Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » take it off, turn me on;


take it off, turn me on;

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

the coral – dreaming of you http://f5.s.qip.ru/8NLT309p.gif http://f5.s.qip.ru/6wVwQmDg.gif

who?
john and rosalie
when?
22/03/2014
where?
john's house

about: - знаешь, не стоит испытывать неловкости. ну такое... такое ведь сплошь и рядом случается.
- сплошь и рядом!
- так что это совсем не важно.
- совсем не важно!
- и, пожалуйста, прекрати повторять все, что я говорю, таким странным тоном.
- больше не буду!..
- джей ди, то что произошло вчера вечером, это была чудесная ошибка. думаю, для всех будет лучше, если мы будем вести себя как раньше.
- абсолютно согласен.
- что ж, тогда увидимся завтра.
- до завтра...
(c)

Отредактировано Rosalie Breezing (2014-04-02 14:51:01)

+1

2

Время: 22.03.2014 18:03:57
Отправитель: мелкая
Состояние: новое сообщение
Текст:
«Где тебя носит?! Я у тебя. Давай живее, скоро начнётся футбол, а у меня есть палетка Баблз»

Полученная смска заставила меня оживиться.
Чёрт, эта девчонка слишком хорошо меня знает. Хорошо, что от лучших друзей не принято избавляться так же, как от случайных свидетелей, иначе я был бы просто обязан.
И, несмотря на то, что она в открытую манипулировала мною, но я готов был ей это простить и продать свою душу в вечное рабство за эту самую упомянутую палетку пива, моего любимого, кстати, хоть и низко аокогольного. Нет, ну а что? Ведь не в градусах дело,  и не в степени крепости вся прелесть – его малиновой привкус и такое же послевкусие просто божественны! Лишь только я глянул на экран мобильника и разглядел на нём заветное слово, как предательское слюноотделение не заставило себя ждать; мне же пришлось звучно сглотнуть, так звучно, что с соседнего ряда на меня даже обернулись недовольные физиономии.
Быстро расставляя в уме приоритеты, я немного нервно поёрзал на стуле, на котором сидел уже третий час, от чего задница, похоже, стала квадратной и приплюснутой, а затем в такой спешке, будто от моей скорости зависела чья-то жизнь, накропал ей ответное сообщение.
«Держи Нюхалза подальше от баблза! Я уже еду!»
Собственно, эта лекция, проводимая каким-то шаткого вида старичком перед лицом всей нашей актёрской «семьи» в сегодняшний субботний вечер уже давно заметно подзатянулась. Клевать носом я начал уже минут через тридцать после её начала, испытывать желание встать и уйти – через час, а через полтора дошло и до помыслов, что неплохо было бы застрелиться.
Однако, всё никак не мог найти предлога, чтобы подняться со своего места, вот как сейчас, и, отдавливая ноги всем и каждому сидящем на моём ряду, двинуться к выходу. Попутно рассыпаясь в извинениях, за которыми должны бы следовать ещё одни извинения, потому что в ответ вместо милостивого прощения на меня лишь шикали и говорили, что я мешаю лекции.
На мой взгляд, быть кому-то помехой, доставляющей дискомфорт – это вполне себе веская причина, чтобы покинуть мероприятия, и потому через входные двери актёрского колледжа, в котором проходила наша преинтереснейшая лекция,  я проходил лёгкой, пружинистой походкой, с совершенно чистой и мирно спящей совестью.
А уже через пятнадцать минут парковал свой скутер во дворике нашего жилого дома. Любовно погладив его по покрышке, я достал из-под неё бутылку минеральной воды, а затем обогнул дом справа и оказался на пороге входной двери.
Немного сбрызнув воды на серую футболку, которая тут же пропиталась и стала влажной, и намочив лицо, я нырнул в прохладный подъезд и пробежался до нужного этажа.
Не запыхался, на самом деле, ни капли. Но, несколько раз вдавив звонок, облокотился на дверной косяк свинцовым телом и так тяжело дыша, словно только что оказался лузером – ну, быть победителем это вообще не моё, - в крутом марафоне.
Вообще-то у меня есть свои ключи, ведь это моя квартира, но так будет эффектнее, что ли. Не то, чтобы я хотел понтануться перед Розали или выпендриться, что получив её смску аж бегом бежал на её зов, но просто не мог упустить возможности подурачиться.
Прошло примерно полминуты до того момента, как дверь распахнулась, открывая мне вид на подругу, слегка растрёпанную и очень домашнюю.
- Колись, мелкая, кто с кем играет?! – переваливаясь через порог квартиру, просипел я, сквозь не по-настоящему сбившееся дыхание запыхавшегося человека, который валится с ног.

Отредактировано John Dorian (2014-04-02 21:45:54)

+2

3

Вчера. Это произошло вчера. Моя милая Саммервилль попала в аварию. Это событие, вернее эта трагедия (событие - слишком позитивное и веселое слово, которое подойдет скорее Рождеству или чьему-нибудь дню рождению) как горячий утюг прикоснулась к моей руке, оставляя ужасный больной ожог. Красный отвратительный и такой страшный. Но вчера кроме шока я ничего не испытывала. В какое-то мгновение пришла в себя. Ненадолго. Отрезвилась. А потом снова впала в это вязкое болото, откуда выбралась лишь на утро, когда проснулась в коридоре на пороге у своей же собственной квартиры. Даже не помню, как так вышло, что внутрь я не попала. Может, от усталости свалилась прямо у двери?
- Уф, так, - ладошками растираю лицо, чтобы хоть немного оклематься. - Подъем.

- Заткнись и иди сюда! - хватаю тебя резко за майку и притягиваю к себе, не давая даже секунды на то, чтобы понять, какого черта вообще происходит. Чтобы ты что-то понял. Впиваюсь губами в твои полуоткрытые губы, в которых, кажется, застыл вопрос или, быть может, наоборот, какое-то утверждение, закрывая глаза и издавая протяжный звук, будто я снимаюсь в рекламе какого-то сладкого и вкусного мороженого, которое на камеру пробую на вкус, и оно мне до мурашек на коже нравится.
Мороженое под названием "Джон Дориан".
- Как же ты долго, - недовольно и наигранно произношу я, отстраняясь и заглядывая в твои чудесные и удивленные голубые глаза. Наступаю на тебя, подталкивая назад, к стене. - Я начала уж волноваться, - с легкой улыбкой добавляю я, а затем вновь краду у тебя поцелуй, ручками пробираясь под твою майку и легонько карябая тебе спину, начиная от поясницы и прямо вверх, когда ты таки упираешься в стену. Я не позволю тебе сказать ни словечка. Нет. Нельзя. Строго запрещено. Ты можешь все испортить.

Собственно, вы, наверное, хотите знать, в чем дело? Я же не сказала.
Я напилась. Точнее, нет. Не так дело было: сперва я оказалась дома. У себя дома. Где приняла горячую ванну, где прорыдала порядка часа, если не больше, где приняла первую порцию алкоголя - обычное вино, безобидное, но очень отрезвляющее от проблем. Потом я, видимо, все же переборщила с красным напитком и решила поехать на квартиру Дориана. Просто так. Почему бы и нет? По дороге я купила бутылку мартини, виски и, кажется, несколько банок пива. Последнюю "заначку" я опустошила еще до прибытия к Джону. Затем, когда дверь знакомой квартиры мне таки поддалась и отворилась (о, да, я долго не могла попасть ключом в замочную скважину, да и еще пару раз ключик выпадал из рук!), я начала хозяйничать. Сделала себе бутерброды из того, что нашла в холодильнике – сразу же их проглотила, ибо было адово голодная; включила любимую рок-группу, наполнила все бокалы и стаканы, которые только смогла найти в доме и... Принялась танцевать с Нюхалзом, не забывая, конечно, подпевать играющим песням и спаивать себя и милого песика.
Вот. А кончилось все тем, что буквально за десять минут до прихода Джей Ди, в квартире вырубился свет, и музыка, безусловно, канула в небытие. Но я не переживала, продолжая танцевать и опустошать бокалы один за другим. Меня нереально колбасило. Мне было... Шикарно. Я давно так не отрывалась.
И я давно так сильно не хотела Джона.
Хотя, честно говоря, я его никогда не хотела. На полном серьезе. Мы же друзья.

- Джооон, - что-то не так. Ты не уверен или мне всего лишь кажется, что ты меня отталкиваешь?

Отредактировано Rosalie Breezing (2014-04-03 08:22:02)

+2

4

Сказать, что я офигел – это ничего не сказать.
Правда, в первые мгновения инстинкты взяли надо мной верх, едва её губы прикоснулись к моим, как в голове что-то щёлкнуло, и я принял этот поцелуй с распростёртыми объятьями, почти даже с энтузиазмом на него ответил. Ну, просто я настолько неудачник, что обычно, когда девушка примерно вот так вот меня целует, это значит, что мы недалеки от горизонтального положения. А раз уж мы недалеки от горизонтального положения, значит это точно кто-то другой, но не Розали, а тогда – почему бы и нет. Вот такая вот простая и мгновенная логическая цепочка выстроилась в моём недоумевающем мозгу буквально на две-три секунды, но тут же пала смертью храбрых, разлетелась на мелкие куски в разные стороны.
Это действительно была Розали – ну конечно, кто же ещё мог быть у меня дома, как ни она. В голове моей прозвучал дикий пронзительный крик ужаса, который с предельной точностью отражал весь тот шок, что мне довелось испытать, и я попытался ускользнуть от девицы, на которую не понятно, что нашло, в сторону. Однако увернуться от её цепкой хватки с первого раза мне не удалось. Вот же блин, мелкая, а сильная, и вцепилась так, что я ни влево, ни вправо.

Свобода наступает так же внезапно, кажется, когда девушка наконец от меня отстраняется, даже дышать становится легче. И хочется было уж рассмеяться и потрепать её по голове, мол, мелкая, шутку оценил, чтобы потом по-братски обхватить за плечи и потащить в комнату в телеку, вот только что-то больно подозрительное слышится в её ненатуральном голосе. И это настораживает.
- Эй, ты чего?! – предпринимая попытку разобраться, но вместо вразумительного ответа она в наглую прижимает меня к стене.  – Мммннммннн! – пытаюсь что-то сказать, желательно суровое и убедительное, но выходит только какое-то мычанье, потому что она снова перекрыла мне рот.
ЧЁРТЧЁРТЧЁРТ. ЧЁРТ. Снова внутренняя паника и бешенный протест, вот только на сей раз они подталкивают меня к действиям, нужно ведь, если ситуация вышла из-под контроля, попытаться этот контроль в свои владения вернуть. Вернуть его ВОТПРЯМЩАС, потому что уже край.
Перехватывая её ручки, по-хозяйки блуждающие под моей майкой, за запястья и развожу их в разные стороны, не давая более возможности до меня дотянуться. Прерываю и её поцелуй, который ни по каким параметрам и ни в каком ракурсе не походит на дружеский.
- Стоп. – Сказал, как отрезал. И на какое-то время это сработала, она вытаращила на меня свои сбитые с толку большие глазёнки, в недовольстве надула губки и попыталась возразить.
- Роуз. – Положив руки ей на плечи и аккуратно сжав их пальцами, я легонько тряхнул её, будто бы это могло мне помочь привести её в чувства. А почувствовав свободу, руки Розали вновь принялись за своё грязное дело, на губах её появилась растянутая довольная улыбка.
- Блин, да убери ты свои холодные руки! – чуть не взвизгнул я, поражаясь этому непробиваемому нахальств с её стороны, и схватил их, её руки, в охапку снова. Хорошо, что ладонь у меня настолько широкая, а её запястья настолько тонкие, что оба помещаются в захвате одной.
Второй свободной рукой беру за подбородок её личико. Так удобнее всматриваться в глаза, в которых я тут же вижу ответы на все свои вопросы. Ну или точнее – почти все.
Блуждающий несфокусированный взгляд, зрачки расширены, и я даже не удивляюсь этому – всё ждал, когда же авария, в которую попала наша общая подруга, сорвёт мелкой крышку.
- Сколько ты выпила?

Отредактировано John Dorian (2014-04-03 11:09:11)

+2

5

Возможно ли, что я совершаю предательство по отношению к Тэссе? Возможно ли, что она меня будет презирать и ненавидеть, когда узнает, что я не смогла пережить ее аварию? Возможно ли, что она махнет рукой, посмеется надо мной, назовет чучундрой, а потом спросит, понравилось ли мне? Знаете... Все возможно. И я успеваю задуматься об этом, прокрутить эти вопросы в своей голове буквально за две-три секундочки. И мне важно знать на них ответ. Очень важно. Но я знаю, что получу их явно не в скором времени. Точно не сегодня. И, вероятно, даже не завтра. Но мне заранее стыдно перед подругой. Стыдно за то, что я оказалась в таком состоянии.
А пока... Мне не показалось.
Ну какого черта ты творишь, Дориан? Почему ломаешься как девственница?! Зачем ведешь себя как примерная девочка, которая ждет своего совершеннолетия, потому что до него ни-ни? Неужели мне придется тебя уговаривать? Или все дело в Нюхалзе, который смотрит прямо на нас? Ты его стесняешься? Я умоляю, пусть собака будет зарыта в нем - собака в собаке, интересное явление. Только, пожалуйста, прекрати меня останавливать! Я же знаю, что тебе этого тоже хочется. Если не прямо сейчас, то вообще, в теории, ты не мог об этом не думать. Сколько мы знаем друг друга?! Как давно?! И уж если мне иногда в голову приходит такая идея, мне - в первую очередь женщине, а не твоему другу, то тебе и подавно! И сейчас не время разбираться в том, как часто я вижу нас в одной постели. Дело в другом: я слишком хорошо знаю тебя. Давай же, Джон, расслабься и держись со мной на одной волне! Плыви со мной по одному течению, как делаешь это всегда.
Ну почему стоп? Зачем стоп? Какой такой стоп? Мне не нравится это слово. Мне не нравится, что ты мне мешаешь. Отпусти мои руки! Отпусти, или я это сделаю за тебя. Не отпускаешь? Ладно, я вырвусь сама. Или не вырвусь. Нет. Не вырвусь. Ты меня вдруг отпускаешь, когда я недовольно смотрю на тебя, а твои руки ложатся мне на плечи. Небольшая встряска с твоей стороны меня скорее веселит, поэтому я вновь начинаю свои манипуляции, которые совсем недавно так легко и просто мне давались.
- Мало, - облизываю свои губы, не собираясь сдаваться, когда вновь оказываюсь в твоих "оковах" - мои руки снова не могут творить свои шалости. - Очень мало, чтобы понимать, что я хочу этого.
Вру ли я? Честно, я и сама пока не знаю. Но в одном я уверена точно - я хочу Джона Дориана. Здесь. Сейчас. Немедленно. И, вероятно, зря ты одной рукой держишь меня за подбородок. Знаешь, почему? Потому что я владею одной хитростью: я ловко "выскакиваю" личиком из твоей слабенькой хватки и целую повисшую в воздухе ладошку, которая, если бы могла изобразить какую-нибудь эмоцию, то это было бы удивление. Я целую ее в самые пальчики, коварно улыбаясь. Самой себе же напоминаю сейчас ребенка: своим поведением, жестами и взглядами. Но что поделать? Мне очень весело. Я готова озорничать и бегать по квартире, играя в догонялки на раздевание! Или в прятки. Да. Лучше в прятки. Чур, ты прячешься в шкафу, а я тебя нахожу и, не позволяя вылезти от туда, запираю нас там вдвоем. Согласен?
- Дориа-ааан, - я медленно приближаюсь губами к твоей шее и мягко ее целую. Один раз. Затем чуть отстраняюсь и двигаюсь ближе к скулам. Второй раз. - Я, - говорю прерываясь и отвлекаясь на то, чтобы не оставить ни один учаcток твоей шейки без моего "клейма", - тебя, - третий раз, - хочу.
Аккуратно вытаскиваю свои ручонки и, когда те оказываются на свободе, заключаю в них твое лицо и снова целую тебя в губы. Нежно. Мягко. И очень осторожно. Для начала. Мне пока просто хочется добиться от тебя "разрешения".
Можно?

+2

6

- Мало?!
На моём лице отчётливо читается недоверие, как если бы я точно знал, что её слова – совсем неслучайно недоразумение. Обоснованное недоверие, между прочим, ведь я знаю её не первый день и могу отличить состояние слегка выпившей Розали, от хорошо набравшейся.
- По тебе и не скажешь.
Откровенно усмехаюсь, даже не пытаясь этого скрыть или замаскировать под чих; и вообще-то, усмешка должна была выйти этакой, назовём это, победной. Как победный глоток из чашки, когда сказал какую-то колкость, которая сработала, но только усмешка – чашки то под рукой у меня нет, да и не сподручно было бы, учитывая что передо мной кочевряжится подруга. Однако, ровно в тот же момент, когда я старательно усмехался, старательно ради того, чтобы эмоция не осталась незамеченной, губы Розали резво прикоснулись к пальцам моей ладони, повисшей в воздухе. Той самой, в которой ещё секунду назад было зажато её личико. Вырвалась, паршивка!
- Мелкая, ты чё творишь?
Победная усмешка была феерично испорчена, вот. И не только потому, что её наглым образом не заметили и не обратили на неё ровно никакого внимания, но и потому, что не прошло и пяти секунд, как я и сам о ней забыл.
- Ты зачем меня слюнявишь?!
Ну, я конечно здорово преувеличил, но руку всё-таки одёрнул и тщательно обтёр её о поверхность собственных джинсов, как бы избавляясь от оставленного на ней поцелуя, словно от микроба. Но, слава богу, и этого жеста, ровно, как и ту самую загубленную усмешку, Роуз не заметила.
Впрочем, она, кажется, вообще ничего вокруг не замечала. Ничего – кроме меня самого.
- Чего? – переспрашиваю я, когда она протягивает мою фамилию, с опаской в голосе и хмуря брови. Вообще-то, знаете, это немного неловко. Она ведь мой лучший друг и всё такое.
Тёплые губы прикасаются к коже на моей шее – очень чувствительной, между прочим, если хотите знать, - и колени автоматически подкашиваются, а по спине пробегает холодок. Наверное, для меня это становится настоящим открытием, но тот факт, что Розали моя подруга не умаляет ещё и того факта, что она в первую очередь – девушка. Как и любая другая из всех тех многочисленных, с которыми мне доводилось проводить своё время. Что ж, самое время обратить на это внимание.
- Роуз, блин. – Голос повышается на один тон, потому что, я уже говорил, шея это зона ну просто очень чувствительная. Так что, очередной её лёгкий поцелуй разгоняет мурашки по всему телу. И это уже совсем не смешно, потому что, несмотря на то, что я её друг – но в первую очередь я ещё всё-таки и мужчина, существо к подобным выходкам неравнодушное. – Перестань.
А ещё она и вовсе произносит фразу, которая может послужить весьма мощным афродизиаком для любого мужчины. И она, пожалуй, становится последней каплей.
Но вообще-то, ей даже идёт. Быть вот такой вот, смелой и раскрепощённой, решительной даже. Это делает её привлекательной, как немного растрёпаные волосы, горящие глаза и розовеющие щёки от выпитого алкоголя. И она сама лезет на рожон, тянет за те верные рычажки, которые способны отключить в моей голове и без того перманентно тихий голос разума. А ещё – ещё на ней мои шорты. Мои любимые, мать вашу, шорты, КАКОГО ЧЁРТА, РОЗАЛИ?! Хотя, дело то даже и не в шортах.
Я снова перехватываю её лицо в свои ладони, которые она тут же обхватывает своими ладошками и заглядываю ей в глаза. – Уверенна? – Не то, чтобы я действительно хотел в этом убедиться. Но я ведь и без того мудак, хоть и стараюсь стать чуточку лучше, а потому и задаю ей этот вопрос.
А, пропади оно всё пропадом и гори синим пламенем! В конце концов, худшим другом я всё равно не стану! Разве что только большим идиотом – но знаете, не велика потеря. Так что, получай, дорогуша.
- А я тебя. – И произнося эти слова прямо ей в глаза, я не был убеждён в их искренности и откровенности. И не нужно было было в этом убеждать ни себя, ни ополоумевшую подругу, потому что они на самом деле таковыми являлись. Это слышалось в том жаре, с которым я их произнёс.
Даже врать не стану, что никогда не задумывался об этом. Прецеденты бывали и бессмысленно им удивляться – никто не без греха, а я так и подавно. Но никогда – честно никогда – даже и не мечтал об этом, а теперь стремительно притягиваю её к себе, чтобы самому уже впиться в её губы поцелуем, настойчивым и требовательным, таким настоящим и на очень много километров далёким от безобидного дружеского. Даже от небезобидного дружеского.
Руки же соскальзывают вниз по её шее, огибают плечи, спускаются до локтей, а затем перескакивают  на тонкую талию. Совсем немного забираюсь пальцами под футболку Розали, чтобы устроить свои руки чуть выше уровня ткани пояса шорт, и сжать её в своей хватке. Крепко так, по-хозяйки, словно я уже напрочь забыл, с кем имею дело.
Алкоголем, кстати, от неё неслабо так прёт. Если целоваться не отрываясь минуты, ну скажем, три, то я наверное и сам смогу подхватить от неё долю помутнения.

Отредактировано John Dorian (2014-04-04 01:52:36)

+1

7

А, знаешь, Джей Ди, я всего лишь женщина. Да-да, ты, мне кажется, порой упускаешь сей факт из виду, думая лишь о том, что я в корень свой парень, с которым действительно можно посмотреть футбол, попить пивка, а потом лечь на пол и начать обсуждать, глядя в потолок и сложив ручки на пузиках, какие-то события. Так просто и непринужденно, но безумно мило и по-дружески. Я женщина. Обыкновенная женщина, у которой есть одна весьма щепетильная и… Обыкновенная (простите уж за повтор) потребность. Сейчас она вызвана больше алкоголем и каким-то неизвестно откуда взявшимся адреналином. Вероятно, второе было получено в связи с тем, что я была в твоей квартире, вела тут себя не просто по-хозяйски, как делала это впрочем всегда, а _чересчур нагло_ по-хозяйски – вот такое вот уточнение. Во мне реально все кипело и бурлило. Странно ощущать себя подобием чайника, который оставили забывчивые хозяева на включенной плите и ушли восвояси по своим делам. А я свищу, свищу себе – никто не приходит, не выключает меня. Того глядишь до пожара досвищусь! Берегись, ага.
Я улыбаюсь. Довольная улыбка так быстро появляется на моем лице, а затем исчезает, оставляя за собой сосредоточенно нахмуренные бровки и тяжелый выдох, вслед за которым происходит еще один поцелуй. Как я ждала его! Как я ждала, что ТЫ будешь его инициатором. И твои слова… Мамма-мия! Они сносят крышу. А я-то думала, что сегодня больше сноситься нечему. Ошибочка вышла. И твои руки на моей талии. Я кожей их ощущаю. Господи, Дориан, я же не знала, что ты такой. Я понятия не имела, что ты… Я не знала, что все это происходит именно ТАК. И в моей голове благодаря этому появляется весьма логичный вопрос, который скорее принадлежит большинству дамочек-истеричек, но не мне; посему мысля остается на самой верхней полочке моего сознания. Либо до лучших времен, либо до никогда. Тем более все идет сейчас так хорошо, что мне просто не хочется ничего портить или говорить, мне хочется только ускорить процесс и перейти к самой фантастической части.
Пожалуй, этим и займемся.
Я отстраняюсь. Когда мои руки опускаются тебе на пресс, я резко отталкиваюсь от него, не делая тебе при этом больно. Что ты так смотришь? Думаешь, передумала? А счастливая улыбка и огоньки в моих глазах разве наталкивают именно на такие мыслишки? Пф, да ладно, брось. Я же всего лишь хочу снять с себя эту проклятую маечку: поддеваю пальчиками за край одежды и быстро снимаю с себя, чуть пошатнувшись на месте, когда майка закрывает мне обзор. Оп, – и она в моих ручках. Висит себе одинокая и жалобно скулит: «Хочу обратно! Хочу обратно!» Кручу ее в руках, а затем, улыбаясь, бросаю куда-то в сторону. Я оставляю верх нижнего белья для тебя. С этой частью ты разделаешься сам, я не буду отбирать у тебя такой возможности. И я вновь спешу к тебе, дорогой Джон. Не хочу оставлять тебя одного больше ни секундочки. Это для тебя и меня сейчас непозволительная оплошность.
- Продолжим-с, - шепчу тебе в самые губы, усмехнувшись и вновь целуя тебя.
Да, так гораздо лучше. Я чувствую себя свободней. Я лучше ощущаю тебя.
Если для ношения одежды есть только одна адекватная причина – чтоб не замерзнуть – то я готова положить на нее все свое достоинство, потому что она, эта причина, явно не перевесит факт того, что без нее, одежды, намного лучше друг друга чувствуешь. Вот раньше же ходили люди голышом. И никто никого не стеснялся, все сразу видели, какой ты на самом деле. И мне кажется, что даже объятия приносили больше радости людям. А как говорят психологи – чем больше обнимашек, тем выше настроение.
Собственно, наверное, пора отсюда убираться. То, что мы все в прихожей? Надо сменить место действия. Согласен, Дориан? Я крепко цепляюсь за твою майку, но не затем, чтобы снять ее, а чтобы повести за собой. Осторожно ступаю назад, в комнату, надеясь, что ты улавливаешь мои намеки. А майка… Черт. Твоя майка.
- Если ты ее не снимешь, - мне вновь приходится от тебя отлучиться, - я ее порву.
Серьезно, Джей Ди. Бог с ними, со штанами, но майка. Она безумно сейчас лишняя.

Отредактировано Rosalie Breezing (2014-04-04 09:11:27)

+1

8

Ты ведь и сама понимаешь, что с тобой – всё иначе.
Обычно, как я к тому привык, уже на стартовых сценах мой мозг отключается сам собою. Словно не нуждается в ценных указаниях и сам понимает, когда пора бы собрать все свои плоды в охапку и исчезнуть на некоторое время, сам уступает дорогу природным инстинктам и оставляет меня один на один со свободой в действиях и моральной опустошённостью, с чувством лёгкости.
Однако сейчас, одна за другой, накатывающие ледяными волнами из початков не потемневшего ещё сознания, мысли совершают свои набеги с недобрыми целями захвата; они несут с собой бесконечные вопросы, ответы на которые я не тороплюсь даже попробовать найти. Лишь отмахиваюсь от них, и выстраиваю между нами непробиваемую стену, оборона которой крепнет по секундам, с каждым новым прикосновением к тебе и твоей тёплой коже.
Ты ведь и сама знаешь, что я мудак. И не только потому, что мы знакомы уже один лишь только бог знает сколько, но и потому, что в последнее несколько лет я не испытывал ни грамма стеснения или смущения, открыто рассказывая тебе обо всех своих идиотских поступках, которые так или иначе не красили бы меня в твоих глазах. Без задней мысли посвящал тебя во всё, во что только мог, и ты выслушивала, не давая мне ни единого повода усомниться в том, что даже теперь я для тебя всё такой же старый добрый друг, а не объект для презрения или отвращения. Вот только теперь кое-что изменилось кардинально, и очень скоро мы оба испытаем вкус этого изменения в полной мере. Никогда прежде я не допускал и мысли о том, что когда-нибудь опущусь до подобного – до того самого геройского мудачества – относительно тебя самой. Потому что, знаешь, всё это время ты оставалась кем-то священным и даже неприкосновенным.  А теперь – сегодня, сейчас, конкретно в эти минуты, когда мои руки крепко сжимают такую маленькую и хрупкую тебя – я не просто опустился туда. Но и откровенно упивался этим.
Однако ты прерываешь моё наслаждение собственным проступком, не давая ему, едва зародившемуся, даже хоть капельку раскрыться. Ускользаешь из моей хватки и оставляешь меня одного, едва ли не цепляющего пальцами, ещё не давно касающихся твоей кожи, за воздух. Полного недовольством и недоумения, и всё из-за того, что тебе не терпится снять с себя майку. Ты слишком торопишься, а я мог бы и сам прекрасно справиться с этой несложной задачей.
Ага, - ловлю твой очередной поцелуй, отмечая про себя, что твои движения кажутся порывистыми и скомканными, такими быстрыми, словно ты сама сомневаешься в своих действиях. Возможно, тобой и впрямь руководит внутренний демон, приписывая тебе ещё и желание поскорее с этим разделаться, пока вдруг не передумала, вот только я – я немного тебя приторможу.
И нет, я не согласен. Не согласен с тем, что инициатива до сих пор не принадлежит мне целиком и полностью, а потому спешу перехватить её, исходящую от тебя, и перенять на себя.
- Роуз. – Перехватываю твою ручку, ухватившуюся за мою майку, следом ловлю и свободную вторую, не тороплюсь двинуться с места вслед за тобой. Вместо этого – рывком притягиваю тебя, немного отстранившуюся, обратно к себе, а потом совершаю ещё один незамысловатый поворо; в конечном итоге, ты оказываешься вжатой в стену, а я стою к тебе непростительно близко, нависаю над крохотной по сравнению со мной тобой, словно высоченная гора.
- Не гони. – Серьёзно, нам спешить некуда, уж если ты действительно хочешь забыться и скинуть с себя тот груз, который давит на твои плечи. Ведь ты действительно этого хочешь?
Но в одном я всё же тебе повинуюсь – стаскиваю с себя футболку, не отступая от тебя ни на шаг, и оставляю её прямо здесь, на полу. А затем возвращаюсь обратно к мыслям о собственном мудачестве и о том, что поступаю нечестно по отношению к тебе, продолжаю ими наслаждаться.
Просовываю одну руку между стеной и твоей спиной, прикасаюсь подушечками пальцев к бархатной коже и замыкаю тебе здесь без возможности выбраться. Неспешно продвигаюсь по изгибу позвоночника сначала вниз, а затем вверх, пересчитывая и проверяя на ощупь каждый позвонок, а вторую руку кладу на твою шее. После она спустится ниже, чтобы пробежаться по ключицам и очертить впадинку между ними, поползти ниже, по направлению к животику.
Я стою к тебе настолько близко, что могу, кажется, отчётливо слышать каждый удар твоего сердца; настолько близко, что твои волосы колышутся от моего дыхания, и щекочут лицо. Провожу указательным пальцем правой руки по рельефу твоих губ, снова прикасаюсь губами к светлой коже, чтобы оставить пунктир от прикосновений на боковой поверхности шеи.
-  Я тебя очень хочу. – Отрываюсь от тебя, чтобы выдохнуть в самое ухо продолжение начатой когда-то раннее неуверенной, но искренной фразы. После чего оставляю короткий, рваный поцелуй на мочке уха, следом чуть ниже, и ещё парочку рядом, чуть прикусывая тонкую кожу, чтобы не создавать болезненных ощущений.
Это как дорваться до запретного плода. Когда держишь себя в узких рамках, в колючих ежовых руковицах ,а потом в один момент получаешь всё. И лучше не оборачиваться назад, ни дать себе возможности опомниться – именно этого я и хотел теперь добиться не только от себя, но и от неё.
- Но ты ещё можешь сделать шаг назад.
В противовес собственным словам, которые звучат вроде бы даже убедительно, но на самом деле не несут в себе никакой свободы выбора, я приподнимаю тебя от пола. Удивительно, с какой лёгкостью удалось это сделать, и ты всё сделала верно, обхватив меня ножками чуть ниже талии. Вот, так лучше. Так мне будет легче дотягиваться до тебя без надобности наклоняться, как прежде, и таким же макаром мы сможем добраться до комнаты, куда ты так рвалась; если повезёт, мы даже ничего не повредим на своём пути в этой квартире, ведь глаза у меня закрыты, руки крепко держат тебя, чтобы не соскользнула, и едва ли я стану отвлекаться и отстраняться от тебя ради того, чтобы заглянуть тебе за спину и уточнить траекторию передвижений.

Отредактировано John Dorian (2014-04-06 21:22:44)

+1

9

Ты прав. Ты абсолютно прав, Джей Ди. Я еще могу сделать шаг назад. У меня еще есть возможность отступить, повернуть время вспять, надеть майку на себя обратно и попросить тебя просто побыть со мной. И я воспользуюсь этим шансом. Прямо сейчас. Пока это еще в моей власти. Я останавливаю нас обоих слишком уверенно и внезапно: звучат фанфары, хлопают фейерверки, разлетаются конфетти. Все заканчивается, не успев начаться. И вот мы стоим напротив друг друга. Я еле выдавливаю из себя унылое, грустное и разбитое: "Прости, Джон", - натыкаюсь спиной на стену и сползаю по ней прямиком вниз, как вчера, в госпитале, когда ожидала самого худшего вердикта. Волосы смешно сплетаются друг с другом, но кому какое дело до них теперь. И когда моя пятая точка оказывается на полу, я обхватываю руками голову, прижимая к себе ноги, и локтями придерживаю их. Я снова прошу тебя меня простить. Говорю это на сей раз чуть громче, а затем резко поднимаю на тебя свой взгляд, убитый и полный отчаяния. Неприятный ком подступает к горлу, а в глазах застывают слезы. Им нужно лишь мгновение, затем они упадут прямо на мои щеки. Скатятся по ним к подбородку и снова упадут, оставляя после себя лишь мокрую дорожку для очередной соленой порции. Я же умоляю тебя поговорить со мной. Я умоляю тебя быть рядом. Я умоляю тебя...
Где-то в параллельной вселенной.
На деле же я не могу. "Я просто, я не-мо-гу! Не могу!" - и в этот момент Мелман бьет себя палочками, что закреплены на его лапах, по голове. А потом опускает их на песок, ударяя друг о друга, и загорается огонь. Благодаря одной маленькой искорке. Да, как-то так я себя ощущаю.
Я не могу. Я не могу остановиться. И более того, я не хочу. Но мне жаль, что ты снова допускаешь эту странную мысль, что я реально поставлю все это на паузу. Нет, даже не паузу – на самый настоящий тормоз. Неужели ты до сих пор не веришь, что я правда хочу этого?! Это ужасно, Дориан, но, вероятно, в том моя вина. Я, может, слишком зажато веду себя? Вроде нет. Тогда что, ответь мне, что дает тебе повод во мне усомниться? Моя быстрота? Это же смешно!
Мною руководят желание и градусы.  Я не могу ждать. Вся эта прелюдия - она не для нас. Я не хочу ее, я хочу сразу к делу, хочу посшибать все в твоей квартире, хочу, что бы ты вместе со мной ощутил эту дикую, даже в какой-то степени животную страсть. Я хочу тебя удивить: хотя уже сделала это и не раз, стоило тебе только переступить порог собственной квартиры. Но я хочу удивить тебя еще больше. И я это сделаю. Мне нужен только подходящий момент, и чем быстрее мы до него доберемся, тем лучше. Лучше нам обоим, поверь.
Твои передвижения тем временем не остаются незамеченными. Жаль, конечно, что твоя майка оказалась в твоем распоряжении и не была снята мной – фу так делать, Джонни, фу. Хотя, если это твоя маленькая месть, то поздравляю, я даже мысленно надула щеки и топнула ножкой, но не более того, ибо это лишь маленький неприятный нюанс, на который можно закрыть глаза, получая наслаждение от твоих поцелуев.
В какой-то момент я прижата к стене. Дурацкая стена! Она то и дело останавливает нас, ты заметил? А, впрочем, нет, не заметил. И я уже не замечаю, начиная тяжело дышать, когда твои пальчики так по-хозяйски прогуливаются по мне. Гномик в моей головке танцует лезгинку, а я хитро улыбаюсь, закрывая глаза и обнимая тебя. Если бы я могла сейчас стать лужицей – лужицей счастья, разумеется, - я бы ей стала.
И снова эти слова. Эти четыре волшебных слова. Мне хватило бы и трех, ну, без дополнительного «очень», но с ним предложение звучит еще более приятно. А потом ты все портишь. Ты портишь, но исправляешься. Не даешь мне даже времени понять смысл твоих слов, чтобы, возможно, тебя оттолкнуть, ударить, а потом вновь броситься к твоему теплому телу, к твоим губам, к твоему дыханию. Я без них не могу. Уже не могу. Не могу теперь. И мой забавный прыжок, который я раньше использовала в своем глубоком детстве, чтобы повиснуть на шее у отца или матери, сегодня носит в себе немного другой смысл. Эта «обезьянка» скорее очередное доказательство тому, что я_не_хочу_все_прекращать, что я уверена. Ведь, по сути, чтобы показать тебе обратное, мне достаточно было никак не реагировать на твой жест. Но я его не просто поняла, я его приняла. Так что, если ты и теперь произнесешь какой-нибудь бред …
- Я тебя отшлепаю, - шепчу тебе в самое ушко, легонько прикусывая его мочку. – Еще одна сказанная тобой глупость, и готовь задницу, Дориан.
Звонко посмеиваясь, я чуть от тебя отстраняюсь, чтобы оказаться точно напротив тебя. Заглядываю в твои глаза, радостно улыбаясь, а руками держу тебя за шею. Просто придерживаю, чтобы затем, не удосуживаясь выслушать твой ответ, поцеловать тебя. Снова со всей страстностью и жадностью. Снова с полным осознанием, что все это правда, что все это происходит на самом деле.

+1

10

- Ну вообще-то, моя…
Хотел было ответить я, не забыв про хитрый прищур, что моя задница к отшлёпываниям всегда готова, ну, если вы понимаете, о чём я. Однако ни попытки что-то сказать, ни даже этот самый хитрый прищур не оказались замеченными и были безоговорочно перебиты очередным поцелуем, таким настойчивым и властным, заставляющим всё тело вместе и каждую мышцу в отдельности сжиматься в комок. Вот же наглая девчонка.
Твои тёплые ладошки соприкасаются с кожей моей шеи, а волосы невесомо касаются моих плеч и груди и приятно щекочут, пока мягкие губы блуждают по моим, периодически отвлекаясь на щёки и скулы – кажется, я никогда ещё не был так чуток ко всем ощущениям сразу.
Может быть, именно поэтому у меня и идёт голова кругом, и надеюсь, тебе было не очень больно, когда меня немного занесло в сторону, и я случайно приложил тебя спиной к возникшему на нашем пути косяку. Смеёмся, а я крепче прижимаю тебя к себе, и немного передохнув, набрав в грудь побольше воздуха, продолжаю двигаться дальше.
Теперь ещё и Нюхалз решил перебежать нам дорогу – наткнувшись на него прямо на входе в комнату, я чуть было не упал, но всё-таки удержал равновесие.
Ещё немного, и вот я уже аккуратно опускаю тебя на пол, ты легко соскальзываешь вниз и теперь стоишь прямо напротив меня, в луче фонарного света, который падает с улицы.
Понимаю, что сознание моё сейчас слишком приукрашивает события, но, тем не менее, эти минуты видятся мне, словно кадры из хорошего фильма. Твоя кожа мерцает в этих лучах, в которых видны даже витающие в комнате пылинки, и это натуральное свечение могло бы превзойти многие спецэффекты. А потому как ты стоишь спиной к источнику света, я могу лицезреть лишь точные контуры твоего силуэта; слишком манящего и притягательного, что мне даже приходится сглотнуть – ну, ты знаешь, как я склонен всё романтизировать.
И мне бы хотелось задержать это мгновение, насладиться сполна такой тобой, особенно учитывая, что вряд ли когда-либо мне ещё предоставится такая волшебная возможность, но вопреки моим желаниям, время не поддаётся мысленным уговорам и секунды беспощадно утекают.
Обхватив ладонью за шею, я притягиваю тебя к себе, но на этот раз не для того, чтобы поцеловать, а просто чтобы ощутить тепло твоей кожи на своей собственной и прогуляться подушечками пальцев свободной руки по её гладкой шелковистой поверхности.
Знаю, что веду себя совсем не в тему, но ты ведь простишь мне эту мою слабость – даже в своём непобедимом мудачестве я всё равно не перестаю тянуться к прекрасному.
Упираясь лбом о твой лобик, отчего кончики носов чуть соприкасаются, я пытаюсь смотреть тебе в глаза и делать это со всей уверенностью и мужественностью, однако мне становится смешно. Руки соскальзывают вниз по талии и я отпускаю тебя, делая шаг назад.
- Под.. – чёрт, аж в горле пересохло, приходится немного прокашляться. – Подожди секунду.
Ещё минуту назад я заворожено смотрел на тебя, не в силах отвести взгляда, а теперь заметно меняюсь не только в лице, но и во всём поведении в целом – это называется «отпустило». Срываюсь с места, в своей привычной забавной манере, и подлетаю к валяющемуся на пороге комнаты псу, где я и его оставил, когда сшиб его с лап.
- Прости, старик. – Подхватив его подмышку, я выволок его из комнаты, а потом пулей залетел обратно и захлопнул дверь. – Нечего ему… тут.
Не то, чтобы он меня так уж смущал, но и развеяться этим полминуты тоже, знаете ли, не мешали. А теперь, клятвенно обещаю, что не оставлю тебя больше ради какой-то глупости, поэтому можешь не морщить так недовольно носик, а то на лбу пролегает некрасивая морщинка.
- На чём мы там… - мурчу я, вновь оказываясь рядом с тобой и заключая тебя в свои руки, которые сцепляю замком у тебя на спине. На чём мы там остановились? Ах, да.
И снова мне не составляет труда слегка оторвать тебя от поверхности пола, чтобы оставить поцелуй на впадинке между ключицами, которая таким образом оказалась как раз на удобно уровне, а потом забраться вместе с тобой на кровать. Подложив руку под поясницу, я подхватываю тебя и приподнимаю чуть выше, чтобы голова доставала до уровня подушек,  а сам нависаю сверху. Провожу по изгибу позвоночника пальцами, прикладывая усилия и борясь с комкающимся покрывалом пробираюсь повыше, и, вуаля, несмотря на то, что ты лежишь на спине, таки дотягиваюсь до маленькой застёжки. Ловкость рук и никакого мошенничества!

+1

11

С тобой все иначе. Ты совсем не такой как те, с кем я бывала раньше. Не то, чтобы их было огромное множество, но, если вспомнить всех и каждого, то наберется достаточное количество, чтобы сейчас судить… Судить тебя? Пожалуй. Я просто понимаю, что ты другой. И нет, я не идеализирую тебя, я говорю так, как есть на самом деле. Однако, возможно, все эти выводы основаны на одном простом факте, что ты все же мой лучший друг и прежде у меня не было возможности узнать тебя с данной стороны, но тех парней я тоже, сперва, не знала в этом плане, потому здесь никто не зарабатывает очка. И все же – с тобой не так, как с остальными.
Знаешь, у меня ведь все всегда начинается с какой-то романтики, с легких прикосновений, с чего-то такого трогательного и забавного. Ну, это и верно – я ведь девчонка! А мы это любим. И, затем, оно само как-то плавно переходит в нечто большее, сложное и, как мне каждый раз кажется, долгое, серьезное и настоящее. Я быстро влюбляюсь, потому что найти подход ко мне легко, но и остываю я довольно скоро – не многим удавалось пробыть со мной столько времени, чтобы понять: она та самая. Но меня это не расстраивает. Иногда лишь грустно.
Сколько времени проходит перед тем, как я позволяю своим ухажерам дойти до этой точки? Ну, вообще-то по-разному.  У меня нет особой установки или какого-то счетчика как в такси. Просто… Однажды так случается. И я честно не знаю, что каждый раз способствует этому. Словно какой-то толчок, сигнал: «Пора». Мне лишь остается не игнорировать его.
В нашем случае все кардинально не так! Словно весь мой жизненный опыт перевернулся с ног на голову! Одним махом. И это забавляет! Ведь что, по сути, было у нас? Годы дружбы? Да! Годы и годы дружбы! Крепкой, прочной, стабильной… Мы ведь почти не ругались! Ну, да, почти. Я не беру в расчет моменты, когда ты, Джон, по своей глупости мог ляпнуть что-то обидное, но правдивое, а я на это обижалась. Но, если честно, за это я тебя всегда ценила: ты никогда не врал мне в своих мыслях, ты говорил все в открытую, как бы это не звучало и как бы я к этому не отнеслась. Ты не умеешь подбирать верные слова, чтобы не причинить головную боль и не заставить лишний раз подумать. Но в этом ты весь. И это круто. Однако это все, что у нас было. Но знаешь, если обычно, говоря «все», имеешь в виду что-то малое, то я же напротив – говорю о чем-то непомерно большом. Колоссальном. Значительном.
Что будет теперь?
Я не хочу знать.

Я вижу, как ты смотришь. И стараюсь не читать твои мысли. Стараюсь не быть на твоем месте, чтобы не понимать, какие идеи витают в твоей голове. Да и я слишком пьяна, чтобы вообще заниматься этим! Я просто тебя жду. Внимательно смотрю на тебя и жду. Ты же сейчас вернешься ко мне, верно?
Верно.
Ты снова со мной. Рядом. Такой теплый. Единственно необходимый. Самый желанный. Здесь и сейчас. В данную минуту. В это самое мгновение.
Смеюсь, когда ты выводишь Нюхалза из комнаты. А затем, когда ты возвращаешься обратно, недовольно хмурюсь, будто собираюсь сейчас отчитать за то, что оставил меня одну. Но нет, не буду. Да и как я могу, если мы тотчас оставляем вертикальное положение далеко позади, оказываясь на кровати. Я ликую. Я счастлива как никогда. Мне бы хотелось лишь шептать твое имя. Без устали. До тех самых пор, пока не пересохнет в горле. Пока язык не станет как наждачная бумага.
Я пальчиками пробираюсь в твою шевелюру, в это время оставляя на шее легкие поцелуи. Чуть покусываю тебя, пробираясь выше, к подбородку; и, когда, наконец, достигаю губ, не тороплюсь. Улыбаюсь, глядя в твои глаза. Я о чем-то думаю, но не могу понять, о чем именно. Да и в животе сейчас такие непонятные «эмоции»! Но как глупо вообще замечать сейчас это. Просто… Это не бабочки. Нет. Это… Это что-то другое. Словно в морской узел завязаны органы внутри меня. И капитан все натягивает веревку. Крепче. Крепче. Да только куда уж крепче-то?! И это чувство пробирается по горлу. Оно останавливается на моих полуоткрытых губах. И застывает. А я, в конце концов, снова целую тебя в аккурат, когда лямки сползают по моим плечам.

+1

12

В эти мгновения, я ощущаю себя вновь тем неуверенным, застенчивым подростком. Словно вновь переживаю те годы, когда впервые оказался в постели с девчонкой из параллельного класса, на которую давно заглядывался в школьной столовой. Бегло ловлю себя на мысли, что сравниваю все ощущения, которые ты даёшь мне сейчас, именно с теми со школьной скамьи, и так опасно начинает мигать огонёк, который обыкновенно оповещает меня о том, что я попался в коварные женские сети. И, видимо, сейчас самое время предать этой мысли значение – но я не стану.
Пока мягкая кружевная ткань твоего белья, ведомая невесомым усилием моей руки, соскальзывает всё ниже, щекоча кожу, неотрывно смелым взглядом я смотрю тебе прямо в глаза. Или, скорее – трусливым, ведь мне просто не хватает смелости теперь оглядеть тебя всю, и нужно набрать в лёгкие побольше этого плотного, сжатого воздуха, прежде, чем я смогу это сделать.
Пожалуй, вся ответственность в этот вечер разместилась у меня на плечах. За тебя, за меня и наши с тобой отношения – за нас. И я не совру, если скажу – я бы хотел обратить на неё внимание и прочувствовать на себе весь её груз, но просто ты оказалась сильнее. Возможно, ты  сама того и не подозревала, а возможно просто эта всепоглощающая жажда таилась и разрасталась во мне уже давно, и только теперь, получив толчок с твоей стороны, нашла свой выход.
Но твой взгляд, такой же непрерывный, словно в отместку мне, не менее отважен и стоек. Будто поймав мою же волну, ты мужественно выдерживаешь эту паузу, не отводишь глаза первой, и дожидаешься, пока это, не без улыбки, прежде чем блаженно зажмуриться, не сделаю я сам. Хватаешь губами воздух, словно в облегчении, а я ощущаю, как твоё тело сотрясает мелкой, будто бы в ознобе, дрожью. Впервые, за сегодняшний вечер, который ты начала на весьма дерзкой ноте, в тебе отражается робость. Моё тут же отвечает тем же – точно такой же мелкой дробью по всему телу, в каждой клеточке, - ведь я полностью разделяю твоё волнение – и это постепенно возвращает мне власть над самим собой, становится отправной точкой.
Спустя пару минут, на тебе не остаётся ни сантиметра, который был бы обделён коротким, рваным и жадным поцелуем пересохших губ или прикосновением чуть влажных широких ладоней. Дыхание давным-давно сбито, воздух вырывается из грудной клетки прерывистыми толчками и с каждым оставленным влажным от поцелуя следом, обдаёт твою кожу жаром.
От пояса шорт, сползших тебе на бёдра и едва ли не сделав самостоятельно всю работу за меня, не далеко и до тонкого хлопка, который я мог бы просто порывисто сорвать, если не сказать, что разорвать. Но всё же, мне хватает самообладания, чтобы повести себя чуть более деликатно, не поддаваясь типичным животным инстинктам и не опускаясь до уровня разъярённого зверя.
Разгоряченные твоими прикосновениями, мышцы в моём теле заметно напрягаются, становясь практически непробиваемыми, кожа постепенно вырабатывает ощутимое тобой «электричество», в котором берут начало многочисленные покалывающие мурашки, а в низу живота скапливается напряжение, завязанное в тугой крепкий узел и отдающее ноющей болью.
Я дам нам ещё совсем немного времени, совсем немного отчаянной и застенчивой свободы, прежде чем решительно уложу тебя на обе лопатки.
- Розали, я… - Твой пальчик прикладывается к моим губам, но в этом нет надобности, потому что моя мысль утратила саму себя на половине пути. Ты и сама всё чувствуешь и понимаешь.
В попытках расслабиться и унять эту внутреннюю дрожь, которую я всё ещё ощущаю собой, ты замираешь, и вместе с тобой замирает всё вокруг.
Одним уверенным рывком убив последнее между нами расстояние, бывшее единственной преградой между мной и тобой, я попутно разрушил и все те остатки неловкости и застенчивости, которые ещё витали между нами, в невесомости, мгновение назад.

+1

13

Мы, женщины, глупые существа. И я это утверждаю сейчас на полном серьезе, не кривя душой (или чем там кривят? Совсем из головы фраза вылетела) и не иронизируя ни в коем случае. Мы очень глупые и странные: что в трезвом, что в пьяном состоянии.
Конечно, в пьяном мы вообще полный улет - первый класс, чемпионский разряд. Но суть одна - ту-пы-е. Наивные как зайцы из любого диснеевского мультфильма. Или как Бэмби - все же помнят ту историю про олененка?
И почему именно эти животные в моей голове появились? Откуда такие ассоциации?
В общем, главная мысль в том, что... Это полный аут. И я даже поверить не могу, что все это происходит со мной.
Знаете, один комик однажды в своем выступлении сказал мол, женщины в данной ситуации поступают весьма и весьма непредсказуемо: готовые с первой же секунды отдаться симпатичному парню, в самый ответственный момент они изрекают: "Подожди! Что мы делаем?!" А то не ясно...
Однако я не из таких.
Вспоминается мой первый раз. Дело было в старших классах - десятый или одиннадцатый. Это была хэлл-вечеринка. Октябрь, погода - мерзость. Дресс-код - страшилки или мультяшки. Вот только я забыла, что мои сверстники давно не дети, поэтому для них внешний вид согласно дресс-коду означал скорее нечто вызывающее, сексуальное и нечто в стиле вампир-пикап-мастер. Как-то так. А я была одета в костюм Спанч Бобихи: желтый свитер на два размера больше нужного, какие-то бриджи сине-болотного цвета и новые найковский белоснежные кроссовки. Вид - супер. И при этом я еще старалась держаться возле товарищей, не показывая виду, что чувствую себя неловко. Было сложно. Было сложно, пока ко мне не подошел тот-самый-парень: он был на три года меня старше, на три головы выше, на три десятка килограмм больше и, главное, он был в три триллиона раз желаннее меня всеми ребятами в школе. О, да, ВСЕМИ. Его хотела каждая и каждый! Но в тот вечер он выбрал меня.
Опустим факт того, что меня он выбрал спустя пары часов пребывания на мероприятии. Не важно это. Но он подошел ко мне.
До конца вечеринки он вертелся вокруг меня, приносил мне напитки и был самим очарованием. Я же за то время успела сотню раз примерить его фамилию, придумать имена нашим детям, составить список гостей на свадьбе и-тыды-и-тыпы! В общем, я была пьяна в стельку!
А затем мы переспали.
Прозаично, не находите?
На следующий день я, конечно, в школе не появилась, после - избегала любого пересечения в коридорах учебного заведения со старшеклассниками, но! Но я не чувствовала себя опущенной, использованной и... И последней неудачницей. Я ведь переспала не с кем попало, а с парнем, которого ХОТЕЛИ ВСЕ.
В конце концов, выяснилось, что он это сделал на спор. Однако, даже узнав сей факт, я не ощущала себя погано.
Точнее, первое время я ловила себя на мысли, что совершила ошибку, что мой первый раз должен был быть не таким, а посреди ночи под сотней сверкающих огоньков-звездочек, на пляжу у теплого моря, где-то вдали играла бы приятная музыка, легкий ветерок нежно прикасался к телу... И тому подобное. Ну, понимаете, я порой фантазировала себе всякое. Типичная девочка такая. Но, затем, меня отпустило, да.
И все это я веду к тому, что, сейчас, давно перескочив через несколько десятков ступенек и добравшись до той, на которой я находилась сейчас, лишь одно остается во мне неизменным: когда я пьяна, я... Глупое существо. Я вытворяю бог весть знает что, а на утро буду думать, что совершила нечто ужасное, некрасивое и...
Впрочем, к черту, верно?

- Джон...

0

14

В Архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » take it off, turn me on;