь заработает... а Маргарита, возможно, больше не будет его так ревновать к Агате. Но это всё уже неважно, сейчас важнее другое - у них будет ребёнок. 
- Я так счастлив... - обычно до крайности скупой на эмоции, Гвидо прикрыл глаза, пытаясь удержать новый поток слёз. Он был счастлив. Искренне. Конечно, ему было и страшно тоже, но уже больше за ребёнка, нежели за свой поступок - убийца отозван, а бояться вечно нельзя... сейчас он больше переживал за ребёнка и его мать, понимая, через что придётся пройти в будущем, они оба уже не так молоды, хотя и для молодых людей это никогда не бывает простым периодом. - И детям тоже надо рассказать... - у Лео, Сабрины и Дольфо будет братик или сестрёнка... Сидя на холодном и не особенно чистом полу больничного туалета, возде облёваного унитаза, обнимая жену, смертный приговор которой собственноручно разорвал, он чувствует себя разбитым, и собранным заново клейкой лентой, он слишком много пережил за последнее время, но Гвидо - счастлив... после того, как он спас беременную Бруклин от похитителей, оплатил проживание и лечение беременной Хансен в реабилитационной клинике, дал Крис Санчес "декретный отпуск", он, наверное, наконец-то всё-таки должен был заслужить и своё право на счастье отцовства. - Тебя больше не тошнит?.. Пойдём обратно в палату... - Монтанелли подхватывает жену на руки, вынося из зловонного туалета, кивает Рокки, всё ещё тихо изумляющемуся происходящему, и переносит её обратно в кабинет, который они покинули.
- Возможно положить Маргариту на сохранение в Вашу клинику? - спрашивает у Лидии. И не спрашивает мнения - у Маргариты. После того, как они потеряли одного ребёнка при выкидыше, он не может себе позволить сделать всего, что возможно, чтобы сохранить жизнь этому, и даже больше, чем возможно, если понадобится это сделать... Никаких Лиссабонов, никаких контрактов, никаких Энзов и вендетт, для малыша это должны быть самыми спокойными полгода в его жизни, полгода - это минимум, конечно... Естественно, у Марго на этот счёт другое мнение, но ему плевать - декретный отпуск у неё должен был начаться уже примерно... месяца три назад. Этим врачам она, по крайней мере, доверяет. Для всего остального - есть Рокки. На крайний случай - ещё кто-нибудь, братья Вицци, например... На ум вдруг приходит воспоминание о прошлом - как он убирал труп грабителя в салоне "Корлофф": Анна Донато тоже была тогда беременной, но срок был куда большим... и там, в больнице, попав в аварию... ещё до того, как Маргарита вернулась в Сакраменто. Нет уж... никаких бизнесов, никакой теперь мафии, пока не родит, никаких заказов, ни от неё, ни на неё... а там будет видно, что дальше.

+1

6

Он звонил Агате. Мог бы дальше не продолжать. Первой кому он сообщил о том, что я беременна - это Агата. Он не позвонил ни дочери, ни сыну, ни Освальдо, а Тарантино! Матерная тирада застывает на губах, в тот момент, когда Гвидо опускается рядом на колени,  и обнимая, плачет в мое плечо. Это было равносильно тому, что узнав о беременности,  я позвонила бы не ему, а например... Луиджи. А почему нет? Черт, еще ведь даже Осо не знает, а у него куда как больше прав на знание таких новостей, чем у испанки. Нет, я давно уже не ревную, просто вижу, что она начинает заменять ему всю семью, и ее мнение он слышит куда как лучше, чем мое, даже не всегда озадачиваясь логичностью тех или иных ее слов. Наверное, это все-таки ревность. Но совсем иная, не женская. Таких людей обычно убирают сразу, потому что они куда ближе, чем даже родственники, и могут рано или поздно оказывать такое влияние на других... что проще убрать. Я совершенно ничего не имею против того, что они приняли братство с Агатой - удивительно, в принципе, что Гвидо столько тянул. Я была уверена, что он сделал это еще тогда, когда лежал в больнице, порезанный китайцами. В принципе, учитывая насколько он считал Агату своей спасительницей, это наверное должна была быть самая мизерная плата. Но он и ее не дал ей. Заставив столько времени ждать. Черт. Горько ухмыляюсь, глотая все еще отвратительно горькую слюну - ну не успела я поесть, и вместо еды, организм пытается избавиться от желчи  и остатков желудочного сока - гадостное ощущение, на самом деле.
- Ну что , значит она достойна этого, и семья Монтанелли пополнилась еще на одного члена. - Звучит до отвращения пафосно, но почти искренне. Тень умеет скрывать свои эмоции, и если нужно, сумеет играть роль хорошей "родственницы" столько, сколько понадобиться для удобного момента, когда можно будет без помех убрать того, кто кажется слишком много места стал занимать в наших жизнях. - Я буду рада видеть ее в нашем доме... Надеюсь они найдут общий язык с Освальдо. - Да уж, два испанца, представители разных группировок в одном доме - это будет забавное зрелище.
- Я тоже очень счастлива... - Сейчас я просто искренне счастлива. Наплевав на подозрения, на очередной удар, нанесенный мужем, на очередные изменения и ожидание изменений, за которые мне еще придется воевать с Гвидо. Просто счастлива.- Вроде перестало. 
Несмело улыбаюсь, как кошка потянувшись за лаской, и касаниями его широкой ладони на моей влажной щеке. Я едва ощутимо коснулась его руки пересохшими губами и чуть ухмыльнулась. Мы снова пережили атомную войну в нашей семье, и можно было постепенно начинать собирать осколки, чтобы сложить новую мозаику отношений, может даже более новую и яркую, чем раньше, потому что есть новый фактор для объединения, куда более крепкий, нежели прежде. Главное перестать ощущать себя рядом с ним маленькой девочкой, которую бросили на произвол судьбы, а потом решили снова подобрать, когда она уже совсем замерзла и практически потеряла надежду на выживание
Оказываюсь у него на руках и слегка судорожно обхватываю его за шею. Он давно не носил меня на руках, и дело не столько в интимности, сколько  в моем понимании, что я далеко не дюймовочка, а муж - совсем не малолетний жеребец, чтобы таскать на себе мой вес.
Его вопрос заставляет меня повернуться к нему всем корпусом на стуле, на который он только что меня опустил. Наверное во взгляде читается большими буквами: "Ты что, милый, оборзел совсем?", и дар речи слегка застряет, что бы не высказать этого мужу сразу. Меня опережает Лидия.
- Возможность есть. Но нет необходимости. Анализы в норме, токсикоз поздний, но это было и при предыдущей беременности. Никаких осложнений не предвидится. Да к тому же, насколько я знаю - миссис Монтанелли ведет активный образ жизни... - Ухмыляюсь, думая  о том, что образ жизни у меня даже чересчур активный. И Лидии лучше не знать насколько он активен. Вижу понимающую ухмылку на лице мужа - ну хоть в чем-то мы еще солидарны. - и резкое изменение стиля жизни, его темпа, может плохо повлиять на формирование плода. Вы ведь не хотите проблем в дальнейшем? - Лидия - сама доброта, но что-то заставляет меня задуматься, что период принудительного сохранения был  и в ее жизни, и не оставил позитивного отклика. - Я бы рекомендовала нахождение дома, привычную работу, возможно небольшие ограничения по физическому труду и тренировкам, обследования раз в две недели. Комплексы витаминов я выпишу.  Чрез пару недель можно будет сделать УЗИ. - Она улыбается, явно не понимая, какой эффект ее слова оказывают на моего мужа. А у меня просто чешется язык поговорить с ним - но здесь просто не место.

Отредактировано Marguerita di Verdi (2014-04-03 23:10:16)

+1

7

Чтобы услышать мнение - нужно, чтобы его хотя бы произнесли вслух; Маргарита же всё это время с большим удовольствием скрывает от него любую важную информацию касательно Семьи, хотя одно из её основных занятий - именно доносить важную информацию до его сведения, больше этого никто не сделает... сама виновата. Всё это тянется дольше, чем их главенство в Семье; как минимум, лет шесть, когда она скрыла от него факт его отцовства, да и неудивительно, что в организации Марго многие принимают не так хорошо, как хотелось бы им - Фрэнк тоже по-своему прав, и насчёт позиции женщин касательно Коза Ностры, и насчёт того, что творится в Семье Торелли, и в выводах относительно Донато и их команды в его словах тоже есть логика. Слова могут убить. Молчание, как оказалось, тоже может - сколько всего человек организации погибло из-за того, что Маргарита единожды смолчала? То, что происходило на стройке, сравнительно с тем, что случилось в Плазе, только на этот раз - у них есть конкретные виновники происходящего; один из них - уехал в Колумбию, или чёрт знает, куда его дели бывшие товарищи по оружию, другого - Гвидо еле успел спасти, играя уже на грани фола... но пусть лучше всё выглядит так, будто он позвонил Агате первой, нежели его ребёнок погибнет вместе с его любимой, которой он не может больше доверять. С испанкой, которую её жена так ненавидит, он прошёл через многое ещё до того, как Маргарита вернулась домой... но хватит о Тарантино, речь сегодня не о ней, и не о бизнесе, и не об Освальдо, и не о Луиджи.
- Я тебя люблю...
- хоть это и не помешало отдать приказ, и не послужило поводом для его отмены. И Маргарита, окажись в похожей ситуации, поступила бы так же - оба они хорошо знают это, оба демонстрировали это уже ни один раз. Гвидо любит её, и на её похоронах плакал бы искренне. Да что там, уже то, что у неё были бы похороны - само по себе говорит о многом; у Энзо вот едва они будут едва ли - разве что колумбийцы его закопают где-нибудь на своей земле, и о Винцензо Монтанелли, в лучшем случае, будет напоминать простенькое надгробие, не понятно откуда взявшееся на их кладбище. А может быть, даже имени не будет на могильном камне. Живых же ожидают теперь совсем другие трудности...
Устроив её в кресле, Монтанелли уходит к раковине, умывая своё лицо, и снимает полотенце, возвращаясь к Маргарите, чтобы по ходу разговора с доктором привести в порядок и её тоже, не обращая внимание на её взгляд. Нет уж, он не Витторе, он не позволит жене на последних месяцах беременности вести тот образ жизни, что для простых людей называется просто "активным", потому что большая часть его для них является тайным...
- Вот это меня и пугает больше всего. - мать Лео и Сабрины знает - Монтанелли становится натурально одержимым, когда дело касается беременности и вообще темы материнства, натурально по-итальянски возводя это в какой-то культ; хотя это и не только в этом случае видно - перед лицом Марго были яркие примеры Бруклин Джордан, Крис Санчес, ну и самый сильный - Рут Оскар Хансен. Активный образ жизни? Он уже стоил им одного ребёнка, этот образ. - Я думаю, док, вы просто не представляете реальный объём тренировок и физического труда - небольшими ограничениями тут точно не обойдётся. - нахождение дома - да; комплекс витаминов - отлично; привычную работу - нет, категорическое нет, нет абсолютное и полное. Даже дела Сантаны можно вести из дома. Изменения темпа естественно скажется на развитие плода - оно пойдёт ему только на пользу, снизив риск второго выкидыша, вот как скажется; осложнений же никогда не предвидится, однако они всегда есть. Дело в их тяжести... А что касается предыдущей беременности - смело можно вообще об этом забыть, уж точно её тогда не в Сакраменто обследовали, что в этом Декарте вообще о ней знают, кроме того, что Марго рассказала? Да и какой части её рассказа вообще можно верить... особенно теперь. Ей тридцать семь, в конце концов, не двадцать пять. Не будет тут без осложнений.
- Вы тут закончили? - спрашивает, наконец, Гвидо. - Тогда поехали домой... - им ещё предстоит сообщить новость Дольфо, и как-то... подготовить его. Он ребёнок, и ему сложнее всего будет понять, что происходит. Хотя это всё-таки лучше, чем объяснять, почему его мать не вернулась домой вечером и не вернётся уже никогда... - Рокки, Маргарита беременна. - с порога ошарашил Гвидо телохранителя новостью. Это означает, что его ответственность взлетает не в два раза, а ровно в пять, хотя Бульдозеру это трудновато представить. Пока что.
- Поздравляю, босс! Миссис Монтанелли, поздравляю! - Балдорини называет её именно так, сколько ему не объясняли, что у Марго фамилия ди Верди и после свадьбы тоже. Гвидо берёт жену под руку, намереваясь увести её из клиники, но на выходе их уже ждёт наряд полиции в сопровождении с пострадавшим охранником, которому Патологоанатом засветил ещё на входе. Он уже оклемался, и вполне бодро тычет в Гвидо пальцем.
- Сэр, вы арестованы. - полицейский выступает вперёд. Бульдозер делает попытку сделать то же самое, вынырнув из-за спины босса, но тот его останавливает.

+1

8

Это не ненависть и Гвидо слишком хорошо это знает. Это - борьба за власть. Борьба за главенство в прайде, и не будь этого соперничества, в котором, прежде всего виноват сам Гвидо - и мы могли бы вполне найти общий язык с Агатой, что я в принципе и пыталась сделать до ее пропажи, и уже тогда, когда она вернулась, рискнув если не попросить прощения, после сказанного в палате мужа, то хотя бы уравнять ее, попытаться стать если не подругой... то просто наравных в этом слишком мужском мире. Чтобы было  с кем объединиться в случае если мужчины не смогут помочь. Этим и мотивированно было мое предложение ей стать подругой невесты на нашей с Гвидо свадьбе. И вовсе не ее вина была в том, что я уехала, когда Гвидо привез ее болеть в наш дом. Привези он на тот момент Санчез, или Рут, или Алексу - я поступила бы также, просто потому что эгоистично хотела хотя бы в своем доме иметь своего мужа в полном распоряжении. Но видимо, слишком разные у нас темпераменты и стремления. И если честно, удивительно, как на волне всего этого, пользуясь практически неограниченным доверием мужа, Агата не потребовала себе мое место - ведь по сути, слышит сейчас он именно ее, и именно ей доверяет.  И я понимаю, что эта власть станет еще больше, еще сильнее, особенно сейчас, когда Гвидо, прикрывшись моей беременностью, будет стараться отстранять меня от всех дел, и удерживать на расстоянии, снова вынуждая вести подковерную игру, и не факт, что ему на пользу.
- Я тоже тебя люблю... - И если еще пару месяцев назад я с уверенностью могла сказать, что это может удержать меня от фатального решения, то сейчас цена этим словам была слишком мизерна. Скорее уже как традиция, как игра, в которой есть четкие правила, отступать от которых - себе дороже. И каждая из сторон, подписала договор, принимая эти правила. А гарант этого договора, еще даже не имеет сформировавшегося тела, и живет паразитом в теле матери. И для всего этого понадобилось всего... три месяца. Грустно.
На самом деле, я не ощущаю грусти. Скорее меня грызет ощущение, что так и должно было случиться. Что это был только вопрос времени, что не могут ужиться одной семьей Тень и Патологоанатом. Слишком разные взгляды на жизнь и доверие. Слишком разное восприятие жизни.И слишком много недопонимания, даже не лжи, просто недопонимания. Вздыхаю, понимая. что сейчас семейная жизнь только реально усложниться - я слишком хорошо знаю своего мужа, что бы поверить, что он даст мне спокойно работать, даже дома А тотальный контроль над собой я просто не потерплю.
- Не пугай доктора, милый. Я наблюдаюсь у Лидии с момента возвращения в Сакраменто. Она знает, что говорит. - Ну неужели он думает, что зная сколько врачей куплено Семьей в госпитале Святого Патрика, я стану доверять им свое здоровье, и уж тем более - раскрывать проблемы, о которых моментально станет известно, и хорошо, если только Гвидо. А то и вся Семья судачить будет.  - Я не собираюсь в скачках участвовать.... Но это не значит, что  я буду сидеть сложа руки. - Иначе на выходе он получит не только нового члена семьи Монтанелли, но и настолько страшного врага, что проживет очень недолго.  В Декарте обо мне знают куда как больше, чем сам Гвидо - и о старых ранениях, и о проблемах предыдущей беременности, и о сложностях после выкидыша. Потому что они - врачи. И они не задают лишних вопросов. И не ищут причин, что бы лечить меня.
- Закончили. Пойдем. - Улыбаюсь, заметив реакцию Рокки, которого Гвидо ошарашил новостью. Похоже бедолага искренне рад, еще не понимая, чем эта новость для него обернется. Он  итак максимально был  со мной все это время, став чем-то вроде вещи, которая в принципе не нужна, но без нее - никак. Чувствую. что одним Рокки теперь не обойдется.
Полицейский становится неожиданностью. Вот уж не думала, что Рокки не оставил приглашение для мужа на проходной. И получается, что его собираются сейчас арестовать. Не хватало еще.
- Господин полицейский, - Выхожу чуть вперед, не отпуская руку мужа, и вежливо улыбаюсь. - Мой муж только что узнал, что я беременна ребенком, которого мы очень ждали. Это почти чудо. И конечно же его реакция была несколько неадекватной, но я думаю, мы сможем все уладить мирным путем, без арестов...

+1

9

Их Семья и вправду становится поразительно похожей на львиный прайд, где он играет роль ленивого, но гордого льва, а львицы охотятся, добывая пропитание себе, ему и львятам, а так же соревнуются за внимание этого самого льва. Не только Агата и его жена, сюда можно вписать и Крис, которой вот уже скоро самой рожать, и Ливию, бывшую последней, кого он порекомендовал как будущего члена Семи, ещё не будучи её боссом, и Рут, которая сама называла себя кошкой, и тоже недавно родила, и Алекса, за которой он прыгнул в тот бассейн, избавляя от перспективы захлебнуться приторным шоколадом, и Брук, самая молодая из перечисленных, но дольше всех уже нянчившая свою дочку... и даже Медея, которая переселилась в Италию, имела в этом своё место. И у каждой львицы был свой характер, свой способ добиться внимания и расположения гривастого льва, каждая добывала пропитание по-разному, у каждой было своё место в прайде, свои взгляды и своя позиция... И периодически, львицы давали путёвку в жизнь новым львятам. А что делать, если остальные "львы" за последние годы либо умирали, либо отправлялись в развесёлый зоопарк, где обстригают гривы?.. Такой вот складывался прайд. Львиный прайд Торелли.
Агата... после того, что ей пришлось сделать вчера и чуть не пришлось сегодня-завтра, и действительно вполне могла бы в какой-то степени занять место Маргариты, он знал, на что её подписывает, предлагая ей убрать ту, на чьей свадьбе она была свидетельницей, и знал, насколько ей тяжело стрелять по своим - этот заказ всего лишь очередная проверка. Убив Энзо, своего ближайшего после детей кровного родственника, Гвидо словно переступил через что-то, приобретя нечто, чего не имел ранее; Винцензо, как и Анна, уже не хотели быть одним из них, выстрелить в них было проще - только убрав Маргариту, Тата стала бы с ним вновь... одинаковой. Она давно уже была для него той, кем Марго была для Антонио, и для ди Капо в Риме - тем, кого называли "tercio consigliere". Не факт, что давать ей статус советника первого было бы мудрым решением, но со временем - возможно всё... Он босс, и должен просчитывать все возможные варианты. Они с Омброй знали, что всё закончится, и предполагали, что в неожиданный момент - но... так или иначе, сейчас ведь всё-таки ничего не закончилось. Развод для них - не вариант; Гвидо по таинству брака достаточно потоптался уже только для того, чтобы стало вообще возможным предложить ей руку и сердце. Вдовец-женоубийца в их жестоком мире часто имеет больше прав, чем разведённый...
Гвидо мрачно посмотрел на Маргариту, но не ответил ничего. Пугать он ещё даже не начал, да и смысла в этом особого не видел, он у Лидии не деньги вымогать собирался, да и вообще гинеколог этой частной клиники здесь не причём - вопрос, как и всегда, упирался в выбор Марго, которая предпочла проверенным докторам Семьи, в которой она состояла, каких-то левых людей, работавших за бешеные деньги, людей чужих - а потому по определению ненадёжных. И даже если дело касалось беременности, ну пусть слух разойдётся, и об этом поговорят - так что с того? У босса и консильери будет ребёнок - впервые за долгое время будет хоть одна хорошая тема для разговора. Рокки, кстати, всё равно всё растреплет - в Декарте смысла было ни на грош... и Лидии, при всём уважении к врачам, Монтанелли доверял не больше, чем чистильщику их бассейна - в том числе, и насчёт здоровья его жены; это та же прислуга, только в области здравоохранения - такие, как они, могут иметь гораздо больше, и обойдётся им это гораздо дешевле. Находится такое "больше" в больнице святого Патрика, и протекает через Дока Винса - их общего друга.
Вот только Рокки и доктор Сольферини хотя бы имеют право знать об этой беременности, а вот этому копу в их личной жизни делать уж точно нечего, пока ордер не покажет - такое же приглашение, какое Рокки не оставил на входе (какая же вообще чушь собачья - брать приглашение, чтобы увидеться со своей беременной женой (!) В госпитале Святого Патрика уж точно такого бы не происходило).
- Да что ты распинаешься перед ним, кто он такой?
- Гвидо обрывает жену, осторожно высвобождая свою руку, и прячет обе руки за спину, позволяя копу надеть наручники, а сам тянется к Маргарите, чтобы впиться в её губы, пока замочек на кандалах щёлкает. - Я освобожусь быстрее, чем Рокки тебя домой довезёт. - самый мирный способ решения проблемы - это проехаться с офицером, заплатить штрав, избавиться от браслетов и вернуться домой; в протоколе мелькнёт фамилия, ну так и что же, его репутации это не повредит, скорей уж даже наоборот - экая невидаль, крупного мафиозо арестовали... всё закончится быстрее, чем до репортёров даже эхо донесётся, а потом уже и голосить смысла не будет, уж точно сенсации из этого не получится. Это даже как-то... забавно - быть арестованным в день, когда узнаёшь о том, что станешь папой. - Я люблю тебя! Скоро приеду домой. - Гвидо позволяет полицейскому себя увести, вышагивая с гордо поднятой головой, словно... лев. Царь зверинца, который управляет теневой жизнью Сакраменто... и на его губах застыла улыбка.

+1

10

Почувствуй себя итальянской женой - как иначе это назвать? Он хочет контролировать не только мою жизнь, но даже то, кто будет следить за моей беременностью, предпочитая своих докторов и своих людей в моем окружении. Он словно окружает меня своей сетью - и впору почувствовать себя тигрицей, внезапно оказавшейся в прайде львов и случайно принятая за свою, но после опознанная и вплетенная в странную путаницу слов и дел. Декарт - это как часть моей свободы, которую он хочет отнять. Интересно, эта идея созрела сразу, или задолго до того как он понял, что придется в чем-то ограничивать меня? Просто сделав так, что мне придется уйти в глухую игру, что бы сохранить хотя бы видимость счастья, такого необходимого для нашего общего сына, и для того ребенка, что еще не знает, как много он уже сделал для своих матери и отца, став каким-то связующим звеном, хрупким последним шансом на примирение и понимание, и хотя весть о его существовании - лишь крошечный шаг вперед, он кажется таким огромным, по сравнению с тем, что еще вчера происходило  в нашей семье.
Агата, возможно,  tercio consiglieri для Гвидо лично и в его понимании, идеальный претендент на мое место - но она не советник, она боец, рубаха-парень, без которого в Семье возможно было бы тише, но не так весело. Ей больше подошло бы место андербосса или капо - того, кто управляет физической мощью Семьи, а не дает советы, формально, даже не имея прямого отношения к Семье. Естественно, еще Донато перекрутил обязанности консильери, добавив в них много нового, чтобы его жена не скучала, и про историю с ограблением и аварией, в которой Анна едва не потеряла ребенка на позднем сроке, я естественно наслышана. Гвидо же, все делает наоборот, пытаясь вернуть звание консильери в ту самую форму, в которой она была в Сицилии, советника, доверенного лица, но никак не боевой единицы. Забавно.
- Как скажешь, любимый.  - Чуть улыбаюсь. Во льве проснулся львенок, тот  самый, который совершенно не боясь папы-льва, кусает его за кончик хвоста, довольный собой, и уверенный, что вся власть принадлежит ему. И весь мир принадлежит ему.  Целую его, жадно, с придыханием, наслаждаясь вкусом этого внезапного откровенного поцелуя, словно скрепляя им какой-то неписанный договор.
- Люблю тебя... - Слежу за тем, как муж садиться в машину, и поворачиваюсь к Рокки. - Поехали домой. - Пусть он растрепет всем, что консильери беременна, это пойдет даже на пользу, в тот момент, когда я снова вступлю  в игру, все должны расслабиться и сбросить меня со счетов. Главное выждать и не торопиться.
По столу в кабинете рассыпан табак на чистых листах. Трубки не видно, да и не собираюсь я курить, как впрочем и нюхать табак привычным способом - просто запах табака внезапно успокаивает меня, в ожидании мужа, который слегка подзадержался в полицейском участке. Звук шагов заставляет слегка сменить позу, и собраться, не расплываясь медузой по креслу.
- Полицейские предложили отпраздновать? - Улыбаюсь, глядя на его слегка растрепанный вид.

+1

11

А какая она жена - японская?.. Вот хорошо, что не японская, от Алексы, вместе с другими сообщениями, периодически приходили подробности устройства тамошних семей, и впечатления от этого. Естественно, Гвидо хочет контролировать жену и её жизнь, вернее, вообще нету больше "её жизни", как и "его" - у них есть только "наше", и все её действия так или иначе на общем и сказываются. Он мужчина и глава их семьи, контролировать всё - это его обязанность, заложенная природой, и это абсолютно нормально, ненормально - это про то место, которое занимала и занимает Маргарита, но тут уже ничего не поделаешь, так что в роли настоящей итальянской жены итальянского гангстера она и суток не продержалась бы, пожалуй. Их "наше" - является важным в большей степени, нежели у Фрэнка и Джульетт, к примеру, или у Агаты и Декстера, и тоже это к слову и о том, почему Монтанелли не может завести себе любовницу, что-то такое, что будет только "его". У него в равнозначной степени не может быть ничего своего лично в этом их тандеме. И то, что Маргарита считает иначе, само по себе и создаёт этот конфликт - начиная от Сантаны, заканчивая этим вот Декартом, где для Гвидо нету никого и ничего своего, а значит - и ничего святого тоже.
Агата... она боец, стрелок его личный, освобождённый от того промежуточного звена, которое имел и Рокки, несмотря на то, насколько близко подобрался к верхушке в последнее время; она самолично представляет физическую мощь Семьи, но нет, статус капореджиме пока всё-таки не по ней - он включает в себя гораздо больше, нежели обязанности полевого командира; хотя Тата неплохо учится и всему остальному. Возможно, Донато и слегка поторопились принять её в организацию, но всё это время она училась, возрождение боевой группы, и деятельность с Верноном, это хорошие показатели именно лидерских качеств - хотелось бы надеяться, что однажды семена, посеянные Витторе и остальными, всё же дадут свои плоды. Но, пожалуй, не сейчас - пока слишком рано. Пока ей лучше быть возле него, вместе Санчес, а дальше - будет видно. Формирование коллектива - очень небыстрый процесс... Формирование отдельной личности - ещё более медленный.
Этого, который конвоировал его к патрульному автомобиль, "львёнок" уж точно не боялся - да и тот особо не старался никого напугать, просто выполнял свою работу, радуясь тому, что ситуация особых осложнений не вызывала - а Гвидо и контакт с ним налаживать особенно не собирался, да и вообще, по старой традиции не спеша разговаривать с полицейскими до тех пор, пока в этом не будет крайней необходимости.

Гвидо входит в дом, и вскоре направляется в кабинет, увидев полоску света под дверью; их вилла напоминает теперь ту же самую стройку, в которую они вкладывались, даже в большей степени, нежели сама стройка - там и вовсе половина результата сгинула в руинах; но ремонтники уже ушли, их рабочий день давно уже закончен, и дом наконец-то погрузился в тишину. Он переступает порог кабинета, и замирает, видя, чем Марго усыпала стол...
- Нет, Эла Т. встретил в участке - о старых временах вспомнили. - Элие Торречиано было уже под семьдесят - он помнил и Гвидо, и Маргариту такими, какими их не знала ни Агата, ни Донато, ни даже Фрэнки. Вот этот с большей вероятностью растрепет новость, нежели Рокки - у него на это попросту времени нету, поскольку приходится всегда быть возле Марго, а у Т. чего и достаточно, так это свободного времени. Которое он растрачивал на всякую ерунду, даже в своём почтенном возрасте периодически проведывая обезъянник полицейского участка. - И потом по домам разъехались на метро. - автомобиль Монтанелли у Декарта остался, и Рокки, встреченный внизу, уже был отправлен для его возвращения на место. - А это, я надеюсь, ты приготовила на выброс? - Монтанелли не нравилось, что Маргарита курила, но только теперь появились адекватные причины запретить ей это делать - да и вообще иметь дело с табаком, пользы от него никакой, особенно их будущему ребёнку. Так что Гвидо был бы очень рад, если бы вот этот набор сегодня увидел бы в своём доме последний раз... ну или последний раз до тех пор, пока их ребёнок не станет настолько большим, чтобы не зависеть от материнского молока. Гвидо наклоняется к жене, касаясь её губ своими и приобнимая, желая заглушить табак запахом её кожи и волос... Естественно, Элиа ничего не узнал о том, что предшествовало последней новости. Никто не знает, кроме них двоих с Агатой, о том, что могло бы произойти... но не произошло.
- Я позвонил Лео из участка. - до Сабрины сейчас труднее дозвониться, а попытка, как известно, всего одна, когда ты за решёткой, так что Гвидо не стал испытывать судьбу, она и так дала слишком уж острый крюк... включая и ещё одного родственника, который теперь никогда не узнает о том, что Монтанелли стало больше на одного. - Ты Дольфо и Осо ещё не сказала?.. - здесь вопрос уже более деликатный, Дольфо - ещё ребёнок, он эти новости воспримет и поймёт по-другому, может, лучше вообще не говорить ему какое-то время?.. Всё-таки и срок ещё небольшой, и... опять же, угроза выкидыша всё ещё существует.

+1

12

Рыжийлев. Чуть хамоватый, напыщенно пафосный и нервически открытый всем доступным искаженным или нет, теориям. Эдакий царь зверей, посаженный на трон, только чтобы служить марионеткой, прикрытием - им ведь только ленивый не манипулирует. Играет на его отцовских чувствах, Семейном самосознании, чувстве стадности и трепетном отношении к некоторым вещам, не всегда совместимым с ролью Дона мафиозной Семьи. И он отчасти это понимает,  но принимает за привязанность, за ответственность, за доверие, совершенно не желая снять хоть на минутку розовые очки с одним оставшимся стеклом, мощности которого хватает, что бы превратить его из гордого живого льва, в плюшевую игрушку, так забавно рычащую на столе у ребенка. Только дети тут - слишком жестокие, и они дергают эту игрушку во все стороны, грозясь оторвать то ли лапу, то ли хвост и не понимая, что лишившись игрушки, навредят только сами себе. Гвидо - пока еще единственный сдерживающий фактор в войне, которая назревала в Сакраменто не один год, и когда те, кто останется после него, не сойдутся в своем конклаве во мнении, крови прольется такое количество, что в ней можно будет плавать на утлой лодчонке государственности, уничтожая все настолько, насколько это было возможно. Хаос хорош в маленьких дозах, когда анархия становится бытом, это хуже, чем смерть.
- Не совсем. Курить  я не собираюсь, но запах пока нужен. - Пожимаю плечами. Ну а что он хочет от человека, который курит уже много лет? Просто так отказаться от табака на раз, даже ради ребенка, практически невозможно. Адольфо терпел табак до шестого месяца, когда уже даже запах стал дико ядовитым для искаженных беременностью. рецепторов.

+1

13

Давно уже пора было её устранить. Ведь всё складывается таким образом, что им только она и манипулирует - и может быть, на его слишком трепетном для преступника отношении к беременности и материнству и можно сыграть, но пока что этого не делал ещё никто из тех, кто его окружал; со всеми он был знаком задолго до их беременности, и неплохо общался, за исключением, быть может, Хансен - но ей его опека едва ли была настолько по нраву на тот момент, чтобы понимать в этом выгоду, и ещё и иметь эту выгоду выбивать. Марго - пока единственная, кому удавалось играть на его чувствах, да ещё и неплохо подняться на ставках, хотя и беременность была не причём; ни Крис, ни Бруклин, ни Агата не смогли от него скрыть чего-то такого, о чём он не смог бы догадаться или не смог бы позволить себе закрыть глаза, даже в случае с той сделкой, которая пошла не так - и Гвидо не знал, как именно и почему, хотя и чувствовал, что Тата ему не договаривает что-то, а у Фрэнка голова не просто так гематомой обзавелась; он уже и забыл об этом, благодаря болезни Тарантино, но опять же - разве она сыграла на этом? Она не хотела никуда ехать. Насколько он помнил, она вообще предпочитала умереть, захлебнувшись кровью, нежели дать ему о ней позаботиться. Может, они с Альтиери и соврали насчёт той сделки, но кому это нанесло какой-либо вред в итоге? По сравнению с молчанием Маргариты, едва не убившим Гвидо, и послужившим причиной смертей многих солдат Семьи, тот, кого они закопали - можно сказать, детская забава. Не сдав Винцензо, что бы он там не спас когда-то давно, она сама запустила такую машину хаоса, которую еле остановили - и да, если бы не ребёнок, Гвидо ни разу не пожалел бы о том решении, что принял, глядя на тела убитых, которых он знал, слыша истошные крики Томми, потерявшего две конечности, и которого Агата, не выдержав, застрелила, чтобы облегчить его страдания. Давно пора было её убрать.
А её желание спрятать сына от больного отца, прикованного к постели? Выходка с Джоуи? Её побеги? Или тот "сюрприз", что она устроила на 14 февраля? Наконец, то, с каким усердием она принимала таблетки - и хорошо, что Гвидо не узнал об этом, иначе был бы вероятен исход того, что гостиную пришлось бы не только ремонтировать, но и кровь от стен оттирать, вперемешку с костным и головным мозгом, потому что он попросту забил бы её до смерти, с его-то отношением. Не говоря уже о том, что всегда будет камнем преткновения - то, что она скрывала от него Дольфо в течение стольких лет! А не многовато ли вообще этих камней начало появляться в их раю?! Анархия давно уже стала их бытом - не в Семье, а в их собственной семье, состоявший из троих - вернее, теперь уже четверых людей. И этого, четвёртого, Маргарите всю жизнь надо благодарить, за то, что он остановил занесённую руку... или напряжённый указательный палец... неважно. La nostra bambina - самый жестокий из детей, и не только в плане отрывания чьих-либо конечностей. Но - ведь самая непокорная львица из прайда и носит именно его ребёнка, выносив ранее одного...
- Для чего? - как отцу, Гвидо всегда было трудновато переносить причуды беременных в плане запахов, пищи, ну и вообще всего, что касается организма - нет, всё ничего, пока дело просто касалось продуктов питания, но педать, например, мел, или побелку со стен обгрызать - ребёнок, конечно, хочет, но он и там - ребёнок, который не знает, что ему полезно, а что вредно, а думать всё-таки мать должна своей головой, а не его? А курить, вообще-то, пора было бросать не в тот момент, когда тест полоски показал, а тогда, когда они начали пытаться зачать его. Это почти полгода назад уже. А вот если кто-нибудь сказал бы Гвидо о том, что там приходилось терпеть Дольфо, пока он сидел в утробе - ...ремонт в гостиной, табак-то явно ещё не самое страшное. Активный образ жизни. Мадонна... Похоже, если Гвидо Дольфо с сигаретой застукает - он будет знать, кого в этом винить. Надо ведь додуматься - запах табака в утробе матери впитывать.
Беременность вполне может превратить Гвидо из игрушечного лёвы в домашнего тирана. Да и не только беременность, если вдуматься, он вообще насчёт всего, что касается необратимых процессов, особенно в организме, наиболее чувствителен - Джоуи Маргарита помнит.
- Сыну мы что скажем? - перемены в поведении матери он так или иначе заметит, хотя может он уже и так понимает, что мама у него - сумасшедшая... в нехорошем смысле этого слова. Монтанелли одновременно нравится и не нравится идея скрывать от Дольфо факт того, что относительно скоро у него появится братик или сестрёнка. Для него ведь полгода - это очень большой срок... Это целая жизнь, когда тебе шесть. - Сразу, или подождём?.. - Лео было два, когда выяснилось, что Барбара снова беременна, в его случае было проще... Адольфо понимает гораздо больше и воспринимает гораздо глубже - и ответственности проявит больше, но нужна ли ему сейчас такая ответственность, или лучше всё-таки ответственность нести им самим, вдвоём?.. Если что-то случится - Дольфо будет уже труднее что-то объяснить.

+1

14

- Спроси у него. - Задумчиво смотрю на мужа, вольным жестом показывая на все еще плоский и подтянутый живот, едва прикрытый тонкой тканью дорогого платья. У меня снова появилось настроение одеваться, уже не мотокостюм - и то наверное мужап радует, хотя я бы с удовольствием не вылезала бы из своей "второй кожи" круглые сутки. Слишком удобно и комфортно, слишком скрытно, чтобы давать кому-то кроме мужа заглянуцть за вырез одежды, как за определенную грань. - Он меня почти в транс погружает, когда слышит этот запах. А еще... когда слышит запах пороха. Крепкий будет ребенок. - Чуть ухмыляюсь. Крепкий львенок непокорной и несносной львицы, и сильного, хоть и не молодого льва. Старший львенок уже есть, но он  - иной. Его рождению предшествовали другие события, были иные причины, что бы он мог появиться на свет и выжить, и хоть он любимый, уже сейчас в нем видны семейные черты Монтанелли. Джентльменство, рассудительно, аналитичность, пусть всего лишь  в ранних зачатках, но похоже, на выходе мы получим второго Гвидо. Именно потому я безумно хочу чтобы второй ребенок мог стать продолжением меня - продолжением угасающего рода ди Верди.  Дикк был прав - Мафия это прежде всего самосознание, гордыня и самоощущение, и только после - служение определенным идеалам, вопреки самому себе, но во славу организации. И хотя в американской мафии мало что осталось от той, первой, сицилийской,даже идеи отчасти изменились, подогнанные под реалии Америки, а не итальянского островка, "носка сапожка", ее костяк все же оставался именно таким каким он сформировался еще в конце 19 столетия. И лимонные плантации на которых зарождалась эта третья власть, все еще цвели по берегам Средиземного моря.
Он вполне может стать домашним тираном - но должен быть готов к тому к каким последствиям все это приведет - не может он настолько плохо знать свою жену, что бы не понимать - любое противостояние может дать далеко не самый положительный эффект. И на самом деле нам сейчас не столько новость для Семьи надо обсуждать, а решить и определиться с теми рамками которые он так или иначе выставит для меня, и теми на которые согласна я. Все же даже будучи долбанутой Тенью, я понимаю, что после уже случившегося в прошлом году выкидыша,  мне стоит отказаться от физического участия в силовых операциях, и, даже передвижения на мотоцикле. Но позволить себя окончательно запереть дома, я не могу.
- Сказать ему правду. Дольфо - умный ребенок. И лгать ему бессмысленно. - Пожимаю плечамии. Если мы не скрываем от старших детей, какой смысл лгать или утаивать от младшего? Все равно рано или поздно кто-то проговорится, а ребенок почувствует себя ущербным, поняв, что от него что-то скрывали. - Мы можем поговорить  с ним вместе. - Сцепляю свои пальцы с пальцами мужа, чувствуя его тепло и поддержку.

+1

15

К последствиям это уже привело, и ощутить их в полную силу не дал лишь только случай - иначе Гвидо сейчас не беременность обсуждал, а с гробовщиком бы договаривался, готовясь к пышным похоронам своей жены и своего консильери; новость для Семьи Семья и сама обсудит, и за ребёнка в её утробе будет ещё не один тост поднят в ближайшее время, и это - только к счастью, а вот за рамки, какие бы ей не поставь Маргарита всё равно выйдет, иногда даже кажется - нарочно, чтобы его позлить, как это было с её чёртовым мотокостюмом, который она напялила на собрание, словно бы в довершение к той выходке, что выкинул там его племянник, мир праху его, белой такой пенкой на его смачном плевке в лицо своему дяде и всем остальным - нет, он не имеет ничего против костюма, Марго смотрится в нём очень сексуально и соблазнительно, есть в этом и нечто пикантное - как раз то, что Гвидо и привлекало в женщинах, когда он ещё не думал, что однажды на одной из таких женится и ещё не однажды пожалеет об этом впоследствии... Физическое участие в силовых операциях давно уже должно было стать для консильери скорее исключением, чем правилом, в этом случае беременность уж точно шла на пользу, и видеть Маргариту в амплуа беременной Анны Донато пары лет назад Гвидо не хотел - может быть, у солдата Семьи и мог бы быть повод гордиться таким консильери, которая даже в положении не оставляет дел Семьи, но у её мужа это положительные отклики едва ли могло бы вызвать - уж он там не знал, как супруги Донато решали этот вопрос, рамками, правилами или как-то ещё, в их личную жизнь Монтанелли предпочитал не влезать, пока об этом не просят, и в данный момент от большинства людей вокруг ожидал примерно того же. Но... живот-то не скроешь.
- Не вали всё на ребёнка. Что порох, что табак - тебя и без него в транс всегда погружали... - усмехнуся Гвидо, про себя уже понимая, что в ближайшие полгода именно это его и ожидает - при каждом удобном случае Марго будет прикрывать свои сумасшедшие выходки их ребёнком... уже интересно, кстати, как далеко это может зайти - зная Омбру, "ребёнок" у неё и чьей-либо крови может случайно потребовать. Крови тёти своей, например, когда его матери захочется сделать его отцу "по-настоящему больно" - и что Монтанелли останется делать?.. Запереть её где-нибудь до самых родов было бы идеальным вариантом, вот только он уже не уверен, что она в этом случае сама не сделает что-нибудь с их ребёнком, для того, чтобы освободиться - возможно, в здравом уме Гвидо и сам себе ужаснулся бы за такие мысли, однако от происходящего сейчас и в организации, и в их семье, и от пережитого шока, и от густого запаха недоверия, перебивавшего и этот табак, мозги у дона начинали уже закипать. Да это и неизбежно, вся их совместная жизнь - и есть какое-то совершенно идиотское противостояние.
- Я не о лжи говорил... Важно - когда сказать. И как. - иные ровесники старших его детей уже заводят своих детей - тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить, - как Бруклин Джордан, например, как можно сравнивать их с шестилетним Дольфо? Хотя Гвидо не это пугало, на самом деле - просто оценивая шансы Маргариты родить, учитывая выкидыш, и возраст, и нагрузки, которыми она изводила организм последние годы, вкупе с курением, и болезнью, он хорошо понимал, что всё выглядит-то не так радужно, как хотелось бы, и как обычно готовился к худшему, надеясь на лучшее - как они будут выглядеть перед Дольфо, если и этого ребёнка потеряют, и как объяснить, что произошло?..
Подумать только, всего несколько часов назад он думал о том, как объяснить ему тот факт, что мать больше не придёт; теперь это... нет, ну впрямь, как тут можно сохранять рассудок?
- Конечно, вместе. Не один же я буду об этом говорить. - он сплетает свои пальцы с её, усмехаясь куда-то в пустоту. Ему... страшно. Даже пройдя через беременность своих женщин дважды, Гвидо не переступил через этот мужской страх перед беременностью. И ещё - он боится разговора с сыном, при неблагоприятном исходе - потому что совершенно ясно, что в этом случае поддержки Маргариты у него явно не будет, она будет не в состоянии вести разговор на эту тему... а что делать дальше - врать сыну в этом случае долго не получится, а последствия у лжи и впрямь будут колоссальными. Или что, на этот раз всё тоже решится очередным затяжным походом в гости к Освальдо?
Гвидо примостился на подлокотнике кресла, приобняв  Маргариту и уткнувшись губами в её висок, прикрывая глаза. Он вообще не хочет ничего говорить, слишком насыщенные выдались две недели, слишком тяжёлую потерю он испытал в течение них, и готовился было принять ещё одну, когда вместо этого вдруг обрёл что-то новое, ожидаемое - и такое неожиданное одновременно... Он устал, утомился, выбитый из колеи потоком информации, собственных мыслей и собственных решений. Просто тихий стресс... новым аккордом которого стала мелодия телефона.
- Андреоли звонит... - Гвидо и сам был искренне удивлён этому звонку. Удивлён, и ещё больше напрягся - ему как-то редко звонили просто чтобы поболтать... - Здравствуй, Ливия. Могу, конечно. Что-то случилось?

+1

16

Кажется, муж считает меня совершенно неадекватной. Иначе бы давно понял, что  я откажусь от силовых операций и по своей воле, но запрещать мне что либо - совершенно не желательно. У меня иногда срабатывает принцип противостояния, когда запретив мне, можно получить запрещенное да еще и в самом наглом виде. Все это давно известно мужу, но порой он просто забывает об этом, наступая на очередные замаскированные грабли в моем лице, и виня за это кого угодно, кроме себя самого, иногда слишком уперто следующего собственной доктрине. Впрочем, все мы такие - каждый уперто следует собственным убеждениям, считая, что его слово - истина в последней инстанции, пытаясь найти что-то что возвысит его над всеми, и забывая, что  возвышение не всегда означает победу. Порой, лучше просто остаться в Тени.
Если мужу нравится та игра, что он нынче затеял - черт  с ним, пусть играется мальчик. Я постараюсь не высовываться, смягчив сложившуюся ситуацию, как уже сделала, не став требовать принимать участие в охоте на Винчензо. Хотя на самом деле причины несколько иные, просто мужу стоило бы всего один раз сесть и поговорить со мной,  а не пытаться все решить через своих подпевал.
- Ты предлагаешь мне от них отказаться? - Чуть улыбаюсь. Ну допустим, без пороха я проживу какое-то время, хотя в доме есть хорошо оборудованный тир, можно пригасить страсть к стрельбе. С табаком гораздо сложнее. - Я не собираюсь курить, но хотя бы запах мне оставь... - Чувствую себя как трепетная ученица на уроках по защите от маньяка, которой порекомендовали расслабиться и получать удовольствие, если не удалось сбежать.
- Гвидо, твой сын гораздо умнее и серьезнее, чем ты думаешь. - Не получается убрать укор из голоса, оставив только привкус странного удивления. Нам действительно многое стоило бы обсудить - он слишком плохо узнал сына за год, проведенный с ним рядом. - Мы можем ему рассказать сейчас. И если что-то случиться... Я уверена - ты сумеешь найти слова. - Не хочу об этом думать. Слишком не хочу. Я не настолько сумасшедшая, чтобы пытаться избавиться от ребенка, даже если что-то пойдет не так. Из любой ситуации всегда есть как минимум два выхода. И я не хочу выбирать радикальный.
Я чуть склоняю голову вперед, пряча лицо за завесой темных волос, и сжимаю пальчиками его ладонь, переплетая пальцы. Рядом с ним я ощущаю себя защищенной, а чего еще может желать наемница, привыкшая во всем искать опасность?
Ощущаю легкий прилив тепла от его нежного взгляда. Какие бы истерики меня не били, как бы я не кричала о своей ненависти к нему в порыве полубезумия, я все же его люблю, и даже простой взгляд наполняет меня нежностью по отношению к нему. Теплое и мягкое, как его прикосновение к щеке, как прикосновение его губ к губам - нежное и едва ощутимое, оставляющее подзабытый привкус любви.
Мягко касаюсь его ладони поцелуем, и неожиданно просто устраиваюсь рядом, спокойная, уравновешенная, словно нашедшая какую-то крепкую точку, которая позволяла мне быть рядом с ним безо всяких условий, любить его, доверять и доверяться ему. Тонкие пальцы коснулись его волос, мягко поглаживая, и словно успокаивая. Это было странно и очень нежно одновременно. Что бы я не говорила, что бы я не делала, я все же искренне и совершенно откровенно люблю своего мужа. И даже причиненная им боль не могла выжечь это чувство из моей души, больше похожей на памятник самой себе и ему. Я прикрываю на мгновение глаза, глубоко вдыхая такой знакомый запах, ощущая тепло его тела, нежность руки, лежащей на плече, и наконец договариваюсь со своим сознанием, хотя бы на миг перестать раздваиваться, и просто ощутить тишину и покой момента.
Провожу ладонью по его предплечью, поднимая глаза и глядя на мужа с откровенной любовью. Я даже представить себе боялась, что со мной будет, если в один прекрасный момент я открою глаза, и пойму, что ей все это тихое, странное счастье только сниться, и все по прежнему - и Италия, и мое глухое одиночество. И боль, от которой невозможно бежать.

+1

17

Именно от её реакции на запреты, именно из-за этого своего ослиного принципа противостояния, Маргарита и является неадекватной, и в этом она особенно сильно напоминает... покойного теперь уже Винцензо. Только если его племянник пытался, и иногда небезуспешно, вычленить из этого свою выгоду, то в случае Марго это давало только боль и страдания, и далеко не им одним; Гвидо всё это давно и хорошо понятно, но это не значит, что он будет подстраиваться под её неадекватные принципы двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю при жизни с ней под одной крышей, и постоянно отступать - он тоже может быть упёртым; хотя и не делает из этого такого же культа, иначе на данный момент кто-нибудь из них уже точно был мёртв, потому что то, что началось на кладбище, привело бы к тому, что происходило между Энзо и Фрэнком чуть позже. Марго не смогла смириться с его приказом, хотя если спрятаться за иерархию Семьи - должна была, и Гвидо до сих пор ещё не считает себя в расчёте за взорванный автомобиль, а желудок Терзи... за это вообще никогда уже не рассчитаться.
- Я хочу сказать, non c’e fumo senza fuoco. - "какое-то время"... кажется, чуть ли единственная неприятная вещь в образе жизни гангстера - это то, что приходится неизбежно сталкиваться с порохом, смертью и кровью, что это неизбежная часть игры, та самая ложка дёгтя - и большинство из "наших друзей" вообще были бы рады отказаться от необходимости таскать с собой оружие, навсегда, но не Маргарита - она испытывает непонятную страсть к стрельбе, к убийствам, к смерти. А не страсть ли к чему-либо в первую очередь указывает на неадекватность? Почему-то вот Монтанелли, сидя в своём доме, на верхушке организации, не испытывает потребности ни убивать время от времени, ни выкапывать спрятанных мертвецов, ни расчленять их. Нету дыма без огня - при его прошлой деятельности, испытывать удовольствие от своей работы - уже признак невменяемости, а невменяемость - повод для устранения, в случае чистильщика - серьёзный, в случае профессионального убийцы - серьёзный вдвойне.
- И всё же, он - ребёнок. - неважно, насколько он серьёзен и умён, нельзя переступить через то, что ему - всего лишь шесть лет, и его сознание всё ещё остаётся детским, впитывающим, как губка - но кое-что может так же просто и не отдать никогда, оставив какое-либо воспоминание, или даже просто мысль на всю жизнь вперёд... и никогда не угадать, какую именно. Хотя на самом деле, дело даже не в Дольфо, а в нём самом - Маргарита настолько уверена, что её муж сможет найти слова в этой ситуации, что даже не задумалась о том, что именно он и будет их искать, и уж тем более - чего ему будет стоить их найти. И чего будет стоить Адольфо их переварить - тоже. - Вот именно - рассказать ему сейчас можем мы, а если что-то случится - останусь уже только я.
Он не хочет об этом думать ничуть не меньше, но уже задумался - и даже до того, как это сделала Маргарита, хотя об этом она в лучшем случае - только подозревает, Гвидо не верит в то, что Агата ей сможет это рассказать. А если даже и поверит однажды - доказательств у него тоже никаких...
- Это была его воля. - голос Монтанелли изменился. Ливия спросила о Винцензо и о том, что Фрэнк занимает его место - так что едва ли это можно назвать дружеским звонком. Коротко поцеловав жену, Гвидо осторожно высвободился из объятий, уходя в другую комнату, чтобы поговорить, хотя и оставляя ей возможность подслушать разговор - во всяком случае, ту его часть, что будет принадлежать ему. Андреоли звонила, чтобы подтвердить одну новость, а предстояло ей услышать ещё и другую - ту же самую, что уже знал Рокки и Эл Т. - Слухи быстро разлетаются, не так ли?
Лив всегда звонит в самое интересное время, и никогда не имела привычки звонить просто так - правда, что на этот раз она хотела - Монтанелли так и не может понять, телефон - для соболезнований плохой проводник, а если это о делах, и что-то с Парадизом, то причём тут его племянник и Фрэнк?.. Гвидо устал играть в шарады - за сегодняшний и вчерашний день ему было предложено разгадать уже не одну загадку, и сейчас он хотел просто лечь на кровать и уснуть, если, конечно, удастся погасить жужжание роя мыслей в голове. Мыслишка-Парадиз, до этого как-то примелькавшаяся в дальнем уголке, снова вылезла на первый план. Бордель до сих пор не функционирует из-за полицейского расследования, и тот факт, что его решили использовать, как поле боя для политических баталий, тоже не совсем приятно. Тем более - не спросив разрешения. Впрочем, убийство кандидатов - вообще не лучший способ выиграть выборы. Слишком громкий.

- Я пойду спать... - сообщает Гвидо, возвращаясь в кабинет после разговора с Лив, выключая телефон и склоняясь к Маргарите, чтобы впиться в её губы поцелуем. - Спокойной ночи. - на улице уже темно, и этот день давно уже пора прекращать, пока он новых сюрпризов не выдал; и с виду, казалось бы, он не принёс ничего и близко такого значимого, как вчерашний, арест за драку и близко не стоят с тем ужасом, что происходил на стройке, однако же - внешность обманчива...

+1

18

- Ты всегда находил что сказать, даже если тебе слова могли стоить жизни. - Чуть морщусь от его перфекционизма. Ну конечно, слова про потерянного ребенка нужно придумать прежде, чем я его потеряю. Или он уже задумал план, результатом которого станет выкидыш? С его рационализмом с Гвидо станется это спланировать, даже вопреки его собственным убеждениям, он ведь всегда ставит интересы Семьи превыше интересов собственных. Идеальный солдат - неуместный правитель. - Или у тебя уже есть идеи как сделать это возможным на 99%, что ты уже готовишься? - Не скрываю сарказма, уже тогда, когда муж возвращается из соседней комнаты, куда ходил переговорить с Ливией. Андреоли... я давно ее не видела. И давно не слышала, кроме той, краем уха услышанной истории с убийством. Ладно, вру. Все я знаю, и все слышала, и даже мужу рассказала то, что знаю сама. Это не та история, в которой что-то следует скрывать - выгоды от этого никакой.  Мой муж порой не слишком точно видит то, что происходит вокруг него и принимает всерьез многое из того, что не стоило бы и малейшего внимания. Но сейчас я согласна - убийство в Парадизе может оказаться лишь кусочком головоломки, которая, будучи собранной, может оказаться фатальной для Семьи картиной. Гвидо считает что у него плохой консильери, но порой ему стоило не только бегать по силовым операциям, но и прислушиваться к тому, кто в принципе должен по долгу своего звания давать советы и информацию. Но разве он что-то слышит и что-то хочет знать?
Возможно, это наследие Донато - когда Дон сам активно действует, и добывает информацию, а зачастую действуя и без информационных источников. Но Гвидо - старше и более консервативен, что превращает эту традицию в несколько непонятное правило, больше похожее на издевательство.  При чем прежде всего над самим Гвидо.
- Останься еще немного... есть то, что нужно обсудить. А после пойдем вместе. - Обнимаю его за шею не отпуская. Этот разговор нужен именно сейчас, когда мы оба еще не успели придумать идиотских правил  и методов их обхода. А потом... потом я хочу уснуть в теплых объятиях мужа, пока мне не пришла в голову гениальная идея и вовсе перебраться из супружеской спальни в гостевую.
- Ты ведь не дашь мне спокойно работать. - Чуть склоняю голову к плечу, и поднимаясь, обнимаю мужа, прижимаясь  к нему всем телом, позволяя почувствовать, пока еще совершенно незаметный животик. - И если хочешь меня ограничить, скажи сейчас в чем... я не хочу догадываться, натыкаясь на каждые грабли... - Чуть подаюсь вперед и слегка касаюсь губами его шеи. - Что будет с нашей интимной жизнью?

+1

19

Обо всём лучше задуматься сразу, нежели потом выдирать причину проблемы с корнем и впопыхах разбираться с последствиями - как это случилось с тем же самым Энзо, буквально только что, и Семья пережила крупнейшее потрясение со времён той же Плазы, слава Богу, хотя бы без привлечения сил полиции на этот раз. Дело, впрочем, не в том, как найти слова, а в том, что иногда их вовсе можно избежать - Дольфо не знал о её выкидыше в Лиссабоне, и при ребёнке они эту тему вообще никогда не поднимали, иногда проще вообще не говорить ничего, чем врать по факту. Слишком маленький срок, слишком трудно судить на будущее, будь ты хоть врачом-гинекологом со всем необходимым под рукой. Дело и не только в том, что Адольфо должен будет почувствовать - Марго просто его не понимает, у её мужа тоже есть чувства, и его прагматизм и флегматичность тоже даётся вовсе не так просто, как это кажется с виду. Да и насчёт того, как он находит, что сказать... Она действительно думает, что это так легко? Или что так легко быть боссом Семьи, особенно в тех условиях, когда даже его консильери сама не даёт ему возможности видеть всё достаточно точно, не говоря уже о том, что это - всего лишь капля в море всего того, за что ему приходится отвечать? Он с самого начала не хотел этого титула, зная, что для него он будет грузом, а не наградой, но это был его груз - и Гвидо должен переть его до того самого момента, пока не придёт время его сбросить, там видно будет, каким способом это сделать. Со смертью Энзо, у него даже предполагаемых преемников не осталось - Маргарите, с её-то замашками, кресло он уступить уж точно не мог, к Фрэнку ещё необходимо присмотреться, Агате - ей предстоит вырасти ещё немного, не говоря уже о том, что её кандидатура будет оспорена многими внутри Семьи и ещё большими - за её пределами, другими Семьями. Клементе - мог бы однажды стать талантливым консильери, ну утвердить его, как босса - означает создать предпосылки к тому, чтобы весь курс Торелли поменять, связав его с политикой слишком сильно, либо же направив на тот уровень, где мафии никогда не дадут получить реальный контроль в наши дни. С Куинтоном почти то же самое - под его руководством Семья скоро превратится в корабль, курсирующий по всему миру, и может быть, это и неплохо, но боссом быть непросто, если под задницей не иметь чего-то устойчивого... Конечно, всегда оставался вариант наследства по крови; но для того, чтобы Лео имел возможность занять место босса однажды, Гвидо на нём сам должен ещё просидеть лет пять-десять минимум.   
- Рот закрой! - внезапно обозлился Гвидо, сжав несчастный телефон в кулаке так, что тот едва не треснул. О том, как может получиться, что это станет возможным от восьмидесяти процентов и выше, у него полным-полно мыслей, и Марго очень удивилась бы, услышав некоторые из них (Монтанелли - отчасти медик, в конце концов), но эти мысли уж точно нельзя назвать идеями, и он сам их боится, как огня, а потому сарказма на эту тему терпеть уж точно не собирается. И это - ого-го, как всерьёз. Настолько, что если бы это сорвалось с чьих-нибудь ещё губ, кроме будущей матери - мобильник полетел бы ему в голову, словно боевой снаряд, а сейчас же только и оставалось, что вспоминать, как сильно он иногда ненавидит свою жену и за что именно. - Совсем уже е*анутая? - пора было отдохнуть - голова гудела, как колокол. И Ливия нечаянно добавила в неё звону... В таком виде ему уж точно решать важных вопросов не стоило, не с информацией, не без; а от силовых операций в стороне вообще оставаться сложно, если одна из них проходит в твоём доме, снося при этом его стены.
- Тогда пойдём вместе сейчас. - упрямо отвечает Монтанелли, чуть склоняя голову, но увлекая Маргариту за собой, а затем подхватывая её под бедра и во второй раз за день взяв её на руки, вынимая из кресла. В конце концов, они - муж и жена, где им ещё обсуждать семейные вопросы, как не в постели перед сном, когда очередной день склоняется к завершению, принеся очередной опыт?..
- Я вообще не дам тебе работать. - он рефлекторно чуть отстраняется, взамен своего тела даря её животику прикосновение своей ладони - так Гвидо лучше чувствует это прикосновение, и лучше его контролирует, словно уже боясь нарушить что-то относительно покоя и состояния здоровья своего будущего ребёнка. Для него всё это слишком серьёзно, особенно когда речь касается безопасности... особенно при учёте прошлого выкидыша. Работать... Он отправил Бруклин в "отпуск", беременную Рут поместил в реабилитационную клинику, даже Крис уже столько времени работала лишь с бумагами Ливинг Стил и Беллини, на которую Алекса зачем-то переписала свои права на владение, неужели Маргарита думает, что при всём этом своей собственной жене он позволит работать? - Так что забудь об этом. На грабли проще не натыкаться, если не ходить в сад... - ограничить... идиотизм какой-то - Марго уже была беременна однажды, и она сама не знает, в чём нужно себя ограничивать в этом положении? Удерживать её силой, конечно, не получится, поскольку применение силы - это самый верный способ спровоцировать то, чего он и боялся.
- Боюсь, и о ней тоже придётся забыть...
- Гвидо повернулся к ней, чуть спустившись на подушке, чтобы заглянуть в её глаза. Это вопрос уже отдельный, касавшийся не работы, а только их двоих. - Я знаю, что на ранних стадиях это безвредно, но... я так не могу. - для Монтанелли секс с беременной женщиной - практически то же самое, что трахнуть самого ребёнка: отвратительно, мерзко, низко и грешно - и уж точно со своим ребёнком он так не поступит. Даже сама мысль об этом его может довести до приступа страха и бешенства.

0

20

Усмехаюсь – мне в последнее время слишком легко удается вывести мужа из себя. Он слишком остро реагирует на дурацкие шутки и мои предположения относительно его возможных поступков. Впрочем, знай, я о том, что он уже успел заказать меня, и отменить заказ  в последний момент, я бы легко поняла причину этой чувствительности.  И не удивилась бы, только постаралась бы максимально быстро покинуть Сакраменто, увозя обоих детей.  Семья Торелли не настолько всесильна, что бы найти пожелавшую спрятаться Тень, много лет налаживавшую множество связей и вне организации. А мир слишком велик, что бы не найти в нем место женщине и двум детям. Частный самолет - отличная вещь, открывающая горизонты, а предательство мужа - достаточное основание для предательства Семьи, особенно когда муж - Дон.
Его злость меня только забавляет - когда знаешь, каков на самом деле человек, каковы его принципы, по которым он живет далеко не первое десятилетие, легко понять, что он может сделать, а для чего понадобиться чуть больше, нежели простые слова. Как это было с той пощечиной, которую я ему до сих пор не простила, и сполна вспомню, как только придет определенный момент. Тень в своей жизни руководствуется правилом самураев - если для мести нужно прождать двадцать лет - она сумеет это сделать, играя в кабуки перед тем, кому вознамерилась отомстить. Ничего особенного - просто Kōsei fukushū.
- Интересная реакция... - Чуть ухмыляюсь. Провокация - это как семейная игра. Каждый провоцирует другого на тот или иной поступок, или слова, и смотрит на реакцию, а вдруг в этот раз она будет другой, не такой интересной и яркой. Обнимаю его за шею, когда он снова берет меня на руки, и заставляю себя проглотить почти выскользнувшие слова, о том, что он теперь все время меня таскать будет. Не та тема, что бы включать сарказм.
Устраиваюсь на постели, вытягивая длинные гудящие ноги. Я прекрасно понимаю, что муж сейчас окончательно приставит ко мне Рокки, а если захочет, то и еще кого-нибудь, и мне придется с этим мириться, превращая свое сознание в нечто третье, и отстраняясь от дел физических, оставаясь на линии документации. Впрочем, у меня запланирован новый проект, связанный с фармакологией, а значит - мне все равно есть чем заняться, до поры, до времени.
- Предлагаешь мне сидеть дома и вязать пинетки.... ? - Улыбаюсь, ложась на бок, и глядя с нежностью на мужа. Касаюсь ладонью его лица, проводя прохладными пальцами по коже. Я его люблю, чтобы не происходило в нашей деловой жизни, в личной мне без него - слишком тяжело. - Ты же понимаешь, что  я не смогу сидеть без дела. И превращать все в подпольную игру в кошки мышки, совсем не хочется.
Вздыхаю, слыша его ответ на тот вопрос, который волновал меня наверное едва ли не больше, чем любой другой вопрос.
- У меня сейчас гормоны, как у кошки в марте... - Грустно вздыхаю, утыкаясь ему в плечо. - Ну не любовника же мне искать... - Иронично ухмыляюсь, чтобы было понятно, что это просто глупая мысль, а не ультиматум.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Возрождение рассвета...