vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Подстава подстав


Подстава подстав

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Участники: Max Brown, Violet Groan.
Место: дом четы Браунов, уже после разборок с мистером Брауном, Вайлет влетает в комнату к Максу.
Погодные условия: за окном солнце, душно.
О флештайме: зачем только Максу понадобились отцовские деньги с семейного счёта? Кто знает. Но старший Браун не одобряет таких вот швыряний денег на ветер. И что мог сказать его сын, когда тот угрожал ему расправой и изгнанием из дома? Конечно, наш большой мальчик спихнул всё на свою новоиспечённую сестрицу. Как это мило с его стороны. Но за всё нужно платить. В том числе, платить ему придётся и морально. Вынос мозга обеспечен.

Отредактировано Violet Groan (2014-05-02 19:48:08)

+1

2

Ох уж эта Вайлет, сколько всего произошло с тех пор, как почти полгода назад эта девчонка пересекла границу штата и стала полноправной обитательницей нашего дома? Стоит вспомнить наше знакомство – я прихожу в квартиру, в свою, черт возьми комнату, и застаю на кровати девицу с сигаретой, книгой, в юбке, едва прикрывавшей ягодицы. Уже тогда я понял, что мы не поладим, что наши взаимоотношения не будут простыми.
Наглая, самовлюбленная, вульгарная Вай мне нравилась и не нравилась одновременно. Для девушки восемнадцати лет она была очень красива и юна, был в ней определенный шарм, но вот воспитание, воспитание напоминало мою любимую фразу «можно вывести девушку из деревни, но деревню из девушки – никогда». Типичная хабалка со всем багажом прилегающих качеств. Иногда мы могли с ней нормально поболтать, я даже затаил надежду на то, что мы сможем стать если не друзьями, то мирными сожителями и нормальными родственниками. Рано я обнадеживал себя, в день всех влюбленных Вай все испортила. Пришла, начала мурлыкать мне на ухо какую-то ерунду, а я поддался соблазну.
Сейчас сожалел об этом поступке, но хода назад уже нет, я не учусь в Хогвартсе и маховик времени мне не добыть, очень жаль.
С тех пор мы практически не общались, я снова съехал из родительской квартиры, а если приходилось в нее заходить, то делал вид, что Вай просто не существует.
Короче, я решил этой мелкой сучке отомстить. И тут такой случай удачный подвернулся, мне нужны деньги (а кому они не нужны), а Гроан как раз выглядит как человек, способный их себе присвоить.
Сначала с карточки отца уплыла сумма N, затем я зашел к одной из своих подруг и взял несколько брендовых вещей примерного того же размера, кинул их в шкаф девушки.
Затем принялся ждать того момента, когда наш скупердяй отец заметить пропажу. Ждать пришлось недолго, уже очень скоро в квартире послышались вопли:
- МАААААААКС! ВАЙЛЕТ! ИДИТЕ СЮДА! – Отлично, процесс пошел, подумал я и с вальяжным видом ввалился в большую комнату. Отец сидел за столом, стучал углом пластиковой карты об угол стола и пил черный кофе.
- С моего счета пропало две тысячи евро, как бы это могло случиться? С  моего личного счета, прошу заметить, - в общем то да, я имел доступ почти ко всем средствам в нашей семье, кроме счетов заграницей, личного счета отца, счета матери и сейфа с ценными бумагами (может быть, там хранилось еще что-то). Акции, облигации, договора нашей компании меня не интересовали.
- Не я, зачем мне это надо? Во-первых, я работаю и не жалуюсь на свою зарплату, во-вторых, я не трачу столько денег, сколько у меня есть обычно, - что правда, то правда, у меня и девушки то нет такой, на которую приходилось бы тратиться. Мне нравилось делать подарки Скарлетт, но как правило все материальное у таких женщин есть и без моих потуг озолотить.
- Так что, все очевидно, - перевожу взгляд на Вайлет. Надеюсь, ей влетит как следует. – К тому же я видел на ней недавно дорогие джинсы, думал, вы с Нолой купили ей, - и плевать, что на самом деле я не видел на ней никаких модных шмоток, в шкафу они уже лежат.
Жалко ли мне ее? Ничуть. Она заслужила. Быть может, где-то в глубине души она не такая, быть может она, как и все девушки трепетного  и нежного возраста романтична, честна, мила и плачет по ночам в подушку. Все быть может. Я знал только одну строну медали, одну Вай – язвительную, вредную, холеную и зазнавшуюся сучку.
Сажусь в кресло напротив отца, прикидываюсь шлангом.
- И что, давно пропали деньги?
- Обнаружил только что, - парирует старший Браун в ответ и кивает на Вай, мол, присядь, детка.
- Вайлет, ты точно не брала этих денег? И что за новые джинсы? Просто, если тебе нужны вещи, ты бы могла сказать об этом, не обязательно воровать, у нас хорошая семья, Дольчи-Хуельчи мы можем позволить себе. – Ухмыляюсь, глядя, как краски сходят с лица девушки, и она становится бледной. Воровство и ложь не то, что так просто прощается в нашей семье.
- А может это Нола взяла? – В целях конспирации вдвигаю еще одну гипотезу.
- Исключено, - отвечает отец. Почему исключено, ему виднее. Затем он ставит руки на стол и наклоняется к Вай так близко, что она может видеть лик дьявола в его глазах.
- Вайлет, зачем ты взяла эти деньги и куда истратила?

+2

3

Валяясь на своей уютной постельке и впиваясь с наслаждением в сочное, зелёное яблоко, я могла бы рассмеяться в лицо тому, кто бы сказал, что через пару минут кто-то сможет испортить мне настроение. Нет, конечно, тут нужно уточнить, кто же будет гадить мне в душу. Если это мой любимый старший брат, слава Богу, что не родной, то тут бы я призадумалась. Собственно, у него нет рычагов давления...Надо ж быть такой наивной и доверчивой. И что я, спрашивается, ему такого сделала? Ну, подумаешь, порчу ему жизнь и пытаюсь превратить проживание в нашей общей квартире в Ад. Но я же девушка. Вредность у меня в крови. Я не могу без этого. А он, вместо того, чтобы меня задобрить, ещё и злит каждый раз. Где у человека мозги, мне интересно. Уже же старый. Ладно. Взрослый мужчина со всеми отсюда вытекающими. Но видно детство в его жопе бессмертно. Выдыхаю, ещё не подозревая о готовящейся экзекуции, когда мой новый папочка зовёт меня и своего сына к себе на ковёр. Что мы уже успели натворить? Да ещё и не по одиночке, а вместе. Вхожу следом за Максом в комнату, при этом закатывая глаза. Мартовский кот прямо. Я...то есть глаза блестят, улыбка от уха до уха. Так бы и треснула ему по этим самым глазам, чтобы жизнь мёдом не казалась. Но тут-то меня и ждёт главный сюрприз. До слов старшего Брауна я мирно стояла в сторонке, прожёвывая только что откусанный кусок яблока и бросая взгляды на Макса. Но как только речь зашла о деньгах, и разговор стремительно принял такое положение вещей, где я могу оказаться в аут-сайдерах, я одним махом прожевала огрызок и проглотила его.
- Чтооо? Какие дорогие джинсы? Ты спятил, Макс? - открываю рот в шоке от происходящего и продолжаю кричать, - Я не брала этих денег. Он всё выдумал! Я всё время хожу в одной и той же одежде. Что за бред?
В негодовании раскидываю руки в стороны и смотрю прямо в глаза мистеру Брауну. Дилемма. Если я начну оправдываться, то это будет означать, что мне есть в чём оправдываться. А если я не буду оправдываться, то можно будет решить, что мне и нечего сказать в своё оправдание. Боже, убей меня. Пристрели на месте. Жить в одном доме с этими людьми стало невыносимо.
- Я не брала этих денег и не тратила их! Я не знаю, куда они могли деться, - теперь мой крик больше походит на стон рожающей самки мула. И видимо, роды проходят не очень успешно. Зато я кричу круто. Взяли б меня ещё сниматься в какой фильм ужасов, ох бы я там верещала. Стоп. Мы сейчас где? Да. Стоим и отчитываемся за то, чего мы по сути не делали. Браво, Вай, ты ещё о себе в третьем лице стала говорить. Гениально. Так действительно свихнуться не долго.
- Ты лишаешься всех карманных денег за месяц. Ты должна быть дома ровно в 11 и за твоим ноутбуком я зайду позже, - мужчина поднимается со своего места и перед тем, как выйти из комнаты, щёлкает пальцами и выдаёт, - Домашний арест. Ты живёшь в моём доме, Вайлет и здесь мои правила. Я не потерплю пренебрежения в свою сторону. Ты могла бы просто попросить денег. И всё.
Я пытаюсь возразить, открывая рот, но выдаю только короткие нотки писка. Мой собеседник показывает мне рукой, чтобы я прекратила даже всякие попытки к членораздельной речи.
- Это не обсуждается. Впредь, ты будешь умнее. И да. Кабельного тоже не будет.
Вот так он и уходит. А я остаюсь стоять посреди комнаты, чуть не плача и не жуя сопли. Как вообще можно было за пару минут лишиться одновременно всех радостей в этой жизни? Кабельное, ноутбук, деньги...даже моё свободное время ограничено. Нет, ужаснее этого может быть только отсутствие еды. А если есть еда, то я всё ещё живу. Слышу за своей спиной сдавленные смешки и чувствую, как буквально вся моя кровь останавливается. Я перестаю дышать. И в мозгу пульсирует только одна идея: "Убей, убей, убей". Вспоминается фильм Гладиатор, где именно это слово скандировали с трибун во время соревнований. Соревнований не на жизнь, а на смерть. Медленно. Очень медленно. Поворачиваюсь к Максу и скрепя зубами, улыбаюсь ему. Так широко, как только могу.
- Чо ты ржёшь? Зубов много? - сжимаю пальцы в кулаки и удерживаю себя от того, чтобы не наброситься на него с тумаками. В моей голове, пусть и пустой, винтики всё таки крутятся. новые вещи. Джинсы. Дорогие. Стоя перед взрослым мужчиной, который меня отчитывал, я не сразу сообразила, что были-таки эти самые джинсы. Но только об их происхождении я не имела ни малейшего понятия. Они просто взялись в моём шкафу в один прекрасный день, вместе с парой топов и ещё одной кофточкой. Но я не придала этому значения. Может быть, мама вновь решила попытаться привить мне чувство прекрасного и подкинула мне пару новых шмоток? Но нет. какой же я была идиоткой.
- Это всё ты. Браун. Это всё ты... - шипя и почти пуская пену, я глазами ищу орудие убийства, которое после, заберут с места преступления и отправят в камеру хранения для вещ доков, - Ты труп, я клянусь тебе! - хватаю торшер, замечая про себя, что он слишком тяжеловат для простого металла и оборачиваюсь к своему братцу, - Беги.
Ох, уж эти глаза. Они у меня, наверное, сейчас напоминают то самое яблоко, которое я съела пять минут назад. Только в двойном размере и налитые красным, спелым соком. В моём случае, кровью. Вот кровью он то мне и заплатит...

Отредактировано Violet Groan (2014-05-03 14:18:40)

+2

4

Неужели я и правда думал, что Вай так просто примет поражение, примерит на себя позорное клеймо «воровка»  и пойдет в свою комнату заниматься делами? Ага, я еще не настолько наивен.
- Те самые джинсы, - отвечаю я, задумчиво потирая подбородок. – Ты недавно ходила в них в колледж, кажется, это была среда. – Отец одарил меня раздраженным взглядом, я понял, что если хочу сохранить свое алиби, то сейчас лучше заткнуться и молчать.
Заткнуться и молчать.
Заткнулся, наблюдаю за тем, как папаша отчитывает новоиспеченную сестру, подлец внутри меня ликует и выпускает феерверки в воображаемое небо, лицо в это время выражает лишь безмятежное спокойствие.
Это оказалось проще, чем я думал, всего то подкинуть вещей в шкаф и спиздить деньги, а затем все элементы пазла складываются воедино, и вот он, мой гениальный план мести, оживает. Я ангел, она – плохая. Пусть скажет спасибо, что ее всего лишь лишили ноутбука, карманных денег и кабельного телевидения. Я видел Александра в гневе и пострашнее, если что не по нем, он ведь и замахнуться может, и навалять. Физических увечий Вайлет, я, разумеется, не желал, но вот моральный вред нанести – это кайф! Это даже круче героина и секса. Тем более это почти невинная подстава не сравнится с ее коварным планом рассорить меня с женой. Я лишился семейной жизни, а она каких-то пустяков, несправедливо, верно?
Они еще пару минут верещали друг на друга, пока отцу не надоело слушать эту истеричку, и он не ушел, оставляя нас наедине друг с другом.
Я расплылся в улыбке Чешира. Кажется, Вай очень-очень оскорбилась на подобное заявление со стороны родителей, зато я был доволен собой. Наверно, моя жизнь и правда не так интересна, раз я нахожу время на то, чтобы изводить эту девчонку.
- Хочу и ржу, а че? – Я вас умоляю, даже если Вайлет угрожает мне, даже если она пытается быть грозной, даже если у нее это немного получается, мне становится смешно. Не, ну че мне сделает какая-то там провинциальная пигалица? Вот и я думаю, что максимум, отрежет ночью волосы, но даже это с моим чутким сном будет затруднительно. Гроан я больше не доверяю, хе-хе.
- Зубов, как у всех, тридцать два, показать? – Продолжаю ржать, как породистый конь, для убедительности ложусь на диван, убирая руки за голову и картинно всхрапываю: «Хрррррррр!». Пусть думает, что ее цирковое представление меня не интересует. – И зубы, и деньги, и кабельное – у меня все на месте, Ви.
И вроде все ничего, если бы Вай не схватила в руки предмет со стола. Вот тут то я и подпрыгнул, округляя глаза и выставляя руки вперед.
- Нет, ты что, ты реально собираешься кинуть в меня лампу? – Мало того, что она очень тяжелая, так еще и антиквариат, привезенный моим отцом из Китая лет пять назад. – Дура, поставь торшер на место, иначе трупом станешь ты!
- Что я? Не я собираюсь запустить в тебя торшером, чокнутая! – Перепрыгиваю спинку дивана и прячусь за мебелью, типа я в домике. Но иногда выглядываю, чтоб узнать ее намерения и проследить траекторию полета антиквариатной вещицы. Если она ее разобьет, ее точно высекут и отправят обратно в Вестбрук.
Наша ругань стала таким привычным делом в доме четы Браунов, что уже никто не обращал внимания, вот и сейчас вряд ли кто придет на спасение торшера. Я бы мог выползти, скрутить ее, отобрать лампу (ну я же мужик, я силен!), только вот вся фишка в  том, что я хотел, чтобы она ее разбила и получила дополнительную порцию пиздюлей от папочки.
На ее последней фразе я нырнул под диван, надеюсь, что моя реакция не подведет, я спрячусь раньше, чем торшер встретиться с моей бошкой. И только я нагибаю голову, как сверху что-то гремит и осколки осыпаются мне на шею, а металлический каркас падает около ладони, упирающейся в ковер.
- Ну ты больная, - выползаю из укрытия и с опаской поднимаю на  Вай свои карие глаза. – Даже если это я, то что? Ты сама заслужила, - отряхиваю колени от мелких осколочков стекла и крупинок пыли и выпрямляюсь. Пусть теперь кидается на меня с кулаками, я вот ни капельки и не боюсь. Будет больно, дам сдачи, и не посмотрю на то, что девчонка какая-то там малолетняя.
В комнату заглядывает Нола, мать Вайлет, и изучает нас ошарашенным взглядом.
- Что у вас тут происходит?
- Все нормально, Нола. – Обнимаю Вай за плечи и пытаюсь замаскировать своей широкой спиной разбитый торшер. – Просто спорили, какая часть «Форсажа» лучше.
Женщина попялилась на нас еще секунд пять и скрылась за дверью.
- Прибрать за собой не хочешь, сестричка?

+2

5

Вы только посмотрите на него. Это вообще нормально? Признаётся в том, что напакостил мне, смеет утверждать, что это заслуженная месть и не ждёт от меня ничего в отместку? Ой, блин, не на ту напал. Да и напала, если быть точной, на него я. Злость во мне буквально бурлит, клокочет и мечтает вылиться вся на Брауна. Я вырываюсь из "нежных" и цепких объятий братца и начинаю шикать, раздувая при этом щёки.
- Напомни мне, сколько я получу за убийство? - мои глаза готовы истыкать поточечно его тело, причиняя, словно через куклу Вуду, иголками, ему боль, - Убраться? Да я в своей-то комнате не прибираюсь по неделям. О чём ты, милый братик? - с наивной и приторной улыбочкой прохожу к столу, на котором стоит ваза с цветами. Кажется, что я ещё раздумываю над тем, что мне делать дальше. Но это не так. Пусть, всё, что я делаю сейчас по-детски, пусть потом я пожалею о том, что так глупо выместила на нём свою обиду, не найдя способов поужаснее и пострашнее, но в данный момент мне нужно деть всю свою злобу хоть куда-нибудь. Аккуратно опускаю руки на прозрачную вазу из стекла, с замысловатыми узорами. Конечно, будет жаль её бить. Нет, бить мы её не будем. Просто приведём в чувства Макса. Кто-то же должен ему раскрыть глаза. А кто, как не я, его добрая и заботливая сестра, просто обязана это сделать? Выхватываю цветы одной рукой из вазы, а второй выливаю из неё воду на парня. С довольной мордашкой начинаю посмеиваться над ним. И чёрт возьми, как же мы глупы, когда в моменты триумфа забываем о том, что в руках у нас была прелестная ваза, которой, наверное, уже не один год и она опять же, является реликвией в этой изощренной семейке! Вот захрен этот Браун сделал выпад в мою сторону? Вот вообще, зачем свалился на мою голову? Ать. И вазочка летит на пол. Что же я за криворукое создание такое? Издаю недовольный стон, подмечая, что я ещё тот лузер. Но затихаю, услышав голос старшего Брауна, доносящийся откуда-то сверху. Божемой, он что теперь ещё и оттуда за мной следит? Бегло бросаю взгляды то на торшер, то на вазу, то на мокрого Макса. Ой, и влетит же мне. Влетит так, что предыдущее наказание покажется раем и истинным подарком от того, кто воспитал настоящего варвара. 
- Ты не Макс Браун, ты Конан Варвар, нафиг, - дыхание сбивается, в предвкушении новой взбучки, - Пожалуйста, скажи, что вазу разбил ты...Мне ещё и за торшер влетит не хило.
Напомните мне, после, прибить себя за эту жалкую просьбу гвоздями к полу. Или лучше избейте меня до полусмерти, чтобы я больше и рот не открывала с подобными словами, обращёнными к Максу. Да и ещё и, пожалуйста. Кто вообще в здравом уме слышал от меня это слово? На моей памяти, в последний раз я произносила это слово, когда просила маму оставить меня умирать в Вестбурке. Одну. На съёмной квартире. Я ведь знала, что наши финансы вполне могут это нам позволить. Но нет. Она обо мне заботится, переживает и прочее бла-бла-бла. Хоть я и считаю это обычной показухой. Но да ладно. Если на меня опять начнёт кричать этот страшный дядька, я заплачу, заистерю и буду угрожать суицидом! Точно. Как раз купили новые ножи. Острые, режут все фрукты прямо на лету. Чудо техники. Вот заодно и проверю. Правда, не факт, что они мне за это спасибо скажут. Но всё же. Поворачиваюсь в сторону двери и с ужасом представляю старшего Брауна, с причёской безумного доктора, который только что всунул пальцы в розетку с 220 Вольтами. Он будет кричать, и дёргаться, как паралитик. И от этого я не укроюсь и уже не спасусь. Его шаги уже слышны, и это даже не шаги, а топот. Заглядываю в глаза Максу и одними губами проговариваю.
- Спаси меня, пожалуйста.
Ну, и что, что я зла на него? Какая разница, что всё это началось по его вине? Я не хочу, словно Титаник затонуть и остаться подыхать на дне морском. При чём в гордом одиночестве.

+2

6

Вот же мелкая стерва, я ей сейчас практически жизнь спас, а она на меня шипит и ерепенится.
– Понятия не имею, - демонстративно скрещиваю руки на груди и гордо задираю нос, отводя его в сторону.
- Учитывая, что ты уже совершеннолетняя, то лет так двадцать пять, - блефую, на самом деле в душе не ебу, от юриста я очень и очень далек, так же далек, как балерина от космического корабля, но дают не меньше восьми лет, инфа сто процентов.
- И не надо на меня так смотреть, словно я хотел продать тебя пяти арабам, - с опаской снова кошусь на нее и опускаю руки болтаться вдоль туловища.
- Оно и заметно, - присвистываю и снова падаю на диван, затем резко вскакиваю, словно меня осенила идея. Жаль, на самом деле ничего не осенило.
- Я видел плесень в одной из кружек на твоем столе, - возможно, это была не плесень, возможно, я ничего не видел. Но кто докажет?
- Я все о том, - говорю на распев, вышагивая по комнате и подходя к Вай, - откуда ты у нас такая дурочка? – И моя большая лапа падает ей на макушку, типа поглаживая. На самом деле я просто удобно положил руку, чтобы свернуть ей шею и спрятать труп за диваном. Сколько там дают в Калифорнии за убийство? Вопрос приобретает все большую актуальность.
Девушка приседает и увивает от моих объятий. Сейчас что-то будет, ой что-то будет, мамочка роди меня обратно, эта идиотка всю посуду в доме перебьет, ка-ра-ул!
- Фу ты бля, брррр! – Утираю нос, с которого скатываются капли вонючей воды. – Это было уже явно лишним. Ты совсем с головой то не дружишь? – Делаю шаг к ней на встречу, но девушка шипит и отпрыгивает, выставляя перед собой вазу. А, ну кидай, кидай, сама потом будешь объяснять, как ваза знаменитой  китайской династии Хуй оказалась по кусочкам на полу.
Ты-дыщ! Я подпрыгиваю на месте, скачу за диван и закрываю голову руками, сейчас больше всего похожу на запуганного кролика. А как только понимаю, что опасность миновала и моя пустая чеплашка цела, то выпрямляюсь, гордо расправляя плечи, теперь мой черед посмеиваться над этой неудачницей.
В ладошку впивается мелкий осколок, я морщу нос и вытаскиваю его.
– Ты меня покалечила, чуть не убила, дура. – Да ладно, не убила бы, даже сотрясение мозга бы не сделала, сотрясать то нечего, однако, я все равно затаил на нее обидку.
Она еще и обзываться вздумала.
- Заткнись, кикимора, - отвешиваю ей подзатыльник, хороший, качественный, от души. Обзывать меня имеет право только жена, и то не чаще, чем раз в день.
Вай прижимает уши и смотрит на меня подозрительно и странно.
- Что? Я? Да ты хоть в своем уме, пигалица мелкая? – От такой наглости я чуть не лишился дара речи, моего инструмента, которым я зарабатываю на жизнь и вообще… Жизнь без разговоров мне не мила.
Наши разборки зашли слишком далеко, в этот раз к комнате снова кто-то приближался проверить, не поубивали ли мы друг друга. Шаги неизвестного были сухими, гулкими и тяжелыми, словно «некто» еле утруждал себя тем, чтобы поднять подошву над полом. И быть это мог только один человек – Александр, ведь Нола ходила почти бесшумно, словно парила над паркетом.
Склонив голову на бок, я смотрю на девчонку. Может быть помогу. А может нет. А может и помогу. А может и нет. Я в рыцари так-то не подряжался.
Встаю спиной к входной двери:
- Убери осколки, я его задержу!
Ага, как? Это не важно. Вай даже не шевелится, видимо, понимает, что убрать этот хаос за десять секунд – задача сверхнереальной сложности.
- Тебя парализовало что ли? – Расставляю руки в сторону, налегая спиной на дверь, словно сейчас в нее будет ломиться толпа орков. – Мы что, даже не будем пытаться это, - «это» произношу с усиленной интонацией, - убрать? Ты смерти моей хочешь, пигалица?
Ответ очевиден, я видел, как она на меня смотрела перед тем, как запустить вазой в череп, она смотрела так словно уже обрисовала себе картину: реликвия летит мне прямо в голову, один осколок отлетает и впивается прямо в висок. Я мертвый, весь в крови лежу посередине гостиной, а она гуглит на телефоне «сколько лет дают за убийство» и, немного подумав, добавляет «...одного придурка».
Тук-тук. Отец пытался сначала открыть дверь без стука, но столкнулся с тем, что та не поддается.
Чем вы там занимаетесь, дегенераты? Откройте дверь, мне нужно взять газету.

+1

7

Божемой. Заткните его. Я только начала чувствовать к нему что-то доброе, вечное, человеческое, но Макс сумел всё это перечеркнуть только парой фраз. И пусть я привыкла оценивать человека по его поступкам, а не по словам, но и тут же мой братишка облажался по самые помидоры. Нет, не спорю, я тоже не подарок. Но и он не получатель же. Блин. Вот кому из нас 18, а кому уже 26? Что ж он при каждом громком звуке лезет прятаться за диван, словно при атомной атаке или бомбёжке с воздуха. Как дитё, ну, ей Богу. Не хватает только каски, как во Второй Мировой у немцев. Такая хорошая каска. Хотя уму Брауна и так ничего не угрожает. Ума то там нет, собственно. Одна кость. А кость болеть не может. Ещё и кикиморой обозвал. А у меня всегда был комплекс по поводу длинны моего носа...Откуда он узнал? Прочёл мой дневник? Нет, я дневников отродясь не вела. Тогда как?
Пока я мысленно пытаюсь разгадать эту загадку, Макс уже решает мою судьбу и свою. "Убери осколки, я его задержу", - про себя повторив наставления братца, я растерянно смотрю на осколки доисторической вазы и понимаю, что первым делом, как только старший Браун войдёт в комнату, он заметит её бегающие глаза и недостачу семейной реликвии. Не то, чтобы меня не волновало, что будет происходить дальше. Нет... Я даже пытаюсь запихать одну часть осколков под ковёр. Благо, ковёр пушистый, толстый и зараза не скрывающий ничерта! Покусывая нижнюю губу, я вздыхаю и выдыхаю нервно, пытаясь найти решение проблемы. Но восклицаниям и настойчивым постукиваниям о деревянную поверхность двери, которые больше мне напоминали топот антилоп, заставляли меня осознавать, что для нас с Максом спасения нет. Этот чёртов маразматик хочет газету, он её получит. Встаю на осколки, которые под моим весом издаёт характерный хруст. Сначала мои глаза становятся большими, размером с два апельсина, но я пересиливаю себя. Макс, конечно, держался, как скала, но Александр врывается в комнату. Он осматривает меня и сына с ног до головы. А я с невозмутимым видом начинаю качаться на ногах в стороны. Туда-сюда, туда-сюда. Мастер конспирации нафиг! Вспоминаю о том, что я как бы не должна подавать виду, что что-то произошло. В моей голове рисуется картина, в которой я выбрасываю осколки вазы за борт, в окно. Я же неудачник по жизни и, скорее всего, выбросив стекло на улицу, подвергла бы кого-нибудь "стеклянной" опасности. Шутки шутками, а причинять умышленный вред я не хочу. Конечно, мне хочется утереть нос Максу. Но убивать его в мои планы не входит. Слишком много мороки, да и экзамен у меня завтра. А тут опять же, волнение. Я сейчас должна сидеть и учить, вместо того, чтобы попадать в неприятности. Но, даже не выходя из дома, я смогла найти приключений на свою пятую точку. Стоит поблагодарить братца, но это всё потом. Сейчас мы одна команда. Закатываю глаза от собственных мыслей. Забираю свои слова назад, тут ребёнок я. Но Макс мне под стать. Мило улыбаюсь, наклоняя голову и протягиваю газету, которую успела схватить с дивана. Правда, когда мой союзник возлёживался на нём, то немного её помял. Да, может быть я выгляжу милой, но мои глаза говорят об обратном.
- Вайлет, не надо убивать меня взглядом! Наказание было вполне разумным. Я ещё даже не старался фантазировать на тему твоего наказания, - с остервенением выхватывая газету из моих рук, мужчина оборачивается и смотрит на сына.
Да тебя и лопатой не убьёшь, - фыркая и представляя, как набрасываюсь на старшего Брауна сзади, кусая его за ухо, начинаю вдруг успокаиваться. Это у них семейное. Вредность, жадность, неуёмность, упёртость. Ко всему этому списку можно смело добавлять недостающие 7 библейских грехов. Но мне кажется, что в эту семейку я попала не просто так. Меня ведь тоже называли маленьким злом. Но те, кто называл меня маленьким злом, ошиблись. Я зло, вот только мои физические размеры обманчивы. Провожу большим пальцем себе по горлу, показывая Максу, что нас ждёт, при этом сама закатываю глаза. Ох, мне кажется, что я выбрала не совсем ту профессию, к которой у меня есть способности. Меня ждёт большая сцена! С поклонниками, цветами, славой и...цирком. Это слово, как нельзя лучше отражает то, что сейчас происходит вокруг меня.

+1

8

я боюсь совсем не успеть того,
что имеет вес и оставит след


Иногда мне нравится мысленно возвращаться в детство, в те далекие годы, когда я, будучи еще беззаботным веселым мальчишкой, лазил по деревьям, стрелял из рогатки, нарушал спокойствие наших соседей, воруя яблоки из их сада. Тогда казалось, что солнце светит выше и ярче, что трава зеленее, а мир – чище, проще и не имеет границ. Вырастая, познавая жизнь шаг за шагом, ты замечаешь, как некогда безоблачная бездна над голой опускается серым настом, на ней, словно раковая опухоль, назревают тучи, солнце уже не кажется таким согревающим и ласковым, а трава превращается в желтое сено. К двадцати пяти, а то и раньше каждый из нас погружается в рутину бесцветных будней и многие навсегда утрачивают свой детский оптимизм и непосредственный взгляд на мир, еще совсем недавно казавшийся безграничным.
Вайлетт… Она была  подвижной, немного грубой, уже повзрослевшей девушкой. Она не умела и не хотела дурачиться и не понимала моих попыток хотя бы на пару часов уйти от реальности и просто побыть собой. А внутри меня все еще сидит любознательный, открытый и честный ребенок, который говорит то, что думает и принимает вещи такими, какие они есть,  без слоя общественных предрассудков и изящных преукрас. И пусть я позволил себе немного больше положенного, все же не забыл, где я и кто.
И как только Гроан спускает взгляд своих темных шоколадных глаз на осколки, я направляюсь к двери, прокашливаясь и придумывая объяснение необъяснимому, а именно крушению со всей присущей ему фееричностью древней китайской реликвии. Дверь содрогалась под ударами отца, я знал, как он бывает суров в гневе и не смотря на то, что до рукоприкладства не доходило, я бы не хотел вновь быть отчитанным.
Сначала я просто  прикладываю ладонь к дверной раме, ощущая вибрацию, исходящую с той стороны, там, в коридоре, он, наверняка, испытывает последние секунды своего терпения, а лицо Александра покрылось наливными красными пятнами. Я отлично помню, как выглядит мой отец, когда раздражается и долго не получает желаемого.
Браун врывается в комнату с такой силой, что меня едва ли не припечатывает к стене отдачей.
- Какую газету? – Мой вопрос звучит западало, так как Вай, покачиваясь на пятках и улыбаясь все свое очарование, протягивает отцу газету, взятую с дивана. Блин, это же не та газета, эта моя. И она не самой цензурной тематики.
- Не ту даешь,  - перехватываю бумагу и кидаю ее обратно на диван.
- Что у вас тут происходит, инвалиды? Почему такой погром в комнате? – Его суровые тяжелый взгляд медленно скользит по каждому уголку комнаты, и когда окончательной точкой изучения пейзажа становлюсь я, то невольно вздергиваю плечами.
- Мы разваривали. – Почему он обращается к нам так, словно у него перед лицо не два взрослых человека, а нашкодившие школьники, которые намазали мел парафином и принесли с уроков «лес колов».
Мой аргумент не имеет должной силы, это я понимаю по взгляду, медленно поднимающемуся вверх. Поочередно он смотрит на каждого из нас, а затем наклоняется и берет с пола осколок от вазы, смачно хрустнувший под его ботинками. Сжимает его двумя пальцами и на вытянутой руке подносит к источнику света.
- А где фарфоровая ваза? Это же восемнадцатый век! – Он возмущенно всплескивает руками и делает угрожающий шаг навстречу. – Лондон, вашу мать! Это же ваза в лондонского аукциона за восемьдесят пять миллионов долларов, вы что, совсем больные? – Его глаза наливаются красным и вспухают, а голос хрипит от досады. 
Усилием в один прыжок он оказывается около сводной сестры и хватает ее за плечи. – Это ты, сучка? – Я первый раз вижу, чтобы папа (если его можно назвать этим добрым словом с привкусом геркулесовой каши из детства), так обращался с фактически чужим человеком. С каждый его словом в адрес Вай глаза вспыхивали очередной искрой ярости, готовой прожечь в девушке сквозную дыру. Мое дыхание перехватило, когда я подлетел к отцу, хватая его за плечи, но он так резко увернулся, швыряя Гроан на диван и оставляя меня хватать кулаками воздух. – Ты хоть понимаешь, какие это деньги? – Его голос все жестче, словно рокот заводящегося мотора, еще мгновение, и нас оглушит.
- Не трогай ее, - когда он заносит руку над лицом Вай, я кидаясь к нему. Такова уж моя природа, я не могу стоять рядом и просто безмолвно смотреть, когда бьют девушку. К тому же, какой бы она не была плохой, она человек, и каждому, даже самому сирому, самому покинутому, обездоленному и одинокому есть место под солнцем. Его законное место. Он не имеет права орать на нее, бить ее, втаптывать в пол и смешивать с битым стеклом ее чувство собственного достоинства. Слишком многое Александру сходит с рук, и я часто просто не обращаю внимания на его выпады, отмахиваясь как от назойливой мухи. Я ощущаю силу, прилившую румянцем к моим щекам, когда отталкиваю отца за плечи и он, потеряв равновесие, падает на пол, ударяясь копчиком о доски, а его рука ложиться аккурат поверх одного из осколков. Сейчас он больше удивлен и даже напуган моей силой и моим сопротивлением. Он кривит рот, сплевывает и отнимает кровоточащую кисть от паркета.
- Ты за это еще ответишь, - узора, адресованная теперь уже мне. А я поджимаю губы и молчу. Я понимаю, что перегнул палку и только что ударил и напугал родного отца, человека, кинувшего мне соломинку из несуществующего мира в этот, в мое настоящее, в то время, когда благодаря ему я ем, сплю, дышу… живу.
- Пап, прости, - брови, чуть приподнятые у основания, придают моему лицу жалостливый вид. Я делаю шаг навстречу, чтобы помочь Брауну-старшему подняться, но он выставляет руку вперед – барьер, стоп-сигнал. Мне лучше оставаться там, где я стою, так что пячусь и оборачиваюсь на Вай, беззащитную, брошенную его сильной рукой на диван. – Ты в порядке?

+1

9

Что это было? Я в растерянности смотрю на своего отчима, и перед глазами тут же начинают мелькать образы пьяного отца. Я словно опять возвращаюсь на год назад. В то время, в которое вовсе предпочла бы не совать свой нос. Состояние такое, будто бы меня не просто швырнули на диван, но ещё и огрели чем-то тяжелым по голове. Я слышу звон в ушах и, смотря на мужчин, совсем не соображаю, что происходит. Я словно в дурманящем омуте. Александр поднимается с пола и застывает, желая что-то сказать нам или Максу, я уж не знаю. Но он не делает этого. Просто уходит. Неужели, на него так повлиял бунт Макса? Я не понимаю эту семейку, честно. Совсем не понимаю. Как не понимаю и свою маму, своего отца. Я не понимаю людей. И с этим уже ничего нельзя поделать. Когда я поднимаю глаза на Макса, то в моей голове уже совсем не остаётся мыслей. Вернее, они вихрем танцуют в моей черепной коробке, не спрашивая меня, чего я сейчас хочу. Зачем он заступился за меня? Открываю рот, в шоке от того, что только что произошло и мотаю головой. Более глупой реакции я и не могла от себя ожидать.
Одна за другой у меня проносятся идеи, которые помогут решить нам сложившуюся проблему и разрешить ситуацию.
- Мне лучше уехать... Просто взять и уехать. Я верну ему все деньги, когда заработаю, - сама не верю, что озвучиваю свои мысли. Я давненько думала уйти из отчего дома и начать самостоятельную жизнь. Но никогда не думала, что толчком для всего этого станет заступничество сводного брата. Я всегда и всё порчу. И признаться, не сильно по этому поводу заморачиваюсь. Но это же их семья. Это Макс. Мама одобрит и примет моё решение, я уверена. Многие уже с 16 лет живут без родителей и им это нравится. Стоп... а решение ли это? Возможно, это просто очередной мой псих, который я решила закончить вот так. Опустив глаза, я даже не смею взглянуть на Макса. Он, скорее всего, хочет меня придушить или выкинуть из окна и забыть о том, кто такая Вайлет Гроан, как в страшном сне. Но всё это не сон. И я уверена, что мы оба многое бы отдали, чтобы очутиться сейчас в стране Морфея, вместо реальности.
- Я говорю серьёзно, - приподнимаясь, я таки сажусь на диван, вместо того, чтобы как тряпичная кукла валяться на нём, - Устроюсь на работу. Ты будешь приезжать ко мне... К чёрту. Ты не будешь приезжать ко мне. Просто будем видеться на семейных вечерах раз в пол года. Согласись, что это терпимо.
Закатив глаза, я фыркаю и в голове вновь появляется образ озлобленного Александра, который с пеной у рта готов объяснять мне ценность той вазы, которую я расхренячила пару минут назад. Он был готов меня убить, зуб даю. А после, старший Браун свесил бы всё это мокренькое дельце на своего сынка. Нет, всё же у меня слишком больная фантазия.
Подаюсь вперёд и закрываю лицо руками. Я не плачу. Я вообще никогда не плачу. Просто мне нужно хотя бы несколько секунд побыть за самодельной ширмой в виде своих ладошек. Так легче пережить тот позор, который я всё же заслужила. Локти как-то по-особенному впиваются мне в коленки. Все мои ощущение обострились. Была бы моя воля, и я бы растворилась в этой комнате, словно ментоловый дым сигарет. Моих любимых. Ох, покурить бы... Да Александр меня точно убьёт. За испорченный воздух. За испорченную и занимаемую мной комнату. Я живу в маленьком Аду. И я такая же маленькая королева в нём, как и он, царь в своём огромном мегаполисе. И, правда. Лучше бы я плакала. Кричала. Билась в истерике, как обычно. Но не эта пустота внутри. Не этот пофигизм к тому, что будет дальше. Я же не прячусь от проблем. Я их решаю. Но только это решение мне дасться очень тяжело. Вздыхаю и убрав ладони от лица, я уже готова строить из себя всю ту же взбалмошную девицу, у которой нет сердца, мозга и ещё половины органов. Но перед этим будет маленькое предисловие, увертюра, не совсем адекватно раскрывающая суть последующего спектакля.
- Спасибо тебе. Если бы не ты.. он бы, конечно, не убил меня. Но всё равно, спасибо, - покивав головой, я встаю с дивана и, пройдя пару шагов, проговариваю, - Вещи соберу сама. Можешь не помогать. И маме и твоему отцу я всё скажу сама. Я одна виновата. И только.

+1

10

не жги мосты, если чувствуешь, что вернешься.


Бросьте, я всего лишь заступился за девчонку, которая по определению слабее и беззащитнее меня и моего отца, как она уже успела распахнуть рот от удивления и возвести мой поступок в ранг героических. Вайлетт, неужели за тебя никто раньше не заступался? Ты же еще совсем ребенок, цветок, выращенный для того, чтобы украшать жизнь своих родителей, но слишком рано повзрослевший. Сейчас я видел страх в ее глаза, поглощающий страх и смятение. Кого ты боишься? Пока ты в этом доме и под нашей опекой, кто бы что не говорил и не делал, они не посмеют тебя обидеть, даже я. Я признавал это где-то внутри, сковыривая и переворачивая свое подсознание. Может быть, я не был самым умным парнем в нашем квартале, не всегда поступал правильно, и чаще сначала делал и говорил, затем уже анализировал поступки, но одно я знал совершенно точно – я был и буду добрым человеком, и вряд ли в мире есть хоть одна незримая пылинка вселенной, способная это изменить.
- Да брось ты! – Хватаю ее за руку, словно это может не только физически задержать ее в нашем доме, но и остановить поток сумбурных мыслей в светлой голове Вайлетт. – Куда ты пойдешь? Тебе некуда идти и работать тоже негде, разве что на панели, - как всегда моя шутка оказывается неуместной, а лицо рассекает самодовольная улыбка.
- Ты хоть представляешь, сколько стоила эта ваза, забудь уже про нее, тебе на такую же придется работать официанткой лет десять, так что не стоит питать лишних иллюзий на счет того, что сейчас можно что-то исправить, - я с некоторым облегчением перевел взгляд на пустующее место полированной поверхности тумбы, то самое, где еще недавно красовалась реликвия, привезенная из дома какого-то фараона или китайского хана.
Слегка разжимаю пальцы и отпускаю предплечье Вай. Она смотрит в пол и молчит. Пока молчит. Должно быть, в ее уме сейчас генерируется очередной план по искуплению своей вины перед этим козлом, который имеет наглость называться моим отцом. Но родителей и всех остальных родственников, как известно, не выбирают.
- Что-то я не уловил твою мысль, - присаживаюсь рядом с ней на диване, переводя взгляд с коленей девушки на ее круглое, кукольное лицо.
– Ты хочешь, чтобы я приезжал к тебе или нет? Просто прозвучало как то неоднозначно, - и снова паузу в нашем постапокалиптическом разговоре заполняет усмешка, которая моментально рисует на лице все ту же дугу улыбки. – Для начала, ты никуда не уедешь, Нола тебе не разрешит. Где ты будешь жить и на что? – Протягиваю руку и слегка задеваю ее макушку, нарушая укладку длинных золотистых волос. – О, придумал, ты можешь отрезать и продать свои волосы, они у тебя красивые. – Шутка, конечно, надеюсь,  моя новоиспеченная сестра это понимает. – Так что вместо того, чтобы искупать не искупаемые грехи, смирись с тем, что твоя жалкая душа не попадет в Рай и примеряй на себя фамилию Браун. Тебе нравится? Слышал, что свадьба Нолы и Александра назначена на начало октября. Тебе придется взять мою фамилию. Ладно, успокойся, - я уже было подумал, что Вай собирается разрыдаться, но нет, она просто наклонялась вперед, прижимая горячие ладони к лицу и закрывая его импровизированной сеткой из тонких пальцев. Я не слышал ни всхлипов, ни сотрясающих ее грудную клетку рыданий, только размеренное дыхание, вдох-выдох, вдох-выдох и так же ритмично, вторя моему внутреннему голосу, вздымалась и опускалась ее спина, поверх которой я положил свою руку, чтобы успокоить девушку.
Наверное, это просто возраст такой, когда все, что происходит в мире, в независимости от его истинного цвета, ты кистью художника-футуриста окрашиваешь или в черный, или в белый цвет, превращая яркую жизнь в картину только из этих тонов, стирая все, что между, ограничивая себя и загоняя в никому ненужные рамки. Вайлетт и была таким человеком, для которого существовало только два варианта – так или иначе, без компромиссов, без обсуждений.
- Да не за что, - она встает так быстро, так быстро кидает мне в лицо эти слова, настолько неподходящие для нее, маленькой колючей девочки, приехавшей из провинции, что они обжигают мне легкие вместе с воздухом, который я вдыхаю в тот момент. Я смотрю на нее пристально и не свожу глаз. Нет, я не зачарован ее красотой, которая, возможно, не существует, я зачарован ее поступком, ее «спасибо», простым, искренним и благозвучным, ее смелым поступком. Не так уж часто мне говорят спасибо, тем более за такие простые вещи, которые у обычных людей происходят как бы сами собой. Когда брат заступается за младшую сестру и ей не надо его за это благодарить. У нас же все отношения настолько обледенели, что скомканное «спасибо» стало свечой, поднесенной к острию айсберга и начинающей его плавить.
- И все же не горячись, никто еще не уходил из дома из-за разбитой побрякушки. Если ты прогуляешься по комнатам, то увидишь еще две-три такие вазы, - о нет, это вовсе не было руководство к  призыву разбить и их, однако, ваза не была суперуникальной, хоть ее цена и ровнялась стоимости моей машины, – так что не стоит драматизировать, к тому же есть в мире понятия и явления, куда более важные, чем какие-то вазы. Например семья. Если это слово для тебя что-то значит, не уходи, пожалуйста.
Но она ничего не ответила, единственным звуком, ответившим на мои слова, был легкий стук закрывающейся двери. Я знал, что она все это наговорила сгоряча, как и моя отец. И вечером мы уже как ни в чем не бывало соберемся за ужином, чтобы обсудить, как прошел день.

- конец -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Подстава подстав