Вверх Вниз
+14°C дождь
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Лисса. Мелисса Райдер. Имя мягко фонтанирующее звуками...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Все секреты по карманам.


Все секреты по карманам.

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

- чета Монтанелли-ди Верди
- 18 апреля 2014 года, первая половина дня
- клиника Св. Патрика
- как и положено, на 14 неделе делается первое УЗИ, которое при хороших шансах, может показать пол будущего ребенка, а может и не показать.

+1

2

C тоской смотрю на себя в зеркало. Еще немного и придется отказаться от большей части гардероба, просто потому, что она предполагает практически идеально плоский живот. В моем же случае, когда внезапно обнаружившаяся беременность, решила внезапно и начать проявляться, большая часть моей одежды отправиться на свалку, просто потому, что тогда, когда я смогу ее носить нормально, она уже выйдет из моды. Вот уж никогда не думала, что  у меня, наемницы с двадцатилетним стажем, будет такая проблема. Чувствую как к горлу подступает ком, такое ощущение что все против меня: муж отстранил от дел, приставил сразу двоих охранников, запретил и зал, и тир, и байк, и за руль садиться просил только в крайнем случае, и я скоро взвою от скуки,  и в платья я не влажу, и яблоки жру как белка, ящиками, и настроение меняется как у дуры долбанутой, и все к чертовой матери... Сажусь на край кровати, и позволяю слезам течь по щекам.
- Не поедем никуда.
Даже не поднимаю на входящего мужа голову. Он запретил Рокки хотя бы в нашу спальню заходить, не черта его прихвостню в спальне делать, он итак едва не сходил с ума, когда я в бассейне плавала. Теперь и туда не хочу. Вообще ничего не хочу. Закрываю на мгновение глаза, чувствуя как тело замирает, и слезы прекращают течь. Становится тепло от объятий мужа, прижимающих к себе. Ну правда, что я так расклеилась?  До того момента, когда  я перестану влазить в свои наряды, остается еще очень много времени, и за это время можно купить такое же количество вещей в лучших магазинах Сакраменто, и снова все выбросить.  Так какого черта я себя так веду? И живота толком еще нет, так, исчезнувших в небольшой округлости пресс. Если слегка вдохнуть, то и не совсем заметно. Угу, а если передумала - живот втянула и ничего нету, рассосалось. Наивная.
- Точно никуда не едем. - Смотрю на мужа заплаканными глазами, и думаю о том, что выгляду наверное совершенно по идиотски - заплаканная, в одном белье, перед разобранным гардеробом, с яблоком в руке, которое еще даже надкусить не успела. Начерта я ему такая? Если даже на плановую процедуру не могу собраться? Чувствую как снова подкатывает ком, и слезы текут по щекам совершенно привольно. Не знаю, как они все еще не повесились: муж, Рокки, Рэй... и Дольфо с Осо.

+1

3

Весь предыдущий год Маргарита словно готовила его к этому, давая возможность привыкнуть к своему характеру, и научиться хоть как-то справляться с ним; так что переживать её беременность вместе с ней было непросто - но это хотя бы удавалось, пусть даже для этого пришлось прибегнуть к помощи Рокки и Рэйнарда, как ни любил Монтанелли, чтобы в доме находился кто-то посторонний и как ни не доверял прислуге; но эти ребята хотя бы были частью организации, да и Дольфо, похоже, нашёл способ подружиться с Рокки - так что и сам Гвидо постепенно привык, что в доме постоянно находится кто-то ещё, кроме тех, кто носит его фамилию (хотя бы формально), и сопровождает их с женой во время совместных походов куда-нибудь. Даже на дне рождения ди Верди пять дней назад они присутствовали - в основном, незаметно и молчаливо, но даже в этом случае - их нынешнее положение можно было назвать в какой-то степени ростом в организации, быть телохранителем верхушки - это всегда почётно. Хотя с одной беременной женщиной даже троим мужчинам справиться непросто - да даже и шестерым, когда Освальдо, Дольфо и Боппо помогали. От перемен настроения и порой довольно странного поведения Марго так или иначе доставалось всем... вот и сейчас - когда муж, уже полностью собранный для того, чтобы отвезти их обоих на первый УЗИ, входит в комнату, она встречает его вот такой вот новостью. Нет, он не настаивал на этой процедуре, даже говорят, что для самого плода она болезненна и вредна, и если Маргарита не хотела её делать - то и не надо, но почему определиться с этим нельзя было раньше, а не в последний момент? Или это просто способ такой проявить к себе внимание - он так часто за последний месяц видел её в слезах, что попросту разучился их читать. Иногда казалось, что он будто с другим человеком живёт, похожим на Маргариту внешне, но почти незнакомым. Хотя, наверное, ему-то точно не стоит удивляться - он же сам перекрыл ей доступ ко многим её привычкам.
- Почему? - заплаканная, в одном белье, раскидав половину своего гардероба по комнате, и похоже, собиравшаяся яблоко трескать вместо того, чтобы, наконец, собираться начать - впрочем, она заявила, что не пойдёт, так что, наверное, свою одежду можно было тоже снимать и бросать в общую кучу. И загонять обратно в гараж бронированный Хаммер, который он подарил ей на день рождения... - Ну что случилось? - Гвидо присаживается на кровать, обнимая жену, касаясь губами её скулы, взглянув в её глаза, вытирая с кожи оставшиеся слёзы. Ситуация с одеждой - дело вполне естественное, но при её-то деньгах, при их положении, он вообще не видит в этом никакой проблемы - это она из-за одежды так расстроена, на которую даже внимания особого раньше не обращала? Она просто ведь их инструмент, расходный материал своего рода, как для киллера, так и для советника, всё равно Марго избавляется от неё в большинстве случаев...
- Ну хорошо, не поедем никуда. - хотелось бы, конечно, и более конкретные причины этого внезапного решения услышать, но с конкретикой в настоящее время у Маргариты дела идут довольно неважно, так что хватит и того, что беременная женщина попросту не хочет. Вряд ли доктора в больнице так уж сильно расстроятся из-за того, что им придётся сегодня чуть поменьше поработать. - Не хочешь УЗИ - не будем его делать. - только вот не так, чтобы завтра ей вдруг снова приспичит поехать - если уж решили что-то по его поводу, то или проводить процедуру, или не проводить, но вот только не дёргать его каждый день по десять раз - Гвидо вполне способен дотерпеть до её родов, чтобы узнать пол своего ребёнка, когда тот появиться; тем более, что как у итальянца и мафиозо, для которых важно иметь сына, наследника его фамилии и имущества, у него есть Лео и Дольфо - ему уже не принципиально, чтобы родился мальчик, или чтобы на свет появилась девочка... впрочем, они с Маргаритой оба хотят дочку - если Марго не передумала с тех пор уже, конечно. Он целует её вновь, мягко коснувшись ладонью её ещё почти не проявившегося совсем животика, прикрывая глаза, и про себя почти стоная - не одному Рокки тяжело видеть Омбру в спальне, облачённой в бельё, или плавающей в бассейне, или даже в домашнем халате, гуляющей по дому; тот хотя бы девочку себе может снять в выходной день или свободную минуту - у Гвидо же, и себя тоже ограничившим ради ребёнка в сексуальном плане, тоже гормоны бушуют. И можно было бы это исправить, найдя и себя comare, или просто найдя девочку на ночь, на пару с тем же Рокком, если бы ну другой его принцип, который Монтанелли тоже соблюдал очень ревностно - всё это, правда, пока ещё ерунда; прошёл только месяц с тех пор, как они узнали...
- Ну что такое?.. - он уже настолько привык к внезапным срывам, что даже реакцию на слёзы приходится почти давить из себя - чтобы Маргарита не назвала его равнодушным. Никто не сказал, что ему не жалко жену, со всеми её причудами, но раз она неизбежно расклеивается, кому-то же в их семье нужно сохранять присутствие духа. И уж точно не Бульдозер должен быть голосом разума... - Может, хочешь чего-нибудь?.. - Бульдозера зато гонять можно на рынок и обратно...

+1

4

По поводу секса -  муж сам дурак. Или он думает, что мне легко даются его принципы. Черта с два! Если я уже периодически начинаю заглядываться на Рокки, и о ужас, на Фрэнка, недавно виденного мною на очередной "планерке" в доме, то что будет через пару месяцев, когда гормональный фон достигнет пика, сложно представить. Я уже сейчас с трудом справляюсь со своими желаниями и эмоциями, словно юный Монтанелли, решил или решила отомстить за своего отца по полной программе еще до своего рождения. И с каждым днем это все становилось все более и более ощутимым, превращая мои дни в какую-то незабываемую карусель - Адольфо явно был спокойнее, и не мучил меня какими-то особыми предпочтениями, или желаниями. С ним я могла спокойно работать над операцией, провернутой незадолго до его рождения, второй же ребенок, не давал мне даже просто сидеть на месте, хотя еще толком не толкается, хотя иногда пинается так, что мне кажется, что он решил выпрыгнуть еще полностью даже не сформировавшись. Вздыхаю, и утыкаюсь лицом в плечо мужа, не заботясь ни о том, что у него останутся мокрые пятна на одежде, ни что все еще держу чертово яблоко.
- Хочу красного вина и ... секса. - Отвечаю  с легкой безнадегой, прекрасно понимая, что мне не дадут ни первого, ни второго. Я вообще чувствую себя как провинившийся ребенок - все, чего ему хочется, ему нельзя, и не выпрашивается никакими истериками. Мужчинам вообще хорошо - они и проститутку снять могут, и comare завести, хотя если я узнаю что-то подобное о муже - в  Семье снова произойдет смена власти из-за смерти Дона. А мне что делать? Рэя соблазнять? Или снова пытаться идти против всех принципов мужа? Хватит. Находилась - едва без мужа не осталась.  - И новое платье... чтобы было  в чем ехать. - Господи, можно я сделаю себе аборт через носоглотку? Я уже просто не могу - меня саму раздражает и смена настроения, и непостоянство, и неспособность размышлять здраво, словно плод в чреве, умудряется разжижать мозг в голове - кошмар. Хорошо еще это не сказывается почему-то на аналитических способностях и ведении бизнеса.
- Я хочу УЗИ, но мне нечего одеть! Я страшная... - Эту чушь вообще я несу? Ну опухла слегка с утра, ну пузико чуток проявилось - до того момента, когда оно будет выше носа, еще уйма времени, ну цвет лица изменился, но в принципе под правильно нанесенным тоном почти не заметно. Какого черта я вообще этот бред выдаю. У меня, что там, смайлик что ли?!!! - Поехали...

+1

5

В жизни вообще ничего не даётся легко - из того, конечно, о чём не приходится жалеть впоследствии. Вот отдать месяц назад приказ, который оставил бы Дольфо сиротой наполовину, было даже на удивление легко: на тот момент, глядя на то, как труп его племянника с несколькими пулевыми отверстиями в теле, волокут к небольшой кучке других трупов, словно огромную тряпичную куклу или кусок бревна, Гвидо был слишком впечатлён происходящим и только что произошедшим. И не раз уже пожалел о своём решении - как ни странно, о том, что принял его, а не о том, что отменил, как бы Маргарита его не выматывала его в течение всего этого месяца, и даже осознание того, что дальше будет только хуже, как ни странно, его не пугала. Пугала перспектива того, что может произойти потом, когда всё это уже кончится с первым криком их младшего ребёнка - потому что у него есть риск вообще никогда не узнать свою маму, и этот риск, как ни странно, является его же отцом. Возможно, это как-то и связано с тем, что Гвидо стал заметно терпеливее после того, как узнал о том, что Марго в положении, желая использовать то время, которое для них может быть последним. А может быть, и нет, и дело в самой беременности... так или иначе, Монтанелли любит свою жену - и переживает за неё и будущего ребёнка. Беременность - всегда тяжело и опасно, для обоих в паре, не только для будущей матери... на фоне всего этого - плевать ему на мокрые следы на одежде, и даже если там вдруг будет тушь, ему будет не жалко - это всего лишь вещи.
Гвидо делает вид, что первой части её вопроса просто не было произнесено - не будет ни того, ни другого, и они оба слишком хорошо это знают, чтобы из этого вообще раздувать тему для обсуждений; алкоголя ей не будет позволено пить категорически, а секс, даже если Монтанелли решит вдруг себя перебороть, ей определённо не понравится. Да и он опасен ей не меньше алкоголя, учитывая, насколько она дикая в постели, особенно когда гормоны начинают играть, как сейчас - муж хорошо понимает, что вскоре после рождения ребёнка его скорее всего ждёт такой взрыв страсти, ради которого можно и полгода потерпеть...
- Платье? Зачем? - вторая же часть фразы его неподдельно удивила. Вот чудная - на собрание верхушки Семьи, значит, она может себе позволить прийти в мотокостюме, а из семейного похода к врачу ей обязательно хочется сделать событие в масштабе формальной встречи, словно она там посла какой-нибудь страны собралась принимать... Может, ещё на него теперь наорёт, что он надел на себя обычную рубашку-поло и светлые брюки? - Что тебе в повседневной одежде не едется? - или доктор, что ли, должен предварительно будет разбирать складки её платья, чтобы только начать процедуру?.. Это точно - жена бред какой-то несёт. Вернее, позволяет бреду нести себя саму, но это, впрочем, в её положении вполне нормально, потому Гвидо происходящее удивляет, но не раздражает. Даже учитывая, что ему не нравится, как она "украсила" их спальню своими шмотками. - Не говори глупости, ты не страшная. Ты очень красивая... - только заплаканная немного. Беременность красит женщину - тот же, кто считает иначе, оскорбляет этим в первую очередь собственную мать; впрочем, тот, кто печатает фотографии женщин в положении в глянце, или делает эти фотографии - делает это даже в большей степени... Он касается её губ своими, пытаясь успокоить, или хотя бы внимание переключить.
- Так едем или нет? - сколько он подобных вопросов задал хотя бы за сегодняшний день? Гвидо со счёта уже сбился. Но всё равно уточняет ещё раз... сам не знает, зачем - потому что это всё равно не поможет, если Маргарита в который уже раз по поводу чего-нибудь передумает. А потом ещё раз передумает. - Прямо так поедешь, или всё-таки оденешься? - да кому какое дело, в конечном счёте - если она сейчас наотрез откажется выходить из дома и ехать на УЗИ без нового платья - можно и его сделать, какие проблемы?.. У него достаточно денег, чтобы отправить Рокки в ателье прямо сейчас; хотя делать этого так быстро тоже не стоит, иначе Маргарите может и понравиться такой оборот вещей и она может войти во вкус, отвергнув то, что ей привезут - ну и какой тогда смысл? Хотя насчёт его слов - разумеется, Монтанелли шутил, в одном белье Маргарите он даже из дома выйти не позволит, не говоря про то, чтобы в больнице в таком виде появиться... Гвидо накидывает на её плечи первую попавшуюся в куче тряпок блузку, заставляя сунуть руки в рукава, и начинает застёгивать её - он даже оденет её сам, если понадобится, лишь бы только не начала снова выдумывать бред и ныть оттого, что это получается слишком удачно. Или пока не передумала ехать снова, поскольку велик риск, что он вообще перестанет воспринимать её всерьёз, со всеми её переменами настроений, в собственном доме к Марго будут относиться, как с сумасшедшей, которой и положено говорить ерунду. Он мягко касается губами её животика, и застёгивает последнюю пуговицу, поднимая взгляд... осталось штаны подобрать. Или брюки, но лучше не джинсы - они слишком жёсткие...

Отредактировано Guido Montanelli (2014-04-19 10:40:33)

+1

6

Наивный Гвидо. Если с сексом все было крайне сложно, да и не стала бы я в здравом уме заводить себе любовника при живом, хоть и капризном муже, хотя иногда и хотелось развлечений запретных, которых ему консерватизм не давал осуществить, но у меня тоже имелись свои принципы, в особенности относительно семейной жизни.  Любовь к мужу останавливала от таких поступков, по сравнению с которыми любовник был бы лишь малой проблемой.  А вот с алкоголем было куда проще - открыть в холодильнике бутылку сухого вина, стоящего для приготовления пищи - не самая большая проблема, и сделать из него пару мелких глотков - больше все равно не хочется. Мне кажется, что я бы даже просто чайной ложкой бы удовлетворилась, но мужу же ничего не докажешь - он на сто процентов уверен, что ни в коем случае нельзя даже нюхать, вот и приходится, как члену клуба анонимных алкоголиков, глотать терпкую жидкость втихаря. Хорошо что хоть хочется крайне изредка. Вот только моего любимого красного вина в доме нет - муж втихаря похоже все вывез, вот и тянет на красное вино, и на секс. А то, что он мне за все это время цалибата отработает после рождения ребенка - тут даже сомневаться не приходиться. Я ему такую феерию устрою, что он сам будет сбегать ночью к ребенку, что бы взять хотя бы передышку.
Страшно на самом деле представить, что это время пока я беременна может оказаться последним, а роды - фатальной ошибкой, которая завершиться летальным исходом, просто потому что Гвидо боится, что придется снова отдавать приказ о моем устранении. У меня были и оставались подозрения, что он если и не сделал этого, то собирался сделать, но доказательств не было никаких, но хотя Гвидо и держался замечательно, я предпочла бы не расслабляться, даже не смотря на кашу в голове, которая с каждой неделей заваривалась все крепче, но пока я позволяла себе такое поведение, это не означало, что я не остановлюсь в тот момент, когда пойму что оно становится опасным.
- А я  и не говорю, что хочу вечернее! - Ну с чего он взял, что мне коктейльное платье надо? В принципе, как раз с вечерними нарядами у меня проблем нет, больше проблем с тем, что мне некуда их одевать. Даже мое день рождения он умудрился устроить в узком домашнем кругу, если конечно можно назвать домашними Рэя и Рокко. А мне хотелось яркого праздника, пусть и без алкоголя и гонок, но все же. В который раз уступила мужу в таком вопросе, хотя все еще жалею что свадьба было слишком громкой. Хотя что уж тут вспоминать, мы уже скоро полгода как женаты. - Я хочу обычное платье... не строгое. - У меня ощущение, что мой муж не видел мой гардероб - там практически нет легких и простых вещей, строгий сложный крой, приглушенные цвета. Неудивительно, что я предпочитаю своим тряпкам мотокостюм, он совершенно не вписывается в образ Тени, и тем мне и мил.  Жаль не скоро его одеть придется. Чуть склоняю голову, принимая поцелуй мужа, и едва удерживаясь от того, что бы не потянуть его на себя. Если поддамся искушению, неизвестно кому будет хуже, мне от ребенка или мне от мужа, который как-то чересчур остро реагирует на поползновения в эту сторону. А зачем его ранить лишний раз - он итак постоянно получает от перемен моего настроения.
- Поехали. - Справляюсь наконец со своим идиотизмом, и позволяю ему одеть на меня блузку. Вот только брюки я точно одевать не намерена, предпочту юбку, благо есть у меня достаточно скромная. Дотягиваюсь до нее с кровати, и ловко одеваю, радуясь что пока никаких проблем. Поднимаюсь, и иду к туалетному столику, в пару взмахов кистью приводя в порядок макияж, смотрю на мужа через зеркало, и ухмыляюсь, когда взгляд на мгновение замирает на области паха - ему стоило одеть более широкие брюки, то что цалибат и ему нелегко дается, в этих слишком хорошо заметно. Улыбаюсь своим мыслям, и завершаю туалет.
- Тебе не кажется, что твои брюки узковаты? - Не удерживаюсь, что бы не подколоть. -  Поехали, пока я не передумала.

Отредактировано Marguerita di Verdi (2014-04-19 15:44:17)

+1

7

Естественно, Гвидо всё вывез, и белое, и красное, и всё остальное, или же намеренно попрятал так далеко, чтобы Маргарита не нашла - не хватало вот только, чтобы беременная жена втайне от него забухала, что он её, не знает, что ли, со всей любовью перешагивать через все запреты и нормы? Это не значит, конечно, что он сам прикладывается к бутылке за её спиной - было бы несправедливым пить, когда жена не может, так что Монтанелли и в этом тоже себя ограничил, впрочем, ему-то было не так сложно - он и так почти не пил, особенно не делал из этого способ расслабиться в одиночестве. И даже из рождения своих детей не устраивал праздника, не понимая, как это кто-то умудряется сидеть на ящике пива, пока его жена рожает его ребёнка, чтобы упиться до скотского состояния, как только услышит, что это свершилось... и наутро поехать дышать на новорожденного сына или дочь перегаром. Хотя, куда там пить... когда Барбара рожала Лео, Гвидо так нервничал, что бокала не смог бы в руки взять - не разбил, так расплескал бы всё до капли; в ту ночь он чуть было дырку в полу родильного отделения не пропахал - столько раз измерил шагами коридор... И вроде бы договорился с докторами, и помочь им в процессе всё равно не смог бы ничем существенным, но всё равно не мог спокойно сидеть, пока это происходило. И пока это только готовилось произойти - тоже не мог оставаться в стороне...
- Одень обычное. - Гвидо пожимает плечами. У неё в гардеробе ведь чего только нету, и вечерние, и летние, в чём-то ведь она и гулять ходит, и к бассейну - и что-то перед водными процедурами не устраивает подобных выставок, хотя у Марго и купальников вполне хватает разных. О мотокостюме пусть даже и не заикается - он-то как раз настолько вписывается в образ той Тени, которую он знал, что дальше уже просто и некуда - Тени, которую он любил за этот её образ, и ненавидел одновременно за то, что она пыталась быть сильнее его, но это было небольшой проблемой по сравнению с тем, что она пыталась быть ещё и сильнее своей собственной беременности, хотя одновременно шла у ней же на поводу, позволяя своему настроению меняться, чувствуя потребность в яблоках или и вовсе жуткие кулинарные сочетания... Почему вот эта борьба не направлена на то, чтобы казаться нормальным человеком, а не сверхчеловеком, убивающим людей на восьмом месяце беременности? Нет, Гвидо любит её силу, и её закидоны тоже, но не когда это начинает мешать делу, или ставит под угрозу их общего ребёнка, или его авторитет перед Семьёй растаптывает, как выходило на том собрании.
Маргарита справляется с юбкой, а Монтанелли непроизвольно задерживает дыхание, глядя на ловкое движение её стройных ножек - его жена красива, здесь даже и спора быть не может, он не устаёт любоваться ей, и наслаждаться её грациозностью, тем более понимая, что вскоре это вряд ли будет так возможно, когда у Омбры будет болеть поясница и отекать ноги, и движения перестанут быть такими же ловкими... наверное. Целибат и ему даётся очень нелегко, настолько даже, что это видно иногда, но это не значит, что он от своих слов отступится - не получится здесь ничего, и не поможет ничего, кроме полной кастрации, она же - как мера пресечения, или наказания, если из них кто-то всё-таки сорвётся, поддавшись искушению и начав заваливать другого на себя. Не хочет Гвидо, чтобы ей было хуже ни от ребёнка, ни от себя самого, но дело не только в Маргарите - у него есть свой идиотизм, перешагивая через который, он может съехать с катушек окончательно, что хорошим уж точно ничем не окончится.
- Узковаты, но это твоя вина. - целует её в шею, решив в ответ не просто подколоть, а поддразнить - ей вообще пора бы уже привыкнуть, что такое случается, и что её муж не настолько ещё старый и святой, чтобы отказаться от секса навсегда, но только не тогда, когда их неродившийся ребёнок будет частью этого процесса. То, что его брюки оттопырило в районе ширинки - физиологическое следствие; психологический барьер - это уже нечто большее, как бы сильно влечение не было... - Передумать я тебе больше не дам... или ты хочешь, чтобы я тебя связал прямо у доктора в кабинете? - он берёт её за запястья, на манер наручников, но мягче, поднося ладони Марго к своему лицу и усыпая их поцелуями. Когда-то Гвидо был недалёк от таких решений... впрочем, и сейчас это иногда кажется оптимальным вариантом, если бы не ребёнок, а так - Рокки и Рэй пока что остаются более надёжной верёвкой. Хотя это не означает, что ему легко отдавать жену под чужой присмотр - он и Дольфо-то к няньке ревнует: у его детей такого не было, мать Лео и Сабрины ни дня в своей жизни не работала, денег от мужа получая вполне достаточно даже после разъезда с ним, и внимание своих детей ни с какими гувернантками не делила. Гвидо берёт Маргариту под руку, сцепляясь пальцами с её, словно боясь, что она сейчас вот прямо и дёрнет от него, "вновь" передумав ехать... Автомобиль плавно трогается с места, направляясь к её частной клинике - хотя Монтанелли и не нравится перспектива ездить туда, но раз уж Лидия начала её вести, имела на руках большинство данных и доверие Марго...

+1

8

Эта борьба никогда не станет иной - просто потому что меня так вырастили и воспитали. Неужели Гвидо думает, что Антонио воспитывал во мне мать семейства, которая квохчет над своими детьми и мужем, и на втором месяце запирается в больнице, что бы не дай бог не подхватить чего, или не заразить кого-нибудь еще своей страшно опасной болезнью под названием "беременность". Но с этим уже надо смириться мне, потому что моего консервативного до кончиков ногтей мужа бесполезно уже исправлять в почти шестьдесят лет.  Это как пытаться отнять наркоту у наркомана с большим стажем - его будет ломать и он просто сойдет с ума. Третьего не дано, увы. Он настолько сросся со своими принципами, своими правилами и своим консервативным восприятием жизни, что лишить его всего этого - все равно что умирающему отрезать искусственное дыхание. Вот  и приходиться подстраиваться под него, хотя мне не слишком то нравится, еще со времен наших секретных встреч прошлым летом. Список становится слишком длинным.
- Ну как ты не пойимешь, shatzy, я новое хочу! - Чуть качаю головой, касаясь светлой помадой своих губ, которые еще слегка ноют от его поцелуя. Секса в этом доме не придвидится ближайшие месяцы, но целоваться никто не запрещает, и я себе компенсирую все в полной мере. Как и муж. Так что скоро наши поцелуи станут напоминать вампирские. Сумерки, блин.
- И мне это нравится. - С трудом удерживаюсь, что бы не погладить слегка оттопыренную ткань пальцами в ответ на его дразнилку. Но не делаю этого. Все его дурацкие принципы. А у меня тестостерон шкалит, как у подростка в пубертатный период. Вздыхаю,  и касаюсь губами чисто выбритой кожи мужа, сплетая свои пальцы с его.
- Доктор не поймет таких игр  в его кабинете. Тем более его придется звать третьим. - Прикрываю глаза, когда он целует ладони. Все же ради таких моментов стоит иногда поступиться своими правилами, тем более, что даже противореча его принципам, они все же более гибкие, и изредка можно что-то изменить, не изменяя себе и не изменяя себя. -А нас итак уже пятеро. - Фыркаю, улыбаясь солнышком сидящему в машине Рокко. Единственный плюс в том, что он с нами - то, что он нас везет, и можно прижаться к мужу, и спрятать лицо на его груди, просто греясь его теплом - дозволенная слабость беременной женщины, за которую никто не осудить. А если Рокко откроет рот - Гаррота завяжет ему испанский галстук. На три бантика.
В клинике очередная кадровая перестановка, иначе почему я не знаю того, кто стоит на ресепшн. Хотя наверное, подозрительность - это еще одна черта прибавленная беременностью - начинаешь во всех видеть врагов и шпионов. Но Рокко на всякий случай берем с собой - не хочу оказаться беззащитной невовремя.
- Здравствуй, Лидия.
Улыбаюсь врачу, и обнимаю ее. Хоть что-то действительно близкое, и дающее какую-то надежду. Лидия, естественно, сама узи делать не будет, но хотя бы поприсутствует, ради того что бы порадоваться с нами вместе.
- Хорошо выглядишь, Маргарита. - Врач улыбается и Гвидо. - Рада вас видеть, мистер Монтанелли. Как вам роль будущего отца? Готовы узнать кто у вас будет? Кого бы хотели?

+1

9

Эта борьба не должна быть борьбой... и возможно, Антонио и вырастил её не как свою дочь, а как своё оружие, самое сильное и всех возможных, то, что никогда не даст осечки и сбоев, и ждал от неё не внуков, а головы своих врагов; но разве не поэтому собственная беременность должна у неё вызывать если и не страх перед чем-то неизвестным, то хотя бы уважение, как перед чем-то, что было дано ей свыше, хотя и не должно было быть дано? Почему она ведёт себя так, словно старается оттогнуть ребёнка, а не родить? Консервативность - это одно, а здравый смысл - другое, и естественно, Гвидо не хочет, чтобы Маргарита потеряла ребёнка, выдумав себе очередной Лиссабон; оба списка становятся слишком длинными, и Монтанелли уже предупредил о том, что свободное место заканчивается, ещё в феврале; и чуть было не обрубил всего спустя месяц, когда понял, что его предупреждения мало кого волнуют. Их будущий ребёнок уже спас жизнь своей матери. Спас, а не стал соучастником того процесса, когда жизней кого-то лишают, как получалось с Дольфо. Его младший сын, единственная надежда на то, что чете Монтанелли удастся когда-нибудь выйти из Коза Ностры, как выяснилось, мог быть убийцей ещё в утробе матери; зная Маргариту - с абсолютной уверенностью можно было сказать, что неоднократно. Лео явно выражал желание пойти по стопам отца, и если раньше, когда он был подростком, это можно было бы посчитать просто бреднями, то сейчас он доказывал свои слова поступками. Но при этом, в нём не было генов со стороны ди Верди, с её непонятной никому жаждой убивать...
- Хочешь, заедем по пути купить новое?
- сдался Гвидо. А что? В конце концов, перед палаткой с фруктами остановиться по дороге куда-нибудь, чтобы удовлетворить её внезапное желание, они могут себе позволить - так почему эта же самая схема не должна сработать с магазином одежды? Люди в её материальном положении вполне способны себе купить чуть ли не автомобиль, вот таким вот образом, просто проходя мимо салона, потому что в голову взбрело.
Вот только не надо ничего там трогать - он к этому и в "нормальном" положении плохо относился, не хватало только ещё обидеть друг друга перед тем, как они впервые увидят своего ребёнка. Хотя, стоило признать, что несмотря на всё, что происходило между ними, несмотря на то, что им приходилось себя ограничивать в большем, нежели обычным людям, и это было в первую очередь по его вине, из-за его принципов, Гвидо это тоже нравилось...
- У доктора может быть смирительная рубашка...
- так что и верёвки не понадобится, и жену будет проще контролировать... А плюс Рокки в том, что он может приложить кого-нибудь чем-нибудь и обо что-нибудь, в том числе - и доктора, если это понадобится, и для этого дважды просить не придётся - руки у него и так уже чешутся... но это и неудивительно, учитывая, что он вынужден быть "пятым" в чужой семье, вместо того, чтобы свою личную жизнь наладить, или чем этот громила там в своё свободное время занимается?.. Стоит признать, что для того, чтобы жить у "мамы с папой", сорокадевятилетний Бульдозер уже староват и великоват.
Гвидо в клинике вообще никого не знает, и это всегда для него самого было поводом для подозрительности - Марго в курсе, почему он предпочитает городской госпиталь святого Патрика, где лечат всех, нежели этот Декарт, который он не мог контролировать вовсе, пусть он даже хоть тысячу раз уникален в своём роде... Святой Патрик - можно сказать, их территория, их, не кормушка, нет - это слишком грязное слово - часть обеспечения Семьи Торелли. Что-то такое, во что деньги вкладывать выгоднее, нежели выкачивать. Не всё в мире измеряется деньгами...
- Здравствуйте, доктор... - Гвидо запнулся. Фамилию гинеколога Маргариты он так и не узнал, потому и не знал, как теперь к Лидии и обращаться - не настолько он был с ней близок, чтобы звать её по имени. Да и вообще не был в восторге от того, что приходится, просто потому что на ней халат не из Святого Патрика - уже этого аргумента вполне достаточно. Хотя Лидию это, похоже, и не смутило, потому что она начала задавать вопросы - что заставило Монтанелли недовольно приподнять брови. - Не понял, у нас тут соцопрос или?.. - или процедура, вполне претендующая на звание серьёзной? Её-то какое дело, что будущий отец чувствует сейчас? Если бы он мог бы обойтись без чьей-либо помощи при беременности, при родах, и при всём остальном, то обошёлся бы; но свои медицинские навыки Гвидо не считал настолько развитыми, да и слава богу. Лидия же за сегодняшний день получала гонорар - судя по тому, что творилось в Декарте и какая слава играла вокруг него, отстёгивала Маргарита ей довольно неплохо. И на этом - всё... с посторонними Гвидо не горел желанием делиться своими желаниями и предпочтениями по поводу того, кто у них будет - с этим он всегда может прийти к своей жене. И фамильярности Маргариты с доктором ему не совсем понятны. Не доверяет он в этом месте, в общем, никому. Кроме Рокки, который остался за дверью, но и то - лишь потому, что он не является частью местного персонала и интерьера.

Девочку. Он хотел бы девочку...

0

10

- Морнери, Лидия Морнери. Простите, что не представилась в прошлый раз. - Лидия спокойно улыбается, протягивая руку Гвидо. Да, это еще один способ вызвать у него раздражение  - поехать на обследование к клинику Декарт, а не в обожаемый им Святой Патрик. А еще мне сложно объяснить ему, что  в Патрике на мне осенью поставили крест, едва ли не отправив на резекцию матки после выкидыша, что окончательно лишило бы нас возможности иметь еще детей, а Лидия взялась со мной возиться, и он теперь имеет возможность увидеть на экране УЗИ своего ребенка, пусть даже неважно какого он будет пола. Хотя если уже случилось чудо для Гвидо - то пусть это будет девочка, кто-то из нас и правда заслужил это чудо. И это точно не я.
- Ну что  вы, это не соцопрос. Просто родители всегда волнуются перед первым УЗИ, и это помогает немного расслабиться. Маргарита не подает признаков беспокойства. Она у вас сильная. - Лидия улыбается мне, я лишь пожимаю плечами. Сильная, слабая, все равно рано или поздно мужу надоест любая черта моего упрямого характера, а пуле уже все равно кого убивать.  И то, что наш ребенок внезапно оказался своеобразной панацеей от болезней нашей семьи, это даже лучше, чем свинцовая пилюля, и Дольфо, оставшийся лишь  с одним из родителей, и не факт, что это оказался бы отец.
- Мы оба волнуемся. - Беру мужа за руку, слегка сжимая его пальцы. Он может  и волнуется, я же спокойно пока воспринимаю происходящее. Хотя не факт, что через полминуты, повинуясь упертым и наглым гормонам не сорвусь и не устрою скандал с истерикой.  Хотя наверное мужу пора к этому привыкнуть. А уж Лидии, которая постоянно принимает беременных женщин, и подавно.
- Ты не против, если УЗИ проведет Дилан. Аннике приболела. - Лидия улыбается мне, словно не замечая, что она не слишком нравится моему мужу. Ну и плевать. Мне куда комфортнее именно здесь, чем в клинике Св. Патрика, где за каждым углом и под каждой маской мерещаться шпионы Семьи.
Помещение для проведения УЗИ небольшое и уютное, нежный кремовый цвет чуть режет мне глаза. Не слишком люблю пастель  в интерерах. Впрочем, мне недолго здесь находиться.  Сажусь на край кушетки, и расстегиваю блузку, опуская ниже юбку. При муже мне совершенно нечего стесняться, как и совершенно нечего стесняться и Лидию, и Дилан - русую даму бальзаковского возраста, которая уже подключает монитор.
- Хорошо выглядите, миссис Монтанелли. Укладывайтесь, посмотрим, кто  у нас там.

+1

11

Лидия, похоже, не уловила доли сарказма в голосе будущего отца, а не только его недовольства по поводу вопроса - хотя, казалось бы, кому это может понравиться, кого такие вопросы могут успокоить? Да это почти всё равно, что если бы отцу, ждущему у порога родильного отделения, какой-нибудь репортёроподобный тыкал бы в нос микрофоном и камерой, спрашивая о том, что он чувствует и волнуется ли, разве что масштаб уменьшен раз в десяток; к Монтанелли, привыкшему скрывать свои эмоции по долгу своей "профессии", да и вообще к всей их семейке, в доме которой всегда живёт тайна, непонятная до конца даже самим членам этой семьи, такой подход едва ли сработает - он здесь за медицинской процедурой, а не чтобы поговорить. Это у Маргариты, видимо, на фоне беременности вдруг проявился "парикмахерский синдром", благодаря которому стилисты всё про всех знают. Первыми стукачами были во всей округе, если бы солдаты Мафии не держали бы рот на замке при общении с ними или даже с собственными жёнами, которые к этим стилистам ходят, многие - чуть ли не ежедневно.
И естественно, Гвидо волнуется. И перед первым УЗИ, и будет волноваться перед вторым, при родах и вовсе впору будет валерьянку лопать пузырями, правда, после того, как Маргариту увезут те, в чьей компетенции сделать так, чтобы через какое-то время он держал на руках здорового новорожденного ребёнка - сына или дочку. Маргарита врёт - наверное, чтобы подкрепить доверие Гвидо к той, кому сама доверяла состояние этого ребёнка; сама она спокойна, хотя, наверное, оно и правильно - это отец должен психовать, матери волноваться вообще вредно. Ненамного менее, нежели алкоголь и сигареты.
- Вы итальянка, доктор Морнери? - вот что может если и не вызвать у Монтанелли доверие к Лидии, но, услышав фамилию, он увидел в докторе хоть что-то, что могло бы поддержать контакт - по крайней мере, всё, что здесь происходит, за рамки их социальной группы не выходит... Может, это и не важно, конечно, но что-то да означает. Из всех этих чужих докторов, Маргарита хотя бы итальянку выбрала. Он касается её ладони в ответ, другой рукой пододвигая стул ближе, чтобы усесться на него. Иллюзия разрушается на глазах, когда Лидия отказывается проводить осмотр лично. Вот какого же чёрта жене сдалась эта долбанная частная клиника, где он никого не знает, вместо госпиталя святого Патрика, где его Линда проходила интернатуру у Марано, когда она ещё была Марано, а не Флетчер, где работает Бернард, лечившая её раны в заброшенном байкерском баре, где занят Док Винс, где даже Бруклин Джордан работала во времена Донато медсестрой, хоть и не очень долго? Всех этих имён недостаточно, что ли, или она Сольферини меньше доверяет, чем какой-то там Лидии, взявшейся непонятно откуда? Маргарита после этого ещё удивляется, что ей тяжело работать с людьми Семьи. Можно подумать, им, глядя на то, как она сама поступает, работать с ней легче. Это практически как пощёчина - и Винсу, лечившему её пневмонию, и всем тем, кто год назад Монтанелли по частям собирал, и Марион, штопавшей её раны; после всего этого обратиться к кому-то другому - всё равно, что заявить о своём недоверии им, и сообщить, что результаты всех их стараний их с мужем не устраивают. И ещё - это похоже на то, как она поступала с самим Монтанелли, скрывая от него сына; чем Семья, поддерживавшая её в Риме материально всё эти годы, так ей не угодила, что она решила настолько далеко дистанцироваться от своих compares?..
Гвидо зыркнул на Дилан, отпустивший комлимент, но решил не встревать в разговор, сделав вид, что та подразумевала внешний вид животика Маргариты, оценивая его визуально - оправдание так себе, но пусть уж лучше он сам себя заставит поверить в то, что придумал, нежели Дилан даст ему причины высказаться по поводу её отношения к частями тела его жены или хохмить на тему того, что она поднимает рубашку. Это вот за это их семья платит такие деньги Декарту? Чтобы к ним относились без должного уважения? Или это за то, чтобы здесь не знали, кто они такие, и чей ребёнок готовиться появиться на свет?! Если в Святом Патрике - за ними следят шпионы Семьи, то здесь даже не понятно, чьи шпионы за ними наблюдают. Ладно бы, если правительственные, те, что из ФБР, делают их жизнь веселее и более похожей на жизнь знаменитостей, то и дело появляясь в округе и щёлкая фотоаппаратами - а если кто-нибудь поинтереснее? Вот интересно, Шляйхер где за своим здоровьем следил - уж не в такой же ли насквозь продажной клинике? Вероятно, в этой же самой. Вполне было бы в его стиле.
Но всё это становится уже не таким важным, когда на мониторе появляется изображение самого младшего из Монтанелли... тревога, тем не менее, становится сильнее - в ожидании того итога, что подведут доктора. Можно ли распознать пол, или всё-таки слишком ещё рано? И главное, здоров ли их будущий ребёнок?.. Впрочем, врачи, особенно платные, прямо ничего не говорят. Вот почему Гвидо доверял Винсенту, и ещё нескольким людям - они не будут врать в глаза, уповая на лучшее, вселяя ложную надежду если всё плохо - они так и скажут. В этом и принцип Семьи.

+1

12

- Я родилась в Мессина. - Улыбается Лидия на прямой вопрос Гвидо. Я хорошо знаю, что она коренная итальянка, и наверное это отчасти и было причиной моего доверия ей, в том числе как и рожденной на родине спрута, обвивавшего и меня с самого детства - Мафии.  Она не имеет никакого прямого отношения к криминалитету, но все же была из доверенной семьи. С Дилан я тоже достаточно знакома, но все же Лидия куда более близкий мне человек, чем кажется мужу. Это при том, что она не знает кто я, а я вряд ли когда нибудь захочу, чтобы она об этом узнала. Пусть лучше думает, что  я инвестор и светская львица, не желающая огласки, чем знает хотя бы толику правды, которая, порой, расстраивает даже меня саму.
- Маргарита наверное не рассказывала вам, мы познакомились в Риме. - Пока меня готовят к процедуре, краем уха прислушиваюсь к тому, что говорит мужу Лидия. Ему ведь на самом деле наплевать, где мы с ней познакомились, и почему я доверяю вести себя именно ей, а не его излюбленным врачам из Святого Патрика.  И дело не только в тотальной слежке, которая угнетая меня. - У вас замечательная жена. И будет замечательный ребенок. Вот только он совсем не хочет к нам поворачиваться. - Лидия переключает свое внимание на монитор, а я сцепляю свои пальцы с пальцами мужа. Это настолько волнительно - ждать уверенной фразы от врача о том, кто же у нас будет, и в то же время бояться, что скажут что-то совершенно иное, не то чего ждешь, напугают какой-то патологией, или еще чем похуже.
Замираю, ожидая вердикта Лидии. Муж зря ей так не доверяет. Она не станет скрывать если что-то будет не так, и она не станет делать ничего просто для того, что бы вытянуть деньги.  Ей важнее здоровье пациентов.
- Лидия, не тяните. - Улыбаюсь мужу, проявляя слишком явное нетерпение.
- Повернись чуть на бок. Вот так, хорошо. Кажется ваш малыш, не хочет показывать нам, кто будет у Дольфо - братик или сестричка. Он поворачивается спинкой. - Хочется выругаться к черту, и зашвырнуть чем-нибудь и в Лидию, и в мужа. Или расплакаться.

+1

13

Для него здесь близких человек нет, и потому сближение Маргариты с Декартом кажется ему попыткой отдалиться и от него тоже, не говоря уже по всю Семью - в какой-то степени, это можно назвать и ревностью, кажущееся отсутствие которой раздражало Марго не так уже давно. Все итальянцы близки друг другу, особенно здесь,  в Штатах, где являются одной из социальных групп со своей собственной насыщенной историей, к их родине уходящей лишь корнями; но в каждой социальной группе существуют свои роли, у каждого есть своё значение или предназначение, каждому надо заботиться и о себе самом - и Гвидо не верил в то, что Лидию, как и прочих докторов такой излюбленной частной клиники жены, здоровье пациентов волновало больше, чем деньги. Оно их волновало, но только как раз потому, что пока пациент жив - он будет эти деньги приносить... с одной стороны - чем не идеальная схема? С другой - врачам выгодно, чтобы пациент оставался живым, но при этом нуждался в их уходе, оставался больным. Гвидо не нравилось здесь. И то, что Маргарита была готова платить им, тоже не очень нравилось - по его мнению, такие люди, как они с женой, знали о вымогательстве слишком много, чтобы позволить себе связываться с частными докторами.
И то, что Лидия родом из Мессина - доказывает скорее то, что она приехала в Штаты за их возможностями. За деньгами, может быть - положением в обществе, хорошей жизнью; в общем, за всем тем, за чем туда и ломятся толпы эмигрантов. Она китаянкой могла бы быть с тем же успехом или индуской. Впрочем, она всё же профессионал, и это не стоит упускать из виду, даже пропуская мимо ушей её попытки заговорить Монтанелли - или даже скорее подлизаться к нему?..
- Не рассказывала. - а что там было, очередное убийство, или она роды Дольфо принимала? Или и то, и другое? Да неважно, а ласковый тон и заверения о том, что у них всё будет хорошо, уж точно не тот способ, которым можно понравиться прожжённому прагматику - пока Монтанелли сам не убедится, что с ребёнком всё хорошо, у него есть возможность не верить ни одному слову; он сам почти медик - пусть и самоучка - но на мониторе ни он, ни Маргарита, не видят того же самого, что и Лидия. В мире, где доверять сложно даже самым близким, что и Винцензо доказал своим примером, этого факта уже вполне достаточно, чтобы взвешивать каждое слово доктора.
Это для нормальных людей поход на УЗИ это повод порадоваться - для Гвидо это было предприятием крайне серьёзным, особенно учитывая и былой выкидыш Маргариты, и её возраст, образ жизни, старые раны, гормоны расшалившиеся, в конце концов...
- Что значит "спинкой поворачивается"? Плод лежит нормально?
- для Монтанелли из сегодняшнего дня важно не пол ребёнка выяснить, а узнать о его здоровье. Сколько было случаев смерти из-за того, что ребёнок занимал неправильное положение в матке, или пуповина обвивалась вокруг шеи, или застревало плечико, или плод вдруг просто умирал ни с того, ни с сего... Этого Гвидо допустить не может. Дочка у него или сын, или может, близнецы, но превращения рождения самого младшего Монтанелли в рулетку - это для него уже слишком, после всего пережитого недавно. - Он здоров? Сердце бьётся в нормальном ритме? - расплакаться ему не хочется, но вот выругаться или начать кидаться чем-нибудь - в этом он с Омброй солидарен сейчас, хотя доктора и не виноваты ни в чём; однако если ещё и он начнёт психовать, и его снова уведут отсюда в наручниках, это будет вообще нехорошо, и расстроит Маргариту в первую очередь, так что приходится терпеть. И держать её за руку, помогая выполнять команды врачей. - Лидия? - Гвидо тоже проявляет нетерпение, но по несколько другой причине. Ему важно знать, что ребёнок здоров... после того, как они с Маргаритой потеряли одного; после того, как Гвидо потерял своего племянника, всё это особенно важно.
- Значит, узнаем в следующий раз...
- плод не подаёт признаков патологий, что даже странно, учитывая, кто его родители, но Гвидо вполне устраивают новости о том, что он просто здоров - он улыбается Маргарите. Здесь нечему расстраиваться, они ведь не будут любить ребёнка меньше или больше из-за того, что он окажется мальчиком или девочкой? К тому же и срок ещё очень маленький. Никто и не обещал ведь того, что им определённо скажут?.. Да и врачи на этот счёт иногда тоже ошибаются. А что ребёнок поворачивается к ним спинкой, наверное, и не очень удивительно - излучение для него неприятно, может, он просто скрыться от него пытается?..
- Мы закончили? - так или иначе, это было важно; несмотря даже на тот цирк и капризы с платьями, что Марго устроила в спальне... Их будущий ребёнок здоров, любой другой родитель на этом и успокоился бы, не став тратить своё время на недоверие. Гвидо коснулся губами губ Маргариты, помогая ей покинуть кресло. - Я люблю тебя... - и кажется, он счастлив, несмотря даже на свою внешнюю мрачность из-за того, что он себя в этой клинике чувствует, как католик посреди синагоги. Важно-то не название клиники, где их обследовали, не имена врачей... важно, что они станут родителями.

+1

14

- Плод лежит правильно, мистер Монтанелли. Сердечный ритм правильный. - Лидия чувствует неуверенность и мое настроение, которое постепенно и неукротимо падает. Она бросает взгляд на Гвидо, но продолжает следить за тем как на мониторе появляются странные черточки и линии, постепенно формирующиеся в то существо, которое буквально через пару месяцев станет еще одним наследником Монтанелли. Или наследницей. Это и правда не слишком важно, но я сейчас очень настроена на то, что бы все-таки узнать, кто будет в нашей семье.  Смотрю на мужа, чувствуя как увлажняются снова глаза.  - Просто он прикрывает бочком возможность узнать пол. У вас нормальная схема движений плода, и думаю через пару недель мы сможем повторить УЗИ, что бы все-таки определить....
Чувствую руку мужа на своей и старательно ему улыбаюсь, хотя хочется треснуть его по голове, потом добавить обоим врачам, и закричав, сбежать  к чертовой матери и прятаться подальше от всех. Вынужденное бездействие, а теперь еще и неизвестность, заставляет меня чувствовать себя чертовым зверем в клетке.
Не волнуйтесь... я не схожу с ума. Это просто моя очередная роль, которую я выбрала для себя и в которой мне... о чудо!... так комфортно, что не хочется из нее выбираться. Иногда такие увлечения помогают избежать гнетущего одиночества, которое все чаще забирается в душу и тревожит ее, причиняя боль. На меня напала тоска... сухая мерзкая и шершавая как язык мертвого животного. Она не голодная, она просто мучительная и тянет из меня жилы. Нет, это не депрессия, это просто тоска, сплин, эдакий, моментами превращающийся в вереницу воспоминаний, моментами - в одиночество, но не привычное, теплое, а жуткое от которого хочется лезть на стенку и выть..
- Я тоже тебя люблю. - Сжимаю руку мужа, и выбираюсь из кресла, поправляя одежду, и стирая салфеткой остатки геля с животика.  Касаюсь губами его виска. - Я хочу ... тебя... - Едва слышно завершаю свою фразу ему на ухо, уверенная, что меня слышит только муж. Врачи тактично покидают кабинет.
- Милая, зайди ко мне я выдам вам фото вашего ребеночка.

+1

15

Ребёнок, несмотря на все переживания и старания Гвидо и Маргариты, здоров; так какая разница, какого он будет пола?.. Тем более, что Лидия разрешает повторить процедуру через пару недель - и хотя у Монтанелли по поводу такого частого УЗИ тоже есть сомнения, это уже должно бы поднять ей настроение. Гвидо же... просто не принципиален пол, наверное - для итальянцев всегда важен вопрос наследия не только состояния, но и фамилии, рода; а дети мужского пола у него уже есть - как, впрочем, и дочка тоже... так что ему не столь принципиален пол. Для Марго, конечно, всё несколько сложнее в этом плане, Лео и Сабрина не её дети.
По крайней мере, Лидии нет причин не доверять сейчас, пусть даже Гвидо больше был бы рад видеть на её месте кого-нибудь из своих знакомых... Конечно, то, что она говорит на таком сроке, ещё не имеет той же силы, как будет уже через пару месяцев, но это уже не её забота, что происходит вне стен этого кабинета - это их с Маргаритой обязанность: удерживать друг друга от глупостей, который могли бы навредить плоду и матери. Изменения не от Лидии зависят, хотя обвинить врача - всегда проще всего. Особенно, когда речь идёт о собственном ребёнке...
Зверь в клетке - это не роль; им пришлось отказаться от многого, и в будущем придётся ещё - нельзя смотреть на роды, как на конец чего-то, потому что это - ещё только начало. Маргарите надо будет кормить сына или дочку грудью, им обоим придётся не спать по ночам, если ребёнок не захочет спать, покупать подгузники и пелёнки, смотреть на то, как он растёт с каждым днём - в общем... пройти через всё то, через что проходит любые родители. Только на этот раз - уже вместе... Гвидо готовится. И, пожалуй, сын Рут и Лиама, дочка Бруклин и Эндрюса, и будущий ребёнок Тайлера и Санчес, тоже дают ему своего рода опыт, подготовку к отцовству.
- Только тебя эта процедура может возбуждать в сексуальном плане.
- отвечает Монтанелли. И ведь действительно - многие женщины такой комнаты сторонятся, как огня, мужчины же и вовсе бегут, как от пожара - неженатые, имеется в виду; Маргарита же умудряется даже тут возбуждаться - впрочем, её ведь всё возбуждает... особенно в таком состоянии, в которое её вынуждено вгоняет муж; потому что в ином случае он себя вгонит в состояние гораздо хуже, неважно, навредит это их ребёнку или не навредит... сам факт содеянного для него уже будет грузом. Вроде того, что Маргарита убивала людей, будучи беременной, только вот... хуже. Потому что убийство - ещё не предел греха, есть вещи гораздо хуже и страшнее... Разумеется, Гвидо хочет её - каждый раз, когда целует, признаётся в любви, смотрит на неё, или даже просто ощущает её запах. А вот становиться тем, кто трахнул своего собственного ребёнка в утробе его матери - не хочет. Да и не сможет. Этот психологический барьер он сам не в состоянии преодолеть. Отвратительно это. И если кто-то назовёт Монтанелли консерватором только за это - то в современном обществе идеального тоже нету практически ничего.
- Первое фото... - мягкая усмешка; Гвидо кладёт руку Маргарите на плечо, разглядывая снимок. И фотографией-то тяжело назвать, конечно... Вряд ли стоит предавать ему действительно большое значение, Монтанелли вот не помнит, куда делись такие же снимки Сабрины и Лео - у бывшей жены, наверное, если она сама их не выбросила, конечно. Первое фото, где ребёнок отвернулся от них, не желая знакомиться... хотелось бы надеяться на то, что он не будет так же себя вести в будущем. Хотя и... что он не унаследует мамину нимфоманию, тоже не хочется рассчитывать. Хотя, как и насчёт "консерватизма" Гвидо, и сложно уже сказать, что это - результат воспитания или генов.
- Домой?.. - или по дороге за новым платьем, сначала? Или куда-нибудь ещё, Рокки куда угодно может отвезти, а у Гвидо на сегодня не предвиделось никаких планов - ещё некоторое время он сможет просто наслаждаться семейной жизнью; до фестиваля же ещё несколько недель - и не стоит переживать насчёт того, что Маргарита разобьётся, приняв участие, поскольку гонять она точно не будет, ни верхом, ни за баранкой, или будет - но только через труп отца своего будущего ребёнка, не иначе... хотя и у него есть другие родственники, так что даже это стопроцентной гарантии не даст - Лео и Сабрина не будут против братика или сестрёнки, да и Агате наверняка захочется племянника понянчить в будущем.
- Или погуляем немного? - погода уже тёплая. Впрочем, у них вообще, слава богу, не нью-йоркский или чикагский климат; Гвидо же вообще не привык к холоду, он всю жизнь провёл там, где тепло - во Флориде ведь даже ещё теплее. Жаль только, что моря из Сакраменто не увидеть... Наверное, стоит как-нибудь скататься в Сан-Франциско к той пристани, где стоит яхта Марго, которую он подарил ей... почти год назад уже?.. Хотя, это и не самое лучшее воспоминание - потому что так же прошёл год и с кое-чего ещё, что настолько отсрочилоих возможность снова стать родителями. А с другой стороны - за день до новостей, Гвидо чуть было не "отсрочил" это навсегда... Но вот Винцензо уже никогда не увидит нового кузена или кузину.

+1

16

- Глупый, я тебя всегда хочу, это не зависит от места и времени. tu sei mio e no, non ti darò ... - vivo... мысленно заканчиваю фразу. Я устала за него бороться, устала доказывать, что достойна его консервативной задницы, доказывать, прежде всего, самой себе, а потом уже кому-то другому. И собственному я, и собственному ребенку, и тому, который ждет нас дома, и тому, который вот так по хамски не пожелал сегодня показать нам, какого он пола, и если мужу, кажется  это не существенным, то меня это несколько беспокоит. Все же у меня есть Адольфо, но хотелось бы продолжения себя самой в девочке, которая стала бы такой, какой была бы я, если бы огонь не уничтожил моих родителей много лет назад.
Утыкаюсь мужу в плечо, чувствуя его тепло, и греясь им. Я люблю его несмотря ни на что, и хочу, чтобы он был рядом, вопреки всем своим мыслям и своему поведению, чаще всего очень далекому от идеального поведения итальянской жены. И черт  с ним.
Беру «фотографию» и улыбаюсь, глядя на странные расплывчатые кляксы, которые через какое то время станет еще одним членом семьи Монтанелли, и несмотря на все заботы, связанные с воспитанием и заботой, будет любимым и радовать своих родителей. 
Не стесняясь Лидии, позволяю слезам потечь по щекам. Глупо конечно, но держать  в себе эмоции – еще глупее.  Все-таки в этом помещении только двое знают, кто я такая  - муж видел меня в любом состоянии, а Рокко уже попривык к моим истерикам за это время, я давно его не стесняюсь – для меня он как мебель, неизбежно существующая рядом.
- Я хочу домой. Ты мне приготовишь минестроне? – Чуть улыбаюсь, глядя на мужа заплаканным взглядом. Плевать мне на свидетелей, нет ничего грешного в том, что бы любить своего мужа, и быть с ним счастливой.

+1

17

Гвидо может только усмехнуться в ответ - это слишком сильные слова; впрочем, Маргарита и впрямь ведёт себя так, словно это может быть правдой... хотя за последние пару месяцев, даже это не будет удивительным - он-то чувствует почти то же самое, в физическом плане. Его собственные принципы привели к этому, но впереди ещё довольно долгое время, которое им придётся выдержать в таком положении вещей, так что стоит запастись терпением и не растрачивать его запасы слишком уж сильно. Вот только нужно ли ей вообщее что-нибудь доказывать ему?.. Омбра давно уже всё доказала - за то время, который провела в Сакраменто с ним рядом, за время, в течение которого занимала пост консильери Семьи; доказала в Сантане, наконец - пусть даже спустя столько лет признавшись Гвидо в том, что Дольфо - его ребёнок... Зачем она вообще рвётся что-то доказывать? Давно пора заняться чем-то более значимым, нежели подобная юриспруденция, показывая делами, что она достойна его. Но пока что - Монтанелли чувствует её объятия, и не может отделаться от ощущения, что вместе с ними неизменно приходят горечь и страх из-за того решения, которое он не так давно принял, и из-за того, что привело к этому. И из-за того, что ещё неясно, как повернётся в будущем, и можно ли вообще будет доверять матери его детей? Жить с чувством вины и страха тяжело. Особенно с беременной женщиной, и тем более - если виноват не только перед ней. Сама же по себе тайна - это ничто...
И кто бы ни был на этом снимке, мальчик или девочка, он в любом случае содержит в себе его половинку и половинку Маргариты - и Гвидо всегда будет любить его, как Дольфо, Сабрину и Лео... только на этот раз у него есть шанс и вырастить его до пятилетнего возраста - и войти в его жизнь раньше, чем он достигнет его, быть нормальным отцом - а не "воскресным папой" или таинственным другом семьи. Быть нормальным отцом... пусть даже к тому моменту, как Дольфо или его сестричка или брат достигнут возраста Лео, Гвидо станет совсем старым. Но шанс улетучится, если он убьёт его мать, превратившись в отца-одиночку. Ему неожиданно тоже хочется плакать, но он сдерживается, позволяя жене спрятаться на своём плече - ему необходимо сдерживать внутри нечто большее, чем просто эмоции, сейчас - и до тех пор, пока он не сможет это переварить внутри, хотя бы частично. И Гвидо лишь зыркает на Рокки, который послушно отворачивается - вот ему тут точно не на что смотреть, то, что он временно живёт в их доме, ещё не значит, что доступ к семейным сценам босса и советника Семьи ему тоже доступен... Телохранитель и так видел слишком много, по сути. Хоть это и можно списать на то, что ему нужно видеть, что конкретно он защищает, вернее сказать, кого, во всех подробностях, потому ему и позволено было увидеть столь личную вещь, как фотографию их ребёнка.
- Приготовлю, конечно. - и не только его, если она захочет - а ведь по пути ей наверняка захочется не только минестроне; за исключением того, что он запретил, по нормам общечеловеческим или своих собственных принципов, Маргарита может получать всё, что захочет - даже если для этого придётся гонять Рокки на край города или ехать самому. Лучше самому... Бульдозер не знает Маргариту столь же хорошо. У её мужа же должно бы развиться уже некое чутьё... Монтанелли бережно прячет фотографию в нагрудный карман своей рубашки - прямо рядом с сердцем, словно и ребёнок тоже мог как-то ментально почувствовать, как стучит сердца его отца, через эту фотографию. Глупо, конечно - даже чтобы его сердце послушать, им пришлось обратиться за помощью к огромной сложной машине...
- Не плачь... - мягко улыбается, осторожно стирая её слёзы. Ему как раз не очень нравится, что Лидия их видит - для него она персона куда более далёкая, чем даже Дольфо, и не должна бы быть кем-то большим, нежели просто человеком позади этой самой огромной машины, из которой и вылезла в итоге эта фотография. - Всё ведь хорошо. - самое главное, что ребёнок - здоров. И делать его менее здоровым, чрезмерно пользуясь процедурой УЗИ, решение не самое лучшее - пусть уж лучше тогда время покажет, нежели Лидия, кто у них будет - наследник или будущая невеста. Нет смысла плакать... кажется, они давно уже выплакали всё, что могли, месяцы назад, когда расходились и вновь мирились, и когда планировали свою свадьбу... но то, что было невыплакано за то время - наверное, этому лучше навсегда остаться внутри. Есть слова, которые лучше не произносить; некоторые из них даже слышат несколько человек, без необходимости говорить их вслух - бывает и такое. Среди людей их круга, пожалуй, это даже становится нормой; в случаях, порой куда более серьёзных, нежели вроде тех, что только они с Рокки продемонстрировали. - Поехали домой... заводи, Рокки. - телохранитель молчаливо покидает кабинет первым. Гвидо целует Маргариту в щёчку, ощущая солёный привкус на губах, и приобнимает её, выходя следом; руку греет её талия, а сердце - небольшой листок бумаги с нечётким изображением... Стоит купить жене новое платье, пока она не будет видеть. Может быть, это сделает её счастливее... она заслужила счастья.
Которое находится в его руках...

+1

18

Игры нет, тема в архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Все секреты по карманам.