vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Вашингтонская история


Вашингтонская история

Сообщений 1 страница 20 из 92

1

Участники: Étienne Moreau&Sharon Moreau
Место: Вашингтон, США
Погодные условия: По-разному.
О флештайме: Уже прошел год. Шерри родила малыша Андрэ. Она с Этьеном вновь познала радость материнства, они были счастливы, они любили друг друга. Но за счастьем идет и черная полоса. Звучит многообещающе, но для Этьена и Шерон разлука подобна смерти. Шерон вновь вызвали в Вашингтон, и отказаться, увы, никак нельзя. Этьен с болью в сердце отпустил жену. Протянув в одиночестве всего лишь пару дней, он поручил малыша его крестной, а сам отправился к своей жене в Вашингтон. Будет ли она рада или нет, но она точно удивиться, ведь Этьен ей ничего не сказал.

Отредактировано Étienne Moreau (2014-04-24 20:55:18)

+1

2

Несколько лет назад я и подумать не могла, что к 40-ка годам моя жизнь станет такой… счастливой. А всему виной один случай, роковая случайная встреча. Подумать только, в моей жизни было все. Прямо сейчас я стояла и смотрела на играющих детей: Меган осторожно помогала Андрэ, который начал ходить всего несколько недель назад. Разумеется, я была начеку, внимательно следя за ситуацией, чтобы сын не ушибся. В этот момент сбоку послышались шаги. Их кухни вышел Этьен. Повернув голову, я улыбнулась мужу. Вот оно мое счастье, без которого даже эти моменты не имели смысла. Тьен подошел ближе и приобнял меня за талию, я же нежно чмокнула его в щечку.
- Надо вечером сходить в парк, погода прекрасная, - протянула я, смотря на француза.
Но что-то явно портило этот день. Возможно, моя задумчивость, которая частенько проявлялась на моем лице. Я старательно пыталась все это скрывать и, лишь как только Тьен пропадал из виду, улыбка сменялась растерянностью. Правда в том, что близились непростые дни, и я не знала, как сказать об этом Этьену, да и как переварить это самостоятельно. Чертово письмо пришло неделю назад, с пометкой «Министерство обороны США». Даже думать не нужно. Я вышла на работу, вернулась к прежней форме, теперь сборы стали обязательными, а самое ужасное – от этого никуда не денешься. Осталось сказать мужу, осталось свыкнуться с мыслью о разлуке. В общем, всего навалилось столько, что с каждым днем ноша от этой новости становилась все тяжелее. Я должна была сказать и попытаться объяснить.
Наступил вечер. Мы прогулялись в парке, и я пошла класть Андрэ спать. Он так похож на своего отца. Явно будет красавцем! Мальчику нравилось ходить, вернее, делать маленькие и неуверенные шажки, держа меня своей ручкой. Для него это были относительно новые ощущения, потому он хотел пойти в одну сторону, потом в другую. Но мне все же удалось уложить его спать. Правда, я не спешила в спальню. Словно намеренно оттягивая момент, когда нужно признаться во всем Этьену. Но время пришло, я все же нашла в себе силы и вышла в спальню. Француз стоял спиной ко мне. С мягкой улыбкой и подошла и, обняв его со спины, прижилась к нему щекой и закрыла глаза.
- Как дела на работе? – все еще с закрытыми глазами, протянула я, но мы и без того уже достаточно затянули. – Дорогой, нам нужно поговорить, - распахнув веки, я выпрямилась и встала лицом к Тьену. – Послушай…, не так давно мне пришло письмо из… Министерства Обороны. У нас очередной призыв. Я не могу отказаться. Просто послушай, - тут же взмолилась я, видя желание мужа тут же высказаться. – Я бы сделала все, чтобы этого не произошло, но так надо. Просто поверь. Это продлиться всего три недели. Обычные сборы, ничего опасного, клянусь. Мы будем связываться каждый день.
Слова о трех неделях и у меня отдались эхом в голове. Три недели без него? Невыносимо.

0

3

Жизнь - это калейдоскоп событий. Разноцветные стекляшки мелькая перед глазами, и в каждом отображаются картины из прошлого. В них есть все: от слез до смеха, от грусти, до радости. И если раньше я был подобно псу, видя вокруг себя черно-белый мир, то с появлением Шерон я увидел радугу. 
Уже год прошел с тех пор, как у нас родился сын. И я бы сказал, что мне не верится, но не могу, ведь передо мной каждый день его пухленькое лица. Удивительно, как сильно он походил на меня. Поначалу я отнекивался, утверждая, что Шерри просто пытается меня идеализировать в его внешности. Как он может походить на меня, если он совсем еще младенец? Но день за днем, пока он рос, я и правда стал замечать в нем свои черты. Достаточно открыть детский альбом.
Дети игрались во дворе. Меган нравилась ее новая роль старшей сестры, это было для нее в новинку, ведь она привыкла, что за ней приглядывал ее старший брат Дэнни или же няня, которая была частым гостем нашего дома. Я вышел из кухни во двор, обнимая жену сзади и присоединяясь к ее созерцанию, принимая ее теплый поцелуй.
-Сходим, - одобрительно протянул я, сковывая ее в своих объятиях, - дети так быстро растут, - улыбнулся я, озвучивая свои умозаключения, глядя на наших детей.
Мне нравилось проводить время с семьей. Это было странно, но приятно, что без Шерри я не мог прожить и дня. Да, по детям я скучал, когда они гостили у бабушки, но без Шерон я не мог жить. Она была моим глотком жизни, без которого я чах, словно какой-то фикус.
День прошел великолепно, за исключением того, что Шерри впадала в свои мысли. На ее лице в какие-то моменты царила прекрасная, молчаливая меланхолия, а потом вмиг исчезала, стоило мне сжать ее руку сильнее или коснуться губами ее щеки. Однако я понимал, что подобное поведение предвестник неких новостей и, как правило, не самых радужных. Но я не стал допытываться. Мне не хотелось портить день излишними вопросами. Я решил, что если она ничего не скажет за день, я все узнаю вечером.
Но и вечером Шерон словно избегала меня, что начинало меня напрягать. Она ушла укладывать Андрэ и словно провалилась сквозь землю. Обычно она возвращалась быстрее, чтобы побольше времени провести со мной наедине, прежде чем и мы сами уложимся спать. Я и сам как-то погрузился в неспешную реку собственных размышлений и не заметил, как вошла Шерри. Она обняла меня со спины, и на моем лице появилась кроткая улыбка.
-Я уже заждался тебя.. - тихое замечание с нотой жалобы, - хорошо, сегодня сдали проект. Я вырастил хорошего архитектора, который, думаю, когда-нибудь и меня переплюнет, - я говорил спокойно и размеренно, уверенный в том, что Шерон все это интересно. Но только я хотел поинтересоваться о причине ее молчания, как Шерон все сказала сама. Я нахмурился, мимикой показывая свое недовольство, и только я собирался возразить, Шерон перебила.
-Если бы нам этого хватало, я бы не был против. Шерон, у тебя семья, у тебя дети, какая армия? - я готов был предложить даже дезертирство, потому как не хотел делить свою жену с вооруженными силами Штатов, даже на три недели, - боже, почему именно военный? Почему ты кексики не печешь? Было бы намного спокойнее.. - обессиленно проговорил я, - и как долго ты молчала? В прошлый раз ты дотянула до последнего дня и чуть ли не сбежала от меня в Вашингтон... 

+1

4

- Дети у меня с двадцати лет, Этьен, но подобные вещи всегда были неотъемлемой частью моих обязательств, - пыталась доказать я необходимость грядущего отъезда. – Пожалуйста, не играй на моей совести. Ты прекрасно знаешь о том, что я буду скучать по детям и по…, - на секунду я замолчала и, сглотнув, словно было тяжело продолжать, отвернула голову, посмотрев куда-то в сторону. Я буду скучать по нему? Нет, это немного не те слова, я не просто буду скучать, я буду умирать. Об этом даже думать невыносимо, не то, что говорить. – По тебе, - наконец-то собралась я с мыслями.
Разумеется, это далеко не то, что я буду чувствовать, но в такой ситуации не хотелось сразу доносить до Этьена, насколько тяжелы без него будут эти три недели. Он и без того уже переживает, не стоит вынуждать переживать его еще больше. К слову, свое переживание француз выразил обидой. Я лишь усмехнулась на его слова о кексах и отошла в сторону, скрестив руки на груди.
- Так вот и женился бы на той, кто печет кексики или на поваре, например. И жил бы себе спокойно. В чем проблема? - настал мой черед обидеться. Разве он не полюбил меня такой? Разве он не полюбил женщину, которая носит оружие? – Этьен, ты прекрасно знал, кто я, а еще ты знал, что это ежегодное мероприятие. Я не могу сейчас объяснить тебе всю необходимость моего пребывания в своем статусе военнослужащего, но, умоляю, не усложняй ситуацию. Мне и без того непросто! И с этим ты поспорить уж точно не можешь. Или думаешь, мне легко осознавать, что три гребаные недели я проведу вдалеке от семьи, вдалеке от тебя, в другом городе, занимаясь вещами, от которых меня будет… тошнить. И тошнить не потому, что я не люблю этим заниматься, а потому что из-за них я не вижу тебя. Поэтому если ты думаешь, что мне просто помахать ручкой и уехать, то ты идиот.
Думаю, даже несмотря на обиду, француз прекрасно понимал, что мое «скучать по тебе» - ничто по сравнению с реальными чувствами, думая о которых я уже испытываю дискомфорт, мягко говоря.
На последующие слова Тьена, я лишь глубоко вздохнула и, неодобрительно покачав головой, снова отвернулась. Да, скрывала. Но вовсе не потому, что это тайна, просто сказать было непросто. В прошлый раз все было иначе. Кажется, думать о разлуке было не так больно, как сейчас. 
- Письмо пришло мне неделю назад. Я от тебя ничего не скрывала, просто мне нужно было время, чтобы сказать. Я заранее ожидала чего-то… вроде этого, - я махнула рукой в сторону Тьена, намекая на то, что ожидала именно такой реакции, - потому мне нужно было подготовиться. Слушай, - я снова повернулась к мужу лицом, но мы по-прежнему стояли в метрах трех-четырех друг от друга, сразу заметно, что разговор между нами серьезный и непростой, виднелось напряжение. – Я не могу отвертеться, у меня нет оснований. Поверь, я не хочу уезжать, но мне придется…, это не работа, которую можно прогулять, если очень захочется. Это серьезнее.

0

5

Я скрестил руки на груди, внимательно слушая жену. Я все понимал, но понимал я мозгами, сердце же рвалось из груди, я ощущал себя переполненным некой досадой, которая, подобно серной кислоте, прожигала во мне отвратительные дыры, похожие на бесконечную пустоту.
Она будет скучать по мне. Но ведь я тоже буду. Я буду сходить с ума. Мне кажется, что я уже очень давно не оставался в одиночестве. В прошлый раз было в разы проще. Мне хватало телефонных звонков, сейчас же их ничтожно мало, даже если Шерон будет звонить каждые пять минут. Наше общение с ней было завязано на телесном контакте. Мы говорили, обнимаясь или банально касаясь рук. Нам нужно было ощущать присутствие своей второй половинки в личном, интимном пространстве. Для нас обоих это было очень важно.
-И как ты это себе представляешь? - усмехнулся я на слова Шерон о том, что я должен был жениться на другой женщине, - извини сердце, она нам не подходит. Иди полюби кого-нибудь еще. Знаешь, говорят, что родителей не выбирают. Пару тоже не выбирают, если ты любишь. Выбор один. Не важно, кем бы ты была, да хоть бездомной. Ты прекрасно знаешь, почему я злюсь и обижаюсь, не надо сейчас возвращаться в прошлое и давать мне рекомендации по устройству моей личной жизни. Я женился на женщине, которую люблю, других аргументов быть не может. Но как бы я не старался, Шер, я никогда не приму твою работу. Я горжусь тобой - это факт, но я не горжусь профессией, за которой ты идешь. Полицейский - еще куда не шло, но вояка... прости, но я не хочу делить тебя с государством, даже на три недели...
Доводы девятилетнего мальчишки. Но я говорил правду, от чистого сердца. Я отошел к кровати, садясь на ее край, и упираясь взглядом в спину жены, которая стояла у окна и вновь пыталась собраться с мыслями.
-Что значит "вроде этого"? - с нотой возмущения спросил я, - это было очевидно, что я не буду в восторге от подобных новостей. И все же, не самое приятное, когда от тебя что-то утаивают. Ты ведь по себе знаешь, что тайны - не есть хорошо. Особенно между нами.
Я все так же невозмутимо скрещивал руки, словно подобной блокировкой груди пытался защититься. Вот только от кого я защищался? Скорее от ситуации, от предстоящих неделях, которые меня совершенно не воодушевляли. Мне казалось, что сейчас, при этом разговори, Шерон вынула из меня какую-то деталь и я, подобно лего-дому начал рассыпаться на мелкие частички, будто атом. Жена наконец-то повернулась ко мне, вот только подходить она не собиралась. Я чувствовал, что она повернулась, ведь на данный момент, я сидел сгорбившись, поставив локти на колени, а широкими ладонями скрывая лицо, пытаясь привести себя в более или менее адекватное состояние.
-Ты ведь знаешь, что я не на тебя злюсь, а на ситуацию. Когда я последний раз без тебя был так долго? Пару лет назад, когда ты в этот сранный Вашингтон ездила, - я позволил себе не лестно выговориться о столице США. Я не любил этот город по двум причинам: Шерон призывали туда раз в год и там жил и живет ее бывший муж, общение с которым я не поощряю, - я бы сказал тебе езжать, но у меня язык не поворачивается, Шер.. - в неком отчаянии проговорил я. Я не мог даже сказать подобным слов, - будет проще, если ты в назначенный день соберешь чемодан, и я отвезу тебя в аэропорт, потому как в прошлый раз ты мне этого сделать не позволила...
Я встал с кровати и подошел к жене. Мне все равно, ответит она на мои действия или нет, даст ли пощечину или напротив расслабиться.
-Прости меня - тихо сказал я, обнимая жену, - я не хочу, чтобы ты уезжала, вот и все. Я, наверное, слишком жадный, что вижу конкурента даже в твоей работе. 

Отредактировано Étienne Moreau (2014-04-24 22:33:31)

+1

6

- Тогда к чему все это? – возмущенно протянула я, когда муж в очередной раз подтвердил свой выбор, а выбрал он когда-то меня, он и его сердце. – Ты полюбил меня, а я - детектив полиции и военнослужащий. И я от тебя этого не скрывала. Ты знал, а теперь мечтаешь о чем-то другом.
С одной стороны, мне было обидно, но, с другой – я понимала мужа. Не знаю, как бы мирилась с его профессией, в этом плане, мне повезло больше, нежели ему. И именно поэтому обида частенько сменялась чувством вины. А сейчас слова француза вынудили меня отвлечься. Я посмотрела на мужа взглядом, полным, пожалуй, растерянности и отчаяния. Я готова провалиться сквозь землю ради того, чтобы это письмо оказалось всего лишь неудачной шуткой. 
- Этьен, прости. Этьен, извини. Что еще я должна сказать? Хотя я ничего от тебя не утаивала, – продолжала возмущаться я, хотя трудно определенно точно сказать, было это нападение или защита. Возможно, я сама пыталась отвлечься от невыносимых трех недель, которые ждали меня впереди.
По крайней мере, было видно, что ему больно так же, как и мне. И именно это понимание вынудило меня замолчать на несколько секунд. Тьен уже сел на кровать, я же так и стояла около окна, пальцами одной руки водя по губам, чем наглядно показывала, насколько сильно нервничаю. Жаль, что нельзя просто выбросить это письмо. Нельзя просто позвонить, сказать, что больна или просто плохо себя чувствую.
- Этьен, так же, как и я. Или ты думаешь, что только тебе будет плохо? – поинтересовалась я, уже смотря на француза, но не приближаясь к нему. – В очередной раз прошу, поверь мне, я бы сделала все, чтобы никуда не ехать, но я не могу… Уверена, ты это и сам понимаешь, - как оказалось, я не ошибалась и муж, с неким отчаянием, выдохнул что-то вроде смирения.
И мне после этих слов, которые дались ему так тяжело, если честно, стало еще хуже. И я промолчала, лишь глубоко вздохнула, пытаясь побороть сильное давление в груди. Пожалуй, я была готова заплакать. Не из-за ссоры, а из-за неизбежности разлуки и осознания того, что будет чувствовать мой мужчина. Я и не заметила, как Этьен встал. Услышав только уже приближающиеся шаги, я развернулась. Француз обвил руками мое тело. Я же закрыла глаза, после чего, медленно и неуверенно так же подняла руки и крепко прижала ими Тьена к себе за спину.
- У тебя нет конкурентов и быть не может. Помни это, - грустно усмехнулась я, после чего слегка отстранилась от Тьена. – Я тоже не хочу уезжать, и я не знаю, что со мной будет… Мы будем связывать каждый день, хорошо? По телефону и интернету. Каждый день, - с этими словами я мягко улыбнулась мужу, а затем аккуратно провела ладонью по его волосам в области виска. – Прости меня.
Затем я подалась вперед, нежно касаясь губами губ Этьена. За что просила прощения? Да за все, но, в частности, за тот путь, который выбрала. За путь, с которым мой любимый человек не может смириться и который приносит ему столько боли.
- Вылет у меня через два дня, утром, в восемь. Билет уже давно забронировали… Как видишь, меня никто не спрашивал.
Эта ночь прошла тихо. Словно пытаясь восполнить предстоящие потери, мы легли и спали, крепко прижавшись друг другу. Руки Этьена обвивали мое тело, он прижимал меня к себе. Порой я просыпалась и прижималась еще плотнее, словно пыталась почувствовать присутствие мужа, ведь скоро мне придется спать без него.

0

7

Шерон задели мои возмущения по поводу ее жизненного пути. Я не хочу, чтобы она обманывалась. Я не жалею ни о чем. Я счастлив. Но когда этого счастья так много, ты забываешь о том, что может разрушить его, даже на время. Возможно, мы слишком остро воспринимаем сложившуюся ситуацию. Миллионы пар расстаются на время командировки или рабочей поездки одной из половинок. Так чем мы хуже? Я не смею говорить за других, но за себя скажу, что люблю Шерон так безумно, что даже не могу представить, что три недели я буду просыпаться в гордом одиночестве.
-Не мечтаю.. - кротко и недовольно ответил я, ведь мне всегда было неприятно в тех случаях, когда Шерон цеплялась за что-то одно. И теперь она зацепилась на том, что я якобы о ком-то мечтаю. Но она моя мечта. Я закрываю глаза и вижу ее. Невольно мне стало обидно за то, что меня вновь вплетают в ссору, связанную уже с другим.
Шерон же не остановилась. Говорила с сарказмом и возмущением, что вызывало аналогичные чувства и у меня. Это становилось невыносимо. Но я старался ничего не говорить, чтобы не разжигать между нами новых ссор. Хватит и одной. Не люблю ссоры.
-К сожалению, понимаю. Но как бы я не старался войти в положение дел, сердцу не прикажешь. Ощущение, будто ты меня бросаешь. Я даже не представляю, как мы расстанемся в аэропорту, не говоря уже о том, что будем травить друг друга звонками и смс. Я не выдержу. Я так привык к тебе, что не выдержу. Я могу поехать с тобой? - неожиданно спросил я. Мне показалось, что эта идея приближена к компромиссу, который в данную минуту весьма необходим.
Я смотрел на жену печальным взглядом, в котором блестнула искра надежды. Но я знал, что сама Шерон меня никогда не пустит. Она уже один раз пустила в свою работу, и то без своего ведома. И ничего хорошего из этого не вышло, кроме того, что мы успешно справились с нашим заданием.
Не в силах сидеть и смотреть на понурую Шерри, я подошел к ней и обнял, абсолютно не думая о последствиях. Я не боялся. И если я и получу пощечину, значит заслужил. Но Шерон поддалась этому приливу нежности, и крепко обняла меня, прижимаясь ко мне.
-Мне будет этого мало.. - тихо сказал я, не желая обидеть этим и Шерон. Я знал, что и ей мало будет, - правда, давай я с тобой поеду? - я снова попытался навязаться. Но что толку.. Шерри не хочет, чтобы я связывался с ее работой или же был близко к ней. Шерри поддалась вперед, касаясь меня своими теплыми губами. Сердце мое сжалось. Я не хотел ее отпускать из своих объятий, чего уж говорить про Вашингтон. Я готов был сделать все, что угодно, лишь бы она осталась здесь, со мной. Но увы, я был бессилен. И она тоже.
-Осталось два дня значит? - звучало, как приговор, но я ничего не мог поделать. Все это было так неожиданно. Два дня это слишком мало, чтобы смириться с тем, что мне нужно будет отпустить жену на три недели в другой город.
Наконец-то этот беспокойный вечер закончился. Настроения совсем не было, остаток вечера я был молчалив, но счастлив, что могу прижать жену к себе, почувствовать ее тепло и быть просто рядом. Мне большего и не нужно по сути. Просто ощущать ее присутствие. Всю ночь я боялся ее отпустить и прибывал в состоянии полудрема. Всю ночь снились непонятные сны, от которых я просыпался. Утром я проснулся первым, крепко сжимая Шерон в своих руках. Она спала, но выглядела уставшей. Мы еще вместе, но уже такие разочарованные. Нас можно сравнить с попугайчиками-неразлучниками. Стоит одного убрать, и второй умрет без него. Я ощущал, что моя смерть близка. И если не физическая, то духовная. Я закрыл глаза и губами коснулся лба Шерри, тяжело вздыхая. Как бы эта поездка не была важна, я не хочу отпускать свою жену. Не хочу.

+1

8

- Этьен, перестань. Для меня это тоже невыносимо, но есть вещи, избежать которые невозможно, нужно просто смириться, - протянула я, хотя это всего лишь способ успокоить и убедить саму себя в том, что я справлюсь, я выдержу. Но попытки были неудачными, я все равно не понимала, как смогу просто так уехать. 
Расставание, три одиноких недели…, возможно ли это после трех лет счастливой жизни бок о бок с ним? Кто бы знал, что в один прекрасный день уехать в командировку станет такой проблемой. И не только потому, что любимый мужчина не хочет отпускать, но и потому, что сама рвешься остаться. Забавно, говорят, порой людям нужно отдыхать друг от друга, а у нас все иначе. Но это и понятно, мы отдыхали друг от друга почти сорок лет, время восполнять упущенное. От насущных мыслей меня отвлекло предложение Тьена. В миг мое лицо переменилось, я нахмурилась.
- Нет, это исключено. Если бы дело касалось чего-то другого, мы бы это даже не обсуждали, но работа исключена, - твердо протянула я. Если бы дело касалось чего-то другого, он бы поехал, это бы даже не обсуждалось, но зная специфику этой работы, лучше я поварюсь в этом дерьме одна, не рискуя любимым человеком. Да и переживаний с него хватит. Вспомнить прошлый случай, обозлившегося коллегу, решившего меня убить и маньяка, настроенного свести с ума… Нет, Этьену со мной нельзя. – Мы уже договаривались о том, что я никогда не буду вмешивать тебя в свои дела. К тому же…, кто-то должен присмотреть за детьми. Андрэ еще совсем маленький, его рано оставлять одного, - это была жалкая отмазка, хотя бы потому, что у нас было много надежных родственников и друзей, которым мы могли доверить наших чад, но все же…
Глубоко вздохнув, я посмотрела в сторону, пытаясь отмахнуть от воспоминаний прошлой поездки. Если бы тогда Тьен поехал со мной, он бы явно поседел от избытка экстремальных ситуаций. Командировка была насыщенной. Стоит ли винить меня в том, что я не хочу в это вмешивать мужа, зная, что он в лепешку разобьется ради меня? В этот момент француз подошел ближе и обнял. Я же крепко прижалась к нему, пытаясь этими объятиями передать всю ту тоску, которая уже съедала меня изнутри.
- Нет, Этьен, нет, - тихо протянула я на его очередную попытку присоединиться ко мне.
Но муж, вероятно, и без того понимал, что все эти попытки тщетны. Вот и оставалось нам только обниматься, пытаясь, таким образом, восполнить грядущую разлуку. Впрочем, восполнить это невозможно, и при каждой мысли о расставании мое сердце от волнения, кажется, сжималось все сильнее и сильнее. Мы решили ложиться спать. Всю ночь крепко прижимались друг к другу, боясь отпустить. А проснулась я от ощущения нежного поцелуя Этьена.
- Доброе утро…, - сонно протянула я, пытаясь улыбнуться. Затем я немного подтянулась выше, чтобы наши лица находились на уровне, а кончики носов соприкоснулись. Все с той же улыбкой, я аккуратно начала ласкать ладонью волосы француза и его щетинистую щечку, а попутно любоваться его лицом и карими глазами. Даже не знаю, как буду просыпаться и засыпать одна. Сейчас так тепло и уютно, в Вашингтоне такого не будет. Вскоре я начала кротко целовать его в губы, один раз, потом второй. Внезапно по радионяне послышался шорох, а затем и плач Андрэ. В очередной раз я улыбнулась. Малышам не объяснишь, что родители хотят побыть вдвоем, не объяснишь, но и злиться на них невозможно. Удивительно. – Я схожу, а ты поваляйся еще, - протянула я, в очередной раз коснувшись губами губ француза. Затем я встала и, накинув шелковый халат, направилась в спальню сына, дабы переодеть его, а потом покормить.

0

9

-Увы, я не умею мириться, как ты. И для меня это плохая новость с последствиями, смириться с которыми я вряд ли смогу, - проговорил я. Я понимал, что подобным образом мучаю жену еще больше, но я просто не мог молчать. Держать всю эту разъедающую гниль внутри было не выносимо. Казалось бы, простая рабочая поездка, всего навсего на три недели, но для меня это было нечто, подобное наказанию. Будто жену отправляют в ссылку, на каторгу, а я остаюсь здесь и ничего не могу сделать. Мне остается только ждать. Подобно верному псу, который ждет своего хозяина. Но всегда ли собаки ждут? Порой они следуют за тем, кого любят.
И я предложил подобный исход событий. Не лучше ли будет, чтобы я поехал вместе с Шерон? Так будет спокойнее нам обоим. Оставим детишек родителям или же сестрам-братьям. Но Шерон сказала, как отрезала. У меня не было никаких вариантом, по крайней мере, она мне не предложила альтернативную развязку. Как она и говорила в самом начале, мне нужно было только смириться. Я тяжело вздохнул, и после второй несчастной попытки навязаться в дорогу, я получил такой же упертый отказ.
Мы стояли и обнимались. Как мне этого будет не хватать. Всегда, когда я прихожу с работы, Шерон встречает меня и крепко обнимает, словно дает понять, что рабочий день закончился и можно расслабиться. И я отчетливо понимал, что теперь, три недели, целых 21 день (а ведь это почти месяц), я не буду чувствовать ее теплых объятий, ее прикосновений, банально ее дыхания. Все это будет так далеко.
-Могу я прилетать к тебе хотя бы на выходные? - я не знал, есть ли у солдат выходные дни, но мне бы очень хотелось повидать жену хотя бы три раза на время нашей разлуки.
На этой печальной ноте закончился наш день. Мы приготовились ко сну и уместились в постели. Но как бы я не старался, сон был редким, я то и дело просыпался и медленно засыпал под тихое сопение Шерон. Я засыпал и понимал, что я не услышу это сопение три недели, я не увижу золотые локоны, покоившееся на моей груди или плече, я не увижу любимой спящие лицо в лунном свете, просачивающегося через окно. Я никогда не думал, что буду влюблен настолько, что не смогу отпустить любимую даже на какие-то несчастные три недели. Но когда ты любишь, время в разлуке тянется невыносимо долго. Этот закон я усвоил очень хорошо.
Наступило утро. Это было начало не одного из тех счастливых дней, что были у нас. Это утро приблизило нас к разлуке. Еще 24 часа, и она сядет на самолет Сакраменто-Вашингтон. И я не увижу ее.
Я поцеловал ее, желая поскорее увидеть ее пробуждение. Видеть это, точно любоваться распусканием молодого цветка. Признаться, мне уже было не хорошо, словно Шерон уже и не было со мной. Ее бархатный голос ласкал слух, и я невольно улыбнулся. Я чувствовал прикосновения ее губ, и готов был взвыть от досады, что это последние поцелуи. Это последний день, когда я могу ощущать ее рядом, чувствовать сладость ее губ. И стоило мне забыться, утонуть в чувствах, которые переполняли меня, как послышался плач сына. Я лишь вздохнул, но все же выдавил улыбку.
-Хорошо, - тихо проговорил я, ослабляя хватку, но вовсе не убирая рук от тела Шерон, что доказывало мое нежелание отпускать ее даже сейчас. Поваляться по предложению Шерри у меня так и не получилось. Надев футболку, я вышел во двор, завалившись на гамак, который мы вместе ставили с Шерон год назад. Тогда она призналась в своей беременности. Я невольно улыбнулся, вспомнив, как мы переживали, но поддерживали друг друга. На этих мыслях меня и поймала Шерон с Андрэ на руках. Я улыбнулся им и встал, сокращая дистанцию между нами.
-Покушали? - все с той же улыбкой интересуюсь я, целуя жену в щеку, а потом и сына в макушку. Андрэ был на удивление спокойным ребенком, нам с ним было не тяжело. А может просто опыт? Не знаю, во всяком случае, проблем с малышом у на не было.
Первую половину дня мы провели с детьми. Шерри словно прощалась с малышами. Безусловно она будет скучать. Я видел это по ее глазам. Но я не смел отвлекать ее, а лишь наслаждался игрой матери и детей.
Вторая половина дня была полностью отдана нам. Моя сестра охотно согласилась нянчиться со своими племянниками. А мы в это время с Шерон просто гуляли. Не хотелось ничего выдумывать. Мы вновь сходили в парк, просто болтали или целовались на лавочках, по всем законам жанра. После мы прогулялись по городу и зашли в скромное кафе перекусить.
-Обещай, что будешь звонить каждый день, - говорил я. И хотя на лице моем была улыбка, в глазах можно было разглядеть безграничную грусть, которая сопровождала каждое мое слово. Кажется, что и говорить уже просто невыносимо.
Мы вернулись достаточно поздно. Дети уже спали. Пока я провожал сестру, Шерри пошла любоваться на своих ангелочков. Дома было тихо и спокойно, даже собаки понимали нас и не мешали. И мы вновь вскрылись от всего мира в нашей спальне. Я аккуратно поцеловал Шерри в шею, потом в плечо, помогая ей раздеться. Сегодня вечером мы прощались. На долгие три недели.
Всю ночь мы не спали. Мы еще бодрствовали, когда зазвенел будильник. Я прижал Шерон к себе еще крепче, как только раздался этот звон.
-Не хочу, Шер.. - говорю я, смотря в ее голубые глаза, - такое ощущение, что все происходит не с нами..
Я подался вперед и сладко и чувственно поцеловал Шерон. Уже сейчас ее становилось нестерпимо мало.
-Можно принять душ с тобой? - спросил я, будто мы никогда не принимали душ вместе. Сейчас она была самой родной, но и казалась чужой, нездешней. И это разъедало меня изнутри. Я хотел отправиться в путешествие вместе с любимой.

0

10

Я прекрасно понимала стремления Этьена, но все же не могла позволить ему прилетать даже на выходные, которые, впрочем, скорее всего тоже будут заняты службой. Потому я лишь отрицательно покачала головой. Несмотря на эту твердость, в моих глазах было не трудно прочитать некую грусть и печаль. Тьен всегда говорил, что мои глаза – словно светящийся океан, а сейчас океан поблек, в нем уже не было прежнего света и причина этому вполне очевидна. Но у нас еще было время, так что мы проводили его вместе.
Утром проснулась я от нежных поцелуев Этьена, от чего сразу же мягко улыбнулась. Как же мне будет не хватать этого тепла. Да и вообще всего, даже просто осознания того, что он рядом и вот-вот выйдет из гостиной. К сожалению, у нас не было возможности побыть наедине достаточно долго, все же дети требовали ответственности  и внимания. Потому, услышав плач по радионяне, я тут же направилась детскую комнату, к сыну. Сегодня мне предстоит не только попрощаться, но и объяснить как-то дочери свое отсутствие. И вот, зайдя в спальню, я сразу увидела красное заплаканное лицо Андрэ. Мальчик сразу же потянул ко мне свои руки, а я с яркой улыбкой взяла его, после чего крепко поцеловала в висок. Может Этьену будет легче пережить все это, когда рядом будут дети? Ведь они часть меня…
Переодев сына, я понесла его на кухню. Как раз проснулась и Меган. Девочка вышла в пижамке, с потрепанными волосами, что вызвало у меня очередной прилив смеха. Мег села за стол, начав кушать свои хлопья, Андрэ же я усадила на стульчик, а после поставила перед ним тарелку свежеприготовленной каши. Кормя сына, периодически я поглядывала на задний двор, откуда виднелся силуэт Тьена. Муж решил полежать на гамаке. И снова в моем взгляде прослеживалась печать, я не могла смотреть на мужа с улыбкой, зная, что скоро буду просыпаться каждый день одна, не буду видеть его лица, не буду слышать его дыхания… Это кажется сумасшествием, но это правда тяжело.
- Покушали, - с улыбкой протянула я, когда мы с Андрэ вышли на улицу. – Даже больше, чем надо. Но это не удивительно, учитывая то, чьи у него гены. Думаю, он бы не отказался и от еще одной порции. Да, Андрэ? – я посмотрела на сына, а тот лишь ярко улыбнулся, словно что-то понял (что, конечно, было не так). – Дорогой, мне нужно принять душ. Поиграешь с этой маленькой обжорой?
Этьен взял на руки Андрэ, а я же направилась в душ. Поразительно, но мне уже было холодно. Понимаю, что нельзя думать о плохом, у нас еще целые сутки! Но ничего не могу с собой поделать. И все же, к середине дня я взяла себя в руки. Много времени мы провели с детьми, я хотела наиграться с ними, да и Меган нужно как-то сказать. В итоге, мы с Тьеном все же сообщили ей о моем отъезде. Я сказала, что она должна присмотреть за своим братиком и Этьеном. Почувствовав ответственность, дочь сразу успокоила меня «все будет хорошо, мам». Мне оставалось лишь улыбнуться, после чего я сильнее сжала руку француза. Ну а вторая половина дня была посвящена исключительно нам. Этих прогулок и поцелуев не хватит для того, чтобы восполнить предстоящие недели, но мы все же старались об этом не думать.
- Каждый день. Буду звонить настолько часто, что успею тебе даже надоесть, - усмехалась я, хотя понимала, что звонок ничего не изменит. Одно дело видеть его на мониторе, совсем другое просто ощущать присутствие.
Но мы успокаивали себя как могли. Впрочем, этой ночью ничего не помогало. Перед сном я уложила спать детей, крепко поцеловав обоих, а после вернулась к мужу. Но мы не спали. Я хотела поспать перед отлетом, но не вышло. На протяжении всего времени, я просто прижималась к нему, все плотнее и плотнее, словно пыталась заранее заполнить ту дыру в ощущениях, которая, несомненно, появится. Мы и не заметили, как пролетело время. Предательски сработал будильник. Но ведь еще рано! Это ошибка…, - закрыв глаза, подумала я, но ошиблась именно я. На слова мужа мне было нечего сказать. Я чувствовала тоже самое, даже в горле пересохло. Вместо всех слов, я просто дотронулась ладонью до его щеки и печально улыбнулась, смотря прямо в любимые карие глаза. Тьен поцеловал меня. При этом я закрыла глаза. Казалось, более сладкого поцелуя я еще не получала.
- Почему ты спрашиваешь? – усмехнулась я, услышав странный вопрос француза. – Пошли.
Мы оба взяли чистую одежду и направились в душ. Все было как всегда. Мы помогали умывать друг друга, на эти недолгие двадцать минут позабыв о предстоящей разлуке. Я искренне улыбалась, брызгая на мужа водой. Но реальность вернулась, стоило нам выйти в спальню, где уже стоял собранный чемодан. Я тут же глубоко вздохнула, на лице снова появился задумчивый и грустный взгляд. Вскоре пришла няня, дети еще спали, но я поцеловала их обоих. Они такие милые, когда спят. Вернувшись в спальню, я увидела Этьена, который застегивал рубашку. Я медленно подошла к нему и обняла со спины. Мы не говорили ничего, просто вот так обнимались. Но настало время ехать. Этьен  закинул чемодан в машину, я села на пассажирское сиденье.
- Помнишь, когда я прилетела из Вашингтона в прошлый раз, ты подарил мне телефон? Знаешь, если честно, не откажусь от такого же подарка. Моя Мото устарела, - усмехнулась я, пытаясь как-то разбавить гнетущую обстановку.
И вот мы в аэропорту. Время летит до ужаса быстро. Пора регистрироваться и дальше Этьену нельзя. Но как расстаться, как разжать его руку? Казалось бы, простое действие, но для меня это мучительно тяжело и невыносимо. Мы остановились, я развернулась к мужу, плотно прижавшись к его груди. Я попыталась улыбнуться, смотря в его карие глаза. Пальчиками руки я аккуратно убрала свисающие со лба волосы.
- Я позвоню, как только прилечу, - улыбнулась я, в то время как ладонь уже замерла на его щеке. – Не давай Андрэ столько, сколько он хочет, иначе будет плохо. Не забудь, что у Мегги по четвергам рисование…, - быстро проговаривала я, хотя это была неудачная попытка отвлечься от мысли о том, что мы сейчас расстанемся. Так и не договорив до конца, я крепко обняла Этьена, прижимаясь губами и носом к его шее. – Я буду скучать… больше, чем ты можешь себе представить, - тихо произнесла я, не отрываясь от любимого. Затем я сладко поцеловала его, один раз, потом второй. Я не хочу расставаться на три недели. Не хочу. После поцелуем мы снова крепко обнялись и стояли так около минуты. – Я люблю тебя, - крепкий поцелуй в щеку. -  Мне пора.
И снова я целую его в губы, но после этого все же вынуждена взять чемодан на колесиках за ручку и двигаться дальше. Вынуждена, поскольку знаю, что нам всегда будет мало времени для того, чтобы попрощаться, а самолет ждать не будет. Прежде, чем скрыться за стенами терминала, я развернулась и, найдя глазами среди толпы своего красавца, помахала ему рукой и «отослала» воздушный поцелуй, после чего губами прошептала «Люблю тебя. Я позвоню». Уверена, он поймет. И вот я скрылась из виду. Я лечу в другой город, а ощущение, словно меня отправляют на другой континент, на долгие-долгие годы.

+1

11

День пролетел незаметно. Минуты просачивались сквозь пальцы, словно песок, и я никак не мог это остановить. Каждая секунда отпечаталась в моем подсознании. Хватило бы этого на три недели.
Ночью мы совсем не спали. Просто обнимались или целовались. Мы просто не могли оторваться друг от друга. Тратить время на сон - для меня это непозволительная роскошь. Я понимал, что Шерон лучше выспаться перед поездкой, но я просто не мог дать ей заснуть. Я боялся потерять эти последние минуты. Я веду себя как безумный? Но это простительно. Всегда было.
Я не знал, как мы переживем эти недели. Я видел печаль в глазах любимой, и этот пустой взгляд убивал меня. Мне тяжело смотреть на нее, понимая, что и она будет скучать, и она будет мучиться. И как я могу позволить ей это? Но я обещал ей, что больше никогда не буду вмешиваться в ее работу. После того случая, я держал обещание. Но как могу сделать то же самое сейчас? Это выше моих сил.
И вот предательски звенит будильник, зловеще хихикая и сообщая нам о том, что наше время закончилось. Ощущение, что мы на свидании в тюрьме. И у нас строго ограниченное время. И ничего с этим сделать нельзя.
-Не знаю, - признался я жене, поднимаясь с кровати. Я не знаю, почему я задал подобный вопрос. Сейчас казалось, что абсолютно все нельзя и все под запретом.
Я охотно двинулся за ней в ванную комнату. Казалось, приятнее этого душа не было ничего на свете. Нам удалось отвлечься на двадцать минут, но они, увы, пролетели, как две минуты. Стоило выйти из ванны, как мы снова погрузились в серость реалий. И я вспоминал каждую секунду, проведенную в душе. Улыбку жены, ее прикосновения рук и тела. И мне вновь мало. Мне с каждой секундой становится все мало..
Шерон ушла прощаться с детьми, пока я одевался, и я не заметил, как она вернулась. Почувствовав ее теплые объятия, я грустно улыбнулся, широкими ладонями дотрагиваясь до ее рук, покоившихся у меня на груди. Но времени было все мало, и мы уже вышли к машине. Я был достаточно молчалив. Не нужно быть ясновидящим, чтобы понять, что я разбит, что я погружаюсь на дно депрессии. Но Шерон, кажется, пыталась меня подбодрить.
-Я готов подарить тебе целый континент, когда ты вернешься, - протянул я с проблеском искренней улыбки на лице, - но раз хочешь телефон, будет тебе и телефон. Я могу даже два купить, если тебе удастся сбежать и приехать раньше назначенного срока, - усмехнулся я, посматривая на Шерон.
Мы не заметили, как оказались в аэропорту. Я готов биться в истерике, словно капризный мальчишка, лишь бы Шерон осталась дома, рядом со мной и детьми. Вот что отличает взрослого от ребенка. Ты начинаешь стесняться вот так вульгарно выражать свои эмоции. Я боялся даже разжать руку, не говоря уже о том, что просто отпустить ее. Это выше моих сил.
Но вот мы остановились, и Шерон повернулась ко мне, крепко прижимаясь ко мне грудью. Мои руки рефлекторно обвили ее тело. Мне хотелось, чтобы эта сцена продолжалась вечна. Я чувствовал каждый кончик ее пальца, что прикоснулся к моему лицу, убирая волосы со лба. Шерри говорила про детей, и это было невероятно мило. Она словно пыталась отвлечь себя, убедить, что мы не расстаемся.
-Я помню, родная, - успокоил я жену, - в конце концов, они и мои дети ттоже, - я улыбнулся, подаваясь вперед и целуя Шер. Кажется, только она отойдет и я сойду с ума от одиночества.
-Я не смогу без тебя жить.. - да, сентиментально, слащаво, достойно сценариев мыльных опер, но отличие моих слов от игры актеров заключалось в искренности. Я действительно не понимал, как я проживу эти три недели. Мы вновь целуемся. Крепко прижавшись к Шерон, я не знал, где найти сил, чтобы разомкнуть руки.
-Люблю тебя, - повторил я за Шер. Руки мои стали словно ватные. Я постарался улыбнуться, чтобы Шерри не переживала, но кто бы знал, сколько усилий мне для этого потребовалось. И вот она уходит в толпу, а потом разворачивается и посылает мне воздушный поцелуй. Я показываю ей, как ловлю его руки и прижимаю к губам. Это был последний наш поцелуй.

Шерон позвонила этим же вечером. Мы разговаривали около часа. Я рассказывал о детях, а потом говорил, как сильно скучаю. Шерон рассказала об отеле, о номере и о погоде. Казалось, что интереснее тем не было. Но назвать жизнью эти три дня я никак не мог. Я просыпался в гордом одиночестве и дожидался, когда Андрэ "позовет" меня по радионяне. Меган держалась лучше меня. Не удивительно, ведь она обещала мама приглядеть за мной. Но в какой-то момент я просто не выдержал. Я понял, что умираю. По настоящему. Как умирают лебеди в разлуки. Собравшись с духом, я спросил у Мег, хочет ли она погостить у Виктории и Роксаны. Что же, уговаривать девочку не пришлось, она любила большой дом цветочницы и ее подруги. А Андрэ и спрашивать не пришлось. Меган понимала, что я еду к маме и просила передать рисунок. Я обещал ей, что сделаю это сразу же, как увижу ее.
Виктория удивилась моему визиту. Аргументировано было все тем, что она крестница, а сейчас ее помощь нужна, как никогда раньше. Я пообещал ей, что будет заезжать моя сестра, так что, проблем быть не может.
-Не давай Андрэ столько, сколько он хочет, иначе будет плохо. А у Мегги по четвергам рисование... - я говорил Виктории словами Шерон, но, пожалуй, это было важно. Распрощавшись с подругой жены, я отправился в аэропорт, из аэропорта в самолет, а уже из самолета в Вашингтон.
Шерон я ничего не сказал, так что, для нее это будет сюрприз. Прилетел я поздно вечером, но я искренне надеялся на то, что Шерон еще не спит. Все внутри меня сжалось, это был волнительный момент. Я не успел ничего купить, но я не думал об этом. Я хотел лишь увидеть любимые глаза. И вот я в отеле, возле нужного номера. Несколько секунд колеблюсь, а потом уверенно стучу в дверь...

0

12

- Тебе и не придется, - аккуратно касаясь губами его щеки, тихо протянула я на трогательные слова мужа, слова, на которые я отвечу точно так же. – Это же не навсегда.
И мне хотелось усмехнуться, дабы подчеркнуть всю абсурдность его мыслей, но не вышло, поскольку хотелось сказать тоже самое. Мои слова, мои объяснения – всего лишь жалкая попытка успокоить сердце, которое и без того бьется с чудовищной скорость, словно предвещая предстоящую разлуку. А мне, тем временем, пора идти. Прощальный поцелуй, слова любви, и я вынуждена отпустить его руку. Стоило мне скрыться за стенами терминала, как стало до боли тоскливо. Такое чувство, что уже прошла неделя без любимого мужчины. Не могу привести мысли в порядок, понимаю, что нужно думать о хорошем, мы только-только расстались, но не могу.
После всех процедур я села в самолет и уставилась в иллюминатор. Прошло всего полчаса, а я уже скучала, как никогда. А что будет завтра, послезавтра? Что будет через неделю? Не желая думать об этом, я поудобнее облокотилась о спинку сиденья и попыталась поспать. Разбудила меня стюардесса, удивительно, но я умудрилась проспать приземление. И вот она, совершенно другая жизнь, которая продлиться долгих три недели. Мне было плевать на все предстоящие тяготы, я думала только об одном. Не трудно догадаться, о чем именно. Итак, в аэропорту меня встретила служебная машина. Примерно через двадцать минут я уже была в отеле. Военная разведка не скупилась на номера для своих подчиненных, что, несомненно, радовало. И все же, прежде, чем осматривать номер, я быстро достала свой ноутбук и набрала Этьена. Муж ответил быстро. Мы долго разговаривали, впервые за пару часов я искренне улыбалась.
После разговора, который поднял мне настроение, я начала собираться ко сну. Возможно это самоубеждение, но мне стало так холодно и даже зябко… Я отвыкла спать в одиночестве, отвыкла спать без него. Всю ночь мне не хватало его тепла, и я то и дело ворочалась, как можно плотнее вкручиваясь в одеяло. Жалкое зрелище.
И так проходили дни. Вокруг меня… пустота. Во время общения с Тьеном я пыталась улыбаться, но порой не могла скрыть своей тоски. Да, я видела его по монитору каждый день, но так хотелось прикоснуться, или просто банально услышать его дыхание! В общем, с каждым днем становилось только хуже. А отвлечься я пыталась только службой. К слову, от меня требовалась лишь передача опыта. Что я и делала, без передышки. Все удивлялись, откуда столько энергии у 40-летней женщины. Я лишь улыбалась в ответ. Они не поймут, если я скажу, что все это только потому, что даже в редкие минуты отдыха думаю о любимом мужчине, думаю и начинаю грустить. И только поэтому делаю все, чтобы этих минут отдыха не было.
Примерно через три дня после прилета, между мной и моим полковником произошел серьезный разговор. Мне уже сорок лет, а значит, призыв может быть осуществлен только в военное время. Сегодня я решила поинтересоваться у полковника, почему я здесь… Мужчина был недоволен моим вопросом, а еще той напористостью, с которой я доказывала, что это незаконно.
- Служба в полиции лишила вас дисциплины, капитан? – со злобой протянул полковник, а я могла лишь стоять и покорно слушать. – Это вам не простая армия, это разведка, и мы будем призывать вас столько раз, сколько будем чувствовать в этом необходимость. Это понятно? – напоследок рявкнул полковник, как истинный военный.
- Понятно, сэр, - после небольшой паузы протянула я, ведь это не полиция, здесь вольность и своенравие лучше засунуть куда подальше.
Вот с таким настроением я и вернулась в номер. Снова одна, но горящая желанием хотя бы услышать голос Этьена. Я быстро приняла душ и переоделась в шелковый длинный халат, после чего, сев на кровать, начала ждать, пока муж ответит. Однако… ничего. Я слышала только долгие гудки, но никто не отвечал. Странно, до того француз никогда не пропускал наши вечерние сеансы связи. Я звонила около пяти раз, после чего взяла мобильный телефон. Но и там тишина, только длинные гудки. Один звонок, второй. Включился автоответчик. В этот момент кто-то постучал в дверь.
- Этьен, я не могу до тебя дозвониться. Перезвони, пожалуйста, я начинаю волноваться, - обеспокоенно протянула я в трубку, после чего направилась к двери.
Я быстро открываю дверь и… замираю. В моих глазах читается откроенное недоумение, в горле пересохло, я не знаю, что сказать, не могу пошевелиться, ведь никак не ожидала увидеть этого человека сейчас здесь.
- Этьен? – наконец-то произношу я, хотя все еще нахожусь в том самом недоумении. – Что… что ты тут делаешь? – кажется, я все еще не могу поверить в реальность происходящего.
Но все же молча я делаю шаг в сторону, таким образом, позволяя мужу зайти. Как только он оказывается в номере, я закрываю дверь, но все еще стою к нему спиной, словно пытаюсь прийти в себя. Он приехал. И я не знаю, что с этим делать. С одной стороны, я готова рыдать от счастья, ведь эти дни были похожи на Ад, а сейчас появился проблеск, но с другой стороны – он должен держаться от этой работы подальше. Чувство беспокойство за любимого берет верх, и я уже начинаю злиться.
- Ты с ума сошел? – поворачиваясь, резко заявляю я, после чего обхожу его и становлюсь напротив. – Что ты тут делаешь? А с кем дети? Тьен, нельзя быть таким безответственным! – я понимала, что дети явно не одни, и француз нашел того, в чьих руках они в полной безопасности, так что дело не в этом, а в том самом беспокойстве. Сейчас я готова придумать, что угодно, чтобы он уехал обратно. И все же…, через несколько секунд я успокаиваюсь. Не об этом ли я мечтала на протяжении трех дней? Вот он стоит. Слегка уставший и потрепанный, волосы свисают со лба, щетина стала гуще. Но он стоит совсем рядом, я чувствую его присутствие, я вижу его не по монитору. Как бы я не беспокоилась, у меня просто не хватает сил злиться, хочется поскорее почувствовать его… - Тебе нельзя здесь быть, понимаешь? - уже тише и с долькой отчаяния произношу я, после чего делаю медленные шаги к нему.
Неуверенно я протягиваю руку, и так же неуверенно, словно впервые касаюсь ладонью его ладони. Сердце замирает. Как же я скучала по этому! Как же этого не хватало. Его крепкая и широка ладонь… Понимая, что больше не могу сопротивляться велению сердца, я подхожу еще ближе и прижимаюсь к его теплой груди. Голова ложиться на его плечо, взгляд направлен в сторону. Я закрыла глаза, отдаваясь приятным и теплым ощущениям. Кажется, тело снова начало дрожать. Я понимаю, что ему здесь нельзя быть, я понимаю, что он совершил опрометчивый поступок, но ничего с этим поделать не могу. Хочу просто и дальше так стоять, вновь ощущая прикосновения любимого, его кожу, вновь слышать его дыхание…, ведь мечтала об этом каждый день. Ну разве много человеку нужно для счастье?
- Ты глупый, - все еще прижимаясь к нему, тихо протянула я. – Или очень смелый…, не знаю.
Я боялась пошевелиться, словно пытаясь восполнить все потерянно за эти три дня. Сердце замерло на мгновение. И я обязательно попрошу его уехать. Но не сейчас.

0

13

Работа есть работа. Ее никто не отменял. Но как это объяснить сердцу? В душе я гордился своей женой, ведь не каждый может похвастать, что твоя любимая герой, хоть она и не любит подобное прозвище в ее адрес. По началу я думал, что Шерон просто скромничает, но чем дальше мы шли, тем больше я понимал, что дело здесь вовсе в другом.
Работа есть работа, но сейчас я этого не понимал. Как маленький мальчик, я чувствовал себя брошенным, будто Шерон намеренно оставила меня одного дома. Я прекрасно понимал, что в голове моей блуждают глупые мысли, но разорвать эту цепь заключенных в моей голове я никак не мог. И сейчас я был в самолете. Да, я переборол свой страх, купил билет и крепко пристегнул себя к креслу, хотя подобна мера безопасности вряд ли спасет меня при крушении самолета. Но я старался пользоваться советами жены, а именно не думать о плохом. А по сему, я думал о ней, ведь оно то самое хорошее, что всегда отвлекало от мрачных мыслей. Мне предложили поесть, и я согласился, хотя несколько часов назад я был человеком, который якобы объявил голодовку, или, проще говоря, потерял аппетит после разлуки. Сейчас же мой зверский аппетит снова при мне, потому как я в предвкушении скорой встречи. Я как щенок, который весь день ждал хозяина у двери. Еще чуть-чуть и я увижу ее.
Я никогда не любил еду в самолете. Она, как по мне, несъедобная. Но сейчас я навернул кусок куриного филе с особым аппетитом. Эта дорога придала мне жизни, казалось, что и оттенок кожи изменился. Что же, эта короткая, но все же разлука, в очередной раз доказала, как мне дорога моя жена. Она дорога не как человек, а как целая жизнь, которой мне никогда не хватит.
И вот,  уже возле заветной двери. Сердце колотиться громче костяшек о стук деревянной преграды. Я замираю на месте и все, чего я боюсь, увидеть не Шерон. Я здорово нервничал, будто иду к незнакомой мне женщине на первое свидание. И хотя подобного волнения в подобной выдуманной ситуации у меня не было, все же предполагаю, что так оно и происходит в первый раз. С Шерри все как-то по-другому, по-особенному. И даже это томление в собственном соку перед дверью ее номера было чем-то из ряда вон выходящим, а значит необычным, особенным, и мне это нравилось, хоть и выворачивало меня наизнанку.
Дверь открывается, и я вижу перед собой Шерри. Она удивлена, я это не просто вижу, я это чувствую. Но мы оба в ступоре. И если я в немом, то Шер начинает говорить. И, пожалуй, я сказал самую глупую вещь на свете, когда Шерри задала свой вопрос.
-Мимо проезжал, решил навестить.. - сказал я, желая сохранить на лице некое беспристрастие. Но я с треском провалил поставленную перед собой задачу, ибо сохранять спокойствие в подобной ситуации было просто невозможно.
Шер отошла в сторону, безмолвно давая понять, что мне стоит зайти. Я поддаюсь этому безмолвному призыву, и отпускаю ручки саквояжа, что тот падает на пол в коридоре. Шерри некоторое время стояла ко мне спиной, а я и не смел ее тревожить. Я смотрел, пытаясь осознать реальность. Я действительно это сделал, я здесь, я преодолел все преграды. И только я хотел подойти к жене, как она сама развернулась и обошла меня, стоя передо мной. Я вновь замер, разглядывая ее лицо. У себя в голове я не просто, я кричал сам себе, чтобы обнял ее, но я почему-то продолжал стоять и любоваться ей, словно я в музее или во сне, где если прикоснешься - все раствориться в считанные секунды. Шерон явно недовольна моим приездом. Но мне было все равно. Сейчас я был эгоистом. Сейчас я хотел быть с ней, быть рядом.
-Они с крестной, - тихо ответил я. Не думаю, что Виктория самый идеальный вариант, но дети любили ее и Роксану, охотно проводили у них время. Так что, долго думать мне не пришлось. Но сейчас не об этом. Мне казалось, что я весь дрожу, мое тело не обманешь, оно хочется прикоснуться к жене. Но я не могу, пока Шерри злиться на меня. Но эта злоба не продлилась и минуты. Шер делает ко мне шаги, я закрываю глаза, когда ее кончики пальцев касаются моей ладони. Я как наркоман, медленно получаю свою дозу, наслаждаюсь этим. Уверенная хватка, и Шерри в моих объятиях.
-В горе и радости, помнишь? - тихо сказал я. Не важно, где мне можно быть или нельзя. В разлуке быть нельзя..  Носом я зарылся в ее золотые волосы. Как же приятен этот запах, казалось, что за несколько дней я совсем его забыл. Это невыносимо. И с каждой секундой я начал сжимать Шер все сильнее. Сейчас больше всего на свете я боялся отпустить ее.
-Ты не права.. - тихо сказал я, обволакивая кожу ее плеча теплом своего дыхания, - очень влюбленный..
Я никогда не мог подумать, что буду влюбленным так долго. Именно влюбленным. Казалось, что мы только начали встречаться. И это ощущение постоянного начала, если можно так выразиться, меня будоражило. Каждый день я словно начинал заново свою жизнь. Каждый день, когда видел эту голубые глаза, эту лучезарную улыбку, я рождался заново.
Ничего не говоря, я приподнял Шерри и пошел вглубь номера. Мне не хотелось ее отпускать. Я уже сделал это на целых три дня. Для меня это уже огромная роскошь. Я аккуратно сел на диван, как только заметил его боковым зрением. Немного отстранившись от жены, я впился в ее губы. Этот поцелуй был весьма красноречив, я хотел рассказать ей, как я скучал, как страдал без нее и как чувствовал, что умирал. Без преувеличения. Моя тоска была настолько бескрайней, что продержись я три недели, жена бы обнаружила дома лишь труп. И все, кажется, это было в одном единственном поцелуе.
Я вновь отстранился. Я не плакал, но глаза мои увлажнились и заблестели в тусклом свете настольной лампы. Уже сейчас я ощутил внутри клокочущий страз, что скоро мне придется покинуть жену. Как бы я не старался остаться, она все равно отправит меня домой.
-Я скучал, - совсем тихо проговорил я, утопая в ее глазах, - не выгоняй меня.. - еще тише сказал я, и ладонями сжал ее тело сильнее. Я знал, что рано или поздно это произойдет, но мне было страшно, что это произойдет сейчас. Я прижался лбом к ее ключице и тяжело вздохнул, - ты никогда не поверишь мне, если я расскажу, как тяжело мне было.. настолько, что, кажется, я умирал, - со стороны это казалось сущим бредом, я словно говорил сам с собой. Но мне нужно было это сказать, я хотел рассказать это любимой. Она мое все, она и мой друг, а по сему, я хочу выговориться.
-Я не знаю, как раньше мы жили, Шер. Но я не уеду. Лучше пристрели, но я не уеду, не брошу.. - сердце мое замерло. Я был решителен. И я готов был согласиться и на пулю, лишь бы быть здесь, - Шер? - тихо позвал я ее и аккуратно поцеловал ее в подбородок.

0

14

Кажется, я не услышала мужа, когда тот на ходу придумал нелепую причину, по которой оказался здесь. Я была погружена в собственные мысли и переживания. Разум злился за Этьена за то, что не послушал и все равно вмешался в мою работу, хоть и косвенно. А сердце было готово вырваться из груди, ведь вот он, тот самый, о ком грезила и по ком скучала на протяжении всех дней. Потому сначала я излила то, чего хотел разум. Выказала свое возмущение, которое быстро перетекло в желание… просто прикоснуться. Я не могла долго злиться, смотря на человека, по дыханию которого так скучала. И вот я делаю несколько шагов вперед и тут же оказываюсь в объятиях мужа. Тело дрожит, сердце останавливается, кажется, даже дыхание замирает. Непередаваемые ощущения, все внутри переворачивается. Я слышу его дыхание и ощущаю, как оно нежно обволакивает кожу моей шеи, чувствую, как его руки обвивают мое тело с каждой секундой все крепче и крепче, я слышу и его приятный голос. Я не могу злиться, не сейчас. 
- Влюбленные тоже бывают и глупыми… и смелыми, - кротко улыбнувшись, тихо протянула я, так и не пошевелившись. Мы по-прежнему обнимались, мне меньше всего на свете хотелось, чтобы эти минуты заканчивались.
Однако в этот момент Этьен слегка приподнял меня, и понес куда-то вглубь гостиной. Я же с мягкой улыбкой смотрела в его глаза, пальчиками поглаживая щеки. Француз присел, наши губы соприкоснулись, один раз, затем второй. Мы словно не решались или пытались распробовать это на вкус. Такими неуверенными шагами мы вскоре перешли к сладкому французскому поцелую. Мои ощущения не описать словами. Я сильно зажмурила глаза, целуя его губы с каким-то нетерпением, словно это мой запретный плод, к которому я все же, не выдержав, прикоснулась. Три дня одиночества, три дня без его прикосновений и поцелуев, и вот я получаю долгожданный куш, этакую награду за страдания. И это был не просто поцелуй, это было нечто большее.
Я крепко прижала мужа к себе, целуя его в голову. Не знаю, мне казалось, после таких тяжелых дней я должна это сделать: прижать, подарить заботу и внимание. Должна и мне хотелось, мне этого не хватало. Слушая мужа, я лишь молчала. А затем,  как только он поднял голову, я глубоко вздохнула, посмотрев понимающим, но вовсе не согласным взглядом. Мне не нужно было ничего говорить, он и сам понимает, что я попрошу его улететь. Но не сейчас. Нет, я еще не насладилась. Пусть еще побудет со мной. При этих мыслях я, с еле заметной улыбкой и дотронувшись ладонью до его щеки (а щетина, кстати, подросла), рассматривала лицо любимого, вернее, не просто рассматривала, а любовалась. Глаза, брови, нос и губы…, как же я по всему этому скучала. Наткнувшись на свисающие волосы со лба, я тут же аккуратно и заботливо их поправила.
- Тебя нельзя одного оставлять, сразу запускаешь себя, - я усмехнулась, намекая, не только на щетину, которая за три дня начала походить на короткую бороду, но и на общий вид Тьена, такой уставший, вымотанный, словно он не спал, мало ел и каждую минуту переживал. Видеть любимого в таком состоянии неприятно, но я сейчас рядом, мы это исправим. - Как ты вообще решился лететь один? Все в порядке? – мягко и заботливо протянула я, дотронувшись обеими руками до щетинистых щек француза. Затем я аккуратно провела ладонью по его волосам, и немного опустилась, чтобы иметь возможность вновь прижаться к французу и уткнуться носом в его шею. Теперь уже я напоминала того, кого нужно прижать, и о ком нужно позаботиться. Просто женщина, безумно соскучившаяся по своему любимому мужчине, и которая сейчас хочет, чтобы он ее крепко-крепко обнял, буквально скрыл от всего в своих руках. - Знаешь, это самый лучший день из всех, что я здесь провела. А ведь я и подумать не могла, что будет настолько тяжело… Я очень скучала, Тьен, - прижавшись к его шее, тихо проговорила я. Несомненно, я понимала, что Этьену нужно улететь, но это не значит, что мне хотелось скрывать очевидные факты. Нет, мне хотелось кричать о них: я так счастлива сейчас!

0

15

Я наконец-то был дома. Чувствуя ее тепло, я ощущал как по венам растекается некий уют, которого мне так не хватало. Мы уже столько лет вместе, но эта наша аномалия до сих пор остается загадкой. Эта аномалия и была самой настоящей любовью, о которой, пожалуй, не написали ни одной книги. Да, я горд и самоуверен, не существует книжной любви, сравнимой с нашей. Думаю, и нашу едва ли можно описать на бумаге, человеческий язык так скуден и сух, что не найдется и единой буквы, которая смогла бы хотя бы на шаг приблизиться к тому чувству, что подобно вулкану возгоралось в моей груди.
Мне были чужды ее злость и раздраженность, я был просто рад, подобно собаке, которая преданно ждала своего хозяина. Я был просто рад видеть ее, не говоря уже о большем, что сейчас казалось грубой роскошью. Но я поддался желаниям. И если бы Шер не хотела, она бы оттолкнула меня. Мы таяли в объятиях друг друга, это было некой взаимной слабостью, от которой мы превращались в пух и улетали, стоило ветерку подуть в нашу сторону.
Я, как пустой графин, чувствовал, как по стенкам бежит живительная влага, наполняя меня неким смыслом. Был ли он эти три дня? Нет, я был абсолютно опустошен и это было чем-то удивительным. Сегодня я в очередной раз убедился в своей зависимости. Возможно, она ненормальна, как бы сказали заумные психологи "отклонение от нормы", но после стольких провалов, стольких поражений и ран, наши отношения кажутся мне чуть ли не до скрипа в зубах идеальными, отчего сердце всегда блаженно жмурится выдавая глухую чечетку в груди.
Мы оказались на диване. Казалось, что это небольшой островок, на котором живем только я и Шерри, и это ощущение одиночества на двоих меня невероятно радовало. Я целовал ее так, будто в последний раз и от этого ощущение стало не по себе. Я не хочу уезжать, я не хочу, чтобы эти поцелуи стали последними. И я делился своими ощущениями. Вспоминая, насколько мне было плохо, что я ощущал присутствие смерти у себя за спиной, я надеялся не запугать жену, а пробудить в ней желание оставить меня подле себя. Но Шерон ничего не сказала, и я с облегчением предположил, что она просто сдалась. Но так решило сердце, но не разум. Разум отчетливо понимал, что Шер просто не хочет разбавлять подобный момент ссорами по поводу моего отъезда. Мы поговорим об этом, это я знал. Не сегодня, так завтра.
-Да нет, вроде не запустил, - устало улыбнулся я жене и конечно же приврал. Как только она села в самолет, у меня пропала всякая тяга к жизни. И даже присутствие детишек меня не радовало. В жизни должна быть гармонию, все должно быть полноценно. Это я тоже отчетливо понял за эти три дня одиночества. В общем, тяга пропала, так что, и встать с постели было настоящим подвигом. Я все делал неохотно и через палку. Думаю, только дети, чувство любви и ответственности за них не позволили меня и вовсе помереть одному в постели.
Но сейчас я здесь, я не хочу терять и минуты, не хочу растрачивать их на воспоминание тех ужасных дней, что мне пришлось не просто пережить, а переварить.
-Стоит ли мне отвечать на этот вопрос? - тихо спросил я, чувствуя, как руки любимой касаются моего лица. Непередаваемые ощущения, - я не могу сказать, что все в порядке. Возможно, я просто сумасшедший романтик, но ты моя зависимость, и я, как наркоман, умираю, когда тебя нет... - я вздохнул, крепче сжимая любимую в руках. Кончик ее носика коснулся моей шеи и я улыбнулся, - и мой тоже. Без тебя я не знаю, что такое счастье..
Я слегка наклонился в сторону и лег на диван, все так же прижимая любимую к себе. Она лежала на мне, а мои руки сплетали ее тело, словно садовый плющ, своей силой показывая, что ей не вырваться, не сбежать. Но Шерон и не стремилась к побегу, а по сему спокойно лежала на мне, как на мягкой перине.
-Я люблю тебя, - прошептал я ей в самое ухо. Сейчас мне казалось, что я никогда ей ничего подобного не говорил, и сейчас ощущал нестерпимую потребность в этих словах, будто бы я говорил ей тайну, давно хранящую в себе. Я не видел смысла спрашивать, как у нее дела, ведь знал ответ, что без меня ей так же было плохо. Несколько минут мы лежали в абсолютнейшей, чистой тишине, а после, я нарушил это блаженство своим немного хриплым голосом. Думаю, что Шер догадалась, что я курил по ночам, чтобы немного успокоиться. А если и не догадалась, то я бесконечно этому рад. Не хотелось бы слышать упреки, сам себя упрекаю.
-Можно нам в душ? - я задавал сейчас глупые вопросы и, думаю, "как дела?" в разы было бы уместнее. Но я был с дороги, и мне хотелось просто отдохнуть, отдохнуть вместе с любимой. Шерри согласилась и охотно провела меня в ванную комнату, - хороший номер, - добротно улыбнулся я, - не скупые у тебя начальники.
Это была единственная фраза отпущенная в адрес работы жены. В остальном, я не хотел про эту работу даже слушать, тем более, что Шерон всеми силами меня пыталась спрятать от всего этого. Душ мы переиграли, и погрузились в ванну. Теплая вода обволакивала мое тело, Шерри залезла не сразу, а присела возле ванны, разложив руки на бортике.
-Так хорошо, - проговорил я, - хочу, чтобы ты со мной была.
Шер кивнула, не знаю, почему она не пошла со мной сразу, вероятно, хотела полюбоваться мной. Она порой это делает, а сейчас, после такой встречи, думаю, и ей страшно подумать, что это такой злой сон, а соответственно, страшно и часто прикасаться ко мне. Есть вероятность, что я растворюсь в лучах утреннего солнца.
Шерри погрузилась ко мне в ванну, и я крепко ее обнял. Признаться, накатила некая усталость, но я ее почти не чувствовал, я знал, что сегодня вряд ли усну, потому что я боюсь пропустить хотя бы одну минуту в компании любимой. Не знаю, что мною двигало, но я вновь запел старую песню.
-Не выгоняй меня, хорошо? Я не буду мешать..

0

16

- И поэтому ты выглядишь таким измотанным и небритым? – улыбнулась я, как только Тьен попытался сделать вид, что у него все хорошо.
Но мои глаза были открыты. Впрочем, не сказать, чтобы я выглядела лучше. Наверное, если бы не косметика, француз бы тоже заметил синяки под глазами, которые появились из-за нескольких бессонных ночей. Трудно уснуть в одиночестве, особенно когда привык к тому, что любимый всегда рядом, всегда греет, всегда можно услышать его дыхание и почувствовать шевеления во сне. А в эти дни было холодно, я засыпала с трудом.
- Как ты перенес перелет? – все еще пыталась уточнить я, ведь знала, как Этьен не любит летать, и его дискомфорт вызывал у меня беспокойство.
Впрочем, говорить пришлось недолго. Вскоре я утонула в море ощущений и чувств. Француз прижимал меня к себе так, словно боялся, что я куда-то денусь, испарюсь. Но я даже и не думала об этом, ибо сама замерла в таком положении, чувствуя, как тело бросает в дрожь от этих сильных объятий и родного тепла.
- Ну вот…, - уже уткнувшись лбом в шею мужа и дотронувшись ладонью до его груди, с мягкой улыбкой протянула я, - теперь уютно и тепло, как дома.
Его объятия всегда творили чудеса. Неважно где мы, если Тьен меня обнимал, я всегда чувствовала себя дома. Бесценные ощущения, ощущения, которые не описать никакими словами. Я все еще улыбалась, пальчики руки начали аккуратно ласкать шею француза. Не хотелось, чтобы это заканчивалось, не сейчас, так хотелось насладиться. Жаль только, что я не могу позволить ему остаться…
- Я тоже тебя люблю, - искренне произнесла я, после чего приподняла голову, дабы взглянуть в глаза француза. 
Проведя ладонью по его щеке, я улыбнулась, а затем снова аккуратно уместила голову на плече любимого. Тьен прижал меня еще сильнее, и в таком положении мы провели некоторое время, наслаждаясь и пытаясь восполнить утраченные ощущения. Сейчас я явно не была похожа на того строгого капитана вооруженных сил, который без всяких зазрений совести гонял кадетов, умело защищался и пользовался оружием. Нет, сейчас я была простой женщиной, которая ужасно нуждалась в своем любимом мужчине, потому что без него…, а без него ничего, конец.
- Конечно, можно. Ты, наверное, устал после перелета. Пойдем, - я тут же поднялась и, взяв Тьена за руку, отвела его в ванную комнату. – Да, и все на деньги налогоплательщиков, - с этими словами я машинально включила теплую воду. – Если захочешь побриться, то в верхнем шкафчике есть одноразовая бритва и всякие принадлежности.
Мы решили вместо душа, принять теплую ванну. Так что, пока француз готовился, я достала из шкафчика чистое полотенце, а затем направилась в прихожую, дабы посмотреть, что Тьен привез с собой. Много вещей он, как оказалось, не взял. Видимо, собирался в спешке и захватил только самое необходимое. Муж уже сидел в ванной, когда я принесла чистое белье. Но я не спешила присоединяться, вместо этого, я поставила стульчик около ванной и присела,  начав аккуратно водить пальцами то по поверхности воды, то по влажной коже француза. Я неизменно улыбалась, любуясь своим мужчиной, его грудью, руками, татуировкой и очаровательным лицом.
- Ну как, тебе уже легче? – мне было немаловажно, чтобы Тьен хотя бы немного расслабился и отдохнул, не только от этих неприятных дней, но и от перелета.
Однако муж зовет меня к себе. Разумеется, я не могу отказаться. Забавно, прилетая в Вашингтон, я и подумать не могла, что в один прекрасный день приму ванну с любимым. Да что там, я и вовсе не думала, что хотя бы один день будет наполнен таким светом и теплом. Итак, я оказалась в ванной, плотно прижимаясь спиной, на которой красовалась татуировка, к груди француза. Ощутив его влажную кожу, я невольно закрыла глаза. Но, увы, Тьен снова завел старую тему. Промолчать во второй раз я уже не могла.
- Этьен…, я не собираюсь выгонять тебя, это ведь совсем другое. Просто ты не должен быть здесь, понимаешь? Мы ведь уже говорили об этом, - после нашей миссии француз пообещал, что больше никогда не вмешается в мою работу, а эта командировка – работа. -  К тому же, у меня нет нормированного рабочего дня, я прихожу, как придется, и все это время ты будешь один. Я этого не хочу. Возвращайся домой, к детям. Да и на работе у тебя, наверняка, дела есть. Послушай…, - выдохнула я, после чего, облокотившись о грудь француза удобнее, я наклонила голову назад, ложа голова на плечо любимого, - я не хочу сейчас об этом говорить. Я все еще немного зла за то, что ты меня не послушал, но раз ты уже тут, я просто хочу расслабиться, впервые за эти дни, расслабиться и забыть обо всем.
Мягко улыбнувшись, я повернула голову и нежно коснулась губами щетинистой щеки мужа. Попутно я успела тихо прошептать: «Я люблю тебя, Этьен, давай просто насладимся этим…». И я понимала, что муж попытается воспротивиться, но сама отступать тоже не собиралась. Тем не менее, конкретно в этот момент мне не хотелось думать о том, что он уедет. Хотелось просто быть с ним, чувствовать, как его крепкие руки касаются моей кожи и обвивают тело, слышать дыхание, голос… В общем, хотелось всего.

0

17

За эти три дня этот был особенный, он был озарен светом. Я могу повторять одно и то же раз за разом, но ведь я так счастлив, почему я не могу говорить об этом постоянно? В голове сейчас звенело это слово, будто оно не потухало ни на секунду. Это было удивительное чувство, которое жидким теплом растекалось по всему телу. Я знал лекарство от всех болезней. И сейчас эта чудодейственная пилюля была в моих объятиях. Согревала меня, любила, ласкала. Была такой нежной, что я на глазах превратился в кусок маргарина, и блаженно таял, обжигаясь об ее кожу рук.
С дороги, признаться, я устал. Но эта усталость была связана с перелетом или с разлукой? Скорее со вторым, нежели с первым. Так что, я попросил в душ, чтобы потом снова всецело отдаться жене. Но душ сменился ванной, а Шерри проявила желание позаботиться обо мне. Конечно, можно было все объяснить тоской по детям, что материнский инстинкт вырывается наружу, но для меня это не было объяснением. Она заботилась именно обо мне. Это и была настоящая любовь, когда своего любимого оберегаешь и заботишься о нем. И сейчас, похоже, Шерон все же увидела мое истинное состояние. Я и сам знаю, что выгляжу не самым лучшим образом, хотя бы потому, что стал есть один раз в день и курить перед сном. Кому-то женщины отравляют жизнь, моя же женщина спасает ее. Не нужно ничего сверхъестественного, рецепт до безобразия прост - нужно лишь присутствие.
Шерон вместе с вещами принесла и стул. Поставив его около ванны, она внимательно разглядывала меня, опускала руку в теплую воду и кончиками пальцев касалась моей кожи, отчего я невольно закрывал глаза, стараясь каждой клеточкой своего тела прочувствовать этот момент.
-Намного... - ответил я на простой вопрос жены. Однако на долго меня не хватило. Я так долго ждал ее, так скучал, что подобные ласки были для меня издевательством, словно травля голодной собаки куском мяса. Шерри поддалась моему зову, так что уже совсем скоро была со мной в ванной, спиной прижимаясь к моей груди. И сказать, что я был счастлив, не сказать ничего. Это не счастье. Это нечто большее, нечто особенное, нечто космическое, осмелюсь сказать и так.
Я видел тату пегаса у Шерон на спине, и это заставило меня улыбнуться. Наклонившись, я постарался дотянуться до этого участка кожи, чтобы поцеловать изображение, так же, как и Шерри всегда делала с моей грудью. После я коснулся его кончиками пальцев, словно убедился, что он вообще существует, а потом опустил руки к животу Шерри, скрещивая их. Сейчас я понимал, что просто не смогу уйти. Не смогу уйти физически. Как бы Шерон не просила, даже если бы она сказала, что это ее самое заветное желание, я бы никогда не смог его исполнить.
-Я не буду лезть в твою работу. У меня есть своя, - проговорил я, а потом замолчал, ведь Шер дала понять, что не хочет сейчас затрагивать эту тему. На самом деле в Вашингтоне было много семинаров, на которых я мог бы познакомиться с рынком, узнать что-то новое, да и прорекламировать свое агентство. В конце концов, я мог бы  пополнить базу клиентов и заняться проектами. Все же лучше так, зато я буду видеть жену каждый вечер и это не могло не радовать. Но, видимо, о моих мыслях жена узнает только завтра, а сейчас мы наслаждались водными процедурами. 
Любимая положила голову мне на плечо и я сладко поцеловал ее лоб, аккуратно руками лаская ее животик.
-Ты бы тоже не послушалась, - сказал я в свое оправдание, и "спустился" в ванну еще пониже. Шерри теперь перевернулась на живот, и я мог посмотреть в ее глаза. Такие нежные и родные. Казалось, что я не видел их целую вечность. Я поцеловал сначала ее нос, а потом спустился к губам. По началу это были невинные, нежные поцелуи, но с каждой секундой они перерастали в нечто серьезное, наглядно показывая Шерри, как сильно я соскучился по ней.
После ванны мы перешли в спальню. Я чувствовал себя намного лучше, чувствовал себя даже как-то бодро. Это ощущение стало для меня чуждым, поскольку до этого я просто не высыпался. Ощущение скорейшего выздоровления меня радовало. И хотя кто-то может предположить, что я здоровее всех здоровых, но увы, душой я стал за эти дни очень слаб. Мы легли в постель, и мои руки тут же обвили тело любимой.
-Расскажи мне что-нибудь, - тихо просопел я, носом прижимаясь к шее любимой, - я так скучал по твоему голосу.. Расскажи, что делала вне работы.. - я не хотел слышать, как она гоняла солдат или еще что-нибудь в этом духе, мне просто хотелось услышать, как она гуляла по паркам или ходила в кафе. И хотя я знал, что этого не было, поскольку веселиться без того кого любишь крайне тяжело, я хотел услышать даже эту сладкую ложь, - прости, что ничего не привез тебе в подарок, - о да, это меня беспокоило, поскольку я всегда любил приходить не с пустыми руками, - разве что несколько новых фото детей на телефоне, - я вздохнул и оторвался от шеи жены, - как же я люблю тебя.. мне хочется повторять это каждую минуту, ты знаешь? - конечно же он знала. Она готова делать то же самое.

0

18

- Ну вот ей и занимайся, а я буду заниматься своей, - вполне спокойно протянула я.
Я глубоко вздохнула, замолчав на несколько секунд. Если ему есть, чем заняться по работе, тогда смысл находиться здесь? Напротив, это очередная причина для того, чтобы лететь домой и там решать все дела. Впрочем, долго я об этом не думала. Мысли о грядущем расставании угнетали, потому мы оба попытались отвлечься и просто наслаждаться моментом, брать от него все. На последующие слова француза я ничего не ответила, лишь грустно улыбнулась. Да, не послушалась бы, но у нас совсем разные виды деятельности. Если архитектура не представляет угрозы моей жизни и здоровью, то о военной службе и службе в полиции того же не скажешь.
Через несколько минут Этьен погрузился в воду еще глубже, что позволило мне перевернуться на живот. Было не совсем удобно, но от этого становилось лишь веселее. Неприятные мысли покинули голову, я уже улыбалась, смотря в глаза француза и пытаясь удержаться наплаву. Мое лицо все еще украшала улыбка, когда губы любимого аккуратно касались моего лица, а его влажная  грудь касалась моей. Затем я вытянула руки, опершись ими о бортик ванной, и мы с Этьеном срослись в сладком французском поцелуе, таком нежном, словно хотели этим действием передать, насколько сильно соскучились. Вновь коснуться его губ – это нечто волшебное!
После теплой ванны мы вернулись в постель. Я легла в ночной сорочке, лицом к мужу, который тут же прижал меня к себе. Рукой я медленно водила по его руке и боку, внимательно вслушиваясь в каждое слово.
- Вне службы? – переспросила я, дотрагиваясь кончиками пальцем уже до волос Этьена. – На самом деле… почти ничего. Я всегда отвлекалась работой, вот и в этом случае решила, что если буду непрерывно работать, то у меня не будет времени думать ни о чем другом. Домой спешила только потому, что знала, что ты будешь звонить, - я грустно улыбнулась, ведь совсем не врала, на протяжении трех дней я целиком погрузилась в службу, хотя это не всегда помогало, я все равно думала о том, насколько сильно скучаю, все равно думала о муже и невольно отвлекалась. – Разве это плохой подарок? Завтра покажешь. А вообще, ты глупый, - мягко улыбнувшись, я коснулась кончиками пальцев щетинистой щеки француза, - самый важный и главный подарок ты все же привез: он лежит сейчас передо мной, - разумеется, я имела ввиду самого Этьена, ведь разве может быть подарок дороже? После этих слов я подалась вперед и аккуратно, словно дотрагиваюсь до чего-то хрупкого, коснулась его губ губами. – Знаю. Я тоже люблю тебя, и рада говорить это не через камеру. Очень сильно люблю, - с этими словами я как-то весело усмехнулась и крепко обняла мужа, если минуту назад я поддалась сентиментальности, то сейчас выглядела не только счастливой, но и радостной, даже веселой. А почему бы не повеселиться? Ведь он рядом! – Ой, да, я тебя немного обманула, - слегка отстраняясь, протянула я. – Вчера я ушла пораньше со службы и зашла в магазин. Не знаю, мне просто захотелось… Сейчас, - улыбнувшись, я встала с постели и подошла к выдвижному шкафчику, откуда достала новую запакованную белую рубашку. Я тут же вернулась к мужу и легла на кровать, подпирая голову рукой. – Вот. Не знаю, почему меня переклинило, но я захотела купить тебе в подарок рубашку. Выбирать что-то для тебя было самым приятным за эти дни. Ну как?
Улыбнувшись, я отдала французу рубашку. Ничего особенного, помимо известного бреда и стоимости (ценник я сорвала, хотя в нашем случае цена никогда не играла особой роли). Просто хорошая белая рубашка, как раз для Этьена. А главное, я совершенно уверена в том, что размер выбран идеально!
- А ты чем занимался? – мягко улыбнувшись, поинтересовалась я, хотя уже понимала, что эти дни для француза были такими же непростыми, как и для меня. Прежде, чем он начал говорить, я дотронулась ладонью до его груди, а затем наклонилась, касаясь ее губами. Все внутри перевернулась. Вкус его кожи, как же он сладок! Потому я снова подняла голову, но ладонь так и осталась лежать на его груди.

0

19

Даже представить, что завтра мне нужно будет вернуться домой, было страшно. Я понимал, что я должен был любыми путями добиться отсрочки своей отправки домой. Как я это сделаю - оставалось тайной даже для меня. Но сейчас хотелось думать о чем-то хорошем, ведь я здесь, рядом с любимой? Разве можно в такую минуту думать о чем-то негативном? Сейчас это попросту трата времени.
Шерон, кажется, стала веселее. С каждой минутой ее улыбка становилась все ярче, все счастливее. Конечно я понимал, что она не скоро остынет, ведь, по сути, я ослушался ее и заставил переживать. Хотя, забавно, но и переживать тут было нечему. Я просто приехал к ней в номер, вечером, скорее как любовник, а не как муж. И что в этом предосудительного? Какая опасность могла меня подстерегать в ее номере? Не знаю, возможно я рассуждаю как влюбленный мальчишка, который абсолютно не думает о последствиях. Признаться, в такие моменты и вовсе не хочется думать. Просто делать.
Теплая ванна и сладкие поцелуи расслабили меня. Перелет был непростым, Шер и сама это понимала, потому как я до сих пор не мог побороть в себе страх перед самолетами. Но я все равно летал, потому что это теперь часть жизни современного человека. А еще потому что всегда со мной была Шерри, рядом с которой было как-то спокойно и уютно. Сейчас ее не было, но я поборол себя лишь для того, чтобы ее увидеть. Лучше потерпеть пару часов, чем три недели.
После ванны мы устроились на кровати. Я обнимал любимую, боясь расслабить хватку. До сих пор не верится, что я здесь, рядом с ней. А еще не верится, что сегодня мы оба будем спать спокойно. Нас не будут мучить кошмары и бессонница, мы будем рядом, будем оберегать друг друга. Мне хотелось узнать, как Шерри проводила время тут, без меня. Оказалось, что жизнь в Вашингтоне протекала весьма скучно. Однако удивляться тут нечему, ведь я бы тоже заскучал и сидел в номере, считая минуты, когда мы наконец сможем встретиться.
Огорчившись, что никакого подарка я не предусмотрел, услышал слова Шерри, которые меня в миг приободрили. Я для нее, как и она для меня - настоящий подарок. Конечно она сейчас счастлива. И этот хрупкий и аккуратный поцелуй был самым настоящим доказательством моих слов.
-Как сладко, - шепнул я, скорее для себя, нежели обращаясь к Шерри. И на моем лице появилась широкая и счастливая улыбка. Я был счастлив, что нахожусь сейчас здесь, рядом с ней. Вот бы так было вечность.
Шерри выглядела очень живой и веселой. Мне это нравилось и, более того, меня подобное поведение радовало. Нет ничего приятнее видеть счастье родного человека. Сейчас я готов был веселиться вместе с ней. Признаться, сейчас надо мной навис лишь один страх - уснуть. Я боялся уснуть и потерять драгоценные минуты, которые я могу провести с женой. А хотя несколько минут назад я помышлял хорошо выспаться в объятиях жены. Нет, сон - непозволительная роскошь для нас.
Шерри призналась, что все же выходила на прогулку по магазинам. Я был рад, что Шер не торчит целыми днями в номере, в конце концов прогулки полезны для здоровья. Шер встала с кровати и прошла к ящикам, а после вручила мне упакованную белую рубашку.
-Опять ты меня балуешь, - довольно протянул я, принимая подарок от жены. Я же встал с кровати и, распаковав рубашку, одел ее на себя. Смотрелась она хорошо, однако пижамные штаны портили всю картину, - ну как тебе? - поинтересовался я, показываясь Шерри.
-Ну, детишки меня не заставили скучать, - проговорил я, расстегивая рубашку, - хотя я все равно думал о тебе. И Мег, и Андрэ они очень напоминают мне тебя. И если Андрэ похож на меня, то Мегги вылитая ты, - я улыбнулся, смотря на Шерри, - кстати, вспомнил, Мег просила тебе передать свой рисунок. Только не говори ей, что я вспомнил об этом только под конец вечера! - я с расстегнутой рубашкой на груди наклонился к саквояжу, который уже покоился в спальне, и достал сложенный пополам детский рисунок, - еще работал, собак выгуливал, заходила моя сестра повидаться с детьми, тогда мы с тобой часа два поболтали по скайпу, - я улыбнулся. В те минуты мне казалось, что не может быть счастливее человека, чем я. Сейчас я понимаю, что тогда я очень ошибался.
Я все еще был в рубашке. Однако она была расстегнута на груди и оголяла мое тело. Шер лежала на кровати, так что, я пополз по кровати, нависая над женой. Наклонившись, я коснулся губами подбородка жены и плавно скользнул к шее. Казалось, что я этого не делал целую вечность.
-Прижми свои руки к моей спине, - тихо попросил я, словно скомандовал, - под рубашку.. - поправил я сам себя и уже через мгновение ощутил тепло ладоней жены, - поцелуй мою грудь, - вновь прошу я любимую и ощущаю обжигающие губы на своей коже, - расскажи мне, чего хочешь? - мурлычу я, уже губами касаясь уха Шерри.

0

20

Мне даже не верилось в то, что этой ночью я буду не одна, и вместо одиночества буду чувствовать тепло любимого человека. Это заметно поднимало настроение, даже спать не хотелось, несмотря на то, что эти ночи были непростыми, частично бессонными. И я решила разбавить разговор подарком, который приобрела буквально вчера. Француз решил примерить подарок прямо сейчас. Я же так и лежала, подперев голову рукой, с яркой улыбкой наблюдая за действиями любимого мужчины.
- Да, купила рубашку. Прям разбаловала совсем, - с присущим мне сарказмом усмехнулась я, ведь правда не считала этот жест чем-то из ряда вон выходящим. Жена купила мужу рубашку, что может быть проще? В то же время это проявление заботы, что мне особенно нравилось. – Замечательно. Тебе самому нравится? Кажется, она простая, но в ней  что-то есть. А может просто секрет в твоей фигуре, не знаю…
Этьену действительно шла эта рубашка, хотя я не могла сказать иначе, мне казалось, что любая вещь, подчеркивающая его презентабельность и солидность, смотрится на нем изумительно и, чего от греха таить, соблазнительно. Пока муж смотрелся в зеркало, я поинтересовалась его времяпровождением. Оказалось, Тьену было легче, нежели мне, что заметно меня расстроило. Нет-нет, глубоко внутри я счастлива тому, что муж не испытывал той боли, что и я, но все же обидно знать, что наши чувства оказались разными. А ведь хотелось слышать, что ему тоже без меня очень трудно.
- Ну что ж…, я рада, что ты не скучал, и тебе было хорошо, - я мягкой улыбкой протянула я, хотя в голосе звучала обида. -  Жаль, что сама не могу сказать того же. Помню, в первую ночь ворочалась, так и не уснула. За последние годы я редко спала одна. Непривычно, - я снова пытаюсь улыбаться, к счастью француз упоминает о рисунке, что снова вынуждает меня сиять искренней улыбкой. – Оу, спасибо.
Я взяла рисунок дочери, на котором она изобразила нас с Этьеном. Видимо, такое было задание: изобразить родителей. Конечно, дочь понимала, что у нее другой папа, но ребенку проще изобразить пару, нежели в одном уголке рисовать маму, а во втором папу. К слову, у Меган с каждым разом рисовать получалось все лучше и лучше, я гордилась дочерью, и обязательно скажу ей об этом завтра по скайпу. Все еще улыбаясь, я положила рисунок в выдвижной шкафчик около кровати, завтра найду для него подходящее место. В этот момент Этьен опустился на постель и медленно подполз ко мне. Я же, с ехидной улыбкой, так же медленно полностью улеглась на спину. Видимо, Этьену, как и мне не очень хотелось спать и тратить время на сон. Да и как можно? Я не прикасалась к нему три дня! Кому-то покажется пустяком, но только не для меня. Видимо, у Тьена тоже были свои планы на эту ночь. Итак, я оказалась под своим мужчиной, от чего уже была готова промычать от удовольствия. Его крепкое тело полностью накрыло собой мое, а губы коснулись шеи. В этот момент он мог почувствовать, как высоко начала вздыматься моя грудь, мог услышать тяжелое дыхание. Голова кругом, сколько эмоций и ощущений! Всеми действиями, а потом и словами, муж выказывал свое доминирование и меня это, если честно, заводило. Все эти дни я была главной, сильной и так далее, а сейчас кто-то главнее и сильнее, а я лишь покорно слушаюсь и поддаюсь. Я игриво ухмыльнулась на слова француза, но делала все в точности, как он говорил. Мои ладони аккуратно коснулись его спины. Сойти с ума можно было уже только от ощущения его кожи, к которой я не могла прикасаться так долго. Слышу последующие указания, и так же послушно спускаюсь чуть ниже, аккуратно дотрагиваясь губами до его груди. Вот он тот сладкий вкус, вкус от которого получаешь удовольствие здесь и сейчас. Одного раза мне было мало. Я, словно не насытившись, хотела еще, так что, продолжая прижимать его к себе ладонями за спину, еще несколько раз коснулась губами широкой груди.
- Думаю, я хочу того же, чего и ты…, - тихо, словно это безумно тяжело, выдыхаю я, когда губы француза уже касались моего уха.
И речь шла не о сексе, скорее о близости. Так долго не прикасаться, не видеть, не слышать и не чувствовать… Нет ничего удивительного в том, что мы немного изголодались. Мои глаза были уже закрыты, грудь по-прежнему высоко вздымалась от тяжелого дыхания, с каждым вздохом все плотнее и плотнее прижимаясь к груди любимого. Ох, его широкая грудь, его кожа, его губы, обжигающие мою шею и дыхание, обволакивающее кожу. Ну разве можно остаться равнодушной? Я уже и не понимала, что происходит, хотела только, чтобы это не заканчивалось. Сама же продолжала аккуратно и нежно водить ладонями по спине француза, под рубашкой, и периодически целовать его плечо. Затем одна рука обвила шею Этьена, пальцы утонули в волосах, мы слились в страстном французском поцелуе. Вторая ладонь съехала чуть же, комкая кожу на боку мужа.
- Подожди, - чуть ли не задыхаясь, протянула я, с трудом отрываясь от его настойчивых губ.
Я привстала, давая мужу понять, чтобы он тоже подался назад. Мы оба сели, оказавшись в вертикальном положении. Этьену не нужно было говорить, по моему взгляду он понял, что нужно сделать. Дотронувшись до краев ночной сорочки, он медленно снял ее с меня, я лишь вытянула руки вверх, чтобы помочь. Буквально не несколько секунд мы замерли. Обе мои ладони медленно прошлись по его груди, снизу вверх, словно отчерчивая рельефы. И я внимательно наблюдала за собственными действиями, увлеченно и не отрываясь. Я готова закричать от удовольствия прямо сейчас. Сердце выскакивает из груди, ощущений умопомрачительнее просто нет! Эта кожа, это тело… А затем, как только я подняла взгляд и снова посмотрела в глаза мужа,  мы резко подались друг к другу. Я снова обвила его шею рукой, и мы вновь вернулись к этому страстному и несдержанному поцелую. Вторая ладонь же проехала по его груди, и снова оказалась на спине, под рубашкой. Теперь, в абсолютно обнаженном виде, я полностью ощущала тепло его тело и кожу.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Вашингтонская история