Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Может показаться, что работать в пабе - скучно, и каждый предыдущий день похож на следующий, как две капли воды... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » The road to Japan


The road to Japan

Сообщений 21 страница 40 из 63

21

Как казалось Гвидо, главным при общении с Хироши было не пытаться произносить их имена так, как произносили японские имена и слова сами японцы - то есть, не стараться сымитировать их акцент, общаясь так же, как если бы дело происходило в Америке, тем самым демонстрируя свою искренность; может быть, он не был прав в этом, подобного рода переговорщиком он выступал впервые. Самому Монтанелли сложно было сказать, насколько он молодец - есть у японцев, да и у всех азиатов, такая черта - они никогда не демонстрируют своих настоящих чувств на публике, и потому сложно предугадать, что будет следующим ходом - предложат или тебе сакэ, или и впрямь хватанут катаной по пальцам... Ощущение двуличности не покидало Гвидо на время всего общения. С другой стороны, он и сам следовал тому же самому, чему научился у азиатов - не демонстрировать свои чувства кому не попадя. Так что доподлинно неизвестно, какое впечатление на Хироши произвёл Гвидо, и какое - Агата; но судя по тому, что якудзы, несмотря даже на традиционные устои своего образа жизни, или вернее даже сказать, образа мышления, с Алексой вели дела вполне открыто, то и другую женщину должны бы воспринять вполне открыто. Япония всегда была страной не только традиционной, но и прогрессивной, о значении этого забывать тоже не следовало. Из всех людей мира, именно японцы сумели каким-то непостижимым образом сплести воедино тысячелетние традиции и технический прогресс на подобном уровне. И теперь загадочно ухмылялись, словно знали секрет того, как это сделать - но не хотели им делиться, чтобы всегда иметь преимущество.
- Ты тоже. - отвечает Гвидо, улыбнувшись и коснувшись её ладони на своём плече. Не то, чтобы это испытание в виде разговора с представителями другой культуры было для них каким-то очень уж сложным и из ряда вон выходящим, или что Монтанелли так боялся Якудзу - хотя после его тесного знакомства с их соседями на материке, сложно было относиться ко всем азиатам не предвзято. Несмотря даже на большую разницу между китайцами и японцами, понятную не всем, - но это определённо был опыт - как для него, так и для неё... - Надо. - вот что было тяжелее, чем разговор - причина того, почему они оба вообще приехали сюда. Смерть Ричардс. Сейчас, когда все формальности были решены, все вопросы - улажены, и можно было уже думать над тем, кто заменит Лекс в Токио, самое время было забрать из морга её тело - вернее, то, что от него осталось. Александра взорвалась в автомобиле. При мысли об этом Гвидо тоже вспоминал кое-кого - не своего племянника, нет, а Джованни, который при его помощи разыграл свою смерть, именно таким образом - несомненно, он был надёжен; и эта параллель не давала Монтанелли покоя... После взрыва тело слишком тяжело опознать. Какова вероятность того, что тот же Хироши её покрывает?
- Знаешь, а это хорошая идея. Надо и моим купить подарки. - не всё же только местную кухню пробовать - нужно и домой что-нибудь увезти, странно, что Гвидо сам об этом раньше не подумал. Такой статистикой о японских игрушках, которой обладала Агата, он не располагал, но - кажется логичным, что тамагочи был распространён сначала в той стране, где и был изобретён, а только после начал поставляться за её границы, и к тому же, учитывая, что в Японии, в отличие от стран католических, самоубийство - не смертельный грех, а возможность тотально загладить свою вину, то... наверное, статистика и писалась с жителей Страны Восходящего Солнца. По большей её части, по крайней мере...
Японское оружие - это уже скорее по части взрослых; и у Гвидо в семье был, по крайней мере, один взрослый, кого такой подарок мог бы обрадовать - его жена. Впрочем, в её положении, наверное, такие "игрушки" в руки и ей опасно давать - поскольку повреждения могут быть более серьёзными, нежели стол... А может быть, он просто заморачивается на эту тему слишком сильно?.. Монтанелли действительно тяжело переживать беременность Маргариты, наверное, даже тяжелее, чем ей самой - и тот факт, что вместо того, чтобы быть с ней рядом в эти дни, он путешествует по чужой стране, ему настроения тоже не поднимал.
- Я бы поспорил... - улыбнулся Гвидо. Змей - не оружие, конечно, но сколько ущерба, или по крайней мере, шума, может причинить один только его запуск... особенно, если он попадёт в руки такого шустрого пацана, как Аарон. Уж он-то найдёт способ превратить мирное и безопасное занятие в громкое и экстремальное развлекалово. - К тому же, змея можно и дома купить. - эта игрушка, не оснащённая сложной техникой, распространена по всему миру ничуть не в меньшей степени, чем тамагочи. Если уж и везти что-нибудь, то что-то действительно "крутое", что понравится и их детям, и на взрослых впечатление произведёт. Она же не оставит Декса без подарка?.. - Давай потом подберём что-нибудь вместе? - позже, когда все серьёзные вопросы будут улажены, когда Алекса получит дань уважения и скорби,  и можно будет продолжить изучение Токио. У них ведь никто не требует обратных билетов - есть отдельный транспорт...

+1

22

- Давай потом подберём что-нибудь вместе? - я кивнула и замолчала, погружаясь в свои мысли. Своим диалоги, монологи, истории, рассказы. Мы опять стояли в пробке, и я задумалась о городах и людях в них, о небе, что всегда над головой.
Может я была не правда, что пыталась отвлечься глупыми подарками, когда мы недавно потеряли друга? Во всяком случае, лучше двигаться дальше, чем застревать посреди пути. Проститься с Алексой мы успеем - нам еще ее хоронить.
Останки... эм... Алексы (черт, все никак язык не поворачивается связать ту красивую девушку с этим страшным обгорелым телом) нам ничего не дали - узнать ее нельзя было. Но анализы говорили, что это Ричардс. Хотя можно ли верить вскрытию, когда все в этом мире покупается и продается? С другой стороны, я пока что не видела причин ставить слова доктора под сомнение.
Покинула морг я в весьма странных чувствах. Меня одолевала тяжесть и сожаление от увиденного, словно я должна что-то сделать и что-то сказать. Но я не хотела разговаривать с Гвидо. По крайней мере сейчас.
Смотрю на часы. Сколько мы там пробыли, в разговорах и вопросах?
Через несколько часов опять встреча, можно было бы на это время куда-нибудь деться, а можно поехать и встать в пробке.
- Я бы хотела пройтись - я бы и разделиться не прочь, но оба понимаем, что одному в Токио лучше не ходить. И даже не столь из-за Драконов, сколько из-за банальной возможности потеряться, о, эту возможность мы с Монатенлли прекрасно опробовали, а так же из-за карманников - неприятно остаться без телефона и денег, даже если в номере есть чем пополнить потерю.
Пешком мы прошлись недолго, так как мне надоели шумные улицы, и я захотела погрузиться в тишину и покой. В такси, к сожалению, того покоя нет, но как только мы приехали в отель, я готова была свалиться.
- Пойду посплю пару часов, так и не отошла после перелета - и не выспалась сегодня ни черта. Поэтому три часа мне с чистой совестью дали поспать.
Вечер. Проснувшись, ощущаю голод, но скоро будет ужин, значит можно потерпеть. Я не смущаясь выхожу в трусах и майке в гостиную, где сидел Гвидо. Интересно, он отдыхал?
- Что ты делал? - лениво растягиваю каждое слово, опускаясь возле него в кресло и закидывая ноги на подлокотник. Отмечаю, что встреча состоится через час, хорошо, что она пройдет в ресторане отеля, а значит нужно будет оставить всего 5-10 минут на то, чтоб спуститься на лифте на третий этаж, где находиться зал ресторана. Я лелею надежду, что японцы смогут обеспечить нас какой-нибудь информацией, которая прольет свет на гибель Ричардс.
- Мы найдем того, кто это сделал - хочу как-то приободрить Монтанелли, посему спешу подняться с кресла, обойти диван и обнять мужчину со спины, касаясь губами его виска.
- Хочешь, вечером сделаю тебе ванну? Или отправим тебя на тайский массаж? - сомневаюсь, конечно, что мои предложения итальянец и его консерватизм воспримут на ура. Не умеет итальянец расслабляться, не умеет.

+1

23

Возможно, думать о подарках кому-то, следуя в морг, чтобы забрать тело друга, и впрямь может показаться неэтичным; особенно тем, кто никогда не был в их бизнесе, не вращался в их кругах, для кого похороны были трагедией вне зависимости от того, чьи они, а не простой частью жизни - и ещё немногие бывали в шкуре Гвидо, который устраивал многим людям похороны, фактически, без самих похорон; несмотря даже на то, что все итальянские гангстеры - исторически католики, в том деле, которым они занимаются, трудно иметь к похоронам иное отношение, нежели циничное - в какой-то момент просто привыкаешь... И вспоминая о тех, кого больше нет рядом - Алекса была так жива и энергична, и привыкла проживать свою жизнь на такой скорости, что Монтанелли был уверен как раз в том, что именно скорость и убьёт её однажды - как не иронично, но погибла Лекс как раз тогда, когда решила остепениться, начав играть действительно по-крупному - так вот она едва ли оценила бы, увидев, что её друзья приехали в другую страну, вырвавшись из привычных рамок Сакраменто, и вместо того, чтобы развлекаться там на всю катушку - тухнут без дела. Да и негласный кодекс гангстера из "страны больших возможностей", любой национальности, говорит о том, что использовать нужно каждую такую возможность, когда она выпадает... Это вовсе не значило, что они Алексу не уважали, и делают то, что делают, только лишь из необходимости привести дела в порядок - Ричардс-старшую все любили. Агата, наверное, именно об этом сейчас и задумалась, затихнув; и Гвидо, коснувшись её ладони, тоже отвернулся к окну, глядя на шумный Токио при дневном свете.
При подозрении, что труп, который ты видишь, не тот труп, за который его выдают, всегда возникает несколько вопросов, и один из них: "А чьё же это тело тогда?" Монтанелли много работал с мёртвыми телами людей, самого разного сорта, его опыта хватило бы чуть ли не на целую серию учебников для криминальных экспертов и коронеров, и глядя на останки, которое им с Агатой предоставили, сам мог сказать примерно то же самое, что говорил доктор - женское тело, обгоревшее практически полностью, примерное время смерти - как раз тот день, когда Хироши и позвонил ему. Узнать в нём Ричардс не представлялось возможным. Якудза и сами опознали его лишь по взорвавшемуся автомобилю... Ростом с Алексу, а её автомобиле - какие ещё были варианты?.. После соблюдения всех формальностей, нескольких поставленных подписей и печати, тело было передано в ведение Монтанелли и отправлено в аэропорт в простеньком гробу - остаток их путешествия Алекса проведёт в том же самолёте, в котором прилетели Гвидо и Агата.
- Давай пройдёмся. - согласно кивнул Гвидо. Хотя, для спокойных прогулок они явно не тот город выбрали - впечатление от Токио почти такое же, как от Нью-Йоркского... да что Нью-Йоркского - абсолютно любого Чайнатауна, даже их "домашнего" Сакраментовского, разве что спешащие во все стороны люди говорят с заметно другим акцентом. Покой можно найти в любом близлежащем буддистском храме - и наверное, им стоит включить его в свой туристический маршрут, если времени хватит, поскольку Монтанелли тоже нуждается в покое. У него есть, что обдумать, и касается это не только Ричардс, её смерти и её похорон или бизнеса - было ещё кое-что...
- Приятного отдыха. - улыбается Монтанелли. И достаёт мобильный телефон, как только за дверью в спальню, где скрывается Тарантино, становится тихо, перемещаясь в свою комнату - и тоже прикрывая за собой дверь. - Здравствуйте ещё раз, Танидзаки-сан. Извините, если отвлекаю, но я хотел бы обсудить кое-что ещё; и зная, как важен для вас визуальный контакт - хотелось бы узнать Ваши координаты для создания видеоконференции.

Через десять минут Гвидо, вернувшись в номер, вынимал из коробки новенький планшет, приобретённый в одном из близлежащих магазинов. Ещё через десять, сумев переключить его на английский язык, пригладил волосы на голове, открыл скайп и ввёл в строку поиска контакты Хироши. Вскоре Танидзаки появился на экране.
- Не хочу отнимать много Вашего времени, Танидзаки-сан, потому сразу перейду к сути вопроса. Агата нас не слышит, и я не хотел дискредитировать её за столом, так что я решил, что правильнее будет переговорить об этом сглазу на глаз. Один из тех, кто нас нас напал - кажется, он у них был главным, или вроде того, - намеревался изнасиловать её. Я хочу, чтобы когда конфликт с этой бандой будет разрешён, его доставили мне. Живым.
- чтобы Монтанелли его мог кастрировать лично, и неважно, насколько сама Агата не злопамятна - она теперь член его семьи, и то, что сделал парень в яркой рубашке - оскорбляет и его лично.
- Я понял вас, мистер Монтанелли. - кивнул Хироши. И добавил: - Но эта девушка, Агата - она ведь не настоящая ваша сестра? - Гвидо знал, о чём просит - несмотря даже на то, что люди Хироши уже обеспокоены поиском убийцы Алексы. Что не говори, а Якудза всё-таки гораздо более организованы, нежели Коза Ностра, особенно на своей территории, особенно в наши дни - и бойцов у них вполне достаточно. Наверняка больше, чем у всей калифорнийской ветки итальянской мафии.
- Неважно. Люблю я её, как родную.

Гвидо сглатывает, когда Агата вальяжно располагается в кресле, и его едва не пробивает на холодный пот - появившись в таком виде в гостиной, сестрёнка ударила его ниже пояса. Почти в буквальном смысле, учитывая его месячное воздержание, которые были только началом - пройдут ещё месяцы, и какое-то время на восстановление Маргариты после родов...
- Ничего. Подарок вот для Лео купил... - планшет аккуратно запакован обратно в коробку, и даже бантиком перевязан, даже и не видно, что он был вскрыт. Хотелось бы надеяться, что Тата не сильно обидится на то, что несмотря на своё предложение, один подарок он всё-таки купил без неё - но разбрасываться недешёвыми планшетами так же, как одноразовыми телефонами - это всё-таки уже для его кармана перебор. Как и по счетам всяких насильников платить тоже. - Не мы... они найдут. Увы, мы в этой стране мало что можем. - это их территория. Даже Драконы - это то, что происходит на их территории. 
Агата обнимает его, касается губами его виска, и у Монтанелли перехватывает на долю секунды дыхание... и делать вид, что всё в порядке, всё тяжелее - но он пытается. Тайский массаж, ванна? Не издевается ли она над ним сейчас?..
- Почему бы и нет...
- тайский массаж его консерватизм вполне выдержит - как выдерживал все мафиозные кутежи. Сложнее выдержать взгляд Тарантино, когда он поворачивает голову, оказываясь к ней вплотную лицом к лицу...

Внешний вид

Отредактировано Guido Montanelli (2014-04-22 10:26:28)

+1

24

- Не мы... они найдут. Увы, мы в этой стране мало что можем.
- Не придирайся к словам - отмахнулась я, считая, что разница о том кто: они, мы... не важна. Я хотела донести до Монтанелли, что убийца будет найден и наказан. А большего не надо. И думать дальше не хочу. Я устала, правда, устала от постоянно чувства преследования. В феврале я думала, что меня преследует Валентин, так и было, впрочем. Но после его смерти не сильно меня отпустило. Меня преследовала Смерть. Или ее жнец. Глупости. Мне кажется, у каждого второго в Торелли, такое ощущение и мысли.
- Почему бы и нет... - Гвидо соглашается подставить свою спину сегодня для расслабляющего похода в спа. Я улыбнулась. Хотела выдохнуть, но тут же перехватываю дыхание и сжимаю губы.
Насколько правильно скакать в нижнем белье или в спальной майке по номеру отеля, как мартышка? Благородные девице же так себя не ведут? Правда, учитывая, что Гвидо сам назвал меня сестрой, я могла даже не думать о том, что было бы, если б он не был женат. И дело даже не в том, что его жена Марго. А в том, что я уже натерпелась, наварилась и съела двух собак на отношениях с членами Семьи. Нельзя срать там, где ешь. Нельзя заводить роман со своими товарищами, потому что любой роман провален, а Семья - это навсегда. Вот и подумай хочешь ли ты неловких взглядов и мук совести, или нет. Правда, иногда соблазны сильнее нас. А добротой и человеческим теплом можно сломить ни одну стену.
Я делаю вздох, набираю полные легкие воздуха, но не испускаю его. Приближаюсь к итальянцу и касаюсь своей щеки его щеки, носом утыкаюсь в ухо. Наверно, щекотно? Вот так и замерло все на несколько секунд: красивый номер, яркие огни за окном, чужая страна, два близких человека, которые 10 месяцев назад чуть не убили друг друга... Я обнимаю Гвидо за шею, стоя на коленях позади дивана, он сидит на подушках, и, кажется, немного озадачен.
- Иногда лучше чего-то не сделать... - чем сделать и жалеть. И разрушить все, что строили... О чем я? О несостоявшемся поцелуе.
- Я начну собираться, а то еще опоздаем - неловко улыбнувшись, я поднимаюсь с колен и ухожу в спальню. чтоб выбрать наряд на вечер. К слову сказать, сумку я брала небольшую, поэтому удивить японцев своим гардеробом не получиться.
- Терпеть не могу рестораны - бубню я, но достаточно, чтобы Гвидо все равно меня услышал. - Все так официально, вычерчено и натянуто, что меня начинает мутить от этой неискренности - кажется, начинаю заводиться на ровном месте - Почему нельзя пойти в стриптиз-клуб или бар? Эм, нет, не отвечай - я даже не у Гвидо это спрашивала, а просто бросала риторические вопросы в воздух.
- Гвидо, помоги с застежкой, а то я руки сломаю в попытке застегнуть молнию - прошу мужчину, выворачивая руки за спину, чтоб справиться с молнией того самого платья, что было на мне в первый вечер, и которое удалось привести в порядок, отгладив и отпарив.

Внешний вид

+1

25

До отношений с Маргаритой у Гвидо была ещё одна причуда - или лучше назвать это привычкой?.. - о которой он знает, и которой не стесняется. Касалась она женщин и отношений с ними, вернее даже его вкуса к женщинам, и из этой привычки - Агата (как и Крис, кстати) оставалась вне его внимания, как объект сексуальный: перешагнув отметину в сорок лет, Монтанелли стал предпочитать женщин от тридцати лет и старше. Те, что были моложе, казались ему незрелыми, и в плане секса - и в плане общения, как Фрэнк говорил - они были "соплячками", и вызывали его интерес только в одном случае - если секс был настолько без обязательств, что даже имена не назывались (что-то вроде минета в вип-комнате стриптиз-клуба, к примеру) - но и такого рода развлечения Гвидо приелись уже давным давно. Он привык завоёвывать женщину, её внимание, заводить роман - даже если заведомо и был провален - как итог, заниматься любовью, а не просто сексом. Чтобы сродни тому, как развернуть флаг на захваченной башне. С молодыми так не бывает; это всё равно, что пить вино, которому не дали выстоять - оно может быть приятным, но едва ли будет достаточно терпким... А с другой стороны - слишком старое вино, вопреки поговоркам, тоже скисает, или в крайнем случае - приобретает такую крепость, что вином уже попросту и называться не может. После тридцати, перешагнув этот страшный многим психологический рубеж, и понимая, что первые шансы уже потрачены безвозвратно, женщина расцветает совсем по-другому. У них есть опыт былых ошибок, их гормоны начинают стремиться к своему пику, хоть ещё и не достигли его, они знают цену отношений, цену секса и цену самим себе. А их тела и кожа уже лишены и напоминаний о юности.
Да и сам Гвидо в свои пятьдесят, пожалуй, в обществе восемнадцатилетних студенток смотрелся бы просто неприлично...
Только вот Агата - не такая, как все остальные, и пусть Фрэнк и другие называют её, как сами посчитают нужным; может, у неё нету той статности настоящей леди, что есть у Ливии, и которую Марго может демонстрировать тоже, если и когда этого хочет, или нету той смертельной опасности, что его и привлекало в Маргарите, и не только в ней - а обо всех своих романах он и не рассказывал - но для своих почти двадцати семи она уже пережила столько, что хватило бы на долю нескольких взрослых женщин. Она была матерью, в конце концов... он не была девчонкой. И её тело было в превосходной подтянутой форме, и тот факт, что она почти не демонстрировала этого - даже как-то красил её. Гвидо не один так считал - пару лет назад, да и позже тоже, он слышал те шуточки и намёки насчёт испанки, которыми вполголоса перебрасывались солдаты Джона, Романо и Джованни в компании. К тому же - Данте и Джованни тоже сами говорили о своих вкусах...
А Гвидо... Гвидо признавал, что был слаб. Возможно, именно потому и ограничивал своё общение с Ливией, несмотря на то, что сам и продвинул её в Семью - против Маргариты, у неё были шансы. Да и не только у неё - просто Агата не знала, каким образом вообще получилось, что они с Омброй переспали друг с другом впервые шестнадцать лет назад. И семь лет, во второй раз - когда был зачат Адольфо. Гвидо... был слаб, не сколько насчёт физического воздержания, сколько насчёт близости чуть более, так сказать, духовной, было в этом нечто фрейдистское; а пережили они с Татой многое. И потому сейчас, задержав дыхание, потянулся навстречу... когда Агата, ловко увернулась, избавила его от ошибки, от которой не избавила однажды Маргарита - и эта ошибка могла бы стоить жизни им обоим... или даже всем троим.
Ему щекотно, но это... это ничего. Просто тайны сближают людей. И Гвидо замирает, зарывшись пальцами в её густые волосы, чуть растрёпанные после сна, прижимая Тату ближе к себе, ощущая запах и теплоту её кожи. Молчит несколько секунд...
- Иногда. - словно эхо, но более твёрдо, повторяет Монтанелли, отпуская её. Иногда лучше не заказывать свою жену. Или не изменять ей с той, чью духовную близость полтора месяца сам же подтвердил другим способом... Иногда лучше не изменять своей жене, особенно если она может убить тебя всего двумя пальцами, пока ты спишь... или вообще никогда не изменять с тем, с кем заключил соглашение перед Господом.
- Начни... - он смотрит вслед, скользя взглядом по её фигурке. Самому с этим придётся подождать немного, потому что боль чуть не сделанной ошибки ещё слишком сильна, а ниже пояса - немного давит. Агата ворчит из комнаты, наверное, чтобы сгладить неловкость ситуации; но если бы они встречались в стрип-клубе - кажется, ему бы точно не избежать этой ошибки сегодня вечером... И только было Монтанелли начинает остывать, вставая с дивана и направляясь в свою часть номера - как у Агаты вдруг случается просто натурально кинематографичная стереотипная проблема с застёжкой... хотя раньше она надевала то же самое платье и без его помощи.
- Сейчас. - Гвидо входит в комнату, поймав её вывернутое за спину запястье, мягко, почти нежно опуская руку вниз, затем перемещает ладонь на плечо, ближе к шее, едва заметно помассировав кожу, а другой рукой берёт застёжку... и вдруг прижимая молнией кожу на её спине - очень больно, но словно бы случайно. А на самом деле - он собственные зубы сжал, в успешной попытке борьбы с собой. Иногда лучше не делать чего-то. Иногда лучше не срать, где ешь...
- Прости, пожалуйста...

+1

26

Меня окружали мужчины, которые намного старше. От части, это из-за специфики того мира, в котором я верчусь, от части, из-за того, что меня привлекают люди зрелые, которые знают чего хотят или хотя бы должны таковыми являться в силу своего возраста и опыта. Сейчас я встречалась с мужчиной, который на 24 года меня старше - почти в два раза - и, знаете, разница не ощущалась. Один моралист, кажется, Ларошфуко, могу ошибаться, сказал, что мужчине столько лет, сколько лет его любовнице. Женщина имеет власть над духовной составляющей мужчины, она приподнимает его, дарует крылья, учит чему-то новому или давно забытому старому. Не знаю чему учила Гвидо его жена. Может, не поворачиваться к ней спиной? Хотя, сомневаюсь, что этот урок нравился Монтанелли. Порой, он мне казался сильно усталым.
А я же? Я, потеряв родителей в 17 лет, теперь подсознательно искала того, кто будет обо мне заботиться. Все девочки ищут себе в мужья мужчин, похожих на отцов - такова психология.
Зачем я позвала Гвидо, спрятавшись за просьбу застегнуть платье? Потому что он обо мне заботился, а доброта разбивает бронь похлеще острых стрел. От грубости и хамства я давно возвела крепость, а вот против теплоты ответить не чем.
Мужчина подходит сзади, и у меня по позвоночнику пробегают мурашки, легкая щекотка, когда его ладонь на моем плече.
Нет, нет, я не хотела ничего. Ничего, чтобы заставило Гвидо отрастить Марго рога, а мне вконец запутаться. Просто я любила Гвидо. Как люблю Аарона, как любила родителей, как того же ежика - когда любишь и не требуешь ничего взамен. Когда ты не ревнуешь его к другой женщине, не пилишь за поздний приход домой, не принюхиваешься к его рубашке. Любовь мужчины и женщины друг к другу сама по себе довольно пошлая, похабная и эгоистичная вещь. Ты любишь мужчину, и считаешь, что он тебе обязан. Я же пока никогда не испытывала этой эгоистичной любви, и не хочу. Это мне не мешает заводить романы или наслаждаться встречами. Только я заведомо знаю, что ничего хорошего не будет, или... настраиваю себя?
АУЧ! - громко вскрикнула я от неожиданной боли. Не знаю каким образом, но Гвидо прищемил молнией мне кожу, от чего я была готова отпрыгнуть от него, как кошка от воды.
- Дурацкое платье, ей богу - расстроенно говорю я, пытаясь дотянуться ладонью до лопатки и потереть ее. Хорошо, что наряду со всем, Монтанелли не зажевал молнией шрам, что красовался примерно на том же уровне: на лопатке с правой стороны. Шрам, длинною сантиметров в десять, походил, словно из того места выдернули крыло, и кожа болезненно заживала. Остался небольшой рубец белой полоской, я думаю, это не так страшно, как мой глаз и факт, что в ушах импланты.
- Ладно, иди тоже собирайся. Извини, что отвлекла - могла бы ведь справиться одна ,самостоятельная девочка.
Я махнула рукой и отошла к зеркалу, чтоб причесать волосы и подвести глаза. Мне казалось, что что-то во мне было не так, или я что-то искала в себе? Или действительно, не могла отойти от перелета вот уже сутки? Акклиматизация? Или всему виной двухместный номер с Монтанелли? Хотя до сегодняшнего, кхм, инцидента я и не думала, что меня... нас... могут посещать такие мысли, желания, притяжение. Чертов осьминог мне в кофе!

+1

27

Сделать больно, чтобы отвлечь их обоих, варварским образом разрушить их "притяжение" друг ко другу, сбросить сексуальное напряжение Агаты - болью (она ведь не из тех, кого возбуждала боль? Ну, он не задумывался над этим раньше, но теперь знал наверняка), а собственное - жалостью. Гвидо не любил делать людям больно, не испытывал некоей потребности в жестокости - не к дорогим ему людям, во всяком случае, поскольку нельзя было казать, что он не испытывал чувства удовлетворения, когда, например, выбивал Норману зубы; но это это было за дело и для дела. Способ радикальный, но зато - надёжный... Даже если Тарантино ничего не поймёт - в её памяти, и её психологии, тот момент, когда Гвидо, опыт которого был близок  к хирургическому, не смог справиться с застёжкой дурацкого платья, будет отложен. Сделать немного больно сейчас, чтобы не стало гораздо больнее в будущем - один из основных принципов медицины... А врачей Монтанелли всегда уважал.
Про себя он так же просит у Таты прощения - но не за то, что сделал больно, а за то, что сделал это специально. Какими бы они ни были жестокими и страшными преступниками (террористка и осквернитель умерших - черти в аду их наверняка ждут с распростёртыми объятиями), они всё же оставались людьми. Между людьми существуют отношения, и иногда проскакивают различного рода искры, в том числе - и опасные тоже, которые могут не просто обжечь, но и спалить до тла.
- Ты можешь купить другое прямо здесь... - дотянуться Агате вряд ли удастся, потому Гвидо осторожно дует на задетое место, стараясь приглушить боль хотя бы таким способом. И застёгивает молнию, на этот раз - аккуратно и без приключений. - Платье, или кимоно. - да она вообще много чего может себе позволить здесь - денег у них хватает, даже с учётом того, что Драконам пришлось заплатить за предоставленное "развлечение". 
Рядом с прищемленным местом красовался давно уже затянувшийся тонкий рубец... а он его не помнит. Впрочем, должен ли?.. Видел ли он спину Агаты ранее вообще? Она когда-нибудь носила платья с вырезом на спине при нём?.. Наверное, начать интересоваться её телом - означало повторить ту же самую ошибку, которую они чуть не совершили, заново; но не спросить Монтанелли всё-таки не смог. 
- А откуда у тебя этот шрам?.. - под гостиничным халатом Гвидо тоже есть несколько, происхождение части из них Агата помнит, и она была той, кто сделала так, чтобы их не стало ещё больше - и он не был бы похоронен в открытом гробу. Пластический хирург, как ни старался, не смог стереть напоминание о том дне бесследно; впрочем, даже если и смог бы - из памяти это ведь не уйдёт... да и не стоит. Иначе придётся забыть и о том, что Тарантино спасла тогда его жизнь. Хотя имела полное право просто уйти; с точки зрения логики - такой поступок был бы вполне правильным.
Монтанелли кивнул, удаляясь в свою часть номера, не желая стоять над душой, пока испанка будет заканчивать свои приготовления. Нельзя сказать, что совсем ничего не было, поскольку кое-что всё-таки произошло: они оба убедились в том, что то, что они не решились начать, в принципе - возможно. Но не так страшен сам факт этого, сколько его последствия - а бесследно такие вещи не проходят; и не хотелось бы в итоге дистанцировать от себя Агату, или дистанцироваться самому, поняв, что что-нибудь изменилось... Учитывая то решение, что он принял месяц назад, в его личной жизни сейчас вообще не самый простой период, и усугублять ситуацию ещё сильнее - может, и не самоубийство, но явно где-то близко к этому.
Через пятнадцать минут Монтанелли, полностью собранный, покинул свою спальню. Такидзава, насколько он понял, хотел представить их с Тарантино кому-то из старших членов своего клана, который тоже был косвенно вовлечён в их с Алексой бизнес. Его звали Казуки Нисияма, и, как оказалось, этот человек Гвидо был смутно знаком - что примечательно, Монтанелли этот человек знал ещё лучше. В ходе разговора Казуки передал занимательную фотографию. Выяснилось, что до недавнего времени фотография покоилась где-то на полках полицейского архива - оказывается, связь мафии из Сакраменто и Якудзы на родной территории последних не прошла незамеченной, вызвав любопытство властей.
- Это же я и Бруно Де Гранде! - Гвидо опускает голову в знак благодарности. Де Гранде. Человек, от которого Гвидо унаследовал мясной рэкет - некогда знаменитый член Семьи Торелли, но... давно уже покойник, и Агата его не застала, и наверное, мало что о нём слышала. - Девяносто первый год. Я тут ненамного старше тебя... - пододвигает фотографию Тате. Монтанелли около тридцати, и он даже ещё не член Семьи. Забавное воспоминание... особенно если учитывать, что он уже и сам забыл подробности вечера в том небольшом баре. Просто черно-белый снимок, ещё в те времена, когда о цифре никто и не думал, и даже цветная плёнка была не у всех... - Весьма польщён, что вы меня помните, Нисияма-сан.
Нисияма в то время занимал в запутанной иерархии Якудзы примерно то же самое место, что и Гвидо - выходило, что они с ним ровесники?.. Впрочем, в своей иерархии тот не забрался настолько высоко. И Агате, похоже, всё-таки нужно было купить кимоно, и не только ей - Казуки сообщил, что сам Фукудзава Оябун хочет встречи...

Внешний вид

+1

28

По безнадежному пути
По непонятным мне приметам,
Пусть повезёт тебе найти
То, что сгорая, станет светом.

Мне кажется, теперь все измениться. Мы оба чувствовали повисшее в воздухе напряжение, ощущение недосказанности, недоделанности, стыд, сравнимый с тем, что случилось с Адамом и Евой в райском саду - искушение. Мы ему не поддались, мы молодцы. Но обнажили свои души. Может, когда вернемся в Сакраменто, все произошедшее и не произошедшее скроется под слоем Семейных проблем, налогов, долгов. Я не хотела ничего менять. Не хотела, чтобы Гвидо отдалился от меня и стал кем-то чужим - тем, кем становятся мои любовники. Незнакомый мужчина.
От перенапряжения, сжав волю в кулак, у меня начала трещать голова. Давление, от которого казалось, что сейчас стенки черепа не выдержат и лопнут, охватило меня.
- А откуда у тебя этот шрам?.. - я дергаю худыми плечами и слегка улыбнулась.
- Он просто есть - не люблю вспоминать о Сирии. Да и не люблю рассказывать о своих несчастьях, не хочу. Иногда мне кажется, что люди считают меня сильнее, чем я есть на самом деле. Они говорят "ты была на войне", значит для них это что-то серьезное, а для меня нет. Я просто была там. Случайно и нечаянно, дрожала и занималась не пойми чем. Они говорят, что война меняет. И правда, не бывает атеистов в окопах под огнем, но... когда я вернулась, я все забыла. Забыла как ценна человеческая жизнь. Они говорят, что я сильная, а мне сложно признать, что я обману их ожидания. Я обычная испанка. И выпавшие мне неприятности воспринимаю как то, через что надо пройти. Не стоит искать в этом знаки. Не буду больше искать.
И пытаться отсканировать, разорвать, вскрыть и посмотреть, что у меня внутри, когда рядом со мной Монтанелли, тоже не буду. Не стоит ворошить осиный улий - жалить больно будет. А от передозировки еще и умирают...

Встреча с человеком Такидзава состоялась во время, мы сидели в ресторане отеля и обсуждали полученную информацию. Потом, когда дела можно было отложить, разговор перешел в другое русло. Мне показалось, что можно расслабиться: я пила вино и пробовала десерт, который посоветовал Казуки Нисияма.
- Девяносто первый год. Я тут ненамного старше тебя.. - я взяла черно-белую фотографию, улыбаясь запечатленному моменту. Старые снимки, такие снимки с историей, особо ценятся, когда день, в который сделана фотография, остаются далеко-далеко.
Гвидо тут молодой, чуть улыбается и мои губы тоже непроизвольно растянулись в улыбке.
- За двадцать лет так и не изменил прическу - подметила я, разговаривая словно с фотокарточкой. - Можно я оставлю ее себе? - Гвидо как-то подарил мне нож. Тот самый нож, который чуть не принес мне смерть в июле прошлого года, я его храню. Как напоминание о том, что жизнь не так прочна, как мне кажется. Напоминание о том, что надо ценить свои минуты и встреченные рассветы. Правда, часто забываю об этом...
Зазвонил телефон Казуки, тот был краток, разговаривал на японском, поэтому я ничего не поняла, но как только мужчина положил трубку, он сообщил нам, что у него имеется адрес того, кто убил Алексу. И нам стоит наведаться туда прямо сейчас... пока убийца не понял, что его уже два дня как ищут.

+1

29

Искушение... иронично и странно, что Гвидо так легко поддаётся ему именно в чужих для него городах, куда забрасывает жизнь, вернее даже в чужих странах - в Риме, в Токио... Поддаётся - потому что молодец одна только Агата. Какой бы она не была, какой бы не видели её люди, в данный момент - она была сильнее дона Торелли. А для него...
Когда спускаешь незаряженный пистолет в сторону того, кто не знает о том, что в стволе нет пули, его сознание всё равно посчитает, что выстрел был сделан, он всё равно почувствует вкус смерти. Монтанелли подался навстречу ей, чуть не слившись с ней губами; выстрела не последовало, но это не значило, что он не был сделан. И в голове какое-то время будет переливаться раскатами грома несуществующее эхо... Это почти такая же измена, пусть и без физического контакта. И, возможно, оттого ещё даже тяжелее - источник шума, который у тебя в голове, в большинстве случаев просто невозможно уничтожить.
Так что не остаётся ничего, как просто продолжать жить, находиться рядом с Агатой, делать общее дело - притворяясь, что будто бы ничего не было, пока шум не утихнет. Кажется, по точно такому же принципу разрешалась ситуация с Винцензо? Просто забыть.
- А зачем менять то, что и так хорошо? - причёска и сама заметно изменилась с годами. Среди чёрных волос - становилось всё больше седых, да и вообще, количество волос уменьшалось, зато вот количество морщин на лице - увеличивалось. Сложно сказать, каким именно седым прядям и проплешинам Гвидо обязан Маргарите или Агате, или своим детям, но... наверное, это и неважно. Он стареет - в этом нет ничего странного или даже страшного, если вдуматься; это обычный ход времени. Важнее - тот отпечаток, что время оставляет на его сердце и на его разуме.
- Можно. - улыбается Монтанелли, благосклонно кивая. Зачем ей эта фотография - он понятия не имеет, но и запрещать ей оставить фотографию себе причин тоже не видит. От такого качества, как сентиментальность, Гвидо однажды избавился - потому что его бывшая профессия помогла осознать его вредность. Хотя, интересно было бы показать её Маргарите - с Бруно и она была неплохо знакома... Может, попросить потом оцифровать ему копию? Впрочем, не стоит обо всём этом за столом перед гостями. Вернее даже, перед хозяевами. Разговор постепенно переходил от формальной встречи к общению неформальному - Казуки не стал наводить лишней официальности, а вслед за ним, не стал и Хироши - больше становилось похоже на то, что Нисияма хотел встретиться просто для того, чтобы увидеть старого знакомого. Как оказалось чуть позже - не только для этого...
- Серьёзно?..
Как оказалось, с Якудзой вышла на связь переводчица Алексы, Мишель; Лекс нашла её уже в Японии - и первое время они часто появлялись вместе, фактически - Ричардс какое-то время вела дела с людьми Хироши именно через неё, хотя потом подучила язык самостоятельно и помощь Мишель ей уже не требовалась настолько часто. Видимо, эти пару дней она сама скрывалась, чтобы убийца не успел найти и её... Монтанелли не был уверен в том, что это был надёжный источник, но других зацепок у них и не было. И мало найти убийцу - нужно выяснить, кто или что стоит за ним и его поступком...
- Сможете укрыть эту переводчицу, Казуки-сан? Я хотел бы пообщаться и с ней, после того, как мы проверим этот адрес... - Нисияма написал адрес на бумаге - Монтанелли сфотографировал его, сохранив в память телефона - выговорить его было сложно, прочитать на японском - и вовсе невозможно...
На выходе, перед тем, как Агата и Гвидо поймали очередное за время их путешествия такси (может, стоит воспользоваться услугой прокатной машины с хорошим навигатором?..), Хироши в качестве жеста доброй воли вручил итальянцу свой пистолет - так что пусть и одной на двоих пушкой, но они с Татой были теперь вооружены.

Таксист высадил их перед одним из многочисленных небоскрёбов Токио в районе делового центра города - внутри здание представляло собой лабиринт из офисных компьютеров и более закрытых кабинетов - здесь царила примерно та же суматошная жизнь, от которой итало-американцы вроде Гвидо и пытались в наши дни сбежать, вступая в ряды мафии, разве что здесь глаза были у всех узкие...
- Нам на... похоже, сорок третий. - в записке был указан номер кабинета и этаж, подвох только в том, что и для цифер у японцев есть свои иероглифы, вместо повсеместных арабских цифр. И хотя кнопки в лифте были подписаны и так, и так, сопоставлять с картинкой в телефоне всё-таки пришлось - и Гвидо невольно вспомнил сегодняшнюю ситуацию с картой на автобусной остановке. Высокоскоростной лифт понёс их, в компании нескольких офисных клерков, вверх, то и дело останавливаясь, чтобы высадить или впустить в себя несколько человек... Среди японцев, большинство из которых Монтанелли был выше, как минимум, на голову, они с Татой и впрямь смотрелись странно. И пистолет, пусть даже он и был, лучше не использовать по возможности - не хватало только ещё напороться на обвинение в убийстве, или покушение на жизнь и здоровье, или ношении оружия - или что там ещё могут припаять - в чужой стране...
- По-моему, здесь. - Гвидо ещё раз сверился с табличкой, и взглянул на дверь кабинета.

+1

30

Я даже была удивлена как быстро Якудза смогли выйти на нужного человека. Хотя пока это были еще догадки, но учитывая, что в этой цепочки появилась еще и переводчица. Переводчица напуганная и предпочитающая на время отсидеться, стоило проверить ее подозрения.
Из центра Токио мы едем в район, натыканный бизнес центрами, высокими комплексами и небоскребами. Хотя, небоскребы были тут везде. И как этот город еще не превратился в гору битого стекла, учитывая частоту землетрясений? Я слышала, что тут дома строят из особого строй материала, так, что при колебаниях, здание не рушиться, а как гибкий карандаш, раскачивается, после приходя опять в норму. Надеюсь, нам не придется этого оценивать, потому что узнать что такое землетрясение мне уже представилось возможным в Венесуэле, и тогда было дико страшно. Страшно не за себя, а за своего сына. А еще я помню того журналиста, чью шкуру спасла от людей Торелли, вывезла его из страны... и? И он бросил, черт возьми, меня и Аарона в рушащемся здании. Интересно, что сейчас стало с ним? Я видела его год назад в Сакраменто живым. Но, думаю, это ненадолго. Он успел себе нажить врагов.
Алекса, получается тоже? За что с ней поступили так гадко? Хотя, во многом все решают деньги. Порой, они не спасают, а губят. И Ричардс устранили по этой причине? Чтобы поднасрать Якудзе. Или нам?
Мы поднялись на лифте на 43 этаж, прошли по коридору к указанному кабинету.
- По-моему, здесь. - сообщает итальянец, и я, переглянувшись с ним, киваю, открывая дверь.
Это было небольшое, но светлое помещение, во многом, благодаря панорамному окну вовсю стену. Было мало мебели: рабочий стол с монитором, два кресла и стеллаж с папками. Чем-то похож на мой кабинет в офисе оружейных магазинов, только у меня на стенах не было картин с японской тематикой и стоял диван с кулером - Аарон с этим кулером любил развлекаться, когда я брала пару раз его с собой.
За столом, шлепая пальцами по клавиатуре, сидел мужчина. Он не был японцем, и китайцем не был, что было непривычно. За пару дней в Японии увидеть человека с европейской, американской внешностью это как встретить своего старого дальнего родственника. Впрочем, такого же восторга я не питала к этому типу.
Дверь за спиной Монтанелли закрывается на ключ, который был вставлен в замок. Парень поднимает на нас глаза.
- Привет - я прохожу в центр кабинета - По английски разговариваешь? - конечно разговаривает, по роже видно, что понимает что я говорю. Ну, значит, не буду томить. Мужчина поднялся с кресла, упершись кулаками в стол. Он хотел открыть рот, но я опередила вопросом:
- Знаешь Александру Ричардс? - я еле удержалась, чтоб не назвать его "другом Алекс", приправив едким тоном. Сначала хочу попробовать по-хорошему добиться правды.

+1

31

Хлопает дверь, щёлкает заблокировавшийся замок, а с другой её стороны - хоть Гвидо и Агата этого и не видят - встают двое молодых людей с каменными лицами. Им обоим лет по двадцать пять, довольно высокие для азиатов, они одеты в модные удобные костюмы без галстуков, скулу одного из них обраймляет татуировка в виде иероглифа - и офисные клерки, невольно замедляя ход и акцентируя внимание на двух странных типах... продолжают спешить по своим делам. За дверью происходит что-то нехорошее - но это никого не касается. Хироши приставил охрану к Монтанелли и Тате. Якудза начинала сдерживать данные им обещания.
Гвидо складывает руки на груди, занимая позицию чуть в стороне кабинета - пока что собираясь лишь наблюдать за происходящем, но Агате оказать дополнительную поддержку, если понадобиться. Под её платьем ствола не спрятать - оружие, их страховка, досталось ему, так что дон и будет делать, что выпало - страховать.
- Что вам тут надо?! - никому не понравится, когда вламываются в их кабинет/дом/комнату и далее по списку; к сожалению или счастью, но Монтанелли не мог сказать, что в этом деле у него нет опыта. Этот человек убил Алексу. К последней, кто на его глазах пытался это сделать, Гвидо тоже влетел в кабинет - и был куда менее молчалив и вежлив, нежели сейчас. Тогда Саманту Райли - сумасшедшую, во всех смыслах слова, основательницу клуба "Бурлеск" - он чуть не придушил в кабинете управляющей. Что повлекло за собой историю с Марго, но... это было другой историей. Что стало с Самантой, даже сам Монтанелли не знал толком. Судя по всему, она либо мертва, либо даже хуже этого, а её клуб... что ж, теперь там заправляет человек более благоразумный.
- Скажу сразу - я не буду о ней жалеть.
- во взгляде и голосе мужчины появилась неприкрытая ненависть. Значит, Алексу он знал, и о её скоропостижной кончине тоже был уже осведомлён. Что ж, это уже что-то - по крайней мере, Хироши и Казуки не были голословными. - Она убила моего отца. Хладнокровно избила его до смерти. Из-за какого-то глупого спора.
- Агата, взгляни... - пока парень разглагольствовал, у Гвидо было немного времени рассмотреть кабинет повнимательнее - и ему удалось увидеть кое-что интересное. На рабочем столе была разбросана целая стопка изображений, фотографий - явно уже не плёночных, а оцифрованных и распечатанных на современном принтере, но не в этом было дело, а в том, что на них было изображено. Автомобиль Лекс. И номерной знак даже Монтанелли, чьё зрение было не идеальным, видел достаточно отчётливо. На остальных фотографиях наверняка было что-то ещё не менее интересное... фрагмент пейзажа Бразилии. И даже... кажется, это половина лица Мигеля точала из-под остальной кипы документов?..
Кем бы этот человек ни был, он явно следил за происходящим в жизни Алексы. И ничего хорошего в этом не было. Сомнений в словах Якудзы практически не оставалось... а вот Агате лучше не видеть многое из того, что этот стол способен продемонстрировать - если уж старший брат Санчес присутствовал в его записях, то и Монтанелли там тоже кое-что касалось. Менее безобидное, чем одна старая фотография за одним столом с ныне покойным стариком...
- А вы её друзья? Те поганые самоуверенные макаронники, чьей шлюшкой она была все эти годы? Сраная мафия... - Гвидо шагнул вперёд, не сводя взгляда с хозяина кабинета. Фактически, макаронником он был из них двоих единственным, и потому смелые высказывания паренька его задевали. Но ещё больше ему не нравилось то, что он говорил о их покойной подруге и об их организации. - Покиньте мой офис. Я не желаю иметь с вами ничего общего.
- Ну, с этим ты явно опоздал, подкладывая бомбу в машину нашего друга.
- Монтанелли подходит вплотную, теперь их с мужчиной разделяет только его рабочий стол, поверхности которого он касается пальцами, перемешивая слегка фотографии. Несколько фотографий автомобиля Лекс, вот и сама Александра, выходившая из дома; несколько совместных фотографий её рядом с Хироши, потом её и какой-то невысокой блондинки, идущих по улице - это Мишель? Нужны ли ещё какие-то улики? Казалось, этот стол сам за себя говорил.
Разглядывая снимки, Гвидо отвлекается всего на пару секунд - этого оказывается достаточно, чтобы монитор с рабочего стола вдруг полетел в его сторону, вырванный с корнем, и потух, раскалываясь о его голову почти пополам, а парень выхватил пистолет из ящика стола, и теперь направил его на Агату и оправившегося от удара Монтанелли - к счастью, эра тяжёлых экранов давно уже прошла, и жидкокристалический монитор не смог ни контузить, ни серьёзно навредить - только отвлечь внимание. И разозлить... но теперь его ошмётки лежали на полу бесполезной кучей, а Гвидо смотрел в дуло пистолета. С перспективой увидеть и пулю, крупным планом, если потянется за своим.
- Вон из моего кабинета! Оба! - Монтанелли переглянулся с Агатой. - Не я убил вашу б**дь, но это не значит, что вас обоих не пристрелю, грёбаные бандиты. Мой отец остался не отмщённым.
- А кто тогда? Кто это был? И как ты объяснишь эти фотографии на твоём столе?
- Я ничего не обязан объяснять тебе, гангстер паршивый.
- Кто ты вообще такой?

+1

32

Гвидо сумел рассмотреть на столе у парня фотографии. И ладно, если бы он хранил фотки своей полуголой любовницы, но там было что похуже, хотя не сами картинки страшны, а то, что сомнений уже не оставалось. Я должна радоваться? Перед нами убийца Алексы, и ему, стоит признать, будет конец. Но... как-то неприятно осознавать, что когда этот человек умрет, с Ричардс будет покончено - состоятся похороны, поминки, а через пару дней все забудут, потому что она отомщена и нечего уже тут думать.
- А вы её друзья? Те поганые самоуверенные макаронники, чьей шлюшкой она была все эти годы? Сраная мафия... - о, а мужчина был явно не из робкого десятка, даже я не стала бы так нагло себя вести, прикидывая чем это может обойтись.
- Рот закрой! - прикрикнула я, обижаясь на "макаронников" взаместо Гвидо. Он же продолжает высматривать фотографии, а я стою чуть позади, поэтому не видела как этот офисный планктон вырывает монитор, игнорируя провода, и кидая его в сторону Монтанелли.
Я правда испугалась за сохранность мозгов дона, в шаг сокращая расстояние и оказываясь рядом с Гвидо, чтобы помочь ему. Ошибка. И я, и Гвидо слишком отвлеклись, и теперь на нас был наставлен пистолет, призванный стать нашей защитой.
- Кто ты вообще такой?
- На моей двери написано Спенсер Форс, менеджер по организации строительства - отшутился темноволосый гад, хмыкая и кивая на дверь. Он спиной подходил к выходу, не упуская из виду меня и Монтанелли, чтобы, видимо, открыть дверь и выпроводить нас. Единственное что упустил из виду Спенсер, так это то, что за стеной нас ждали два телохранителя, и они, заслышав шум, собирались ворваться.
Резко раскрывается дверь, ударяя парня по спине, и сшибая его. Кажется, у нас есть шанс поквитаться. Я бросаюсь к Форсу, хватаю за руку, пытаясь выбить оружие. Черт, а мужчина вцепился в этот ствол, как мертвец. Мы сцепились, а два остолопа, приставленных к нам, все еще не могут сообразить куда кидаться и кому помогать.
- Пистолет. Заберите у него чертов ствол!! - рычу, потому как мужик накинулся меня со спины, вцепился в волосы и тащит назад. А его рука ходуном ходит по телам, целясь то в Гвидо, то в двух сопровождающих. Он нажимает раз на курок, а я в этот момент силой наваливаюсь назад, толкая мужчину к стене. Совсем позабыла, что вместо стены там окна, и судя, по дальнейшим событиям, очень дерьмовые по прочности. Удар сопровождается звоном, я чувствую, как Спенсер становится все дальше и дальше от меня, но его рука по прежнему обвивает мое плечо, стараясь ухватиться, удержаться на этом этаже.
Я не успеваю реагировать на происходящее вокруг меня, сложно сопоставить звон битого стекла и падение Форса, который хватался за меня, как за спасительную соломинку. К сожалению, для него, я и правда оказалась соломинкой, хрупкой и ломкой, ведь удержать и устоять на месте у меня не получилось, я падаю. Успеваю пару раз чиркнуть ладонями по полу, судорожно, как кошка, которую насильно заталкивают в ванну с водой, пытаюсь за что-нибудь уцепиться. У меня получается зависнуть на самом краю, и я слышу как кричит мужчина, окунаясь в объятия тьмы и долгого полета.
А я? Я скоро сорвусь следом. И эта мысль, какая-то секунда, прочно застревает в моей голове. Ничего нет, кроме безмолвного крика "я полечу, не вверх, а вниз"... и страха в моих темных широко распахнутых глазах.

+1

33

Форс... Гвидо не обратил внимание на то, что было написано на дверной табличке - в том числе и потому, что японские иероглифы традиционно больше по размеру английских "субтитров" под ними, и привлекают больше внимания; - но когда парень сообщил своё имя, для Монтанелли всё постепенно начинало приобретать смысл. Его отец так же говорил, с почти той же раздражённой и горделивой интонацией - "Я - Роберт Форс!"... Вот, значит, куда делся его сынок через некоторое время спустя после похорон - занялся местью.
Алекса убила Роберта почти случайно - действительно, в ходе какого-то спора, когда она с ним находились за одним столом, обсуждая какие-то дела; мистер Форс стоял на чём-то своём слишком плотно, и видимо, слишком агрессивно, чем вывел из себя Ричардс, набросившуюся на него с кулаками, и то ли она приложила его головой обо что-то, то ли просто увлеклась запалом драки, но в итоге свою жизнь Форс окончил в реанимационной палате. Точнее эту историю Монтанелли рассказать не мог, поскольку сам не присутствовал, и только слышал её от других... Значит, это его отпрыск махал монитором и пистолетом в их сторону теперь.
- Я в порядке. - заверил Гвидо Агату, кинув взгляд на Форса-младшего. И действительно, лицо, рост, осанка, цвет волос - даже манера одеваться, казалось бы, соответствовала его покойному уже несколько лет родителю. А монитор... он был повреждён куда более, нежели кулак Монтанелли, которым тот успел загородиться - Гвидо ни царапины не получил, экран же расплывался на полу жидкими кристалликами и пластиковым крошевом.
Монтанелли не думал, что Спенсер хочет открыть дверь, чтобы выпроводить их - больше похоже на то, что он планировал сбежать, поняв, что его обнаружили; но в любом случае, это было неважно, поскольку не вышло у него ни то, ни другое, и прежде, чем он открыл дверь - дверь открылась сама, рассыпая вокруг щепки из района выбитого замка, и заставив парня растянуться на полу. Но в пистолет тот вцепился так судорожно, что не выронил его даже от неожиданности - хотя даже сам Монтанелли такого поворота событий сейчас не ожидал...
- Тата, стой! - сердце ёкнуло, поскольку выстрелить в упор Форсу было бы ещё проще, а тягаться с ним в физической силе Агате явно явно не самой хорошей идеей. Но она уже схватила его за руку, пытаясь вырвать пушку, а Гвидо несколько раз пригибается, и ныряет из стороны в сторону - случайный выстрел в такой ситуации дело совершенно рядовое, даже странно, что он до сих пор не был сделан, а целиться Форс всё равно пытается - так что подойти к сцепившимся Агате и Спенсеру нету шансов ни у него, ни у двоих якудз... Но они хотя бы не персонал, не охрана и не полиция - а то уж Монтанелли было предположил самое худшее.
И ошибся - самого худшего варианта на сорок третьем этаже он даже и не предположил.
- Агата!!! - пуля вошла куда-то в потолок, и выстрел ещё звенит в ушах; но его тут же заглушает звон разбитого стекла и крики Спенсера, которого взятая в заложники Тарантино оттолкнула в сторону окна - и теперь большинство осколков он собрал на себя перед тем, как... выпасть наружу, начав утягивать и Агату за собой, вцепившись в неё ещё крепче... Гвидо не помнил, как перепрыгнул через стол. В этот момент для него всем миром был этот маленький кабинет - и вышедший за его пределы, Спенсер просто перестал существовать, стремясь навстречу своей смерти.
- Держись!.. - под подошвами хрустели осколки, и на полу, в том месте, где Агата царапнула ладонями, остались кровавые следы её пальцев; Монтанелли хватает её за руку, чувствуя, что ладонь чуть липнет из-за той же крови, а другой - хватает за плечо... ощущая, что осколок, застрявший в ткани, впивается и в его ладонь, но плевать он на это хочет, вытаскивая Агату из оконного проёма и тут же буквально берёт её в охапку, оттаскивая прочь, словно бы Форс мог вдруг вылезти, утащив её обратно. В кабинет врывается ветер, и становится заметно холоднее, но колени дрожат не из-за этого.
- Ты в порядке? - Гвидо усаживает её в кресло, бегло пытаясь оценить её порезы - слава богу, похоже, ничего особенного серьёзного. Собственная ладонь немного саднит... и похоже, что он испортил второй костюм за два дня. Но это ерунда по сравнению с тем, что только что могло произойти; и с трудом получается перевести собственное дыхание. И свидетели в виде двоих якудз тоже выглядят слегка ошеломлёнными происходящим...
- Надо убираться отсюда, пока не приехала полиция.
- Монтанелли достаёт платок, наскоро перевязывая ладонь Таты, и срывается к столу, начиная собирать фотографии и документы, рассовывая их по карманам. - Помоги мне! А ты - встань у двери. - это относится к их телохранителям; тот, который с татуировкой, собирает остатки фотографий, Гвидо же, обрывая остатки проводов, чем провоцируя окончательное выключение компьютера, поднимает системный блок. - Это мы тоже забираем. Агата, ты идти можешь? Тогда идём быстрее... - а лучше даже бежим... Парень, который ожидал у входа, срывается первым, схватив в лифте за шкирку одного из клерков и вышвырнув его наружу. Остальные предусмотрительно поспешили выбежать саи. - Вы на машине? Отвезите нас в отель. - произносит Гвидо, когда двери лифта закрываются...

+1

34

Стекло россыпью падает на пол, большую часть унес с собой Спенсер. Ему теперь они не сделают больно, а вот мне... Я не замечаю как колет кожу от осколков, мое дыхание замирает, и все перестает существовать. Один вдох и бах... я готова лететь.
Слышу крик Гвидо, он быстро преодолевает комнату, хватая меня за руку раньше, чем я успела сделать затяжной прыжок. Я выдыхаю, чуть ослабила свое желание бороться - он держит меня, и он не отпустит. Вползаю обратно. Черт, как приятно обрести под ногами твердую землю, правда я потеряла с ней связь всего лишь на несколько секунд, но этого хватило, чтоб сердце забилось сильнее. Дыхание сбито, глотаю ртом воздух, ребра ноют от жесткого падения и бешеных ударов сердца. Руки немного в крови - схватила осколки с лихвой, но от шока не ощущаю этой боли.
- Ты в порядке?
- Уху - отвечаю как филин, даже голос низкий и дрожит. Монтанелли усаживает меня в кресло, доставая платок и обвязывая им ладонь. Кровь быстро впиталась в ткань, проступая наружу и я пару раз сжала и разжала руку.
Итальянец собирает со стола фотографии, вырывает с корнем блок питание - забирает все, что может пригодиться. Этой минуты мне хватает, чтоб убедить себя, что я жива, что я все еще в комнате, и следовать за Форсом пока не собираюсь. Чертов кретин!
- Агата, ты идти можешь?
- Да, да - активно закивала я, вставая на ноги. С платья осыпалось несколько осколков, которые задержались в ткани.
Надо спешить. Полиция, наверняка, уже в пути, а охрана на нижнем этаже потревожена. В данном случае, пожалуй, нам на руку будут пробки этого славного города. Города, который за три дня мы с Гвидо умудрились взбаламутить. И на сегодняшний день, желания возвращаться в Японию у меня не было.
Музыка, звучавшая в лифте не успокаивала, а раздражала. Я глянула на итальянца, кивая на его разодранную ладонь.
- Сильно? - спрашиваю, хотя сама была не лучше. У меня разодраны локти и коленки, как у маленького неуклюжего ребенка. Кое-где порвано платье, зато теперь с радостью выброшу его! Или сожгу. Впрочем, такой чести и внимания, оно не достойно. На ладонях мелкие царапины, самую глубокую и крупную закрывает платок. Платок, с багровым пятном посредине.
Из здания в суматохе, удалось выйти легко. Все внимание забрал себе умерший Спенсер, которого так размазало по асфальту, что трудно понять где там руки, где ноги... а, вот мозги, зато растеклись на пару метров.
Я задержала взгляд на теле, потом забралась все-таки в машину японцев, которые согласились нас подвезти.
В гостиницу мы попали без проблем, разминувшись с полицией. И только в номере отеля я начала осознавать, что вроде как за Ричард мы и... отомстили? Ее убийца мертв, хоть его смерть и получилась скомканной, случайной.
Я ухожу в ванную, чтоб избавится от платья. Еще несколько мелких осколков позвякали на пол, и я старалась не наступить босыми ногами. Выхожу, набросив футболку, хотя пару часов назад, после той неловкости зареклась ходить перед Монтанелли в трусах, но сейчас на одевания меня не хватало.
- Что у тебя с рукой? - спрашиваю, сидя на диване и опустив взгляд на свои коленки, копошась в полученных ссадинах.
- Нужно перекись попросить, чтоб избежать заражения - хотя, наверно, хватит просто промывки водой и заговора "у кошки боли, у собачки боли, а у Агаты и Гвидо не боли".

+1

35

На улице били по ушам встревоженные голоса на незнакомом языке со всех сторон - офисные служащие, да и просто прохожие, столпились вокруг, пытаясь понять, что происходит; в отдалении противно зазвучали полицейские сирены... Переломанное тело Спенсера лежало на тротуаре, истекая кровью, усыпанное осколками стекла, пистолет лежал рядом, чуть в стороне, и даже казалось странным, как он сумел уцелеть по сравнению со своим владельцем... но Гвидо увидел сцену лишь мельком, стараясь быстрее скрыться в автомобиле их сопровождающих, не демонстрируя внимания к трупу одного европейцы и не привлекая внимания к ещё двоим, слегка потрёпанным, один из которых волок с собой системный блок от компьютера, от которого ещё волочился по земле один из проводов, оставшийся в гнезде, а на борту был кровавый отпечаток... Хотелось бы надеяться, что их с Агатой лиц никто не запомнил, или внешний вид их новых друзей отпугнёт свидетелей в достаточной степени, и проблем с местными властями не будет. Тем более, местные власти, как оказалось, его и его друзей тоже знали не настолько плохо, насколько хотелось бы...
С сопровождавшими их ребятами они успели наскоро познакомиться в автомобиле. И... ещё раз удивить регистраторшу в отеле. Кажется, им всё-таки лучше вообще не покидать гостиницу, а для пущей верности - и номер тоже, чтобы не влипнуть в неприятности: с тех пор, как они заселились, и вышли-то всего два раза, и оба раза возвращались какими-то помятыми и побитыми.
Войдя в номер, Гвидо поставил компьютер на пол и закрыл входную дверь. Юу и Иошихиро - так звали их "телохранителей" - остались дежурить в холле, постояльцами они не являлись, так что сейчас Агата и Гвидо находились снова на попечении охраны самой гостиницы...
- Ничего страшного. - Гвидо слегка встряхнул рукой, и сбросил пиджак, садясь в кресло у стола. Ему теперь и надеть-то нечего - первый костюм в грязи, второй - в осколках и собственной крови... и в чём он завтра должен пойти на встречу с Фукудзавой? Хотя, у Агаты, похоже, дела в этом плане ничуть не лучше... - Ты на себя лучше посмотри... - запёкшаяся кровь не только на его ладони нарисовала липкий и не очень приятный взгляду узор - Тата, которую Спенсер провёз к окну прямо по осколкам, с разодранными коленями, руками и наскоро повязанным вокруг наиболее пострадавшей ладони платочком выглядела ещё интереснее и живописнее. Хотя бы глаза не пострадали на этот раз... и пистолетный выстрел в тесном замкнутом помещении не потревожил ушные протезы до крови. - Сиди здесь, я пойду достану аптечку. - перешагнув через свою усталость, Гвидо направился в ванную - послышался хруст, когда он раздавил подошвами несколько осколков, высыпавшихся с испорченного платья Агаты. Забавно это или грустно, но её ругань и его совет, похоже, оказались пророческими, их одежда годилась только на выброс, и необходимо было её чем-нибудь заменить, не в таком же виде явиться завтра на встречу?..
Ситуация была всё-таки далековата от детской, когда ребёнок, играясь и бегая на детской площадке, или ещё где-нибудь, сдирает кожу на коленках или ладонях, битое стекло - вещь куда более опасная и неприятная, да и то, что происходило в кабинете, было крайне далеко от детских игр... ещё немного - и Монтанелли пришлось бы везти в Сакраменто два гроба вместо одного. И что бы он сказал Аарону? Или Декстеру, лежавшему в больнице?..Монтанелли промыл свой порез на ладони и вернулся к Агате с аптечкой в руках, положил её на пол, повернулся к шкафу в поисках чего-нибудь, куда можно было бы набрать воды - и извлёк круглую пиалу, с узором в виде ветки сакуры; затем вернулся в ванную, открыв кран с холодной водой. Второй день в Японии... хотелось бы верить, что на встрече с оябуном клана их не будут поджидать подобного рода неприятности...
- Этот Форс... Алекса убила его отца лет пять назад.
- чтобы скрасить неловкую паузу, начал Гвидо, развязывая узел на носовом платке и промывая порез на ладони Таты ваткой. - Он пришёл зачем-то в мастерскую, так получилось, что они поспорили о чём-то - потом он оскорбил её, ну и она его приложила гаечным ключом или ещё там чем-то... не знаю точно. - на оскорбления и сынок был охоч - это они уже успели проверить... Скорую Роберту не вызывали - кто-то из работников Ливинг Стил тогда отвёз его в своей машине в госпиталь. Ричардс, конечно, подобная вспыльчивость тоже не красила, но здесь уж ничего не поделаешь. Этот случай только доказывал, насколько велика может быть роль случайностей в их жизни... - Сейчас защипает. - Гвидо обработал ладонь перекисью и наложил уже нормальную бинтовую повязку, неторопливо приступив к обработке остальных порезов и ссадин, устало улыбнувшись Агате - вот и пригождается его скудный медицинский опыт время от времени... - Я, наверное, спать пойду... Вот, держи фотографию. - закончив, Монтанелли слил помутневшую от крови воду в раковину, и подошёл к пиджаку, чтобы вытащить ту фотографию, что дал Казуки - Агата ведь хотела оставить её себе, а карманов на её платье не было. У него же теперь полно других фотографий, которые он сможет разглядеть перед сном... а завтра можно будет найти монитор и клавиатуру, чтобы посмотреть, что скрывает компьютер Форса. - Спокойной ночи. - Поцеловав перевязанную и "обработанную" Тату в щёчку, Гвидо забрал пиджак и скрылся в комнате.

+1

36

Разбитые коленки? Фигня. Через неделю уже заживет. Правда, наверно, в старости будет мучить, всплывет все: и осколок в запястье, и два пулевых ранения, и даже такие мелочи как ободранные локти и коленки. Хотя... разве такие как я доживают до старости? Странно, как у Гвидо вообще получилось разменять пол века, учитывая специфику его занятий и последний критичный год. Ведь не зря Джованни когда-то сделал Монтанелли уличным боссом - чтоб отвести от себя подозрения, сменить мишень, а в итоге.. Эх, черт, опять мрачные мысли. А тут еще и Гвидо про Форса.
- Этот Форс... Алекса убила его отца лет пять назад... ну и она его приложила гаечным ключом или ещё там чем-то...
- Око за око, кровь за кровь... - вздохнула я - Так ведь у нас все решается. - черт, меня, кажется понесло. Это я еще не высказала мысль, что у Спенсера тоже могут быть те, кто захотят отомстить за него. Так и вьется эта канитель... бесконечная карусель.
- Не обращай внимания - улыбаюсь, не желая продолжать разговор на эту тему. Можно поставить галочку напротив "Япония": мы сделали то, зачем сюда приезжали. Нам будет не стыдно возвращаться домой и смотрет ьв глаза Санчез, и ее парням из мастерской.
- Сейчас защипает. - я кусаю губу, чтоб не сопеть. Перекись немного щипет, и я хмыкаю носом, наблюдая как вступает в реакцию медикамент с грязью.
- Я, наверное, спать пойду... Вот, держи фотографию.
- Хорошо. Спокойной ночи - прощаюсь, а сама не поднимаю глаз, смотрю на фотографию, хотя мысли мои далеко-далеко. Я вот как раз, наоборот, спать не хочу. Не идет сон. В голове играет плавная мелодия, поет голос, обещающий, что все будут счастливыми. А потом все замолкает...
За окном ночь, но огни города не гаснут, и кажется, что если ляжешь спать, если моргнешь чуть дольше, то пропустишь что-то очень важное. Что-то утекает сквозь мои пальцы, а я не могу понять что, потому что несу свое бремя, и не делаю остановок и передышек. А ведь они нужны, ведь надо иногда побыть человеком, пожить.
Я провожу в гостиной еще час, распиваю вино и смотрю телевизор без звука. Темно, только свет от экрана окрашивает комнату то в синий, то в красный, зеленый цвета.

И чёрный кабинет,
И ждёт в стволе патрон.
Так тихо, что я слышу, как идёт на глубине
Вагон метро.

Я резко просыпаюсь, вздрагиваю и по телу пробегает холод. Пальцы немеют и я пару раз сжимаю и разжимаю ладонь. Сажусь на кровати, потирая лоб. Я уже не помню, что мне снилось, но это чувство... паника, тревога, суемятиться, - все это до сих пор осталось висеть в воздухе, липкой паутиной оседая обратно.
Встаю с постели и подхожу к окну, чтоб глотнуть прохладного воздуха. На часах 5 утра, начинает светать. А у меня дико раскалывается голова, словно в черепной коробке заключили бомбу, и она тикает. Тик-так. Тик-так.
Раздуваю щеки, выдыхая. Босиком прохожу в гостиную. Все силюсь вспомнить что же мне снилось, что вызвало такой страх и одышку?
Наливаю стакан воды и слышу, как в соседней комнате проснулся Гвидо. Видимо, в туалет, будет странно если ему тоже необъяснимая чертовщина присниться. Он выходит из спальни, и я замечаю, как его темный силуэт чуть дергается.
- Я тебя напугала? - шепотом спрашивая мужчину, чтоб не разбудить окончательно. А может это и вовсе продолжение сна?

+1

37

Внешний вид

Так у них всё и решается. Спенсер и Ричардс хотя бы не были итальянцами, итальянская же вендетта - это едва ли не целая наука о мести, воплощённая когда-то на практике, хотя она и приобрела в наши дни совершенно другие, порой даже куда более извращённые формы, нежели изначально... Монтанелли не делали вещи по этой науке. Если бы они следовали своим старым традициям, то Марио Монтанелли должен был бы отомстить убийцам своих родителей и сестёр, или последовать за ними следом, пытаясь очистить своё имя, но нет, дед Гвидо решил осесть в Америке - прижился, или не стал связываться, для самого Гвидо останется загадкой, скорее всего, уже навсегда: своего младшего сына "Пончик" Марио сделал, когда ему было уже за пятьдесят, и до рождения младшего из своих внуков уже попросту не дожил. За пятьдесят... и похоже, что история снова повторяется - Лео и Сабрина тоже намного старше своих брата и сестры, которые тоже от другой женщины. И если бы нынешний старший из Монтанелли решил бы сделать по правилам, то должен был бы сделать то, за что не стал браться его дед. Что он имеет вместо этого?.. Вендетту организовали против него самого. Но похоже, что даже став убийцей своего племянника, он первый из Монтанелли, кто за сотню лет забрался так высоко, почти на ту же позицию, где находился его прадед. Забрался... или же всплыл? Сложно сказать, гордятся ли им его предки, глядя на него с небес. Возможно, что они уже ждут его там, чтобы поквитаться, вместе с примкнувшим с ним Винцензо, но - учитывая, каким способом у них всё решается, важнее уметь пользоваться тем, что есть у тебя на Земле, чем готовить то, что понадобиться на Небесах...
Гвидо тоже не спалось этой ночью. Не из-за сновидений, их не было вовсе, потому что для того, чтобы они появились, необходимо хотя бы уснуть - но то ли из-за разницы в часовых поясах и того, что организм до сих пор не перестроился на новый лад, или же количество впечатлений за день, или того, что он переживал по поводу того, как там беременная Маргарита, может и просто из-за нового места, но Монтанелли не засыпалось. Но и покидать постель он не торопился, чтобы дать возможность отдохнуть если не голове, то хотя бы телу, периодически глядя на то, как из-под двери в его комнату проникают отблески телевизора, который смотрела Агата (интересно, что там вообще можно было увидеть - ночью, на незнакомом языке?..), или на окно, из которого тоже проникали неоновые огни Токио - настолько яркие, что даже звёзд было не видно за ними... Пошли их вторые сутки в Японии. Через некоторое время он услышал, как Тарантино выключила телевизор, ушла в комнату, и номер окончательно погрузился в тишину и темноту. И ещё примерно через час, кажется, как он начал засыпать, его разбудили странные звуки из комнаты Агаты - поначалу даже показавшиеся пугающими, не то плачь, не то - стон... затем всё снова стихло, и стало слышно, как Тата ходит по спальне, открывает окно... Гвидо чувствует, что и сам с удовольствием глотнул бы воздуха, но в Токио окно вряд ли даст что-то намного большее запаха города, если пустить воздух в комнату. Теперь слышно, как Тата выходит в гостиную, и Монтанелли решает сделать то же самое...
- Немного. - хотя вовсе и не тем, что вскочила с постели ни свет, ни заря... Гвидо отвечает тоже шёпотом, и потому кажется, как будто они боятся спугнуть кого-то, или что-то, находящееся в номере помимо них двоих. Непонятно почему, но сейчас в помещении ощущается присутствие кого-то третьего - хотя это и бред, Монтанелли едва ли не заметил или не услышал бы, если бы кто-то вошёл...
- Ты какая-то бледная... - это даже в ночном полумраке, разбавляемом лишь подсветкой города из окна, было очень заметно. Он подходит ближе, по какой-то странной привычке вдруг касаясь её лба ладонью - как касался лба Лео, Агаты или Дольфо, когда вот так же встречал их в своём доме посреди ночи. И руку обжигает - но не жаром. - И холодная. - заключает Гвидо, и дело даже не в том, что она стояла у открытого окна и он об этом знает. - Нехорошее что-то приснилось?.. - не стал рассказывать, что слышал, как она стонала во сне. Да и что в этом удивительного, впрочем - вчера Тата пережила стресс, не говоря уже про физическое переутомление, теперь всё это аукается, в том числе и страх быть изнасилованной - хотя даже она сама этого, возможно, не понимает. И то, что между ними чуть не произошло несколько часов назад, тоже может быть и причиной этого, и следствием. Шестнадцать часов разницы - в Калифорнии сейчас обед... а им двоим даже алкоголь уснуть не помогает.
- Или ты себя нехорошо чувствуешь? - не хватало только, чтобы Тарантино заболела здесь, где он не сможет даже названия лекарств прочитать в аптеках - вот такая перспектива может напугать его куда больше. Или это другого рода болезнь, и она всё-таки не послушала его совета, вогнав в себя всю бутылку? Хотя нет, не похоже, она-то стоит на столе всего лишь ополовиненная. Дела вообще-то идут неважно - у них менее, чем через сутки, важная встреча, и им нужно хорошо отдохнуть - а отдыхать, как бы странно это не звучало, сил нет.

+1

38

- Ты какая-то бледная... - говорит Гвидо, сокращая расстояние, чтоб коснуться своей ладонью моего лба. Нет, температуры у меня не было, я была здорова, но какой-то вирус давно-давно поселился в моей душе, в самом естестве. И вот такой ночью он вырывается, как монстр из-под кровати.
- Нехорошее что-то приснилось?
- Кажется, да. Не помню, только осадок остался - и засевшая тоска, словно я потеряла что-то очень важное и ценное. Или не потеряла, а не смогла обрести.
Может, это все акклиматизация, стресс пережитых дней. Да, это скорее более вероятней, чем какие-то мои глупые и философские домыслы. Хватит уже ахать и охать по поводу себя.
- Или ты себя нехорошо чувствуешь? - заботиться. И на моем лице появляется тень улыбки. Беру ладонь мужчины и касаюсь сухими губами. Мне бывает иногда даже неудобно перед его детьми, женой, за то, что он уделяет мне столько внимания и доброты. Из-за этого еще все в Торелли думают, что я в структуре только благодаря, сначала, постели с Данте, теперь вот расположению Гвидо ко мне. Но ладно, без обид. Ведь изначально в Семье я и правда оказалась по протекции Билла Кэррадайна, вложенная под крыло четы Донато и их друзей.
- Нет, я здорова. - убеждаю в этом итальянца. - Чего ты не спишь? - шепот постепенно набирает обороты, привыкнув к голосу, я говорю уже в нормальной тональности.
- В Сакраменто сейчас вечер - Аарон, наверно, уроки делает или Паула борется с ним, чтобы тот поел овощей, а не за чипсы хватался. Или может он с другими детьми разносит дом мексиканки. Чтож, надеюсь она с ними справляется, и Аарон не сильно распустился. Мне и так перед этой женщиной не расплатиться за все, что она сделала для моей семьи, за то как поддерживала меня во время разрыва с Данте, и когда его приговорили к смертной казни.
Я поджимаю губы и отворачиваюсь от Монтанелли. Преодолеваю комнату, желая достать из небольшого холодильника холодную Колу в стеклянной бутылке.
- Давай не будем включать свет - за окном и так через пол часа нас ослепит рассвет. Да, и в темноте больше тем для разговора. Не зря ведь, идя на исповедь, грешники прячут свое лицо за ширмой от священника. Считаешь, что темнота защитит? Или просто не хочешь показывать своего лица? Наверное, второе.
- Уже скучаешь по дому? По Марго...? - я хотела вернуться к той теме, когда Гвидо заказал мне Омбру. Мы так ни разу и не разговаривали об этом. Ему даже и не понять, не узнать, что я тогда чувствовала - обиду и горечь, словно меня грязью облили. Хотя, сейчас, конечно, забыло все это - я быстро отпускаю ситуацию и... людей. Как ни печально для последних.
- А я ведь так и не поздравила тебя с отцовством... - хотя с чужими детьми и чужой беременностью, у меня всегда было худо - я злилась на всех этих мамаш. Потому что я не испытывала счастья материнства, той радости первого шага своего ребенка, его первого слова и улыбки. Может поэтому нас с Аароном контакт сложно установить? И поэтому мой эгоизм и бегство от ответственности сильнее любви? Ах, если бы у меня был шанс все исправить... как-то я Данте я уже попыталась исправить все... начать заново. Чем закончилось? Расскажет шрам сбоку на животе.

+1

39

Гвидо не похож на остальных донов Мафии. Да и их Семья не похожа на все остальные организации Коза Ностры, и другие Семьи их справедливо недолюбливают, хотя на это Монтанелли, как и Донато, плевать хотел - его сближение с остальными боссами имело только стратегическое значение, главное оставалось прежним, как и тогда, в Плазе, когда он отделился от тех, кто искал выход, чтобы скрыть следы их присутствия. И сдаться. Гвидо ради Семьи Торелли вкалывал тридцать лет, будучи готовым к тому, что однажды ему придётся умереть за неё, и раствориться бесследно, просто безмолвным прахом или мясным фаршем, слитым в водосток, так же, как он сам делал с последователями и врагами Мафии. Кажется, как раз Якудза, да и вообще все японцы, пользовались этим принципом жизни - всё ради той организации, которую они представляют. Европейцы это не всегда понимают - а кто понимает, часто забывает о том, что такое организация - а её образуют люди. Гвидо рисковал оказаться на электрическом стуле, или надолго, если не навсегда - за решёткой, забравшись в комнату охраны в Роял Плаза, но делал это ради Анны, которая предала их позже, ради Бриджет и Романо, которые оказались за решёткой, ради дона Альваро и Винцензо, которые тоже уже давно мертвы; Медеи, едва вошедшей в организацию, и ради Сони, растворившейся бесследно вскоре после того, как всё закончилось - и он даже не знал, жива ли подруга Анны сейчас. И ради Агаты, которая готова была их до последнего защищать. Ничего не менялось - Гвидо по-прежнему готов был пожертвовать собой ради Семьи... это вызывало внутренний конфликт с тем, что сделал его племянник, заставляя задуматься, как бы он сам поступил, если бы Семья отвернулась от него - облегчил бы своим киллерам задачу, пошёл бы проситься в программу защиты, или просто сбежал бы куда-нибудь?.. В любом случае, вряд ли он сделал бы то же, что сотворил его племянник. Но вот Маргарита... если она узнает о том, что Гвидо шепнул на ухо Агате на стройке, если услышит хоть эхо - ситуация может повториться.
- Не могу уснуть. - Монтанелли повысил тон голоса, но только на такую величину, чтобы превзойти шёпот - потому что казалось, если они заговорят в голос, это разгонит этот странный, спасительный для них полумрак, и они окажутся беззащитными - перед своими тайнами, перед своими грехами, и просто друг перед другом... Тайны сближают людей. К сожалению, иногда настолько близко, что нож одного однажды входит в спину другого по самую рукоятку.
Хотелось бы надеяться, что этого не произойдёт в их случае. Гвидо соскользнул ладонью с её губ, мягко коснувшись её щеки, почти лаская Агату этим прикосновением. Иногда неплохой способ избежать того, что тайна свяжет тебе руки - быть открытым с тем, кому её доверил. Хотя чаще всего - это губительно... Но в их деле даже бессердечность не идёт на пользу. Нету ничего, что не могло бы принести вред - и твоя сильная сторона, скорее всего, и убьёт тебя в конце.
- Да... - вечер. Маргарита, возможно, проводит время с Дольфо, под присмотром приставленных к ней телохранителей - ох, как бесила её необходимость таскать их за собой, но на собрании она сама на это напросилась своим поведением. Или уже придумала что-то ещё, воспользовавшись тем, что Гвидо за ней не присматривает?.. Для неё было тяжело отпустить его в Японию. И не только из-за ревности к Агате... Маргарита его любила. Как ни странно. И он об этом знал...
- Давай. - открывшийся холодильник, осветивший на мгновение фигурку Таты, и так дал достаточно света. Жизнь и так сверкает слишком ярко в последнее время - и это, к сожалению, больше похоже на вспышки пистолетных выстрелов, нежели на карнавальные огни. И музыка далека от саундтрека детской карусельки... - О, достань и мне тоже, пожалуйста. Там есть ещё? - он не хочет вина - внутри и без алкоголя как-то неспокойно. Потому что Тарантино ведёт себя странно, потому что Гвидо сам не может спать; потому что они находятся в чужой стране. И - она права, потому что он скучает по Маргарите. Холодильник вспыхивает снова, и Монтанелли получает свой напиток... есть вещи, которые даже в Японии те же самые - кока-кола, например...
- Очень. Я переживаю за неё.
- честно отвечает Монтанелли, усаживаясь на диван. Пусть даже он и хотел её убить - но это не потому, что он перестал любить свою жену, а потому, что эта любовь начала слишком дорого обходиться ему и тем, кто его окружает. Это почти та же самая пресловутая ситуация с бешеной собакой... только в разы сложнее. Проще соврать, что собака уехала на какую-нибудь несуществующую ферму, нежели объяснить, почему мама больше не приходит домой... и это отцовство ему слишком тяжело давалось. Гвидо попытался открыть бутылку, но не получилось. Он не ответил на фразу Агаты, возникла неловкая пауза - но если испанка повернётся, то увидит, как в его глазах неоновым отражением блеснули слёзы... дон боялся, что его голос будет дрожать сейчас. Хотя, казалось, что бояться ему здесь некого - если Тарантино не оттолкнула его в тот раз, то не сделает этого и сейчас.

+1

40

Гвидо просит достать ему напиток, и я выуживаю из холодильника еще одну стеклянную бутылку 0,33 Кока-Колы. Я никогда особо не пила эту гадость, но Аарон у меня любит заправляться газировкой перед сном, что его потом еще часа два не уложить спать. Кока-Кола напомнила мне про сына, и о том, что мать из меня никудышная. Я скорее Аарону друг, нежели родитель. Исправляться? Не, не слышали. Мне нравится наше сформировавшееся с мелким общение, когда он дает мне советы насчет мужчин, а я ему говорю где лучше прятаться от учителя в школе, чтоб не нашел и не привел за ухо к директору.  Наверно, с такими нашеми отношениями, нам с сыном давно пора к семейному психологу. Но я слишком скрытная и гордая, чтоб жаловаться мозгоправу.
- Очень. Я переживаю за неё. - я слышу как Гвидо опускается на диван, и делаю глоток, задумываясь о его словах. Переживать за Марго? Неужели кто-то вздумает поднять руку на жену дона? Да, эта женщина зачастую вела себя неадекватно, заставляя остальных задаваться вопросом о том, а не подыскать ли нам нового консильери... но... Нет. На убийство никто не пойдет - слишком велик риск. Или переживания Монтанелли заключались в другом? Но спрашивать я не хотела. Тема о ди Верди мне не нравилась. Это была не ревность, нет, скорее ответная реакция на ненависть Маргариты ко мне. Я чувствую все ее гаденькие мысли по отношению ко мне, ее подозрения и раздражение. Так что... лучше сменить тему.
Я развернулась к мужчине, замечая застывшие слезы в глазах. Поджимаю губы и тихо направляюсь к нему, усаживаясь рядом.
- Что с тобой? - или мне лучше было не спрашивать? Обнимаю Монтанелли за шею и мягко касаюсь его, потрепанных после сна, волос. Теперь еще вопрос, кому приснился страшный сон, а кто в нем живет постоянно. Не все, в силу своего характера и возраста, могут по щелчку отмахнуться от своих проблем и переживаний. У меня от части это получается, правда, порой, от моего безрассудства страдают окружающие... самые близкие.
- Нас, в принципе, ничего уже здесь не держит... Хоть сейчас в самолет - хотя и в Сакраменто ничего не тянет. Высадите меня на каком-нибудь острове, и когда-нибудь, я к вам приплыву.
- Япония мне не понравилась... я бы к морю... - мечтательно произнесла я, вспоминая чудный пляж в Малаге. Хотела бы я туда вернуться? Пожалуй... чтоб убедиться, что какие-то вещи так и не меняются. А какие-то безвозвратно уходят.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » The road to Japan