В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » I'll beat you anyway


I'll beat you anyway

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Участники: Terrance Mayer & Jade Turner
Место: морг - улица - бар - морг
Время: 17 марта; день, постепенно приближающийся к вечеру
О флештайме: Если тебе дадут задание удивить человека своей работой, что ты сделаешь? Джейд долго думала над тем, как все это обыграть и преподнести, и в итоге... отправилась в морг. Но кто бы знал, что там ее встретит тот, с кем ей придется сталкиваться весь оставшийся день.

0

2

   – Можете зашивать, – сказал Терренс санитару-мексиканцу.
   В воздухе витал запах смерти, крови и фекалий – не лучшая смесь. На металлическом столе лежал недавний мотоциклист – несмотря на все попытки врачей скорой спасти его не удалось. Терренс уже давно перестал воспринимать мертвых как людей – скорее как тела, некогда бывшие людьми. «Живые тела представляют собой открытые саморегулирующиеся и самовоспроизводящиеся системы, построенные из биополимеров» – как сказал Волькенштейн, и он был полностью прав. После смерти же происходит распад биополимеров и системы больше не имеют возможности самовоспроизводиться и саморегулироваться – до чего все просто. Но у Терренса ушли годы, чтобы понять: мертвые всего лишь мертвые. Чьи-то дети, чьи-то родители, чьи-то любовники – все они перестают быть собой как только «выключается свет», а все, что делает их таковыми, заключено в студенистой массе, которая уже затвердевает в формалине на полке.
   И не понять, что страшнее: сам факт смерти или же то, что человек «внезапно смертен»? Может, если бы люди знали заранее дату своей кончины, жизнь была бы проще? И сейчас этот молодой парень не лежал бы здесь, нагой и распотрошённый, а прыгал с парашютом, вдыхал белый порошок на вечеринке, занимался сексом или еще чем-то, о чем люди жалеют на смертном одре.
   Людям свойственно «отрицать» смерть – еще издавна те, кто занимался мертвыми, считались «нечистыми» и общество их избегало, да и сейчас, стоит Терренсу кому-то сказать о своей профессии, как глаза собеседника медленно расширяются, а заканчивается все фразой: «Приятно было познакомиться», – о чем не скажешь по тому, в какой спешке тот самый собеседник удалятся.
   – У кого сегодня День Рождения? – спрашивает Терренс, указывая на мясистый торт, неудачно спрятанный в столе регистратора приемного покоя.
   – У Карлы.
   – Поздравь от меня, – говорит он, отстраненно улыбаясь уголками губ.
   Хотя у морга был свой выход и даже свой въезд, Терренс предпочитал выходить на улицу через близлежащее приемное отделение – так он мог хотя бы мельком взглянуть на новые лица, живые лица. Бывало и так, что некоторые из них впоследствии оказывались на столе Терренса, и он резал, рассматривал, изучал, снова резал – такой вот круговорот веществ в природе.
   Чиркнув зажигалкой, Терренс выпустил изо рта маленькое облачко дыма. Пусть за ним и красовалось надпись: «No smoking», – именно это место служило курилкой для всей больницы. В сериалах показывают крепких психикой врачей, которые не курят и лишь иногда пьют – это не более чем антитабачная кампания, в действительности же жизнь врача нельзя описать более метким выражением: «Aliis inserviendo consumor». Для патологоанатомов курение – даже необходимость: как бы хорошо вы не привыкли к запаху, полностью его отключить вы никогда не сможете. Терренсу становилось не по себе при одной мысли о том, что чувствуют судмедэксперты над месячным трупом, пролежавшем на теплом местечке. Пусть их работа куда увлекательнее, чем монотонное потрошение, она во многом и сложнее, а для чувствительного Терренса и вовсе невообразима.
   Погода с утра была пасмурной, будто намекала на приближающийся дождь. Поблизости никого не было – лишь редкие движущиеся группы прохожих на той стороне улицы и парочка, неспешно направляющаяся в больницу. С этого места Терренс отлично видел въезд в морг – к ним редко завозят умерших, все предпочитают провозить тела через приемный покой, пока их не заберет отдел транспортировки (или неудачно подвернувшийся под руку интерн) и не отвезет в морг.
   Терренс вдруг увидел незнакомую фигуру, размытую пеленой близорукости. Прищуриваясь, он так и не смог сфокусировать на ней взгляд, а она все увереннее приближалась к моргу. Терренс с интересом притаился (сигарета уже давно покоилась в урне), решив понаблюдать за дальнейшим развитием действия.

Отредактировано Terrance Mayer (2014-04-30 21:11:12)

+1

3

Весь этот вечер я провожу в компании Интернета и нескольких чашек чая с молоком - это успокаивает и, как бы странно подобное не звучало, помогает мне сосредоточиться. Пока пальцы на автомате листают страницы, а перед глазами мелькают самые разные сайты, сама я абсолютно не замечаю того, что творится на мониторе, сконцентрировав свое внимание на одной единственной проблеме, которая не дает мне покоя уже третий день. Это задание, данное мне моим куратором.
- Порази меня! Заставь меня сказать: «Черт подери, да эта девчонка способна на многое!» – все еще звучит в моей голове его голос, который потом уточняет, что на все про все у меня есть только четыре дня. Четыре дня! Как возможно провернуть что-то подобное за такой короткий срок, да еще и сделать это как можно лучше? Я не понимаю, не могу понять, хотя и ни капли не злюсь на Майкла за такое задание. Он ведь прав, в подобной профессии может случиться что угодно, и нужно быть готовой ко всему. В конце концов, это как небольшой квест, пусть и достаточно трудный, но по окончании можно получить похвалу и еще несколько плюшек, хоть тот же опыт, которые помогут тебе в дальнейшем. Только вот почему большую часть данного мне на выполнение этого задания времени я потратила впустую? Все просто: у меня нет никаких идей на счет того, как можно удивить куратора. Нужно что-то действительно необычное… Что-то, чего бы я в обычной жизни точно никогда не сделала...
Почему-то именно сейчас я выныриваю из омута собственных размышлений и уже вполне осмысленно смотрю на экран своего компьютера, где высвечивается обычное здание, каких я видела уже множество и еще столько же увижу. Машинально опускаю взгляд на строчки, расположившиеся внизу под фотографией, но из всех глаза выделяют лишь только одно слово - «морг». И тут мне в голову приходит абсолютно неожиданная и немного безумная идея…

***

Уже на следующий день я стою неподалеку от того самого здания и внимательно его рассматриваю. В руках я крепко сжимаю фотоаппарат, а в сумке, перекинутой через плечо, лежат две пачки чипсов (хотя я и сомневаюсь, что мне удастся их съесть), бутылка воды и разные мелочи, которые могут мне пригодиться сегодня. Да, для себя я уже все решила окончательно, и отступать не намеренна, хотя, признаюсь, у меня начинают трястись ноги, стоит мне только подумать о времени, что мне придется провести в этом месте. Бррр… Мурашки по телу от него. Но несмотря ни на что, отступать уже поздно, так что не трусь Джейд, и полный вперед!
Я неторопливо обхожу морг, изучая его со всех сторон, но при этом стараясь вести себя непринужденно, чтобы не вызвать слишком уже сильных подозрений. Хотя, их в принципе, и вызывать было не у кого – из-за пасмурной погоды многие сакроментяне попрятались в своих домах, не желая показываться на улице. Так что единственными, кто вообще мог видеть меня, это несколько прохожих, направляющихся по своим делам, да мужчина, стоящий неподалеку от двери, которая ведет в приемное отделение, либо же в место, где явно скапливается большое количество народу, а значит, туда мне путь закрыт, и надо искать другой способ войти. Я тут же забываю о мужчине и остальных и направляюсь дальше, приглядываясь к тому, что встречается мне на пути. Я понимаю, что если придется бежать отсюда, то нужно продумать хотя бы один путь отступления, спасибо ночной вылазке в супермаркет с Найлом, которая научила меня этому. Тогда нас с ним чуть не поймали, потому что мы не смогли выбраться на улицу через главный вход, и сейчас мне не хочется повторять эту ситуацию, так как здесь я уже одна и все намного серьезнее.
Вскоре перед моими глазами возникает здание поменьше – возможно, гараж? – и еще несколько дверей, ведущих внутрь. Одна из них, я уверена в этом, ведет в подсобные помещения или подобное, где я могу перевести дыхание и подумать о том, что мне делать дальше. Пока наилучший вариант для меня – это переждать там, а уж с наступлением вечера, когда народу будет в несколько раз меньше, выйти на разведку, а потом и вовсе воплотить свой план в действие. Определив все для себя, я подхожу еще ближе и уверенно дергаю за ручку, но… она не поддается! Черт, черт, черт! Со злости я пинаю эту злосчастную дверь, даже не задумавшись о том, что меня могут услышать, а затем еще несколько секунд злобно ворчу на нее, потирая также пострадавшую ногу. Ну а что я ожидала? Что все будет так просто? Если бы, конечно, так не будет, а я, наивная, уже размечталась. Но возможный вход найти все равно надо, и я продолжаю рассматривать все, что меня окружает, пока взгляд не натыкается на приоткрытое окно. Я чувствую, как во мне поднимается волна удивления: вроде бы сегодня не такая погода, чтобы окна открывать, скорее наоборот, сейчас достаточно прохладно, и именно поэтому на мне сейчас толстовка и черные джинсы. Но эта глупость, в любом случае, мне на руку. Я подхожу к окну и быстро заглядываю внутрь, готовая бежать, если меня кто-нибудь заметит, но внутри никого, и я, открыв его пошире, пробираюсь внутрь.

+1

4

   Девушка явно была очень одаренной. Попытаться открыть дверь, явно не предназначенную для посторонних, да еще и пнуть ее... Чтобы затем потирать ушибленное колено... Кто только не заходит в больницу. Сейчас она повернется и пойдет своей дорогой, правильно, стойте, что?
   Первой мыслью Терренса было то, что она перепутала вход. Хотя нужно быть гением (ее одаренность уже была продемонстрирована), чтобы перепутать большие двери, над которыми не менее большими буквами написано: «St. Patrick’s Hospital», – с окном возле морга. Вторая мысль: она перепутала вход в психиатрию, и не столь важно, что та находится несколькими этажами выше. Наконец была третья мысль, куда более правдоподобная: девушке захотелось приключений. «Нет, милочка, это не парк аттракционов».
   Уже не первый раз любопытная молодежь сует нос на территорию Терренса. Обычно хватало грозного взгляда, реже – грозного высказывания. Терренс подошел ко входу, который обычно держали закрытым, отворил дверь ключом и, миновав небольшой коридор, оказался в другом. В противоположном конце – лифт и выход в приемное отделение, по бокам – двери в камеры хранения, кабинеты и прозекторские. Судя по всему, девушка залезла в архив, где постоянно оставляют окно открытым (за что Терренс отчитывает санитаров). «Повезло, а то увидела бы то, что надолго отбивает аппетит».
   Секунда – и он внутри, окруженный многочисленными стеллажами. Возле одинокого окна никого, Терренс подходит и с каким-то раздражением запирает его. Затем взгляд блуждает среди аккуратных рядов папок – все вокруг будто замерло в ожидании чего-то, а девушка исчезла, слилась с фоном… О, вот и она.
   – Вы заблудились? – спрашивает Терренс с наигранной учтивостью. Не дожидаясь ответа, он подходит к незнакомке и испытывает ее своим грозным взглядом.
   – Давайте, я вас выведу. Морг – не лучшее место для такой юной особы,– с той же учтивостью он легко подталкивает ее в сторону выхода. В полураскрытой сумке Терренс заметил фотоаппарат и его губы сжались ниточкой. «Так ты еще и друзьям хочешь нервы пощекотать?». Почему-то вспомнился давний роман с молодой журналисткой в Сан-Франциско, говорят, она сейчас на сносях. Терренс не любил и тайно боялся детей, и одна из причин этого сейчас стояла перед ним, невинно хлопая удивленными глазами.

+1

5

Невольно я чувствую облегчение, когда понимаю, что попала в место, где не будет ни трупов, ни других прелестей морга. Все здесь заставлено стеллажами, чьи полки заполнены папками разного размера и цвета, и если из-за этих стеллажей не выпрыгнут вдруг ожившие мертвецы, пока мне боятся нечего. Я прохожу немного вперед, успевая одновременно вертеть головой во все стороны и рассматривать все вокруг. Неожиданно в голове вдруг возникает воспоминание о том, как совсем маленькая я с таким же интересом рассматривала наполненные книгами шкафы в городской библиотеке. Ха, ситуации и правда похожи, правда тогда мне не нужно было бояться того, что меня могут заметить.
Наконец я останавливаюсь, и, повернувшись лицом к многочисленным рядам папок, беру одну из них и тут же открываю, не сдержав свое любопытство. Однако вскоре она возвращается обратно на полку, а я отхожу на пару шагов назад, пытаясь не акцентировать особое внимание на том, что я только что прочитала. Брр... А ведь здесь люди работают! Как они могут спокойно принимать все это?
- Не понимаю, - едва слышно шепчу я, но мой голос все равно разносится по пустому помещению, заставляя меня недовольно повести плечами. Нет, кончено, вряд ли кто-то услышит меня, но в дальнейшем лучше вообще рта не открывать, чтобы не нарваться на неприятности. Не думаю, что меня погладят по головке за незаконное проникновение на территорию морга, если обнаружат.
Внезапно в коридоре раздаются торопливые шаги - кто-то явно спешит, но далеко не это заставляет меня буквально вжаться в стену позади и попытаться скрыться за стеллажом, нет. Дело в том, что спустя секунду дверь открывается, и в комнату буквально залетает мужчина в белом халате. Я вижу, как он проходит вперед, захлопывает окно, и молюсь всевозможным богам, чтобы он не обернулся, иначе мое жалкое убежище будет найдено. Но пока мне везет, он стоит ко мне спиной, а значит, может, все еще обойдется... Однако стоит мне только об этом подумать, как он разворачивается на все сто восемьдесят градусов.
Черт вас всех раздери!
Все это не сулит мне ничего хорошего, и пока он направляется ко мне, я мысленно составляю завещание и готовлюсь к самому худшему, что только может произойти, но... В его словах не слышно ни капли злости. Это странно, учитывая то, что его рассерженный взгляд сейчас просверлит во мне дырку.
- Да... Нет... Я... - но, кажется, ему совсем не важно, что я говорю. Правильно, зачем ему нужны ненужные оправдания, тут итак все понятно: девчонка, здесь не работает, прячется за стеллажами, что может быть очевиднее?
- А давайте, я сама? - ни на что особо не надеясь предлагаю я, но, как в принципе и ожидалось, меня снова не слушают и подталкивают в сторону выхода. Я решаю не сопротивляться и мы проходим в ту самую дверь, через которую до этого вошел незнакомец. Передо мной оказывается длинный коридор. Я успеваю даже отметить глазами несколько дверей, но сейчас, думаю, нет особо смысла пытаться сбежать от этого врача в другое помещение через них - а вдруг они закрыты? Значит, нужно срочно придумать что-то, не уходить же мне прямо сейчас, когда до цели осталось совсем чуть-чуть! Да и работу нужно доделать, иначе все будет о-очень плохо. Я поднимаю голову, высматриваю новые пути спасения и вот все-таки нахожу то, что мне нужно - лифт. Чуть выше над стальными дверьми на черном табло высвечивается номер первого этажа, и план побега созревает у меня мгновенно.
Я тут же меняю направление своего движения и, едва проскользнув между обнаружившим меня врачом и стеной, со всех ног несусь к лифту. Нет, дорогой мой, я просто так тебе не сдамся, может, в другой раз я бы и ушла спокойно, но только не сегодня. Умудрившись ненамного оторваться от мужчины, я буквально ударяю ладонью по кнопке вызова и залетаю внутрь, тут же нажимая на первую попавшуюся кнопку. Да плевать мне уже, куда повезет меня этот лифт, главное, чтобы подальше отсюда. И - о, чудо! - двери закрываются, и кабина приходит в движение. Я облокачиваюсь в стенку и прикрываю глаза.  Отлично, на этот раз мне удалось сбежать. Теперь, главное, снова не попасться.

+1

6

   Ничего необычного. Всего лишь студентка (или школьница?), забредшая в морг в поиске приключений. «Выпроводить и забыть» – Терренс с наслаждением вспоминал, что до конца рабочего дня остается каких-то полчаса, а после – пару стаканчиков в баре и, возможно, знакомство на одну ночь. Плавая в тихом потоке из мыслей о скором отдыхе, он не заметил, как девушка вдруг исчезла. Глаза наскоро пробежали по панораме дверей; ничего не отыскав, Терренс развернулся и увидел лишь отголосок закрывшегося лифта. Тихо хмыкнув, он подумал: «Ну-ну» – и направился в ординаторскую.
   В тусклом свете на столе уже покоились незаполненные карты, мимо выскользнула тень санитарки. Терренс подошел к зеркалу с каплями наготове, оттянув веко одного глаза, он впрыснул туда прохладную жидкость, после быстрого моргания то же было проделано и со вторым, и, наконец, досаждавшая сухость линз исчезла. Затем он с хрустом вытянул вперед руки, выкручивая при этом пальцы в неестественном направлении – с этим ритуалом в суставах появилась ожидаемая легкость. Глубоко вздохнув, Терренс с едва заметной торжественностью сел за стол, примерил в пальцах ручку и раскрыл первую папку. Перед глазами развернулся танец темных узоров – витиеватых, широких, до неприличия мелких, и лишь на последней странице каждой карты появлялась стремительная нить Терренса. В Сан-Франциско их обязывали записывать вскрытие на диктофон – Терренсу же было куда удобнее держать все в голове. Подобно просмотру фильма он видел каждое свое действие и каждый схваченный взглядом орган, лишь за результатами анализов приходилось отлучаться в лабораторию напротив. И вот поставлена последняя подпись, брошен последний взгляд на часы, а белый халат сменяется черным плащом. Заперев ординаторскую на ключ, Терренс строго говорит тому же санитару:
   – Никого не пускать без моего ведома.
   – И не выпускать, – отвечают ему, заливаясь смехом. Терренс бросает на санитара лишь строгий осуждающий взгляд, разворачивается и идет к приемному отделению, судорожно стараясь не засмеяться.
   Важной походкой миновав негустые скопления людей у регистратуры и в холле, он оказывается за стеклянными дверьми. Вдохнув полегчавший предгрозовой воздух, Терренс смотрит наверх и одна из первых капель дождя опускается прямо на его веко. Смахнув ее подобно скупой слезинке, он уверенно направляется к бару по ту сторону дороги. Уже подходя к этому скромному зданию Терренс начинает испытывать дежавю: сейчас он толкнет тяжелую дверь – и действительно, он ее толкает; сейчас он окинет взглядом толпу внутри – и лица кажутся до боли знакомыми; займет стул у стойки – тот ожидаемо скрипит. Будто не его губы заказывают виски со льдом, пока Терренс с удивлением замечает идентичное повторение несуществующего. Сколько раз он посещал этот бар, никогда его не ловило здесь это загадочное чувство, которое тщетно пытаются объяснить неуверенными предположениями и догадками. Впрочем, он как ученый прекрасно знает, что абсолютно все в пределах обозримой реальности имеет рациональное объяснение, но не все человек может постичь, по крайней мере, в настоящее время. Отпивая прохладный безвкусный напиток, Терренс словно ощущает прощальный шепоток дежавю: «Тебе необходимо здесь кое с кем встретиться». Только с кем?..

+1

7

Я мысленно торжествую. Вот оно! Мне удалось обвести вокруг пальца этого врача и сбежать! И хоть ликование мое немного омрачает внутренний голос, который нашептывает о странности того, что тот даже не предпринял попыток меня поймать, я лишь отмахиваюсь от него, как от назойливой мухи, и, окрыленная своим небольшим успехом, выхожу в следующий коридор, когда двери лифта передо мной открываются. Он оказывается совершенно идентичен предыдущему, и, как ни странно, пуст. Такой поворот событий еще больше радует меня, и я все более уверенно двигаюсь вперед, решая, за какую из дверей мне стоит заглянуть. Сейчас остается полагаться только на удачу: либо повезет, и за ней никого не окажется, либо нет, и тогда мне снова придется убегать. На самом деле, есть еще, конечно, вариант, что дверь окажется закрытой, но его я даже не рассматриваю - не вижу смысла.
Первая же дверь, которую я решаю открыть, оказывается заперта. Я еще пару секунд дергаю ручку, будто на что-то надеясь, а затем продолжаю выбирать, полностью положившись на свою интуицию. Но госпожа Удача, видимо, решила на этот раз обойти меня стороной, ведь уже третья дверь оказывается закрытой. Я недовольно ворчу себе что-то под нос, и вновь было двигаюсь к одной из дверей, как вдруг...
- Эй! Ты кто такая?
Ну вот, накаркала. Порадовалась, называется, легкому счастью - теперь около лифта стоит молодой врач в белом халате, призванный осложнить мне жизнь своим появлением. Не долго думая, я бросаюсь в противоположном направлении, убегая в глубь коридора, но парень оказывается не промах и тут же кидается следом. А уж физическая подготовка у него явно лучше, в чем я и убеждаюсь буквально через несколько секунд, когда он, догнав меня, крепко хватает за руку.
- Ты что тут делаешь? Здесь нельзя находится! - и у хоть у этого врача взгляд оказывается не такой злой, как у первого, лучше от этого не становится. В конечном итоге, не обращая внимание на сопротивление и речи с просьбой отпустить, мужчина вместе со мной спускается на первый этаж, а затем, все также не отпуская мою руку , выводит меня на улицу.
- Если я тебя поймаю здесь еще раз, хуже будет, - холодно предупреждает он напоследок, а затем возвращается обратно в морг. Я молчу и лишь показываю ему язык в след, понимая, что на большее сейчас я не способна. И что теперь делать? Уже нет времени придумывать что-нибудь новое, но не идти же завтра к Майклу с пустыми руками. Я поднимаю голову, вглядываюсь в потемневшее небо, будто бы стараясь найти там ответ на свой вопрос, но ничего не меняется, лишь несколько дождевых капель падают мне на лицо, и я тут же опускаю взгляд, пальцами вытирая мокрые щеки. Буквально через пару секунд эти капли перерастают в сначала мелкий, а затем, еще через некоторое время, уже и в достаточно сильный дождь, заставляя меня сдвинуться, наконец, с места и начать торопливо искать укрытие от неожиданного ливня. Ближайшим же закрытым помещением, подходящим по-крайней мере по большинству параметров, оказывается бар через дорогу, и я решаю переждать непогоду там. На самом деле, бары и подобные заведения мне никогда не нравились. Я стараюсь избегать их, но иногда, по той или иной причине, бываю в таких местах, и обязательно со мной приключается что-нибудь плохое, ведь где есть алкоголь и охочие до него люди, там всегда есть и неприятности. Зайдя внутрь, я быстро убираю промокшие волосы в хвост на затылке, устраиваюсь на одном из свободных стульев у стойки и ловлю на себе взгляд бармена.
- У вас есть кофе? - вопрос сам срывается с губ, пока тело пытается отойти от холода, принесенного дождем. Да уж, согреться мне и правда не помешает, поэтому, получив утвердительный ответ, я добавляю:
- Принесите капучино, пожалуйста.
Вскоре я уже с удовольствием попиваю горячий напиток, от которого по всему телу проходят волны тепла, заставляющие меня довольно улыбаться. Теперь даже все происходящее не кажется мне настолько плохим. Да, ситуация все еще в достаточно напряженном положении, но после того, как я согрелась, стало немного проще жить. Раздумывая о своих дальнейших действиях, я на автомате начинаю рассматривать помещение, и хоть этот бар не особо отличается от тех, что я уже видела, я все равно продолжаю это дело. Бармен - пустой стул - тот врач из морга - стол...
Так, стоп.
Я обращаю все свое внимание на сидящего неподалеку мужчину, также, как и я, расположившегося за барной стойкой. И вроде бы ничего особенного, если бы я с ним уже не столкнулась сегодня. В голове тут же появляется одна мысль. Бредовая, на самом деле, и почти не выполнимая, но я снова - в какой уже раз за этот день? - отказываюсь подчиняться здравому смыслу и, подхватив сумку, подхожу к нему. И именно тогда, снова поймав на себе уже такой знакомый взгляд, я теряю возникшую было решительность, смущаюсь, как школьница, стоящая перед старшеклассником, чтобы признаться ему в любви. И хоть здесь не то, что любовью, но и даже приятельскими отношениями не пахнет, я никак не могу собраться с мыслями. Так и стою перед ним, глядя прямо в глаза в течение нескольких секунд. Тик-так, тик-так - отсчитывает у меня в голове, пока я пытаюсь сообразить, как к нему лучше обратиться. На "ты"? На "вы"? О, Боги, дайте сил.
- Мне очень нужно попасть в морг, - неожиданно даже для себя самой выпаливаю я, и тут же замолкаю, понимая, какую глупость меня угораздило ляпнуть. Ага, конечно, он прямо сейчас возьмет и под белы рученьки проводит тебя туда. Если бы все было так просто.

+1

8

   Будь Терренс менее прагматичен, он, конечно, пошел бы на поводу глупых игр собственного разума и непременно провел вечер в ожидании «чего-то», точнее, «кого-то», с кем якобы должен встретиться. Его взгляд натыкался бы на дверь каждый раз, как только та скрипела бы, даже когда кто-либо покидал бар, а в перерывах он блуждал бы среди незнакомых лиц, раскладывая пасьянс из мыслей: «Кого же я встречу? Любовь всей жизни? Гения, который мне откроет глаза на все сущее? Фею?». Но нет, Терренс даже не подпустил мысли о том, что предчувствие порой подкидывает фаталистически верную карту. Рационализировать, а при невозможности – спрятать, по крайней мере, в состоянии трезвости.
   А пока Терренс неисчислимый раз рассматривал полку с напитками напротив (он уже мог назвать их наизусть с закрытыми глазами), дверь все скрипела и скрипела – люди бежали от дождя, словно страшась, будто он смоет их маски и обнажит самое сокровенное и низшее, что в них есть. Какая глупость, какая романтика. Нет, романтики быть не должно! Его всегда тошнило от романтики и сентиментальности. «Небо плачет» – говорят мечтатели, раскрыв рот падающим каплям. «Атмосферные осадки, капли жидкости, не более» – отвечает Терренс, прячась под черным зонтом, а они пусть и дальше ждут, когда с неба спустится единорог и покакает радугой.
   – Повторите, – сказал Терренс, подставив бармену пустой стакан.
   Кто-то подсел, но он не сразу обратил внимание, дабы не показаться навязчивым и обезумевшим от одиночества. В последнее время к нему редко кто подсаживался – либо сказывался выбор заведений, либо старость. Унылый вид при нем был всегда, его можно не брать в счет. Выдержав необходимую паузу, Терренс медленно повернулся. «А, снова ты. Будь я на пять лет младше, а ты на столько же старше, мы бы могли славно провести время вместе. В противном случае ты или шлюшка-геронтофилка, или упертая. Первое, право же, меня устроило бы больше». Не успел Терренс поднести наполненный стакан ко рту, как девушка заговорила:
   – Мне очень нужно попасть в морг.
   «Ага, значит второе. Жаль».
   – Сколько тебе лет? Двенадцать? – усмехнулся Терренс, вцепившись взглядом в ее лицо. Ему говорили, что его взгляд «колется» – что ж, может и вправду колется, судя по тому, как съежилась девушка. – Я же доходчиво дал понять, что в морге не принято развлекаться и проводить экскурсии, – начал он нравоучительным тоном. Заметив, как лицо незнакомки на секунду скривилось, Терренс добавил:
   – Ну, не считая работников больницы. И студентов меда. И их друзей, – на секунду его взгляд застыл где-то в глубине бара за девушкой. – Как тебя зовут? – спросил Терренс, отойдя от оцепенения. – Что ж, Джейд, скажи на милость, зачем тебе так нужно в морг? И не пытайся мне врать, а если уж будешь врать, то убедительно, пожалуйста. От плохой лжи тошнит намного больше, чем от лжи как таковой.
   Весь недолгий рассказ Джейд Терренс продолжал выедать ее лицо своим взглядом. «Не верю ни единому слову» – подумал он, когда она завершила трогательную историю. Впрочем, черт с ним.
   – Правда это или ложь, выглядят твои попытки весьма отчаянно. Пойми, Джейд, смерть – это страшно. Это говорю тебе я, патологоанатом с годами практики. Страшно для живых как философское понятие, а для таких юных дев как ты страшно еще и внешне. По телевизору она выглядит менее жутко, в конце концов, ты понимаешь, что тебе показывают муляжи. Подумай еще раз – так ли оно тебе нужно? Может, ограничишься собственной фантазией? Иногда лучше быть в неведении, по крайней мере, до определенной поры… – Терренс вздохнул, подумав: «Вот же упертая». – Ладно, но у меня будет два условия. Во-первых, никаких камер и записей. К твоему сведению, все работники морга подписывают договор о неразглашении, а если кто-то узнает, что я водил в морг постороннего, меня за это не похвалят. Дабы у тебя не было соблазна щелкнуть исподтишка, я заберу твою камеру и телефон. Нет, не прямо сейчас.
   Терренс расплатился и запахнул расстегнутый плащ. Окинув Дейд хмурым взглядом, он открыл перед ней дверь, впуская внутрь свежую прохладу. Дождь хлестал по лицу и потокам луж на обочине дороги, от ветра поскрипывали декоративные деревца на тротуаре.
   – Второе? Ах, точно. Второе условие заключается в том, что сейчас я отправлюсь покурить, а тебе придется составить мне компанию. Не куришь? О, ты многое потеряла, дитя, – усмехнулся Терренс и широкими шагами пересек дорогу. Почему-то Джейд рядом не оказалось – девушка медленно перескакивала лужи позади. Терренс только сейчас заметил, что одета она совсем не по погоде. Когда промокшая Джейд поравнялась с ним, они отправились к уже изученной курилке, прижавшись ближе к стене, над которой нависал маленький козырек. С третей попытки Терренс поджег сигарету, вдохнув дым так глубоко, словно собирался выкурить сигарету одной затяжкой.
   – А чем ты занимаешься в свободное от посещения моргов время? – сам не зная зачем спросил он, блаженно выпустив дым, из-за ветра попавший в лицо девушки. – Ох, прошу прощения. Погода будто против нашего визита.

+1

9

Услышав вопрос врача я как-то растерянно смотрю на него, а затем хмурюсь, наткнувшись на холодный взгляд, направленный в мою сторону. И ведь необязательно так на меня смотреть, я и без этого чувствую себя пятилетней девочкой-капризулей, упрашивающей взрослого дядю купить ей новую игрушку, которую она потом даже в руки не возьмет. Но это же совсем другое дело!
- Мне двадцать... - тихо бормочу я, хотя и понимаю, что ему на самом деле плевать, сколько мне лет, и ответ ему совершенно не важен. Будь я старше его или даже младше, чем есть, этот колючий взгляд все равно бы продолжал прожигать мое лицо, а я бы все также нервно отбивала дробь пальцами на барной стойке.
Постепенно с каждым новым словом, сказанным мужчиной, я лишь больше убеждаюсь в том, что идея попросить его провести меня в морг была неудачной. Даже больше, наверное, благодаря этому я бы побила рекорд по глупостям и забрала бы награду "Главный лузер года", если бы такая существовала, но несмотря на понимание о провальности этой якобы гениальной затеи, я продолжаю свои попытки убедить его, что мне действительно нужно попасть туда сегодня. Это и правда необходимо, ведь учеба и практика занимают в моем списке далеко не последнее место, и если я провалюсь с этим заданием... Нет, не стоит думать, что будет тогда, нужно сосредоточиться на происходящем и снова попытать удачу. Мысленно я уже готовлю речь, которая должна помочь мне в этом деле, воспользовавшись теми несколькими секундами, когда мужчина отвлекся на что-то, но прежде, чем я успеваю открыть рот, он интересуется моим именем, а затем тут же спрашивает о цели моего проникновения в морг. Некоторое время я молчу, тщательно обдумывая свой ответ, ведь мне прекрасно ясно, что сейчас, возможно, будет решаться судьба моего проекта.
- Дело в учебе, - вскоре говорю я, все же решив выложить ему все, как есть. Хотя под таким тяжелым взглядом мне сложно было бы лгать. Подбирая слова, изредка прерываясь, чтобы перевести дыхание, я рассказываю, что именно подтолкнуло меня на эту авантюру. - В общем-то, вот и конец истории, - закончив, уточняю я, уставившись на врача в ожидании. Поверит, не поверит? И как поступит дальше? Сейчас я очень сильно нервничаю, это видно невооруженным взглядом, но я даже не пытаюсь скрыть свое волнение - это бесполезно, у меня все равно не получится ничего изменить. Ну а то, что после этого пытается разъяснить мне мужчина, заставляет меня и вовсе перевести взгляд куда-то в пол и крепко сжать пальцы в кулаки.
- Ты думаешь я не знаю? Не знаю, что могу увидеть там? - Перед глазами беспрерывно проносятся фотографии, на которые я вчера часто натыкалась, пока искала информацию о месте, в которое собиралась проникнуть. Дети, старики, мужчины и женщины - кого там только не было, но все, все они, были давно мертвы. Я помню, как быстро отворачивалась и судорожно вздыхала каждый раз, когда на экране появлялся очередной труп, но я все равно успевала заметить огромное множество мерзких деталей, от которых у меня начинали дрожать руки. - Я прекрасно понимаю, что могу не выдержать всего этого. Да, я не настолько хладнокровна, чтобы спокойно смотреть на... на мертвые тела, которых достаточно у вас, но это мой последний шанс доказать, что я смогу, несмотря ни на что, переступить через себя и сделать все возможное для выполнения того или иного задания.
В ответ на мою пламенную речь я слышу лишь усталый вздох и сразу же поднимаю голову, вновь встречаясь с этим леденящим душу взглядом, который будто изучает меня все это время, что я здесь.
- Ладно, но у меня будет два условия.
Я буквально чувствую, как расширяются мои глаза в удивлении, когда я слышу это. Что? Никаких камер и записей? Он серьезно? На такие ограничения я не рассчитывала, и поэтому это условие приводит меня в замешательство. А теперь что? Мне нужна будет хотя бы одна фотография, как доказательство, иначе мне просто-напросто не поверят, и тогда задание точно не засчитается. Но я не успеваю даже возразить, потому что собеседник быстро покидает меня.
Расплатившись следом за мужчиной я выхожу на улицу через открытую дверь, что придерживает для меня врач, и глубоко вздыхаю, запуская в легкие наполненный влагой воздух. Сейчас даже льющий как из ведра дождь, уже протягивающий ко мне свои холодные пальцы, не пугает так сильно, как это было раньше. Теперь меня куда больше волнует предстоящее посещение места, которое вроде бы надо обходить за несколько метров. Неожиданно мне в голову приходит, что мой спутник так и не рассказал про второе условие, и я спешу уточнить у него об этом. Оно оказывается гораздо проще, и я чувствую странное облегчение, когда понимаю, что хотя бы это ничем серьезным мне не грозит.
- А я не курю, - уточняю я просто для информации, получив в ответ очередную усмешку. Оставшуюся часть дороги мужчина почти не обращает на меня внимания, быстро продвигаясь вперед по хорошо известному ему маршруту, а мне остается только торопливо переставлять ноги в попытке угнаться за ним, хотя это у меня почти не получается. Перепрыгивая через попадающие по дороге лужи, я вскоре, пусть и с небольшим опозданием, все-таки добираюсь к нужному месту и тут же прячусь под небольшим козырьком, способным хотя бы немного скрыть нас от дождя, где уже стоит тот врач и старается зажечь свою сигарету. На его попытки я не обращаю толком никакого внимания, молча наблюдая за тем, как бурные потоки темной воды уносят разный мусор вниз, дальше по улице. Вновь возвращаюсь к созерцанию лица своего собеседника я лишь только тогда, когда снова слышу его голос. Вместе с ним в мое лицо прилетает дым, но я лишь задерживаю дыхание на несколько секунд, да помахиваю перед носом рукой, ожидая пока серая пелена рассеется окончательно.
- Ничего, - быстро улыбаюсь я. К сигаретному дыму мне уже удалось привыкнуть, за все эти годы жизнь свела меня со многими людьми, которые часто курят. - Я учусь на журналиста, как ты уже понял, одновременно работаю фотографом в агентстве. Еще иногда пою на вечерах открытого микрофона в кафе. Пожалуй, это и все, больше ничем особенным я не занимаюсь. Моя жизнь вполне обычная, - я пожимаю плечами, а затем вдруг начинаю внимательно всматриваться в стоящего передо мной мужчину.
- А что насчет тебя? Ты всегда такой... - словно пытаясь лучше выразить свои мысли, я несколько раз взмахиваю перед собой правой рукой, - такой отстраненный? Ходячая глыба льда, ничего не скажешь. - Я снова улыбаюсь, показывая, что не имею под этим ничего плохого, а затем добавляю:
- Кстати, ты так и не представился. Как тебя зовут-то?
Дождавшись ответа я прислоняюсь спиной к стене и, убрав за ухо вылезшую из хвоста прядь теперь темно-бирюзовых волос, вновь обращаю свое внимание на нового знакомого.
- Терренс, значит. А давно ты... ну... работаешь здесь? - стоит только этому вопросу сорваться с моих губ, как тут же вся тревога, которую мне вроде бы удалось отодвинуть на второй план, возвращается с утроенной силой. Я снова хмурюсь, задумываясь о том, что же мне предстоит сейчас. Мда, это будет дико сложно.

+1

10

   – Я учусь на журналиста, как ты уже понял, одновременно работаю фотографом в агентстве. Еще иногда пою на вечерах открытого микрофона в кафе. Пожалуй, это и все, больше ничем особенным я не занимаюсь. Моя жизнь вполне обычная.
   Взгляд Терренса не отрывался от лица Джейд. Вполне обычная – интересно, что она имеет в виду. Любимая родителями дочь, с детства окруженная семейным теплом и заботой, она, наверное, получала самое лучшее, может, у нее есть братья или сестры, и их дом всегда был наполнен шумом, который так любят эти обыкновенные жители пригорода. Еще у нее было много стервочек-подруг и парней-имбицилов, а потом она стала королевой выпускного бала, и чуть позже  уже со слезами на глазах прощалась с теми же самыми стервочками, когда они разъезжались (кто куда) по своим колледжам, а она получила стипендию здесь и вот… Вполне обычная. Тошнотворная и обычная – но либо время летит так быстро, что Терренс уже не успевает за ним уследить, либо жизнь ее не совсем обычная – чего-то ей явно не хватало, того, что непременно присутствует в каждом, чья жизнь именно «обычная». Почему-то Терренсу хотелось услышать о ее промахах, неудачах, роковых ошибках и страданиях, которых, конечно, не было, но все еще впереди… Вот почему он так не любил общаться молодым поколением – ему  попросту было скучно. Они не знали боли, а говорить о радости – нет уж, нет.
   – А что насчет тебя? Ты всегда такой... – последовала короткая заминка, Терренс вопросительно поднял бровь, – такой отстраненный? Ходячая глыба льда, ничего не скажешь.
Девушка улыбнулась, словно стараясь сгладить остроту необдуманного вопроса. Уголки тонких губ Терренса поползли наверх, но взгляд оставался таким же холодным.
   – Даже не знаю, что на это ответить, – Терренс хмыкнул, – нет, наверное, не всегда. Только с теми, кто себя плохо ведет. Зовут меня мистер Майер, Терренс Майер. Прошу любить и жаловать, – сказал он и выпустил струйку дыма, быстро растаявшую во влажном воздухе.
   – Терренс, значит. А давно ты... ну... работаешь здесь?
   – Месяца два, – он нахмурился – почему-то воспоминание о переезде стало блеклым и размытым. – А вообще я из Сан-Франциско. Безумный город.
   Терренс сделал еще одну затяжку и заметил, что тлеющий огонек сигареты подходит к концу. Повисла недолгая пауза.
   – Скажи мне, что конкретно нужно сделать в этом задании? Статья? Набор фотографий? Если второе, что ничем не могу помочь… – сказал Терренс, вспомнив, что Джейд очень туманно объяснила свое «задание». Сигарета уже выгорела до конца, и еще теплый окурок был отброшен в урну. – Ладно, пошли.
   Терренс подошел к одному из окон, скрытых широкими полосками жалюзи, легко постучал по стеклу. Одна из полосок на миг откинулась, минутой спустя отворилась дверь в морг. Санитар непонимающе мотал головой, глядя то на Джейд, то не Терренса. Тот лишь поднес указательный палец к губам и прошептал: «Тс-с-с». Мужчина отступил и они вошли в прохладный коридор – казалось, что здесь даже холоднее, чем на улице. Терренс отвел Джейд в ординаторскую и, указав на стол, произнес:
   – Сумку и телефон сюда, – подождав, пока недовольная Джейд выполнит указание, он продолжил:
   – Не так важны фотографии. Интернет кишит ими – стараниями более удачливых смельчаков. В конце концов, можно поискать хороший кадр любого детективного сериала, – усмехнулся Терренс. – Важно то, что ты напишешь. А это зависит от того, что ты увидишь. Такой вот забавный каламбур, – девушка почему-то не улыбалась. – И, надеюсь, ты не будешь упоминать меня. А еще хорошо бы, чтоб и это место ты тоже не упоминала. Кто знает, вдруг твоя статья наделает больше шума, чем ты планируешь, а нам шум не нужен.
   Терренс взял один из ключей, что висели на стенде возле шкафа, и, пропустив Джейд перед собой, подошел к двери, где на маленьком темном окошке белыми буквами значилось: «Repository». Ловко отперев ее, он в этот раз двинулся впереди Джейд. «Что я, черт возьми, делаю?.. Показываю мертвеца едва знакомой девушке…» – Терренс не знал, что в данной ситуации тяжелее: нарушение правил больницы или его собственных правил. Конечно, работники морга водили время от времени своих знакомых посмотреть на то, на се, иногда кому-то даже позволялось присутствовать на вскрытии, но все же Терренса раздражала собственная доверчивость. Впрочем, назад пути не было.
   Замерев перед поблескивающими рядами металлических дверей, Терренс прикинул, куда могли поместить утреннего клиента. Погружали обычно в средний ярус, на этой неделе было не так уж много покойников… Взгляд остановился на предпоследней ячейке.  Немного приоткрыв ее, Терренс увидел знакомое лицо и выдвинул тело до пояса, дабы не смущать девушку наготой мертвеца.
   – Твой ровесник, – сказал он, выпустив серебристый пар изо рта, и направил взгляд к лицу Джейд.

+1

11

"Только с теми, кто себя плохо ведет."
Эти слова тихим эхом отдаются в голове еще несколько раз, прежде, чем окончательно утихнуть. Все это время я чувствую себя не в своей тарелке. Мне хочется отвести взгляд, хочется отвернуться, чтобы больше не натыкаться на глаза напротив, почти такие же, как и у меня самой. Тоже вишнево-карие, темные-темные, а при некотором освещении и вовсе почти черные, но сколько бы сходства здесь не было, различий все-таки гораздо больше. Его взгляд совсем другой, его не спутаешь ни с моим, ни даже с любым другим. От этого взгляда по спине колючками бегут мурашки, а на самом кончике языка чувствуется привкус паленого бархата. В нем почти нет теплоты, он холоден, и, пожалуй, это вряд ли изменится. Ни сегодня. Ни завтра. Возможно, когда-нибудь, но точно не ближайшее время.
Я переступаю с ноги на ногу, смотрю на тебя немного виновато, чувствуя, что мое глупое замечание пришлось не к месту. И хоть выражение твоего лица все также выражает спокойствие и уверенность, я не могу избавиться от ощущения того, что оно могло задеть тебя, хотя бы немного. Уж лучше бы я и правда промолчала, и тогда бы мне не пришлось в очередной раз жалеть о сорвавшихся с губ необдуманных словах, которые ничего хорошего в этот мир не приносят.
- В этом задании нет никаких рамок. Есть лишь одно условие - это не должно быть обычным. - Да, на самом деле, оно ведь может быть чем угодно, начиная от репортажа из приюта для животных и заканчивая интервью с известной рок-звездой. Но нужно сделать так, что бы от этого где-то в душе начинало трепетать сердце, чтобы оно колотилось о ребра, пытаясь вырваться на свободу. А такого добиться - задание не из легких.
Я иду следом, то и дело неудачно попадая ногами прямо по лужам, в то время, как мысли бегут вперед меня самой, не давая сосредоточиться. Я стараюсь не думать о том, что меня ждет впереди, отключить все чувства и эмоции, в конце концов, представить, что это сейчас происходит не со мной. С кем-то другим, например, персонажем книги или нового фильма. С тем, чьи чувства, как бы не хотелось, ты не сможешь понять полностью, а значит, все это будет восприниматься намного проще. А еще тогда ты в любой момент можешь прервать все это, сказать "Хватит!" и отложить на неопределенный срок. Но у меня сейчас, к сожалению, такой привилегии нет.
Стараюсь не вмешиваться и вести себя как можно более менее спокойно, позволяя Терренсу без помех прокладывать нам путь в морг. Я вижу явное удивление на лице санитара и вдруг узнаю в нем того самого парня, что силой вывел меня до этого на улицу. Но, видимо, мой спутник здесь не последний человек, потому что врач не говорит нам ни слова, молча пропуская в в здание. Здесь оказывается даже холоднее, чем на улице, и я зябко повожу плечами, чувствуя, как мокрая одежда неприятно прилипла к телу. Наверняка после этого я свалюсь с простудой на несколько дней, но, честно, мне параллельно на это. У меня просто нет сил думать о таких мелочах, когда впереди меня ждет столь нелегкое испытание, на которое я, заметьте, подписалась абсолютно добровольно. "Глупая, глупая, Джейд," - скажите вы, и я буду полностью с вами согласна. Но отступаться не в моих правилах, да и выхода, в общем, другого у меня нет.
- Сумку и телефон сюда.
После такого мое напускное спокойствие исчезает, предоставляя место недовольству и легкому раздражению.
- Ты серьезно? Но я обещаю, что эти фотографии не уйдут в прессу, честное слово... - начинаю было противиться я, но меня быстро прерывают, заставляя прикусить язык и просто слушать то, что мне говорят. И как тебе только удается снова и снова ставить меня на место, воскрешать то самое чувство совести, отчего я, наконец, прекрасно вижу все свои капризы и то, как нелепо они выглядят? А ведь разница в возрасте между нами вряд ли слишком уж велика, может, лет десять или около того. Но даже с Себастьяном, моим отчимом, я никогда не чувствовала подобного. С ним все легко и просто, его мысли можно спокойно прочесть как открытую книгу и сразу понять, что творится у него на душе. Что же касается тебя, Терренс... С тобой тяжело. Ты скрываешь, скрываешь все, что возможно спрятать, за этим узнаваемым ледяным взглядом и безразличным выражением лица. За ничего не значащими словами и дымом сигарет, которым до сих пор пахнет моя кофта.
И от всего этого мне становится лишь только страшнее...
- Хорошо. - Я покоряюсь и аккуратно кладу сумку на стол. Туда же под внимательным наблюдением со стороны врача отправляется и мобильник.
- Так устраивает?
Я упорно стараюсь, чтобы мой голос был сухим и, возможно, даже немного злобным, но вопреки ожиданиям, мои собственные слова звучат отчаянно, и я закусываю нижнюю губу, ощущая, как отчетливее начинает проступать паника с легкими нотками истерики. Я не могу реагировать на все это также хладнокровно, как и Терренс. Я не могу и сделать вид, что мне все не почем, что уж говорить про мое настоящее состояние. Я просто обычная девчонка, взвалившая себе на плечи непосильную для нее ношу. Как же глупо. Ответа на свой вопрос я так и не дожидаюсь и просто иду вперед, учитывая направление, которое указал мне мужчина. Прохожу дверь, еще одну, пока не оказываюсь в огромном помещении, где я и понимаю, что прежде все было еще неплохо. Сейчас холод окончательно окутывает меня жгуче-ледяными пальцами, превращая только сорвавшееся с губ дыхание в пар. Я охватываю себя руками, пытаясь сохранить стремительно убегающее тепло, и буквально чувствую, как оно утекает через кончики пальцев, исчезает, растворяясь в ничто. Однако я забываю об этом, когда уже прошедший вперед врач открывает одну из сверкающих ячеек.
Вдох. Выдох.
Здравствуй, страх.
Я чувствую, как меня начинает трясти, но далеко не от холода, а от дикого ужаса. охватившего меня всю. Я резко делаю несколько шагов назад, чуть не спотыкаясь обо что-то и тут же упираясь спиной в стену, но и сейчас я все равно вижу лицо того парня, его остекленевшие глаза и искривившийся рот. К горлу подкатывает тошнота, и я мгновенно закрываю глаза в надежде скрыться от ужасного зрелища, однако вид мертвеца все равно четко появляется перед глазами, отчего дыхание становится судорожным и рваным. Ровесник... Но как же так? Почему?.. Однако я и сама прекрасно знаю ответ на этот вопрос, ведь даже за секунды наблюдения я успела заметить неестественно разбухшее тело.
- Он... Он погиб в воде?
Мой голос кажется мне самой чужим, я просто не узнаю его, настолько неестественно-хриплым он стал. Возможно, все дело в вопросе, который я на самом деле не хочу задавать, либо в парализовавшем меня страхе, но сейчас все это не важно. Сейчас я хочу как можно скорее уйти отсюда, сбежать куда глаза глядят и никогда не возвращаться. Я готова уже плюнуть и на данное задание, но ноги меня не слушаются, и мне ничего больше не остается, как замереть на месте, напряженно вслушиваясь в собственное дыхание и мысленно умоляя о том, чтобы Терренс решил не отвечать на заданных вслух вопрос.
Пожалуйста...

+1

12

   Терренс с интересом наблюдал за каждым движением на лице Джейд. Что-то вроде маленького шока, как первая трещина на хрустале, от которой паутинкой разбегаются другие, и то, что совсем недавно казалось утонченно-крепким, вот-вот рассыплется от легкого прикосновения. Так же и маленький шок раскрылся страхом и, быть может, ужасом. О, все верно, ужасом. Тщетная попытка скрыть дрожь себя не оправдала, а вот вполне закономерное и вполне нормальное движение – попытка отстраниться от предмета кошмара, а при невозможности хотя бы прекратить наблюдение за ним. Порой наше тело куда умнее наших помыслов.
   Ему вспомнилось первое вскрытие. Прежде, в университете, была теория – эти подробные, но такие далекие рисунки в учебниках, были и копии органов, и сами органы, и даже обучающие фильмы. Но все это кажется игрушечным самолетиком, который кто-то шутки ради поставил рядом с самолетом реальным. Впрочем, увидев мертвеца вживую, Терренс не испытал того же, что и Джейд. Он был подготовлен, так что вид безымянного тела, всплывшего из мутноватой жидкости, никоим образом его не шокировал. Разве что едкий формалин въелся в нос и кинулся выедать глаза.
   – Он... Он погиб в воде? – выдавила Джейд таким голосом, что Терренс не смог не сдержать улыбки.
   – Не очень-то приятно такое видеть, м? Теперь ты, думаю, понимаешь, почему здесь такие строгие правила. Что ж, это двоякий вопрос. Его сердце остановилось в воде – не вдаваясь в подробности, скажу, что от обширного кровоизлияния. После этого мозг перестал получать кислород. Обычно хватает нескольких минут, чтобы повреждения мозга стали необратимы. Авария произошла на довольно крупном шоссе – тут, ты сама понимаешь, начался галдеж и судорожные звонки на три известные цифры. Парамедики, не в обиду сказано, не всегда-то и в вену попасть могут, так что паренька повезли в приемное, где после безуспешной реанимации было зафиксировано время смерти. Увы, его органы непригодны для трансплантации. Забавно, – Терренс усмехнулся, – мы зовем их «донорциклистами».
   Джейд, казалось, с трудом сдерживает рвоту.
   – Не вздумай здесь блевать, – строго сказал Терренс. – Думаю, с тебя достаточно.
   Стол плавно въехал внутрь, будто чьей-то призрачной рукой закрылась серебристая крышка. Уже выйдя из хранилища, Джейд казалась все такой же испуганной. Терренс хмыкнул и они направились в ординаторскую.
   – Постой, – произнес он, как только девушка кинулась дрожащими руками собирать свои вещи. Отперев одну из полочек, он выудил бурую бутылку вина и два стакана. – Виски ты явно не пьешь, а это сладкое и вроде дорогое. Даже не помню, откуда оно здесь. Хм, – протянул он, вчитываясь в изящный шрифт не этикетке, – не могу представить себе человека, который пьет сладкое вино после маленькой экскурсии в морг, что ж, ты будешь первооткрывателем, – с кривой улыбкой проговорил он.
   Не терпя возражений, Терренс наполнил два стакана, уверенным движением подвинув один в сторону Джейд. Вино было мягким, словно глоток пьянящего воздуха.
   – Кстати, а как ты поняла, что он находился в воде? – спросил он, устремив на нее темный взгляд, где прыгали золотистые искорки приглушенного света. За окном тихо шелестел дождь, сквозь который просвечивались маленькие огоньки уличных фонарей.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » I'll beat you anyway