Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Ray
[603-336-296]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Музыка наших сердец


Музыка наших сердец

Сообщений 21 страница 28 из 28

21

Солнце, мне кажется, ты устало светить
Устало быть справедливым и мудрым
Я гляжу на твой негатив
И твержу монотонные сутры
Ты - мой самый несбыточный сон
Самый сладкий и самый короткий
Сон...

Флер – колыбельная для солнца

Так рождается новая музыка. В глазах, что как два огромных блюдца. В улыбке, что рассекает красивое лицо, уродуя его. В темных волосах, которые как и прежде пахнут медом. В тонких пальцах, всегда холодных и мягких. В том, как она дышит, в том, как смеется, в том, как верит в тебя, в том... в ней. Музыка рождается в ней, а он лишь извлекает звуки из ее души, записывает своим узловатым почерком ноты на нотных листах, располосованных черным; на альбомном листе, белом словно первый снег; на желтой салфетке, что удалось ухватить с соседнего столика; в своей памяти, которая помнит лишь музыку и ее; в своей душе, которая уже сожжена и продана всем демонам, лишь бы побыть еще немного рядом.
Пальцы, играющие музыку, попросту не могут обидеть любимый инструмент. Музыка, что рождается для нее одной, вырывается в пространство, чтоб слышали все. Музыкант играет, прикрыв глаза, и видит. Видит ее в центре своего произведения.

Рикки стоит в смятении - с одной стороны он может это сделать и ему даже не будет стыдно, но вот с другой стороны. И откуда всегда берется эта вторая сторона? Он не в состоянии обидеть ее - свою Софи, которая на предложение подобного рода лишь качает головой. Рик еще не понимает почему, но чувствует, что француженка понимает его душу сильнее, чем кто либо. Он даже сам не понимает, что музыка для него значит даже больше, чем собственная жизнь. Музыка - и есть его жизнь. Он стоит рядом с инструментом, ласкает его длинными тонкими пальцами и воспоминания взрывают его сознание. Еще в самом начале, когда они почти не знали друг друга, когда они только чувствовали, что встретились не просто так, и что уже больше не расстанутся. В тот день, когда он впервые написал что-то для нее. В тот час, когда впервые сыграл ей произведение, мир перевернулся. Мир распался на тысячи тысяч осколков и больше не хотел собираться. А он как тот мальчик Кай, из ее любимой сказки, все никак не мог сложить из острых осколков своего мира слово "вечность". Получалась только никому не нужная "любовь".
- Да-да, сегодня вы могли видеть меня, но... - он трезвеет на глазах. Находит взглядом француженку, делает глубокий вдох, словно предвкушает, что сейчас произойдет. Наслаждается своим триумфом. Ведь вот он - момент славы, момент, когда она не отводит от него взгляда. - Сейчас будет кое-что новое. Сейчас будет музыка, которая уже живет, вот только вы ее не слышите. А я слышу. - В груди у Софи все сжимается. Ну, зачем, зачем его подпустили к инструменту? Будто и так было не ясно, чем все закончится. Рикки не сдержится, он вновь влюбится в нее. Или попросту перестанет играть, что разлюбил и уже не важно.
Важно...
как и ей.

Музыкант садится, открывает инструмент и начинает играть. Бриоль слушает лишь первые пол минуты. Внутри же все разгорается. Она горит, и Рик это знает. Он спалит, точно спалит ее изнутри. Софи отворачивается, а в глазах стоят слезы. Ей то ли больно, то ли невыносимо приятно. Слезы, вызванные трепетом и нежностью, которая пронизывает весь клуб. Слезы, которые она себе потом еще долго не могла простить. - Это уже не смешно. - Кидает сто долларовую купюру на общий стол и уходит.
Как сбежать от самой себя? Нет, здесь не найти ни объяснений, ни правильных путей - только вера иногда способно открыть портал в прошлое, будущее. В мир, который нам не подвластен. Провести к желаемому и успокоить душу. Не терзать ее больше.
Бриоль замирает на пороге, прикуривает последнюю сигарету и смотрит на часы. Она еще вполне успевает уехать на утреннем рейсе обратно во Францию, но стоит ли?
Она в смятении, ждет то ли повода остаться, то ли шанса уехать и не вернуться.

А Рикки все играет, будто даже не заметив, как его муза покинула зал. Но все не так, просто композиция уже сложилась в голове и должна быть доиграна до конца. Это как призыв дьявола - не стоит прерывать на пол пути, а то дьявол может и разозлится. Морт не реагирует на уход, знает, совсем скоро, если Бриоль не вернется, ему предстоит быть рядом с Рикки и следить за ним. Эд хмурится, но ничего не говорит. Он вообще разочарован, что эти отношения вновь выплыли наружу. Во всем всегда виноват алкоголь... и друзья.

Отредактировано Sophie Briol (2014-11-11 10:15:54)

+1

22

- Хватит там уже мяться, делай, что хотел! – чей-то скрипучий голос перекрикивает шум помещения, и я морщусь от волны неприязни, разошедшегося по телу, вижу, как Рика тоже передергивает, но в целом он старается выглядеть невозмутимым.
Руки музыканта вздрагивают будто в предсмертной конвульсии, и он начинает свою игру, музыку, идущую из хаоса. Друг, неужели ты не видишь, что сейчас ломаешь каждого из нас? Эд мягко, предельно осторожно, как будто это может её убить, кладет руку на плече Софи, а она отворачивается от него, прячет покрасневшие глаза. Сейчас пианист не справился ни с одним заданием и проиграл куда больше чем сто долларов. Влюбленный кретин.
Я смотрю на то, как Софи выравнивается по струнке, медленно подымается, а потом спешно выходит из зала «Наутилуса». Она грациозна в каждом своем движение, в прошлой своей жизни француженка была как минимум графиней из какой-то очень знатной семьи, а может быть и самой королевой, я готов поспорить на этот счет, глядя ей в след. Она разрывает музыку стуком каблуков и этот звук болезненной гармонией соединяется с нотами, созданными Риком. Как он мог не подумать? На что надеялся стреляя ей прямо в сердце? Сейчас и меня не станет в этом помещении, но пока так трудно встать. Тело простреливают импульсы воспоминаний и размышлений, они буквально парализуют.
Не уходи, пожалуйста. Не хочу снова чувствовать резь от твоего очередного побега, ты ведь не знаешь, что меня ранит каждое твое исчезновение. Не знаешь, что каждый раз я ищу тебя в любом прохожем, город наполняется сотнями двойников, когда ты бабочкой улетаешь в неизвестном направлении. Я бы вырвал тебе крылья, сшил с собой одной ниткой, чтоб больше не думать о том где ты порхаешь, но слишком тебя люблю чтоб позволить себе это. Люблю не как всех тех женщин, а гораздо чище. Со всеми твоими попытками скорее залететь в ад ты очищаешь меня одним своим голосом. Останься, поговорим, ведь есть, что сказать.
«Ты никто,» - звоном битой посуды разносится голос в голове, - «Я тебя даже не люблю, ты мне и не друг. Пустое место, случайный знакомый». Она тоже ушла. А на следующий день оказалось, что навсегда и из мира всецело. Мийя. Её было шестнадцать, она плохо водила и лихачила на мотоцикле. У нее были мягкие светлые волосы по плечи и взрывной характер, она всегда находила меня в самый подходящий момент, но обязательно без предупреждения. Мы ни разу не обменялись номерами телефонов потому, что чувствовали друг друга на расстоянии, а ещё мы любили друг друга, опять не как те мужчины и женщины, ведь, она была моей двоюродной сестрой, пожалуй, единственным родственником с которым я ладил. Ещё и настолько. Я чувствовал её боль, как боль Софи и если что-то случалось узнавал об этом мгновенно, осознаннее приходило из неоткуда. Не хочу опять вспоминать что было, когда она выехала на встречку фуре. Если бы не татуировка на раскрошенной правой лопатке, то её бы не опознали и объявили без вести пропавшей. Она сказала, что больше не хочет знать меня и рванула к трассе на севере Сакраменто и возможно это было последним, что она говорила.
- Пожалуйста, будь… - стою, как истукан, глядя перед собой, слова даются с трудом, - … рядом.
После того, как выбежал из зала я тяжело дышу, меня мутит и в голове не только бурлят не приятные мысли, но и ещё пляшут языки пламени, обжигающие вески и затылок. Перед глазами темные пятна, воздух кажется слишком тяжелым для дыхания, но взгляд все-равно цепляется за силуэт Софи. Я протягиваю к ней руку, беру её ладонь в свою. Плохи наши дела и оставшийся внутри меня наркотик ещё не дает покоя, также, как и вся та жизнь, от которой ломит кости.
- Хватит с нас две тысячи шестого. Не исчезай.
Её рука выскальзывает из моей, а я делаю ещё один шаг на встречу чтобы обнять её. Прижимаю девушку к себе бережно, но крепко, закрываю глаза вдыхая запах её кожи.
Все как-то не так и кажется, что нет способа изменить это. Хочется куда-то сбежать, променять свою биографию на медные гроши, но все повернуть, если не вспять, то в другую сторону. И мои мысли без перерыва занимают попытки сбежать от самого себя, вот только от тени не избавишься и душу, кажется, тоже продать совсем некому. В такие моменты хочется пустить себе пулю в лоб, а в затылке отдает свободным ощущение дыры, из которой утекают все мысли и проблемы, испаряются воспоминания.
- Давай я словлю такси? – говорю не отпуская подругу из объятий пока в мою голову не приходит второй вопрос, только после этого немного отстраняюсь и заглядываю ей в глаза, - Когда улетаешь в Париж?
Замутневший взгляд к этому моменту становится более четким и в нем появляется легкая хитринка. Кажется, я кое-что чувствую, ещё немного, и оно даже не болит. Есть пара мыслей, поделюсь ими, если ты не против, если тоже хочешь оставить все в стороне. Может быть мы сможем помочь друг другу.

Отредактировано Alan Barnes (2014-11-09 01:32:04)

+1

23

Пикник – А может быть и не было меня
Мы так привыкли быть красивыми, непогрешимыми и всегда во всем правыми, что даже допустить мысли о несправедливости, совершенной нашими руками не хватает ни сил, ни храбрости. Замираем островками боли, ледяными глыбами возвышаемся над прочей толпой в ожидании тепла. Вся жизнь протекает либо в геенне огненной, либо в морозной пустыне. Сейчас именно тот момент холода, который сковал разум. Разве стоит еще когда-то возвращаться? Для чего? Чтоб вновь и вновь наружу вылазило неудачное прошлое? Несостоявшееся.
Карты розданы, а на руках ни одного козыря. Осталось пасовать, ведь твой блеф разгадать не сложнее, чем прочитать вину на лице ребенка. Ты всегда знала, что так все и закончится.
А сигарета все тлеет, а такси все нет.
Джокер.
Он вырастает перед тобой совершенно внезапно. Как будто всегда здесь стоял. Пытается словами пробиться через ледяную стену твоего замка, но куда уж ему? Потому теплое тянется к теплу, даже если сейчас она холодна. Объятья-кокон. И расплакаться бы, от нахлынувших чувств, но ты еще гранит. Ты еще металл, который медленно, но уверено начинает нагреваться.
Глупая маленькая Софи. Жмешься к нему, хочешь вновь быть обманутой. - Наши пусти всегда пересекаются. Ты же знаешь... - но в этих словах нет попытки сбежать, а монолитом давит уверенность, что они еще встретятся. Что история не закончится на этой грустной ноте. А сейчас ты запуталась. Пробужденные чувства не давали думать, жить. Их нужно было преобразить, выплеснуть, но почему-то пыталась забыть. Вот так сразу, выйдя из клуба, начала желать лишь забыть. Ан-нет. Алан решил иначе. Твой бессменный Джокер.
Даже не поднимая на него глаз, бормочешь что-то. Может показаться, что ты просишь уйти, но все не так, наоборот, тебе жизненно важно, чтоб он остался. Чтоб сумел удержать тебя. - Утром, наверное. - Все же вспоминая, что он ждет ответа хотя бы на один из своих вопросов. Слова же, по-сути, так бессмысленны сегодня. Всегда.
Утро же мчится в этот не спящий город с бешеной скоростью. Загорается на горизонте тонкой сиреневой ниткой. Время стремительно сочится сквозь пальцы.
- Уедем к морю? - Поднимаешь глаза, и с жадностью рассматриваешь ответ в глазах друга. Может, настало время для большей откровенности, чем была до этого?
Перед вами тормозит такси, вы садитесь внутрь. Краем глаза замечаешь, как из клуба выбегает Рик. Он находит вас взглядом в тот же миг. Тянет руку, в попытке остановить, но понимает, что это уже нереально. А ты одними губами шепчешь: - До встречи.

Ты не слушаешь, куда Алан направляет такси, да это и не важно. В любой бар, квартиру, аэропорт, парк, берег моря, да хоть на Луну. Только бы ехать, ехать, ехать... и остановится. Остаться хоть где-то. Быть нужной, согретой, любимой, но не одинокой. Почему же так сложно быть с тем, кто тебя любит? Почему так невыносимо любить самой?
Тонкие пальчики сплетаются в пальцами мужчины. Ищешь силы в человеке, который уже давно стал для тебя не просто прохожим или случайным знакомым. Он для тебя стал узнаваемым и близким. Настолько, насколько вообще возможно стать близкими, встречая друг друга довольно редко. Но ты даже сама понимаешь, что это не важно, а важно нечто, живущее в душе.
- Почему ты сейчас здесь? - Глаза, раскрасневшиеся от не родившихся слез внимательно изучают лицо, такое знакомое и в то же время - абсолютно чужое. То ли рассвет лукавит, меняя реальность, то ли она сама уже слишком пьяна... слишком больна чередой чувств.
Машина останавливается, водитель говорит сколько они должны, а ты все не сводишь глаз с Джокера. Тебе почти даже не интересно, где закончился ваш путь.

+1

24

[mymp3]http://content.screencast.com/users/Myzon/folders/Default/media/84642ffa-9184-47fd-bded-80cb80794ae4/6e441b6493d22f.mp3|Michael Hoppe, Martin Tillman, Tim Wheater – The Waiting[/mymp3]
Этот мир странная штука, я искренне не понимаю его вот уже 21 год. Только кажется доберешься до более или менее правдивой сути, как вдруг устройство реальности меняется в корни. Под моими ногами совсем нет почвы уже много лет, это от части радует, ведь чувствуешь некоторую свободу, а от части вызывает тоску. Мне одиноко зависать в пространстве течения жизни, а найти людей которые окажутся рядом иногда кажется невозможным. Но есть моменты, когда они кажется появляются из неоткуда или оттуда откуда их совсем не ждали. Случайная знакомая, которую чуть ли не ветром принесло из Парижа смогла занять в моем сердце большой кусок пустоты. Я смог полюбить её так, как любят родных сестер, гораздо крепче чем любят девушек и даже жен. Она заиграла, заискрилась своей энергией, душой, историей среди тех немногих, кто тоже способны на взаимность. То счастье, которое Софи приносит мне способны воссоздать далеко не все люди; искренность вот в чем её секрет, вот в чем тайна неподдельности чувств. Её раны спрятаны за полупрозрачной тканью нежелания разочаровываться в людях снова или обременять тех, кто, как ей кажется заслужил покой, но я все-равно беспокоен чувствуя её рядом, хотя она большую часть времени и находится неизвестно где. Что там говорить, мне тоже не привычно рассказывать о себе, молчу о многом, молчу и о том насколько её люблю, но надеюсь, что хотя бы это она видит или чувствует.
Иступлено глажу кисти её рук, пока такси везет нас к морю. Скоро вода обнимет своим ледяным спокойным шумом. Прибой попытается забрать все то, что наболело и может быть даже создастся впечатление, что все немного наладилось.
Светлая кожа Бриоль обжигает теплом, нежным, но смертоносным. Её раны совсем близко, от этого и мои воспаляются; хотя куда хуже то, у нас с ней все и так давно духовно загноилось. Нас ненавидят те люди за любовь которых мы отдали бы многое, но окружение нагнетает и пути назад уже нет. Я не уверен в том, что все происходящее должно было случиться, кажется девушка чувствует тоже самое, нам бы убежать от самих себя, сделать не возможное. Или вернуться назад и все изменить. Мы бы выбрали другое место и время, не правда ли, дорогая? А знаешь ли ты, что тогда бы не повстречались с тобой? Зато возможно были бы счастливее сейчас, только не забывай, что счастье всегда не долговечно. Оно в любом случае когда-то заканчивается чтобы не приесться; позже вернуться новой волной. Нас ещё ударит холодной водой по лицу чтоб мы встрепенулись, ожили.
- Потому что ты сама когда-то выбрала меня, - отвечаю на её вопрос и сам сглатываю ком застрявший в горле, -Я помню тот день, как сейчас. В последнее время все чаще и чаще вспоминаю первую фразу, что ты сказала мне.
И помню, что уже спустя много месяцев сказала о том, что я один из многих за кого можно держаться, хотя это не совсем так, ведь за человека у которого под ногами нет земли не возможно держаться. Хотелось бы стать твоим смыслом или около того, но, ведь и это фантастика, зато реально то, что все-таки в твоем мире есть такой ломтик энергии по имени Алан Барнз.
Хочу тебя и дальше держать за руку, смотреть в твои раскрасневшиеся напухшие глаза. Совсем не понимаю, как работает наш мир, но хочу верить в то, что возможно все. Мы ещё можем уехать с тобой дальше чем собрались и прожить там кусочек счастье. Разреши увезти тебя и спрятать от реальности, чтоб воссоздать в головах иллюзию беззаботности.
Нам точно надо сменить города хотя бы на время. Получим новых людей, новую суету и проблемы, а там смотри и все это вытеснит лишнюю боль, глубокие раны станут не такими больными.
Закрываю глаза, тру их, мну пирсингованую переносицу; все слишком не просто, выиграть бы хотя бы одну подсказку чтоб понять, как сделать нас лучше, но увы это не возможно.
Ты все-равно снова попытаешься сбежать, со мной, без меня… пойдешь туда где твое сердце, а оно наверняка там, где меня все-же нет, но есть старая боль, ощущаемая по-новому. Ты бумерангом возвращаешься к своей проблеме, не хочешь её отпускать или хотя бы превращать в обычную ситуацию. Это даже от части понятно, ведь иначе и живым себя чувствовать перестаешь, а ты сама жизнь. Твоя энергия сбивает с ног людей в толпе, она заставляет сторонится тебя и если уже я попытаюсь пересказать твою историю, то и мне не миновать беды.
Знаешь, в следующих жизнях будет новая встреча новых людей с нашими душами, тогда мы будем ещё ближе чем сейчас, но все-равно останемся нынешними. Есть другой сосуд для жидкости, но вино так и останется вином, не побелеет и не очистится. Мне кажется для нас нет другой истории и поэтому я не хочу тебя терять в моменте нынешнем. Поэтому я сейчас здесь.

+2

25

Вверяя себя в чьи-то руки, не забывайте проверять - не запятнаны ли они в крови. Нет ли на них липких алых капель. Не тянутся ли они к твоему горлу в попытке задушить. Алан, зачем ты доверяешь этой дряни? Зачем открываешь ей душу? Смотришь в глаза, которые умеют лишь лукавить и зачем-то отдаешь то, что ей не стоит получать. То, что она не сможет тебе вернуть.
Ледяные пальцы Софи оплетут тебя в объятиях, она будет шептать, что знает способ излечить ваши души. Она будет пытаться убедить тебя, что еще не все потеряно, а эта ночь - толчок в будущее. Потом же пальцы, которые никому не удавалось согреть, скользнут в твою ладонь и увлекут за собой. Вы будете отдаляться от машины все дальше и дальше. Утренний прохладный воздух выкрадет у вас все тепло, оставляя не только души, но и тела замерзать. Но зачем-то ты будешь беспрекословно идти следом.
Это станет откровением - ваша история будто бы перелистнет страницу и начнет писать главу вторую. Ту главу, которую вы никому не дадите прочитать, навсегда оставив ее в сердце.

На пирсе тихо и серо. Рассвет в этот день выдался туманным и сонным. Небо заволокли тяжелые грозовые тучи, пугающие и заставляющие сидеть жителей города в своих уютных теплых домах. Но только не вас. Наоборот, кажется, только при таких условиях вы и сможете начать нечто иное. Такое, о чем после никогда не пожалеете.
Француженка остановится на середине - путь разделяющий берез и бортик, за которым плещется море, скинет туфли. Даже не подумает поднять их. Собственно, ей не важно, сколько тысяч они стоят, и были сделаны именно под ее ступлю. Пыльца просто захочется почувствовать холод и немного отдохнуть. Только сейчас, она отпустит твою ладонь, Алан. Отступит на пару шагов и закружится. Ветер подхватит ее волосы, платье, кажется, будто и ее саму. Еще чуть-чуть и, будь уверен, она улетит.
Наваждение исчезнет так же быстро, как и возникло. Софи замрет, обнимет себя руками. Ветер донесет до тебя шелест ее голоса: - Нам непременно стоит оказаться не здесь. Не в этом холодном и скучном мегаполисе. Но бежать стоит не в Европу, она может показаться нам даже скучней, чем неспящий Л.А. - Она замолчит и будет ждать, пока ты не подойдешь совсем близко, чтоб повернуться к тебе, чтоб вновь сомкнуть тебя в объятиях. Ты не рискнешь спросить ее, что значит все это странное, даже для нее, поведение. Вся эта нежность, предназначенная будто даже не для тебя, но подаренная только тебе одному. - Мы сможешь стать настолько свободными, насколько захотим сами. - Она твой змий-искуситель, а ты ведь даже не пытаешься сопротивляться.
Француженка уткнется в твою шею носиком, и затихнет. Помешательство отступит от нее на короткий миг и она будет наслаждаться теплом твоего тела, впитывать в тебя тепло твоей души. - Ты же не оставишь меня... там? - Она не уточняет, куда решила уехать, но зовет тебя с собой так мягко и настойчиво, что ты попросту не рискнешь ей отказать. И этому морю, что аккомпанирует ей. И этому ветру, что решил, что вы одно целое, потому не разделяет вас, а обволакивает.
Вы исчезаете в тумане, налетевшем с моря. Ничего не видно на расстоянии вытянутой руки, потому кажется, будто вы и есть весь мир. Вы и звук моря, который так же потонул в тумане и докатывается до вас тихими, почти неслышными всплесками.
Бриоль молчит, но больше не скрывается в тепле твоей шеи, а смотрит на тебя внимательным, выжидающим взглядом. Ей действительно интересно - рискнешь ли. Уедешь на другой край земли, только лишь для того, чтобы найти себя. А, может, для того, чтобы потерять навсегда.

0

26

О-о-о, наша сказка странная, она годиться что бы её назвали настоящей, той истинной, которую написали, чтоб пугать детей. Наша сказка о мальчике, который превратиться в зомби и о прекрасной принцессе, которая раз за разом будет выходить в окно. Она прекрасна и тонка, как те две смертельно ядовитых змеи, что свились узлом. Какая ирония – змей искуситель для змея искусителя. Да мы ведь с тобой из одного заброшенного колодца выползли. Слушай, а ведь твой яд для меня лекарством стал. Обещай, что мы сможем вместе выйди из этой дыры, клянись, чтобы солгать, но все-равно ведь скажешь правду. Надо будет - вместе выйдем в окно, а если сложится, то просто в дверь.
То, что я открываю у многих и душой назвать язык не поворачивается. Они говорят, что это большое чернильное пятно, а не душа. Мне иногда кажется, что они правы, но всегда я уверен, что это пятно действительно большое, а ещё больное.
Софи, ты действительно для меня спасением, глотком студёной воды посреди пустыни. Обними меня своим холодом.
Я стою на ветру, он колышет волосы и полы расстёгнутого пиджака, продувает на сквозь все тело. А в голове шумят совсем другие ветры: хмель, усталость, грусть. Голова кругом от них, сонные глаза слезятся, какое-то неестественное желание спать – оно вроде бы и морит, но все-равно бы от мыслей, что раздирают голову, уснуть не смог. Медленно моргаю глядя на то как кружится Софи, пританцовывает, а сам колыхаюсь из стороны в сторону то ли сквозняками движимый то ли неведомыми силами, исходящими из моего нутра.
Внутри меня уже давно сдуло с места и унесло куда-то, где весь мир кажется другим, где люди даже дышат иначе, где красивые и молодые не мы пробуют на вкус настоящее счастье. Я тоже хочу от него кусочек, обломанное героиновым крошевом счастье. Потому что ещё чуть-чуть и героин покажется единственной дорогой.
Делаю несколько шагов на встречу француженки и раскрываю руки в объятьях снова. На этот раз она первая тянется ко мне своим теплом, а я только в ответ прижимаю её к себе настолько крепко насколько находится сил в измученном наркотиками теле.
- Я не отпущу тебя одну, - едва заметно киваю и отвечаю ей.
Куда бы она не пустилась мне тоже это надо, необходимо и видеть её рядом. На самом деле я чертовски скучал за всей нашей компанией, но за нашей девочкой вдвойне.
Я смотрю ей в глаза. Сначала серьезно, а потом расплываясь в легкой счастливой улыбке. Мне хорошо, все эта не трезвая качка ума во главе с тобой успокаивает и совсем не укачивает.
- Куда угодно.
Хотя уже знаю, что она сейчас скажет, читаю это по глаза – блестящим и всегда грустно-хитрым холодно-серым.
Если искать себя, то в Индии; нет больше места где собралось столько потерянных душ. Там хоть заблудить окончательно, потеряв остатки создания с местными псевдо-святошами, которые раскуривают сомнительную дурь прямо на улицах и зазывают прохожих к себе; хоть обрети правду среди первозданной природы разрывающей город по швам. В Америке ищут синтетические мечты и приключения, а вот потерянные души ждут своих хозяев слетаются только на восток.
Беру Бриоль за руку, дышу на ее ледяные пальцы чтобы согреть хоть немного.
- А там сейчас тепло, - говорю задумчиво и тихо, мягко задевая губами её пальцы.
Не трудно догадаться, о чем именно она говорит, не трудно, ведь знаю её хорошо. Хотя, о чем это я? То, что знаю о Софи – это малость, но чувствую сейчас много, а значит не ошибаюсь и в предчувствиях. Она наверняка думает о том о чем мы говорили когда-то без повода и не раз.

+1

27

Дыханием греть чужие пальцы равноценно поцелую в дрожащие, от сдерживаемых слез, губы. Ты пытаешься согреть то, что никогда не было теплым, что невозможно успокоить, к чему не стоит прикасаться. Ты соглашаешься на заведомо безумный поступок - на попытку быть рядом с той, кому ничегошеньки уже не нужно от мира. Ей не нужна даже она сама, только потому цепляется за твои руки, сжимает обледеневшие пальцы. Сдерживает слезы. Улыбается, отвечая на твои слова: - Ты уже разгадал мои планы? - пальцы в твоих руках дрожат, стискиваются мертвой хваткой, не разрешая тебе отпустить. - Думаешь, мы сможем понять сами себя? - Хотела сказать о том, поймут ли вас другие, хотя...
Шум прибоя заглушает слова, пробивая даже завесу тумана, который до этого сглаживал все звуки. В этом мире есть только вы и море. Оно шумит, ревет раненным зверем. Ему так больно смотреть на вас - счастливых в своей нелюбви к этому миру, но нуждающихся друг в друге. Оно бы отдало все за возможность на миг поменяться с вами местами. Променять вечность на один-единственный миг понимания и примирения. Короткий миг тишины.
- Ты же готов переродится? - В памяти всплывают обрывки воспоминаний об этой далекой стране, там вечное лето, там начало жизни, там полное единение с природой. А еще совсем скоро там будет большой праздник начала жизни, не иронично ли ехать туда именно сейчас? Душа уже настроилась, уже рвется в аэропорт. Софи прижмется своим лбом к твоему и тихо-тихо, чтоб услышал только ты, прошепчет: - Наш мир все еще держится на трех слонах, который стоят на ките... - зажмурится, будто представляя себя маленькой и незаметной песчинкой, плывущей на спине у кита мироздания, -... и мы обязательно доплывем до края земли, до того места, за которым вода срывается водопадом в космос. Ей так хочется, чтоб ты тоже почувствовал то неописуемое состояние души, когда ты - совсем не ты. Когда в обозначении себя, сложно определить саму суть. Когда ты - это общий поток человеческого желания выжить, мысль, вечность, рождение новой звезды, смерть вселенной.
Теряя себя, эта безумная сумасбродная женщина начинает плакать - обжигающие звезды-слезинки срываются с ресниц, скользят по щекам вниз, падают к ногам. Успей загадать желание, пока звездопад, начавшийся не впопад, не потерял своей силы.

+1

28

По её шрамам я знаю, что она не нужна сама себе, на мне же таких нет, но это не делает меня нужнее. Ни для себя, ни для кого-то ещё. На моих венах есть другие отметены – героиновые. Они говорят немного другими словами, но все о том же. Мы с ней молоды и мертвы одновременно. Мы – старые рукописи, которые начал писать какой-то безумец, а потом забросил в чулан и забыл. Не знаю вспомнит ли он о нас, допишет ли, но дышать пылью больше сил не остается.
- Если мы не сможем понять сами себя, то кто ещё сможет сделать это? – спрашиваю её все-также держа руки, задевая их дыханием и губами. Ответ на вопрос известен мне хорошо, и он далеко не самый радужный. Никто не сможет нас понять, никогда, даже тот безумец, что стал нашим автором давно позабыл где зарыта суть. Может быть поэтому он нас и откинул подальше от себя, чтобы мы сами блуждали в своих запутанных лабиринтах разума. Есть ли вообще выход из них?
И существовал ли когда-то тот самый безумец?
Если рукописи не горят, а перерождаются, то я уже готов сделать это. Рассыпаюсь подобно старому фениксу кусочками пепла по морскому ветру, скоро меня не останется здесь совсем. Я не чувствую себя ни тут – на пирсе, ни где-то ещё, но ощущаю, что мой прах развеяло по миру. Мы теперь с тобой – целый мир. И это не может быть галлюцинацией, ведь я точно вижу в твоих глазах свое отражение и отражение этой планеты, сферы, галактики. Софи, ты нужна мне больше всех сейчас, необходима вместо них всех. Я люблю тебя, прижимаю плачущую настолько крепко, насколько хватает сил и сам чувствую, что сердце обливается теплом похожим на твои горячие слезы. Сжимаю пальцы на руках, кусаю губы, жмурю глаза; на моем лице нет слез, но дышать в этот момент особенно трудно.
- Я люблю тебя, - наконец-то произношу вслух фразу, которую уже мысленно пробовал на вкус много раз. Ты должна знать это и сама, но заслуживаешь того чтобы услышать её воочию от меня.
Если бы нас сейчас видел и слышал кто-то из круга моих знакомых, то наверняка бы скептически закатил глаза и сказал, что это начало очередной кратковременной интрижки. Он бы обязательно попробовал подколот на тему влюбчивости и ветрености, но оказался бы чертовски неправ. Софи в подметки не годится ни одна та женщина, что была у меня за двадцать один год жизни, Бриоль – это особенный человек. Тут не работает романтическая влюбчивость. Её я люблю даже не сердцем, а всей душой. Эта любовь просто не может перерасти ни в роман, ни в интригу потому что и те, и другие имеют свойство заканчиваться, а моей чувство к ней не имеет границ. Она – мой друг, моя боль, мое счастье.
- Как я счастлив, что и ты и я приехали тогда на фестиваль, - шепчу склонившись над ухом.
Размыкаю руки, отпускаю из объятий, но берусь за её ладонь, веду за собой неспешна от побережья обратно к дороге. Мы бредем вдоль пляжей по пустому шоссе в сторону центра города, не пытаемся словить такси, а встречаем закат, которые подталкивает скорее добраться до аэропорта. Сейчас мы ощутим полноту мгновения, все-таки словим машину и пустимся вперед.
Таксист спросит куда нас везти, а мы назовем сразу несколько адресов и скажем отвезти по каждому из них по очереди, в любом порядке. Он изумится, а потом все-таки завезет нас в твой отель за вещами, потом в мой импровизированный притон, ну а следом в аэропорт. Сегодня нам повезет – стюардесса продаст последние билеты на ближайший рейс в нужном направлении и спустя считанные часы будем в гостеприимной Индии. А я все также буду держать тебя за руку и бояться отпустить чтобы ни при каких условиях не потерять.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Музыка наших сердец