Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » - живая сталь


- живая сталь

Сообщений 61 страница 80 из 86

1

- дата: 4 мая 2014
- место:

трасса за пределами Сакраменто

http://i1.smotra.ru/data/img/galleries/86589/139123/sm_img-1135906_980x600.jpg
http://ignitione.ru/files/img/autosport/Ring/nizhegorod/1(2).jpg

О флештайме:

Во времена дона Витторе Донато была введена традиция: каждый год Семья Торелли устраивала крупные соревнования для уличных гонщиков. После его кончины традицию было решено сохранить, и в прошлом году организацией турнира занимался Гвидо Монтанелли, Алекса Ричардс, Крис Санчес и Фредерик Клементе. Прошло уже больше года. Пришло время провести двенадцатый ежегодный гоночный турнир стритрейсеров в Сакраменто. В этом году он посвящён памяти Алексы, погибшей в Японии около двух недель назад.

Правила турнира:
- Участвовать может любой желающий (при наличии у него прав на вождение), на абсолютно любом автомобиле/мотоцикле.
- Перед объявлением первого старта, каждую машину, участвующую в гонках, нумеруют.
- Гонка идёт один на один. Проигравший - выбывает, победитель продвигается вперёд по турнирной сетке. До тех пор, пока не остаётся один - он забирает главный приз: миллион долларов. 
- Перед каждым заездом работает тотализатор. Гости могут ставить любые суммы на любого из участников.


Участники:

- Guido Montanelli - организатор
- Leo Montanelli - организатор; гонщик
- Agata Tarantino - организатор
- Reynard Bomani Ekandeyo - механик
- Chiara Hunter - зритель
- Kendra Barrow - гонщик
- Rex Tyrell - спонсор
- Marguerita di Verdi - спонсор, организатор
- Caroline Williams - гонщик, механик
- Chris Sanchez - организатор
- Jade Turner - зритель, фотограф
- Tyler Cutcher - гонщик
- Till Meier - "негласный" спонсор
- Dorothee Dietrich - гонщик
- Julie Pack - зритель
- Julian Milton - гонщик
- Quinton Guidoni - гонщик, организатор
- Sophie Briol - зритель
- Zoe Breen - бармен

Дабы не было скучно, Крис Санчес придумала игрока-персонажам задания. Да не простые, а за сакрушки:

    - дать старт гонке (100)
    - нагрубить человеку, принимающему ставки (200)
    - пытаться бегом обогнать стартанувшие машины (500)
    - проколоть чье-нибудь колесо (1000)
    - купить флажок с символикой фестиваля (100)
    - есть поп-корн и кричать с трибун «Гони-гони!» (100)
    - спорить с механиком (300)
    - заключить с кем-нибудь пари касательно победителя (200)
    - поставить 1000 баксов на гонщика (200)
    - потерять бумажник (300)
    - требовать у продавца холодное пиво (100)
    - познакомиться с любым гонщиком (200)
    - сфотографироваться у крутой тачки (200)
    - попытаться угнать чей-нибудь автомобиль (2000)


*офф*

Стараемся писать небольшими постами, нас много, и усваивать от каждого по самосвалу информации будет тяжело.
Победители в заездах выбираются жребием, либо игроки решат, кто победит, между собой :)

Отредактировано Guido Montanelli (2014-05-04 12:28:23)

+4

61

Сначала Софи, Джулиан и Куинтон, потом - все, кто видел аварию.

Под ладонью тихо и прозрачно бьется кровью артерия, толчок за толчком спокойное сердце сокращается, движется невидимый молодой поршень, от одного которого зависит скоротечность жизни этого, еще расслабленного, тела. Порочное, оно не находит места нигде в этом мире. Слова «падение», «поражение», «капитуляция» - из заплесневелого лексикона, они подходят этой женщине, как никакое из иных определений. Когда за спиной раздаются короткие смешки соглядатаев, Рэйнард закрывает глаза: ему достаточно чувствовать то, как движется под рукой чужое горло, совершая сухой, спазматический глоток.
В этом не было ничего забавного.
Когда короткие ногти впились в нежную, умасленную хорошим уходом кожу девушки, под ними проступили быстро наливающиеся кровью отметины – ему не нужно их видеть, чтобы знать: через какой-то десяток минут они обернутся темными подпалинами распухших гематом. Их не спрятать под слоем корректирующей косметики, им не придать блеклости пудренными постоянными присыпками и, сколько не три вздувшиеся следы, сделать можно только хуже. Крепче ошейника на стертой до крови коже собаки, они будут неустанно держать, лишний раз напоминая…
В этом не было ничего смешного.
Раз от раза на молочно-белом теле Софи разгорались проказные очаги болезненного унижения, ядовитыми россказнями следуя по пятам за ней и упреждая всякую нелепую попытку к бегству. Не опасные для жизни, они, тем не менее, раскаленным металлом били по изнывающему в безумии разуму, пусть ни один из них так и не приблизился в достаточной мере к самому первому орудию подчинения. Проводя шероховатой ладонью по спине француженки, мраморной по сравнению с каленой медью его кожи, Рэйнард вновь и вновь натыкался на вырезанные собственной рукой буквы, складывающиеся в незамысловатое слово.
В это не было ничего хорошего.
Глубокий сильный вдох отозвался стонущей болью, на которую можно, при желании, не обращать внимания; только сильнее стискивая пальцы на горле девушки, Бомани тихо повторил прежний, произнесенный громко, приказ. Два коротких слово, каждое из которых лающим гулом оседает в пространстве, насколько бы тихо не было произнесено.
Wake up.
Но тайна на то и названа тайной, чтобы посеять страх только в ее глазах, чтобы породить азартную жажду только в его взгляде, для стороннего зрителя сохраняя флер игривого, в чем-то превышающего рамки дозволенного, взаимодействия. Потемневшие веки молодой женщины вздрогнули, показались кукольные глаза промеж мертвой бахромы ресниц, и вся тонкая фигура изогнулась в слепой, первой попытке вырваться. Лишь затем на окаемине зрачков появилось понимание происходящего. Она ведь всегда сопротивлялась. Взбрыкнула и сейчас, да так, что Рэйнард только чудом увернулся от летящей практически в лицо пустой бутылки – свистнув над плечом, она отлетела на несколько метров и прокатилась по бетонной поверхности с неровным обиженным звуком. Не разбилась, даже налетев боком на выбитый колесами камень.
Смех Джулиана затих сам собой, лишенный причины и, бросив на итальянца короткий взгляд, конструктор молча отметил его увлеченность беседой с Куинтоном. Одна фигура краше другой. Не заботящийся о сохранности собственного рассудка убийца, забывающийся в кровавой жатве на улицах маленького города, и руководитель крупного клуба, делец, чьи жертвы живут несколько дольше, но во много раз хуже. Едва ли они были достойными друг друга собеседниками, однако так оно и к лучшему: оба повернулись друг к другу, обсуждая собственное положение на гонках. Кажется, старт должен был уже прозвучать. Если не прозвучал уже. Отворачиваясь от мужчин, Рэйнард несколько мгновений молча смотрит на Софи – пристально, неотрывно, холодно.
Как дрожащий щелчок порохового запала – один только шаг в сторону замершей женщины и скрещенные на груди руки. Затаенная угроза, готовая выплеснуться наружу даже под сотней осуждающих взоров, даже на центральной городской площади, даже здесь, собравшееся в опустившихся уголках губ раздражение поведением той, которая никогда не имела над собой власти. До той ночи. Он смотрит, как леденеют ее щеки, впалые от частых голодовок и нервных истощений, как быстро краснеет ее рот, кисловатый и нежный, всегда с детским леденечным вкусом, как сходятся к переносице тонкие брови, острые росчерки белого лица.
Shut up.
- Не зарывайся, – вопреки ожидаемому гневному крику, голос помрачневшего с лица метиса остался спокойным. Неестественно, удручающе спокойным: редко срывающийся на крик, он лишь менял интонации, позволяющие собеседнику безошибочно угадать настроение и отношение к себе. Несомненно, Софи тоже знала об этом. Как ящерица, быстра и юркая, она выбралась из салона чужого автомобиля, ухватила лапкой с цепкими коготками не принадлежащее ей покрывало, словно в попытке прикрыть фантомную наготу прижала к себе и замерла. Мужчина окинул ее взглядом, в котором пряно и горько смешалось разочарование, недовольство, снисхождение сильнейшего и звучная ироничная усмешка: разведя руками в стороны, он повел широкими плечами и, не поддавшись на нелепую провокацию, спокойно продолжил, без улыбки выдавая наиболее логичное сравнение, - ведешь себя, как течная кошка.
Слишком много в последнее время она себе позволяла. Почувствовав единожды защиту, наивная девчонка, навсегда оставшаяся в смраде пластиковых плесневелых замков, примеряла на себя высокопарные роли хозяйки мира, но так и не приблизилась к состоянию взрослой и разумной женщины. В свою очередь мир, глодающий кости людских желаний, готовился перемолоть в труху ее зарвавшиеся фантазии и, пожалуй, именно в этот раз Рэйнард был готов ему помочь. Нечто с давних пор неуместное вновь обретает гармонию предустановленного положения и он позволяет себе короткую безразличную улыбку.
В этом не было ничего плохого.
- Иди босая, – даже с виду мужчина не был рассержен или раздражен даже в малой степени, но скользнувшие в тоне его голоса ледяные ноты неприятно резанули по ушам слушателей. Хорошо знающие Бомани люди всегда страшились перехода за грань, не зная наверняка, но нутром чувствуя недобрую решимость человека, и в самом деле способного на любой разрушительный поступок без оглядки и без промедления. На бесконечные улыбки, на повторяющиеся ужимки, на опостылевшие ухватки Софи он не велся ни единого раза: требовательность, которую разыгрывала надломанная изнутри француженка перед обществом, в прах буйным костром сгорала, стоило им остаться наедине. Однако же, даже несмотря на все свое желание оборвать бестолковые игры, мужчина никогда не останавливал ее. С другой стороны, он же никогда и не подыгрывал ей больше своего желания.
И сейчас, бросив глодалую кость, Рэйнард обернулся в сторону прежних собеседников и практически потерял интерес к той, что только что пыталась спровоцировать грандиозный скандал с битьем стекла об головы. Кажется, он даже улыбнулся, щурясь на оказавшееся против взгляда солнце.
- Уже начинаются первые заезды, – действительно, с трибун уже раздавались возгласы тех, кто поставил на того или иного участника, слышались микрофонные усиления голосов ведущих мероприятия, все тише на фоне этого звучали двигатели разогревающихся автомобилей. Бросив взгляд на наручные часы, старший механик убедился в примерности своих расчетов, - я хотел бы посмотреть на участников. А тебе, Джулс, стоит поторопиться.
Взмах руки в пыльном воздухе послужил недвусмысленным символом окончания разговора и скорого прощания: в любом случае, эта площадка все-таки не настолько велика, чтобы суметь потеряться на ней окончательно и, встретившись раз, больше не пересечься до окончания гонок. Рэйнард был уверен, что сможет увидеть Джулиана в качестве одного из участников заездов, а Куинтона поприветствует еще раз если не там же, то точно в допуске для значимых лиц. Широкая ладонь мужчины покачалась несколько секунд, поднятая над головой,  но говорить что-то кроме Бомани уже не стал. Не обернулся он и в сторону Софи.
Безошибочно выбрав наиболее короткий путь в сторону трибун, он все-таки подзадержался в пути, несколько раз вынужденный отдавать распоряжения шныряющим ловко, как пустынные жуки, младшим механикам. Кому-то, страшащемуся подступиться к огромной фигуре метиса ближе, приходилось кричать издалека. К месту старта уже подкатывались первые автомобили, все чаще мелькали вокруг них ярко-красные комбинезоны технических служащих – каждый из них, находящихся даже в эпизодическом подчинении у столь матерого человека инженерной мысли, как Рэйнард, прекрасно знал свою работу и мог быть дать фору любому технику высшей гоночной лиги. Многие из них работали в принадлежащей Санчез «Живой стали», иные – просто принадлежали душой и телом домашнему гаражу обширной Семьи Торелли. Кто-то обернулся, громко приветствуя проходящего мимо Бомани, и тот ответил радушным расположением и подбадриванием. Сам он еще издали цепко выловил взглядом десяток знакомых силуэтов, движущихся в кажущейся хаотичности, вспомнил имена, представил значимость: привитая образом жизни внимательность не вредила ему еще ни единого раза. Сбавив шаг на неторопливый, он подошел ближе к ограждению под трибунами: имея привилегированный доступ в конец и край сегодняшнего события, грех было не выбраться к безопасной полосе, представляющей из себя невысокий, но загнутый вверх и крепкий бордюр, призванный удержать потерявшую управление машину от падения на перекрытия поднятых над трассой трибун. Безопасность превыше всего. Нам вовсе не доставляет удовольствия собирать воедино и долго идентифицировать ваши скипевшие тела. Спонсор показа на всю страну – городской госпиталь.
Плавно и мягко, показавшись от парковочных мест, к стартовой полосе подплыла обтекаемая фигура гоночного Mustang’а, держащего под своим капотом пару диких табунов. Почти полностью загородив собой вторую машину-участницу, замерла, красуясь под солнцем. Кажется, точно такой же он видел у Агаты. Гладкий бог доверчиво грелся под рукой итальянки, когда та приветствовала своего верного железного коня на выездке. Урча отзывался мотор, обращая дикого зверя в послушного питомца. Воспоминание сделало образ стоявшего на старте автомобиля словно обрезанным, неполным, недосказанным: так сильно не хватало рядом с ним той деловитой женщины и полноправной его хозяйки. Подумав грешным делом, что сама Тарантино решила устроить себе скоростное развлечение, Рэйнард все-таки прислушался к воркотне еще не успевших подняться на трибуну зевак. В их беспокойно оживленной речи, однако, фигурировали совершенно другие имена.
- Лео? – глаза незнакомого, уже лысеющего мужчина испуганно расширились. Вслух, сопровождая лаконично короткое имя быстрым хохотом, Бомани слишком неожиданно переспросил у незнакомцев только что услышанное, желая убедиться в том, что не ошиблось. Не ожидавшие от проходившего мимо гиганта услышать и слова, немолодые созерцатели прекрасных скоростей посторонились и, вроде бы, даже кивнули в подтверждение его вопроса. Только сам он уже не смотрел на них и не слышал возобновившегося бормочущего обсуждения. Отвлекся. Облокотился о борт, навалившись всем телом, с интересом взглянул на последние моменты подготовки к состязанию и не заметил даже, как со спины неслышно подошла женщина из персонала. Он обратил на нее внимание только после того, как та ткнула в больной бок острым кулачком; воззрилась после глазами прозрачными и искренними. Морская соленая вода вместо радужки. Зрачки, как впадина на расколовшихся раковинах. Кожа, что вымытый океаническим ветром песчаник: она приобняла его за предплечье, обвивая сильными руками, как лозой. Ничего не сказать, хороша, однако сейчас Рэйнард не смог бы вспомнить, когда именно провел вместе с ней ночь: за кем-то всегда следует кто-то, так и за этой женщиной наверняка пошла череда других. Франсин, Арлетт, Коко, Катлин, Анна, Джета, Рита-Маргарита – не важно, кто, наобум. Именно из-за присутствия старой знакомой мужчина не сразу понимает, что гонка начинается, а от зоны старта в сторону отходит только что вспоминаемая им Агата: значит, действительно не за рулем, но какое отношение тогда имеет к разогревающемуся, бьющему копытом Мустангу? Окликнуть ее, возвращающуюся к трибунам, он не успел. Взлетела пыль, взвизгнули с горелым запахом шины, и машины сорвались в стремительный галоп, уже на первых секундах стремясь едва ли не зубами вырвать свое первенство.
Первый круг.
Ликующие, словно на спортивном состязании, болельщики. Нелепо разбрасываемое из-за неосторожности конфетти. Оброненная еда, разлитые напитки, крик, смех, поднятые вверх руки и флаги. За рулем у прекрасного Мустанга точно сидит не Лео и конструктор понимает это уже с первого поворота, когда машина входит в непривычный для него виражный выход, едва не закручиваясь вокруг своей оси – нет, ей руководят чьи-то другие руки, чья манера езды ему неизвестна.
Второй круг.
Смеющиеся нетрезвые голоса, тихие переговоры механиков, которых расслабляет отсутствие надобности в пит-стопах. Спорящие на повышенных тонах мужчины, скрежет фотокамер, на использование которых нужно покупать особое разрешение. С нехорошим предчувствием трезвый до собственной тошноты Рэйнард вглядывается в то, как входит машина младшего Монтанелли в повороты нового круга: в них слишком много агрессии, не свойственной этому парню. Юный, горячий, бесстрашный, он всегда знает, как стоит обращаться с гоночной машиной, и до механичности отточил свой навык. Безалаберность, из-за которой прожигаются колеса и край ограждения едва не сносит боковое зеркало, ему не свойственна.
Третий круг.
Казалось, что только ему происходящее в соревновании показалось неладным: когда Бомани напрягся, безотрывно следя за решающей вереницей последних поворотов, никто не обратил внимания, и лишь стоявшая рядом с ним женщина-механик почти шепотом поинтересовалась, не проигрывает ли он крупную сумму зеленых купюр. Сумму он не проигрывал. Не выигрывал, впрочем, тоже.
Когда над пространством гоночной площадки, над трибунами и окружающим их во все стороны огромным пустынным полем пронесся оглушительный скрежет металла, Рэйнард, словно до той поры только и выжидал момент, сорвался с места: легко перемахнув через оградительный барьер, он по трассе побежал в сторону еще катящейся на крыше машины. Мгновение, которое вбирает в себя всю протяженность происходящего, и схлопывается, будто черная дыра: секунда, когда в голове не остается места даже для столь уместной брани. Спустя несколько секунд среагировали медики, опомнились техники, уже заключавшие пари на эту пару, но Бомани все равно добежал первым даже несмотря на свою массивность не «из рода мухи». Наступая на осколки, разбрасывая случайно подворачивающиеся под ноги мелкие детали почти раскроенной машины, он подбежал к ее туше, более всего напоминающей раскуроченное тело разворованной хищниками дичи. Человеку, который находился внутри, повезло, что большую часть его транспорта составляло железо: именно его крепкий каркас не позволил водителю превратиться в отбивную, стертую об асфальт. Лео, который находится внутри, совсем не повезло родиться таким остолопом, которого могла не спасти вся техника безопасности этих гонок.
Автомобиль дымился, никому не оставляя времени на питание иллюзиями: вытаскивать изнутри Лео необходимо было в кратчайшие сроки, даже если сейчас от него оставались одни лишь отбитые внутренности; заглянув в окно перевернувшейся машины, Рэйнард несколько раз саданул ладонью по стеклу, желая привлечь внимание юноши, однако тот находился без сознания. Кровоподтек на голове только подтверждал первую догадку. Стесанная ручка отозвалась натуженным кряхтением, когда механик потянул дверь на себя. Раз, другой. Быстрее, чем в голове успевает сложиться картина всего случившегося. В яростном раздражении от того, насколько глупо повел себя отпрыск старика Гвидо, он сильнее дернул дверь на себя и, проскрежетав по асфальту верхним краем, та поддалась так неожиданно, что мужчина чуть не упал на спину. Удержавшись, с тихой руганью сунулся в салон, выдрал с мясом пластиковое основание ремня безопасности, запутавшегося искусным морским плетением. Словно специально старался. Придерживая бессознательного Лео так, чтобы тот не приложился чем-нибудь еще раз об чудовищно покореженные части автомобиля, Бомани потащил его из салона на себя – он был достаточно сильным человеком для того, чтобы удержать рослого юношу со всей полагающейся осторожностью. Если у того была сломана спина, повреждена шея или сместилось что-то в крепком скелете, то осторожность, с которой Рэйнард вытащил его из опасно дымящей машины, определенно не сделала ему хуже. Он всегда испытывал к этому парню какую-то привязанность, никогда не позволяя себе даже в их рукопашных тренировках применять серьезную силу; едва ли дело было в том, что рослый вихрастый паренек - кровь Гвидо. Скорее, находил его чем-то похожим на молодого себя.
Уложив Лео на асфальт и ухнувшись рядом на одно колено, механик только успел закрыть лицо рукой, как подбежавшие «безопасники» залили автомобиль пылящей пеной. Рядом сразу стало очень шумно, людно: явившиеся в кратчайшие сроки медики зычно раздавали указания, чтобы никто не подбирался ближе и не мешал им выполнять их работу.
- Идиот, как же тебя… – тихо пробормотал себе под нос метис, поднимаясь и отступая чуть дальше от окруживших Лео врачей. Кто-то из них уже держал в руках смоченную в едко пахнущем средстве вату: оперативно и слаженно смочили виски, но не стали пихать под нос. Это могло спровоцировать носовое кровотечение, а у младшего Монтанелли и без этого вид был слишком безрадостным – оставалось надеяться, что полученные им травмы не серьезны и имеют лишь «косметический» характер.
Только поняв, что местные медики не растерялись ни на мгновение, Бомани смог выдохнуть: все еще стоя в непосредственной близости от бессознательного парня, он с тяжелым чувством на сердце отер ладонью взмокший загривок: что за дурость заставила юнца повести себя столь безалаберно, он не мог и придумать. Кто-то из подоспевших механиков тронул его за руку, но мужчина словно не заметил ни чужого прикосновения, ни тихого вопроса. Не важно, все подождет - он с места не сдвинется, пока не убедится, что с сыном Гвидо все в порядке.

осс: мы тут вроде договаривались в организационной теме, поэтому, надеюсь, никто не против.
осс2: ы. простите, размахнулся.

Отредактировано Reynard Bomani Ekandeyo (2014-05-12 11:10:32)

+6

62

про гонку; Лола, упоминается Лео
Гвидо

Я считала, что успех победы в том, чтобы разозлиться. Злость, гнев, ярость - хорошие движущие силы, которые могут смести все на своем пути. А если это чувство еще приправлено адреналином... Боец должен быть всегда готов к битве, настроен на нее и драться, а в нашем случае гнать, как в последний раз. Надеюсь, Лоле хватит ее начальных навыков езды, чтобы не сойти с трассы.
Дан старт. Два автомобиля срываются с места, и я закусываю губу. Стоит себе уже признать, что если Хантер и победит в состязании с Монтанелли, то только по счастливой случайности. И какого хрена я повелась на затею девчонки? Это ведь она гордо заявила "а вдруг я выиграю". Хрен тебе, а не вдруг.
Два круга Мустанг буквально дышит в зад автомобилю Лео, что заставляет меня немало нервничать, болеть, выкрикивать, подрываться на ноги и все еще надеется. Конечно, по отношению к Лео не хорошо, что я не поддерживаю его, ведь парниша мне куда ближе и роднее, но, увы, так сложились обстоятельства.
Последний круг. Я прикрываю рот ладонью, нервно теребя пальцами, как вдруг...! Машина Монтанелли младшего резко закрутилась, он стал уходить в занос, и эти секунды стали для него опасными, так как Лола прошмыгнула мимо на Мустанге. И, наверно, она видела в зеркало заднего вида, как из обычного заноса Монтанелли не удается справится. Колесо его машины подскакивает на бордюре, и автомобиль переворачивается. Совершает несколько кульбитов, приземляясь то на колеса, то на крышу. я не считала сколько раз для Лео небо с землей поменялось местами, срываясь со своего места, сбегая по ступенькам и несясь к заграждению.
Сердце ухнуло, я, наверно, побледнела. Ищу глазами Гвидо, боясь, что того хватить удар может. Хоть у них в последнее время значилось напряжение в отношениях (свидетелем разборок я чуть не стала на барбекю у нас с Декстером дома), Гвидо всегда будет любить своего ребенка. К тому же наследника, правопреемника, того, кто неукоснимо шел по стопам своего отца.
Толпа зрителей словно превратилась в один охающий организм, который с замиранием дыхания наблюдает за первой гонкой.
За аварией я чуть не пропустила как финишировала Лола (хотя меня это уже не особо заботило), и я бегу к финишу, чтобы перехватит девушку. На миг в голове вспыхивает наш разговор, когда я сказала пигалице, чтобы она сделала все возможное, чтоб победить: проколоть колесо, подсыпать пургена, убить... Но нееееет, Хантер хоть и производила впечатление ветреной девчонки, которая не думает что творит, но на убийство она не пошла бы - кишка тонка.
- Быстрей, вылезай - говорю Лоле без злобы, но очень взволнованно. - Тебе сейчас лучше будет скрыться с глаз долой. - да и вообще не появляться в обществе Лео. Нет, я не обвиняю девочку в том, что случилось, но я видела как они шли ноздря в ноздрю...
Когда Хантер покинула мой Мустанг, по итогу оставив меня еще и с выигрышем (веселья от которого я еще не ощущала), то ринулась в сторону покореженной машины. Туда уже стекался персонал, готовый оказать первую помощь, несколько парней-гонщиков, Гвидо тоже там был, но я отдергиваю мужчину за руку, потому что мне кажется, что тот будет только мешать.
- Гвидо, не надо. Ему помогут. Не мешай - пусть спасением занимаются те, кто и был здесь, на заезде, для этого.

+4

63

Побегал по трассе, попереживал за Лео, подумал о Лоле, обидел Агату, обратился к Рэю

Ощущения странные - эту гонку кто бы не выиграл, всё равно останешься в проигравших; если Лео пересечёт черту первым - Агата потеряет деньги и наживёт себе проблему в виде этой мелкой язвы, если же Монтанелли-младший проиграет - то... ну, его сын проиграет, и, естественно, расстроится на эту тему. И казалось бы, что сам-то Гвидо ни в том, ни в другом случае особенно много не проигрывает, что Лео, что Агата - ребята взрослые, со своими проблемами разберутся сами, да и в водительских качествах сына сомневаться как раз и не приходится - но он всё равно не перестаёт чувствовать какую-то странную тревогу, глядя на трек... Лола, девчонка эта, какая-то проблемная - пока что всё время, что она находилась здесь, от неё одни неприятности. Словно она неудачу приносит, или что-то в этом духе. И прагматик в Монтанелли говорит, что всё это - чушь, что это у школьницы просто в голове ветер гуляет, не более того; но то ли он в Японии какой-то символической глупости успел поднабраться, вспомнив вдруг о Судьбе - в нём присутствовал сейчас не только прагматик. Особенно вспоминая предыдущие гонки, где неожиданно разбила свою машину Санчес... А Сабрина соревновалась с Маргаритой. Нет, для него - этот фестиваль точно никогда не был удачным. Зрители же смотрят с интересом - у них накал страстей не бьёт через край, как у дона Торелли, у них его как раз в самый раз...
И казалось бы, уже можно было выдохнуть; Лео завершал гонку, занимая лидерскую позицию на всём её протяжении, когда что-то вдруг пошло не так... автомобиль ушёл в занос, несколько раз переворачиваясь, сначала, кажется, в воздухе - а затем уже и на асфальте, теряя части обшивки, мелкие детали, стекло - автомобиль, где находился его сын. Его ещё не перестало крутить, а Монтанелли, находившийся в первых рядах - среди тех, кто стоял у ограды - уже перемахнул через бордюр; общий возглас зрителей позади казался просто эхом собственных лёгких, а сердце колотилось до боли - и на всём этом ощущался, ко всему прочему, и гадкий привкус дежа вю... на этой трассе не в первый раз попал в аварию человек, который ему дорог.
Гвидо со злобой бьёт по ладони Агаты, попытавшейся его остановить, зыркая на сестру, но не слова не говоря - в конечном итоге, этот Лола на трассе и благодаря её стараниям, и кто знает - может быть, именно расстроенные чувства сына по этому поводу и привели к тому, что... его из машины вытаскивает Рэйнард. Нет, её Мустангу не зря присвоили именно тринадцатый...
- Он жив? - спрашивает Монтанелли у Рэя, опускаясь на колени, касаясь ладонью щеки сына, а затем и смерив пульс на его шее - может быть, он и будет мешать врачам, но не потому, что поднимет панику, как сделал бы любой нормальный родитель на его месте. Нормальный - Гвидо себя к их числу не приписывал... И хотя спокойным его состояние назвать можно было вряд ли, он был спокоен как раз настолько, чтобы понимать, что в наборе 911 нет особого смысла... машина парамедиков тут с самого начала дежурит, как раз на такой случай... - Лео!..

Отредактировано Guido Montanelli (2014-05-12 11:17:09)

+6

64

Мы едем дальше, и я понятия не имела, что эмоции могут настолько захлестывать. Дорога мелькает перед глазами, ненавистный черный багажник, на котором играют солнечные блики, разноцветная мозайка где-то сбоку, а главное, непрекращающийся шум в голове. Какие-то эмоции зашкаливают, какие-то идут на убыль по мере того, как мы едем, и факт моего проигрыша становится более и более очевидным. Я злюсь, и злюсь по очевидным причинам. Нарастает страх, накатывает отчаяние и к горлу подкатывает комок, на который я стараюсь не обращать внимания. Ничего не выходит. После первого круга я чувствую себя более уверенно, даже как будто привыкла к скорости, которой ранее никогда не ощущала, но... от этого не легче. Я всё так же позади, и уверена, что где-то там, на трибунах, Агата уже потирает ладошки. Идиотка... Не она, я! От той самой секунды, когда решила, что машину можно угнать без всяких последствий и вплоть до данного конкретного момента. Ужасно злюсь. На себя, на Лео, на вселенную, на... могу перечислять так очень долго.
   Последний круг проходит еще быстрее, чем предыдущие два. Остаются считанные повороты, и я уже то ли сдалась, то ли умираю от напряжения и желания все-таки его обогнать. Дура! Дура! Дура!

   Еще поворот, едва ли не последний и, о чудо, передо мной абсолютно чистая дорога. Это так странно и удивительно, что я на пару секунд вообще забываю про то, что еду, а в какой-то момент даже хочется ударить по тормозам и разобраться что за нахрен и что не так. Но это всего лишь секунды, затем осознание что я, наконец-то вырвалась вперед. Сжимаю руль с такой силой, что потом будут болеть руки и отчаянно молюсь, чтобы я в таком состоянии дотянула до финиша. Не знаю, что случилось. И как последняя трусиха, боюсь смотреть в зеркало. Боюсь увидеть там машину, которая через мгновение снова меня обгонит.
   Но дорога остается чистой. Пересекаю черту и не могу поверить в то, что это действительно происходит со мной. Даже пока не радуюсь, до мозга не дошел факт моей победы и моего спасения. Господи Боже, никогда ничего подобного не испытывала. Как будто родилась заново. Меня не сдадут на органы! Я не стану проституткой! Аллилуйя!
   Выскакиваю из машины, ужасно довольная собой, и первое, что выхватываю из толпы: Агату, которая бежит ко мне. Она не выглядит радостной, скорее взволнованной и испуганной. Улыбка гаснет на моем лице, когда я поворачиваю голову и понимаю, что второй машины нет. Черт... Обвожу взглядом трибуны. Что-то случилось. Все взволнованы, переглядываются и перешептываются, смотрят на тот участок трассы, что скрыт от меня поворотом. Где-то что-то дымит... Пожалуйста, скажите мне, что это не машина. Смотрю на Агату, как на приведение. Скрыться с глаз долой? Но почему? Разве я что-то сделала? Странные подозрение закрадываются в душу и... конечно же, я не стану слушать Тарантино. Однако, и в гущу событий не полезу, хоть на это мозгов хватает.

   Бегу на место, откуда будет видно, что случилось. Замираю на месте, забывая о том, что хотела не приближаться. Ноги не идут, приклеились к земле. Испуганно пялюсь на груду металла, которую еще пару минут назад так люто ненавидела. Нет, это же не я виновата, да? Я не могла, я вообще его не задевала. Так что же тогда? Не знаю, что делать, просто не могу отвести взгляда от покореженного автомобиля и людей вокруг, могу даже разглядеть темные волосы Агаты и седые того мужчины, который разговаривал с ней после драки.
   В какой момент, сидя за рулем, я пожелала выиграть настолько сильно, что... могла ли я пожелать ему разбиться? Даже думать не хочу...

+5

65

Бомани, все мои страдашки для тебя, родной
попрощалась с Джулианом и Куинтоном

Говорить, что произошло что-то, чего не ожидала Софи - нет. Он, как впрочем и всегда, был предельно груб и хамоват, что в очередной раз напомнило баламутной девице о своем месте в его жизни. Да, она знает о нем чуточку больше, чем кто-то другой. Да, она имеет наглость разбрасывать свои шмотки по святая святых его обители. Да, порой посторонние могут подумать, что она кто-то больше, чем очередная баба, пригревшаяся рядом. Но это был максимум, на который она могла рассчитывать. Софийка и не рассчитывала - бесила его, нарывалась на ссоры и конфликты, порой проявляла какую-то непонятную и совершенно необоснованную нежность и на этом, пожалуй, все. Всех все устраивало. А если и нет, то это уже другая история.
Смотря вслед уходящему мужчине, Бриоль пошла вперед, нет, не следом - всего лишь подняла бутылку, откатившуюся с другой стороны от машины. Прощально махнула ручкой Джулиану и Куинтону, на ходу открывая спиртное, и укатила куда-то к трибунам.
Самое досадное заключалось в том, что его поведение вызывало, как обычно раздражение и не более. Самое грустное то, что в следующий раз когда они останутся наедине, он припомнит ей эту выходку. Но самое приятно осталось на ее шее.
Она больна. Уже немыслимое количество лет больна этим вот отношением. Той целью, которой загорелась в стенах больницы. Зачем он тебе, глупая? Таскаешься за этим выродком, хоть прекрасно понимаешь, что долго и счастливо не выйдет. Как, собственно, счастливо, так, впрочем, и долго. Но эта игра так увлекла твой разум, что, кажется, Стокгольмский синдром сроднился с твоим пониманием жизни и все тут. Однажды это тебя наверняка погубит. А пока...
Лоле, а почему бы и нет?
Прикончив остаток бутылки и уже совершенно перестав понимать кто, что и где, Софи внезапно нашла себя у трибун, хотя и в отдалении от основной массы народу. А еще так же внезапно обнаружила аварию и Бомани, героически вытаскивающий пострадавшего из машины. - Мой герой, - иронично и с приличной долей желчи, сплюнула моделька. Признать в этот чучеле, которым сейчас была София, состоятельного успешного человека не предоставлялось никакой возможности. Но ее это волновало мало. Если не сказать больше - вообще никак. А потому, увидев неподалеку девушку, наблюдающую с замиранием сердца за аварией, решила успокоить ее. Подошла, и кивнув в сторону аварии начала разговор: - знакомый? - Придвинувшись чуть ближе, предложила закурить. - Не переживай, его уже вытащили, сильно не пострадал, видишь? - Язык не заплетался лишь из-за того, что Бриоль в свое время посещала кучу курсов по тому, чтобы речь всегда оставалась вменяемой и красивой. Если с первой задачей педагоги справились на ура, то вот со второй... тут уж характер не позволял. - А вытащил его мой, блять... - и тут запнулась, скривилась и сделала пару быстрых затяжек, выдохнув большой клуб дыма: - в общем, знаю я его. - Покачнувшись, не удержалась на ногах и не совсем элегантно упала-села на бордюр. Продолжила курить и смотреть в сторону скопления народа. Что ей еще оставалось делать? Ее прибило так, что даже до машины самостоятельно вряд ли в состоянии сейчас дойти. Да и какое такси ее подберет, в таком то виде?

Отредактировано Sophie Briol (2014-05-14 00:38:59)

+3

66

Лео, мельком Гвидо и Агата.

Песок хрустит на зубах, пыль оседает на кожу, неизбежно делая ее мертвенно серой: бетонное крошево, мелкое, легче воздуха, кружится пылевыми буранами вокруг, завивается кольцами вокруг ног замерших людей, касается, смеясь и красуясь, их потемневших лиц. В неповторимом изяществе пустынного танца она пробегается по обнаженной от жары коже, оставляя после себя недосказанное ощущение от прикосновений, словно случайно и мельком встретился с кем-то в толпе, но никто из этих людей не оборачивается на это, практически фантомное, ощущение. Взгляды глаз, слезящихся от пыли, блестящей, роскошно мерцающей в лучах солнечного щедрого света, все эти люди просто стоят и лишь малая часть из них действительно занята делом.
Делом заняты врачи, безуспешно пытающиеся привести потерявшего сознание юношу в чувство: их лица на фоне других выглядят серьезно, они почти не обнаруживают на себе беспокойства и волнения. Пожалуй, именно они действительно могут представить то, чем чревата малейшая спазматическая дрожь в их руках. Кто-то приподнимает побелевшее, бескровное веко Лео, светит в зеркало зрачка маленьким узким фонариком, пока тонкий и острый, как скальпель, луч не находит отзыв потревоженного рефлекса. То же самое - со вторым глазом. Перешептываясь друг с другом, они, в самом деле единственные, кто из всех присутствующих может делать выводы о состоянии разбившегося на машине юноши, не пользуются той возможностью: их взгляды сосредоточены, а движения насквозь прошиты уверенной точностью.
Делом занят водитель грузного, мощного автомобиля, приближающегося из-за трибун: его ярко обозначенные красным бока привлекают внимание нескольких озирающихся по сторонам зевак, а гудок заставляет их расступиться, разбежаться по сторонам – останавливаться преступно, останавливаться вдали бестолково, заставлять врачей и, особенно, Лео, ждать – бесчеловечно. Машина скорой врачебной помощи останавливается совсем близко, но дежуривший в ней младший медицинский сотрудник выскакивает еще до того, как колеса замирают без движения: он тоже занят не последним делом, открывая задние двери и вытаскивая наружу перевозные носилки, от звуков которых некоторые невольные зрители боязливо содрогаются.
Делом заняты они, соглядатаи, без которых не может произойти ни одно событие, будь оно городского масштаба или окажись трагедией одной только семьи. Любящие погреться на костях чужого горя, эти люди обсуждают между собой случившееся, перешептываясь с воркотней старух и можно практически физически увидеть то, как плетется витая, неровная нить сплетен. В них молодой парень, которому на вид дашь немногим больше двадцати, погиб в покореженной, как кусок пластилина на жаре, машине, лишившейся вдруг управления. В них совсем еще ребенок не справился с управлением и оказался вылетевшим за бетонный борт, где куски разорванного в клочья железа положили конец его недолгой жизни. В них чьей-то злой волей было подстроено чудовищное по своей жестокости убийство, но взорвавшийся автомобиль уничтожил не только тело несчастного мальчишки, но поставил непреодолимую стену на пути следователей – сколько они ни рыли асфальт на гоночной трассе, не обнаружилось ни следа.
Делом занят каждый второй, и каждый первый не остался безучастным.
На несколько секунд лишенный присутствия Рэйнард закрывает глаза – лопнувшие капилляры тянет от усталости, но, кажется, сам он еще вполне способен сохранять трезвость рассудка и только поэтому отвечает спокойным, тихим голосом на вопрос запыхавшегося, взмыленного после бега Гвидо:
- Дышит, – у него нет уверенности в том, что хлопоты врачей не показные, он не может знать наверняка то, бьется ли в это мгновение сердце Лео или успело уже остановиться, но намеренно не отвечает в прошедшем времени, чтобы лишний раз не волновать «старика», и не произносит прозвучавшего в вопросе слова. Скабрезностью кажется простая фраза «жив», состоящая из всего одного слова, определения, которое может дать кто угодно – от случайного свидетеля до полевого хирурга. Но Гвидо ответа не ждет и, бросая взгляд сверху вниз, Бомани с легким сожалением смотрит на его сгорбленную спину, на изрезанную морщинами руку, поднесенную к окровавленной, содранной во время падения, щеке сына  - весь в мелких царапинах, младший Монтанелли выглядит полностью изломанным, совершенно разбитым, и о том, что падение было несерьезным, в те секунды не думает никто. Каждый видит то, что видит, и многажды преумножает в своем понимании тяжесть произошедшего. В той аварии у молодого парня оторвало руку и он навсегда остался инвалидом. Во время той гонки он сломал позвоночник и никогда больше не сможет ни ходить, ни даже самостоятельно сидеть. При падении его голову, не защищенную шлемом, разбила неумолимая поверхность дорожного покрытия, но родители до последнего будут поддерживать его коматозное состояние. Языки шелестят тонким покровом, поземкой стелятся за спиной. Накладывают одно слово на другое, затягивают узлы на дрожащем полотне терпения.
Мир – это непередаваемо внушительная, прекрасная в своем содержании, объемная декорация всем событиям вне зависимости от места и времени их происхождения. Это барочный гризайль, несравненной в красоте своего бутылочного стекла, и изобилующий переодетыми, раскрашенными персонажами. Это игры теней, бегства, погони и полнота опасности, на которую всегда стоит иметь достаточный запас памяти. Они создают ответы, ответы не разрешают вопросов, губы героев шевелятся, оставляя их невыразимыми в любом из образов, выходят на сцену, сменяя друг друга, и обращаясь в необъятную массу за зеркалом без амальгамы. В этом мире встретить можно кого угодно, было бы лишь желание. Неподвижно замерший, Рэйнард медленно сжимает кулаки. Вмиг возникая по воле воображения, ненависть не проходит сразу, поэтому он все еще отделен от происходящего шелестом чужих голосов.
В страшном столкновении двух автомобилей безутешный отец потерял единственного сына, наследника и гордость. Столкновение, повлекшее за собой гибель многих спортсменов и вырвавшее широкий резонанс у общественности, оказалось тщательно спланированной местью бывшей жены молодого и перспективного гонщика. Пылинка в глазу. Инфакрт. Инсульт. Отключение сознание из-за усталости. Неумение водить. Обман. Подкуп. Устранение. Фатум. Карма.
- Отошли отсюда немедленно! – разворачиваясь на месте, кричит, больше неспособный сохранять свой прежний покой, рослый мужчина и взмахивает руками так, словно желает смахнуть окруживших его зевак прочь с трассы, из города, со всей многострадальной планеты. Как по команде, они отшатываются все и разом, уже обратившиеся в единый бестолковый организм и уже неспособные разделиться так быстро, как требовалось, – все отошли!
Его громкий голос пугает, но имеет эффект. Тем не менее, это был только негатив чуда, и все снова заговорили, пусть даже отступив на пяток шагов - на ухо соседу или прикрывая рукой рот, гримасничая и резко опуская глаза. Та же притягательность священного или почти священного ужаса. Раздраженно сплюнув под их ноги, Рэйнард столь же порывисто обернулся обратно и вовремя – его внимание уже несколько мгновений привлекал один из врачей. Многое изменилось за те секунды, которые метис потратил на собственное раздражение: парамедик держал у лица Лео, так и не приведенного в чувство, кислородную маску, чтобы не допустить кислородного голодания при таком слабом, поверхностном дыхании. Второй же придерживал его голову, приподнимая так, чтобы она оказалась выше тела и не приливало лишней крови. Каждый занят своим делом и какое-то время мужчина не понимал, какое дело предлагает ему смотрящий снизу вверх медик. Клокотало внутри недовольство, столь редкое в своем проявлении. Тот из медиков, что придерживал голову Лео, перехватил его пол плечи и вновь отдал по-врачебному короткую, требующую повиновения ценой в чужое здоровье, команду. Быстро приблизившись, Рэйнард подхватил парня под ноги – рослый, он всегда славился немалым весом, и теперь доставил бы проблемы тем, кто не рассчитывал на его комплекцию. Доставил бы проблемы. Собственный расцвеченный гематомой бок незамедлительно вторил глубокой дрожащей болью, сбил дыхание намятыми в кровь ребрами, и не утих, даже когда тяжесть чужого веса исчезла. Бомани невесело усмехнулся про себя: Вечно проблемы с тобой, малой, вечно проблемы.
С его помощью перенеся юношу на носилки, врач перетянул тело последнего через грудь и ноги мягкими фиксирующими ремнями, в то время как второй бережно держал маску, пуская из нее малые кислородные дозы. Под голову неуловимо быстро сунули поролоновую плоскую подушку. Все заняло не больше пары минут: тем, кто знал свое дело, диктовали условия свои рамки и качественные нормы, поэтому не успели защелкнуться крепежи широких ремней, а медики везли поднятые вверх носилки на колесах в сторону автомобиля. В предназначенный для транспортировки пострадавших отсек ввозили тоже втроем – в этот раз помогал младший медицинский сотрудник, принимая изнутри салона носилки с Лео и помогая устроить их на специально отведенных для этого бороздах. Следом, убедившись, что все в порядке, забрались оба медика, в то время как спешно обошедший машину, их помощник сел на место рядом с водителем. Заурчал громче не останавливаемый двигатель.
- Гвидо? – впрочем, механик и сам быстро понял, что слова будут лишними. Слишком много автомобильных катастроф в последнее время случилось в жизни старшего Монтанелли, и, разумно решив не бередить те события лишний раз словами ободрения или поддержки, Бомани тихо отошел в сторону, издали проводив взглядом массивную машину парамедиков. Теперь действительно важным делом будут занята только небольшая группа людей, не имеющих ни желания, ни возможности остаться в стороне. Теперь это касается только самого Лео и медиков, которые примут его из рук сотрудников скорой помощи. Ближе других, несомненно, будет Гвидо, следом за ним отправится Агата, пребывающая в несвойственной ей известности. И, конечно, вся Семья.

Рэйнард не видел, действительно ли испанка забралась в автомобиль медиков, осталась ли на трассе, откуда сотрудники все активнее разгоняли людей – дорогу предстояло готовить к следующему заезду, а мелкие разбросанные повсеместно детали необходимо было собрать – или ушла вместе со всеми теми людьми, что группами направлялись я к трибунам или раскидистым временным киоскам. Лишь бросив взгляд в сторону бело-красной машины, мужчина отметил, что та успела удалиться на приличное расстояние, и широким, обретшим былую уверенность, шагом двинулся в сторону суточного размещения механиков. У него была своя работа, а лишние терзания еще никому не придавали ни сил, ни спокойствия, ни благополучия.

+3

67

немного про Гвидо, про аварию

Гвидо отдергивает свою руку, когда я пытаюсь помочь ему и оградить как-то от этой ситуации. Пусть мужчина и знал как оказать первую помощь, медики знают лучше. Но ладно. Я, сдержав обиду, нахмурилась и не стала больше лезть. От меня-то точно пользы никакой. Остается только наблюдать за тем, как Монтанелли-младший бессознательно лежит на земле, как бегают вокруг работники, прося разойтись.
Я отхожу на несколько шагов назад, оглядываясь на трибуны. Хорошо, что благоразумие и персонал не дает зрителям взять и пойти на поле, чтоб посмотреть на аварию и ее последствия. Вокруг Лео сейчас только его знакомые, несколько гонщиков, с которыми он сболтался, да персонал. Нечего делать из этого цирк.
Наконец медики погрузили Лео в карету скорой помощи, куда вслед зашел и Гвидо. С мигалками машина уехала в сторону города, госпиталь Св. Патрика. На трассу высыпались несколько парней, которые следят за безопасностью, начиная расчищать трассу и готовить ее к следующему заезду. Я стала медленно идти к своей машине, изредка поглядывая на то, где случилась авария. Через пол часа об этом инциденте не останется и следа, дадут новый старт. Хотя, наверно, кто-то из гонщиков и начнет трухать, видя в случившемся несчастье недобрый знак.
У Мустанга меня ждал Джозеф, сложив руки на груди он провожал грустным взглядом "скорую".
- Поедешь? - спросил он меня, кивая.
- Поеду. Мне тут и делать больше нечего. Да и сыну обещала с ним поиграть. - я слабо улыбнулась, открывая дверь автомобиля.
- Можешь снять Мустанг с заезда? - прошу у Клинтона, прекрасно понимая, что Лола больше не сядет за руль - ей так не повезет. Да и я уже отбила весь ущерб, что понесла с ее наглой шалости. кстати, надо бы забрать свой выигрыш. Это я сделала по дороге к выезду, а затем, съехав на шоссе, погнала в сторону больницы.

*Выхожу из квеста.

+3

68

Гонщики унаследовали от авиалётчиков один обычай: общения на тему аварий внутри их круга принято избегать до последнего, если кто-то разбился насмерть, или до тех пор, пока кто-то нуждается в медицинской помощи, и его жизнь, можно сказать, зависит от врачей - в мире больших скоростей, даже если кому-то это и покажется странным, суевериям всегда уделяется некое особое внимание, как и разного рода проявлениям сентиментальности... Трассу просто расчистят, продолжится то, ради чего все собрались - будь то гонки или авиаперелёты; а родных и близких оставят на время наедине со своим горем, поскольку им всё равно будет необходимо это время. Гвидо понимал эту позицию. И в настоящий момент - он был из числа тех же самых родных... и одной из его задач - было не мешать остальным соревноваться и дальше. Слухи же - это удел простых зрителей; часть того же шоу, часть накала страстей, который будет отражён и в ставках, которые поступают в тотализатор. Пострадавшего Лео отвезут в больницу, автомобиль - буксируют в другую сторону, работники расчистят трассу, и чёрный флаг вскоре уберут... и неважно, сколько аварий было в жизни Монтанелли - их, впрочем, и впрямь было немало; и не только на этой трассе. Только вот ни одна не коснулась его самого: только его родных или его автомобиля, впрочем, его подрыв вряд ли можно назвать аварией; он не пострадал - в любом случае. Кажется, есть и в этом место суеверию?.. 
- Спасибо, Рэй. - Гвидо молча положил руку на мощное плечо Бонами, слегка кивнув. То, что он делал сейчас, было важнее всех слов поддержки. Не только вытащив Лео из автомобиля, но и разогнав любопытных, в том числе. Он делал это искренне, а не за то, что ему платили... - Присмотри за происходящим, пока меня не будет, ладно? Убедись, что ничто не помешает продолжить гонки. - перед тем, как скрыться в карете скорой помощи, просит Монтанелли. Он не собирается покидать трассу насовсем, но просто есть в данный момент вещи, которые важнее заработка - это семья. Это сын, который без сознания. Пусть это и не значит, что нужно просто бросать всё... Лео надевают кислородную маску, а Гвидо просто наблюдает за происходящим - он не умнее тех, кто оказывает его сыну помощь, но и без внимания оставить их действия не может. Просто потому, что ему нужно всё держать под своим вниманием... даже и то, что Мустанг Агаты вырулил следом - вот только ему уже непонятно, кто ведёт, Агата или снова Лола?

*Временно покидаю квест персонажем, но не игроком - слежу за всеми. Скоро и Гвидо вернётся назад.

+3

69

Зоя, есть про Агату, Лео и Лолу, и даже о Гвидо неммного.

Начало мая…  Двенадцатый ежегодный турнир среди гонщиков. Лучшим станет только один. Бывало время, я и сам размышлял над тем, а не погонять ли мне в свободное от «работы» время? Но машины, позволяющей делать подобные виражи, у меня пока что не было, не было и пары лишних тысяч долларов, чтобы позволить себе лихого скакуна.
Так что я понуро шатался среди гостей, размышляя, на кого бы сделать ставку. Объявляют первую пару соперников – Лео Монтанелли, с ним соревнуюется молодая девушка с вьющимися каштановыми волосами. Я хмыкаю и решаю сделать ставку на высокого лося. Только вот непонятно, что Тарантино делает около машины конкурсантки? Стооооп! Это же ее машина, Агатина! Ее знаменитый «Мустанг», стало быть, девчонка ее родственница или подопечная. Тьфу.
Я знал Агату уже два года, с тех самых пор, как начал работать на семью Торелли, и жопой чуял, что на кого-попало она не будет ставить свои кровные денежки. Значит, этой молоденькой пташке есть что показать.
Ставлю на незнакомку тысячу долларов и меланхолично пробираюсь к смотровой площадке, из-за того, что около трассы произошло оживление, подойти и увидеть зрелище во всей красе сейчас сложновато. К тому же  я хотел найти Агату и узнать, кем ей приходится девчонка.
Свисток, пыль из под колес, зрители ликуют, затем замирают, словно вся толпа разом задерживает дыхание, и снова взрываются улюлюканьем. Почти все болеют за Лео, ставок за Лолу практически нет, кроме психов: меня, Агаты и еще нескольких неизвестных.
Не перегрейся я на жаре, тоже ставил бы на лохматого. Почти добираюсь до Агаты, как внезапно понимаю, что теряю равновесие. От чего матерюсь, растопыриваю руки в стороны, ударяю кого-то по лысому затылку и падаю.
- Идиотка, тупица!  - Кричу я и поднимаюсь на ноги, продолжая размахивать рукам и подпрыгивать, чтобы увидеть, что там на трассе.
– Такой момент, а ты! Ты! – Даже не смотрю на виновницу моего падения, пытаясь выполнить одновременно две сложные задачи – вытираю костюм ее руками и кручу головой, провожая взглядом машины. Эх, зря я поставил на Лолу, наверно Тарантино сегодня выпила лишнего с утра, вот и сделала ставку сама не ведая, что творит.
Эти женщины, от них одно беды, ааааа!  Я готов рвать волосы у себя на голове от досады. Однако внешне выгляжу совершенно спокойно, мое волнение выдает только суетливое покачивание головой из стороны в сторону.
Тысяча долларов – не такая большая потеря, и все же хотелось бы выиграть, это дело принципа.
В той обстановке, в которой я живу уже пару лет, была своя прелесть – всегда массовые увеселительные праздники, всегда тебе вовремя дают дозу адреналина и хороший пинок под зад «чтобы не расслаблялся».
-  Давай же, давай, - бубню под нос, пока чужие руки вытирают мой пиджак. Думает, наверно, что я совсем псих… Больной.
- Yes! – Сжимаю руку в кулак и подпрыгиваю. Машина Лео резко уходит в бок, и, закрутившись, уступает первенство «Мустангу».
- Прикинь, чудеса существуют!
Но машина все не останавливалась, продолжая переворачиваться так, что я не на шутку испугался за жизнь сына Гвидо. Все стихли, только шепот, напоминавший шелест листьев, разносился над трассой.
Вот Гвидо преодолевает бордюр и стремительно идет к машине, заложником которой оказался его сын, туда уже стекается и любопытный народ, и врачи, готовые оказать немедленную помощь. Во всех этой суматохе скрывается девчонка, которая сидела за рулем «Мустанга». Нет худа без добра, она победила, но второй гонщик сильно пострадал…
Баланс во Вселенной.
Смотрю на спину девушки, которая пожелала мне удачи. В наступившей тишине ее голос звучал неприлично громко.
-Эй, - одергиваю ее руку. – Я хотел купить ваты. – И виновато пожимаю плечами. Лео я ничем помочь не смогу, остается уповать на то, что для медиков его состояние окажется не слишком сложной работой. В лучшем случае парень просто взболтал свои мозги и переломал пару ребер.
- Кстати, я выиграл, я ставил на ту девушку на «Мустанге», хотя Лео, - киваю в ту сторону, где над ним нависали люди, - очень хороший гонщик, даже не знаю, что могло произойти. Как думаешь, гонки закончатся или будет еще заезд?  Говорят, в прошлом году тоже кто-то разбился, но в прошлом я не смог прийти.
Продолжаю удерживать Зой за предплечие, чтобы она не спешила покидать мое общество. К тому же, надо на кого-то потратить халявные деньги.

Отредактировано Gustavo Rio (2014-05-15 14:39:32)

+3

70

Marguerita di Verdi, Reynard Bomani Ekandeyo
с упоминанием Dorothee Dietrich

В какой - то момент я все же почувствовал, что интерес потихоньку ко всему происходящему начинает спадать. То ли настроение у меня куда - то мимоходом пропало, то ли не знаю, что на этот раз. Скорее, конечно, это моя очередная отговорка, с помощью которой хочется прекратить участие Доротеи в сегодняшнем мероприятии. Она обещала сюрприз. От чего - то у меня складывается впечатление, что не буду я сему рад. Есть даже, что уж говорить, догадки по поводу того, чем же моя благоверная решила удивить, но об этом позже. Сейчас же я думал о том, где она может оказаться, как нам пересечься и стоит ли сейчас уходить из ложа.
Как я понял, Алекса была близка многим из присутствующих здесь. Я же был в числе тех, кто впервые услышал о ней. Единственное, что не могло не обдумываться, так это то, что жаль мне всех этих людей. Премного жаль. Они потеряли дорого для себя человека и все же продолжают его дело, продолжают радоваться тому, что сейчас происходит за пределами ложа. В память о ней.
Вопрос Маргариты вывел меня из пелены размышлений и заставил взглянуть на неё, ибо доселе я "изучал структуру пола", размышляя о насущном.
- Нет, не решился, - скрестив руки на груди и усмехнувшись.
Мы оба не забыли о том разговоре, в котором в выигрыше остался все же я, не привыкший никому уступать. А теперь же еще одна насущная проблема: поговаривают, мастер здесь есть хороший. Надо бы мне с ним обговорить момент регулярного осмотра моих девочек. Не имея постоянного мастера, я подвергал свои авто риску, ибо автомеханик из меня, так скажем, не идеальный. Мотоцикл существенно отличен от автомобиля, ну да ладно. Все это стало изрядно опошляться в моей голове. Не плохо было бы подышать.
- Приятно было с Вами повидаться, - я выполнил что - то вроде поклона, вежливо улыбнувшись, ну или попытавшись улыбнуться - как угодно.
Открыв легкую, полупрозрачную дверцу, вышел на улицу. Теплая погода разбавилась легким ветерком, что не могло не радовать. Но скрежет, который в момент пронзил перепонки, отвлек от всего, что могло обрадовать столь ясно и ярко только что. Авария. Отправив руки в карманы штанов, направился к месту, к которому быстро сбежались все присутствующие фестиваля. Увидеть ничего толком не смог, но и не рвался особо. Из голосов окружающих я понял, что это молодой парень. Причина так же пока не известна. Нет, она в любом случае была очевидна, но мне надо было погодкой залюбоваться. Олух.
Еле слышное: "Рэй..." привело меня в чувства и заставило перевести взгляд на толпу с пыли, поднятой машиной скорой помощи. Все, что я знал о нём, так это имя. Полное, если не ошибаюсь, Рэйнард. Довольно специфическое. В Сакраменто мужчин с подобным именем я пока не встречал. Ну что ж, как бы плачевно тут все не оказалось, нужно было выцеплять этого Рэя, а после искать Дитрих. Эта авария открыла мне глаза, и я с твердой уверенностью был намерен снять её с гонок. 
Голос, которым было произнесено знакомое мне имя, принадлежал Гвидо. На голоса у меня память, к удивлению, как и на лица прекрасная. Сам же Монтанелли выглядит весьма расстроенным, так что спрашивать у него про Рэйнарда все же не стану. Только Бог знает, что чувствует сейчас Гвидо. Ведь этот парень....его сын? Если я опять ничего не путаю, то эта ситуация обретает достаточно резкий и трагичный оборот. Обязательно сегодня нужно будет выразить свое беспокойство Монтанелли.
Оперативно достаточно прибыла машина скорой помощи. Тело было вскоре погружено и машина умчалась с места действия. Все же я успел заметить мелькнувшего Гвидо, который отправился вместе с пострадавшим. Сомнения на счет его родства с парнем в какой - то степени отпали. Первая мысль, посетившая меня в тот момент: "Надеюсь, живой."
Прошу меня извинить, - я обратился к длинноволосому парню, который, по услышанному, и являлся тем самым Рэйем, - Вы - Рэйнард?
Дождавшись положительного ответа, я продолжил сразу:
- Мне бы с Вами переговорить.
Оглянувшись, понял, что все начали расходиться и принялись заниматься своими делами. Все равно на лицах окружающих читалось волнение.

+2

71

Till Meier

Все было не настолько плохо, как могло показаться на первый взгляд: врачи в городском госпитале Сакраменто действительно знали свое дело и их профессионализм в добровольно-принудительном порядке он однажды испытал на себе несколько лет назад. Лео в надежных руках, Гвидо отправился с ним и ничто не предвещает глобальной беды, но все равно, вопреки всем убеждениям и мысленным беседам, на сердце в Бомани было неспокойно. Сам не заметив того, он привязался к этому смешному парнишке, бойкому и страстному во всех начинаниях, кроме тех, к которым заставляли. Достойный продолжатель рода.
Сам Рэйнард уже успокоился, но, желая добиться наивысшего просветления перед работой, начал охлопывать себя по карманам в поисках сначала зажигалки, а после и пачки сигарет. В любом случае, даже не работая на самом деле, нужно было создать какое-то подобие активной деятельности. Это обрадует Фрэнка, который, должно быть, и без этого считает своего подчиненного бесконечным двигателем, способным пахать борозду во все стороны света. Нагревшаяся железная коробка Zippo ткнулась в ладонь, Рэйнард вытащил ее из кармана, готовясь продолжить поиск смятой до плоского пачки, как его окликнули.
Забавным удивлением оказалось то, как легко и просто подошедший сзади человек выговорил его имя: ни американские, ни итальянские, ни, тем более, азиатские знакомые вплоть до тех, с кем доводилось общаться на островах или в промозглой России, не выговаривали вроде бы простое сочетание хорошо знакомых букв. Они всегда искали сокращения, перебирая десяток наиболее удобных вариантов, но останавливались на самом коротком и характерном «Рэй». Привыкнув за долгие годы к подобному обращению, Бомани несколько изумился четкости произношения незнакомца и погрелся этому в душе, но ровно до того момента, как обернулся.
Высокий, с него самого ростом, мужчина средних лет. Крупный, создающий впечатление о том, чье молодое прошлое было связано со спортом или серьезными физическими нагрузками. Сейчас слишком громоздкий, с внушительной фигурой и респектабельным образом, он едва ли мог приблизиться к своему былому, но на фоне многих смотрелся даже по-особенному выигрышно. Определенно, они не встречались раньше, а незнакомых людей, с наскока начинающих не только разговор, но и строящих какие-то планы, Рэйнард не жаловал: ничего, кроме проблем, от большинства из них ждать не приходилось.
Напрягшийся внутри, он, впрочем, не высказал волнения внешне: выражение его лица сохранило спокойствие, темные глаза исподлобья взглянули на собеседника, поверхностно оценивая его внешний вид и статность, с которой держался этот незнакомец для своего немалого возраста. Пожалуй, его годы уже порядочно давно отметили третий десяток и теперь, перешагнув уже четвертый, стремились к пятому - в этом городе людей подобной возрастной категории среди знакомых у Бомани появилось мало, можно было пересчитать по пальцам обеих рук и удариться в сетования, что с каждым годом молодняка в кругу общения становится все больше и больше. Мгновенной пламенной вспышкой вспомнилось пьяное от ночной погони Джерси, выхватило светом проносящегося мимо воспоминания образ морщинистых рук, сжимающих у лица нательный крест, поднялись и опали фигуры людей, которые остались далеко, за кордоном старой жизни, в отчужденном пространстве, где не выживет ни один посол доброй воли. Впрочем, и на них этот человек не был похож, поэтому бывший палач довольно быстро решил не строить громады ничем не подтвержденных предположений. Его лицо, прежде оттененное некоторой неприязнью, смягчилось и, уже полностью оборачиваясь к подошедшему, он согласно ответил:
- Да, - короткое, сопровожденное легким кивком слово, к которому мужчина не стал добавлять какого-то продолжения, побуждающего незнакомца к дальнейшем разговору, того и не требовало. Собеседник заговорил вновь сам, всем своим видом изображая человека с деловой уверенной хваткой, не подошедшего почесать языками просто так, а преследующего уже известную ему и, несомненно, весомую цель. Так или иначе, Рэйнард оказался доволен таким поведением, пусть даже отвлекшим от первоначальных планов, а потому изобразил приглашающий жест в сторону временных построек для техников и механиков, обеспечивающих гонки, куда направлялся до этого. Он не был против того, чтобы желающий что-то обсудить человек прошел следом, не отказывался от разговора, однако находил открытое пространство близ парковок и трибун таким же неудачным, как само полотно трассы,  - пойдем.
Только раз обернувшись через плечо, Бомани бросил взгляд в сторону остающегося позади места аварии, почти расчищенного, с яркими полосами, оставленными при торможении прогорелыми шинами, и тяжело, шумно вздохнул, словно от него в тот момент что-то могло зависеть: его нещадно гнобило внутреннее глубинное чувство, напоминающее о том, что если бы не было склоки между ним и Софи, он пришел бы к началу гонок раньше. Не пустил бы Лео за руль, уговором или силой осаживая его: взбаламученного или расстроенного, в дурном настроении или дерьмовом состоянии, вне зависимости от криков, угроз и негодования. Здоровый, крепкий парень, сын Гвидо был мало похож на того, кто схватит удар во время очередного лихого виража, и, прикуривая черную сигарету с золотым ободком, Рэйнард все вновь возвращался к этой мысли. Она не давала покоя, роясь вокруг головы оголодавшим оводом, и не желала отставать, сколько не отмахивайся, сколько не трави ядовитым дымом. Мужчина сделал глубокую затяжку и, чуть сбавив шаг, надолго задержал дыхание, оставляя в сильных, здоровых еще легких горький дым на бесконечно долгий срок. Сегодня был подходящий день для того, чтобы закурить спустя долгий перерыв, однако, выдохнув спустя минуту отравленное сизоватое облако, Рэйнард с непривычки закряхтел горлом, откашливаясь в кулак. Это прочистило голову даже больше, чем вылитая на нее с утра чарка холодной воды, всю ночь стоявшей в полуподвальных казематах гаража.
- Так о чем хотелось переговорить? - отдышавшись и пару раз ударив себя кулаком в грудь, Рэйнард обнаружил себя уже около полупрозрачной занавеси, составленной из нарезанных длинных полос мягкого пластика. Он несколько секунд поискал взглядом незнакомца и, дождавшись от него внимания, раздвинул несколько запыленных полос, пропуская вперед. Какого-то особого ажиотажа среди работающих над чьей-то машиной людей не появилось, только некоторые из них приподняли головы, изобразили приветственный жест рукой в промасленной, черной от грязи перчатке, и вновь вернулись к своему занятию. Чуть больше вошедшими заинтересовались те, кто от работы отлынивали: несколько молодых людей, которым полагалось носиться взад-вперед на должности подмастерья, а также молодая женщина, сегодня несущая ответственность за электронику. Красивая даже без косметики, с забранными в высокий хвост волосами, она приветливо улыбнулась обоим мужчинам, проходящим мимо нее, и опять опустила глаза на блестящий экран своего планшетного компьютера.
Проводив своего собеседника в комнату отдыха и прикрыв за своей спиной дверь, Рэйнард небрежно закинул перчатки в угол пустующего кресла, растрепал пятерней волосы, до того стянутые в хвост, и подхватил со невысокого стола бутылку минеральной воды, еще никем не откупоренную. Свернув пластиковую голову, хлебнул много и жадно из горла, и только затем вновь обратился к мужчине:
- Было бы хорошо представиться, - на лице метиса появилась сдержанная улыбка. Он закрыл бутылку и начал небрежно перебрасывать ее из одной руки в другую, не отводя спокойного, лишь слегка заинтересованного взгляда от собеседника, - раз уж вы знаете меня.

+3

72

Софи

  Оглядываюсь по сторонам и невольно морщусь. Вокруг как-то слишком шумно, а еще раздражают эти безразличные морды на трибунах. Минуту назад все выглядели такими взволнованными и обеспокоенными, а сейчас я наблюдаю за тем, как полноватая девушка сидит на стуле, жует попкорн и не отводит взгляда от толпы вокруг Лео. Нашла, блин, тоже кинотеатр. Отворачиваюсь и стараюсь занять мысли чем-нибудь другим, потому что вдруг нестерпимо сильно хочется запихнуть этой бабе ведро в глотку.
   Сама пристально наблюдаю за тем, что происходит. Судя по тому, что врачи крутят вокруг и делают что-то, Лео все-таки жив. И на том спасибо, да? Машина с красным крестом, люди, подбирающие ошметки автомобиля, самое удивительное для меня: они сейчас всё уберут и продолжат гонки. Видимо, аварии на гонках - дело не редкое? Никогда не была поклонником автомобилей, так что данный факт немного пугает. Я ведь тоже могла разбиться. Ехала и совершенно забыла про безопасность, решив, что терять уже в любом случае нечего. Ездила бы чуть хуже, была бы менее удачливой, и вполне могла бы оказаться на его месте. Правда, не уверена в том, что кто-то бы сильно расстроился. Ну максимум Джули бы вскрикнула, может быть даже расплакалась бы. Да и всё...

   Вздрагиваю от неожиданности и хватаюсь за сердце, когда кто-то совсем рядом начинает говорить. Поворачиваю голову и недоуменно смотрю на девушку, которую, впрочем, лучше было бы назвать просто телом. Или тушкой. Мне оба варианта нравятся одинаково. Интересно, сколько она выпила? Потому что несет так, как будто стоишь рядом с небольшим филиалом вино-водочного завода. - Знакомый, - киваю и выгляжу не очень дружелюбно. Сейчас у меня настроение не очень разговорчивое... Очень хочется в такое место, где можно просто посидеть в тишине, спокойствии, и чтобы никто не трогал. Кусаю губы, думая о том, что не могу пойти домой. Я видела тут камеры, вдруг меня еще по телевизору покажут? А Генри, если увидит не дай Бог, обязательно привяжется, словно как-то клещ. Ненавижу Сакраменто. - Вижу, - еще более сухо. С чего она взяла, что я переживаю? Ну конечно же, жив. Что с ним буде-то... Что меня волнует, так это: - Ты не видела, что произошло? - потому что вдруг он останется калекой, и это будет моя вина. Хотя, учитывая то, что никто до сих пор не запихнул меня в багажник и не попытался набить морду, видимо, все-таки я не причем. Перехвалили мальчика.

   Пьяная девушка тем временем несла какую-то чушь, которую я слушала буквально одним ухом. Внимательно слушать надо разговоры знакомых людей, вот они могут быть интересными. А посторонних...
   Лео увезли, Аната уехала, то есть я больше никому ничего не должна, разворачиваюсь, чтобы найти Джули и свалить отсюда поскорее, но взглядом цепляюсь за незнакомку. Выглядит она ужасно. Где умудрилась-то так нажраться? Оглядываюсь, но вижу, что никому нет дела до дылды-пьянчужки. Открываю рот и ненавижу себя в это самое мгновение: - Тебе помочь, может быть? Да туалета там, не? Или до машины довезти? Не надо? - пожалуйста, скажи, что не надо...

+3

73

Лоле
На нее не обращали никакого внимания, но это совершенно не смущало Софийку. В ее мире скакали радужные пони, веселились, и сдыхали, расстреливаемые ею лично. Радуга в крови, трава в крови, небо в крови, и только она вся такая красивая и великолепная стоит с калашниковым - хохочет. Хохочет, а этот смех уносится куда-то вверх, разбивает небеса надвое, вызывает дождь.
Образы, возникшие в ее безумном сознании так увлекли и пленили, что вопросы незнакомки, к которой сама же и обратилась - долетели сквозь пелену и были встречены недоуменным взглядом, который явно выражал лишь одно - "ты о чем, девочка?" Бриоль наклонила голову, мысли о радуге с поняшами вылетели через ухо, даруя гулкую пустоту. Но не прошло и минуты, как тонкий пальчик взлетел к небесам и француженка очень громко соизволила ответить: - Не видела, я вообще не понимаю, зачем оказалась здесь. - И это, к сожалению, было чистой правдой. Женщина как минимум уже несколько раз успела изменить свои намерения приезда сюда, таки встретила объест своего обожания и отчалила ни с чем. А дабы утолить свою боль, еще больше напилась. И вот с момента, когда бутылка улетела в неизвестном направлении, события для нее выныривали чудесными просветлениями.
Опять захотелось спать, а еще было от чего-то очень грустно. Наверное, это приступы одиночества. Чертовы приступы ее больной привязанности к человеку, который ее не любит. И не полюбит. И не надо.
- Я сама! - возмутившись на то, что ее посчитали совершенно неспособной к самостоятельным передвижениям по улице, рявкнула и попыталась встать. Ага, два раза! Как попыталась, так и разочаровано выдохнула. Перед глазами все плыло, и земля так приятно манила к себе. Говорила - иди обниму, не пытайся сбежать. Было бы смешно, не будь это все так печально. - Хотя знаешь, я хочу домой. Хочу валяться на своем любимом ковре под роялем Лиззи и жрать мороженное. - Мутный взгляд сконцентрировался на незнакомке: - У тебя есть мороженное?! Нет? Тогда... - рука с тонкими пальчиками взметнулась вверх: - карету мне, карету! - Пальцы впились в запястье малышки, что предложила проводить до остановки такси. Наверное, девчушка уже успела сто раз пожалеть, что проявила эдакий жест доброй воли.
По дороге к такси София не замолкала - рассказывала обо всем, что считала важным в данный момент. И начала с того, что ее не любят и от того она так несчастлива, и закончила тем, что вообще то владеет модным агентством, потому весьма успешна и известна, а этому мужлану с ней и рядом не валяться.
Конечно же, упустила саму суть их нездоровых отношений, и то, что больна им так же, как и он ею. Умолчала и о том, что даже не пыталась наладить с ним подобие того, что бывает у нормальных людей, а потому жаловалась скорее из вредности, чем действительно была чем-то недовольна. Благо, идти до машины было не так уж и далеко, а то девушка оставила бы пьянчужку на пол пути так точно, если не раньше. И вот, уже перед загрузкой никакущего тела в салон машины, Софи роется в кармане, нашаривает свою визитку и тулит малышке: - Вот это тебе, если позвонишь, то я придумаю, чем тебе отблагодарить. - И забывает предупредить, что не возьмет трубку, а скорее всего разговор состоится с ее помощницей, которая и слыхом не слыхивала ни о какой девчонке, которая помогла Софке.
Тело укладывают в салон и оно моментально засыпает даже не назвав адреса, благо, на визите два номера и рядом со вторым написано "Лизабетт".

выход из квеста, тело уехало домой отсыпаться

+2

74

Till Meier, далее упоминание Гвидо, Лео, Агата
Ухмыляюсь. В том разговоре мы оба остались в выигрыше. Я осталась уверена в том, что под боком не возникнет очередной незнакомый конкурент, который перекроет Сантане "дыхание". Самоуверенность Тилля - лучшая гарантия. И он остался при своем мнении - оставил за собой клуб, и остался уверен, что легко отбился от моих притязаний. Впрочем, если бы не произошедшие позднее события в Семье, я бы возможно и продолжила собственную линию, но там было на что переключится, и без нового помещения для клуба.
- Жаль… – Улыбаюсь ему несколько мерзко. Это скорее просто игра, чем действительно сожаление. Сожалеть беременной женщине всегда есть о чем, и с немцем просто нужно поддержать разговор, потому что тот вакуум который образовался вокруг меня в последнее время слишком сильно давит на виски, оставляя неприятный привкус на губах. - Да, мне тоже было приятно. – Он покидает времянку, ровно за миг до того, как на трассе громом отражается скрежет искореженного металла, приникаю к окну, и понимаю, что сердце обваливается куда-то в район живота. Я вижу даже не аварию, а посеревшее лицо мужа – даже на таком расстоянии. Сопоставить факты хватает несколько секунд – Сабрины нет в городе, я не участвую, Агата мелькает невдалеке – значит Лео!  Резко разворачиваюсь, в желании быть  с мужем в этот момент, и наталкиваюсь на широкий торс Рокко.
- Вам надо быть подальше от опасных… - Бью его не раздумывая, хоть  и понимаю, что драгоценные секунды потеряны, и поддержку Гвидо окажу вовсе не я. От злости даже слезы выступают на глазах – словно что-то мешает постоянно оказаться рядом с мужем в момент, когда ему нужна поддержка, и там снова оказывается кто угодно, кроме меня. Успеваю к месту аварии уже тогда, когда скорая отъезжает, вслед за ней – на автомобиле, толи Агата, то ли еще кто-то, устало прислоняюсь  к перилам. Ненавижу такие ситуации.
- Ты хоть понимаешь, что ты сделал? – Слышу тяжелое дыхание Рокко за спиной, и чувствую острое желание его убить, что бы погасить острую тревогу за пасынка, острую, режущую, проскальзывающую сквозь пальцы, и оставляющую странный привкус на губах. Соленый. Черт, кажется я плачу – понять бы только какого черта: потому что не рядом с мужем в такой момент, или потому что боюсь, что в Семье снова будут похороны, и снова одного из Монтанелли. Нет, к черту. Никаких похорон.  Все будет отлично. Иначе и быть не может. А мое место не здесь, а там, рядом с мужем, чтобы поддержать его, чтобы в такой момент не быть чужой собственной семье, которую даже названная сестра поддерживает лучше, чем я сама. Разворачиваюсь, и, оттолкнув в сторону Роки, решительно иду к машине, насколько быстро позволяют каблуки.
- Омбра…
- Либо ты сейчас садишься за руль и догоняешь скорую, либо я сама это сделаю. На нем. – Коротко в движении указываю на мотоцикл, в сотне метров от нас. Морщусь, получая пинок от собственного чада, понимая умом что на мотоцикл мне сесть  не даст собственная логика, но напугать Роки и применить шантаж, мне никто не мешает.
Машина резко заводится, и срывается с места,  неумолимо догоняя проблесковые маячки уходящей с трассы машины парамедиков.

+1

75

Reynard Bomani Ekandeyo
Протянув мужчине руку, я назвал свое имя полностью. Оно было родным. Сменить его так и не решился в те далекие роковые. Слава всевышнему, никак это не отразилось на безопасности. В противном случае пришлось бы стать кем - то другим, но уж точно не собой. Поменять имя, для меня, - поменять жизнь. Единственное, что было именно моим - имя. И хватит на этом. Все остальное можно либо купить, либо удерживать при себе, скрывая от сторонних глаз. Другого не дано.
- Тилль Майер, - не дернув ни одним мускулом,  - владелец закрытого клуба "Royal Plaza". Еще раз - очень рад.
Все таки вешать на уши этому парню лапшу на уши в мои планы не входило, так что я решил как можно скорее перейти к делу и поинтересоваться у него в надежде на положительный ответ. Безусловно, уверенности в том, что этот человек действительно таков, как о нем говорят, у меня не было ни грамма. Земля все свое существование слухами полниться, да еще если ты попадаешь в какое - то небольшое общество. Социум начинает обсуждать тебя, обсуждать с тобой. Все люди разные, но если же слух дублируется неоднократно чуть ли не слово в слово, то в него все же модно поверить, ну или хотя бы прислушаться и задуматься над истиной изречений.
- Одна прелестная птичка напела мне о то, что Вы прекрасно ладите с авто практически любой сборки, - чуть помедлив, я продолжил, - это так?
Практически не дав парню ответить, я все же решил не отнимать у него время и озвучить своё дело сразу. Известный факт, что у Рэйа сейчас не мало дел, которые требуют срочного выполнения. Я же в свою очередь хочу предложить ему еще одно, не мало важное и далеко не дешевое. На постоянной основе.
- Вы работаете с частниками?
Засунув руки в карман, я шагал с парнем вровень, посматривая то под ноги, то на его выражение лица, стараясь определить, догадался он о сути моих вопросов, или же я буду должен изъясниться куда яснее. Рукой в правом кармане задел телефонную трубку. Моментально проскользнула мысль о Доротее, с которой мы должны были встретиться...сейчас. Ничего, в любом случае она никуда не денется, а я пока со спокойной душой решу волнующий меня вопрос. Главное, чтобы в грядущем очередном старте она не участвовала.  Прибью, ей Богу.

+1

76

Джейд

Бывают люди, которые всегда во что-то влезают. Ну вот как так и должно было быть, забавные ситуации с такими людьми не вызывают ни у кого удивления. Поэтому порой приходится только порадоваться и за них. Ведь жизнь их не скучна и есть о чем вспомнить в старости. Хотелось бы отнести Рекса к таким людям, но это врятли получиться. Ведь все свои проблемы он наживает себе сам. Вот и сейчас вместо того, что бы прогнать эту девушку. Он бросается ей помогать. Рыцаря возомнил из себя?  На самом деле ему просто не хотелось, что бы этот день был испорчен каким то мелким извращенцем, что толком и к девушке пристать не может. Так что Рекс сегодня взял на себя роль рыцаря и как ему казалось эта роль ему очень идет. Или просто он всегда был самовлюбленным эгоистом.
Реакция девушки заставила его улыбнуться. С начало она не знала, что сказать, а затем просто улыбалась. Рекс улыбался ей в ответ.
- Нет проблем, любой поступил бы так же, - брюнет не стал заворачиваться, обошелся стандартными фразами. Еще немного он смотрел на девушку, а потом отвлекся, кажется, началась гонка.
Сквозь шум машин он услышал голос Джейд, вернулся к реальности снова обращая внимание на девушку, что стояла рядом.
- Рекстон, можно просто Рекс,- с легкой улыбкой ответил парень. – Не рановато ли фотоаппарат спрятала? Гонка как раз началась.
Кто-то может назвать его невнимательным, но он всегда везде успевал, поэтому хоть и не смотрел на Джейд, но заметил, что фотоаппарат оказался в сумке.
- Пойдем, сделаешь пару удачных снимков, если конечно не попадешь под машину или тебя не украдут цыгане. Шучу, здесь безопасно, если не учитывать твоего озабоченного. Парень снова улыбнулся и подмигнул девушке.
- Давай, давай, пошли. Все веселье пропустишь, выглядывая своего ненаглядного в толпе.
Наблюдать за гонкой всегда весело, особенно, когда ты на трибуне и не должен быть сосредоточен на всем на свете. Рекс не знал, кто победит, признаться ему было все равно. Он здесь ради гонки, а не ради победителя, поэтому равнодушно смотрел в сторону каждой машины, однако сердце каждый раз бешено сжималось, когда какая-то из них едва вписывалась в поворот. Кого ему было жалко больше? Наверное, все таки машину. Она ведь не выбирала себе водителя.
- Так ты фотограф? - он снова перевел взгляд на девушку, они как раз заняли удобное место, хоть ему и пришлось подпихивать ближе девушку, что как будто боялась.
- А я вот ничего не смыслю в искусстве, даже в фотографии,- Рекс снова улыбнулась, Джейд просто заставляет его улыбаться. Снова переводит взгляд на дорогу, на машины, что с бешеной скоростью несутся по трассе. За их милым разговором, он и не заметил как появилось, какое-то странное чувство. Дикие охи с трибун, кто-то подался панике. Он заметил как Мустанг вырвался в перед, но трудно было не заметить, что другая машина не справляется с обычным заносом. Только дурак бы подумал, что это оплошность водителя. Все было совсем не так. Рекс недовольно прищурился, не завидовал он водителю той машины. Оставалось лишь надеяться, что с ним все будет в порядке. Рекс перевел взгляд на Джейд. Стоило ли спросить ее о чем то?
Сердце не спокойно билось. Говорят, что у таких людей, как Рекс нету сердца, но это лишь злые слухи.

+4

77

густаво

И угораздило же меня столкнуться с таким болтливым и надоедливым парнем. В любой другой ситуации я бы с удовольствием составила бы ему кампанию, но сейчас, когда под светлой тканью майки покоится его кошелек, я понимала, долго разговаривать с ним было бы не очень благоразумно.
- Эм… да… клево. – Весь мой словарный запас словно растворился в воздухе, я что-то невнятно блеяла, пытаясь отцепить пальцы мужчины от своего предплечья и уйти прочь, но этот засранец так крепко меня держал и был настроен поделиться своей радостью, что мне некуда было деться. – Какую вату?
Искренний непонимающий взгляд – во-первых, взрослый мужик желающий отведать сладкой детской ваты не мог не поставить меня в тупик, во-вторых – при чем тут я вообще? Лишь минутой позже до меня доходит, что я как бы тут не в роли воровки и любителя легкой наживы, я же еще работаю типа. Оглядываюсь по сторонам, вспоминая что секундой ранее мой товар свалился на землю благодаря стараниям этого самого носастого, а в итоге что? Верно, торговать мне нечем.
- Нету ваты, кончилась, ты все извалял в грязи. – Киваю головой на мусорку, вновь пытаясь вырвать свою руку. – Слушай, может уже отпустишь меня?
Его хватка ослабла, и я нахмуренно потираю свое запястье, вновь слушая его скомканную речь. Никогда не думала, что мужчины могут быть такими разговорчивыми.
- Да, поздравляю, хороший выигрыш. – По крайней мере я могу не корить себя за то, что свистнула у него кошелек с наличными. С пустом он от сюда не уйдет, так что мое воровство вообще не считается. – Я не знаю никого из гонщиков, а парня жалко. Я бы не стала рисковать своей тушкой ради чужой потехи и развлечения. Вот ты выиграл неплохую сумму, за то, что не поставил на него, его же теперь ждет недельный постельный режим. Считаешь, оно того стоило? Ни денег, ни целых костей. – Пожимаю плечами, переводя взгляд с трассы на своего собеседника. Нет, не понимаю я такого удовольствия. – А заезды, думаю еще будут, публика еще не получила свое. Ставки уже сделаны, и никто не будет отменять гонки из-за какой-то там аварии. – Наигранно закатываю глаза, показывая свое отношение ко всему этому мероприятию. Мне не хотелось тут задерживаться, я планировала стащить еще парочку кошельков и свалить за ненадобностью. Сахарная вата не пользуется спросом у такой публики. На сладенькое тянет лишь моего нового знакомого.
- Я не слышала об этом, приехала в этот город всего пару месяцев назад. Грустно все это, хорошо, что моя смена кончается через двадцать минут и я смогу заняться чем-то более интересным. Если хочешь, можешь присоединиться.

+4

78

Зой:*

- Я прекрасно помню, что стало с твоей ватой, - провожаю взглядом мусорное ведро и отпускаю девушку.
– Просто надеялся, что у тебя осталась на рабочем месте, лет пятнадцать ее уже не ел, - это было правдой. А своим грубым голосом и резкими движениями девушка полностью пресекала все попытки знакомства. Я что, такой страшный, или похож на маньяка? В конце концов, это она меня сбила с ног, а не я ее.
- Да пожалуйста, - даже делаю от нее полшага в сторону, чтобы незнакомка не думала, что я покушаюсь на ее личное пространство. Просто все мои знакомые пришли со своими девушками, вот даже Лео, которого я неплохо знал и котрого заносили в машину скорой и то, кажется, пришел со спутницей. А меня девушки словно шарахаются, может быть, я посто не умею с ними общаться и не усвоил азбуку флирта?
- Это Лео Монтанелли, -  если она услышит эту фамилию и ухом не поведет, то явно живет в городе недавно, о преступном клане периодически пишут в газетах, рассказывают на центральном телевидении. Не знать семью Торелли может или младенец, или имбицил или приезжий. Девушка никак не отреагировала на имя, - а ты, видимо, в Сакраменто недавно? – Стараюсь смотреть и на нее, и на возню медиков в зоне нашей видимости. Все таки мне бы сейчас не с Зой трепаться, а пойти и убедиться в том, что с сыном Гвидо все будет в порядке, но там была такая толпа народа, что не пропихнуться, а значит я буду только мешать и все равно не принесу никакой пользы.
- На этом риске они зарабатывают огромные деньги, поверь, почти все они профессиональные гонщики, аварии случаются не так часто, как может показаться. – Лучше сменим тему, все таки человек пострадал и стоять и обсуждать великую философию мне не хотелось, не тот уровень отношений и не то настроение.
- Он рассчитывал на победу, а у меня просто хорошая интуиция, - улыбаюсь девушке, стараясь ненавязчиво плестись попятам, пробираясь к будке, где редкие зрители желали получить свои деньги.
- Я так и подумал, что ты здесь недавно, тот парень – сын одного из организаторов сегодняшнего заезда, влиятельного человека в определенных кругах, завтра об этом случае расскажут в новостях, - на самом деле я не очень болтливый человек, но мне хотелось поддержать разговор и провести этот вечер не в одиночестве. Нет, не так как вы подумали. Просто в компании вменяемого собеседника. Так что на ее резкость и нетерпеливость я закрывал глаза.
Затем она пригласила меня присоединиться. Сначала мне показалось, что я ослышался. Она это серьезно? Странно, но никакой радости я не испытал, скорее растерянность, да, я профан по части подкатов и ухаживаний, это мы уже усвоили.
- С радостью составлю тебе компанию, - а если я беру на себя ответственность за женщину даже на один вечер, я стараюсь делать все для того, чтобы ей в моем обществе было комфортно.
– Давай для начала заберем мой выигрыш, сделаем вторую ставку, а остальную часть потратим на что захочешь, тут есть зона с развлечениями – тир, летнее кафе, колесо обозрения даже небольшое, - мне было не жалко потратить в одночасье своей выигрыш на незнакомого человека, мне вообще денег никогда не жалко, я стараюсь жить сегодняшним днем, потому что мое завтра редко известно заранее.
- Идет? Кстати, как тебя зовут? Меня Густаво.
Быстро посовещавшись, мы с девушкой решили, что продолжим развлечение за территорией трассы.

- м ы с   з о й   у ш л и -

Отредактировано Gustavo Rio (2014-05-22 22:17:23)

+2

79

Till Meier

Короткие ритмичные хлопки выбиваются из монотонного шума за легкой, возведенной за одну ночь стеной, оставляют водянистые разводы на общем звуковом фоне. Влево, вправо, по невысокой, невидимой дуге с легкой паузой в начале и конце. Волнение под аккомпанемент плещущейся в пластиковой таре воды. Влево, вправо. Медитативное действие, заключающееся в постоянно повторяющихся движениях и не несущее в себе никакого практического значения. В таких действиях никогда не бывает смысла. Пальцы на мгновение обнимают рябой бок фирменной бутылки, успевший нагреться от постоянных прикосновений, и тут же отпускают ее в секундный перелет, придавая ускорение. Только такое бездумье способно наиболее быстро раскладывать по внутренним полкам то, что было взбаламучено прежде. Сочленения случайностей и роковых совпадений, расточительность человеческим фактором и безоглядное следование слепым позывам - на какое-то время темные глаза Рэйнарда словно подернулись пеленой, выдавая в нем тяжелое, задумчивое сосредоточение. Его занимала отнюдь не работа, и даже не то, что желал предложить ему этот крупный мужчина напротив: в сознании метиса роилось немало мыслей, каждая из которых рьяно пыталась главенствовать над остальными. Как вспышками света с места на место перескакивали образы: лицо растрепанной, расцарапанной и грязной Софи, которую прежде никогда не видели в подобном расхлябанном виде; визг шин в мареве горелой резины, когда машина Лео покатилась кругом по трассе, словно запущенная школьником монетка по гладкой парте; болезненно искаженное лицо Гвидо, для которого трагедия гоночной трассы имеет свой, особый счет; чьи-то разговоры, крики, голоса, грохот, скрежет. За стеной раздалась гулкая, словно из-под воды, перебранка механиков: кто-то не выйдет в следующий заезд вовремя, потому что проколотое колесо не на что менять, слишком старая сборка автомобиля. Возвысился над почти неразборчивым бормотанием громкий женский голос, расставляя все точки в возникших в команде вопросов. Анна умела ставить людей на место в то время, пока Рэйнард отсутствовал на рабочем месте, и именно ей с давних пор он доверял некоторые свои организационные обязанности: немалую роль в этих отношениях играло его нежелание руководить и держать ответственность за работу десятка других людей. Отвечая только за себя, целее будешь.
Сморгнув несколько раз, Рэйнард вновь сфокусировал рассредоточившийся было взгляд на собеседнике. Нет. Сейчас важнее это - в любом случае, поздно мельтешить и пытаться что-то исправлять, если уже все, что хотело произойти, произошло. Здоровый фатализм несколько отрезвил «механика» и он, с уже более внимательным видом, вслушался в слова говорившего, быстро, внимательно, словно в поиске какого-то внешнего подтверждения его имени и статуса, окидывая взглядом. Никогда прежде он не слышал ни об этом закрытом клубе, от одного только названия которого на ум приходили золоченые часы с пошлой бриллиантовой обсыпкой по циферблату, ни, тем более, о его владельце, показавшимся на первый взгляд значительно проще, чем был на самом деле. Первое мнение, сложившееся при виде Тилля, оказалось не настолько ошибочным: он действительно не был американцем, все во внешности выдавало в нем породу и «марку», которые давно стерлись с людей смешанных кровей. Лишним подтверждением для Рэйнарда, уже убедившегося в своей правоте, стала фамилия собеседника, и он позволил себе коротко усмехнуться. Это был шестой выходец из крутобокой Германии на его памяти, а потому впору было отметить это событие, как единственно праздничное в этот захеревший, опостылевший день.
- Взаимно рад, Тилль, - рассматривая немца сквозь призму тонкого пластика, который все еще перебрасывал из руки в руку, он постепенно запоминал черты его лица и облика, при том вовсе не скрывая своего намерения. Несмотря на всю прежнюю напускную простоватость, которая должна присутствовать в образе любого честного трудяги, метис в мановение ока обрел серьезность и даже скрупулезность в том, что посчитал сейчас нужным. Именно так раз от раза пополнялась его память, как губка от воды, разбухая от дат, имен, должностей, голосов, жестов, всех тех неприметных деталей, о которых сам человек может не догадываться, но которые так точно характеризуют его со стороны. Рано или поздно, будучи достаточно внимательным, ты сможешь дробить толпу - и исчезнет серая сумбурная волокита, не способная скрыть искомое. А толпа, разделенная на части даже зрительно, уже перестает представлять такую большую угрозу, как прежде. Еще впервые окинув подошедшего к нему Тилля взглядом, Рэйнард твердо понял для себя, что этого человека запомнит быстро. И скоро же начнет его узнавать.
- Какая сладкоголосая птичка, должно быть, была, - в спокойном, глухом голове Рэйнарда не послышалось никакой издевки, однако легкую задумчивость он не скрывал: было очевидно, что мужчина задумался о том, кто именно так активно и грамотно поддержал им же распущенный слух. Механик, у которого все работает само по себе, способный завести собранный из фанеры автомобиль в течение получаса, занимающийся моторным транспортом с таким широким профилем, что трудно поверить: от прытких лодок до тяжеловозов-грузовиков. Он и сам уже не помнил, в каком году принял решение запустить эту байку по чужим головам, но всякий раз чувствовал удовлетворение, когда старый, потертый от времени и замусоленный бесконечными переговорами с обсуждениями, слушок находил нового слушателя и зарождал в нем огонек интереса. Всегда приятно, когда дело рук твоих продолжает жить, даже если сам ты уже начал его порою забывать.
Поймав бутылку правой рукой, Бомани остановил свое прежнее занятие. Перехватил за узкое пластиковое горло, покачал из стороны в сторону, как маятником, слушая не торопливую, но довольно быструю и исключительно емкую речь собеседника. Деловой человек, который заранее определился со своей целью и теперь стремится добраться до нее быстро и с минимальными затратами. Это нравилось Рэйнарду в людях: он кивнул в ответ на вопрос Тилля и изобразил более радушную улыбку. Однако сам заговорил не сразу: лишь тогда, когда собеседник закончил и выложил все, на этот момент, карты. То, то он предложит какое-то нехитрое дельце, было довольно очевидно - едва ли он мог иметь ввиду обратную сторону жизни «механика».
- Это так. Я давно занимаюсь автомобилями и, пожалуй, между нами еще не возникало недопонимания, - давно уже перестало екать в груди от ожидания, что кто-то усомниться в правдивости сказанного. Не два, не три года уже нет в голосе малейшего напряжения. Ничего за душой выдуманного человека. Наклонившись, Рэйнард поставил бутылку на пол, медленно выпрямился, стараясь поймать прямой взгляд собеседника, и продолжил с теми же деловыми нотками, какие прежде услышал в интонациях Тилля, - когда есть свободное время. Какой профиль и оплата?
Скрестив руки на груди, Бомани прислонился спиной к стене, около которой до того стоял. Помолчал несколько секунд, но ответить своему собеседнику не дал - начал медленно высчитывать сам, разве что пальцы не сгибая:
- Я работаю только у себя. Выезжать на другое место - за отдельную плату, - в комнате стало тише. Практически исчезли сторонние звуки, доносившиеся из хлипкого, точно такого же однодневного отсека механиков. Угомонилась собачья свара, а значит можно было говорить еще спокойнее, не утруждая себя повышением голоса, - расходники мои, но их цена идет в счет, - секундная пауза. Мужчина отнял руку от локтя и сделал тривиальный жест: потер указательным и большим пальцами, - только физическая оплата, Тилль, без счетов и расписок.

+1

80

Рекс

Я не успеваю даже дождаться ответа - слышится рев моторов машин, которые только-только стартовали, и я поворачиваюсь в их сторону, несколько секунд неотрывно наблюдая за гонщиками. За все время своего нахождения здесь мне удалось понять, что многие присутствующие на этих гонках в качестве зрителей люди хотели бы тоже поучаствовать, но не смогли. Неизвестно, по какой причине, но зато я точно знаю одно: я бы ни за что не хотела оказаться сейчас на трассе и соревноваться с другими. Мне просто-напросто страшно. Да, я могу спокойно разъезжать по улицам города на мотоцикле, обгонять медлительных, но это... Это ведь совсем другое... Здесь все серьезно.
От обдумывания происходящего меня отвлекает новый знакомый, и я вновь перевожу взгляд на него. Хочется сказать что-то вроде "приятно познакомиться", но, боюсь сейчас это может показаться глупым, и я просто молчу, внимательно слушая то, что он говорит мне дальше. Да, пожалуй, он прав, я, наверное, рано убрала фотоаппарат, но сейчас доставать его я все же не буду, дождусь, пока можно будет найти свободное место, где можно почувствовать себя намного спокойнее.
- Послушать тебя, так я просто притягиваю к себе неудачи, - смеюсь я, в душе однако понимая, что эти его слова попали точно в цель, с этим не поспоришь.
Вскоре мы уже идем сквозь толпу в поиске свободных мест. Я торопливо шагаю за Рексом, стараясь не потерять его из виду, но при этом изредка окидываю окружающих подозрительным взглядом. Вот не дай Боже сейчас снова откуда-нибудь выскочит какой-нибудь ненормальный, я тогда за себя не отвечаю. Но несмотря на все мои опасения, до места назначения мы добираемся без приключений. Я аккуратно сажусь на длинную скамью на некотором расстоянии от мужчины, на что тот лишь фыркает и подвигает меня чуть ближе. "Я что, похож на маньяка?" - так и говорит его лицо, на что я просто улыбаюсь, решив умолчать о том, что я просто немного смущаюсь. Но Рекстону, кажется, даже не нужны объяснения, и он улыбается мне в ответ.
- Да, я работаю фотографом в модельном агентстве. Иногда, как, например, сегодня, выезжаю работать по собственному желанию или по просьбе, - не думаю, что мужчина и правда нуждается в пояснении, но я все равно рассказываю ему это, остановившись лишь только после его заявления о том, что он ничего не понимает в искусстве. - Ой, да ладно тебе, тут не в этом главное. Главное, чтобы нравилось, а остальное - это так, для всяких семинаров и других сборищ.
И вроде бы все хорошо, но вдруг появившиеся крики и звук резкого торможения заставляют меня, впрочем, как и Рекса, резко повернуться в сторону трассы. Одну из машин заносит и...
Я невольно прижимаю ладони к губам, едва сдерживая рвущийся наружу судорожный вскрик. Авария. Авария прямо с первого заезда, да и машину сильно повредило, кто знает, удалось ли ее водителю вообще выжить. Мои руки трясутся так сильно, будто это я сама сейчас нахожусь в этом аду среди искареженных обломков металла, но, черт подери, какая разница, кто именно пострадал там?! Сейчас куда важнее, чтобы ему поскорее помогли. В попытке унять дрожь рук я крепко сжимаю пальцами ручку сумки, вплоть до побеления костяшек, и, провожая взглядом скорую, на которой увозят водителя разбившейся машины, обращаюсь к Рексу:
- Как думаешь, с ним все будет нормально?
Мне страшно, очень. Страшно услышать отрицательный ответ, страшно осознать то, что, может быть, тому парню не удастся помочь. Нет, так нельзя, надо думать о хорошем! Ведь не зря же говорят, что мысли материализуются.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » - живая сталь