Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Осколки прошлого и настоящего


Осколки прошлого и настоящего

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Lola Hunter & Max Brown
3 may
Max's home

Отредактировано Lola Hunter (2014-05-03 23:48:40)

0

2

вв

   Просто придти по объявлению и столкнуться лицом к лицом со своим прошлым... В тот момент, когда ожидаешь этого меньше всего. Сакраменто - странный город. Как будто все дороги со всего света ведут именно сюда. И будто это не столица Калифорнии, а всего нашего мира. Или хотя бы США. Может дело в том, что Калифорния - самый густонаселенный штат? Хотя нет, какая же тут связь?
   Когда у меня есть свободная минутка, я гуляю по городу и думаю. На душе всегда очень странно во время таких прогулок. До сих пор не могу привыкнуть к тому, что здесь так много пространства. Говорят, что если ты живешь в Нью-Йорке, размер твоего личного пространства сужается практически до размера твоего тела. У меня тоже он был сужен, а теперь, когда я приехала сюда, казалось, можно было бы расширить эти границы, но ничего не выходит. Я еще более одинока. Даже рядом с этой границей никого нет. Наверное, я сама виновата... Не стремлюсь никого подпускать к себе, много времени провожу одна. Как затворник. Только затворники сидят где-то в одном месте, в одиночестве, а я двигаюсь и как будто боюсь остановиться. Очень много всего происходит со мной. Но это хорошо. Меньше времени на всякие там размышления. Не люблю такие моменты, как сейчас. Идешь по улице, не понимаешь куда, а в голове бесполезный бесконечный монолог.

   В какой-то момент останавливаюсь и бестолково смотрю на табличку с названием улицы. Оно кажется мне знакомым, хотя это высокое красивое здание я вижу впервые. Достаю телефон и проверяю свои заметки. Дом, в котором живет Макс Браун. Как интересно... Никогда бы не подумала, что увижу Макса еще раз. Он - человек, который оказался ярким и очень важным прошлым. Казалось бы, ничего особенного, всего-то переспали пару раз. Что такого, что могло повлиять на меня так сильно? Не знаю... Он казался таким взрослым, независимым и самостоятельным, дерзкий и красивый, со своей интересной позицией на жизнь. Ему настолько была безразлична вся эта вечная история с любовью, какую так любят пропагандировать в наше время, что даже удивительно. Это запало мне в душу. Я решила, что не хочу быть, как все вокруг. Он казался несгибаемым и очень сильным, ни что на свете не смогло бы его потрясти. Вспоминаю и что-то в груди екает. Тогда я смотрела на него так, будто бы он Бог, спустившийся на землю. И все девушки оглядывались ему вслед, виляли задницами еще упорнее, чтобы он обратил на них внимание. Переминаюсь с ноги на ногу, а затем решаюсь зайти в гости.
   Может быть он хоть ненадолго скрасит моё одиночество? Мне уже всё равно. Я не восхищаюсь им, смотрю так же снизу вверх, но считаю себя равной ему. Поэтому мне ничего от него не нужно, лишь пару часов внимания, которое будет сосредоточено исключительно на мне. Для него это - пустяки. Не могу представить ситуацию, когда он откажет мне.

   Еще раз проверяю адрес и после недолгих поисков все-таки нахожу нужную квартиру. Звоню в дверь, а пока жду, поправляю волосы и одежду. Бессмысленное мероприятие, всё равно мы скоро всё испортим. Открывается дверь, склоняю голову на бок и ухмыляюсь. Хорошо, что дверь  открыл именно он. И хорошо, что я застала его дома. - Привет, - делаю шаг вперед и упираюсь ладошками ему в грудь, толкаю и заставляю пятиться назад. А потом, когда позади вырастает стена, и двигаться уже некуда, прижимаюсь к нему, руками цепляюсь за футболку и требовательно тяну к себе, вниз, встречаю его губы своими. Вот так просто.

Отредактировано Lola Hunter (2014-05-02 00:50:12)

+1

3

Она одевала свою уязвимость в броню дешёвой наглости и нарочитой скуки, между тем как я вызывал у своей аудитории такие взрывы грубости, что нельзя было продолжать.


Мы познакомились в Нью-Йорке примерно три года назад. В ту пору я еще был студентом старших курсов и отправлялся вместе с нашей футбольной командой в Нью-Йорк. Две недели одиннадцать парней жили в лучшей гостинице столицы штата. Стоит ли говорить о том, что отбоя от девчонок у нас не было. Даже я за эту половину месяца успел закрутить несколько романов, хотя никогда не стремился перепробовать ассорти из доступных девиц.
Больше всего мне запомнилась она. Ее звали Лола, почти как Лолита из романа русского классика В.В. Набокова. Она была юной, дерзкой и точно знала, чего хочет от жизни. Ей было семнадцать лет, так она сказала мне. Врала, малолетняя дрянь, но я уже простил ее за это.
Наши встречи носили спонтанный характер, несколько раз мы ходили на «свидания» в местные бары. Первое прошло прилично, в ресторане (единственный раз, когда за секс с ней мне пришлось платить), затем, после ужина, я лишил ее девственности в подсобке этого же заведения. Она мне нравилась, увлекала и заставляла испытывать острые ощущения, с Лолой Хантер никогда не было скучно, еще бы, мы ведь не разговорами занимались.
Вспоминал ли я о ней здесь, в Сакраменто? Не буду кривить душой, не особо вспоминал. По возвращению в Калифорнию в моей жизни появилась Джесси Уилсон, полная противоположность Лоле – очень правильная, дотошная, ревнивая и слишком тихая. Джесси для меня стала полезным опытом. Затем Миранда, не похожая ни на одну из моих предыдущих пассий – красивая, уверенная в себе и состоявшаяся женщина, с которой нас объединяла только интимная связь, я желал ее, но не любил.
Затем свадьба и так называемая семейная жизнь, которая не складывалась. Любил ли я Скарлетт? Безусловно, любил, она была такой таинственной и недоступной, что каждый раз, думая о ней, я испытывал приятное волнение во всем теле. Она интересовала меня.
О Лоле три года я уже не вспоминал. Не вспомнил бы и сегодня, если бы не одно обстоятельство: наглая девица появилась на пороге моей квартиры.
Но обо всем по порядку.
В этот вечер я решил напиться. Никакого повода, просто так. Просто так я подошел к бару и распечатал бутылку «Hennessy», подаренную отцом на совершеннолетие и бережно хранимую уже почти пять лет.
Надеялся распить ее по какому-нибудь особому поводу. Сегодня звонил адвокат, поганая сука. Напомнил мне о том, что через три недели я должен явиться в контору и подписать документы, наши со Скар отцы решили расторгнуть « договор», мой батя недоволен бракованным товаром и сдает его обратно.
Скарлетт, видите ли, слишком капризная для этой сделки. Куда лучше ее старшая сестра, которая уехала в Лос-Анджелес от греха подальше.
Так вот, сижу я,  распиваю коньяк хрен_знает_скольки_летней_выдержки, как раздается звонок в дверь, отдается эхом от всех стен и впивается в мой разум, мол Макс, хватит пить, открой дверь.
Делаю несколько жадных глотков, встаю с дивана и бреду к входной двери. Никогда не спрашиваю, кто за ней, отпинать, в случае чего, я точно смогу, даже если бухой в жопу.
На пороге какая-то лохматая девица. Я щурюсь и смотрю ей в глаза.
Чего надо? - В голове звучит немой вопрос.
Она пихает меня плечом и проходит в квартиру, ее руки уже скользят по моей груди, скручивают футболку. Ощущаю вкус ее губ и дешевого блеска. Дрянь - косметика.
- Воу, воу, полегче, - прижимаюсь лопатками к стене и поднимаю руки, типа сдаюсь, суккуб, скажи, зачем явилась. Немного приседаю вниз и увиливаю из ее объятий.
- Ты кто? – Лицо ее кажется подозрительно знакомым. Лола. Лола Хантер. Малолетняя потаскуха, с которой мы неплохо провели время в Нью-Йорке.
- Лола, что ли? Я по тебе скучал, - кладу руки ей на бедра. – Только вот я уже женат, - и демонстрирую кольцо. -  И не хочу тебя. Ты что-то сдала, затрахали, наверно? – Едкий смешок, убираю ее руки от себя. – Обувь сними, если надумаешь остаться, - и еще несколько крупных глотков из бутылки.
– Пить, есть, трахаться? Что хочешь? – про трахаться, я, конечно, шучу, хватит мне и плотских утех с Вай… Но я же типа джентльмен, я должен предложить девушке полный набор услуг. – А нет, пить и трахаться отменяем, ты же у нас несовершеннолетняя?

+2

4

Его губы на вкус сладковато-горькие, холодные и влажные, узнаю в них коньяка, и ситуация начинает нравиться мне еще сильнее. В пьяном мужчине, если он не совсем в говно, есть что-то такое... притягательное. Они более распущенные, дерзкие и смелые. Макс в принципе такой, ему не нужно пить для этого, но если выпьет... Воспоминания в моей голове уже совсем тусклые, бесцветные, провожу ладошкой по его шее и жмурюсь, изо всех сил пытаясь вспомнить, как же оно было. Тогда было замечательно... И тогда не было одиноко. Давай вернем это, пожалуйста?
   Но он отталкивает меня. Смотрит на меня растерянно и удивленно, прямо как я на него. Что это за такое нахрен? Хмурюсь и складываю руки на груди, цепляюсь пальцами за собственную кожу и злюсь. И тут тоже облом? Что же мне делать? А главное, что случилось с тем Максом, которого я знала?

   - Нихрена ты не скучал, - выдавливаю из себя ухмылку, потому что этими тупыми дежурными фразами он меня не обманет. Забыл меня как только покинул Нью-Йорка. Я тоже не страдала. Мы не встречались. Мы не любили друг друга. Макс научил меня не любить. Уже тогда, когда мне едва исполнилось четырнадцать. Я вспоминала его лишь во всяких специфических ситуациях. Когда видела, как подруг бросают парни, как они убиваются и льют слезы, словно бы жизнь их кончилась. Нет ничего хуже, чем брать трубку и часами выслушивать бесполезное нытье о том, какой он козел. Или наоборот, какой он красивый и хороший, и как она скучает по нему. Вот в такие моменты я благодарила Макса. Мне всегда было безразлично. Наверное, я была выше этого? Разве это плохо?
   Смотрю на это кольцо на пальце, как будто это мерзкий червяк на его пальце. На моём лице читается теперь неподдельный ужас. Женат? Но как же... Я думала... - Да ладно? - всё, что я могу вымолвить, потому что потрясена до глубины души. Мой Макс, тот, который был у меня в голове, и которого я благодарила, он никогда не должен был выйти замуж. Никогда не должен был влюбиться. Нет, ну можно когда-нибудь, но точно не раньше тридцати пяти. А ему сейчас сколько? Подсчитываю в уме цифры и груди что-то болезненно сжимается. Двадцать шесть лет. Это же чертовски мало... Это не просто кольцо на его пальце. Это - молоток по всем моим принципам, какие я годами строила кирпичек за кирпичиком. - Тебя связали и заставили сказать "да"? - пропускаю мимо ушей его язвительное замечание, хотя, конечно же, мне не приятно. Такие слова - не то, что хочет услышать девушка, с порога прижимая парня к стене, чтобы в последствии трахнуть, не добираясь даже до кровати.

   Возвращаюсь к дверям и стаскиваю с ног кеды. - Ты один? - это странно. - Тебе кольцо мешает заниматься сексом, если ты один? Или у тебя там какие-то трусы-верности под одеждой? - интересуюсь я, пока иду за ним вглубь огромной квартиры. Если он не проводит меня до двери потом, я, наверное, заблужусь. - Ты живешь с ней здесь? - я задаю слишком много вопросов, но для меня это важно.
   - Когда тебя интересовал мой возраст? - а вот это произношу уже со злой интонацией. Ни за что не поверю в то, что он и правда не догадывался о моем возрасте. Просто не хотел задумываться. - Я хочу пить, раз трахаться тебе слабо, - смотрю на него с вызовом.

Отредактировано Lola Hunter (2014-05-02 23:40:22)

+1

5

- А ты бы хотела, чтобы я скучал? – Ироничная улыбка. Мне ее жаль, неужели все, что между нами было тогда, в Нью-Йорке, Хантер воспринимала всерьез? Для меня это был обычный «курортный» роман, приятный, захватывающий, возбуждающий и все, не более.
– Хорошо, я не скучал, у меня были дела более важные. – Еще один глоток между словами, и пауза.
Прямой взгляд в ее проницательные синие глаза. Зачем ты пришла, Лола, что тебе надо?
- А ты почти не изменилась, все та же взбитая прическа и настойчивость в каждом движении. Обычно за три года человек успевает измениться, повзрослеть, поумнеть, набраться опыта, -  больше, чем разговоры, я люблю только секс и спорт, даже моя машина не заменила бы мне общения с живым человеком, без людей, без их внимания я затухаю, чахну, словно иссушенный ручей. Все таки, хорошо, что она пришла, не важно, с какой целью, даже если просто так. Мне нужен кто-то в этой сложной и запутанной жизни, кто-то теплый и готовый выслушать.
- Представь себе, - с грустью вздыхаю, сжимаю кулак и убираю руку за спину. Посмотрела и хватит. Воспоминания о Скарлетт сейчас у меня только негативные. Не о ней самой, как о личности, а о нашем браке и родителях, которые обращались с нами, как с марионетками, вкладывали инвестиции в свой бизнес и хотели увидеть образцовую пару. У нас не вышло, мы не справились с этим несложным заданием, какой провал.
- Практически, проницательности тебе не занимать, - обхожу ее и удаляюсь вглубь комнаты, продолжая лакать коньяк и объяснять ситуацию.
– Брак по расчету, просьба родителей. Но знаешь, я ее любил, при том очень давно, лет с двадцати, не знаю точно. Она на год старше тебя, жаль, что все так дерьмово вышло, - я не усмехаюсь, не иронизирую, я просто разговариваю с ней, стоя спиной. Не столько с ней, сколько с фактом ее присутствия в квартире. Мне глубоко наплевать на внутренний мир Лолы, и если она пришла – пусть играет по моим правилам.
- Один, - оборачиваюсь, она идет следом, как-то менее уверенно чем обычно, и в глазах растерянность.
Ее сарказм выбивает меня из колеи, редко бывает так, что я теряюсь с ответом. Почему я не хочу ее? Сложный вопрос. Лола не дурна собой, конечно, не модель с глянцевой обложки, но все же весьма симпатичная девушка, только я ее не хочу, мое сердце и желания принадлежат Скарлетт. Один раз я уже пошел на поводу у инстинктов и жестоко поплатился за это.
Мои блядские «хочу» не стоят слез любимого человека. В случае с Лолой не было даже «хочу». Не хочу.
Поэтому пропускаю ее язвительные фразы.
- Нет, здесь кроме меня живут еще мать, отец и сводная сестра, еще Мила вернулась в США, но у нее своя квартира, пару дней вот и у нее жил. Наш со Скарлетт пентхаус сгорел, представляешь, какая ирония? – Подхожу к большому окну и смотрю вниз, на букашек-прохожих. Отсюда весь мир кажется таким ничтожным и хрупким.
- Шестнадцать лет – это еще нормально, но четырнадцать… Не знал, что ты такая озабоченная. В четырнадцать даже я еще сидел и корпел над уроками по математике, - и вроде даже не вру, первая девушка у меня появилась в пятнадцать лет.
- Бар там, - киваю в сторону кухни, пусть сама идет и ищет себе бутылку.
– Мне не слабо, просто я уже не тот мальчик, которого ты знала, я стал более разборчив в женщинах и не трахаю все, что раздвигает ноги. Я тебя не хочу, ты поняла меня? – Если она не прекратит наседать, я точно тресну, почему все мелкие бабы такие непрошибаемые идиотки? -  Ты за этим пришла? Весна, а у тебя нет мужика? Сочувствую… - Ладно, хватит ее оскорблять, все таки не такое я быдло бессовестное, как может показаться на первый взгляд.
- А если серьезно, зачем ты здесь? – Отхожу от окна, садясь в кресло и указывая Лоле на шкаф-стенку с книгами, дисками и фотографиях в рамках.
- Вот там, на фотографии по центру я со Скарлетт, посмотри, если интересно.

0

6

- Нет, мне всё равно, - меня удивляет его вопрос. Он то ли нихрена не разбирается в людях, то ли тупой, то ли слишком высокого о себе мнения. Хотя, может, ему просто слишком плевать, чтобы думать о чем-то таком? Вот, наверное, последний вариант. Я иду за Максом, разглядываю его широкую спину и в глубине души ужасно злюсь. Это, наверное, даже не обида отвергнутой женщины, всё это херня... Просто... Это был, так скажем, мой вариант. Он напрасно заливается соловьем. Я же не встречаться ему предлагаю, не вешаюсь на шею и не требую объяснений в любви. Мне казалось, что Макс - это именно тот человек, к которому можно придти без звонка, наброситься с поцелуями, с трудом дойти до кровати, а потом, спустя какое-то время, просто уйти. И тебе хорошо, и ему. Но, видимо, я всё поняла как-то не так. Либо люди действительно меняются со временем...
   Морщу нос и не могу перестать злиться. Как бы грубо или пошло это не звучало, но я хочу трахаться. Нормальная потребность человеческого организма, который знает, что такое секс. И который любит его. У меня были на него планы, а сейчас он что-то там болтает, а я не могу отогнать от себя мыслей о том, что нравится его широкая спина. Бля... Жизнь несправедлива.

   Хорошо, что я его совсем не знаю. Он мог бы сделать мне больно своими словами. Склоняю голову на бок и смотрю на него пристально, прямо в глаза, пытаюсь залезть к нему в голову. Он всегда был такой? Хоть убей, но не помню. Ему всегда нравилось унижать человека просто так, без причины? Он меня не хочет. Разговаривает со мной в таком тоне, будто я какая-то шлюха. Почему же я не ухожу, не иду ко входной двери? Разворачиваюсь и глазами ищу бар. Мне тоже тошно. Тоже хочу с кем-то поговорить. Макс грузит меня, так почему бы не грузить его в ответ? - Говоришь так, будто у тебя вдруг взяли, да отвалились яйца, - это всё, на что я способна. Мне хочется колкостью ответить на колкость, удар в ответ на удар, но почему-то я пытаюсь разобраться в ситуации. Ему плохо? Больно? Как зверь, который не понимает, кто ударил его, и бросается на того, до кого может дотянуться? Что такое вообще это "любить"?
   Достаю из бара бутылку с текилой. Выбор огромный, но эта бутылка уже открыта, а мне не хочется брать ничего нового. Плескаю совсем немного в бокал, и по хозяйски заглядываю в холодильник. Ни сока, ни спрайта. Ой, ну ладно. Доливаю текилу в бокал почти до самого края и бреду обратно к Максу.

   Направляюсь прямо к шкафу с фотографией. Сама обдумываю ответ. - Ты тоже очень проницательный. Весна, а у меня никого нет, - говорю без особого энтузиазма и отпиваю из бокала, в очередной раз морщу нос. Я не тот человек, который будет хлестать алкоголь просто так, без повода. Но сейчас на душе как-то неприятно. И в десять раз более одиноко, чем до того, как я вошла к эту квартиру. - Она красивая. Особенно волосы, - но, на самом деле, в ней нет ничего особенного. Да, красивая, но таких красивых много абсолютно везде. Может у неё какой-то характер особенный? Почему он её полюбил? Почему мы вообще влюбляемся в кого-то?
   В квартире прохладно, совсем не то, что на улице. Видимо работает кондиционер. Усаживаюсь на широкий кожаный диван и ежусь, потому что он холодный. Складываю ноги на журнальный столик и прикладываю холодный бокал к щеке. - Почему ты в неё влюбился? Мне казалось, ты не относишься к тому типу мужчин, которые вообще влюбляются, - не свожу с него изучающего, внимательного взгляда голубых глаз.

+1

7

- Ничего у меня не отвалилось, - все таки этот мальчишеский максимализм во мне еще жив и меня все еще не так-то сложно задеть за живое. Эти женщины – странные создания. Если ты спишь с каждой, кто тебе нравится, то кабель и изменщик, если пытаешься сказать нет и не волочиться за каждой короткой юбкой – «у тебя яйца отвалились» и вообще ты импотент. Неужели каждый нормальный мужчина должен возбуждаться на школьницу, которую уже отымело все село? Нет, сейчас Лола уже не мой вариант. Мне нравится ощущать, что я обладаю чем-то дорогим и уникальным, под эти определения мисс Хантер не подходила, лоска, интриги и чего-то возбуждающего в ней не было ни грамма, все та же дешевая бестактность и запах табака. Впрочем, может быть лет через десять она станет леди, и я еще пожалею, что отверг ее. Все девушки так думают, когда им говорят нет, все думают, что обязательно вернуться в твою жизнь через несколько лет и заставят кусать локти. Не буду зарекаться, может быть пожалею еще.
Девушка сходила на кухню, вернулась с бокалом, даже не знаю, что она могла налить, вряд ли разбирается в алкоголе и скорее всего плеснула из уже открытой бутылки. – Текила? – Если она скажет, что нет, то я буду весьма удивлен.
- Весна не конец жизни, найдешь еще кого-ниудь себе по возрасту, тебе же восемнадцать? – Тут надо бы сказать «и по мозгам», но я стараюсь относиться к Лоле снисходительно, она еще ребенок, думает, что может получить все, что захочет и ничего при этом не дать взамен.
Лола рассматривает фотографии и, наконец, подводит итог. Я тоже делаю глоток из своего бокала и подхожу к шкафу, становясь за спиной шатенки. – Обычная, когда тебя окружает слишком много всего идеального, оно приедается, - беру в руку одну из рамок, со свадьбы, - не поверишь, я даже не помню, когда была сделала эта фотография, в  какой момент, я вообще не помню свой свадьбы, словно был под наркотиками, - и ставлю  фото обратно. – Не знаю, если бы люди знали точный ответ на этот вопрос и могли себя предостеречь, они не влюблялись… и были одиноки. Как мы с тобой. Все таки секс не дает тебе ощущение заботы и уверенности, это удовольствие, но оно заканчивается и все. Разве ты никогда не думала, какой будешь лет через десять, будут ли у тебя муж, и дети, и все прочие радости нормальных людей? – Я и сам стал думать об этом совсем недавно и как-то «смазано», словно уверяя себя, что еще не готов к отношениям. – Ты же нормальная девушка, не глупая, могла бы уже встречаться год-полтора с каким-нибудь парнем, мечтать о свадьбе и все дела, - снимаю кольцо и кладу его на полку рядом со свадебной фотокарточкой. – Если это все происходит по собственной воле – то ничего ужасного в этом нет.
- А где твои родители? – Понимаю, что о Лоле как о человеке я не знаю совершенно ничего. Я думаю, она отлично трахается и у нее хорошая пластика, и кажется, она учится в школе или на первых курсах университета, ей нравятся накачанные парни или любые парни… и все.
Сколько ей лет? Есть ли у нее семья? Какие увлечения? – Это мне неведомо. – Прости за это все, за такое мое расклеенное состояние, - развожу руками,  затем делаю очередной глоток и возвращаюсь в кресло. – И за то, что наговорил тебе обидных слов, ты же не разговаривать пришла. Но, как видишь, люди меняются, или просто наступает такой период в жизни, когда тебе кажется, что ты изменился, а потом все возвращается на свои места. Никогда не понимал, что движет такими людьми, как ты – почему  бы не иметь постоянные отношения, не сидеть дома над учебниками и вообще, - замолкаю, понимая, что если она ответит на эти вопросы, я могу что-то вынести для себя. Почему люди бывает такими? Отчего? От одиночества и ощущения покинутости? Или просто в голове гуляет ветер свободы и еще не пришло время.

+1

8

Просто киваю, когда он угадывает напиток у меня в бокале. Можно было бы съязвить о том, что он записался в экстрасенсы, но почему-то не хочется. Я лишь подношу бокал к губам и делаю пару глотков, закрываю глаза, ощущая поразительную разницу между огнем в районе горла, и льдом в тех местах, где моя кожа соприкасается с кожей дивана.
   - Семнадцать, - поправляю его и задаюсь вопросом: он и правда не подозревал о том, сколько мне было лет тогда? А я сама помню? Тринадцать или четырнадцать?
   Еще раз пристально вглядываюсь в фотографию, а затем обвожу квартиру взглядом. Действительно, очень много всего идеального. Пожалуй, Максу можно только посочувствовать. К идеальному нужно стремиться, идеальному нужно радоваться, восхищаться. Я восхищаюсь тем, что вижу вокруг, но смотря в глаза Брауну, понимаю, что в этом нет ничего хорошего. Меня устраивает мой дом. Меня устраивал дом в Нью-Йорке. Они не были идеальными. Это хорошо.

   Макс пьян и ему хочется поговорить. С одной стороны, я - хуевый собеседник, изливать мне душу сложно. По-крайней мере, никто обычно этого не делает, и я привыкла считать, что я слишком плохая для такого. Что закачу глаза, одерну и в очередной раз заявлю об отсутствии яиц, мол, он слишком много ноет. Я даже открываю рот, чтобы начать своё вечное представление, но неожиданно даже для самой себя, рот в итоге закрываю. Не надо, Лола. Тебе же уже не тринадцать, может быть, это показатель того, что к тебе относятся серьезно. Ну и в конце концов... Может с парнями можно дружить? Друг бы мне пригодился... Или нет, не так. Мне очень нужен друг. У меня их нет.
   - Разве свадьба не должна быть самым счастливым событием в жизни человека, которое запоминается на всю жизнь? - и всё-таки, в голосе слишком много сарказма. Но я просто не могу говорить о таких вещах спокойно. Когда из каждой дыры слышишь о том, что брак и свадьба - хорошо, обязательно, что так должен жить каждый человек, и когда сам ты с этим не согласен... Хочется лезть на стенку. Иногда я думаю о том, что ждет меня в будущем. Работа пять дней в неделю, потом домой, к готовке и стирке, к мужу и детям, каждый день одно и то же, и разговоры по телефону с подругами о том, какой мой босс козел. Когда я думаю об этом, то мне хочется рыдать и биться головой об стены. Ради этого я родилась? Чтобы быть, как все? Чтобы пройти таким же путем, каким идут миллионы каждый день? Даже сейчас... Делаю судорожный вдох и понимаю, что до боли впилась ногтями в собственные колени. Будто тело хочет вырвать меня из оцепенения, из этого ада в моей голове, где у меня такая мерзкая серая жизнь.
   - Может я просто не нормальная? Эти радости нормальных людей приводят меня в ужас, честно говоря... - замолкаю, а затем начинаю говорить снова, потому что его слова меня задевают: - Что значит, не глупая? По-твоему, только глупые девушки одиноки и не хотят замуж?

   Он резко меняет тему, и я залпом допиваю остатки своего напитка, потому что новая тема - не самая приятная. Ставлю стакан на низкий стеклянный столик, а затем разворачиваюсь и удобно устраиваюсь на диване. Теперь я лежу, голова покоится на подлокотнике, и из такого положения можно смотреть прямо на Макса. - Мама умерла месяц назад. Оказалось, что у меня есть отец, и он живет в Сакраменто. Пока мне не исполнится восемнадцать лет, я вынуждена жить здесь, с ним. Постоянно приходят инспекторы и проверяют. Я, знаешь... как они говорят, трудный подросток, - я невесело усмехаюсь. - А отец у меня придурок. Озабоченный - раз. В последний раз мы ссорились, и он схватил меня за горло... Фу.

   - Ты сейчас даже милый, - широко улыбаюсь и принимаю его извинения, потому что он и правда милый. - Ты тоже извини меня, тогда. У тебя есть яйца, я это признаю, не переживай! - хихикаю, хотя не уверена, что это подходящий момент для таких шуток.
   Макс продолжает говорить, и мне становится очень интересно. В какой-то момент я даже поднимаю корпус и сажусь, подаюсь чуть вперед и смотрю на него в упор, взгляд удивленный. - Ты серьезно сейчас? Это даже удивительно, что ты ничего не понимаешь... - он и сейчас не понимает, о чем я, так что я ерзаю на диване, устраиваясь удобнее, и начинаю рассказывать: - Когда мы с тобой познакомились, ты казался очень крутым. Такой уверенный, независимый, а главное, ничейный. Все девчонки тогда хотели тебя, однако, даже если ты попадался кому-то в лапы, как мне, например, ты не задерживался надолго, так и оставался ничейным. Мне это когда-то тогда так понравилось, что я решила: вот она, модель поведения, которой я буду держаться. Ты выглядел как человек, который не создан для влюбленностей и романтики, не создан для чего-то серьезного. И в этом же нет ничего плохого... И вот это то, что я делала с тех пор, как мы расстались. Я была своя собственная, не созданная для чего-то более-менее серьезного. Это странно, что ты изменился... Даже немного жутко, - мне вдруг хочется еще выпить. Опускаю глаза в пол, потому что мне неловко делать такие признания.

+1

9

Не смотря на то, что разговор у нас получается серьезным, я понимаю что Лола по сути своей еще маленькая. Она как и все девушки в ее возрасте считает, что родилась для чего-то более грандиозного, что ее непременно будет ждать не скучная и не унылая жизнь, что ее будущее не будет таким, как у ее сверстниц.
- Ты знаешь, - я закрываю глаза и вожу пальцем по коленке. – Ты такая же, как все. Многие в семнадцать считаю что брак и семья – это слишком земные вещи, слишком простые и доступные только глупцам и простакам. Затем вы вырастаете, делаете карьеру, путешествуете, и понимаете, что для полного счастья не хватает как раз их – маленьких радостей нормальных людей. А свадьба, свадьба не человек, она по определению никому и ничего не должна. И я никогда не мечтал о семье, я тоже думал, что я вот такой весь особенный и тихая гавань не для меня, сейчас я уже не знаю. – В этот момент приходит осознание того, что с Лолой мне комфортно, я могу ей доверять ровно в той степени, в которой доверяешь попутчику. Мы ничем друг другу не обязаны, я не претендую на место друга в ее окружении или что-то такое. Ее отточенный сарказм меня не смущает, я приноровился пропускать его мимо ушей. С ней я мог это допустить, во первых, она младше, во-вторых, она девушка, в последних – я могу себе позволить иногда не играть  игру кто круче и стать мудрее, не отвечая сарказмом на сарказм. Я к ней снисходителен, ведь она меня слушает, а если собеседник внимателен, ему можно простить некоторое несовершенство.
- По-моему, если девушка не считает семью ценностью, то у нее были проблемы с воспитанием, - как говорил любимый всеми Фрейд – все страхи, все отклонения, все фетиши берут свои истоки в глубоком детстве. – Судя по тому, что ты считаешь, что семья тебе не нужна, проблемы были, - усмехаюсь, какое мне собственно дело.
И затем меня дернул черт за язык поговорить о ее семье, родителях.
Все оказалось в лучших традициях фильма о трудных подростках. Мать умерла, отец – извращенец. Я всегда был далек от этого, моя мама – тихая, довольно милая женщина, которая работает дизайнером интерьера, и она точно не умрет еще много лет, у нее хорошее здоровье и ни у одной души в мире нет повода желать ей смерти. С отцом сложнее, он просто живучий гад, однако он не извращенец, он не пристает к малолетним девочкам, никого не избивает, просто зарабатывает деньги так, как умеет, и судя по тому, что мы не бедствуем, умеет он это очень хорошо.
- Понятно, - протягиваю я, подпирая голову локтем и глядя на то, как Лола ютится на диване. Он обит кожей и очень холодный, но она словно котенок все равно вкручивает свое тело в уютное место. – Милым меня еще никто не называл, - я не обиделся на такие слова, но и не растаял, все таки я то сам прекрасно знаю, что все милое во мне – напускное и человек я не очень хороший, пусть мне и не хочется таким быть. Я обладаю удивительным даром портить все, к чему прикасаюсь, и даже когда есть только два варианта развития событий – выбираю неверный.
- Ничейный – это свободный? Так говорят те, кто хочет видеть во всем преимущество, особенно в ситуации, в которой они оказались. Ничейный и свободный – это на самом деле никому не нужный. Ты свободен, тебя никто не ждет, не беспокоиться, не думает о тебе, катись на все четыре стороны и наслаждайся своей свободой. Если бы у меня был выбор «свобода» или «быть нужным» - я бы выбрал второе. Просто тогда я думал так же, как ты сейчас. Мол да, я свободен и это круто. И если завтра тебя переедет трамвай, никто о тебе, такой свободной, даже не вспомнит, - устало улыбаюсь и допиваю содержимое своего бокала. - Может я и не создан для чего-то серьезного, это не означает, что я не могу оценить серьезных отношений или не хочу их. Не создан – это то самое слово, но может быть когда-нибудь в далеком будущем я поумнею.
Она сказала о том, что я изменился, и я задумался, а менялся ли? Может быть, я просто показывал другую грань своего характера?
- Не знаю, не знаю, - я оставляю эту тему подвешенной в воздухе. Пусть думает сама, менялся я или нет, или я просто хотел таким казаться. Ведь сейчас, выйдя за стены своей квартиры я снова превращусь в ничейного свободного Макса, веселого, дружелюбного, любящего девушек и активный отдых, и ни кто никогда не подумает, что мое внешнее поведение может не соответствовать тому, что происходит в душе.
Пить я больше не хочу. Я выпил достаточно, чтобы развязать свой и без того болтливый язык, но при этом сохранить внятную речь и человеческую способность передвигаться.
- Значит, жить у отца тебе не нравится? Но скоро ты поступаешь в университет, и там можно жить в общежитии, я жил, мне было весело, всегда много людей, много разных увлечений. Учеба может быть интересной. Кстати, ты любишь учиться? – за себя могу сказать, что я любил. И в школу я ходил как на праздник или на любимую работу, так же я ходил и в университет. Быть может, я не ощущал того, что делаю как-то слишком много всего сложного, я многое понимал, любил физику, литературу, философию, психологию, любил мировую культуру и экономику, культурологию тоже любил, и социологию. Если и были такие предметы, которые не цепляли совершенно, ну вроде там… вот черт, мне не приходит в голову не одной области науки, которая может не нравится… но если я не понимал – я списывал, или просто списывал, потому что так быстрее. И после пар шел в секцию по американскому футболу, занимался в театральном кружке, короче, скучно мне не было. Затем несколько выездов по городам Калифорнии и США в целом… Студенческие романы, тусовки в общежитии до рассвета… Мне этого не хватало, я понимал, что не успел насытится этим разгульным образом жизни, но в то же время плыть по течению и не иметь жизненных ценностей я тоже бы не хотел.

+1

10

Слушаю и понимаю, что Макс прав. Я на самом деле не могу сейчас точно сказать, какой буду через год, через два, и уже тем более через пять-семь-десять, когда девушки обычно выходят замуж. Однако от мысли о том, что я стану такой же обычной, как все, у меня начинает сводить живот. Я не знаю, что меня ждет. Но пожалуйста, можно я не буду меняться? Можно я останусь такой, какая я сейчас? Меня ведь всё устраивает. Зачем этот муж, этот брак, это нелепое белое платье, так похожее на зефир. Закрываю глаза и делаю судорожный вдох, сжимаю в ладошках шершавую ткань своего комбинезона и понимаю, что подобные разговоры мне не нравятся. Я всегда избегаю серьезных разговоров. Меня слишком легко переубедить. Я думаю, что права, но несколько уверенных чужих реплик, и вот я уже сомневаюсь. Стою на зыбкой почве и боюсь шелохнуться, а затем провалиться и исчезнуть. Тема будущего - табу. Надо запомнить это. Я не знаю, что будет со мной, и не хочу, боюсь узнавать.
   И несмотря на тот сильный дискомфорт, который я ощущаю каждой клеточкой своего тела, я все-таки понимаю, что это чувство вызвано темой разговора, а не собеседником. Кто бы мог подумать, что я, ища исключительно легкого и беззаботного секса, найду человека, с которым можно поговорить по душам. Украдкой разглядываю его лицо и пытаюсь сравнить с тем образом, что хранился у меня в голове. Ну, как сказать, образом... Его остатками. Потому что лица Макса я уже давно не помнила. Почему-то запомнила имя и ощущение. Знаете, у каждого человека есть своё ощущение. Просто подумайте о каком-то своем знакомом, и вы поймете, о чем я говорю. Мы чаще всего не помним лица, одежды, возраста, можем забыть почти всё, но сложно забыть ощущение. Макс был горячим, уверенным и свободным, дерзким, если можно так выразиться. Даже сейчас это ощущалось. Значит ли это, что ощущение человека никогда не меняется? Интересно, какое ощущение у меня?
   - Я даже не буду отрицать того, что проблемы были. Начнем, хотя бы, с того, что не каждая девочка начинает вести половую жизнь в тринадцать лет, - может прозвучать, как упрек, но, на самом деле, это не он. Просто не могу удержаться от привычных язвительных фраз, которые вываливаются из меня всякий раз, когда тема разговора меня не устраивает. К примеру, мне не слишком приятно было говорить о своих проблемах и недостатках. Я могла кричать о них, могла рассказывать на каждом углу и корчить беззаботную морду, будто мне всё равно. Но мне всегда было неприятно. Было, есть и будет. Редко человек в глубине души доволен тем, кто он есть. Я была довольна своим поведением, жизнью, но при этом понимаю: меня сложно назвать хорошей девочкой. А жаль. Может быть, будь я хорошей, жизнь бы сложилась более весело и благополучно? В конце концов, все несчастья в моей жизни начинались с того, что я находилась не там, где должны находиться приличные девочки.
   - Если меня переедет трамвай, то мне уже будет всё равно, кто обо мне вспомнит, а кто нет, - пытаюсь парировать я. - Это как-то жалко, не находишь? Быть одним всю жизнь, а затем, когда что-то случается, горевать и хотеть поддержки. У всего есть свои минусы, и у всего плюсы. В данном случае, больничная койка - тот самый минус. Но и его нужно попытаться принять, - хмурюсь, потому что моя теория трещит по швам. Я спорю уже, наверное, из чистого упрямства, его во мне всегда было очень много. Кроме того, легко рассуждать вот так мне, здоровой. А если всё же что-то случится? - Ну или, может, привыкаешь к одиночеству, и не так страшно? - последняя попытка защититься. Это не значит, что я сдалась. Макс не поменял моё мнение, просто аргументов у меня не осталось. Только слепая уверенность. Поэтому решаю сменить тему: - Мне нравится думать... Что мы все рождаемся одинокими, ведь так? Ну, за исключением всяких близнецов. И сначала мы не паримся на счет этого, потом вырастаем и либо сразу начинаем страдать от него, либо учимся им наслаждаться. Но, чем старше становимся, тем тяжелее. Может мы просто устаем от одиночества? Надеюсь, со мной будет не так...

   - У тебя дома так хорошо... Прохладно. А на улице какая-то Африка. Можно я останусь ненадолго? Не хочу домой... - интересуюсь я робко. Совсем не похоже на ту меня, которая ворвалась в квартиру и готова была изнасиловать парня прямо в прихожей на комнате. Ерзаю на диване, желая найти холодный участок кожи для своей щеки, и с надеждой смотрю на Брауна.

Отредактировано Lola Hunter (2014-06-10 15:46:31)

+1

11

тоску свою жалеть и тешить,
не понимая одного:
мир устает от вас не меньше,
чем вы устали от него.


Никогда бы не подумал, что буду сидеть вот так и разговаривать с Лолой о жизни,  запивая беседу алкоголем. Что я думал о ней? Что она маленькая и, возможно, еще слишком глупая. Не могу сказать, что и я такой весь прожженный жизнью и умудренный опытом, и все же, за те годы, что мы не видели друг друга, я кое-чему научился, вкусил всю горечь разочарования, обиды, сменил уже не первые грабли и упорно продолжал идти по жизни, танцуя на садовом инструменте.
В этом мы с ней похожи – твердолобые и трудно обучаемые. Некоторым людям для осознания ценностей нужен не просто глоток воздуха и пара минут в тишине, нужна основательная встряска, нужно то самое ощущение, когда ты балансируешь над пропастью или ходишь по острию лезвия. В этом мы – холерики, люди вспыльчивые, подвижные и несколько ветреные в юные годы. Есть между нами одна незначительная разница – Лола Хантер боится быть такой же как все, боится затеряться в безликой толпе, а я же наоборот иду по жизни так ярко, всегда выделяясь на фоне остальных, что иногда на самом деле хочется стать частью интерьера и быть как все. Бесшумно влиться в этот поток безликих людей, завести семью, воспитать детей, ездить на рыбалку утром и ходить в баню по средам. Но как бы я не старался – не выходит у меня стать всего лишь пазлом из унылой мозаики человечества. Мы с Хантер яркие пятна в водовороте судеб, своевольные, и пусть у нас разные цели, в нашей индивидуальности наша сила.
Девушка, поджав колени к груди, скрутилась в клубок на диване, то и дела ерзая головой и выискивая удобную позу. Я смотрел на нее так, как смотрят на свое прошлое. С легкой улыбкой на губах, но без боли и сожаления. Что бы между нами не произошло тогда и сейчас, я знал, что это к лучшему. Тринадцать лет для начала половой жизни – это рано и дико, даже для меня, ведь в таком  возрасте организм еще редко готов к физическим наслаждениям, но я не смел ее судить. Все мы разные, просто знай я тогда, насколько она юна (а я думал, что Лоле лет шестнадцать), то обошел бы ее стороной. Сейчас оставалось только усмехаться тому, как легко школьница меня провела. И вспоминать о том, что нам, в общем то, было неплохо. Весело было. Каждая наша встреча в прошлом была наполнена смехом. Мы смеялись, пили и занимались любовью где попало. Две недели и никаких разговоров. Никаких самокопании. Никаких обязательств. Я не был с ней счастлив, но был свободен и независим, в том числе от самого себя и от своих чувств. Мы могли делать что хотим, когда хотим и как хотим. Никто не осуждал нас за курение травки, или за крепкий виски, или за секс в общественном месте.
И не смотря на то, что моя легкая ухмылка говорила о том, что я помню наши «свидания», я не скучал по ним, и был искренне счастлив, что приобрел сильное чувство – любовь. Что я не отплевался от него, не отрекся и не убежал, я позволил себе любить и по телу от этого чувства растекалась неведомая ранее эйфория.
- Не каждая, - соглашаюсь, кивая Кьяре. – Обычно в это время девочки интересуются другими вещами. Некоторые еще в игрушки играют. -  Ага, была у нас соседка, так они со своей подругой в четырнадцать еще бегали по дворам, расчерчивая асфальт стрелочками и выкрикивая «казаки-разбойники». Тогда я считал их несколько глупыми, а теперь понимаю, что если бы не «казаки», они бы к восемнадцати годам были уже разбиты и затраханы жизнью и мужиками.
- Так отвечают все, кто знает, что если их переедет трамвай, ничего в мире не нарушится. Это единственная отговорка. – На самом деле, баланс Вселенной вряд ли пошатнется от смерти даже пятисот тысяч человек одновременно, но я отвечаю на такие философские суждения примерно так же, как и она, когда я сдохну, мне будет все равно, кто и что говорит, и это просто страх перед осознанием того, что никто ничего говорить не будет, просто был Макс – нет Макса.
- Я бы никогда не согласился привыкать к одиночеству, это то же самое, что социальная изоляция, добровольное заточение и лишения себя благ. Общение, чувства  - это благо, это дар, подаренный нам, людям, и мы не должны от него отрекаться. Другие люди передают нам опыт и все такое, - я улыбаюсь и делаю глоток.
Непривычно быть с кем-то честным, честным настолько, насколько я вообще могу открываться чужому человеку.
– В одиночестве я бы уже давно сдох. Ведь именно поэтому ты здесь и я тебя не прогнал? – Лола сказала такую фразу, которая заставила меня глубоко задуматься. Нет, мы не рождаемся одинокими, это невозможно.
– Ты не права. С детства вокруг каждого ребенка находятся взрослые люди, родители, родственники, окружают его заботой и вниманием, человек не одинок изначально, только вырастая, он отправляет себя сам в заточение по разным причинам, понимаешь? И нет, я не думаю, что люди устают от одиночество и поэтому заводят семью. Просто в жизни же должна быть какая-то цель, и если ты не хренов эгоист, то рано или поздно захочешь вкладывать свой опыт в других и дарить кому-то чувства. Конечно, оставайся. – Мы еще долго говорили о самых разных вещах, не споря и не пытаясь доказать, чья точка зрения вернее. Мы просто делились своими мыслями, раскрывая друг другу те уголочки души, которые не ведали раньше. Может быть, сегодня мы стали чуть ближе другу другу, ведь доверие всегда было связующим звеном между друзьями. Мне нравились ее дерзкие и упрямые суждения, нравилось вертеть в голове ее слова и думать, права она или нет? Ставить себя на ее место и находить разные вариации ответов.
Так прошло несколько часов – за терпкими напитками, разговорами, а затем я тоже лег на диван и закрыл глаза, проваливаясь в небытие. Это встреча меня эмоционально вымотала, но я был очень рад, что мы провели время с пользой, не с такой пользой, как раньше, но, оказывается, быть друзьями тоже интересно.

- конец -

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Осколки прошлого и настоящего