vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Она проснулась посреди ночи от собственного сдавленного крика. Всё тело болело, ныла каждая косточка, а поясницу будто огнём жгло. Открыв глаза и сжав зубы... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Возрождение рассвета...


Возрождение рассвета...

Сообщений 21 страница 31 из 31

21

Злило его не то, что шутки касались его решения и его последующей отмены, да он и не позволил бы себе раскрываться перед Маргаритой так по-дилетантски, демонстрируя свои реальные чувства так просто; его выводила из себя манера Омбры шутить про своё положение, да ещё и таким безобразным образом. Чувствительность Гвидо была связана с её беременностью, а не с решениями, которые он принимал, да и Маргарите это должно было быть вполне понятно, она его знает слишком давно, чтобы игнорировать его взгляды и привычки - тем материнства для него такой же хороший способ доведения его до состояния ярости, как для ветерана Вьетнама преклонного возраста - тема политики. Впрочем, нет, даже ещё более верная, нежели это. Монтанелли никогда не хотел многого, однако всегда крайне ревностно относился ко всему, что принадлежит, и это было справедливо и для бизнеса, и в личной жизни - особенно, когда дело шло о родной крови; именно потому ему до сих пор так тяжело принимать тот факт, что о рождении своего ребёнка он не был осведомлён почти до самого его шестого дня рождения. Простит ли он Маргариту за это вообще когда-нибудь? Спорный вопрос. Было ли это на чаше весов, когда он принимал вчера решение по поводу её устранения? Безусловно. И на весах оно побывало уже неоднократно, и скорее всего, ещё ни раз побывает.
- Я не понял, ты чего добиваешься - чтобы я тебе треснул, что ли?! - у Монтанелли жуткий стресс, и заказ - лишь одна из его причин; мало у него причин для злобы, что ли - Марго и сама прекрасно знала расклад, он вчера лишился племянника, убив его лично, Семья потеряла десяток человек, и стройка оказалась почти полностью разрушена - в довершение недели Маргарита оказалась беременна, и хотя это было единственной хорошей новостью за последнее время, пучок нервов она вырвала даже без учёта заказа и его отмены. Найдёт ли её Семья - это ещё вопрос; не у одной её есть обширные связи. У Торелли налажены контакты в Бразилии и в Японии благодаря Алексе и Мигелю, в Италии всё ещё живёт Джини, в Нью-Йорке троюродный брат Гвидо возглавляет Семью побольше, чем Торелли - найти беременную женщину с шестилетним ребёнком не так-то сложно, как кажется, вопрос в том, кто это будет делать и как сильно этоо хотеть.
А насчёт прощения - пусть сама спросит у желудка Джоуи, простил ли её он, да и Гвидо на той машине двадцать лет катался и чуть ли не четверть криминалитета Сакраменто перекатал и перехоронил, так что ему самому тут просить прощения точно не за что - наоборот, сильнее надо вломить, чтобы хотя бы одного зуба, но недосчиталась потом его благоверная. Что в его реакции интересного, да и вообще необычного - как ещё ему себя вести, когда будущая мать его ребёнка обвиняет его в том, что он собирается его убить ещё в её чреве? Что он готовиться к этому, видите ли?! Стараться не включать сарказм уже поздно - его выключать давно пора уже. Уж лучше бы на тему того, что он её на руках носит весь день, пошутила бы, честное слово.
- А что у тебя, мало чего можно "связать" или нету тех, кто бы это делал? Как же Осо, братья Вицци и остальные ребята? - как Поли "Свиной хвостик" даже из-под домашнего ареста умудрялся вести свои дела в течение почти пяти лет, например? Вся их жизнь основывается на подпольных играх, хотя главным оппонентом должны оставаться всё-таки федералы, а не друзья и члены семей. Он не просит её сидеть без дела вовсе, но в конце концов - Кристина тоже под автомобили сейчас лично не залезает, так? Гвидо прикрывает глаза, когда её ладонь проходит мимо, и касается ладонью её плеча.
- Да они у тебя всегда ключом бьют. - кто сказал, что будет легко? Терпеть что-то всегда непросто. Особенно, учитывая, что на дворе и вправду - март, а весеннее обострение не только этих гормонов касается, но и на психологические причуды обостряюще действует. Особенно у тех, кто порядком старше остальных вокруг. - Попробуй мне только!.. - прикосновение становится жёсче на пару секунд, как и голос Монтанелли. Любовник? Осквернить ещё нерождённого ребёнка членом в его чреве - это уже страх господень, так ещё и... чужим?! Да сама мысль об этом у Гвидо вызывает содрогание, а тот факт, что Маргарита не только стесняется таких мыслей в своей голове, но ещё и вслух их произносит, сам по себе вызывает желание её придушить прямо здесь и сейчас... - Придётся уж сдерживать как-то свои гормоны. - в общем, быть идеальной беременной женой Гвидо Монтанелли - всё равно, что залезть в самую высокую башню, запереться там и не выходить месяца до восьмого, когда приедет бронированная карета, чтобы перевезти её на сохранение в палату для будущих рожениц, но и она будет обнесена рвом с водой и семьёй крокодилов, живущих в этой воде. Так что тут явно будет недостаточно одного только Рокки, который и от одной ди Верди уже достаточно притомился; хотя состоять в охране консильери организации, на самом деле, в какой-то степени считается делом довольно почётным.
- Но даже несмотря на всё это, несмотря на историю с Винцензо, ты всё равно остаёшься консильери. Помни об этом... - и о том, что у него есть право поставить на её место любого, кого захочет. А он не забудет о том, что этим правом не успел воспользоваться. - Что слышно о Шляйхере, кстати?

+1

22

- Если бы хотела попробовать, тебе бы точно не сказала, и даже шутить не стала, чтобы не вызывать подозрения. Ты мне, между прочим, делаешь больно. - Чуть кривлю губы. Он иногда забывает о том, что в расслабленном состоянии я слабее его, и резкое движение, ожесточившееся внезапно, может причинить боль достаточно ощутимую.  Чуть отстраняюсь. Это конечно не так страшно, как могло бы показаться, но я еще утром заметила, как легко стали оставаться следы на коже, и совершенно не хочу завтра красоваться фингалом на лице. Глажу мужа по плечу успокаивая. Ну в самом деле, он действительно верит в то, что я побегу искать себе любовника на четвертом месяце беременности от него, в сопровождении Рокки, которому только что свечку надо будет держать, или кого он там мне еще назначит. С ума сойти можно. Аж больно становится и горько - словно Гвидо настолько разуверился во мне, что это касается даже наших чувств и банальной верности. За год наших отношений, я неоднократно могла ему изменить, даже с тем же Винчензо, или Тайлером, но сохраняла верность, пытаясь принять и его консервативность, и не слишком большую активность в этом вопросе. И в принципе, ребенок мог быть не его - но все же был и мог быть только от него. Львица в прайде всегда выбирает самого сильного и никогда не опустится до того, кто однажды уже проиграл свою схватку.
- Ты можешь себе представить Осо, вяжущего пинетки.. ? - Удивленно смотрю на мужа, слегка путаясь пальцами в его волосах,  и распуская шнуровку  своего платья - все же дышать было тяжело, лежа на постели. - Или Луджи на пару с Че? - Улыбаюсь, и тянусь  к его губам. - Целовать меня тебе принципы позволяют? - Улыбаюсь, получая свой поцелуй, и утыкаясь снова мужу в плечо, расстраиваясь, что теперь только что бром придется пить, что бы успокоиться. Надо будет поговорить с Лидией, что бы она посоветовала что нибудь для снятия сексуального напряжения - мужу легче, в его возрасте все не так сложно, а мне еще и возраст позволяет сексуальную активность, так что успокоить гормоны будет не так легко как кажется.
Становлюсь серьезной, когда муж заводит разговор о еврее. Отвлекаясь от проблем Энзо, я полностью ушла в охоту на Шляйхера, старательно расставляя сети, и готовя красивую партию, и если муж решит ее сорвать, будет не слишком хорошо.
- За Шляйхером постоянно следят. Пока он не дает повода для активных действий. Но думаю, нам стоит в ближайшее время его убрать, иначе могут возникнуть куда более серьезные проблемы, чем те, что ты решил вчера. - Я знаю о смерти Энзо, знаю об обстоятельствах, и даже новость о беременности не снимает с меня груза ответственности за то, что  я не смогла удержать племянника Гвидо от скоротечных поступков. И предупреждение мужа лишь напоминает об этом. Глаза начинает щипать, и кажется одинокая слеза скатилась на переносицу. Про Энзо больше не упоминается в этой Семье, но я не хочу забывать. И если ради того, что бы в сердце угасла боль, придется убить Шляйхера, начавшего эту заваруху, я это сделаю, даже если будет опасность выкидыша.

+1

23

Марго добилась, чего хотела - когда речь заходила о ней, Гвидо уже во всё, что угодно, мог поверить; она достаточно дискредитировала себя перед Семьёй, заявившись на общую встречу в кожаном костюме, она предала его лично, не сказав ничего про Винцензо, устроившего покушение на него чуть позже и разгромившего их дом, а потом - и их стройку тоже, и в смерти тех, кто погиб на этой стройке, и вообще во всей этой двухнедельной войне её вина абсолютна - точно так же, как и вина его собственная, вовремя не остановившего Фрэнка и своего племянника, давшего Шляйхеру повод для того, чтобы стравить их ещё сильнее. Впрочем, учитывая, что Монтанелли был в то время подавлен именно опять же из-за её побега... Ей уже давно не было никакого доверия, именно потому Рокки уже неделю как прицепился к её юбке, но даже и с его учётом - Гвидо уже не мог быть уверен, что она не изменяла ему, ни под носом у телохранителя, ни задолго до, а потому не мог быть уверенным на все сто даже и в том, что она носит именно его ребёнка. А не того же Энзо, допустим - вот ведь была бы хорошая причина для того, чтобы не ввязываться во всё то, что связано с его убийством, не так ли? Омбра вытворяет всё, что хочет, с тех пор, как основалась в Сакраменто - неудивительно, что в итоге ей больно и горько, но это всё равно, что стопку водки махнуть, по сравнению с тем, как горько окружающим от многих её поступков. И не только мужу или тому, кто благодаря ей не может нормально питаться... И потому нельзя не задаться вопросом о том, что будет чуть больше, чем через полгода, когда она родит, и Гвидо снова ничего не будет сдерживать. 
- Вот как? - больно он, видите ли, делает; хотя надо, наверное, ещё больнее, чтобы она даже и не думала шутить на эту тему, хотя теперь уже понятно, что как раз то, что Маргарита начнёт себя вести, как нормальный человек, и есть повод задуматься над тем, а не изменять ли она ему - вот и как с этим жить? Фрэнк был прав, его жена - непредсказуема, она даже не пытается считаться ни с кем в своих действиях, ни во что не ставит Семью, и ей невозможно доверять, в сочетании этого всего уже более, чем достаточно, чтобы спустить курок; и уже почти привело к тому, что он чуть не был спущен - через какое-то время придётся сделать это снова, если ничего не изменится, предупреждал Монтанелли её ещё аж в феврале - он от неё всякого дерьма терпеть больше не намерен. Приподнявшись, он помогает ей справиться со шнуровкой и избавиться от платья.
- Руки есть у всех троих. - на полном серьёзе отвечает, имея в виду отнюдь не детскую обувь или прочие изделия из шерсти, а те дела, что принесут реальный доход, позволяя Маргарите оставаться в тонусе и зарабатывать - если уж спокойно на заднице сидеть не может в обычное время, пусть хоть эти полгода за неё другие поработают... глядишь - и втянется, перестав разрываться пополам, наконец, и научится не только управлять людьми, но и доверять им. - А ты вела себя хорошо? - шутливо отвечает ей, касаясь губами её губ в ответ. Ему всё это тоже не настолько легко будет переживать, как ей кажется, он не в таком преклонном возрасте, чтобы быть готовым отказаться от секса вовсе; сдержаться тяжело, учитывая, как Маргарита целуется, особенно на первых парах, когда у неё ещё не будет живота - у неё ведь восхитительное тело... потом будет проще. После родов какое-то время ей наверняка и вовсе не до близости будет, гормоны будут бурлить другого рода... Для большинства парней в их деле это хороший повод налечь на любовниц. А Гвидо... наверное, станет ещё более раздражительным.
- Это надо сделать как можно скорее. Пока он не понял, что за ним ведут слежку. - за всеми этими войнами, поисками Винцензо, заказами и отменой заказов, они почти забывали о реальной проблеме - о Шляйхере, который и являлся первопричиной всех остальных их проблем. И Гвидо желает его смерти куда больше, чем хотел её для племянника - не одна Маргарита испытывает боль по поводу того, что он ушёл, несмотря ни на что, он и для Монтанелли был дорог. Как и многие из тех, кто пострадал в этой конфронтации. Он хотел, чтобы Шляйхер умер - теперь это было и личное тоже.
- В идеале - это надо было сделать вчера. - им не повод нужен для действий, а возможность сделать всё тихо и незаметно, это не тот случай, когда Семья должна продемонстрировать свою силу, а как раз тот, к которому лучше будет привлечь Линду после того, как всё будет готово - никаких доказательств того, что к делу причастны Торелли, не должно существовать, лучше бы - чтобы и думать на них никто не стал, но это уже тяжелее. - Есть на примете кто-нибудь, кто может сделать всё, как надо? - ударная группа уже и так хорошо поработала, к тому же, Шляйхер и вообще не их случай - нужен один исполнитель, который сделает работу тихо; в крайнем случае - двое, но никак не целая группа вооружённых людей. - Мэг? Ты чего?.. - Гвидо заметил слезу на её лице, когда взглянул на неё вновь, и аккуратно смахнул её ладонью, мягко обнимая жену за шею, целуя в щёку. Маргарита тоже устала от всего этого... а ей теперь уж точно нельзя уставать и быть усталой. Им обоим потребуется ещё много сил... вернее, уже троим.

+1

24

Знал бы он как быстро его жена пришла в сексуальный тонус после рождения Адольфо. Не надеялся бы, что я и после рождения второго ребенка буду еще долгое время сексуально не активна. Не знаю, сказки ли рассказывают про какой-то особый фермент в крови итальянцев, но понятие "итальянский темперамент" я слишком хорошо ощущаю на себе. Особенно сейчас, когда понимаю, что целуя мужа, безумно хочу его, но пока еще адекватное сознание протестует против этого, и дело даже не в беременности, а в принципах мужа- один раз я уже пошла против его консерватизма, и едва не лишилась любимого человека для которого принципиальность была выше всего. И поняла, что не стоит заставлять его делать то, что он не хочет, хотя бы в постели, которая остается на данный момент единственным почти нерушимым оплотом, наше шатающейся во все стороны семьи. И если Гвидо думает что я не вижу, что происходит вокруг меня, то он глубоко ошибается. И хорошо, что он не высказывает предположение о том, что ребенок может быть не его - вряд ли он проживет долго после такого высказывания. И если ему хочется сделать ДНК-анализ через полгода, пусть делает, но только так, что бы я не знала. То что касается верности Семье - это одно, то что касается верности Гвидо - это совсем иное.
- И не только руки, но и голова. Они успешно занимаются делами, пока я занимаюсь Шляйхером. - Чуть ухмыляюсь, и устраиваюсь совсем близко к мужу, натягивая на нас обоих широкое шитое одеяло - чей-то подарок на нашу свадьбу. Это было совсем недавно, но сколько всего поменялось за это время. Сколько воды утекло - словно бочку вылили на раз, а не по капле, и все снова стало не так, как должно быть. Нет той размеренной гангстерской жизни, к которой я привыкла в Италии, где у мафии практически нет серьезных проблем.  - Убрать его - не так сложно, но если сделать это не вовремя, подозрения упадут на нас. После... того что произошло, - сглатываю и чувствую, что вот-вот расплачусь. Винчензо оказался всего лишь очередным винтиком в огромной машине мафии, винтиком, который выпал из своего гнезда, и был раздавлен огромными жерновами в муку. - не резонно убивать его сразу. Иначе сочтут, что это была месть. Нужно немного выждать. - Глажу его лицо, чувствуя что с ума сойду, если потеряю его. Это наверное наше общее помешательство - позволить убить возлюбленного кому-то другому, а не себе. Впрочем, Гвидо уже попытался нарушить это неписанное правило, и от свинца из моего пистолета, его спасает только то, что я этого не знаю.
- Ты задаешь риторический вопрос. Я хочу это сделать. Можешь приставить ко мне Рикко, или еще кого-то кому ты доверяешь больше чем мне, но  я хочу это сделать сама. Это моя игра, и я хочу ее завершить логично и красиво. - Кажется в глазах загорелся маниакальный огонь. Или это просто мне так хочется?  И он почти сразу гаснет от катящихся по щекам слез.
- Прости, любимый, я... не знаю. - Кажется я все-таки дала слабину и позволила организму сполна исчерпать слезный запас на сегодня. Может так будет легче?

+1

25

Знал бы он... ничего он не знал - Марго отлично постаралась, чтобы оставался в неведении почти всего, что касалось её беременности, и того, как его сын рос на протяжении пяти лет в Риме, и вообще того, что это был его сын - единственное, о чём Гвидо был в курсе, так это о том, что Маргарита стала матерью. И поздравил её по телефону - наверное, ей так легко было выслушивать его поздравления, когда не приходилось смотреть ему в глаза, впрочем... была ли она сама всегда уверена в том, что Дольфо - именно его ребёнок? Монтанелли и этого точно не знал. Можно называть это итальянским темпераментом, или просто нимфоманией, или ещё чем-нибудь, кому как нравится, но то, что его жена в сексуальном плане очень активна, он сумел понять за год семейной жизни. И не то, что бы ему это не нравилось - его принципиальность, которую ей было удобнее называть пресловутой "консервативностью", ему как раз не мешали ни в постели, ни в жизни, ни в темпераменте, иначе бы у него и не было бы этих принципов - себя Гвидо контролировал. А насчёт анализа... прежде, чем определять степень родства со своим ребёнком, необходимо разобраться, что будет с его матерью через эти же самые полгода - если будет решено всё-таки доделать то, что он начал, да ещё и ребёнок окажется не его - не в приют же его оформлять?.. Есть ли вообще смысл в этом тесте, если его жену придётся устранить через полгода или чуть больше? Ему будет тяжело без неё. Неизвестно, будет ли это психическим расстройством, но голову и сердце потеря Маргариты определённо заденет, со всеми последствиями. Если...
- Ну вот и пусть занимаются. Передай кому-нибудь из них часть своих полномочий на время, дай долю. - Гвидо пожал плечами, устраиваясь под одеялом. Гиперактивность жены проявляется далеко не только в сексе, иначе это было бы только половиной беды, но ей необходимо ещё и на мотоцикле гонять во всю дурь, лично убивать тех, для кого можно было бы отрядить исполнителей, чтобы не тратить силы и не привлекать к себе внимание, и совать свой нос во всё вокруг в какой-то идиотской погоне за адреналином - и Монтанелли этого не понимает. - Чья месть, кто сочтёт? Даже у нас нету чётких доказательств того, что он стравил наших людей, не говоря уже об остальных. - еврей сделал всё, чтобы вообще оказаться не при делах, и ему это удалось - только теперь уже это и будет его могилой, с Семьёй его уже сейчас немногое связывает, если выжидать ещё - может случиться так, что он снова предпримет что-нибудь, что окончится полётами с мостов и взрывами. Стройки уже нету - её необходимо восстанавливать, она почти что вернулась на свою начальную стадию; и пока Шляйхер вторично не выступил, как инвестор, его необходимо убрать - и найти инвесторов новых, из Семьи, а не со стороны. Винцензо больше нет - Шляйхер тоже не нужен.
- Тебе Лиссабона мало было, что ли? - он перехватывает её запястья на манер наручников, прерывая её ласку, и перемещает руки так, чтобы они оказались между их лицами. Опять начинается - Марго лезет в каждое пекло, лишь только слышно о том, что кого-нибудь нужно убить; какая-то просто маниакальная жажда убивать, да и не только убивать, но причинять боль, даже когда это не нужно и без этого вполне можно обойтись - и мужа эта страсть к насилию всерьёз беспокоит. Особенно теперь, когда она в положении, и стресс, физические нагрузки и прочее, чем Омбра себя привыкла пытать, могут стоить жизни - и не только ей, но и их будущему ребёнку. Её игра. Плевать ей, видимо, на ребёнка - она же думает о себе. - Отступи. Не надо заниматься этим лично, я тебя прошу. Пока что просто прошу. - или в следующий раз "наручники" могут быть не настолько тёплыми и мягкими, как его руки, тем более, и в доме есть одно такое изделие, которое им подарили на свадьбу, и Монтанелли даже испытал его на себе однажды. Хотя даже сидя в них не прогнулся. - Это же наш ребёнок... - да кто угодно может убить одного еврея средних лет; что ей с этого чувства мести, Марго ведь и не знала Шляйхера толком. Да и не касаясь Шляйхера, тот "винтик" сам пожелал выпрыгнуть из общего механизма, при этом чуть было его не развалив, во всяком случае - надорвав весьма существенно, вместо того, чтобы разобраться в ситуации. Раз уж Маргарита была ему таким хорошим другом - почему она сама и не рассказала о том, как на самом деле обстоят дела? Может быть, тогда и сцена возвращения блудного родственника домой была бы совсем другой, и сейчас все были бы счастливы, а не готовились к массовым похоронам.
- Всё будет хорошо... - Гвидо касается губами её пальчиков, и отпускает руки, придвигаясь ближе, чтобы поцеловать уже в губы, проведя пальцами по скуле. Это была крайне тяжёлая для всех них неделя, не только для него, и Марго, ровно как и остальные, вымоталась - даже при условии, что занималась другими делами. Об Энзо больше не говорят в их доме, и в их организации теперь его имя называется только шёпотом, но тем не менее - это общая потеря, не одного только дяди, и не стоило об этом забывать... Гвидо и не хотел делать эту потерю лишь собственной. - Сейчас всем непросто... - он пытается успокоить её, но его клонит в сон. И пора бы уже дать ему сморить их обоих, закончив этот сумасшедший вечер... Сегодня плачут не только они. Завтра и послезавтра будут похороны...

+1

26

А он словно и не хотел знать, в очередной раз забывая о причинах, сподвигнувших меня промолчать о его отцовстве. И сейчас, когда было столько возможностей не только наверстать упущенное, но и узнать о  пропущенном, он не задавал вопросов, не пытался ничего узнать из нашей римской жизни, словно вычеркнул пять лет из жизни сына и жены, как когда-то вычеркивал наши встречи, что и стало основной причиной моего молчания. Как и в ситуации с Лиссабоном - было две стороны медали, но почему-то именно Гвидо поднимал этот вопрос всякий раз, когда хотел на меня надавить, снова заставляя чувствовать всю тяжесть вины, в отсутствии которой пытался меня убедить, когда мы в очередной раз приходили к примирению. И почему-то забывал, что выкидыш в Португалии спровоцировало не задание, а новость о том, что его едва не убили, безысходность от того, что я ничего не могу сделать, находясь так далеко. Разве расстояние что-нибудь бы изменило? Или китайцы специально ждали пока я уеду?
- Если бы кое-кто не подставился под топоры Триады, в Лиссабоне все было бы замечательно. - Слегка подаюсь вперед и едва ощутимо прикусываю кончик его носа - что бы ни в коем случае не дать ощутить боль, или не оставить следов, но что бы понял, что это и шутка и правда одновременно. В конце-концов не все же ему тыкать меня носом в нашу общую ошибку. Оба "постарались" на славу.
- Я не могу отступиться, и ты это понимаешь не хуже меня. - Смотрю ему прямо в глаза, не пытаясь отвести взгляд. И не пытаясь спрятать холодные блики Тени, что так упорно проскальзывают в моем взгляде, когда речь идет о Шляйхере.  Я обещала Энзо поддержать в его войне против еврея. Я не стала защищать Винчензо, я должна хотя бы убрать Шляйхера. Неважно каким образом. Но важно, что должна сделать это сама. - Я не буду захватывать его, я просто хочу пустить ему кровь своими руками. И угроза будет минимальной. - Разговариваю с ним так, словно уговариваю самостоятельно лечь на гильотину и дернуть за веревочку. Сумасшедший дом. Я вообще могла ничего ему не сказать, просто поставить перед фактом, как делала уже не единожды, но он сам хочет слышать  и слушать, но не слушает и не понимает. - Это наш ребенок. И я хочу поставить точку в том, что угрожает ему. Сама. - Стоит ему отпустить мои руки, как я захватываю его в плен свои объятий, резко нависая и опираясь на одну руку. - Я клянусь тебе, что ничего не случиться с нашим ребенком, которого Шляйхер уже пытался убить вместе со мной в январе. Неужели ты хочешь доверить такое дело кому-то другому? Дай мне сделать это самой, и я засяду дома и в Сантане только с бумагами. - Он хочет от меня спокойствия. Но его невозможно купить просто желанием. Это обещание и выполнение его дастся мне нелегко, я знаю это, но я хочу завершить для себя эту главу своей жизни, принесшей столько несчастья в мой дом.
Снова опускаюсь рядом с ним, сплетая свои пальцы с его, и чувствуя как снова пытаются навернуться слезы. Это было тяжелое начало года, слишком быстрое и слишком переменчивое, принесшее уйму смертей, но ставшее очередным откровением для большинства тех, кто состоял в Семье. А главное - для ее иерархов.
- Все будет... - Касаюсь губами его щеки, чувствуя как выравнивается его дыхание. Кажется он слишком устал, даже что бы просто завершить разговор. А вот у меня... сна ни в одном глазу.

+1

27

Гвидо уже сказал ей о тех причинах; как бы он ни был виноват, как мужчина, поступок Маргариты не поддаётся никакому объяснению, поскольку она сама его лишила этого права мужчины - знать о своём ребёнке, о факте своего отцовства, обо всём, этому просто не может быть ни объяснения, ни оправдания, это унизительно для него, словно он был каким-то... пьянчужкой, наркоманом, сумасшедшим или умственно отсталым, педерастом, наконец, раз от него скрывали его собственного сына на протяжении стольких лет - не он их вычеркнул, она лишила их его; и это он должен был задавать ей какие-то вопросы после этого? И что он должен спрашивать о их с Дольфо жизни в Риме, собственно - как интересно ей было заводить новые знакомства, вроде всяких Освальдов, или общаться с ди Капо, будучи в положении рассказывая о том, какой у её будущего ребёнка отец-американец - дегенерат и козёл? Она посмеялась над ним. Все эти пять лет просто смеялась.
В Лиссабоне же и вправду было две медали: с одной стороны было нарисовано то огромных размеров шило, которое торчало у Маргариты из задницы, с другой - настолько же необъятных размеров её гордыня. Собственно, именно её она, видимо, и путала с тяжестью вины, даже здесь начиная тянуть всё одеяло на себя; если бы не это её идиотское задание, кого-то вообще левого, кого-то, кого Семья даже не знала и кто не знал Семью, вполне вероятно, что выкидыш не был бы спровоцирован даже таким известием, Марго просто уцепилась за это, как спасательный круг. Естественно, расстояние, чёрт его дери, имело значение. Именно невозможность для неё добраться до покалеченного мужа быстро, осознание того, что она находится через полмира от него, и именно это отчаяние, эти нервы, они привели к выкидышу; отсюда вопрос - какого хрена ей, беременной, вообще сдался этот грёбаный Лиссабон?!
- Всё было бы замечательно, если бы ты оставалась здесь. - процедил Гвидо сквозь зубы, снова начиная злиться. Его ошибка была только в том, что он не может контролировать свою жену, которая отправляется на поиски приключений с рвением долбанного лунатика в полнолуние, что он позволил ей упереться бог знает куда, беременной его ребёнком, и в этом ему нету прощения, и никогда не будет - и потому ошибку свою он не допустит второй раз. - Можешь. Просто не хочешь. - жёстко отвечает он, глядя ей в глаза. Ему ли не знать, какая сильная у его жены сила воли? Она всё может. Перешагнуть через себя, перешагнуть через него, через Энзо смогла перешагнуть в два счёта, если бы хотела, но она банально не хочет отступать из-за своего ослиного упрямства - это как раз то же самое упрямство, что её тащило по всяким Лиссабонам и прочим мировым достопримечательностям. - Ты беременна. Не может тут быть минимальной угрозы. - в этом случае, угроза либо есть, либо нет. Либо она потеряет его - они потеряют - либо нет; либо ребёнок родится нормальным, либо больным, не может быть здесь понятия чего-то "минимального", речь о жизни идёт, в конце-то концов! И не только той, что ещё даже не началась. Каким должен будет вырасти человек, если мать пускала кому-то кровь, пока он был в утробе - даже не просто пускала, жаждала это делать, желала кому-то смерти - что он должен впитать с воздухом, которым она дышала, с её мыслями и помыслами, с пищей, которой она питалась, что? Жажду крови? Желание убивать? Это же кем нужно быть, чтобы просить об этом его отца? Кем нужно быть, чтобы так вести себя, будучи в положении? Его жена - вообще человек, или демон из преисподней? Дольфо всё то же самое переживал в утробе матери?
- Нет. Я не дам тебе этого сделать самой. - отрезает Гвидо, глядя на неё холодно и злобно. Он знал, что ему придётся доверить это дело кому-либо другому, уже тогда, когда принял на разрушенной стройке решение уничтожить абсолютно всё, что и поспособствовало её разрушению: не только Шляйхера. Но было совершенно не важно, кто именно спустит курок в еврея, это мог сделать абсолютно любой, кто был способен держать в руках оружие, важно было лишь то, чтобы он ушёл с их пути и никогда больше там не появлялся, и то, что делать это должна беременная женщина, беременная его ребёнком, было просто верхушкой идиотизма. С предательством Винцензо, тут не осталось уже ничего личного, чистый бизнес. Шляйхер должен уйти - и если даже он просто в ванной поскользнётся и сломает себе шею, для Семьи этот исход будет полным порядком. - Не засядешь, и мы это прекрасно знаем оба. Ты захочешь ещё и ещё. Как обычно, чтобы доказать что-то кому-то. - что и кому она доказывает, занимаясь своими заказами, гоняя на этой машине смерти, участвуя в гоночных соревнованиях, Гвидо так до сих пор и не понял - ему жена нужна, и Дольфо и будущему ребёнку нужна мать, а не адреналиновый всплеск на длинных ногах. - Занимайся информацией. Но чтобы от того места, где задача будет выполнена, тебя и за милю не было. - или даже Сантаны никакой не будет, дома будешь сидеть под присмотром Рокки, на поводке, длины которого будет хватать от кухни и туалета до спальни, и ни дюймом больше. - Спокойной ночи... - удалось всё-таки вывести на ночь глядя...

+1

28

Ну вот и дожились до того, что он окончательно сделал меня виноватой в произошедшем. В принципе все к этому изначально шло, еще тогда, когда он напрямую обвинил меня в том, что я просто сделала аборт  в Лиссабоне, и выдала за выкидыш. На редкость гадостное было тогда обвинение, не имевшее под собой никаких оснований. Не говоря уже о том, что он забывал одну важную вещь - я ехала в Лиссабон, совершенно не зная о том, что беременна и будь срок чуть побольше, а  он сам - чуть внимательнее к жене, и я бы не поехала ни в какую Португалию, отказавшись от заказа - тогда это была бы слишком важная причина. Но всему свойственно меняться. И сейчас, возможно, учитывая все обстоятельства,  я бы и уехала в Лиссабон, даже зная, что беременна. Вопрос в том - вернулась ли бы в Сакраменто после выполнения заказа. Или предпочла бы самовольное изгнание такому отношению. Мне больно, но я не хочу показывать ему свою боль, потому что он не видит в ней ничего, кроме того, что надумал. И доказывать Гвидо обратное - совершенно бесполезная трата времени.
- Ничего бы не изменилось. Все было бы хорошо, если бы ты не полез к Триадам. - В конце-концов, кто из нас беременная женщина, и кому положено нести чушь и обижаться без причины. Так почему же так явно это делает мой муж? Особенно сейчас, когда нужно действительно решить очень сложные вопросы, касающиеся именно нас с ним. - Я была беременна, и убирала врагов Семьи в Италии. На восьмом месяце! - Меня бесит, что он не понимает, что я не просто обычная баба. Нет, я не демон, но и просто человеком, пусть даже связанным с криминалом, назвать меня сложно. Как можно закрывать глаза на то, что возможно, он считает отклонением, но без этого мне и жить не захочется. Смерть - часть меня, как и часть его. Но он - всего лишь зачищал, а я  - ее несла, это именно та причина по которой многие киллеры всегда остаются слепыми исполнителями в Семьях - жажда смерти, слишком сильное искушение, слишком мощный наркотик. Слишком сладостная страсть, особенно сейчас, когда он сам, во имя своих принципов, объявляет в семье цалибат. Чем мне компенсировать переизбыток эстрагена, тестостерона и адреналина в крови? Пинетками? Или информацией? - Черт с тобой, Монтанелли. Я не приближусь к месту и на милю. - Выползаю из-под его руки, и скидываю окончательно платье, но лишь для того что бы прерывистыми жестами натянуть халат, и сунув ноги в тапки, холодные и оттого противные, направиться в сторону выхода из спальни. Хочу большое сочное яблоко, чтобы сесть на высоком барном стуле на кухне и злобно хрустеть им, вымещая на ни в чем не повинном фрукте всю свою злость на мужа.

+1

29

Если бы дело было в том, что она знала, а чего не знала, шляясь по своим Португалиям, у Гвидо был бы прекрасный повод убрать её намного раньше вчерашнего вечера - но дело тогда было не в её беременности, а в том, что она вообще куда-то ездила. Его это было виной - он её отпустил. Он ей разрешил уехать, дал разрешение на это, когда она его спрашивала. И больше такого разрешения не даст - на этот раз и он, и она знают о ребёнке, и понимают риски. Один раз они ребёнка уже потеряли совместными стараниями. И Монтанелли в этом не китайцев винит, а их двоих - её шило в заднице вкупе с нервами, и собственную непредусмотрительность; били тесаками, в конце концов, её, а не его, а если бы Маргарита была бы в это время в Сакраменто - то и переживать так сильно не было смысла, она через десять минут могла бы наблюдать, как врачи её мужа по кусочкам собирают, и возвращению Агаты радоваться одновременно.
- Я полез к Триадам?! - ну давайте тогда обвиним Гвидо и в том, что триадовские прихвостни его захотели убрать - кстати, это было ещё до того, как Маргарита прилетела в Сакраменто, пусть незадолго до этого. Какую чушь он несёт? Что у неё, уже переживший выкидыш, явные шансы спровоцировать ещё один, если она не то, что там убьёт кого-нибудь - он может произойти из-за... да чего угодно, если она не будет находиться в состоянии покоя большую часть своего времени. И не факт, что на этот раз это и её жизнь не унесёт тоже. Однако шансов на конструктивный разбор очевидного Маргарита и вовсе не оставляет, изрекая такое, что часть волос Монтанелли, наверное, поседела уже прямо сейчас. - ЧТО?!! - хотелось бы думать, что она это просто со зла и из упрямства изрекла - иначе... даже и не знаешь, что думать и что делать. Она убивала, нося своего ребёнка - их ребёнка - а теперь надеется, чтобы Дольфо поступил в университет, стал приличным членом общества, и никогда не брал в руки оружия, не видел того, что видели его родители? Гвидо тоже на это надеялся - ровно до того момента, как услышал эту замечательную историю, что его младший сын стал убийцей ещё в утробе своей свихнутой на всю голову матери! И если уж убийство для неё - это наркотик, то наркоманы в их деле - вообще элементы самые ненадёжные и опасные. Наркоманов и алкоголиков лечат, в конце концов, как Рут лечили, отлучая от внешнего мира, закрывая доступ к их пагубной привычке. "Всего лишь зачищает". Конечно, это ошеломляюще просто - перемалывать кости, мясо, находясь часами наедине с трупом, которому она, видите ли, что-то там принесла - контактируя с ним, в лучшем случае, около минуты. Надорвалась пополам, спустив курок. А он потом бездельничал - по горло в дерьме, крови и жире. Аж поседел, пока бездельничал, состарившись раньше времени, побледнев, трупными газами чуть не травился...
- А ну стой! - Гвидо вылетает из постели, словно внутри него какую-то пружину спустили, в два шага нагоняя жену, схватив её за локти и прижав к стене, глядя в её глаза, не мигая, и на лице его ходят желваки от злобы, добавляя морщин на и без того морщинистой коже. Разговор не закончен. Уж точно не после таких новостей, какие она только что выдала ему. - Я не знаю, что ты делала в Риме, и очень хочу надеяться, что ты меня просто разозлить хочешь - и тебе, во всяком случае, удалось - но я не Витторе Донато, и не допущу того, чтобы беременная моим ребёнком жещина, моя жена, где-то бегала с автоматом и убивала людей. - он не кричит - не хватало ещё и Дольфо растревожить вдобавок, не говоря уже о том, что нервничать Маргарите тоже противопоказано, а громкие звуки - тоже хороший провокатор - но шипит, как раздразненная змея, уже готовая не просто укусить, а покусать, если и полностью не сожрать причину своего неспокойствия; похвастаться Омбра решила, или соврать, или ещё чего, но это уже просто край - выполнять такую работу, будучи на гране родов. Просто край ставить жажду крови, да любые свои привычки, превыше здоровья и благополучия своего родного ребёнка. Маргарита с этого ракурса не лучше тех же наркоманов, забывающих кормить своего грудного младенца, занятые весь день варкой манаги или ещё какой дряни на кухне.
- Так что если я тебя увижу, хоть даже рядом, с байком, с тиром, с тренажёрами - единственными, что увидишь ты до самой осени, будут белые стены больничной палаты и голубое небо, и то - только через окошко. Лечиться будешь, от жажды крови и желания мести.
- это уже не первый раз, когда она желает кого-либо убить или не просто убить, но и покалечить; когда она рассчитывала на то, что ей дадут право на пытки Хабиба, например, которого просто не за что и незачем было пытать. Его жена - больная, и её пора лечить; странно, что этот вывод он только сейчас сделал, хотя он и не в первый раз запаздывает с важными выводами...  и это при том, что по всем параметрам это он должен был быть психопатом, это он в трупах ковырялся большую часть своей жизни - но почему ему тогда не хочется выпотрошить чью-либо печень сейчас, например? - Я звоню Рокки. Он переселяется в наш дом, чтобы охранять тебя круглые сутки. - какой к чертям собачьим "спокойной ночи" может быть?

+1

30

- Звони, у нас есть соседняя комната, ты все равно спать со мной не собираешься, так что мы его не разбудим посреди ночи.- спокойно пожимаю плечами. Странно, чем больше беситься муж, тем спокойнее становлюсь я, вот только яблоко зверски хочется, аж слышу в ушах его хруст и чувствую кисловатый привкус на языке. И запах дразнит ноздри, словно это чертово большое яблоко уже тут, рядом, и осталось только впиться в него зубами. Но вместо этого вижу разъяренное лицо мужа. Кажется я зря сказала про Рим, и завелся он совершенно не по детски, напоминая разгневанную морскую свинку, которая кажется вот-вот наброситься на меня и просто порвет в клочки - если постарается конечно. Его реакция мне непонятна. Совершенно. Разве не он ратует за традиции Семьи? А посвященный должен быть в распоряжении Семьи всегда - вне зависимости от ситуации и пола - никто не делает скидку на гендерную принадлежность солдата - его обязанность выполнять свои обязанности, и только смерть может дать ему послабление.
- Тебя никогда не интересовало, что я делала в Риме. Нет, я не собиралась тебя злить, как и не собираюсь сейчас повторять свои прошлые ошибки. Но тебе ли не знать, что у убийцы в лоне Семьи не может быть ни больничного, ни декрета. Не все настолько щепетильны в этих вопросах, как ты. И если для тебя это новость, милый, то ты меня удивляешь. - Возможно, что ему не нужны были такие жертвы от Рут, или Агаты, или Кристины, но это не означало, что другие Доны будут с таким же трепетом относится к положению своих солдат. Если женщина принята в Семью, ей не делается послаблений, ни на беременность, ни на болезнь, ни на месячные. Она сама знала, на что шла, и у нее был выбор - остаться в стане безвестных жен, или самой, рискуя собой и своим ребенком, пробиваться в Семье, служа ей верой и правдой.
- Я тебе уже сказала, что  я нигде не буду бегать, и на мотоцикл не сяду. В тир ты меня выгонишь сам, через месяц-другой, когда я тебе надоем, а тренажеры полезны для беременных, я же не собираюсь свою стандартную программу гнать. - Чуть наклоняю голову в бок, глядя в глаза мужа. Чем дальше в лес, тем больше мне кажется, что он не ребенка хотел, а возможности ограничить меня во всем, и контролировать.
- А сейчас я безумно хочу яблоко....

+1

31

Плевать он хотел, что там другие доны - и никогда не слышал о такой традиции, согласно которой беременная женщина в статусе солдата Семьи обязательно должна убивать, особенно если она - жена дона. А какие послабления давать, кому, по каким поводам - это уже его забота, как босса Семьи, и если месячные это ещё не причина, то посылать беременную женщину делать работу солдата не только недопустимо в плане морали, но и опасно для той же организации, которую она представляет, поскольку если ребёнок надумает родится именно в этот момент, или ситуация сложится так, что ему придётся это сделать, то работа эта выполнена уж точно не будет. Не говоря уже о том, что скорее всего, это убьёт и самого ребёнка, и скорее всего, и его мать тоже. Господи помилуй, это вообще что, недостаточно очевидные вещи, чтобы не превращать их в тему для разговора? Каким надо быть идиотом, чтобы воспринимать буквально ту часть кодекса, где говорится о беременных жёнах - какой босс будет серьёзно требовать явиться в своё распоряжение того из своих подчинённых, кто принимает роды у своей жены в данный момент? Какого рода должна быть такая... щепетильность?
- Ты не убийца! Ты - моя жена! Беременная моим ребёнком!
- и он уже заколебался ей это объяснять. Прошлые ошибки же вообще давно пора было прекращать делать, ещё со времён первого выкидыша - и они бы уже сейчас нянчили бы малыша или малышку, а не сдерживали бы крики, чтобы не разбудить спящего Дольфо. Больничного и декрета ни у кого из них нет, здесь не заводская бригада труболитейного завода, и рабочий стаж в трудовой книжке тоже указывать никто не будет, но это не означает, что внутри организации, именуемой себя Семьёй, должны царить волчьи и обезьяньи законы - впрочем, даже животные себя не ведут себя подобным образом. И уж точно беременная самка не нападает ради нападения - только ради защиты своего будущего потомства. Что происходит у его жены в голове, что она поступает ровным образом наоборот?
- Вот это тебе тренажёры... - Гвидо скручивает из пальцев дулю, подсовывая её под нос Маргарите, чтобы та могла лучше разглядеть его мнение насчёт спортивного железа во время беременности - на ключ он закроет этот чёртов зал, да и дверь заварит, если понадобится. Оставив только коврик для йоги и огромный мяч... - Вот это тебе тир. - оттопыривает средний палец на другой руке. И уж в любом случае в на стрельбище ей делать нечего, не хватало ещё, чтобы звук выстрела спровоцировал у Маргариты схватки раньше времени. Принцип, в общем-то, тот же самый - если придётся, и дверь заварит, и всё оружие из дома вынесет, или перепрячет так, чтобы Омбра его даже по запаху не нашла - а если и попробует искать, Рокки это определённо заметит. Ограничить и контролировать - не было целью более важной, нежели зачатие ребёнка, но всё-таки и эта цель существовала, а и недооценивать её важность Гвидо тоже не собирался, тем более, что чем дальше в лес - тем было заметнее, что ограничивать Маргариту необходимо. Впрочем, это и гораздо раньше было видно. Загвоздка в том, что метода эффективнее беременности так пока и не нашлось. Хотя даже в её случае Маргарита явно пытается "гнать стандартную программу".
- Приятного аппетита. - разозлённый Гвидо, наконец, отступает, чтобы вернуться в спальню и добраться до мобильного телефона; если Маргарита была так спокойна при известии о том, что заноза по имени Рокки войдёт ещё глубже в её задницу, считая, что муж блефует - то эта партия была явно не за ней, Бульдозер действительно собирался переселиться в их дом на какое-то время. Правда, пока ещё не знал об этом. Но ничего страшного, он-то не был беременным, и у него не было беременной жены...
- Рокки, доброй ночи. Нужно, чтобы ты был ближе, переехал к нам в дом - так что утром собери вещи. Комнату я тебе выделю. - по счастью, в их доме есть комнаты, которые остались не заняты тренажёрами или стрельбищами; одна гостевая комната, та самая, в которой на их свадьбе спала маленькая Джоан Эндрюс и выздоравливала Тарантино, всё ещё напоминала обычную спальню, а не часть образа жизни Тони Монтаны. - И... яблок по дороге купи. Сколько? Ящик... - раз уж Марго яблок так захотелось, пусть лопает. И пусть видит, что мужу для неё и будущего ребёнка ничего не жалко - что не касается её сумасшествия, конечно. - Стоимость я тебе возмещу. - Гвидо укладывается обратно в постель, накрываясь одеялом, и откладывает мобильник на тумбочку. Слишком насыщенные дни, даже для босса мафии - хоть кино по ним снимай. Выжить в масштабной перестрелке, убить своего племянника, чуть не убить - свою жену, и узнать о том, что ты станешь отцом, быть арестованным и скататься в участок... осталось только цветной кошмар увидеть. Не дай бог, конечно - кошмаров ему и наяву вполне хватает. Монтанелли уснул почти сразу, как только коснулся головой подушки; даже думать о том, что происходит, сил не оставалось уже никаких - то немногое, что полицейские из него не выжали, беременная Маргарита высосала с особой тщательностью...

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Возрождение рассвета...