vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » And then you will know... ‡Who will save you now


And then you will know... ‡Who will save you now

Сообщений 21 страница 29 из 29

21

But this time, I mean it
I'll let you know just how much you mean to me
As snow falls on desert sky

.
          Прямолинейные люди – мои самые любимые люди. Я не люблю, когда пытаются изъясняться ужимками, да намеками. Я не люблю, когда мне врут или что-то скрывают ради того, чтобы не огорчать меня или… ну не знаю, не люблю в общем. Мне нравится, чтобы мне всегда говорили правду и сама говорю только правду, какой бы она не была. Я могу задеть человека, обидеть  и испортить с ним все отношения, но я скажу то, что действительно думаю и чувствую, потому что не признаю лжи, как таковой. Я слишком часто наблюдаю и вне круга друзей, я же работаю в СМИ. Если вы думаете, что то, что показываемое по телевидению и написанное в газетах – чистейшая правда, то вы глубоко ошибаетесь. В наше время врут даже учебники по истории. Американцы победили во второй мировой, бомбу на Хиросиму сбросили русские и так далее. Таких моментов крайне много. В Советское время везде говорили только о том, как хорошо жить. За Сталина, за Ленина! Только там ты был обязан думать так, как тебе говорят. Если ты хоть кому-то расскажешь, что не поддерживаешь режим, то вскоре твои знакомые и друзья тебя не увидят рядом с собой. Ты пропадешь из их жизней так же, как пропадает твоя яичница на завтрак. «Ам», и нет тебя.
          Сейчас ты хотя бы думать можешь, имеешь право выбора, право голоса, но все так же не имеешь понятия о той чертовщине, которая происходит вокруг. Тебе говорят, что в горящих точках великая Америка решает все конфликты, но никто не говорит о том, что эта самая Америка их спонсирует, для того, чтобы хитрожопо получить выгоду и показать всем свой огромный средний палец и улыбнуться улыбкой дядюшки Сэма. Тебе врут обо всем. С экрана красивая диктор говорит о том, что в нашей стране замечательная обстановка, в то время как люди готовятся к самому ужасному. Ураганы по новостям уносят гораздо меньше жизней, чем на самом деле.
          Находясь в окружении людей, с которыми я общаюсь, я хочу слышать правду хотя бы от них. Я хочу, чтобы мне не вешали лапшу на уши и не говорили за глазами. Эй, я тут. Я могу все вытерпеть, правда. А, если мне станет совсем плохо, то я поступлю так, как не поступила в этот раз – я обращусь за помощью. Ведь в этом нет совершенно ничего постыдного. Тем более у меня появился такой человек, как Джерард. И, надеюсь, что наша история будет длиться как можно дольше.
          Я сама не понимаю, что происходит вокруг меня. Только вчера я была самой обычной девчонкой, которую с трудом вытащили из депрессии и апатии, овившимися вокруг меня лозами с длинными шипами. А сейчас я, совершенно неожиданно, просто собираясь прогуляться с Джерардом, в результате оказалась, одним прекрасным моментом, его… невестой. Нет, правда.
          Этот мир явно сходит с ума, но мне это нравится. Я всегда была против брака как такового. Я хотела быть свободной и не принадлежать никому настолько, чтобы носить кольцо на пальце. Один раз я согласилась на подобное мероприятие, но быстро передумала, превратившись в едва ли не сбежавшую невесту. Тогда были сомнения. Сейчас их нет. Ни единого. Я не понимаю, как у этого человека вышло это сделать. Тогда я была в отношениях несколько лет, а сейчас я знакома с человеком едва ли не меньше месяца. Я дотронулась до его губ только сегодняшним утром, а сейчас я не хочу от них отрываться и, если он еще раз спросит по поводу моего решения, то я буду глупо шептать ему в ухо: «Да, да, да, конечно».
          Мне хочется отблагодарить его. За то, что он появился. Хочется отблагодарить Нарциссу за то, что познакомила с ним. Хочется радоваться, чисто и искренне. Я пьянею от того, что происходит. Мой разум уже еле отвечает за действия. Не могу позволить себе потерять даже частичку тебя. И просто пусть весь мир идет к черту.
Мы будто просыпаемся от долгого сна. Я уж точно. Глупыми неловкими движениями, украдкими взглядами. Я говорю тебе про чай и, господи, я действительно имею в виду именно его. Просто смотря на тебя, мне хочется придвинуться ближе. Это не последний чай в моей жизни. Не последняя чашка, за ручку которой я берусь. Все еще будет. Просто есть вещи, которые могут подождать, а есть те, которые откладывать совершенно нельзя. Тебя откладывать нельзя, понимаешь?
          Немного улыбаюсь, ловя его смешки. Не виновата, правда. Но я не чувствую вины, мне передаются твои эмоции. Мы вместе, будто каким-то образом так подошли друг другу, что переживаем одно и то же. И губы словно воспламеняют кожу, до которой дотрагиваются. За какие ниточки мы дергаем? Я слышу его, слова разносятся в моей голове резко, но одновременно с этим будто в тумане. Склоняю голову чуть вбок, закусываю губу в тонком понимании того, что горит то уже не кожа, а я сама. Внутри, снаружи. Горит мое сердце, горит моя голова, горит все то, что находиться внутри меня. Кровь закипает. Что за яд ты подмешал в сои губы?
          Руки направляются к его телу, пальцы одной руки уже на спине, они направились под куртку и футболку, они дотрагиваются до теплой кожи. Даже узорчатые подушечки чувствуют, как чрез ребра бьется сердце. Пальцами второй руки провожу по скулам, по краю ушной раковины, попутно убирая прядь яркий, похожих на огонь, волос.
          Я ничего не отвечаю только потому, что Фостер и так все прекрасно понимает без слов. Они даже почти не нужны, особенно в тот момент, когда его рука оказывается на моем бедре и я невольно вздрагиваю, прижимаясь еще сильнее. В голове где-то ведется автоматический счет. Когда он доходит до трех, то я отрываюсь от губ и с жаром шепчу ему на ухо:
          — Тогда пошли. — После чего, проведя по нему кончиком языка, убирая одновременно с этим немного требовательно руку с бедра, поднимаюсь на ноги. Ноги предательски дрожат, но я улыбаюсь, подмигиваю и делаю уверенный шаг в сторону прохода к гостиной. Легкий поворот головы в сторону парня, так же улыбаюсь, мягко беру его ладонь в свою и направляюсь в сторону лестницы на второй этаж, где опять его отпускаю. Мальчик же умеет ходить за людьми, а я в болото на верную смерть не заведу.
          Пока поднимаюсь по лестнице, руки ложатся на футболку крестом и я медленно снимаю ее с себя, даже не думая разворачиваться или останавливаться. Очередная ступенька и она отлетает в сторону, за перила, похоронившись где-то в районе первого этажа пентхауса. Длинный коридор со стеклянным полом, ведущий в спальни, а мои пальцы уже сбоку, где находиться молния на юбке. Уверенное движение вниз и я попросту убираю руки – юбка слетает с бедер, а мне остается лишь аккуратно вышагнуть из нее. К моменту, пока мы доходим до спальни, я остаюсь в одном лишь кружевном нижнем белье и, перед самой дверью, останавливаюсь, разворачиваясь на мысочках к парню. Я улыбаюсь, я маню его пальцем к себе. Кому нужен чай, остывающий на кухне, когда есть ты и я, а? И мы остываем гораздо медленнее его, не так ли? Сделай шаг, второй, третий. Просто иди ко мне и еще раз удостоверишься в том, что лето может длиться вечно. Мы подарим его друг другу, как подарим друг другу себя.

+3

22

___
   Каждый в этом далеко неидеальном мире имеет свой смысл жизни и у каждого есть свои цели, которых он придерживается и пытается достичь. И не один человек вам не будет этого отрицать. Не один человек, который находится в здравом уме, ведь психически больных мы можем смело исключать из этого списка.
Возможно, кто-то ставит перед собой неисполнимые задачи, заведомо зная, что он не будет прикладывать для их исполнения достаточно сил. А кто-то наоборот сделает все возможное и невозможное главное, что бы их мечты исполнились. Некоторые идут к этому на протяжении всей своей не длинной  жизни, а кому то все обходится так сказать малой кровью. Но нельзя забывать, что как только осуществляется одна задача - на ее месте появляется новая. И так по кругу. По чертову бесконечному кругу.
   Но ведь без этих целей и смысла не было бы жить. Это скучно когда ты ни к чему не стремишься, даже если это остается лишь в твоих мечтах в твоей голове. А скука самый сильный способ зачахнуть в депрессии в самом рассвете своих лет.
   Порой на нашем пути встречаются такие люди и их хочется схватить за плечи и хорошенько встряхнуть. Проорать им на ухо что есть силы, что бы они очнулись и прекратили все больше погружаться в болото апатии и одиночества. Но никому нельзя вбить свое мнение иначе жить было бы легче… и скучнее в разы.
   До недавнего времени мои приоритеты были расставлены следующим образом - работа, работа и еще раз работа. Я с головой уходил в музыку я погружался в мир творчества, забывая про окружающий мир и людей которые в нем обитают. Людей, которым я был не безразличен. Я не говорю сейчас о наших фанатах и коллегах. Я говорю про друзей, с которыми нас связывает не один год общения. Да, именно о тех людях, которые знают о нас иногда больше чем мы сами. И уже не в первый раз я удивлялся их титаническому терпению и принятию именно меня таким, каков я есть. Ведь не смотря на все их попытки связаться со мной, я отговаривался работой и сложным периодом. Я зарывался в работу, я погружался все больше и больше в темное болото. И не знаю, как мне удалось из него вырваться, честно не знаю. Единственное что сейчас для меня ясно как день – это то, что мой спонтанный переезд кардинально изменил мой смысл. Он поменял мои цели на будущее и настоящее. Я позабыл работу ну не полностью, но отодвинул на задний план. Вперед я выставил то, о чем мечтал, когда то давно и с другими. То о чем я не хотел думать все последние года. В моих первых рядах появилось такое понятие как «семья», моя семья.
Появление на моем горизонте Саммер Мур был как глоток свежего воздуха, ни с чем несравнимый глоток.   
    Единственный верный глоток. Говорят, что первая любовь никогда не забывается. Неважно когда она была – в школьные годы или в юношескую пору, все утверждают что ее не забыть и невольно, но всегда будешь сравнивать все свои чувства с теми. Но знаете что, это полная чушь. Не знаю, возможно до этого момента я никогда и не испытывал серьезных чувств, но, черт меня подери, именно сейчас я отчетливо понимаю, что, то детское чувство ничто по сравнению с тем шквалом эмоций, которые я испытываю на данный момент, в данную секунду.
   Когда ее губы остановились и оторвались от меня, я ощутил что утратил нечто что необходимо мне как воздух. В голове проносятся мысли о том, какого черта я говорил о спальне, когда и кухня в общем неплоха. Но я забываю об этих мыслях, как только я оказываюсь на ногах и ощущаю ее теплую и маленькую ладошку в своей руке.
Сейчас я зачарован Саммер еще больше, хотя, казалось бы, что это невозможно. Она как сирена манит меня к себе, поднимаясь по бесконечным ступеням все выше и выше. Я смотрю на нее и не могу оторвать своих глаз, а когда Мур решает начать оголяться я и вовсе перестаю понимать как надо дышать. С каждым шагом становится все жарче и жарче мне кажется, что я нахожусь в самом настоящем вулкане и что я сейчас расплавлюсь от жары. Но этого не происходит. И все что мне остается это стараться вспомнить, как нужно дышать, но Саммер мне в этом совсем не старается помочь. Она наоборот заставляет задыхаться меня еще больше, когда скидывает свою юбку и остается лишь в нижнем белье, которое очень выгодно подчеркивает все ее достоинства.
  - Черт, ты просто хочешь, что бы я умер от сердечного приступа.
   Говорю ей, подходя и обхватывая ее своими руками. Смотря ей в глаза несколько мгновений и прочитав в них тот же голод, что бушевал сейчас во мне я, не сдерживаясь, начинаю ее целовать так сильно, что она невольно ахает возле моего рта. Пожалуй, пришло время для того что бы она почувствовала что я испытываю к ней, что бы развеять все имеющиеся у нее сомнения. Она была моей невестой, и я не намерен когда-либо позволить ей уйти от меня.
   Летняя вцепилась своими руками в мою футболку, и в то время пока я проталкивал ее в спальню, стащила с меня этот ненужный сейчас кусок ткани. Он улетел в неизвестном нам обоим направлении, да и без разницы, если мы его не найдем позже. Не прерывая поцелуй, я подхватил ее за талию и приподнял над полом. Саммер мгновенно обхватила меня своими стройными ножками за талией, а я в одно мгновение преодолев расстояние, разделяющее нас до кровати, аккуратно уложил ее на нее, с трудом оторвавшись от ее сладких губ.
   Я смотрел, как часто поднимается и опускает ее грудь от прерывистого дыхания. Смотрел и понимал что, пожалуй, именно этого момента я ждал с тех пор как увидел ее в кафе. Эта была моя цель – связать эту женщину с собой и никогда уже не отпускать, что я и собираюсь сделать.
   Избавившись от своих брюк, я аккуратно лег на нее. Ее изящное тело прижалось ко мне, заставляя меня почувствовать каждый ее миллиметр. Руками я медленно начинаю проводить вверх по ее талии, вновь целуя ее.
   - Боже Саммер, сними этот ужасный лиф! Он отвратителен.
   Я понимаю, что меня совсем не устраивает, что на нас еще есть фрагменты одежды и, оторвавшись от столь желанных для меня губ, я, тяжело дыша, требовательно прошу ее сделать это самой. В то время как сам бы я просто мог сделать это несколько грубо от нетерпения.

+1

23

.
          Если меня спросят, что меня сводит с ума, то я улыбнусь и, греясь от теплоты, покажу пальцем в сторону Фостера. Ведь, каждая клеточка тела горит, когда он просто находиться со мной. Раньше я не понимала этого, просто общаясь с ним как с другом, узнавая его с каждым днем все лучше и ближе, а теперь я понимаю, что с каждой нашей встречей я все больше погружалась сознанием и ждала одного. Надеялась на что-то, но из-за прошлого неудачного опыта боялась себе в этом же признаться. Не понимаю, как я могла быть такой глупой, ведь так удивительно чувствовать то, что я чувствую сейчас и мало что может с этим сравниться. Какие-то приятные привычки, сладости и книги сейчас меркнут, кажутся несущим бредом и я вижу только его. Исключительно его.
          То, как он ко мне подходит шаг за шагом и я повторяю количество шагов в голове до того момента, как он останавливается и обхватывает меня руками. Смотрит и я вижу блеск в его глазах, а так же отражение самой себя. Впивается в мои губы и я лишь выдыхаю от силы и настойчивости. Такое ощущение, будто мы бесполезно ждали слишком долго времени. Такое ощущение, будто если мы остановимся, то весь мир взорвется и разлетится на атомы.
          Пальцы предательски дрожат, но я тянусь к его футболке и с уверенностью стягиваю ее, откидывая в сторону, а он подталкивает меня в сторону спальни. Ноги заплетаются и я каким-то чудесным образом не падаю на пол. Все сознание забыла об элементарных вещах: я не понимаю, как нужно дышать, не знаю как говорить и мои движения обрывисты.
          Сама не замечаю, как он поднимает меня в воздух, словно прочитав мои мысли и обвиваю его талию ногами. Стараюсь не отрываться от его губ, пальцами обхватив его лицо и проведя ими по скулам. Чувствую спиной поверхность кровати и открываю глаза, встречаясь с его в непосильной близости. Все происходит так быстро, что начинает кружиться голова, но я лишь смеюсь, наблюдая за тем, как он избавляется от своих брюк и возвращается ко мне. Его пальцы исследуют мое тело и по телу пробегают мурашки от приятности прикосновений.
          — Мне кажется, или ты слишком нетерпелив? — в голосе не слышно осуждения, лишь толики откровенного обожания и желания. Убираю ладони с его плеч, выгибаюсь, заведя руки за свою спину и пытаюсь расстегнуть эту чертову застежку. Она не поддается и я рычу, заливаясь смехом от эйфории. Раз, второй, третий. Наконец, бюстгальтер поддается, и я сдергиваю его с себя, хороня где-то в глубине комнаты. — Он и правда отвратителен.
          Друг перед другом мы практически обнажены не только телами, но, я так же уверена, что душами. Вот она я, словно открытая книга и я расскажу ему все, что угодно. Не сейчас, естественно, сейчас не до этого. Оттолкнув его от себя, заставляю встать на колени и поднимаюсь сама, устроившись перед ним. Смотрю ему в глаза, потом аккуратно, будто он из хрусталя, дотрагиваюсь пальцами до кожи.
          Мне нравится на него просто смотреть. Мне нравится его кожа, изгибы его тела. Мне нравится все в нем, до безумия. Мягко касаясь губами губ, я спускаю их к его шее, чуть прикусывая кожу. Пальцы проходят по ребрам и животу, поднимаются по спине и снова возвращаются вниз, дотрагиваясь до ткани остатка одежды. Пожалуй, это единственное, что останавливает нас от чего-то большего и я требовательно оттягиваю резинку, улыбаясь:
          — Они тебе не нужны, — заявляю с полной уверенностью. — И мне мои тоже не нужны. К черту.
          Помогаю ему избавиться от ненужной ткани, и вот, мы открыты друг перед другом полностью. Обвожу его взглядом и чувствую дикую легкость, правильность происходящего. Она мне уже не кажется сном или ложной реальностью. Все так, как и должно быть. Мне кажется, что все остальное может подождать. Есть я, есть Джерард и к черту все остальное. Притянув его к себе, прижимаюсь обнаженным телом, чувствуя его разгоряченное тепло. Касаюсь губами губ, покрываю поцелуями лицо, не желая останавливаться. Когда мне еще так было хорошо? Чертовски давно, а, может быть, никогда. В какой-то степени я рада этому, ведь сейчас все кажется удивительным и особенным. Джерард удивительный и особенный. Я себя чувствую рядом с ним такой же. Сама не замечаю, как валю его на спину, устроившись сверху и наклонившись к нему. С каждым движением рук, с каждым поцелуем, я все больше растворяюсь. Горю изнутри, меня пробивает дрожь в предвкушении того, что вот-вот будет. Я нахожусь так близко с ним, что могу вдыхать запах его кожи, сводя саму себя с ума.
          Я не хочу, чтобы это прекращалось потом. Хочу регулярно, каждодневно вот так смотреть на него и гладить подушечками пальцев по коже. Хочу упиваться поцелуями и забывать о том, как нужно дышать. Я хочу полюбить  и, чтобы он получил меня. Я хочу быть счастливой, действительно счастливой.
          А еще я хочу быть его женой. Я думаю, что не пожалею об этом, потому что человек с такими глазами не может врать. Такие люди никогда не врут. А с людьми, которые никогда не врут, всегда легче и лучше.

+1

24

...
   Для написания своих песен у меня никогда не было, какого то определенного места. Это просто происходило и все. Но как то так сложилось, что это всегда происходило ночью. На крыше. В гамаке. Который в свою очередь был, натянут между антеннами кабельного телевидения или бог знает какими штырями, торчащими из крыш высоток. Я всегда писал под «звездным покрывалом» и каждый раз, когда мне не нравилась как та или иная строчка смотрелась, я опускал голову на подушку и смотрел вперед. На звезды. На их сияние. И это всегда помогало. Только это. Всегда только это…
   Но не сейчас. Сейчас мне не нужно тайком пробираться в центр города к строению повыше и ломать замок, что бы попасть на крышу и увидеть звезды. Сейчас мне не нужно устремлять свой взгляд в небо. Сейчас появилась та, которая займет место любой звезды. Та, что способна повелевать моим творческим настроением. Та, что даже не догадывается о своей «способности».
   Нет, она не скромница и явно не монашка. Она не живет в мире, где по радугам скачут единороги с розовыми енотами. Она всего лишь человек. Как я. Как вы. Как все. Но для меня она особенный человек. Чем именно - необъяснимо. Просто для меня она стала особенной.
   Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук…
   Это звук ударов моего сердца. Прямо сейчас оно пытается выбраться из моей грудной клетки. Оно наверняка выпрыгнуло бы, если бы это был один тех тупых мультфильмов про кролика Багза Банни. А возможно мне было бы проще, если бы его вырвал Ганнибал Лектор и сделал себе удивительное блюдо на ужин. Ведь тогда бы мне не пришлось волноваться, что я могу потерять необходимый еще мне орган, который уже и не принадлежит мне. Так что все вопросы по поводу его захвата задавать только Саммер Мур. Только она имеет право им распоряжаться. Она и никто другой.
   Я бы ни за что не упустил возможности почувствовать то, как оно требовательно стучит и рушит все оставшиеся границы. Хотя кого я обманываю?! С того дня в кафе, с той чашкой кофе что разделил с ней я ни за что и никогда не захочу променять все испытываемые мной эмоции.
   Это словно ударная волна цунами. Все это сметает каждое, хоть крошечное, сомнение глубоко внутри меня. Она уничтожает все препятствия на своем пути. Она разрушает мое прошлое и мои планы на будущее. Она  заставляет меня жить настоящим. Ежесекундным. Она заставляет меня быть нетерпеливым как мальчишку впервые увидевшему обнаженную девушку. Она заставляет меня быть немного грубым от неконтролируемой страсти, что преобладает сейчас над моим телом и мыслями. Она просто заставляет меня позабыть обо всем. Она – Саммер Мур. Моя невеста и женщина, которую я люблю.
   Та женщина, что понятия не имеет, как на меня влияют ее прикосновения. Та женщина, что даже не догадывается о своей силе. Именно эта женщина заставляет меня хотеть опробовать все те безумные вещи, описанные в «Камасутре». И именно с ней я их и опробую. Не сегодня и возможно даже не завтра. У нас на это будет очень много времени, но я не сомневаюсь, что все выйдет именно так.
   Стоило только Саммер прижаться ко мне своим оголенным телом как все мысли что еще каким то чудом вились в моей голове помахали мне ручкой и поспешили восвояси. Они просто испарились. Пшик, и нет. А осталась все та же страсть и голод что нарастает с каждым новым прикосновением ее пальчиков к моей коже. Страсть, которая сжигает мои внутренности и заставляет перестать уже сдерживать себя. Да, к черту все. Всех. Каждого! Кроме нас. Сейчас есть только я и Саммер. Больше никого.
   Когда Мур оказывается верхом на мне, я медленно опускаю свои руки по ее спине к бедрам. Не контролируя себя, я сильнее сжимаю ее аппетитную попку, я больше чем уверен, что утром она обнаружит парочку синяков от моих пальцев, но сейчас об этом не задумываюсь. Я просто переворачиваю ее спиной на кровать и теперь уже я нависаю над ней. Все так же близко. Наше дыхание так же прерывисто. И я чувствую биение ее сердца.
   Слова сейчас были излишни, да и ничего не приходило в голову, кроме того что может прийти в подобные моменты. Я наклонился к Саммер и провел своим языком по ее нижней губе, в ответ она с тихим стоном выгнула спину, словно кошка, и прижалась ко мне еще ближе. Хотя казалось такое уже не возможно.
Мои руки, не переставая бродят по ее ногам. Исследуют их. Я стараюсь запомнить каждый ее миллиметр. Я хочу, что бы, когда я прикасался к ней на людях, она вспоминала, то, что происходит сейчас. Когда я буду шептать ей что-то на ушко, какую то бессмыслицу, неважно что, она бы просто вспоминала, как я нежно играл с ее мочкой уха. Что бы, когда я в следующий раз всего лишь прикоснусь к ее губам своими, в мимолетном поцелуе, она вспоминала только как безумно и жадно мы целовали друг друга сейчас. Я хочу, что бы она помнила все это.
   Ведь я запомню. Запомню на всю жизнь, как она выгибается мне навстречу. Как ее губы отвечают моим. Как ее тело покачивалось в такт с моим. Как у нас обоих прерывается дыхание, и останавливались сердца. Я навсегда запомню взгляд Саммер в момент, когда мы были ближе, чем когда бы то ни было. Запомню, как она показала мне совершенно новый мир.
   Казалось она сделала невозможное. И я даже знаю что весь секрет в том, что эта женщина не просто моя, весь секрет в том, что она по-настоящему особенная для меня. И она заставляет чувствовать меня только новые, не испытываемые ранее эмоции. И ничто не могло разрушить волшебство этого момента. Ничто и никто. Ни один человек и ни одно обстоятельство не было способно отвлечь нас друг от друга. Даже то, что в порыве борьбы между собой, мы в итоге оказались на мягком ковре, нас не останавливало. Да разве такая мелочь способно остановить двух людей, которые существуют вне времени. Вне пространства. В своем собственном мире, наполненном только гармонией и удовольствием. Сейчас они находятся во временной петле, в месте, где ничто не способно помешать им.

+1

25

.
          Если бы мы были в Лондоне, то сейчас бы стоял туман. Не из-за отвратительной погоды или сезона, а для того, чтобы своей мягкой пеленой скрыть нас от посторонних глаз невидимок, снующих из стороны в сторону, желающих узнать каждый секрет этого чертового города. Они плетут информационные сети и шепчут по углам то, что увидели ранее. Правда превращается в слухи, слухи становятся правдой.
          Люди реагируют двояко: от чистейшего безразличия, до агрессии и злости. Вот только точно не известно, плетут ли невидимки сети просто так или действуют лишь с разрешения? Если с разрешения, то я запрещаю им подглядывать в окно, прикладываясь к нему своими ледяными губами и вызывая легкий пар на поверхности, который вскоре превращается в лед и растворяется воздушных потоков. А если просто так, то мне все равно.
Я не знаю, что будет завтра. Не знаю, что будет через неделю. Слухами земля полниться, особенно если дело касается известных людей. Я много прошла, пока встречалась с Китом. На таких людей реагируют бурно, но никогда не нейтрально. Их либо любят, либо нет. И меня любили, ненавидели за мою внешность и фразы, вырванные из контекста. Меня хвалили и желали, даже, смерти, совершенно не зная меня как человека. Их это не волновало, я была всего лишь оберткой, находящейся рядом со знаменитым музыкантом.
          И, стоило всему утихнуть, стоило вздохнуть полной грудью, как я опять впуталась. Наступаю на те же грабли что ли. И я не знаю, что будут обо мне говорить. Будут ли меня ненавидеть за то, что я есть? Будут ли мною восхищаться, за то, что я такая? Я ненавижу это, презираю, но, вместе с этим понимаю, что, кажется, этого не избежать.
          Дружба закончилась, да? Когда все начнут говорить, что я стала невестой Фостера? Какая им вообще разница до моей и его личной жизни? То, как мы общаемся, то, как мы относимся друг к другу и то, чьего ребенка мы ждем вместе? Почему нельзя говорить о соседских девчонках и уделить своим парням хоть немного внимания?
          Дружба закончилась, да? А дружили ли мы когда-то? Все так быстро произошло и закружилось, что ответить на этот вопрос практически нереально. Казалось, что мы только недавно сидели в кафе и пытались построить заговор. Казалось, что мы только недавно встретились в парке и шли куда-то в глубину, а потом я расплакалась и потеряла сознание, будто маленькая девчонка. Казалось, что мы просто звонили друг другу и кивали, но на деле…
          Дружба кончилась, да? Я вижу это по его полузакрытым глазам, по тому, как он тянется ко мне, а я сама тянусь к нему. Я вижу это по его разгоряченному телу, до которого так приятно дотрагиваться пальцами рук. Я хочу вцепиться в него и не отпускать от себя, ни сейчас и ни завтра.  Не смотря на то, что в квартире прохладно – мне жарко так, будто у  меня сильная температура. Но я не ощущаю тяжести в голове, чувствую лишь небывалую легкость и эйфорию. Я чувствую, что нужна, чувствую, что желаема. Я вижу это по его полузакрытым глазам, по тому, как он тянется ко мне, по разгоряченному телу…
          Только что за спиной был воздух, а теперь ощущается, чуть смятая, простыня. Я глубоко выдыхаю, цепляясь пальцами за его плечи. Целую его кожу, вдыхаю его запах, который сводит с ума и который совсем скоро станет для меня таким родным, что я буду даже нехотя искать его во всем и прижимать к себе его одежду из шкафа, когда он будет в туре.
          Кажется, последние дни перевернули мою жизнь с ног на голову, заставив позабыть про все то, что было раньше. Все плохое потеряло весь смысл и померкло, по сравнению с тем, что принес в мою жизнь Джерард. Все его слова, улыбки и взгляды, каждый его звонок и прикосновение. Каждое объятие и поцелуй. Смех, срывающийся с губ. Разве это не чудесно?
          Время идет свои чередом, я уже не понимаю, где север, а где юг. Я не смогу сказать ночь сейчас иди день. Я просто наслаждаюсь каждым моментом, отдаваясь Фостеру до последней клеточки тела. Тяжелыми вздохами, полосами от ногтей на коже, укусами, которые не могу сдержать, чтобы не вскрикнуть от каждой волн неги, дрожью пробегающим по телу. Я хочу, чтобы он знал, как я к нему отношусь и не хочу использоваться слова. Я попросту не могу даже шептать, лишь двигаю губами, утыкаясь в его шею. Волосы Джерарда пляшут перед глазами, похожие больше на огонь. И я подаюсь вперед, изгибаюсь, закусываю ключицы чуть ли не в кровь…
          Мною что-то овладевает, похожее на безумие. Яркие нотки, единственные светлые пятна, что я не замечаю, как мы оказываемся на полу. Все происходит слишком неясно для сознания и слишком четко для тела. Ритмы сменяются по мере возможностей, ногти ломаются, а воздух кончается. Меня даже это мало сейчас волнует, даже если я задохнусь, то я умру одним из самых счастливых людей. Не стоит, ведь, говорить про других? Эта история только про нас. Наша собственная, которую мы пишем каплями крови, пота и чувств, окуная перо в  чернила и черкая мелким почерком слова, складывая их в предложения со смыслом и без.
Дружба закончилась да? Он невообразим, он прекрасен и он рядом со мной, во мне и делает мне так хорошо, что нервные окончания напрягаются. Что руки слабеют, а глаза закрываются. Легкие болят и, еще немного, еще совсем чуть-чуть и я взрываюсь, не сдерживая протяжного стона. Приоткрывая глаза и прищуриваясь, я понимаю, что в комнате темнеет. За окном темнеет. Я не знаю, сколько мы провели, да оно и не важно. Лишь губами касаюсь губ Джерарда, улыбаюсь, все так же продолжая легонько потрясываться и прижимаясь к нему, до сих пор без возможности отойти и, даже, отдышаться.

+1

26

...
   Где бы мы не находились, как бы далеко не были от зданий, нас всегда будет преследовать один предмет. Будет он лишь в нашем воображение или, как в большинстве случаев, этот предмет будет материален, ничто не способно нас избавить от его присутствия. Когда исчезает один, на его место встает другой. Более прочный и новый. Этот предмет столь привычен, что мы его уже не замечаем в своей жизни… разве что когда закрываем.
   Да, все мы запираем те или иные двери. Двери – как раз тот самый предмет, который нас будет преследовать везде. Закрываем на все замки, а порой еще вешаем цепочки для большей надежности и сохранности этого предмета. Даже если мы возводим огромные стены, в ней обязательно будет и дверь. И не факт что дверь материальна… Не факт что она не плод нашего воображения, а не очередное препятствие в нашей голове на пути к воспоминаниям и мнениям. Воспоминаниям, о которых мы не хотим думать, считая их величайшими ошибками своей жизни. Воспоминаниям, которые сделали из нас тех людей, которыми мы являемся и по сей день. Тем вещам, что делает нас сильнее и не позволяет сломаться. Эти двери нужны. Они жизненно необходимы для любого человека. Они неотъемлемая часть любого человека.
   Но что происходит сейчас? Что происходит?! Неужели люди разучились ими пользоваться? Неужели все забыли, как они работают?! Ведь как было раньше… закрываешь одну дверь, и это позволяет открыть следующую. Открыть ту, что в 97% случаев дает тебе познать новые эмоции. Открыть ту, которую есть возможность никогда больше не запирать. Почему все только и занимаются, что запирают одну дверь за другой. Возносят вокруг себя ограждения, которые ни при каких обстоятельствах невозможно преодолеть. Зачем люди отдаляются и всячески вычеркивают все самое прекрасное из своей жизни. Отдаляются от всего, чего не понимают, и боятся… Непонятно. И никогда понятно не станет.
   Возможно, когда то я пытался сделать подобное и понять тех ущербных, но не выходило. Как бы сильно я не старался запирать свои внутренние «двери» всегда находилось обстоятельство, которое открывало их. И ситуация происходящая на протяжении последнего месяца тоже не стала исключением. Просто что бы отпереть ту дверь потребовалось немного больше сил. И это удалось мисс необузданность. Мисс Саммер. Мисс Мур.
   Все было понятно. Казалось, что не было нечего нового и сверхъестественного в том, что происходило сейчас. Не было ничего непонятного для нас двоих. Со стороны все те же действия что и раньше… с другими. Те же двое действующих лиц. Две главные роли – мужчина, женщина. Изменился разве что смысл всего происходящего. И казалось бы, стоило только открыться той самой далекой двери, в который заключалась та самая причина, по вине которой все было в новинку, и все стало по-другому. Иначе. Все приобрело иной смысл. Из той двери, словно сказочный зверь, вырвался дракон, неся с собой одно из самых древних чувств существовавших на нашей матушке Земле. И все эти обстоятельства позволили мне обратить внимания, что наше с Саммер дыхание стало единым. Наши сердца бились в унисон. Нас накрывала одна и та же волна наслаждения и эйфории. Нас уносило в одну «страну». И не покривив душой, я могу с готовностью утверждать, что это лучшее время проведенное наедине с женщиной.
   Ни одна из предыдущих, никогда бы не смогла даже подвергаться мыслям о сравнении с Летней. Ни одна даже не смогла бы больше проникнуть в мои мысли. За всеми закрылась дверь и заперла ее Мур. Она сама смастерила в ней замок, и сама сейчас сделала тот самый поворот ключа, который никто не способен будет отыскать. Думаю, только ради нее я сделаю исключение и никогда более не захочу открывать ту дверь, в которой заключены чувства лишь для одной женщины. Той, которую я сжимаю сейчас в своих объятиях. Той, в теле которой сейчас нахожусь, и по вине которой до сих пор ощущаю наслаждение, протекающее по каждой венке моего тела. Никто и никогда не способен будет отнять у меня этих чувств и их воспоминаний.
Я смотрю на Саммер, лицо которой находится в нескольких миллиметрах от меня. Я смотрю на нее и мягко провожу от уголка глаз к нижней губе. Несколько прядей попадаются мне в руки, я убираю их назад, волосы оказываются влажными. Не могу удержаться и не хочу от очередного поцелуя в уже припухшие, но от этого не менее манящие губы. Дыхание и так не успевшее восстановиться после совсем недетских «игр» вновь сбивается.
   - Как насчет того что бы сходить в ванну и продолжить столь важное занятие? Или в душ… неважно куда. Думаю я не готов отпускать тебя еще очень долго.
   С небывалым трудом для себя я отрываюсь от губ Саммер и сажусь на полу, притягивая ее к себе на руки. Я знаю, что даже если бы она хотела меня выгнать у нее это не вышло. Вообще сейчас ничто не способно было заставить меня отпустить эту женщину. Даже наступи сейчас апокалипсис, мне было бы наплевать. Сейчас у меня появилось самое дорогое, что было в моей жизни. Хотя даже не сейчас, а, пожалуй, в ту секунду, когда я вызвал ее улыбку, которая смела с петель нужную дверь в глубинах моего сознания.

+1

27

.
          Люди бродят в тусклых огнях города, под фонарями, пересекая улицу за улицей, немного слепо, но не сталкиваясь друг с другом. Они не могут найти то, что им нужно, не могут просто раскрыть глаза и увидеть это. Не могут столкнуться лоб в лоб, чтобы понять одну простую истину – почти каждому в этой жизни нужен тот, на кого можно положиться. Почти каждому нужен тот, на кого можно рассчитывать и кого можно любить. Чтобы замечать, как становиться светлее и теплее, чувствовать ветер на своем лице и иметь возможность просто дышать, смотря на происходящее с улыбкой на лице. Чтобы не замечать только тьму, которой и так полно вокруг, а чтобы видеть детали и то, что скрыто в тени.
          Мир не черный, дорогуша  – мир имеет множество оттенков от самых светлых до самых темных. Он блещет красками, если раскрыть глаза в полдень и посмотреть хотя бы из стороны в сторону, если сделать хоть что-то, а не безнадежно плестись, опуская руки и натягивая посильнее рукава так, чтобы скрылись кончики пальцев.
          Мы зажгли свет и он горит ярко. Он освещает дорогу и каждый закоулок, показывая все, что есть на самом деле. Не скрывая линзами пессимизма и меланхолизма, отбросив дуги, соединяющие прошлое с настоящим. Мы украли огонь и он горит. Ярко, без остановок, согревая нас изнутри. Огонь во мне, огонь в Джерарде и, мне кажется, я могу его разглядеть, через кожу, покрытую капельками пота. Дотронуться до нее, и, вместе с частыми ударами сердца, обжечься сладкой болью тепла.
          — А как же со старым правилом религиозников: «секс после свадьбы»? — Губы обжигает, тело продолжает дрожать и я не сопротивляюсь, когда он тянет меня к себе, а, оказавшись на коленях, дотрагиваюсь губами до лба и пытаюсь опять научиться нормально дышать. Откуда-то изнутри вырывается смешок – немного заторможенная реакция на свои собственные слова. — Мы с тобой попадем в ад. — Глупости, я не верю в Б-га или Дьявола. Их не существует. И люди просто умирают. Но до моей смерти, я думаю, еще не далеко и я смогу по настоящему насладиться ею, особенно если рядом со мной будет Джерард. Удивительно замечать, что границы, которые раньше были между нами, смылись и стерлись под корень. И уже ничего не может ограничивать, ничего.
          — Ты бы знал, как сильно я хочу тебя, — отодвигаюсь от его лба, смотрю ему в глаза и осторожно кладу пальцы ему на лицо, попутно убирая пряди волос. Облизнув губы, продолжаю: — снова и снова.
          Нарцисса говорила, что во время беременности у девушек происходит какой-то бзик на тему секса. Откуда она это взяла и литературу какого содержания читала – понятия не имею. Но она оказалась права. И теперь в руках Джерарда находится живой комочек эстрогенов и андрогенов.
          Запечатлев на его губах легкий поцелуй, я все же поднимаюсь на ноги, в общую прохладу комнаты и протягиваю ему руку, пол, пошли. И вновь я иду впереди, с каким-то игривым настроем, ступая по холодному полу ступнями. Мне кажется, что я плавлю поверхность и лишь мы с Джи сможем перенести этот вечер и ночь. Я не знаю, сколько сейчас времени, но думаю, что я скоро вновь опьянею и не смогу разобрать в каком направлении должно вставать солнце.
          Если зайти в ванну и отбросить все те мысли, что у меня в голове, то можно увидеть чуть ли не целый город, в большом панорамном окне, разместив его, как на ладони. Если раньше я любила задержаться тут на некоторое время, просто наблюдая за тем, как двигаются огни автомобилей, то сейчас у меня нет на это ни времени, ни сил. Я отпускаю руку парня лишь на пару мгновений, чтобы открыть краны, из которых начинает литься горячая вода в ванну, а потом вновь возвращаюсь к нему.
          Осторожно ноготком веду от его плеча к ребрам и паху, чуть улыбнувшись. Пододвигаюсь ближе и касаюсь губами кожи на шее, чуть прикусываю ее, а потом зализываю кончиком языка. С такого расстояния я вижу, как бьется маленькая венка и так же дотрагиваюсь до нее приоткрытыми губами, затем тянусь к его мочке уха и направляюсь к губам. Руки бродят по телу и прикосновения сводят с ума саму меня. Я вливаю во все не ту страсть и дикость, что была в прошлый раз, а нежность, на которую только способна.
Мы не упустили свой шанс, ведь так? Встретившись в кафе, по прихоти Нарциссы, я и думать не могла о том, что в будущем все будет похоже на что-то подобное. Я не думала, что мы будем в такой непосредственной близости и не могла представить того восторга, с которым буду на него смотреть.
          Мы зажгли яркий свет, в котором можем утонуть, но я точно знаю, что все будет хорошо.
          А пока мы горим душами и не потухнем, превратившись во второсортный материал, коего так много на улицах темного города.
          Прикосновениями, губами и улыбками, передо мной мое успокоительное и адреналин в одном флаконе. И я хочу отдаваться ему полностью и без остатка, с пониманием того, что именно он сделал меня такой, какая я есть. Мы ведь не сгорим? Мы ведь выпьем всю кровь у этого города?
          В перерывах как-то улыбаюсь, подтягиваюсь на руках и оказываюсь на деревянной тумбе, рядом с краном. Притягиваю к себе ногами мужчину поближе, внимательно разглядываю каждую черточку его лица, проводя по ним пальцем. По векам, бровям, по, чуть заостренному носу, по губам и скулам. Молча, без лишних слов и не стесняясь собственной обнаженности. Я вижу в его глазах себя, а еще целый город, через зеркальную поверхность позади меня. Весь город, который умещается в двух зрачках.

+1

28

...
   Мы движемся по прямой. Некоторые машины обгоняют нас, а бывает, что и мы обгоняем. Разное бывает. Редко когда идешь с кем-то параллельно друг другу. Редко когда нам уступают. И редко когда мы хотим уступить.
   На дорогах мы превращаемся в полных кретинов, полных своих амбиций и желаний. Там нам плевать на общепринятые правила, но мы скрепя зубами стараемся их выполнять. Хотя бы элементарные из них. Переступая через себя, мы делаем все как прописано в книжке, которую должен знать наизусть любой, кто сидит на водительском месте. Любой, кто сдавал экзамены, и кому доверили право вождения. Любой ответственный. И все мы были когда то такими. Корчили из себя умников и умниц, удивлялись статистики смертности на дорогах. А потом… потом, рассеялись облака и пришла реальность. Все стало на свои места. Очередные ученики удивлялись несоблюдению правил, а «выпускники» делали, что пожелает их душа.
На деле же все ездят, как желают. Всем не наплевать только на основные правила, а остальные они с готовностью и сумасшедшей улыбочкой на лице нарушают. Им без разницы, что от них зависят чужие жизни. Им плевать, что там от них зависит вообще. Они просто едут, едут и разбиваются… умирают.
Но мы не будем одними из этих идиотов. Ведь так? Мы будем вести себя хорошо и доживем до самой старости. Мы будем лишь немного нарушать правила… совсем чуть-чуть!
   Я смотрю в темный коридор. Ты смотришь в темный коридор. Что мы видим... Темноту? Или движущуюся темную субстанцию? Не разобрать. Не черта не разобрать. Да и надо ли пытаться понять, что там находится вдали. Зачем нам пытаться понять, что впереди, когда есть мы… рядом, очень рядом. Я думаю это не к чему. Все что важно это происходящее здесь и сейчас. Это тепло твоего тела и привлекательность твоего внешнего вида. Ты важна как воздух. Ты важна как моя кровь, непрерывно гоняемая по венам. Ты важна. Важнее всего в этом дрянном мире.
   Твое дыхание, прерываемое от удовольствия. Твое тело, которое изгибается навстречу мне и так и манит прижать к себе поближе. Прижать и никогда не отпускать. Защищать. Ограждать от любых неприятностей и доставлять только удовольствие. Заставлять тебя извиваться, словно змея и стонать мое имя снова и снова.
Но стоп. Не сейчас. Сейчас я должен сделать все нежно и медленно. У нас впереди целая ночь. Целые недели. Вечность.
   Я уверен, что у нас с Саммер будет вечность. И я никогда не устану от нее. Не устану целовать ее губы, шею, родинку на позвоночнике. Родинку, которая с этого дня принадлежит только мне и никому другому.
   Да и она принадлежит мне, у нее не выйдет отделаться от меня. Надеюсь, что эта женщина понимает, что я хочу ее в свою жизнь раз и навсегда и не надеяться вырваться. Надеюсь, что она разделяет мои чувства, и не будет противиться. Хотя я больше чем уверен, что так и есть.
   Пока Летняя поворачивает краны, устанавливая приемлемую для нас обоих температуру, я выискиваю флакон с пеной для ванн и добавляю несколько капель. Ванна наполняется, а мы продолжаем свои взрослые игры. Она на тумбе. Я не обращаю внимания, что за тумба, и какая она. Мне без разницы. Главное та женщина, что притягивает своими длинными и стройными ногами меня к себе. То как она скользит своими руками по мне. Как она заводит меня, вновь. Мне будет всегда ее мало. Всегда.
Я не обращаю внимания на город, что так отлично виден сквозь огромные окна ее ванной. Я не обращаю внимания на шум воды, которая почти заполнила ванную. Я не обращаю внимания ни на что кроме ее обнаженного и идеального тела в моих руках. Ее идеальных для меня форм. Идеального дыхания. Она идеальна во всем. С ней, для меня все как в первый раз.
   С трудом отстраняясь от нее, я подхватываю Саммер на руки и несу не так далеко к ванной. Останавливаюсь и спускаю Мур на пол. Сам стараюсь как можно скорее забраться в тепло воды. Думаю сейчас пришло время для нежности. Стоит поумерить свои порывы и сделать все как можно нежнее.
   - Секс? Саммер, милая, я занимаюсь с тобой только любовью. И никак иначе. Иди сюда и я докажу тебе это.
   Припоминая слова, что она произнесла ранее, я отвечаю Летней и маню ее к себе в тепло своих объятий и воды. И ждать долго не приходится. Эта женщина отвечает фактически мгновенно.
Медленно, и с присущей только ей грацией, она опускает одну за другой свои стройные ножки в ванну, пока, наконец, не оказывается в ней целиком и не устраивается между моих ног. Как бы мне сильно не хотелось бы преступить к самому интересному я решаю для начала взять в руки губку и протереть каждую частичку ее тела. Медленно, от шеи к ее груди, я провожу мягким материалом не забывая задерживаться на местах, которые больше всего привлекают к себе мое внимание. Мне трудно себя сдерживать. Сдерживать желание соединиться с ней прямо сейчас. Но возможность доставить ей удовольствие от ожидания дальнейшего не дает мне перейти к действиям прямо сейчас. Я хочу вновь изучать изгибы ее тела. И я делаю это.
  - Что ты хочешь Саммер? Чего желаешь? Расскажи мне.
   Продвигаясь ниже, к самому чувствительному местечку ее маленького тела интересуюсь я уже с прерывистым дыханием.
   Мне все так же наплевать на внешний мир. На вид из окна. На людей, которые спешат в неизвестном направлении по дорогам города. Плевать на всех кроме нее. Женщины в моих руках. Женщины которую я начинаю целовать так, словно желая поглотить.

0

29

Игры нет, тема - в архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » And then you will know... ‡Who will save you now