Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Ray
[603-336-296]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Сыновья любовь


Сыновья любовь

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Участники: Leo & Guido Montanelli
Место: Дом Гвидо и Маргариты
Погодные условия: Весенние
Время: 21 апреля, утро.
О флештайме:
Лео возвращается в Сакраменто после вчерашней вылазки в дом Дауни-младшего. Утром Гвидо обнаруживает его спящим на диване их с Маргаритой гостиной...
Избившие мужа Агаты второй день лежат с ним в соседней палате.
Вчера стало известно, что Алекса Ричардс погибла в Японии.
У сына есть много чего, что он хочет рассказать отцу. И у отца тоже есть, что сообщить.

+3

2

Я не помню как добрался до дома и даже не в состоянии передать осмыслению свои действия после того, как переступил порог. Я явился без предупреждения, даже не сделав и звонка. Внезапно. Ветрено и так в моем стиле. Я не могу никак избавиться от этой привычки, которая уже стала неотделимой частью меня. Предупреждать, информировать заранее, звонить, согласовывая встречу заранее, чтобы дать человеку шанс скооперироваться и составить свой дневной график - все это было чуждо мне.
Хотя сюда я пришел не потому, что соскучился или потому что хотелось навестить отца, побуянить с Адольфо и посмотреть как цветет Маргарита. Все эти теплые и безмятежные человеческие чувства наглухо перекрывались обидой, которая плотным полотном залегла внутри за долгое время. И я даже не старался с этим бороться, в голове оправдывая поступки отца, как поступил бы любой другой на моем месте.
Картина в доме Дауни младшего просто мне дико понравилась с видом на один из самых ярких уголков Италии, практически не затронутым современными технологиями и архитектурой. Мое отсутствие совести не позволило мне  остаться к этому равнодушным и пройти мимо, будто я просто зашел сюда попить чаю и обсуждать с хозяином его планы на будущее в стезе кинематографии. Хотя изначально я согласился на это ради забавы: посмотреть как живут современные знаменитости и насколько из дома отражают тараканов у них внутри. Я не хотел ничего брать или превращать в груду хлама, чтобы мое "художество" разносилось по новостным лентам популярных телеканалов. Но спорить, что такие последствия меня не прельщали, глупо. В глубине души мне хотелось сделать из этого новость недели или месяца и выйти сухим из воды.
Просыпаюсь, потерянно рассматривая незнакомые узоры на потолке, параллельно пытаясь понять, где я нахожусь и что было вчера. Картинки памяти медленно, но верно возвращают меня в зыбкую колею реальности, которая привела меня в отчий дом. Руки невольно накрывают лицо, потирая еще сонные глаза, пока разум доводит до моего сведения где я нахожусь. Громкий зевок неосознанно издается мной, когда я, наконец, подымаюсь с дивана, осознавая насколько тихо в доме. Заглядываю под диван, куда я вчера припрятал картину, дабы ее не обнаружили до того как я проснусь. Невольно губы расползаются в улыбке, при виде подарка, который лежал на своем месте.
Я решаю направится на кухню в поисках завтрака и тех, кто, возможно, уже проснулся. Невольно брожу глазами по мебели и отделке, закладывая ненароком в свою голову мысль, что этот дом не сможет быть ля меня родным, как старый, где отец был с матерью. Былого духа и той атмосферы больше нет, а стены все еще продолжают рисовать произведения прошлого. Поэтому я не остался там, с Сабриной. Воспоминая слишком яркими мазками прокладывают свой путь в моей повседневности, возвращая в прошлое. А на это у меня желания нет совершенно.
- Доброе утро, отец, - я замечаю фигуру, которая с первых дней моего рождения стала примером. Я кладу ему руку на плечо, в знак приветствия, чтобы не отвлекать от утренней трапезы. И отправляюсь готовить себе завтрак, как будто так и должно быть. Мы последний раз виделись на барбекю у Агаты, которое стало первым звонком к моему нежеланию больше выслушивать все эти детские россказни и достаточно неправдоподобные истории. Меня тошнит от такого вранья. В глаза. Без зазрения совести. Держать за дурака, когда правда ненароком просачивается сквозь плохо прокрашенную лживость истории. Неужели я именно этого заслужил?
- Вчера не разбудил своим приходом? - будто ничего не трогает и не беспокоит. Будто меня совершенно не волнует то, что происходит совсем рядом. Такие отвлеченные разговоры, хотя оба из нас знают то, что служит пропастью недосказанности пустых фраз. Заглядываю в холодильник, выуживая оттуда необходимое для приготовления омлета. Такие обыденные действия способны погасить неловкости пауз и заполнить это пространство скрытности, которую чувствуем оба. Но я не собираюсь расспрашивать и строить из себя капризного ребенка. Я просто отдам дань утреннему общению, видя что отец жив и здоров. Подарю картину и уйду в свою повседневность.

+2

3

Внешний вид

После того, как боевики Винцензо чуть ли не в щепки разнесли их гостиную, а граната - снесла часть стены, ремонтники, нанятая Гвидо и Маргаритой, только-только всё восстановили, и в доме, как раз вокруг того дивана, куда сегодня ночью упал Лео, припрятав картину, отчётливо пахло новизной. Собственно, и диван тоже был новым - как будто специально для сына, его внесли как раз вчера; старый, изрешеченный свинцом и опаленный взрывом, был уже месяц как досожжён во дворе - чтобы избавиться от лишних улик, и Монтанелли-старший, как всегда, внимательный к мелочам, на этом настоял - и отправлен на ближайшую помойку. Так же из наиболее заметных перемен в интерьере, для Лео, пожалуй, мог стать тот факт, что ружьё, которое его кузен подарил на их с Маргаритой свадьбу, со стены исчезло - выбросить его Гвидо не решился, изделие было хорошим и надёжным, а теперь даже и проверенным, выдержавшим взрыв гранаты и пережившим падение, но получившим лишь пару царапин на прикладе; двустволка перекочевала подальше, в шкаф, обретя своё место на его верхней полке - чтобы не напоминать жителям дома лишний раз об Энзо.
Гвидо не очень хорошо спалось этой ночью - возможно, потому, что спать он лёг довольно рано, и попросту выспался к утру; а может быть, потому что чувствовал себя не очень хорошо, в моральном плане, а не физическом, из-за тех вестей, чтобы пришли вчера из Японии от Алексы Ричардс - точнее сказать, об Алексе: она мертва. Взрыв в её квартире практически ничего от неё не оставил, если верить их связному... и это настоящая головная боль, которая несёт за собой целую вереницу проблем, которые необходимо решить - кто-то должен будет заниматься тем, чем занималась Ричардс, там, в Японии, необходимо забрать её тело - и они с Агатой уже начинали собираться в дорогу; не говоря уже о том, что это попросту больно - Алекса была хорошим другом и для Агаты, и для него тоже, и для его сына своего рода наставницей, и для беременной Крис, которой вот-вот рожать, это тоже наверняка огромное потрясение - из тех, что в её положении попросту нельзя переживать. И это всего месяц спустя после того, как они с Фрэнком и Агатой застрелили Винцензо, вечером после того самого барбекю, когда вся стройка чуть не оказалась стёртой с лица земли... Хотелось бы надеяться, что череда смертей прекратиться - но теперь Алекса...
Потому, обнаружив утром на диване спящего Лео, Гвидо предположил, что он пришёл сюда как раз по поводу смерти Ричардс (картины-то он пока не увидел) - странно, конечно, что он пришёл без предупреждения, да ещё ночью, и проходя утром мимо дивана, Монтанелли даже принюхался - уж не надрался ли сынуля вчера с горя, а то, может быть, он сюда по пьянке решил приползти, а то с того момента, как Гвидо, использовав своё право на телефонный звонок из участка, сообщил Лео о том, что Марго беременна, Лео ведь ни разу и не зашёл. Впрочем, стоило ли его винить за пьянку? Друзей всегда нелегко терять. Особенно вот так вот...
Постояв немного рядом с диваном, Гвидо всё-таки решил отправиться на кухню, чтобы приготовить завтрак - теперь уже на четверых, а не на троих: на Лео, на Маргариту, и на "Бульдозера" Рокки - телохранителя, приставленного им к Марго после того собрания, на которое заявился Винцензо, объявив войну, и потом вовсе переехавшего к ним в дом, заняв гостевую комнату, после того, как Энзо - погиб, а Марго забеременнела. Кстати, не забыть бы дать этому остолопу по уху - в дом без спроса забрались, а он продолжал себе посапывать всю ночь.
- Доброе утро, сынок. - улыбнулся Монтанелли в ответ. Какого ему сейчас?.. Потерять родственника, вот так вот, как получилось с Винцензо, и не иметь даже могилы, чтобы того навестить - да неудивительно, что парень ходил хмурым и почти не общался с отцом; Гвидо было даже страшно подумать, кем он для своих детей сейчас выглядел. Особенно для Сабрины - Лео старше, к тому же, он-то мужчина, ему это легче понять.
- Я фриттату готовлю. Будешь? - Монтанелли-старший тоже выглядит мрачным, хотя делает вид, что так и нужно. Хотя чего уж - так действительно нужно; Алекса мертва... та самая Алекса, ради спасения которой Гвидо полез в тот шоколадный бассейн на вечеринке открытия "Бурлеска", когда её оппонентка решила её по-серьёзному утопить в этой жиже - и разгуливал потом в халате, как у себя дома, до самого приезда Джованни, вышедшего из тюрьмы накануне. Собственно, вечеринка по случаю возвращения дона Риккарди и была приурочена к открытию клуба. А теперь и Рик - мёртв; и Саманта, владелица клуба, и та самая чокнутая, что чуть не утопила Алексу, пропала без вести; и Алекса, получается, тоже мертва...
- Не разбудил. Кстати, Маргарита и Дольфо ещё спят. Ты когда приехал? - и каким образом даже собаку умудрился не разбудить, тоже непонятно; малыш Боппо точно весь дом бы на уши поднял, если бы услышал, что в доме чужой. А Лео для щенка был всё-таки чужим, особенно в темноте посреди ночи... - Так ты уже в курсе, да? - на улицах слухи быстро расходятся, а Алекса... даже уехав в Японию, она поддерживала связь со своими друзьями из Living Steel, и вообще, навсегда осталась частью Торелли. Останется...

+1

4

Сонливая тяжесть в голове проходит постепенным рассеивающимся туманом, когда я служу за незамысловатыми движениями отца. Я тут же вспоминаю детство и как мы с Сабриной почти каждое утро выклянчивали у родителя его фирменное блюдо на завтрак. Желание готовить тут отпадает, давая порыв ностальгии по детству. Вместо омлета я выпиваю тройку сырых яиц и выбрасываю скорлупу в мусорное ведро. Мне с трудом дается найти мусорное ведро, забывая, что уклад здесь уже совершенно другой. Другая жизнь - другие "правила". В мамином доме, теперь уже в котором обитала моя сестра, все находилось на автоматизме и не требовало лишней нагрузки. Я в слепую мог добраться с чердака до домика садовника на заднем дворе, ни разу не споткнувшись и не ударившись. Здесь же мне все казалось чужим и каким-то холодным, несмотря на то, что здесь жили близкие мне люди.
- Да, не могу отказаться, - такие формальные вопросы и такие же формальные ответы. Это напоминает мне ежедневный ритуал в чопорных английских семьях, где этикет и заученные фразы являются само разумеющимся фундаментом общения. Я подхожу к окну, слепо перебегая глазами по открывающемуся ландшафту, прислушиваясь к звукам, сопровождающим приготовление завтрака.
- Где-то во второй половине ночи. Точно не скажу, - а действительно, во сколько же я добрался до дивана, где у меня сил хватило лишь на то, чтобы спрятать картину под ним? Тут же в голове всплыла картина противостояния на лужайке почти перед входной дверью, где только через пару минут до меня дошло, что тяжесть в ноге не связано со зверской усталостью, а щенячья челюсть стиснулась у меня на штанине. Как оказалось это самоотверженное тельце тянулось за мной на протяжении почти всей газонной поверхности, яро рыча и лая, хотя все эти звуки заглушались тканью моих джинс и крепко стиснутой челюстью на них. Мне пришлось изрядно постараться и по препираться на лужайке с этим комком шерсти, чтобы тот хотя бы бросил на меня спокойно недоверчивый взгляд, отпустив мою ногу на свободу из его цепкой хватки. Надо будет притащить этому достойному противнику кусок мяса, чтобы окончательно закрепить нашу новую дружбу.
- Хорошую собаку завели, кстати. Хороший пес, - бросаю, поворачиваюсь лицом к отцу. Тут скорее я говорю самому себе, чем высказываю собственное одобрение. Мне сейчас хочется побыстрее свалить отсюда в собственную квартиру и нормально отоспаться. Хорошо было бы позвонить Бру и Лоле, узнать как их впечатление от прошедших событий и нет ли каких поползновений улик в наш адрес.
Каким-то задним чувством ощущение недомолвок нарастает в помещении, довольно хреново прикрываемое готовкой и дежурными фразами. Мне паскудно вдыхать тот же воздух, который примешал ко всему этому недоверие и отчужденность. Я не чувствую себя частью чего-то большего, чем биологическое родство. Зачем было вообще информировать и впутывать в это "семейное" дело, если все равно придумывают какие-то центовые отговорки и неправдоподобные истории. Это все вызывает у меня невольный блевотный рефлекс, от чего мне хочется побыстрее закончить со всем этим и снова не появляться здесь больше.
- В курсе чего? - этот вопрос заставляет меня насторожиться и обратить внимательный взгляд на отца. Шальные мысли прокручивают всевозможные варианты различных исходов, происшествий с людьми, которые впутаны в "Семью" или хоть как-то ее касались. Невольно каждый мускул замирает в напряжении, забыв обо всем побочном.

+2

5

Лео был его сыном. И не смотря на то, что тот был уже взрослым, совершеннолетним, Гвидо всё равно не смог бы перестать оберегать его - на подсознательном уровне, на том просто основании, что он - его отец. Но в том деле, которым они теперь уже оба занимались, существовали другие правила; Лео только начал постигать их, Монтанелли-старший - уже давно по ним играл, и соприкосновение с семьёй, с отцовством, это давало уже совсем другой эффект... Сейчас уже не было границ, пускать ли своих детей к "делу" или не пускать, давать им видеть то, чему занимался он и его друзья или не давать - сейчас всё строилось на том, как много Лео и Сабрина должны видеть, как много им можно показать, чтобы не подвергнуть их чрезмерному риску...  Может, и правильно, что сейчас Лео подчинялся Фрэнку, а не своему отцу - Гвидо не был уверен, что родственные связи не помешают ему отдавать приказы, он вполне может оказаться слишком мягок, пытаясь не быть слишком жёстким, и в итоге - результат всё равно не будет хорошим. А "плохой результат" в том деле, которым занимаются все Монтанелли, кроме самого младшего, слишком часто означает летальный исход... Гвидо уже потерял племянника. И сына терять не хотел...
От свежей фриттаты отделяются два куска, разложенные по разным тарелкам - одна для старшего Монтанелли, другая для младшего. Когда они ели вместе в последний раз? Кажется, как раз в тот день, когда Винцензо не стало. И то, что происходило, Гвидо до сих пор не объяснил толком; Лео лишь знает, что его единственный кузен - мёртв... возможно, знает, что от рук его отца, Фрэнка и Агаты. Возможно, знает и больше, если кто-нибудь рассказывал о том, что происходило на стройке и вокруг неё... но эта тема в любом случае - то, чего в их семье лучше вообще не касаться. И так во многом проблемных, Монтанелли совершенно не красит то, что происходило в феврале-марте 2014. Гвидо тихо кивнул, когда Лео назвал примерное время своего "прибытия". Он такого образа жизни не одобряет, но... кто бы говорил - он ведь и сам часто не ночевал дома, когда Лео и Сабрина были маленькими; да и когда они подросли - тоже. В этом-то и заключается главная проблема воспитания детей среди людей вроде Гвидо: тяжело быть хорошим отцом, когда сам далеко не пример для подражания. Ещё одна из причин, почему Мафия - это семейный бизнес...
- Да, Боппо милый. - усмехнулся Гвидо в ответ. Он подарил его Маргарите вместе с кольцом... в декабре щенок ещё был гораздо меньше, чем сейчас; и продолжает расти не по дням, а по часам. Марго любит догов. Там, на вилле, где она жила в Риме - у неё были доги... Он вспомнил об этом, когда решил предложить ей выйти за него замуж, желая показать, что ему важны её интересы - да и вообще, маленький тогда, щенок был сам по себе словно олицетворением чего-то нового - новой семьи, в их случае...
Гвидо собирался сесть, но замер, когда сын переспросил. И несколько секунд смотрел на него, пытаясь понять - он делает вид, или действительно не знает, что случилось? Он-то думал, что недомолвок нету между ними в данный момент только потому, что они оба знают, что происходит, и просто не о чем говорить...
- Алекса. - чётко, тяжело и глухо произносит, наконец, Монтанелли, продолжая смотреть сыну прямо в глаза. Смерть - это серьёзно. Даже для тех, кто, казалось бы, часто имеет с ней дело, для преступников, которые порой выступают и в роли убийц тоже, когда это необходимо... это не для детских ушей и глаз. И Лео уже не ребёнок. - Она погибла вчера. Ты не поэтому пришёл?.. - не поэтому так надрался, что решил прийти посреди ночи и развалиться прямо на диване в гостиной?.. Хорошо ещё - Маргарита этого не видит; есть шанс сказать, что Лео вошёл через дверь, просто утром. Оставив вопрос об истинной причине пьянки открытым - в конце концов, и Гвидо тоже был молодым, тоже был студентом, и тоже приходил домой под утро, а проснувшись - похмелялся. - Её машину взорвали. В Токио. - Алекса последние несколько месяцев жила в Японии, выступая координатором для их сделки с одним из кланов тамошней Якудзы. В Сакраменто оттуда поступали японские спортивные автомобили, а обратно Семья отправляла американские модели. Лео, впрочем, наверняка должен был знать о происходящем - как тот, кто был в числе рейсеров, которые тёрлись вокруг "Living Steel" и всего, что было с ним связано; и автомобили эти тоже видел. Возможно, даже обкатывал или загонял в контейнеры.
- Мы не знаем, кто, как... Завтра полетим с Агатой разбираться, что там к чему. Билеты уже купили...
- Гвидо присаживается за стол... теперь, когда всё, что происходило, пришлось сказать вслух - аппетит существенно поубавился. Алекса... да что там объяснять - Лео сам лучше его знает, чем она, её мастерская, её салон, была для команды стритрейсеров, да и для Семьи тоже. Потерять Ричардс - словно лишиться сердца, в то время, как остальные органы работают; это при том-то, что Крис сейчас беременна, и ей вот-вот рожать, буквально на неделе... не говоря уже о традиционном весеннем гоночном фестивале, который тоже скоро должен состояться.

+1

6

В архив

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Сыновья любовь