Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » why not?


why not?

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

https://farm6.staticflickr.com/5071/14095609582_afac4fa6a6_o.jpg
Участники: Terrance Mayer & Simon Kotyk
Место: Seattle
Время: ~ год назад
Время суток: вечер –> ночь
Погодные условия: пасмурно, прогнозируется небольшой дождь
О флештайме: один город, один отель. Два человека, две жизни. Что-то новое для одного и что-то необычное для другого.
Почему бы и нет?

Отредактировано Terrance Mayer (2014-05-06 17:52:55)

+1

2

За свою не самую долгую, но весьма громкую карьеру топ-модели, Саймон Котик побывал во многих уголках планеты. Несомненно, работа, которую он выбрал приносит большое количество бонусов и позволяет расширять горизонты. Если для офисного планктона, бюджетников из серой общественной массы каждый день похож на предыдущий, изредка их одолевает депрессия, а вся их личная жизнь сводится к пятиминутному траху раз в месяц, и то, если женушка не скажет, что у неё болит голова или начались критические дни, о, или того хуже - у самого планктона давным-давно на полшестого и не какая виагра не способна вернуть мальчику прежнюю стойкость; то у Котика каждый день богат чем-то новым, разнообразен и ярок. Скучать не приходится, когда сегодня ты в Милане на неделе моды, расхаживаешь по подиуму в шмотках из новой коллекции Гальяно, а завтра ты в Париже на съемках для какого-нибудь эпатажного журнала.
Самолеты, отели, съемные квартиры, тесные костюмерные, подиумы, фото-студии, залы для пресс-конференций, вспышки сотен камер, модные шмотки, один за другим сменяющиеся менеджеры - все это теперь стало неотъемлемой частью Котика, и ему это по кайфу.
Когда тебя обременяет собственная работа, когда профессия выбранная тобой угнетает и не позволяет развиваться, дышать полной грудью и получать кайф от всего, что ты делаешь - ты ни кто иной, как самый настоящий олень (да простят меня эти прекрасные во всех эстетических смыслах животные). Еслни тебя уже выплюнула мамочкина вагина, то будь добр, бери от жизни все и отрывайся на полную катушку! Конечно, не без того, что у людей случаются непредвиденные эксцессы, судьба подбрасывает кучи дерьма, разгребать которые кажется непосильным трудом...Но главное оставаться человеком и не сливаться с этой зловонной кучей, а там, все как-то образуется.
Однажды Саймон был втоптан в такое дерьмо, от которого отмывался еще не год и не два. До сих пор его преследуют отголоски прошлого, где-то в самых страшных кошмарах или лицах случайных прохожих, от которых парень привык отворачиваться. Но как-то не сдался он перед всеми подзатыльниками и пинками горькой судьбы, смог добиться открытия второго дыхания, нового рождения если хотите. Как говорил Руссо: "Человек рождается дважды. Дата его первого рождения записана в актах гражданского состояния. Второе, духовное, рождение происходит в тот момент, когда он начинает понимать смысл происходящего". Смысл жизни пришел к Котику после множества потерь. Единственное, чем следует дорожить больше всего на свете - это собственной жопой. И в прямом и в переносном смыслах. Потому как никто не позаботится о тебе так, как ты того заслуживаешь. Мы живем в очень жестоком и извращенном обществе, которое давно не преследует цели гуманизма. Вокруг одно блядство, насилие, алчность и беспредел. Остается только не падать ниц перед сильнейшими, а лучше соблюдать пофигистский нейтралитет и без ущерба для других людей брать от жизни все.
К примеру, сегодня Котик впервые посетил Сиэтл, и за шесть часов интенсивной работы на съемочных площадках, он получил море позитива, и не какого вам ощущения усталости. Он приехал в этот город исключительно по работе, но как любой уважающий себя гей, знал, что данный уголок планеты второй по населенности после Сан-Франциско американский город, богатый ЛГБТ обществом. Так что находится в таком приветливом и расположенном к тебе, к мальчику с нетрадиционной (ебать это слово) ориентацией месте, просто подарок судьбы. Здесь ты как рыбка в море, среди голубокровных обитателей.
Также Сай был наслышан о местных рок-фестах, о фестивале любителей аниме, от которого сам Котик фанател, как малолетка. В Сиэтле очень много арт-студий, а также отличный тату-салон, в котором работает один из лучших мировых мастеров. В общем, все к чему лежала душа Саймона Котика, можно было найти в этом интересном и богатым своей несколько футористической архитектурой городе.
- Котенок, ты шикарен, как всегда! Можешь быть свободен на сегодня, душа моя. - пропел своим звонким фальцетом фотограф Ральф Эндрюс, рассматривая сделанные кадры Саймона в макбуке.
Сай быстро переоделся, дождался пока умелые ручки визажиста смоют с него пестрый макияж, и распрощавшись со всей командой, в том числе с менеджером, в чьих услугах сегодняшним вечером предпочел не нуждаться, убрался со съемочной площадки. На часах было чуть больше семи часов вечера, отличное время для прогулки по незнакомой местности. Находясь в центре города, Сай легко слился с толпой и решил пройтись пешком. Он нашел несколько клевых магазинов, один из которых занимался продажей гитар. У магазина было весьма говорящее название - Д.Хендрикс, в честь самого знаменитого гитариста и уроженца Сиэтла Джими Хендрикса. Сай прикупил там несколько медиаторов для своей ласточки, пофапал на раритетную гитару принадлежавшую тому же Джими и ушел гулять в местный парк, зайдя накануне в старбакс за вкуснейшим кофе. Обилие фонарей, красивой подсветки в парке делало вечер похожим на день. Саймон медленно гулял по красивым аллеям, пока не дошел до смотровой площадки, с которой открывался отличный вид на озеро. Жаль, что законы США запрещали курение в общественных местах, у Котика так и тянулась рука к пачке с сигаретами, чтобы разбавить этот великолепный момент вкусом никотина.
Будем пить кофе...- подумал про себя Котик, и облокотившись на каменное ограждение сделал глоток вкусного, с характерной горчинкой напитка. Рядом с ним стояли парочка влюбленных подростков целующихся взасос до такой степени, что лицезреть их убогое лобзание переходящее в акт поедания, было не самым интересным делом. Мельком глядя в противоположную сторону, Сай выловил среди редких прохожих взгляд незнакомца, который казалось бы на мгновение просто примагнитился к Котику, заставив Сая сделать судорожно еще один глоток кофе. Саймону хватило одной минуты, чтобы заценить парня. Он был высокий, такой же как Котик, у него было интересное лицо и темные глаза, в которых Сай чуть не утонул. А потом парень скрылся в толпе и Котик удрученно вздохнул.
Вот так всегда...
В гостиницу Сай вернулся через три часа прогулок по городу. Он шел под каким-то волшебным впечатлением не видя ничего перед собой, как бы интуитивно направляясь вперед, пока не столкнулся перед входом в гостиницу с человеком, который сбил его с ног. Саймон подскользнулся и протарахтел по лестнице, больно ударившись боком.
- Твою мать! Смотри куда идешь! Dobytčí mor na vás* - выругался Сай на привычном ему родном языке, и поднялся с земли кусая со злости пирсинг в губе.

*Чтоб ты сдох

my look

https://24.media.tumblr.com/tumblr_m6j1ryyUwz1rrhn2yo1_500.jpg

Отредактировано Simon Kotyk (2014-05-03 23:12:25)

+2

3

   Считается, что дождь притягивает романтиков. Терренс не был романтиком, но дождь его притягивал; в пасмурные дни у него всегда возникало особое чувство покоя. Вот-вот запрыгают по воздуху капли, сквозь них будут прорезаться машины, моргая стеклоочистителями, и под зонтиками поплывут люди, но этому всегда предшествует покой темного пасмурного дня.
   Будто миг назад Терренс стоял перед аудиторией, читая свою научную работу об установлении патогенеза на основе клинико-анатомических данных – жиденькие аплодисменты, безразличная улыбка, – после было бледное такси и серые улицы, и, наконец, смотровая площадка. Путешествие не окончено, это лишь передышка перед одинокой ночью в отеле, еще одной лекцией, полетом в Сан-Франциско – Терренс давно думал куда-нибудь переехать. Может, Сиэтл? Высокие колонны зданий на фоне гор и серого неба, вечный дождь. «Дождь не может быть вечным» – голос памяти, откуда эти слова?
   Впрочем, Терренс любил размеренность. Он помнил каждый закоулок Сан-Франциско, где можно остановиться и перекурить, здесь же были только людные места и зоны для курящих, которые еще необходимо найти. Борясь с острым желанием закурить посреди площадки, Терренс подошел к ограждению и глубоко вдохнул холодный воздух. Рядом стояла молодая девушка, напоминавшая худощавую голливудскую актрису. Ее темные глаза были бездвижно устремлены вдаль, где серое море сливается с серым же небом. Медленно плыл паром. Терренс косился на нее взглядом, будто стараясь прервать ее тихую медитацию, но безуспешно. Уже месяц у него никого не было – то ли Терренс слишком много работал, то ли слишком закрылся в собственном мире. Порой ему казалось, что в скором времени придется удовлетворять свое одиночество услугами грязных ночных бабочек, но собственное высокомерие не могло этого допустить.
   Взгляд начал блуждать среди прохожих. Трансвеститка с тучной девушкой под ручку (Терренсу показалось, что он их уже где-то видел), серые фигуры, чьи лица словно скрыты под серыми же масками, высокий по-простецки одетый парень. Терренс принял его за бездомного, но заметил чистоту одежды, стаканчик кофе из Starbucks, тонкие черты лица и стильную стрижку: «Нет, всего лишь модник». Незнакомец вдруг встретился с ним взглядом – это был вовсе не взгляд случайного прохожего, не скучающий взгляд мужчины, этот взгляд Терренс ловил на себе, случайно оказавшись в квартале Кастро. Изучающий, но исключительно в личном плане, будто тихий вопрос. «Нет» – такой же беззвучный ответ, и Терренс подобно хамелеону сливается с серой толпой.
   Путешествие продолжается: размытые огоньки улиц, слабое постукивание дождя, который словно спрашивает разрешение войти. Небольшая пробка – Терренс с безразличием смотрит на подростков-неформалов, скопившихся на тротуаре, видимо, у них был какой-то шабаш, или как они это называют… Не важно. Всего лишь тела, всего лишь люди. Когда Терренса начинал кто-то раздражать, он мысленно произносил: «До новых встреч» – и почему-то это всегда его веселило.
   Следующая остановка – одинокая ночь. Такси уже скрылось среди огней фар-светлячков, отражавшихся на черном асфальте; Терренс, словно обезумев, поспешил к отелю, намереваясь получить долгожданную дозу никотина. Спешно перескакивая ступени, он умудрился кого-то зацепить. За спиной послышались недовольные комментарии и незнакомые слова, не оборачиваясь Терренс кинул холодное «извините» и исчез в золотом сиянии просторного холла. Первый лифт насмешливо захлопнулся у него перед носом, второй на вызовы отвечал молчанием. Издав тяжелый вздох, Терренс положил руку на пояс и медленно обвел взглядом немногочисленных людей. При виде смутно знакомого лица он уставил взгляд в пол, чувствуя, что это самое лицо движется к нему. В груди затрепетал какой-то неясный интерес, но тут же оказался подавлен – вновь промелькнуло то самое «нет». «Лифт, лифт, где чертов лифт» – назойливо крутилось в его голове; незнакомец уже стоял рядом.

+1

4

Странная вещь, как дождь может сливаться со всем окружающим пространством и с людьми в одно целое. Пока Саймон гулял по улицам Сиэтла, он практически не замечал его. Может быть, потому, что дождь не успел перейти в ливень, и заставить всех людей разбежаться словно муравьиное стадо по норам. А Сай очень любит дождь, он может как идиот простоять под ним до тех пор, пока его не свалит с ног переохлаждение. А дождь в летнюю пору, о, это вообще шикарное явление природы воскрешающее все твое усталое и погибающее от жажды естество! В обще и целом, дождь это прекрасно, это романтично, это волшебно.
Вот только сейчас, у Котика пропало все его волшебно-поднесенное настроение, и кажется небо разревелось вместо него, дабы не портить парню имидж своенравного эгоиста, не терпящего к себе неподобающего отношения. Его, пусть и не преднамеренно, но спустили с лестницы, бросив в след сухое "извините". Котику хватило трех секунд прибывания в полнейшем ахуе, чтобы подскочить на ноги и посмотрев в сторону удаляющейся долговязой фигуры невоспитанного сухаря, отряхнуться и мысленно слететь с катушек, готовя в голове план действий по опущению с небес на землю этого наглого мудака!
Да я его кастрирую, если он уже не лишен мужского достоинства с таким блядским гонором!
Казалось, что каждая клеточка в теле Сая поддалась действию сильнейшего электрошока, и все вокруг заразилось его наэлектризованностью. Парень на всех парах понесся в холл гостиницы, ругаясь вслух матом, когда проходил через вертящиеся стеклянные двери. Он чуть не сбил с ног консьержа, но все же имея в себе каплю воспитанности, обернулся и с улыбкой попросил прощения.
Цель была прямо по курсу и пыталась ловить лифт. Сай видел мужчину лишь со спины, и учитывая принесенный моральный ущерб, да и физический тоже - на боку парня зрела приличных таких размеров гематома, - он в мыслях рисовал себе портрет этого убожества, не способного, как следует извиниться за собственное злодеяние. Мужчина представлялся Саймону тем еще задротом с каменной миной, в которую хотелось смачно так плюнуть и размазать, будто бы маслом по холсту.
Странная вещь, когда Саймону оставалась всего какая-то пара шагов до незнакомца-обидчика, парень на несколько секунд отвел взгляд в сторону, а тот самый незнакомец обернулся, чтобы в долю секунды узнать в Котике парня из парка.
- И какого хера, вы мистер, не оказали мне элементарный знак уважения, и не помогли встать после самого незабываемого пируэта в моей жизни?! А если бы я себе что-то сломал? - дерзко выпалил Котик, в одно мгновение пришпилив незнакомца к стенке рядом с лифтом, за малым не задев вазон с цветами. Он выставил вперед руку, как раз у самого лица мужчины, и впился в него сперва обозленным, а после немного сбитым с толку взглядом. Его глаза были такими темными, шоколадными. Котику всегда нравились кареглазые. Ах, эта чертовски неконтролируемая привычка западать на глаза!
- Вы...Вы...Я вообще то зарабатываю своим телом, и если с ним что-то случится, проблем я не оберусь...- двузначно проговорил Котик, теперь не срываясь на крик и угрозы, а скорее роняя слова от мимолетного наваждения. Перед ним стоял тот самый мужчина из парка. Тот, который произвел на Сая неизгладимое первое впечатление. А теперь он здесь, зажат между Саймоном и стеной. В своих интимных фантазиях, Сай предпочел бы поменяться с мужчиной местами. Парню не пришло в голову, что после сказанной им последней фразы, человек напротив, мог бы все неправильно истолковать. Это как напрямую сказать "Двести баксов, и я отсосу тебе лучше, чем та порноактриска с сиськами пятого размера".
Вот так поворот...
- В общем, я жду от вас адекватных извинений и возмещение морального ущерба. - Сай медленно упустил руку, и тут же провел ей невзначай по волосам. Так, как если бы на него сейчас были направлены объективы камер, а он изображал бы из себя невинного ягненка. Сделав неловкое движение, парень поморщился и приподняв край наслоенных на него футболок, рубашек обнажил часть торса и багровеющий от удара бок.
- Уй...Пиздец Котенку... 

+2

5

   – И какого хера, вы мистер, не оказали мне элементарный знак уважения, и не помогли встать после самого незабываемого пируэта в моей жизни?! А если бы я себе что-то сломал?
   По спине пробежали мурашки, Терренс почувствовал, что сейчас что-то произойдет, и действительно произошло. Он терпеть не мог насилия, ведь, как известно, социальный образ жизни, речь и мышление были одними из основных движущих сил антропогенеза – а это лишь доказывает, что физическая расправа приравнивает человека с животными; и так получилось, что ему никогда не проходилось участвовать в драках. И вдруг какой-то парень, младше Терренса по меньшей мере на десяток лет, прижимает его к стене, предъявляя неясные претензии. Терренс услышал в его голосе акцент – польский?
   – Молодой человек, не устраивайте сцен, – сказал он, не отрывая взгляда от кулака перед своим лицом. Что унизительнее – скандал перед сотрудниками и гостями отеля, или быть избитым мальчишкой?
   – Вы...Вы...Я вообще-то зарабатываю своим телом, и если с ним что-то случится, проблем я не оберусь...
   Подобно паззлу в воображении Терренса восстановилась сентиментальная картинка в духе Голливуда: молодой избитый жизнью парень приезжает покорять Штаты, но все складывается так, что ему приходится идти на улицу. Как трагично, но Терренса такие истории никогда не трогали. Возникает вопрос: что же проститутка делает в дорогом отеле? Спешит к клиенту, разумеется. И воспитание вполне уличное. Губы Терренса искривились в едва заметной ухмылке: «Джулия Робертс в мужском обличии, до чего забавно».
   – В общем, я жду от вас адекватных извинений и возмещение морального ущерба.
   Стряхнув несуществующую пыль с того места, где мгновением назад была рука парня, Терренс издал тихий смешок и посмотрел в сторону Reception, готовясь вызвать охрану в случае продолжения этого безумия.
   Парень обнажил худощавый безволосый торс, Терренс лишь скользнул по нему безразличным взглядом. «Мальчик, меня этим не удивишь и тем более не возбудишь».
   – Уй...Пиздец Котенку...
   – До свадьбы заживет, как говорят русские, – усмехнулся Терренс. В этот момент отворились створки первого лифта, вышедшие люди с удивлением посмотрели на странную пару. Осторожно огибая неадекватного парня, Терренс зашел внутрь, надеясь, что тот не полезет за ним. Глаза устали от линз, в груди назойливо пульсировала нехватка никотина. «Только не иди за мной, только не иди за мной» – отчаянно повторял он, понимая, что вряд ли парень упустит возможность оказаться со своим «обидчиком» наедине.

Отредактировано Terrance Mayer (2014-05-06 14:56:41)

0

6

Кто бы мог подумать, что первое впечатление реально бывает настолько обманчивым! Когда Котик впервые лицезрел этого безразлично настроенного и высокомерно несущего себя парня в парке, ему и в голову не пришло, каким говном тот окажется. Бесспорно, он был хорош собой, и на это в первую очередь и ведется молодой и здоровый организм, требующий выплеска сексуальной энергии. Мужчины любят глазами, с этим не поспоришь. Будь он хотя бы чуть чуть снисходительнее, Сай возможно простил бы ему грубость и бестактность. Но когда на тебя смотрят сверху вниз, и выказывают свое фе, хочется одного - хорошенько засадить между ног, так, чтобы там все зазвенело. Но тут же на ум приходит мысль: "А есть ли там яйца, чтобы их лупить?".
Ну, у этого точно что-то есть...- задумчиво протягивает внутренний голос Котика, а на уровне паха уже происходит вполне предсказуемая реакция, которую не так то просто подавить.
Когда ты с утра до вечера являешься заложником беспрерывных съемок, где вокруг да около одни курицы рыщут в поисках "натурального" мяса, или педовки в летах жеманничают с тобой до безобразия, хочется одного - чтобы тебе вставил по самые гланды и оттрахал до умопомрачения какой-нибудь классный мачо с большим сомбреро.
Оценить стоящий перед Котиком индивид по-новому, штука нелегкая. Но если отбросить его припезденный характер социопата на лицо, который явно предпочел бы поскорее смыться в свой номер с холодной постелью, то внешние данные выигрывали на фоне того безобразия, за которое Сай сейчас дул губки. От такого обаяшки грех было отказаться, тем более что, все естество мужчины кричало "я латентный гомосексуал!". Саймон готов был простить ему и напыщенное хладнокровие, и безразличную мину и даже дурацкие слова брошенные, как так и надо.
Ну уж нет, я не собираюсь вечно носить на себе это пятно позора, милый! - чуть не крикнул на весь холл Саймон, но лишь проговорил это про себя. Что-что, а свадьбы в его жизни точно не будет. Он давным-давно определился со своей позицией в жизни, или скорее этот выбор сделали за него. А быть невестой какому-нибудь папику-педику в вычурном смокинге, увольте люди! Сай не из таких любителей экзотики.
- Ну если вы так говорите мистер...- растирая ушибленный бок, прошипел Сай и томно посмотрел на мужчину, который уже собирался драпать. Приехал его долгожданный лифт и из него посыпались людишки. Красивые такие, нарядные, наверняка спешащие на светские тусовки. Но отпускать обидчика Саймон не собирался. Он твердо задался целью его окабить и заставить просить прощение уже в совершенно иной обстановке и при иных обстоятельствах. Тем более, что их так или иначе вместе свела судьба. Один город, один отель, переглядывание в парке, в котором был двусторонний интерес - не иначе.
- И куда вы собрались без меня? Мы кажется еще не закончили. - Саймон подставил носок ботинка между смыкающихся створок лифта и раздвинул их руками. По глазам незнакомца было видно, что тот безумно рад подобному развитию событий. А как был рад Котик, у которого не на шутку разыгрался сексуальный аппетит. Его дикое вожделение нельзя было назвать сезонной течкой, скорее природной потребностью, и он хотел довести дело до конца. А еще его разъедал дикий интерес ко всему запретному. Когда Котику говоришь "нет", его это только подстегивает. И как бы красноречиво не говорил взгляд незнакомца "НЕТ" - у Саймона на это большое нет, всегда находилось огромное "ДА".
Вот только одно Котик упустил. Когда он впорхнул в лифт самодовольно улыбаясь, и за его спиной сомкнулись двери, у парня медленно, но верно начала ехать крыша от осознания того, где он сейчас находится. А находился он в душевном замкнутом пространстве, которого боялся до потери самообладания. Глаза Сая быстро поползли вверх, в них читался истинный ужас. Моментально стало нечем дышать и развилась асфиксия. Котик резко вжался в стенку и истерично выпалил:
- Я умру! Я сейчас умру!
Нет, он не был психом. У него просто была тяжелая форма клаустрофобии, той самой боязни замкнутого пространства. Лифт казался ему не чем иным, как гробом или адской коробкой без воздухоносных щелей. На него накатила паническая атака и за какие-то две минуты подъема, здоровый и активный молодой человек, уже валялся практически бездыханный на полу лифта. Из глаз прыснули слезы, так бывает при приступе кашля, когда нечем дышать. В ушах звенело так, что будь у Сая силы, он бы еще и блеванул здесь на месте. В легких будто бы отключили подачу кислорода, и от этого перед глазами все померкло. Еще чуть чуть, и Сай отправился бы в страну смерти, где его встретила бы костлявая. Нет, не в черной рясе с косой. Она была бы гламурно одета в радужный балахон и вместо косы сжимала бы костлявыми пальцами огромный дилдо.
И только чей-то тихий шепот был неясно различим над головой, его хотелось отогнать, как назойливого комара. Бац! И его нет.

+1

7

   Терренс вспомнил еще одно русское выражение: «Надежда умирает последней». Он плохо понимал его значение, но, наверное, именно в тот момент, когда незнакомец запрыгнул в лифт, его наивная надежда умерла. Терренс вновь тяжело вздохнул, представляя себе различные варианты развития событий. В лучшем случае – парень просто будет обиженно молчать, кидая в сторону Терренса двусмысленные взгляды. Могло быть и так, что он продолжит высказывать свои претензии в единственно доступной ему форме – нецензурной. Еще он мог вновь приставить Терренса к стене, в этот раз лифта. Сквозь слои его одежды Терренс не мог определить физические данные парня, но, вспоминая с какой легкостью тот припечатал его в холле, вывод для Терренса напрашивался неблагоприятный – он со своей худощавостью в схватке будет обречен. А ехать им предстоит долго…
   Но того, что произошло после, Терренс предугадать не мог. Не без брезгливости он посмотрел на незнакомца, подумав, что тот просто разыгрывает комедию. Истеричные возгласы еще больше придавали этому «припадку» налет наигранности. Но вдруг парень опустился на пол, а после продемонстрированного ранее объема легких, когда тот заливался оскорблениями в холле, хрипы и тяжелые попытки вздохнуть казались вовсе не наигранными. Покрасневшие влажные глаза смотрели на Терренса с мольбой, от предыдущего наглого взгляда ничего не осталось, а затем они и вовсе закрылись.
   Перед глазами Терренса возникли страницы учебника с уродливыми иллюстрациями, где схематичные силуэты изображают первую помощь при асфиксии. Только в данном случае это была не репетиция на однокурсниках и не практика в приемном отделении. Совсем как на тех рисунках: Терренс склоняется над парнем, выравнивает на полу, откидывает голову назад, оголяет его грудь, дрожащими руками закинув вверх слой одежды, прижимается ухом к теплой коже, затем два пальца касаются шеи – под ними слабое постукивание. Почему-то он подумал о платочке, представив, что успело побывать во рту парня, но мысль была молниеносно отброшена. Глубоко вдохнув, Терренс зажимает пальцами его ноздри, и их губы соединяются. Был вдох, был второй и третий. Терренс ощутил язык парня не то губами, не то зубами, не то своим собственным, а может ему просто показалось. Наконец он почувствовал вдох, исходящий изнутри, почувствовал, как легкие незнакомца наполняются самостоятельно. Мгновенно отстранившись, Терренс попытался встать с колен, но неожиданная боль в суставах откинула его к стене.
   Он не знал, что сказать. Придерживаясь рукой стены, Терренс медленно выпрямился, подавая руку кашляющему парню. Что обычно говорят в таких случаях?
   – Нужно вызвать скорую, – Терренс понимал, что сам он может лишь подать стакан воды, а мальчику (возникло сомнение – а совершеннолетний ли он?) нужно обследование; понимал и то, что в каком-то смысле он теперь несет ответственность за этого незнакомца, как водитель за сбитого им пешехода, пусть это сравнение и не совсем верно.
   Лифт остановился, двери раскрылись. Терренс только сейчас вспомнил, что парень не нажимал кнопку этажа – забыл или направлялся туда же, куда и Терренс?
   – Как тебя зовут? Очень приятно, Саймон. Тебе нужно к врачу. Я… Я позвоню из номера, и ты пойдешь со мной, – с этими словами Терренс вышел из лифта, бросив на Саймона строгий выжидательный взгляд.

+1

8

Как рождаются фобии? Чем они обусловлены? Фобия - это по сути неконтролируемый страх, боязнь того или иного объекта, вида деятельности или ситуации, неподдающийся полному логическому объяснению. Ты живешь под вечным прицелом собственного страха, который развился вследствие определенных событий или жизненных обстоятельств. Кому-то удается преодолеть свой страх, а кто-то становится его заложником на всю оставшуюся жизнь. И каждый раз, как этот самобытный страх врывается в твое мирное существование, начинаешь испытывать такой ужас, который сопоставим с прыжком с парашютом, во время которого осознаешь, что тот не раскрылся и тебя вот вот настигнет смерть. Приходится день ото дня избегать источник фобии, жить с предчувствием очередного смертельного столкновения с собственным страхом. Такая жизнь невероятно изнуряющая, но как не старайся, страх лишь укрепляется в подкорке и ждет удобного момента, чтобы поиздеваться над тобой.
Уже прошло больше десяти лет с того дня, как Сай впервые ощутил страх замкнутого пространства. Кажется тогда, он просидел в темном холодном подвале около суток. Вокруг было черным черно, не один лучик света не смел прокрасться через толщу тьмы, застилающей каждый миллиметр подвала. В воздухе стоял запах цвели и гниющего дерева. Тогда, еще мальчишкой, Котик изо всех сил пытался выбраться из страшного карцера, в который его загнал отчим. Он тарабанил по наглухо закрытой крышке подвала, пытался ногтями расцарапать твердую деревянную поверхность, но лишь изувечил себе все пальцы. Он кричал и громко звал на помощь, но никто не приходил на его зов. А когда от безуспешных надрываний у Саймона сел голос, он беззвучно рыдал и бился об стены. От надорванных связок и слишком влажного воздуха, он сильно кашлял, пока не начинал задыхаться. Так, медленно но верно формировалась цепочка его самого явного страха, с которым Котик живет и каждый день обречен бороться.
Саймон давным-давно не попадался в сети клаустрофобии, но сегодня он допустил непростительную ошибку. Сам подтолкнул себя в этот лифт, движимый животными инстинктами и желанием самоутвердится. И что получил? Его за малым не убила асфиксия! И не окажись рядом знающий, как оказывать первую помощь человек, у Котика могла бы открыться прекрасная возможность побывать на том свете.
- Кха-кха-кха! - Сай резко раскрыл глаза и громко закашлял. Он не сразу смог разобрать мельтешащие перед ним силуэты, или силуэт был всего навсего один?
– Нужно вызвать скорую, - у силуэта прорезался голос, и Саймон тут же ощутил на своей руке чужую руку. Незнакомец помог парню вернуть вертикальное положение, и как раз в этот момент адская машина прекратила движение и двери лифта разъехались в стороны. Моментально к Котику пришло осознания всего произошедшего. Он пулей вылетел из лифта и все еще тяжело дыша, уставился более менее сфокусированным взглядом на своего...СПАСИТЕЛЯ. Это как от любви до ненависти один шаг, так у Котика и этого мужчины все четко, да наоборот. Сперва они были врагами, теперь Саймон был обязан этому странному человеку, спасением собственной шкуры.
– Как тебя зовут?
- Саймон. - убитым голосом, сам на себя не похожим, ответил Сай.
- Очень приятно, Саймон. Тебе нужно к врачу. Я… Я позвоню из номера, и ты пойдешь со мной. - мужчина прошагал мимо Котика с невероятно строгим взглядом. Так смотрят на нашкодивших котят, которых приучают писать в горшке, а они гадят возле него. Котик хотел что-то ответить, но решил не отказывать мужчине в его приглашении. Сай успел прийти в себя очень быстро, и когда переступал порог номера незнакомца, который к слову оказался соседским с номером Котика, мальчишка внутренне ликовал. Вот не всегда бывают в жизни огорчения! Дверь за Саймоном закрылась и в воздухе на минуту повисло немое молчание. Котик смотрел в затылок мужчины и слова вырвались из его уст самопроизвольно:
- Вам ведь понравилось? - Сай сделал шаг к мужчине и обхватил его руками за талию, -  Это почти как французский поцелуй, только удовольствие могли получить лишь вы один. К слову, я классно целуюсь, проверим? - томно прошептал Котик на ухо своему знакомому незнакомцу, решив не тянуть резину.
- Только не отталкивайте меня лишними словами про вашу ориентацию. Вы не натурал. Пора совершить пусть и не прелюдийный, но каминг-аут. И да, со мной уже все хорошо, не стоит волноваться. Всего навсего клаустрофобия. Единственное лекарство, которое меня сейчас могло бы вылечить - это вы и ваш член. Устроим флинг на одну ночь, мистер незнакомец? - язык Сая прошелся по уху мужчины, в то время как пальцы ловко подцепили конец ремня на его брюках, вытягивая тот из петель. Вторая рука медленно поползла вниз по животу и слегка сжала член незнакомца через ткань брюк.
- Всего одна ночь, и я весь твой. - сладко проговорил Котик, прикусив мочку уха мужчины, а потом резко прекратил свои домогательства, развернулся и пошел к выходу.
- 302 номер, рядом с твоим. Я буду ждать тебя и надеяться на еще один "рот в рот", и не только...
Дерзко улыбнувшись на прощание, Котик выпорхнул из номера мужчины и тут же скрылся в собственном. Его распирало сумасшедшее вожделение, он мог бы отдаться незнакомцу прямо там, в темной прихожей на полу, как последняя блядь, но хотелось иначе. Саймон на ходу разделся, побросал вещи на диван в гостиной номера, раскрыл настиж окна, а потом голышом отправился принимать душ и готовиться к ночи, которая обязана была состояться.

+1

9

   Терренс стоял спиной к парню, но так отчетливо ощущал его взгляд, что становилось не по себе. Рука потянулась к трубке телефона и замерла – Саймон заговорил.
   – Вам ведь понравилось? – услышал Терренс и оказался зажат в каком-то подобии объятий. Почему-то он не оказал сопротивления – как относиться к такому жесту Саймона? Это издевка или попытка отблагодарить спасителя тем, что он умеет лучше всего? Терренс молчал, не отрывая глаз от чужих рук на своей талии.
   – Это почти как французский поцелуй, только удовольствие могли получить лишь вы один. К слову, я классно целуюсь, проверим?
   – Нет, я, пожалуй, откажусь, – сказал Терренс со всей тактичностью, на какую был способен. Вернув трубку на прежнее место, он нерешительно попытался высвободиться из рук Саймона, но тот держал крепко, как котенок, который не хочет расставаться с игрушкой.
   – Только не отталкивайте меня лишними словами про вашу ориентацию. Вы не натурал.«Скажи это всем девушкам, которые у меня были»Пора совершить пусть и не прелюдийный, но каминг-аут. И да, со мной уже все хорошо, не стоит волноваться. Всего-навсего клаустрофобия. Единственное лекарство, которое меня сейчас могло бы вылечить - это вы и ваш член. Устроим флинг на одну ночь, мистер незнакомец? – Терренс почувствовал щекотное прикосновение чего-то теплого к уху (догадываясь чего), а после – свист ремня и обжимание ничуть не возбужденного члена, а вот щеки и уши моментально покраснели; он не знал, что такое «флинг» и «каминг-аут», и его это мало волновало, а вот чтоб клаустрофобия вызывала такие сильные приступы паники, которые приводят к асфиксии, – это было куда интереснее. Но вряд ли Саймон станет рассказывать Терренсу этиологию и патогенез своей болезни, его волнуют куда более плотские вещи. Которые, в свою очередь, совершенно не волнуют Терренса в лице Саймона.
   – Послушай, меня это не интересует. Найди себе кого-нибудь другого, – все так же твердо отвечал Терренс, по-прежнему не предпринимая никаких попыток прекратить настойчивые домогательства – не удивительно, что Саймон принял Терренса за «своего».
   – Всего одна ночь, и я весь твой, – Терренс вновь ощутил что-то теплое на чувствительном ухе, и вдруг все прекратилось. Там, где миг назад покоились теплые руки парня, стало резко прохладно; показалось, будто они были вне времени, будто оно замерло, а сейчас, стоило Саймону отпустить Терренса, вновь побежало в привычном темпе. Терренс, однако, облегченно вздохнул. Ему не были противны эти прикосновения как таковые, но что-то в сознании мешало их ощутить, отторгало и коверкало. Сколько раз женские руки охватывали сзади его талию, сколько раз женские губы нашептывали соблазнительные слова – его тело всегда незамедлительно отзывалось на эти сигналы; и, казалось бы, сейчас то же самое, но он знает, что вместо какой-нибудь утонченной блондинки все действия производятся парнем, отчего воспринимаются совершенно наоборот.
   – 302 номер, рядом с твоим. Я буду ждать тебя и надеяться на еще один "рот в рот", и не только... – услышал Терренс последние слова Саймона и хлопок двери.
   Сильным поток нахлынули мысли. Почему мальчик-проститутка живет в дорогом номере? Может, первое впечатление было обманчиво? Может, он не более чем богатенький сынок, которому нравится так развлекаться? Этим можно объяснить поведение парня, считающего, что ему все дозволено. «До чего интересно устроено человеческое сознание» – подумал Терренс, усаживаясь в кресло и доставая желанную сигарету. Втягивая и выпуская дым, он размышлял о том, как отозвалось бы его тело, если бы глаза были завязаны, а Саймон не издавал ни звука. Сознание предоставило бы ему рациональный образ – образ женщины, и он остался бы обманут. Неужели все завязано исключительно на том, в чем мы убеждены? Неужели все настолько примитивно?
   А вот он уже стоит под теплыми струями в светлой кабинке из матовых стекол – и мысли все никак не отпускают его. Пытливый ум ученого и врача жаждет эксперимента, но эксперимент этот слишком личный. С другой стороны, ученые жертвовали своими жизнями ради науки, а Терренсу нужно всего лишь пожертвовать… Он почему-то усмехнулся, осознав, до чего глупы его рассуждения. Эксперимент, наука... Все это лишь отговорки. Чуть ли не каждый пятый мужчина когда-нибудь пробовал нечто подобное, чуть ли не каждый третий думал об этом. Вопрос только в том, в какую категорию попадет Терренс, и будет ли он среди меньшинства.
   Терренс представил обнаженного Саймона, но никакой реакции не последовало. Сколько ему приходилось видеть голых парней, сколько среди них было красивых и утонченных, с той лишь разницей, что они были мертвы. Может, все дело именно в этом? Терренс не может воспринимать мужчину  как партнера из-за въевшегося запаха гниения, трупных пятен, окоченевшей позы? Тогда это ничуть не объясняет, почему на него никак не повлияли трупы не менее красивых и уточненных девушек, и не менее мертвых. Да, действительно, сознание в этом плане сильно, пусть и примитивно. И стоило Терренсу сейчас представить нежную окружность груди, вспомнить прикосновения к теплой женской коже, как его плоть начала уверенно наполняться кровью. Терренс намеревался быстро избавиться от возбуждения, убаюкиваемый массажирующим душем, но почему-то не стал. «Неужели я серьезно собираюсь это сделать?» – думал он с каким-то волнением и страхом.
   Белый халат, белые тапочки (что очень ему подходит), магнитный ключ от номера в кармане и очки на уставших глазах. Несколько критических минут, во время которых Терренс наматывает круги по своей комнате, и наконец решает: «Нет. Я не по тем делаем. Просто спрошу как самочувствие. Спрошу и уйду», – и миг спустя он уже нерешительно стучится в номер «302».

+1

10

Иногда Саймону казалось, будто бы он родился не на земле, а в фантастической Атлантиде. Вода - его истинная стихия, в которой он чувствует умиротворение и блаженство. А еще, он во всех смыслах был не от мира сего, в корень отличаясь от примитивно устроенного социума. Может быть, в какой-то степени, им слишком часто движут животные инстинкты, но подобный образ жизни ни есть плохо. Да, он не всегда поступает так, как велят законы морали, но никогда не считал себя неправильным, отвратительным. Разве плохо то, что человек ищет в других тепла, ласки, душевного родства и близости? Мы так устроены, нам нужен кто-то, для удовлетворения собственных потребностей, - будь то секс или простое общение. Человек приспосабливается ко всему, но то, что может его уничтожить, - это одиночество. Ничто не заменит человеку, другого человека. Нам нужны эмоции, двустороннее общение и понимание, нас влечет друг к другу на подсознании, мы любим и испытываем страсть, в нас течет жизнь, а жизнь так или иначе хочется разделить с кем-то, кто близок тебе.
Придет или нет? - с трепетом размышлял Сай, подставляя лицо и тело под теплые струи воды. Он привык верить, что мысли материализуются, поэтому прибывал в томном неведении.
Вода нежно обволакивала парня, будто бы руки чувственного любовника. Она проникала всюду, словно зная каждую эрогенную зону на превосходно сложенном теле, и от этих эротичных мыслей, Саймон начинал возбуждаться. Он представлял рядом с собой мужчину, который крепко сжимает его плечи, целует самыми мокрыми и страстными поцелуями каждый доступный сантиметр кожи, оставляя убедительные знаки собственной власти,  в виде багровеющих засосов. Закрывая глаза в истоме, Котик рисовал в своих фантазиях твердый и горячий член, упирающийся в его крепкую попку. Сай начал медленно ласкать всего себя, задевая пальцами соски, в которых блестели маленькие серьги. Вот бы их сейчас взяли в плен горячие губы, - и Котик сгорел бы от сильнейшего оргазма. Рука потянулась к собственному члену, который откровенно стал вверх и жаждал прикосновений. Котик приоткрыл рот и чувственно застонал. Каждая клеточка его тела горела страстью.
Ну где же ты? - кусая губы и весь вздрагивая от вожделения, мысленно требовал Саймон. Другой рукой он ласкал себя сзади, представляя конечно же вместо тонких проворных пальчиков, иной инструмент. Он как правильный мальчик готовил себя, в первую очередь думая о комфорте партнера. В его голове не было других мыслей, он был твердо уверен, что незнакомец из 301 номера, его спаситель и обидчик в одном лице, - придет к нему.
Тем временем, вода залила пол ванной комнаты, все стены и тем самым превратила её в озеро Риццу. Саймон из-за своей клаустрофобии привык оставлять открытыми все двери, окна и даже дверцы душевой. Единственное, что было заперто в его номере - это входная дверь. К слову, в неё только что еле-еле постучали. Но даже этот нерешительный стук, был словно гром среди ясного неба для Котика, у которого сейчас обострились все чувства. Он быстро отключил воду, слегка подсушил полотенцем волосы, а другим совсем минимально прикрыл бедра, и ту часть тела, которая все еще находилась в возбужденном состоянии. Парень за малым не подскользнувшись на мокром полу, выскочил из ванной и подошел к входной двери. Он каждой клеточкой, на каком-то интуитивном уровне ощущал того самого незнакомца, которого рисовал в своем воображении.
- Ты пришел...- тихо проговорил Саймон, после того, как открыл дверь и увидел перед собой желанного мужчину. Его странным образом слегка сбил с толку внешний вид незнакомца. Этот халат, тапочки и очки, - будто бы он супруг только, что вышедший из душа и собравшийся почитать какую-нибудь психологическую книженцию перед сном.
Мужчина вошел, за ним закрылась дверь. Он начал что-то спрашивать из гуманных побуждений о самочувствии Саймона, заметно неловко отводя взгляд от обнаженного до неприличия парня. А Сай весь светился изнутри, смотря на него и не зная с чего начать, чтобы не спугнуть. Хотя в ту же минуту, мозг отказался строить какие-либо цепочки здравых мыслей, и парень просто бросился на шею этому скромнику, с кучей "НЕТ" в ответах. Он крепко обхватил шею мужчины, так, что тот не смог его отцепить, и начал шептать ему прямо в губы, борясь с желанием впиться в них поцелуем:
- Ты пришел, а это значит, что ты не против экспериментов. Всего одна ночь, ни к чему не обязывающая. Ты и я. Наша маленькая тайна - хорошо? Ты не пожалеешь, - для убедительности, Саймон страстно овладел губами мужчины, горячо их целуя и кусая, за немного обидную односторонность этого порыва. Потом он добрался до уже знакомого местечка, подхватил языком и зубами мочку уха и томно выдохнул, прижимаясь пахом к паху мужчины. В глазах Саймона была мольба и в тоже время своенравное требование продолжения. Он взял мужчину за руку, своей нежной и теплой ладонью и чуть ли не силком повел за собой в спальню. Он не слушал протесты потенциального любовника на ночь, он просто хотел его! Толкнув мужчину на кровать, Сай потянул на себя пояс его халата и бесцеремонно раздвинул полы белоснежной махровой ткани.
До чего скромник! - умиляясь увиденными под халатом боксерами классического черного цвета, Котик навис над мужчиной, снял с него очки и отложил их на прикроватную тумбочку.
- Без них ты плохо видишь? - Сай погладил мужчину по щеке, а за ласковым касанием последовал сладкий поцелуй. - Может быть так, будет лучше для тебя. Я буду у тебя первым? Как тебя зовут?
Сай поцелуями спустился от лица мужчины к его шее, потом ключицам и груди. Одна ладонь своевольно забралась под боксеры и начала медленно ласкать пока еще не подающий активности член. Язык парня рисовал причудливые узоры на теле мужчины, ласкал его кожу, слегка покусывая. Губы трепетно спускались поцелуями к животу, а найдя ложбинку пупка Котик впился в нее, зависнув так на несколько минут, попутно все жестче лаская член Терренса. Да, так сказал ему мужчина.
- Терренс, тебе делали минет? Так вот знай, что не одна девушка не сделает минет так, как делает это парень. - с этими словами, Саймон ловко стянул вниз боксеры Терри, и приник губами к мягкой теплой плоти, которая была густо усеяна темными жесткими волосами, не чуть не портящими общее впечатление. Он оттянул крайнюю плоть, вытесняя наружу нежную головку и чувственно прошелся по ней влажным языком, потом взял весь член глубоко в рот и принялся сосать его, аки сладкий леденец, при этом эротично постанывая и иногда с вызовом поглядывая в лицо Терренса.

Отредактировано Simon Kotyk (2014-05-12 00:47:01)

+1

11

    «Только спросить. И сразу уйти» – настойчиво повторял Терренс, смущенно увидев краем глаза бесстыдно выпирающий бугорок набедренной повязки Саймона. Такой «наряд» ничуть не удивил Терренса, и совершенно не возбудил, что он отметил тихой радостью, будто успешно сдал некий экзамен.
   – Ты пришел...
   – Только чтобы спросить, как ты себя чувствуешь. Я все еще настаиваю, что тебе нужно к врачу. Сейчас, конечно, не время, но лучше обратиться за помощью как можно скорее. Может случиться и так, что рядом не окажется знающего человека, и тогда… – Терренс не успел договорить, как Саймон сжал его сильными объятиями – снова.
   – Ты пришел, а это значит, что ты не против экспериментов. Всего одна ночь, ни к чему не обязывающая. Ты и я. Наша маленькая тайна - хорошо? Ты не пожалеешь, – каждое его слово сопровождалось теплым потоком выдоха, что щекотно касался лица Терренса. Вновь не зная куда себя деть, он смотрел на отблеск влажной кожи лица парня и замершие капли воды в его волосах. Неожиданно Терренс ощутил знакомые горячие губы, настойчиво охватывающие его собственные. Затем, как положено, змеистый язык парня протолкнулся сквозь неуверенно сжатый рот и медленно обвел рельеф десен. Саймон слегка прикусил губу Терренса, будто ожидал от него каких-то ответных действий. «Ладно. Я зашел. Я спросил. Я ничего не чувствую, хотя он сейчас настойчиво вжимается в меня своим членом, – что ж, моя глупая теория ошибочна. Пора к себе» – подумал Терренс, но, сделав попытку отстраниться, обнаружил, что его уже тянут за руку в сторону кровати. Последовала еще одна попытка, не менее безуспешная.
   – Я не… – начал Терренс и вмиг оказался отброшен на кровать. Саймон ловко раскрыл его халат, подобно той домохозяйке из рекламы, которая так же ловко раскрывает миловидные шторки своей миловидной спальни. «Что там рекламировали? Витамины вроде. При чем тут эти шторки?» – сбивчиво думал Терренс, чувствуя, что его лицо вновь заливается румянцем. Попытавшись вернуть халат в прежнее положение (разумеется, с тем же успехом, что и ранее), он почему-то смущенно следил за взглядом Саймона, ожидая найти в нем отвращение, когда тот заметит неглубокую впадину на его груди – странно, прежде он никогда не стеснялся этой аномалии. И вдруг все расплылось – парень зачем-то снял с Терренса очки; теперь он видел лишь блеклое пятно перед собой, которое, приблизившись, прояснилось лицом Саймона подобно блуждающему фокусу в фильмах.
   – Без них ты плохо видишь? – возможность ответить пресеклась губами парня. – Может быть так, будет лучше для тебя. Я буду у тебя первым? Как тебя зовут?
   – Не будешь. Я в этом не заинтересован. Верни очки. И, кстати, Терренс.
   Впрочем, такой ответ Саймона не удовлетворил, а может он и вовсе не слушал; ничего не ответив, он принялся за поцелуи, и, спускаясь вниз, вновь превратился в пятно. Терренс откинулся назад, вжав пальцы во влажные ладони. «Что я делаю? Зачем я это делаю?». Он ощутил влажные прикосновения на своей груди и теплые пальцы на члене – это не вызвало никакого возбуждения, подобно профилактическому осмотру у врача. Стараясь отвлечься от ощущений, заглушить их, Терренс все же не мог унять какое-то приятное чувство в груди – вроде легкой щекотки. Он почти поверил в фантазию, где вместо парня была одна из его бывших любовниц, но вдруг прозвучал голос Саймона, и фантазия рассеялась, словно Терренса облили ледяной водой.
   – Терренс, тебе делали минет? Так вот знай, что не одна девушка не сделает минет так, как делает это парень.
   Вновь ему не дали ответить, рывком стянув белье. Зачем-то Терренс попытался прикрыть пах ладонью; «Надежда…» – подумал он, когда Саймон уже с каким-то раздражением убрал его руку. Терренс вновь откинулся назад, по кусочкам собирая разбитую фантазию. Он ощутил, как теплую кожицу нежно охватывают губы (девичьи – говорит фантазия), ощутил легкую прохладу оголенной головкой, ощутил тепло и влагу, поглощающую его плоть. Возбуждения он не чувствовал – фантазия была собрана не до конца. Начались ритмичные погружения, мимолетные касания и теплые вздохи над темными завитками; вместе с этим Терренс будто оказался в лапках галлюцинации: вот он поднимает голову и видит перед собой длинные светлые пряди, тонкие пальцы с серебристым лаком, и, возможно, маленьким колечком, видит черные комочки туши на густых ресницах и, пожалуй, легкий налет веснушек на скулах. В действительности же он по-прежнему откинут назад, его глаза закрыты, и вдруг, внутри и снаружи своей реальности, он чувствует, как медленно начинает набухать член, вот он уже наполовину восстал, а вот и ожидаемая твердость, окруженная гравюрой вен. Сознание подавлено возбуждением, он решается открыть глаза, временно спрятав фантазию.

+1

12

What if it's all in one kiss
That turns all seeds into trees
The strongest wind into breeze
What if it's all in one kiss

You're not alone...

Не то чтобы Сай не слышал уложенного им на лопатки мужчину. Да и нельзя сказать, что плевать он хотел на протесты Терренса. Просто опыт Котика в постельных делах был настолько широк, что он мог так или иначе уловить истинные желания партнера. Терренс был из тех скромников, которые будут терпеть борьбу с самим собой, но принципиально не переступят черту моральности в приделах собственной личности. Мужчина был будто бы весь соткан из комплексов неполноценности, был каким-то то ли запуганным, то ли помешанным мизантропом, не доверяющим людям и имеющим ко всему живому (а может и неживому) хроническую неприязнь. Но как бы там ни было, у всего живого есть природные потребности, и секс является одной из неизменных потребностей, которая движет нашими физиологическими и химическими процессами в организме.
Каким бы не был Терренс "Натуралом" с большой буквы, - он был им лишь на словах, а на деле - латентный гей. И у этого гея прекрасно получалось изображать целку-недотрогу, но никак не мужика, который при первой возможности дал бы Котику хороших пиздюлей за привлечение к радужной епархии.
Не сцы, герой! Сегодня ты будешь заходить через заднюю дверь. Не я. - мысленно обращался Саймон к Терри, глядя на него сквозь лобковый хейр мужчины и собственные длинные ресницы, порхающие словно соблазнительные мотыльки у страстного пламени.
Саймон не был из тех мальчиков, которым неважно с кем и при каких обстоятельствах играть в потрахушки. Он вообще не любил играть, а любил красиво действовать, ради удовлетворения своих желаний, и желаний партнера. Так сказать, любой секс для Котика - это возможность оставить приятные воспоминания. Иногда, после страстных соитий, находясь под яркими впечатлениями, Сай брался за машинку и выбивал себе или партнеру какую-нибудь индивидуально подходящую моменту татуировку - так сказать, ради долгой памяти. С Терренсом он пока не задумывался о каких-либо памятных знаках, так как не был до конца уверен в нем. Какой-то мужчина был крайне нерешительный. Хотя, после нескольких минут активного минета, в который Сай вложил весь свой пыл и глубину техник, у Терри таки произошла долгожданная эрекция; как в фильме Франкинштейн, Саймон чуть не вскликнул в шутку: "Он жив!". Но вовремя опомнился, и продолжил с большим энтузиазмом сосать уже твердый, налитый соками и кровью член. К собственному удивлению, Саймон до безумия хотел угодить Терренсу, как-будто он продажная блядь, которая обязана обслужить клиента по полному разряду, или в противном случае, тот выставит его за дверь.
А я и не так умею, милый...- соблазнительно простонав, Саймон взял весь член глубоко до самой глотки, замотал головой взад вперед, быстро, интенсивно, попутно лаская со всей нежной настойчивостью живот и пах мужчины. Язык плавно скользил по неровному контуру выступающих подкожных вен, задевал головку, дразня её, специально доводя Терренса до ярких звездочек перед глазами. Когда во рту стало слишком мокро и горячо, Сай отстранился от паха Терри, убрал хаотично разбросанные по лбу волосы, - все еще мокрые после душа, и соблазнительно налипающие на разгоряченное лицо парня. Поцелуями, Саймон проложил дорожку к груди мужчины; приник к такой непривычной, но почему-то очень соблазнительной впадинке у грудины, приласкал её языком и оставил сладкий засос на видном месте, как бы говоря: "Здесь был Саймон Котик". На секунду, на лице Сая появилась тень довольной игривой улыбки. Губы Котика, и без того пухленькие и сочные, стали алые от эротичных действий. Они были приоткрыты, Сай часто дышал, весь вздрагивая от собственного возбуждения. Как долго он вынужден терпеть эрекцию, которая не отпускала его еще с душа? Молодой и здоровый организм способен на большие подвиги.
Котик устал быть покладистым котенком в ногах хозяина, и хотел поскорее быть обласканным. Он с таким трепетом и вожделением смотрел Терренсу прямо в глаза, нависая над ним, боясь сказать ему что-либо. Кажется, Саймон растерял всю свою былую решительность и напор буквально за пару секунд. Он не смог долго выдержать зрительного контакта, и внутренне весь сжался.
Что я делаю? Он ведь, не хочет меня...
Котик был на гране срыва. Хотелось разреветься и пойти прыгнуть в открытое окно от стыда. Только сейчас до него дошло, что он все-таки заставил Терренса насильно пойти на контакт. Он ему не нравился, он наверняка был ему противен. Но, так хотелось сейчас эти губы, которые так и притягивали к себе.
- А, ты...Можно? Ты можешь меня...по..по-це-ло...- у Котика напрочь отняло речь. Он будто бы поменялся с Терренсом местами, или скорее вернул себе роль пассива, который должен быть слабым и податливым, в какой-то степени нерешительным, но страстным и отзывчивым. В животе все переворачивалось, в горле стал ком, щеки налились румянцем и хотелось поскорее что-то сделать, чтобы уничтожить этот неловкий момент.
- Ах, прости...Я наверное, зря это все...прости...- по щеке Сая пробежала слеза, он уже готов был сойти с дистанции.

Отредактировано Simon Kotyk (2014-05-16 02:34:46)

+1

13

   Наконец Терренс понял, что это было за «приятное чувство в груди» – вместе с появившимся возбуждением оно обернулось… ликованием, да. Ликованием, что его догадки относительно всего человеческого восприятия верны, стоит только переступить собственные принципы невежества, прикрывающиеся знаменем морали. Он переступил их вместе с порогом номера Саймона – сколько бы он не предлагал себе неуверенных отговорок, они все равно оставались отговорками.
   Может, все дело лишь в фантазии? Все приставания Саймона были весьма неплодотворными, пока Терренс не погрузился в выдуманный мир. Конечно, порой фантазия управляет сознанием сильнее реальности, но Терренс знал, прекрасно знал, что каждый поцелуй, коснувшийся его живота, каждый взмах руки по кожице его члена принадлежат не иллюзорной любовнице, а реальному любовнику, и при этом ему вовсе не хотелось останавливать парня, не хотелось прекращать ласк.
   Остается два вывода, исключающих друг друга. Либо плоть действительно так слаба, а механизмы природы так шатки, что ничего не стоит их сломить одним лишь желанием; либо Саймон был прав – Терренс и впрямь долгое время был заложником того, что принято называть ориентацией. Впрочем, все это не имеет смысла сейчас, когда перед глазами пляшут светлые и темные пятна, касаясь тех мест, которых девушки обычно стесняются, тех,  о которых они никогда не знали. Терренс тяжело дышит, его сердце отстукивает сатанинский вальс, и вырывается тихий хриплый стон, который он пытается подавить, но не может – на это просто не остается сил. Член отскакивает к животу подобно натянутой пружине, Терренс чувствует, как над ним нависает теплое тело, перед глазами на секунду появляются волосы Саймона, необычайно детализированные, а после парень щекотно припадает к покрасневшей груди, к тому самой впадине, будто огнем коснувшись шеи Терренса. Но что-то вдруг поменялось – череда сильных прелюдий стала неуверенной и вовсе стихла, а тепло молодого тела сменилось холодком. Терренс посмотрел на Саймона мутными глазами, будто задавая вопрос: «И все? Ты хочешь прекратить все именно в этот момент?». Стало обидно – только Терренс возбудился, только он перестал скрываться за витражами воображения, как от него грубо отстраняются. «У этого парня такое развлечение? Возбуждать мужиков, а затем кидать их на полпути? И что теперь?».
   – А, ты... Можно? Ты можешь меня... по… по-це-ло... – такой поворот был для Терренса неожиданным. Он думал, что Саймон сейчас слезет с него, подаст очки, нагло улыбнется и скажет: «Я же говорил». А вот надрывистые просьбы слабым голоском – это что-то новое. Лицо Саймона было так близко, что Терренс мог рассмотреть каждую ресницу, вмиг ставшую влажной от – не может быть – слез?.. «Прекрасно, что может быть лучше неудавшегося депрессивного секса? У этого парня явные проблемы…».
   – Ах, прости...Я наверное, зря это все...прости...
Терренс не стал отвечать. Он был слишком возбужден, чтобы вновь погружаться в океан неуверенных мыслей и отговорок, ему хотелось секса – с девушкой или парнем, – это уже не имело значения, когда исчезла стена неуверенности. Он коснулся взглядом серебристой слезинки на его щеке, коснулся его покрасневших влажных губ, и неожиданно для него самого рука вдруг потянулась к лицу парня. Поманив его с небывалой нежностью, Терренс вжался в его губы с той же страстью, как некогда Саймон, в этот раз прокладывая путь внутрь своим языком. Рука спустилась ниже, не без некой скованности поглаживая влажную спину, к ней присоединилась вторая, легким движением лишив Саймона повязки из полотенца, с тяжелым звуком опустившегося на пол. Терренс нерешительно притронулся к торчащему члену парня, борясь с желанием одернуть руку, криво взял его в кулак и замер. Стало жарко и тяжело дышать, Терренс оторвался от Саймона, отпустил его твердую плоть и, осторожно схватив парня за худощавую спину, положил рядом. На миг запутавшись в оковах одежды, он избавился от них и встал напротив распластанного обнаженного тела.
   – Где у тебя?.. – неуверенно начал Терренс, проглотив продолжение. Саймон, видимо, понял все без лишних слов: началась какая-то возня, и так же скоро завершилась. Натянув на подрагивающий член презерватив, Терренс навис над парнем, рукой направляя чувствительную головку к дырочке – как он предполагал, лишенный способности видеть точно. Саймон зачем-то коснулся латекса, будто что-то размазывая; Терренс попытался осторожно войти внутрь, но член выскользнул, вернувшись в вертикальное положение, так повторилось несколько раз в сопровождении тяжелых вздохов. Наконец, не без помощи Саймона, Терренс нашел верное направление и начал медленно продвигаться вперед, ощущая непривычный напор изнутри, непривычный, и от этого более приятный, отчего его ноги задрожали и подкосились, а по всему животу разлилось щекотное тепло.

+1

14

Саймон больше не произносил ни слова. Он весь замер, ощущая каждой клеточкой своего тела дикое возбуждение наряду с охватившей его паникой. На мгновение он задумался - а была ли в его широком опыте подобная ситуация? Вот так, чтобы резко потерять всю решительность, которой по праву обладал, всю дерзость, которая поражала многих любовников, но при этом, глубоко в душе все еще желая быть взятым, как угодно: грубо, нежно, без церемоний или же с прелюдиями. Черт возьми, он хотел здесь и сейчас быть распластанным на постели, в порывах экстаза кричать и упиваться собственными стонами, зная, что рядом человек жаждущий его тела! Можно было бы крикнуть прямо в лицо Терренсу: "Мать твою! Вставь мне в конце концов, и не строй из себя девственника!". Сай так изощрялся, чтобы сполна доставить мужчине удовольствие, и при всем при этом, разве мальчик заслуживает холодного равнодушия к своей пылкой душонке?
Ненужные депрессивные мысли накатили совсем не в подходящий момент. Может быть сказывалась скрытая усталость, после тяжелого рабочего дня и вечера пеших прогулок по городу? Или всему виной такой открытый игнор в лице Терренса? Но плоть то не врет! Ниже пояса Терри вполне так готов к решительным действиям. А может быть Сай действительно ошибся дверью, и все его попытки разбудить в мужчине гомосексуала тщетны.
Саймон, ты блядь дебил! Нужно было сходить в гей-бар, подцепить там местного аборигена и душевно провести вечер с его большим членом в твоей сочной заднице...
Но тут мысли парня резко оборвались. Вернее их беспрерывный словесный понос прервал страстный порыв, со стороны Терренса. Нежное прикосновение к лицу теплых пальцев, глаза смотрящие уже не так отчужденно, а скорее ласково. Мужчина ответил на просьбу Котика. Котеночек дождался первый, самый настоящий и пылкий поцелуй из тех, что ранее сам пытался воспроизвести на любовнике. Терри овладел его губами, жадно их целуя и прорываясь языком в рот парня, где его встретил шаловливый язычок Сая, чуть ли не с криками "УРА!". Парень обхватил руками шею мужчины, весь извиваясь на нем и теряя голову от головокружительного поцелуя. Он наконец ощутил на себе сильные руки, нежно ласкающие спину и...
О боже! Он дотронулся до него! - Сай заливисто простонал сквозь поцелуй, вжимаясь пахом в Терренса и чувствуя его цепкую хватку на собственном члене, как только с бедер Котика слетело мокрое полотенце. Их поцелуй длился недолго, но и этого хватило, чтобы к Саймону вернулся весь сексуальный настрой. Ему казалось, что протяни руку и он дотронется до космоса. Жутко не хотелось открывать глаза, которые Сай прикрыл от удовольствия, и весь растворился в ласках Терренса, ожидая с трепетом следующие шаги навстречу близости.
Мужчина оборвал поцелуй и нерешительные ласки дрожащей на члене Саймона руки, а после аккуратно уложил парня на лопатки и засуетился. Котик довольно растянулся на кровати, весь светясь от счастья. На лице появилась соблазнительная улыбка, он взял в рот указательный палец и эротично прикусил его, наблюдая за действиями любовника. Он без сомнения был под впечатлением от этого странного человека, с кучей скелетов в шкафу.
– Где у тебя?.. – спросил Терренс все так же нерешительно, так как ему шло. Сай прекрасно знал о чем он. Привстав на локтях, парень дотянулся рукой до тумбочки и достал с ящика портмоне, в котором лежали несколько презервативов, а еще тюбик любриканта, без которого невозможна жизнь не одного уважающего себя гомосексуала. Где бы Сай не находился - будь это отель или родной дом, в его прикроватной тумбочке всегда найдется смазка.
Парень протянул Терри резинку, а сам принялся за смущающую новенького заднепроходца процедуру. Клацнула крышка тюбика, и на пальцы Саймона выделилась водянистая, немного прохладная смазка. Он незаметно приник пальцами к своей пульсирующей дырочке, аккуратно размазывая любрикант и слегка растягивая сфинктер, чтобы первый на сегодня контакт, не превратился в душераздирающее представление. Когда Терри справился с презервативом, натянутым на его прекрасный стояк, Сай выдавил еще смазки на ладонь и смазал ею член любовника. Набравшись уверенности, Терренс навис над Котиком, вжал его в постель и начал попытки по покорению сексуального олимпа. Несколько тщетных попыток вставить скользкий член в жаждущую жесткого траха попку Котика, и Сай нетерпеливо, но все же нежно обхватывает руку Терренса держащую инструмент страсти, и сам направляет его в нужное русло. Одно податливое движение бедрами навстречу горячей твердой плоти, попытка расслабиться, так чтобы налитая соками головка наконец проникла в поддрагивающий от нетерпения проход, протяжные стоны обоих любовников подтверждающие факт успешного воссоединения и начало сексуальной скачки.
Понеслась!
Котик обнял Терренса за плечи, прижался губами к его шее, то целуя её, то кусая. Ноги согнутые в коленях слегка тряслись от напряжения, а после, Сай обхватил ими поясницу мужчины. Он то и дело толкался бедрами навстречу врезающемуся в его плоть члену, все глубже проникающему внутрь. С уст Котика рвались глухие стоны, которые он даже не думал сдерживать в себе. Хотелось на зло всему миру громко стонать под натиском тела и все более решительных движений Терри, от которых перекрывало дыхание и сердце колотилось, как бешеное, громко тарабаня по грудной клетке. Внутри все горело диким пламенем, член Котика зажатый между тел реагировал остро на каждое трение и прикосновение, каждая клеточка в теле Саймона кричала "Да!", и он, хватая ртом воздух, томно шептал Терренсу на ухо:
- Еще, пожалуйста...Трахни меня жестче, милый...Заставь кричать...Я хочу тебя...Всего.
А для того, чтобы слова Саймона быстрее дошли до Терренса, парень прильнул к губам любовника и проник языком в его приоткрытый от жара рот. Поцелуй со вкусом дерзкой страсти и дикого вожделения, сносящим крышу, был до неприличия эротичен.

+2

15

   Сколько ликов у слова «странно», и это само по себе… странно. Если сорвать пелену возбуждения (впрочем, ей и так недолго осталось), то один из ликов этого слова будет обращен именно к Терренсу. Тот лик, когда ты не понимаешь, что делаешь, но продолжаешь и продолжаешь, и почему-то не думаешь ни о последствиях, ни о причинах. Но пелена все же непроницаема здравому смыслу, который имеет наглость вторгаться в сознание, а посему Терренс ощущает лишь то, что позволено строгой техникой плетения: толчки и приятные волны накатывающего теплого океана, разливающиеся исключительно внизу. К ним примешались влажные поцелуи и не менее влажные, но еще и бессмысленно-милые шепотки, а после были прикосновения к горячей коже и синхронные движения словно специально отлаженного механизма.
   Ноги Саймона охватили Терренса подобно лапкам паука, охватившего жертву, как бы банально не звучало это сравнение, а Терренс в свою очередь двигался именно как та жертва, случайно зацепившаяся за липкую паутинку: вначале неуверенно, после – осторожно (с примесью специй новых ощущений), затем – свободнее, даже хаотичнее. Но нить фигуры расходится с реальностью – если жертва начинает изо всех сих раскачиваться в воздушной сети, то Терренс находит нужный темп, спасающий его от скорой кончины в члениках хищника. Он блуждает взглядом по лицу Саймона, чьи черты уже узнаваемы, но до сих пор непривычны, и стоит взгляду спуститься ниже, как в темной полости их тел он улавливает лишь расплывчатые темные пятна, нарушаемые небольшим светлым, он прикосновения к которому Саймон начинает дышать еще сильнее, переходя на вполне заурядные стоны для порнофильма и совсем незаурядные для мира реального. Вместе с тем Терренс вдруг ощущает слабую боль в пояснице и коленях, что расширяется с каждым толчком – придется нарушить механизм. Тонкие губы приоткрываются, собираясь что-то сказать, но слова излишни, их сменяет плавное отстранение от парня и медленное освобождение от давящего колечка в сопровождении характерного звука. Можно было бы сказать, что Терренс стареет и молодое тело ему не по силам, но быстрая утомляемость преследовала его всегда и во всем, а добавить к ней нарушение работы легких с сердцем и, разумеется, тяжелый день – и выходит то, что выходит.
   Спустя миг Терренс уже забирается на кровать, свободно усаживаясь в объятиях подушек, приглаживает рукой безнадежно влажные волосы, к нему приближается знакомое пятно (сколько же пятен на один вечер!), а, промотав вперед еще несколько секунд, Саймон медленно опускается на член Терренса – механизм работает уже совсем иначе. На этот раз перед глазами блестит наполовину оголенная головка напряженной плоти, чужой плоти, и снова Терренс, подавляя подавляющие механизмы, тянет руку к его члену, снова сжимает его и начинает неуверенные движения кулаком, а тем временем к его собственной плоти подступает предательская сладость и приходится замереть, дабы продлить это удовольствие хотя бы на насколько минут. Он закидывает голову в мягкую бездну за собой, протирает свободной рукой горячий лоб, высвобождая протяжный стон, отпускает член Саймона и врезается паучьими пальцами в его бедро, всеми силами вжимаясь в тело любовника. Снова подступает сладость, и сдержать ее сложнее, как и новые стоны, которыми Терренс так редко балует эти стены в отличие от Саймона; а пальцы уже на его спине, незаметным мгновением – на груди, еще одним – на руке, хаотично перебирая мокрую кожу, через которую будто перетекает та самая сладость.
   – Oh, fuck, – тихо произносит Терренс, беспомощно закрыв глаза и закинув руку куда-то в сторону, а в голове пульсирует лишь одна мысль: «Еще, еще, еще немного».

+1

16

Как хорошо быть молодым! Это великолепное физическое и душевное состояние, невозможно сравнить ни с чем, разве что провести жирную параллель со старостью, в которой все строго наоборот. Пока молод, из тебя так и прет энергия жизни, которую хочется расходовать на личные прихоти, воплощение грез в реальность и вечную живую фантазию, без которой не обходится не один день. Будучи молодым, можешь позволить себе разного рода шалости, глупости, ошибки в конце концов, на которые непременно найдется время для их коррекции. Мы все в определенном возрасте спешим взрослеть, и чем это обусловлено, давно не загадка. Ребенку свойственно подражать старшим, и взрослая жизнь для них - это способ доказать всем, что они на что-то способны, что в них есть индивидуальность и они хотят избиваться от шаблона детеныша. Такой себе бунт пубертатного периода, который способен привлечь внимание и с помощью которого можно добиться высокой оценки. Но что прекрасного в жизни старшего поколения? Вечные скитания на сцене жестокой реальности, способы заработать и прожить следующий день без страхов остаться на нуле, с голой жопой и без смысла к существованию. У них всегда находятся причины уйти в крайности, надумать проблемы, решения которых кажутся нереальными. Жизнь в серых тонах, да и только. Но слово пессимизм их лишь бесит! Они величают себя здравомыслящими, а молодежь, с позитивной точкой зрения и свежими взглядами, считают похуистами. Впрочем, если молод, и у тебя есть голова на плечах, твоя жизненная позиция давно утверждена реальными достойными поступками - дотошный бред старшего поколения с "огромным жизненным опытом" (как звучит-то!) не будет давить тебе на мозги. Молодость - эта та золотая середина, которую реально стоит ценить.
Саймон дорожил каждой минутой своей молодости, поэтому не боялся экспериментов в разных сферах личной жизни - будь это сексуальные отношения или способы самовыражения. Сделать себе боевой раскрас по всему телу, также часть его самоутверждения не лишенного смысла, а как раз наоборот. Это как оставить след молодости на себе, запечатлеть вечные воспоминания, которые он никогда, даже будучи древним ископаемым, не сотрет с себя.
И сегодняшний флинг с едва знакомым мужчиной, которого нагло совратил и не оставил тому права выбора, был также частью программы под названием "Молодость". Котик был пусть и не в самом ярком, но в восторге от Терренса. Нет, не потому, что тот был классным в сексе. Скорее от того, что Терренс был не похожим на всех предыдущих любовников Сая, с  которыми отношения складывались слишком спонтанно, без магии притяжения. Здесь все было иначе. Терренс пленил Саймона своей неприступностью и равнодушием. А когда стена этих крайностей упала, разрушилась под натиском соблазна - вот тут то в Котике заиграло чувство гордости за собственную задницу.
Возвращаясь к нашим мальчикам с небес на землю, следует заметить, что Терренс начал как-то сдавать позиции. Сай прочувствовал потерю темпа, интимная скачка перешла на легкий галоп. Конечно Котик кайфовал от каждого сладостного проникновения горячего члена в собственный зад, вот только или просьбы быть жестче были пропущены мимо ушей, или Терренс реально устал иметь первую в своей жизни мальчишескую попку. Сай был на сто процентов уверен,  что он у него первый. Несомненно, трахать телку во влагалище намного проще, чем потеть над узкой дырочкой парня, которая каждый раз будто бы приобретает новую девственность. Но будь добр, если начал дело, то кончи так, чтобы было приятно и принимающему тебя! 
Детка, только не кончай раньше времени! Еще чуть-чуть! - кричало подсознание Саймона, а вслух он только и делал, что протяжно стонал и сбивчиво дышал, хватая ртом воздух. Какой-никакой, но процесс шел!
В какой-то момент (Котик даже не успел толком все обмозговать), Терренс резко вышел из него и сменил позу. Пару секунд Сай смотрел на вальяжно раскинувшегося на подушках мужчину, член которого все еще твердо стоял головкой вверх, а после на автомате оседал этот могучий жезл справедливости, и принялся наращивать тот темп и глубину, которые были ему желанны. Котик прогнулся в спине, чуть откинувшись назад, пальцы Терренса заскользили по его коже, и каждое прикосновение приятно обжигало и распаляло в парне дикое возбуждение. Любовник уже не стеснялся касаться Сая во всех самых интимных и порочных местах, что только разжигало огонь страсти в этом укромном пространстве из нескольких стен и двух слившихся воедино тел. Сай притянул Терренса к себе, обнял его за шею и начал вновь целовать его в губы, побуждая на небольшое насилие собственного рта. Языки любовников сплетались словно рыщущие в поисках наживы змеи. Томные стоны обоих пропитали каждую клеточку тел друг друга, и казалось, что кроме них вокруг больше не существует других звуков. Саймон двигался то взад-вперед, плавно скользя по члену любовника и всем своим естеством ощущая подступающий оргазм; то раскачивался по кругу, попутно дразня Терренса игрой "поймай мой язычок".
- Тебе хорошо? Скажи мне...Скажи, что ты чувствуешь...- лицо Сая было совсем близко. Он был весь мокрый, щеки и губы горели алым, а глаза закатывались от волн наслаждения. Котик намеренно хотел, чтобы Терренс сейчас видел его и осознавал присутствие парня, а не девчонки. Он хотел быть для него Саймоном, а не размытым пятном.
- Я скоро кончу. А ты? Кончи в меня...- Котик приник губами к уху Терри, обхватил его мочку и шепнул, - пожалуйста, Терренс.
Сай схватил собственный член и ритмично задвигал ладонью, периодически слегка надавливая на головку из которой сочилась смазка. Он из последних сил активно насаживался на плоть любовника, ощущая как весь напрягается в предвкушении оргазма Терренс. Вот-вот волна экстаза накроет обоих, лишая их разума и сил. Казалось дыхание сошло на нет, а сердце давно выпрыгнуло из груди. Вкусы чужих губ и языка, прикосновения пальцев впивающихся в кожу, распирающее чувство тяжести внизу живота и вот он!
- Ааа! - Сай на минуту замирает громко вскрикнув, и весь содрогаясь падает в объятия любовника тяжело дыша. Сверхмощный звездопад сказочного финала. Из члена вырвалась белесая струя спермы, забрызгав живот Саю. Густые капельки потекли вниз, придавая Котику пошлый вид. Внутри он ощущал, как сокращается член Терренса, как наливается горячей спермой презерватив и постепенно эрекция любовника спадает.
Понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя. После, Саймон молча слез с новоявленного любовника, перекатился на бок и взял с прикроватной тумбочки пачку парламента и любимую пьезо. На секунду вспыхнул огонек, Сай подкурил одну сигарету, сделал несколько тяг и передал её Терренсу.
- Знаешь, а тебе круто повезло со мной! - довольно улыбаясь произнес Котик, вытирая свой живот от спермы салфетками, которые также взял с тумбочки. - Считай этот секс, собственным достижением.

Отредактировано Simon Kotyk (2014-05-29 09:38:57)

+1

17

   Все повторялось: и стоны, и движения, и вздохи. И все-таки как мало порой нужно человеку для счастья – всего лишь еще один человек, одержимый тем же желанием, а то и еще меньше: все сводится к одному лишь скольжению вверх и вниз, ритмичному и уверенному.
   – Тебе хорошо? Скажи мне... Скажи, что ты чувствуешь... – слышал Терренс, и пусть смысл слов вонзался в его сознание не сразу, образ мужского лица перед глазами пролетал стремительнее. Нет, не светлые пряди, не длинные ресницы с налетом макияжа, не пышные губы в блеске. Только Саймон – густые брови и мелкая прорывающаяся щетина на его подбородке, и острый орлиный взгляд, и грубоватый нос, но все это уже не имеет значения. Открыты глаза Терренса или нет, парень рядом с ним или нет – все меркнет рядом с бушующим морем возбуждения, чьи волны направлены к скале безумия.
   – Я скоро кончу. А ты? Кончи в меня... пожалуйста, Терренс.
   – Да, да, да, – беспорядочно шептал он ответы на все вопросы Саймона, звуки которых дымкой проплывали рядом, едва касаясь горячей кожи.
   Волны достигли вершины скалы и на момент замерли, момент, который так любит растягиваться минутами. Тело Терренса словно оказалось изо всех сил сжато чьей-то сладкой рукой, вместо бурных криков было лишь два низких стона сквозь темную оболочку век, и, наконец, тремя выстрелами он выплеснул сперму под аккомпанемент громогласного оргазма Саймона и тихого шума дождя за окном. От шторма осталось только тяжелое дыхание обоих; вместе с рухнувшими вниз волнами Терренс ощутил, что он полностью обессилен. Он мог только дышать и смотреть сквозь Саймона перед собой, и даже не заметил, как тот исчез. Вскоре транс рассеялся, подобно испаряющемуся туману позволяя увидеть реальность без шлейфа возбуждения. Взгляд Терренса скользнул по собственному телу, зацепившись за смятый презерватив на обмякшем члене, после неуверенно переместился на Саймона. На какой-то миг Терренс вдруг ощутил страшное раздражение от всего происходящего и происходившего, что-то холодное и липкое сдавило грудь, но тут же скрылось, вытесняясь мягким дымом, наполнившим легкие.
   – Знаешь, а тебе круто повезло со мной! Считай этот секс собственным достижением.
   Терренс без особого интереса наблюдал за Саймоном – все его действия теперь казались какими-то обыденными процедурами, – подавляя в себе желание снять презерватив и шлепнуть его прямо на ковер. Губы скривились в слабой ухмылке:
   – Почему? – спросил он, выпуская дым и искоса поглядывая на покрасневший член парня. – Не мог бы ты… – длинный палец устремился на коробку с салфетками. Передав Саймону сигарету, Терренс с какой-то особой осторожностью начал снимать наполненный презерватив. – Fuck, сколько же ее, – усмехнулся он, бережно вытирая вязкую жидкость со сморщенной кожи, наскоро коснувшись светлых ручейков, оставленных Саймоном на груди и животе, едва морщась от душного запаха спермы, перебиваемого дымом.
   Нехотя покинув излюбленную кровать, Терренс на миг исчез в ванной (заветный шлепок), после поднял эффектно распластанный халат (почему-то он не мог вспомнить, как сбросил его) и темное пятно рядом, выпадом повис над Саймоном и схватил очки. Прояснившееся зрение не желало перекликнуться с опьяненным разумом. Накинув халат, Терренс умышленно не стал его опоясывать и надевать белье – в этом для него было что-то дразнящее, не столько плане секса, сколько в плане азарта, пусть одно другому и не мешает. Впрочем, этот жест был всем, на что у него сейчас хватало сил. Казалось, даже мысли застыли в вязком белесом соку.
   – Прости, Саймон, но я слишком устал, – рука легла на дверную ручку, сквозь стекла очков был прошен довольный взгляд. – До встречи, – хмыкнул Терренс и скрылся в золотистых огоньках коридора, а в голове промелькнула тревога: «Хоть бы там никого не было, черт».

0

18

В отличие от Терренса, у Саймона было все прекрасно со зрением, а еще он прекрасно разбирался в человеческих эмоциях, чтобы уловить на лице одноразового любовника тень ехидной ухмылки. Далее последовал еще более вопиющий вопрос "почему", от которого Котик готов был встать и влепить мужчине звонкую пощечину, или того хуже - врезать ему между ног. Ладно, допустим Терренс не был поклонником моды и не мог знать Саймона, как модель из показов именитых дизайнеров. Но тот факт, что мордашка Котика красовалась на бигбордах в самых развитых мегаполисах мира говорил сам за себя. Он был лицом рекламной компании всеми известного аромата от Диор, который стал хитом продаж прошлого года. А из скромного вопроса Терренса, следует вывод, что мужчина дальше своего носа не видит никого и ничего.
- Не мог бы ты...- почти беззвучный вопрос, вырвал Саймона из объятий негодования. Он рывком отобрал сигарету у Терренса и кинул ему пачку с салфетками не глядя на мужчину. За пару затяжек, парень докурил сигарету пущенную по рукам и затушил её жестко в пепельнице. Он так давил окурок, словно это был сам Терренс, на которого теперь Котик сильно обижался. Парень подарил ему такую великолепную возможность испытать неописуемое наслаждение, открыл для него новые горизонты, а получил в отместку только едкое "почему". Нет, Котик не был наследным принцем или каким-нибудь Джаредом Лето, переспать с которым, было бы сродню инаугурации в президенты США. Но и абы кем он тоже не был.
- Пофиг, неважно, - сухо прокомментировал Сай и отвернулся в сторону окна. Тем временем его одноразовый любовник справлялся с использованным презервативом, начисто оттирал свое несовершенное тело, которое теперь отчего-то резко бросалось Котику в глаза. Когда он был на пике желания, Терренс был ему самым идеальным, а теперь, он стал тем кем является - одноразовой пустышкой. Но ничего, лучше с таким, чем в компании с правой рукой или едва знакомым парнем с гей-бара, от которых шанс подцепить трипер или герпес возрастает в сотню раз.
- Неблагодарный сухарь...- процедил сквозь зубы Сай, провожая взглядом Терренса в ванную. Долго он там не задерживался, и вернувшись за халатом и очками, он кинул как кость собаке последние пару коротких фраз с извинением и прощанием, которые Котик пропустил мимо ушей нарочно. Когда за мужчиной закрылась дверь, Саймону стало как-то не по себе. Словно до ухода Терренса, парень был как под гипнозом и получал удовольствие, которого на самом деле не было. А когда Терренс ушел, сексуальный транс развеялся и осталось противное чувство, будто бы тебя искупали в помоях. Никогда, не один из любовников Саймона, не относился к нему с таким пренебрежением. Вот и находи себе таких задротов, чтобы потом от обиды убиваться.
- Ну и пошел он нахер! Кретин! - Котик резко встал с кровати, убежал в ванную, залез под душ и откисал под горячей водой минут десять. Пока стоял так не шевелясь, вспомнил каждое чувственное прикосновение пальцев и губ любовника, на которого был так зол. Каждая клеточка его тела до сих пор хранила на себе эти странные отзвуки прикосновений, что заставляли трепетать от новых волн возбуждения. Сай представил, как Терренс снова и снова имеет его в этом самом душе. Схватив член, Котик поиграл в привычную игру правой и быстро кончил. На этом его обида иссякла и остался лишь шлейф удовлетворенности. Парень вышел с ванной комнаты, у кровати нашел боксеры любовника, покрутил их на одном пальце и лукаво заулыбался. После опоясал себя давно высохшим полотенцем, подошел к журнальному столу, где лежали фотографии с фотосессии, в которой Сай участвовал последние два дня. Выбрав из них самую красивую по его мнению, он подписал её с обратной стороны и оставил автограф. С боксерами и фото, Саймон вышел за пределы номера, подошел к двери Терренса и запустил фото в щель под дверь, а трусы повесил на её ручку. Потом самодовольно вернулся в номер и уснул самым крепким сном.
На фото, Сай скромно написал:"На долгую память от С.Котика. P.S: Я тебе завидую, в свой первый раз ты сорвал звезду"

The End

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » why not?