Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » О крестных, именах и сложностях достижения консенсуса.


О крестных, именах и сложностях достижения консенсуса.

Сообщений 21 страница 35 из 35

21

Тяжело бороться с самой собой, и тем, что для меня мало знакомо. Пытаться быть не такой как всегда,  одевать очередную маску, что бы прекратить спор в семье с человеком, дороже которого разве что собственный сын. Впрочем, это странное сравнение. Все же сейчас я уже сомневаюсь, смогу ли убить своего мужа, если потребует ситуация, все же не зная некоторых подробностей, я вряд ли смогу нажать на курок, и ему только остается надеяться, что он достаточно спрятал концы в воду – изменить свое мнения мне будет достаточно легко. А может и к лучшему, что у каждого из нас есть, что скрыть друг от друга, потому что если начнется игра такими козырями, слишком велик риск нашим детям остаться сиротами. Прикрываю глаза, вспоминая финал недавно просмотренного фильма «Честь Семьи Прицци» и не желая такого завершения для нашей семьи.
В принципе, когда-то искренне желая определенной степени власти, я понимала, что за нее придется заплатить, но, тогда не будучи обременена ни сыном, ни мужем, ни той дилеммой, что мой муж еще и мой непосредственный босс, я и представить себе не могла, насколько все это может оказаться тяжело в моральном плане. Возможно, Антонио и сам неплохо понимал, насколько двойственно положение женщины в Семье, а потому вдалбливал мне осознание, что Тень не может иметь никакой семьи, кроме мафиозной. И я умудрилась не нарушить его правило, нарушив его  в корне – сделав свою семью непосредственной частью Семьи Торелли. Но это не слишком облегчило ношу.
- Я доверяю тебе. И ты это знаешь лучше других. – Вопрос в том, что называть доверием. Честно признать, что беременность – результат ошибки сознательного приема противозачаточных таблеток, или отстранение тех же Вицци от семейных дел, вопреки его внезапно появившемуся желанию их втянуть туда, хотя ранее такого желания я у него не наблюдала. Сложный на самом деле, морально-этический вопрос. -  Я знаю, что они помирились, но от этого их семья не стала более цельной. – Пожимаю плечами. Я достаточно вижу, что бы делать определенные выводы, и в чем-то наша семья действительно крепче. -  Тебе хотя бы хватает головы не кичиться своими comare… -  Горько ухмыляюсь. Я не ревную своего мужа и не подозреваю, просто потому, что даже думать не хочу о том, что такое возможно. Что, не решаясь осквернять своим телом своего ребенка, ему может хватать сил и оправданий что бы «сбрасывать» напряжение в компании того, кто не носит дитя. Даже думать об этом не хочу. – И не выставлять напоказ некоторые детали личной жизни своей семьи. – Чуть касаюсь губами его пальца, и отклоняюсь – уровень гормонов в крови неуклонно растет и даже такое невинное по своей сути действие может вызвать немотивированную агрессию от перевозбуждения – мне и в голову не придет сбрасывать его на стороне, приходиться терпеть, хотя иногда это превращается в неприятную пытку.
- Я с ним и не ссорилась. И в принципе работать с ним комфортно,… но не настолько…. – Делаю паузу, размышляя, и рисуя вилкой по скатерти странные узоры. В принципе, чего я уцепилась то за Фрэнка? Такое доверие сильнее привяжет его  к нам, и можно будет меньше бояться ножа в спину от него, хотя о чем это я, если я могу ждать его даже от мужа? – Пусть будет Фрэнк. Но об этом мы скажем ему вместе.

+1

22

С собой бороться бесполезно - поняв это однажды, Гвидо просто перестал давать своим маскам имена, позволяя им самим ложиться на лицо в тот или иной момент... просто быть собой, иным словом. Мёртвые тела, которые он потрошил, другого, впрочем, от него и не требовали - сейчас всё было несколько сложнее, но постепенно Гвидо научился (или почти научился) уделять достаточно внимания живым людям вокруг, глядя внутрь круга Семьи, пока Маргарита, как его советник, смотрела за его пределы - это тоже можно было бы назвать планом, способом существования, политикой организации, которую они возглавляли. В конце концов... то, чем они занимаются - это тоже политика. С теми же самыми методами, с теми же тайнами, которым лучше не всплывать, поскольку они вполне могут всколыхнуть их маленький мирок настолько, чтобы от последствий уже нельзя было оправиться; в какой-то быть доном Мафии - это почти словно жить в королевской семье, где за любым углом может ожидать дворцовый переворот. Монтанелли тихо ухмыльнулся... он знает. И цену этого доверия тоже уже ни раз испытывал на собственной шее... и у него тоже было что скрывать. В любой семье есть тайны. Но, впереди этих тайн, самое большое значение имело одно - они всё ещё были вместе, ожидая ещё одного ребёнка, и их миру ничего больше не угрожало - ни Шляйхер, пусть Гвидо и не понравилось, что Марагрита решила эту проблему лично, ни Винцензо, невольно ставший марионеткой в его руках, ни те, кто пришли вместе с ним... Её доверие дорого стоит. Он не будет спрашивать цену - иначе разговор точно перейдёт в такой вид, для которого кухонный стол будет недостаточно прочным.
- Что ты имеешь в виду? - разрыв заявления о разводе, возвращение к сожительству под одной крышей, вместе со своими детьми; если не это делает семью "цельной", то что тогда вообще? Признаться честно, Гвидо иногда даже завидовал Фрэнку - он мог себе позволить жить нормальной жизнью хоть иногда, не вынуждая себя хотя бы в разговорах с женой не думать надвое; тогда как Монтанелли и сбежать-то было некуда - он мог бы десяток любовниц себе позволить, но собственные принципы были дороже. Быть собой... Маргарита пояснила, что имела в виду. Смысл он понял, хотя и не сказать, чтобы разделял мнение жены полностью - Альтиери не был из числа тех людей, кто выносит сор из собственного дома. Ну, да, победами на любовном фронте он хвастался - однако кто из числа их друзей этого не делает? Монтанелли, разве что. Потому что его "победа" носит второго ребёнка от него, и... это и есть настоящая победа. Всё остальное - всё равно, что носиться за синицами, если держишь в руках журавля. Воров губит жадность. Да и всех людей губят их слабости и привычки. - Не понял. Это когда такое было, чтобы Альтери что-то там выставил? - у них - Семья Коза Ностры, всё-таки, а не шпионское сообщество, членам которого вообще не разрешено иметь семей, детей, отношений и далее по списку... Прятать же свои семьи от всех, окружая высоким забором, чтобы собственные дети не видели из-за него солнца - а какой смысл тогда вообще в семье? Может быть, Маргарита и видела в этом определённую логику, конечно. И наверняка Джульетт тоже её поддерживала - вот Фрэнки-младший и Алессия и не посещали тех же мероприятий, куда остальные члены Семьи могли себе позволить привести и жён, и детей. Было ли это правильно - вопрос спорный. Даже если ты сын или дочь гангстера - нужно быть собой... глупо самого себя стыдиться.
- Работать нам должно быть комфортно с людьми вроде Степана. Фрэнк же - не просто наш деловой партнёр, он один из нас.
- авторитетный член Семьи, занимающий высокое положение в организации - правая рука Гвидо, если конкретно; здесь уже не отделаешься словом "работа", которое однажды вдруг полюбили все Торелли вокруг. Работу не сделаешь смыслом жизни... Нет, есть люди, которые могут - но у них, как правило, сама жизнь после этого пропадает.
- Вообще-то я хотел сказать ему об этом завтра, на рыбалке, но... Хорошо. Сделаем это вместе. - согласился Монтанелли. Фрэнк завтра звал его вместе выйти в реку на своём новом катере, который Гвидо подарил ему на день рождения месяц назад - поговорить о делах, порыбачить, просто развеяться немного. Обычно о таких вещах мужчины говорят друг с другом с глазу на глаз, но, с другой стороны, это ли не лучший способ для Марго помириться с Альтиери - то, о чём он и просил? Укрепить их отношения, продемонстрировать нечто большее, чем деловое доверие. - Осталось только определиться с крёстной матерью... - Крис или Джульетт? Гвидо не возражал ни против Кристины, ни против жены Фрэнка... И для того, чтобы попросит выступить в роли крёстной ту или другую, были причины - Крис всегда была близка к Гвидо, как и к Маргарите тоже, и не раз выручала их в делах, Джульетт же - из всей их компании была единственным человеком, который не был связан с преступным миром напрямую, и значит, могла бы дать их ребёнку шанс лучше увидеть мир с другой точки зрения... В любом случае, за неё Гвидо это не решит.
Или у Маргариты есть на примете ещё кто-нибудь?

+1

23

- Я все же больше склоняюсь к кандидатуре Кристины.  Раз уж мы остановились на Фрэнке, ему нужен противовес, такой же сильный, как и он сам, но другой. Джулс  - прекрасная мать и женщина, но она не сможет противопоставить ничего мужу, а в случае нового конфликта между ними, они могут подать далеко не лучший пример крестнику или крестнице. А им достаточно тех примеров, что подаем мы с тобой. Сознательно или нет… - Прижимаюсь  к плечу мужа, чуть прикрываю глаза. Мы порой ведем себя как дикие звери, забывая о том, что за спиной есть сын и ожидается второй ребенок.  Нам хватало ума не устраивать страстный секс по всему дому, когда в нем был Дольфо, но почему-то совершенно не хватало, что бы не скандалить при нем, или не делать его случайным свидетелем наших ссор, достаточно жестоких порой.  Переплетаю пальцы с пальцами мужа, и кладу сплетенные руки на свой живот, сквозь который чувствуется периодическое шевеление, и мерное биение двух сердец.
- Крис сильная и способная. К тому же дружить с молочным братом нашему ребенку будет полезно. Все же Дольфо первое время в Сакраменто чувствовал себя довольно одиноко. Да и сейчас скучает без Аарона. – Мне нравится, как не странно, что несмотря на мое предвзятое отношение к Агате, наши сыновья нашли общий язык.  И может это и есть та ниточка, которая все еще давала шанс найти общий язык и нам. Хотя даже сейчас, в ситуации между Агатой и Куином, я снова оказалась не на ее стороне, хотя и не афишировала это.  Вздыхаю – Агата отпросилась у Гвидо на месяц, Куинтон  -  в тюрьме. Такое ощущение, что все вокруг напоминает какой-то фарс, и снова и снова в Семье Торелли замыкается проклятые круг, напоминающий цирковую арену. Вот только лошади устали и уже едва плетутся.
- Ты не думал над именами? – Еще один, возможно, спорный вопрос в нашей семье, относительно будущего ребенка. И лучше его решить сразу, раз уж у нас получился такой спорный вечер.

+1

24

Что Джулс не может ничего противопоставить мужу - утверждение очень даже спорное, в чём Монтанелли самостоятельно убедился, когда пришёл к ней домой, чтобы обговорить всю эту ситуацию между ней и Фрэнком, да и сам факт того, что она осмелилась вот так выгнать мужа из дома, тоже говорил о чём-то; но Гвидо не собирался спорить, просто следуя за рассуждениями Маргариты. Крёстную мать должна выбрать она, в конце концов, Гвидо же не был против ни Крис, ни Джульетт, напротив даже - было интересно послушать рассуждение жены на эту тему. В них была определённая логика - Франческо и Кристина могли бы быть защитниками для будущего ребёнка, защитниками можно сказать с обеих сторон - в Семье и вне Семьи, и впрямь являясь своего рода "противовесами" друг для друга. И с другой стороны - брак Фрэнка и Джулс уже потрёпан временем, отношения же Крис и Тайлера всё ещё молоды и свежи, это сложно сказать, какие могут развалиться раньше, но каждый из них жизнь, в том числе и семейную, воспринимает по-своему.
Гвидо пододвигает стул, на котором только что сидел Дольфо, чтобы сесть рядом с женой, приобняв её за плечо, позволяя прижаться к своему, усевшись поудобнее. Он, по крайней мере, старался не устраивать споров на глазах у сына, только вот мало сделать так, чтобы он просто не слышал - необходимо было ещё, чтобы Адольфо не видел слёз своей матери, неожиданно не уходил из-за стола в разгар разговора - он ведь понимает больше, чем родителям хочется думать. Так что да, верно - в этом сыну они подают совсем не лучший пример. Шершавая ладонь Монтанелли мягко касается животика Маргариты, и он прикрывает глаза, расслабляясь немного, ощущая биение маленького сердца...
- Они будут учиться в одном классе однажды... - улыбается Гвидо. Их дети будут ровесниками - сын Тайлера и Кристины будет всего, кажется, месяца на четыре старше их будущего ребёнка?.. И Шейн, сын Лиама и Рут, будет не намного старше их обоих, но вот он, скорее всего, пойдёт в школу на год раньше; и всё-таки - это ведь тоже их молочный брат, Гвидо крестил его, и в честь Гвидо, а не Флэнагана, получил своё второе имя - хоть это и более, чем странно, называть маленького ирландца таким вторым именем...
Чтобы Дольфо не скучал по Аарону так сильно, Монтанелли давал ему поговорить с ним по телефону, когда Агата звонила - если была такая возможность, конечно. Он и сам скучал по своей сестре... но что ещё хуже, это уже отражалось и на бизнесе тоже. Одним из условий её отпуска было передать ему контроль над ударной группой - сейчас Гвидо думал уже над тем, что делать с ней дальше, приходя к мысли о том, что стоило бы попросту её расформировать, хорошо обученные боевики по отдельности могли бы хорошо использоваться капитанами команд, но вместе - они были слишком хорошей силой, которая могла бы изменить положение вещей на карте Семьи однажды. Это пугало Фрэнка, и волновало Гвидо - волновало тем более, что Агата была расстроена из-за убийства Вернона, и сила создавала Семье потенциальную опасность... Ситуация прямо как с Синдикатом Маргариты. Куинтон же давно вышел из тюрьмы под залог и теперь ожидает суда... И может быть, это и не хорошо с его стороны, но Гвидо не желает ему удачи на процессе. Сам заварил кашу - пусть хлебает.
- Нет... не думал. - Гвидо покачал головой. Пожалуй, это даже более важный вопрос, нежели выбор крёстных родителей, а он не задумывался об этом. - В честь меня уж точно не стоит называть. - как это сделали Рут и Лиам... Многие из их друзей называют своих сыновей в честь себя, и Фрэнк - как самый яркий из примеров, и не то, что бы Гвидо бы не льстило, если бы кого-то из детей назвали бы в его честь, просто его имя было не слишком-то популярно, не модно, да и в Америке вообще звучало чуть ли ни как насмешка. Гвидо-младший - и вовсе звучит как-то слишком сложно. - Если будет девочка - может, назовём её в честь моей матери? - Монтанелли - тот ещё маменькин сынок; и Марагрита это наверняка помнила. Просто Элоиза Монтанелли была уже слишком давно мертва, чтобы этот факт имел слишком большой смысл. Но всё-таки тот факт, что Дольфо никогда не сможет познакомиться со своей бабушкой, его не может не расстраивать... Вот у Лео и Сабрины была возможность с ней пообщаться. Гвидо любил свою мать... Марго помнила его состояние, когда она умерла.
- А если мальчик... может, Антонио? - или Энтони, чтобы не слишком отяжеляло слух окружающих американцев. Дон Антонио Фьёрделиси заменил Маргарите и отца, и мать, дал ей путёвку в жизнь и сделал той, кем она сейчас является - для неё это имя тоже не может быть пустым звуком. Да и для Гвидо дон не был последним человеком, хотя его он и не видел так уж часто. Но именно он принимал Монтанелли в Семью, за ним Патологоанатом повторял свою клятву; Донато, Риккарди, Уэйт - всё это было уже задолго после.
Дольфо появляется в дверном проёме, Боппо выглядывает из-за его спины, замирая на пороге и приподнимая лапу. И тут же оба исчезают, увидев, что Гвидо и Маргарита сидят за столом, обнявшись...

+1

25

Хммм… Гвидония. Было бы интересное имя для нашей девочки. – Ухмыляюсь, и, поднимая руку, чуть взъерошиваю его волосы. – Думаю, до такого мало кто может  додуматься. – Чуть фыркаю и устраиваюсь уютнее в объятиях мужа. Мне хорошо с ним. И, наверное, на этом стоит поставить точку, и не задавать лишних вопросов. Я устала бороться сама с собой и своими призраками, которые порой слишком велики даже для такой заядлой Тени как я. Без него я бы так и осталась машиной, лишенной материнских  чувств, не смогла бы стать ни матерью, ни возлюбленной, потеряв шанс на то, что бы быть не только киллером, но и женщиной.  В правилах Антонио могло быть только одно исключение – и Гвидо им стал. Не такой, не тот, имеющий свое мнение  и упорно доказывающий его, способный учитель  и ученик, рискнувший и внезапно получивший свою «победу»,  - Антонио мне нравится, но, по-моему звучит очень старомодно, тебе не кажется?
Как часто случайные любовники, спустя долгое время повторяют свою «ошибку», а затем и вовсе, далеко не сразу, снова сходятся вместе, что, бы убедившись, что судьба, раз за разом сталкивает их вместе, заключают брак. Которые едва не разваливается в первые же месяцы.  Нашему браку много что пришлось выстоять, но теперь был огромный шанс на восстановление и не использовать его было бы преступлением каждого из нас.  Подношу к губам и целую пальцы мужа – словно краткая память о том, как его губы когда-то касались моей ступни в коротком поцелуе лишенном подобострастия или раболепства, только искреннее желание и чувства, которые, оказалось невозможно скрыть или удержать.  Правда, за которую мы боролись достаточно, что бы сейчас нести ее открыто, как развернутый стяг.
- Мне бы хотелось назвать дочь … Матильдой. Может Элоиза будет ее вторым именем, милый?– Я совсем не хочу обижать мужа, и совершенно не против, что бы нашу дочь ,если это все-таки будет девочка, звали как его мать, но все же хочется что бы у нее было свое имя, не завязанное на чужой судьбе.
А если сын… то Феликс, не знаю почему… - Улыбаюсь, глядя на мужа.

+1

26

Гвидония... Монтанелли попытался улыбнуться, но всё равно вышло только скривить губы, словно попробовал что-то кислое (хорошо, что хоть Марго этого не видела) - вот уж действительно, немногие до такого могли бы додуматься; не имя, а какое-то название для страны. И ещё можно было бы оценить шутку, если бы ей не было известно о том, как Гвидо не любит шутить вокруг подобных тем. Беременность для него - вещь всегда священная, беременность любимой, его ребёнком, священная втройне, как он только при этом не смог высчитать её сроки самостоятельно, в случае с Дольфо - непонятно совершенно. Видимо, он, сам того не понимая, уже тогда доверился ей - в первый раз, и в первый же раз это было напрасно. Но... давно уже пора пройти мимо этого, и никогда не оборачиваться - прошло семь лет с тех пор, как Дольфо был зачат, прошёл уже год, как Марго сообщила ему об этом, надо было уже научиться просто жить дальше. Говорят, кто старое помянет - тому глаз вон... В свём недоверии друг ко другу они уже настолько ослепли, что перестали замечать и всё по отношению друг ко другу, и всё, что вокруг. Неудивительно, что у Марго не складываются отношения с его друзьями, а у Гвидо - с её; и что попавший в немилость к одному, сразу поднимается в глазах другого... Будто они враги друг другу, а не муж и жена.
- Энтони? - Монтанелли пожимает плечами, глядя на поверхность стола. Или просто Тони. Не так важно, каким вариантом имени - важно, что ребёнок будет назван в честь их общего наставника, и они будут знать об этом. Многих итало-американцев (да вообще-то и не только их) зовут Тони... Хотя это не так и хорошо, с другой стороны. В их культуре вообще с именами фантазии не так уж много - вот и получается, как в "славных парнях", человек пятьдесят Поли; или там Тони.
Судьба сталкивала их несколько раз, но Гвидо, впрочем, не считал, что именно это сыграло окончательную роль в их отношениях; не было в этом вины и того факта, что Дольфо - его сын... тут имело место что-то другое, чему он не мог придумать название, но это что-то включало в себя довольно многое - и судьба, и роль фактов, и физиологическое притяжение, и что-то ещё... из чего состоит любовь? Ни один алхимик так и не нашёл формулу. Пожалуй, просто потому, что для каждого существует что-то своё, и кто-то свой. Их любовь была и оставалась чем-то запретным, чем-то преступным, чем-то таким, что они так долго обзывали слабым, что пропустили мимо внимания реальную его силу, и потому уже не были уверены в том, победил ли оно всё остальное на своём пути. На данный момент - они уже прошли через многое. Даже через большее, нежели готовы были рассказать друг другу; и всё-таки, они прошли через это вместе. И таблетки, и несостоявшееся устранение, и все другие тайны, всё это касалось их обоих и зависело от них двоих в любом случае.
- Матильда?..
- Монтанелли сморщился ещё сильнее, когда попробовал это имя на вкус. И ощутил на губах нафталиновую пыль и что-то ещё, довольно похожее на маринад... - И после этого Антонио звучит старомодно? - да его собственное "старомодное" имя на фоне этого выглядит ещё очень и очень прилично. Да что там... Даже "Гвидония" и то ещё как-то... звучит. "Матильда" же не звучит никак - как будто крышкой пианино грохнули, глухо, но громко. Тильда... Тильда... Матильда Монтанелли - почти как ударить по клавишам, а затем ещё и провести вдоль клавиатуры. Ну или заклинание какое-то прочитать... - Откуда ты вообще взяла такой имя? - ну не хотела называть в чью-либо честь - ладно; но зачем тогда выбирать такое имя, которым и не назвали никого, в чью честь можно было бы окрестить ребёнка? Монтанелли вот сейчас, сколько не пыжился, так и не смог вспомнить ни одной личности - ни из своих знакомых, ни из истории - которую бы звали Матильда. Кино только вспомнилось, с Дэнни ДеВито, который был в шляпе без полей...
- Ну я думал, мы серьёзно разговариваем?.. - с сокрушением в голосе отозвался Гвидо, посмотрев на разулыбавшуюся Маргариту, когда она предложила свой вариант имени для мальчика. То ли ребёнок её запинал изнутри, то ли гормоны опять шалили - он счёл, что его супруга просто шутить изволит. Феликс... а что сразу не Китикэт или там ещё какой-нибудь... мистер Проппер? Феликс. Да голубизной же за версту!.. Феликс Монтанелли. Тьфу ты. Гвидо-младший звучит и то приятнее на слух... - Не будут моего сына звать, как гомика. - нахмурился Гвидо, поняв, что жена не шутит. Видимо, проблемы действительно были не только с выбором одежды на УЗИ и вкусовыми рецепторами - со вкусом Марго в целом происходило что-то... странное. И явно опасное для будущего их отпрыска. - Откуда ты вообще взяла такие имена? - из книги, где написаны собачьи клички, что ли. В самый раз - завести ещё пару собак, и назвать их Феликс и Тильда. Мда... пожалуй, с выбором имени всё-таки стоило бы повременить, если уж не до рождения ребёнка, то до восстановления гормонального вона уж точно, хотя бы частичного. У фантазии может быть не только недостаток, но и перебор...

+1

27

Ну вот почему я не сомневалась, что он будет против имен, которые мне нравятся. Еще немного, и он согласиться на Гвидонию, лишь бы не соглашаться на Матильду или Феликса, лучше чтобы в семье был очередной Антонио или Бруклин, или Тереза,  а еще лучше - Мария, идеальное имя для дочери в итальянской семье. Можно еще назвать Бьянка или Тереза. А почему нет? А еще есть дивное имя Магдалина - то же вполне подходящее имечко для дочери мафии. А сына если вдруг будет мальчик, назвать Хесус, или Назарет. А что? Или Роберто. Или Джуд, Джудас, а можно в принципе и не сильно заморачиватся, назвать сына... например Томазо. А что - Томазо Монтанелли - звучит ведь. Или Алехандро, хотя это уже ближе к Освальдо.
Кажется у нас совершенно не получается говорить мирно. Только более или менее определились с крестными и перестали ссориться, как начинается спор из-за имени. Это при том, что пола мы до сих пор не знаем, и дитя не слишком торопиться его показывать. Впрочем после приснопамятного УЗИ, я уже не слишком горю желанием узнать, предпочитая все же сюрприз, в конце-концов варианта все равно всего два.
Поднимаю на мужа обиженный и наполненный слезами взгляд увеличенных от призмы слез зрачков. Если я не собираюсь кричать ли драться, это не значит, что  я так легко сдам позиции. Если Феликс - это лишь сегодняшний каприз, то Матильдой я мечтала назвать дочь  с того момента как взяла Дольфо на руки в первый раз, и поняла, что хочу второго ребенка.  А теперь муж не желал слышать этого имени, считая его достаточно старомодным, настолько, что даже Элоиза казалась ему более современной.
- Прекрати. Я хотела назвать так дочь, еще когда в Риме не знала, кто будет. - Наверное это не самый верный ход, доставать такой козырь, который может сыграть против меня самой. Но меня расстраивает то, что говорит муж.

+1

28

Тереза или Бьянка - это неплохие имена (если забыть, что одну из хаски, которых Дольфо дрессирует, Алекса назвала Терезой, конечно); Магдалина - немного сложно, но всё-таки лучше, чем Матильда. Мария - для католиков, и в частности, для итальянцев, имя священное по причине, которую и описывать будет излишним - дева Мария, даже если кто Библию отродясь не брал в руки, то о матери Христа каждый даже самый убеждённый атеист слышал. Правда вот мальчика не стоит называть Иисусом, или уж тем более Хесусом, хоть испанцы и те, кого они колонизировали два века назад, тоже католики - у них всё-таки итальянская семья. Джудас, в общем-то, из этой же оперы, да и на Иуду слишком уже похоже. Назарет... для итальянца тоже странное имя. И с именем Бруклин тоже лучше планов не строить, хотя, назвать ребёнка в честь Джордан - это интересный вариант для рассмотрения, но всё-таки итальянцу с ирландским именем повезёт в жизни отнюдь не намного больше, чем с испанским. Роберто, Томмазо - вот это уже ближе к истине. Ну или Роберт или Томас, если не захочется усложнять. И уж точно Александр, а не Алехандро... всё-таки какой-то непонятный вкус у жены на имена, едва ли не хуже, чем у беременных - к еде. Только вот если сбегать за айвой или яблоками - это дело получаса, максимум, то будущему ребёнку с этим именем потом жить всю жизнь, и пойти на уступки только ради каприза его матери - это будет верхом глупости... Теперь же жена смотрела на него со слезами в глазах, словно он произнёс какую-то совершенно ужасную вещь. И начала готовиться к обороне, выстраивая баррикады и расшвыривая противотанковые ежи.
- И за что же ты так хотела испортить ей жизнь ещё до её рождения? - невесело усмехнулся Гвидо. Он не знал, как бы такое имя звучало бы в Риме, но догадывался, что оно и в Италии особой популярностью не пользовалось; задумываясь об этом имени, он ловил себя на том, что вообще не знает, из какой страны оно могло бы произойти... Впрочем, сейчас Европа больше похожа не на несколько стран, а на одну - только с провинциями, где говорят на разных языках, по крайней мере, в глазах американца Гвидо - а про её свободный дух везде легенды слагают, и кто знает, может и действительно, там пошла мода на подобные имена - мода-то вещь цикличная. Только вот они не в Риме, и не в Европе вообще... "Козырь" Маргариты вообще как-то сомнительно выглядел, учитывая, что она и первого-то ребёнка не планировала (да ещё и убивала, будучи в положении); Матильда... Это имя даже ведь сократить как-то тяжело, Элоизу вот можно переделать просто в Лизу. Да и вообще, имя кажется настолько старым, что живых его носителей уже и не встречается; Элоизы же ещё точно не все умерли...
- Может, Сильвия? По-моему, красивое имя. - и в итало-американский мир вписывается неплохо, как в итальянскую его "половину", так и в американскую. Многие эмигранты ведь не зря давали своим детям имена, более приближённые к слуху граждан страны, в которую они въехали. Хотя и далеко не все, конечно; Гвидо вот не считал, что ему с именем в этом плане повезло, и потому когда называл своих старших детей, тоже думал не только об историческом значении имени, но и о том значении, которое могут дать ему люди, среди которых Сабрине и Лео придётся жить. - Имена почти всех девочек в моём роду начинались на "С"... - Сабрина; Сибилла - так звали сестру его отца, благодаря которой и имеется родственная связь с Фортуно из Нью-Йорка... Хотя это и нельзя назвать строгой традицией. Как-то так получалось просто, вот и всё. - Или Джулиана? - это имя вообще можно по-разному написать в свидетельстве о рождении, звучать всё равно будет одинаково...
Что касается имён для мальчиков... Гвидо, как и много лет назад, придерживался такой позиции, что оно не должно быть сложным. В случае с мужскими именами для итальянцев, понятия почти взаимоисключающее, потому-то мальчиков так часто и называют именами, лишь приближенными к исторической родине, или даже не имеющими отношения к ней вообще, либо просто популярными. Сколько среди итало-американцев Джонов, например? В команде Фрэнка - уже целых два. Потому что созвучно с Джованни, да и сокращается от него таким образом достаточно легко. Это Риккарди привык пользоваться полным вариантом, представляясь, возможно, потому, что Италия была его настоящей родиной. Кстати, о Риккарди, и вообще о тех, кого больше нету с нами...
- А ты вообще не думала назвать нашего ребёнка в честь кого-то из наших старых друзей?.. Я бы назвал мальчика в честь Джованни - Рик был хорошим другом. - и стал бы хорошим крёстным, кстати... Вот имя Ксандера, сидевшего в тюрьме, он вряд ли дал бы сыну, хотя... и этот вариант был не самым плохим. Или дона Витторе. А вот в честь Анны не хотелось называть никого... С Данте же они никогда не были по-настоящему близки. - Неужели в твоём прошлом не было кого-то знакового? - помимо Антонио - разумеется. Но ведь и Антонио Семьёй управлял не в одиночестве, у него тоже были верные люди, близкие ему и находившиеся близко и к Маргарите тоже.

+1

29

Танцующие тени, кажется рисуют на стене шелкографию иллюзий. Иногда мне кажется, что эти иллюзии - это вся наша семейная жизнь, странное сочетание свободы и вольнодумства с консервативностью и опытом. То, что невозможно представить вместе, внезапно ставшее крепче, чем иное совпавшее семейное счастье. Без него мне не быть полностью целой,  я уже не смогу быть такой какой была до того, как встретила мужа, и после, когда поняла, что наши встречи были не случайны, и изменения в наших отношениях на момент моего возвращения в Сакраменто, были предрасположены свыше. Вздыхаю, когда он  начинает разговаривать со мной как с больным ребенком, не желающим есть противный суп, который вылечит его.
- Может потому что оно означает "опасная красота". - Я не хочу c ним воевать, но меня совершенно зверски раздражает, что он пытается даже в имени нашего ребенка соблюсти свой чертов консерватизм, который уже неоднократно его подводил, и становилась причиной непонимания.  - А может потому что не хотела и не хочу никому посвящать нашего ребенка, мальчика или девочку, неважно, даже если их внезапно окажется двое. - Встаю и отхожу к окну, наблюдая за тем, как Адольфо носится по двору с тремя нашими собаками. Адольфо... ведь и его я назвала не в память о ком-то и не посвятив никому, просто решив, что именно так будут звать моего сына - "благородный волк", имя которое пришло мне в голову, когда отказавшись от аборта, и сидя в клинике, закутанная плед и ругаемая Освальдо за поспешное решение, едва не ставшее роковым.
- Зачем вообще привязывать чужую судьбу нашему ребенку? Неужели у тебя настолько мало фантазии, что бы отойти от чужих имен и дать ребенку свое?

+1

30

"Опасная красота", "благородный волк"... и всё в таком же духе - Маргарита как будто и впрямь к войне готовилась, называя детей подобными именами; Гвидо почему-то видел агрессию в тех значениях, которые она предавала этим именам - все знают, что волк - существо хищное, дикое и независимое, а красота - всегда опасна сама по себе. Впрочем, можно ли винить Римскую Волчицу в том, что она и будет производить на свет волчат? Вся её жизнь проходила вот так, с того момента, как Антонио взял её в свой дом; он пытался дрессировать волчонка, приручить его, только вот волчонок однажды подрос и всё равно убежал в лес, пусть даже и не забыв о человеке, который когда-то считал себя его хозяином... Гвидо не был специалистом по именам, в человеческих судьбах разбираться выходило как-то получше, и он не считал, что имя способно оказать на неё большее влияние, нежели как... имя. К слову, Маргарита всё-таки "посвятила" их сына человеку из прошлого Монтанелли, хотя сама не знала об этом, но сделала это как будто на будущее - в жизни Гвидо сын был не единственным человеком по имени Дольфо, за месяц до приезда Омбры в перестрелке сложил голову другой "Благородный Волк", ведомый Гвидо за собой. Дольфо Бардомиано; эмигрант с Сицилии, называвший его старшим братом... парень, который мог бы быть отцом ребёнка Рут - но выкидыш случился, кажется, почти одновременно с тем, как умер и его отец. Именно Дольфо и был человеком, повлиявшим на впечатление Гвидо о Хансен, сблизившим их настолько тесно, что Лиам и Рут дали ребёнку второе имя в его честь; просто об этом мало кто знает и помнит, а кто знает - предаёт не настолько много значения. В конце концов, Дольфо был всего лишь мелкой пешкой на доске Сакраменто... но то, что было связано с его памятью, для Гвидо не было мелочью.
- Ты как индеец прямо... - может, тогда и называть своих детей таким же образом, не скрывая значение за самим именем? Это он-то ещё консервативен, когда его жена пытается уцепиться за значение имени с такой силой, словно оно действительно способно оказать реальное влияние на судьбу их будущего ребёнка. Хотя по такой логике, всех людей на Земле должны бы звать одинаково... Монтанелли смотрит в спину жене, слегка откинувшись на спинку стула. Если дочь - если будет дочь - пойдёт в мать, то это действительно будет ещё иметь какое-то значение; а если ей, не дай бог, достанется его мрачная рожа? Вот это уже действительно будет какая-то "Матильда", а не "Опасная красота"...
- А почему?.. - Гвидо эта позиция тоже не совсем понятна. Зачем вообще детей называют в честь кого-то? Есть в этом какая-то знаковая часть, ангел-хранитель становится сильнее, быть может, если чувствует присутствие других судем рядом, или что-нибудь в этом духе; имя ведь всегда значит что-то, хотя бы для тех, кто его выбирал. Да и вообще - что плохого в том, чтобы имя ребёнка посвятить кому-либо? Все эти значения, который Маргарита пытается придать именам, уходят на сотни, если не на тысячелетия, в прошлое; да и тогда они были так же придуманы, скорее всего. А вот Джованни, Витторе, Антонио; Фрэнк, Агата, Медея, наконец - они ведь жили и живут с ними в одно время.
- Причём тут его судьба? Я говорю об имени. - он не желает своим детям такой же судьбы, как себе самому или как многим из своих друзей; не желает для Дольфо - и не желал для Сабрины и Лео, но они свой выбор уже сделали. Однако это не означает, что и собственного положения не должен замечать, потому что кем бы он ни был, Лео, Сабрина, Дольфо, и тот, кому имя они никак не могли выбрать, все были его детьми - уже поэтому Коза Ностра была частью их жизни. Связываться с ней дальше или нет - каждый решит для себя... и вряд ли этот выбор будет от мени, которое ему дадут родители - от фамилии, которую он и сам себе не выбирал, вот это более вероятно.
- И может быть, у меня и немного фантазии - зато у тебя её явно чересчур... - и уж лучше ребёнка назвать в честь кого-то, чем придумывать действительно какое-то "своё" имя, а заодно и своё собственное значение к нему, чтобы уж точно никто ничего не понял. Антонио вообще кажется Гвидо идеальным вариантом для будущего имени, но это в том случае, если родится мальчик; а если девочка? Может, Антонина? Или как-то в этом духе... Память о доне Фьёрделиси определённо заслуживала того, чтобы его приёмная дочь и человек, которому он дал возможность спасти собственную мать, назвали ребёнка в его честь. К чему вообще так много фантазировать, имя для будущего ребёнка - дело ведь всё-таки серьёзное, это не повод поупражняться в том, кто кого остроумнее. Откуда вот Элоиза и Адриано Монтанелли откопали его имя? - Может, спросим у Дольфо, как он хочет назвать сестру или брата? - сдался, наконец, Гвидо. Сына несправедливо выпроводили из-за стола ранее, хотя он имел полное право участвовать в обсуждении, как член их семейства; и его мнение о будущем имени его ближайшего младшего родственника даже важнее, чем рассуждение о том, кто будет его крёстными родителями. И раз уж они не могут прийти к соглашению между собой - пусть сын их и рассудит... Он - плоть и кровь обоих, в конце концов.

0

31

Мое отношение к именам достаточно сложное – все же, как бы не верил в это Гвидо, имя имеет определенное влияние на поведение и дальнейшую судьбу человека. Какого это знать, что ты носишь имя в честь того, кто рано умер, или отличился весьма неблаговидными поступками? Из этого создается определенная матрица, переформировать которую – весьма нелегкая задача в дальнейшем, но я ведь не хочу, что бы мой ребенок стал завсегдатаем психолога, или не дай бог, психиатра. Именно поэтому, словно упершись рогом, я готова до последнего вздоха спорить с мужем относительно имени нашего второго ребенка, вне зависимости от пола.
- Индейцы не зря давали такие, смешные, на наш взгляд имена, они слишком хорошо понимали, что от имени зависит судьба. Вот ты вполне соответствуешь своему имени – упертый, обстоятельный, консервативный и неторопливый. Настоящее дерево. – Ухмыляюсь, понимая, что звучит двусмысленно, но ведь Wido – с древнегерманского, именно дерево. – А я думала, тебе нравится мой переизбыток фантазии… - не могу удержаться от краткого намека, он меня совсем измотал цалибатом и если уж остается, что только словесные уколы, то нужно не давать мужу расслабляться. Чтобы любовницу не завел. Кровь мгновенно приливает к щекам – черт его дери, гребаный тестостерон, и адреналин туда же, ревность мучительно затягивает в сети – надо же, он еще любовницу не завел, а уже так ревную… непонятно к кому. Хотя то, что не завел, это не факт, в последнее время он как-то слишком уж спокоен, а тут три варианта: либо бром, либо любовница, либо все сам.… Заставляет задуматься.
- Боюсь, если спросим у Адольфо, у нас будет Тереза или Боппо… – Поворачиваюсь к мужу, и опираюсь на подоконник. Наш сын настолько увлечен своими псами, что готов променять даже братика или сестричку на собак. Кажется в семье Монтанелли появится первый дрессировщик или кинолог, если увлечения Дольфо не поменяются. – Милый, как бы ты хотел назвать братика или сестричку? – Поворачиваюсь к сыну, который словно почувствовав, что о нем говорят, появляется на кухне. Адольфо внимательно смотрит на отца, и улыбается, словно собрался сказать гадость.
- Лоринта… или Эдди. – Так, похоже, я ошиблась, и сын вспомнил имена персонажей мультиков.

+1

32

Поведение скорее уж окружающих, у которых это имя будет вызывать определённые ассоциации, и уже после этого - на дальнейшую судьбу человека; именно поэтому Матильда - уж точно вариант не самый лучший... Знать же, в честь кого он носит своё имя, что этот человек успел при жизни сделать, даже жив ли он или мёртв, ребёнку и вовсе необязательно, особенно учитывая, в каком мире живут его родители (да и вряд ли ему придёт в голову спросить об этом, пока он не станет достаточно взрослым. Если его зовут не Матильда или как-то в этом же духе непонятно или странно, если не сказать - даже и пошло, в отдельно взятых случаях). Спорить об именах, впрочем, можно сколько угодно, пока не найдётся вариант, который устроит всё-таки обоих - особенно, если говорить именно об имени в принципе, не подбирая вариантов и вовсе. До самой родильной палаты можно спорить о собственных вкусах, а к результату так и не прийти.
- Да я тебя умоляю - что они видели перед собой в момент рождения ребёнка, так его и называли.
- или в момент зачатия, кто их там разберёт; протекала рядом река - ребёнок и будет "Бегущей водой" или как-то вроде, крикнула птица - получит имя этой птицы, в костре ветка треснет - выйдет "Летящая искра", "Горящее полено", и что ещё там можно вообще придумать, живя полуголым в лесах и прериях - у Гвидо совершенно другой взгляд на то, что там у них происходило; нельзя сказать, что во всём этом рука Судьбы почти полностью отсутствует, но даже так - имя скорее следствие, а не причина. Со следствием этим, конечно, тоже приходится жить всю оставшуюся жизнь... может, вообще они зря это всё затеяли так рано? До родов ещё ведь очень много времени.
- Ну спасибо, хоть не бревно. - буркнул Монтанелли, усмехаясь невесело. А это вообще к чему сейчас было? Может, в его имени ещё и причина того, что он однажды встанет во главе Семьи, крылась тоже? Да и что общего потомки Сицилии имеют с древнегерманскими именами... - Ну не в этом же случае! - муж слегка прихлопнул ладонью по столу. Даже фантазии должен быть где-то предел, и если уж в постели, да и в бизнесе, он даёт возможность проявлять её, то думать тем же самым участком мозга, когда пытаешься выбрать своему ребёнку имя - вообще уже оскорбление. Маргарита вся изнамекалась уже. Гвидо же сексуальное воздержание всегда почему-то переносил вполне нормально, особенно в своём-то возрасте, в отличие от многих других людей их круга способный разграничивать секс на то, где кончаются "потребности" и начинается "разврат" - впрочем, и потребность тоже слово достаточно сильное; потребность существует в пище, в воде, в воздухе - от сексуального же воздержания никто не умирал. Даже напротив, Омбра с ещё большей оживлённостью действует ему на мозг; хотя и ребёнок уже достаточно большой для того, чтобы ей должно бы стать уже не до мыслей о сексе - или она просто так недостаточно устаёт?.. Монтанелли далеко не так спокоен, как кажется, просто он слишком устаёт за то время, что бывает вне дома - на самом же деле, у него есть о чём задуматься и из-за чего переживать; просто свою беременную жену он не хочет в это втягивать, оставляя как можно больше этой информации ждать за порогом, когда приходит домой. Он просто наслаждается семейным счастьем вместе с сыном и беременной женой - в свои-то пятьдесят три - если уж ей так нравится, пусть называет это спокойствием.
- Мы хотя бы попытаемся... - вместо того, чтобы продолжать бесконечный и бессмысленный спор. Гвидо не считал, что Дольфо будет настолько безалаберным в своём отношении; тем более, что только что уже высказал вполне логичное и обоснованное суждение насчёт крёстных. Ну... в пять лет уж точно можно отличить человеческое имя от собачьих кличек, верно? Хотя, если мать и в тридцать восемь этого сделать не в состоянии, чего же ожидать... Впрочем, Дольфо всё равно ещё ребёнок, и почему маленький шумный человечек, которого он видит впервые, важнее трёх собак, с которыми он дружит и к которым уже привязался, ему объяснить тоже не очень-то и просто. С другой стороны - он ожидает появления ребёнка ничуть не в меньшей степени, чем взрослые.
Сын снова появляется в кухне с недовольным и обиженным выражением на лице, и видимо, готовится уже спросить, что задерживает отца, пообещавшего скоро прийти, но Маргарита вовремя переключает его внимание на другие вещи простым вопросом. И даёт такой же простой ответ...
- Эдди... это ведь от Эдварда сокращение? Или Эдуардо... - Гвидо задумался. Сложновато, наверное, если в полном варианте; но если в сокращённом, как назвал Дольфо... Эдди Монтанелли, Эд Монтанелли. Вроде бы звучит довольно сносно. Можно запомнить этот вариант... - А Лоринта - это что за имя такое? - Как его сократить Лора? Монтанелли-старший не уверен, что когда-либо вообще слышал такое имя, но, как ни странно, ему нравится, как оно звучит. Звонко, но и не очень сложно, и необычно с другой стороны - Маргарита ведь хочет необычное имя? Монтанелли приподнимает голову, переглядываясь с ней.

0

33

- Нет, папа. Просто Эдди. Ты не понимаешь – это имя такое.  – Ребенок слегка насупливается, когда отец пытается самостоятельно подобрать удлиненный вариант названного им имени. Ему вообще наплевать и на фантазию матери, и на консерватизм отца – он искренне говорит, то, что думает и не собирается уступать, даже если его спросили просто так.
- Милый, ты вспомнил эти имена из Лорилэнда? – Улыбаюсь, словно не обратив внимания на поведение мужа. Сын видимо ляпнул первое, что в голову пришло, а пришла ему в голову обучающая игра, в которую он играет на своих уроках по развитию мировосприятия. Муж вряд ли об этом знает, но мне доводилось с сыном делать «уроки», а память профессионального убийцы – цепкая и детальная.  – Эдд – это ленивый лемур, не желающий запоминать буквы… правильно, милый? – Получаю довольный кивок сына и с улыбкой смотрю на Гвидо. – А Лоринта – рыжая обезьянка, которая хочет украсть цифры, что бы они были только у нее. Я не ошибаюсь?
- Нет, мама. Но ведь здоровские имена: Эдд и Лоринта!!!! Папа мы тебя ждем, - Непоседливый Адольфо скрывается в коридорах, я же возвращаюсь к столу и с видимым удовольствием сажусь в кресло – все тело ноет  от легких пинков ребенка. Но жутко хочется рассмеяться. – Так кем у нас будет ребенок – лемуром или обезьянкой? – Кладу голову на плечо мужу и прикрываю глаза. Совсем не думала, что этот разговор получится таким сложным.  Всего-то определить два имени, которые потом в зависимости от пола, станет носить наше дитя. А ведь все не так просто.
- Я люблю вас обоих, но похоже, наш ребенок будет безымянным…

+1

34

Обезьянкой или лемуром... скорее уж сумасшедшим киллером с постоянной жаждой крови и адреналина, или мрачным консерватором, тихо не желающим мириться с тем, что не все вокруг играют по его правилам; они с Маргаритой сами чем-то напоминают этих Эдди и Лоринту - у одной постоянно шило в заднице, хочется чего-то стянуть или найти, чтобы это осталось только у неё, другому по барабану все чужие цифры и буквы, пока это не коснётся его лично, и наверное, Дольфо-то прав - в честь этих персонажей и будет правильно назвать отпрыска этих двоих, которые никак не могут друг друга уравновесить, хотя, казалось бы, имеют для этого всё необходимое. Вопрос только в том, кого больше напоминает сам Адольфо. Впрочем, как ни грустно и страшно это признавать, за те пять лет, что они с отцом не знали друг друга, у матери было во много раз больше шансов оказывать на него влияние... Гвидо придвигается поближе, подставляя своё плечо для Маргариты, и прикрывает глаза, касаясь губами её виска; разговор его уже порядком вымотал - Дольфо хочет назвать брата или сестру, как зовут вымышленных персонажей в его учебниках (лучше бы уж нашёл себе в школе такого друга, в честь которого готов был бы назвать кого-то), Маргарита - вообще хочет дать ему непонятно какое имя, зашифровать своего будущего ребёнка пытается от окружающего мира, что ли, он сам не знает, кого слушать - и вроде бы, стоит и самому что-то сказать по этому поводу, но он не знает, что должен сказать, у него не было никаких заморочек с именами или их особыми смыслами, лишь бы имя было человеческим... что уже отпадало, учитывая, что сказал Дольфо - называть дочь Лоринтой желание было отбито напрочь.
- Если только до своего рождения... - в свидетельстве всё равно придётся написать что-нибудь; да и, глядишь, к тому моменту их спор уже решится как-нибудь сам собой. К тому же, примерно половина вариантов отпадёт с рождением их ребёнка сама собой, и придётся выбирать имя или для мальчика, или для девочки. Или, может, стоило бы действительно подобрать такое имя, которое могло бы быть универсальным? - Наш ребёнок будет нашей большой победой... - изрекает вдруг Монтанелли. Даже имя ему выбрать, как оказалось, это уже победа. Не говоря уже о том, через что пришлось пройти его родителям, чтобы он вообще смог появиться на свет - даже нет, просто чтобы у него появилась сама возможность это сделать, начиная от возраста и матери, и отца - заканчивая их тайнами друг от друга. Абортами, перенесёнными ранениями, потраченными нервами, ссорами и спорами...
- Может, и назовём Виктория? Если будет девочка. - Виктория - это богиня победы, даже Дольфо, наверное, это знает. Богиня древнеримская, а Рим - это родина Маргариты, и то место, где она жила около трети своей жизни; где Дольфо прожил до пяти лет - и это и его фактическая родина тоже. - А если будет мальчик... - Гвидо не нравится имя Виктор - на его взгляд, оно звучит как-то слишком твёрдо; оно вроде бы и универсальное в Америке, но всё равно, какое-то совершенно не итальянское. Какое-то... плебейское - так ему кажется. - ...то Витторио. Или просто Вито. - это созвучно с именем Донато, сторону которого Гвидо молчаливо принял десять лет назад, когда Витторе и его команда совершили переворот, убрав старого Фьёрделиси со своего пути; и в жизни Монтанелли этот шаг тоже был важен, тоже был решением, далеко не таким простым. - Или Вико. - это уже и с Винцензо имеет нечто общее; а его роль в жизни и Гвидо, и Маргариты, тоже невозможно отрицать... как и то, что оба они скорбят по нему - каждый по своему... как и то, что весть о том, что у них будет ребёнок, они услышали уже на следующий день после того, как Энзо был убит. И если бы известие отложилось бы на чуть более долгий срок - его вообще было бы уже незачем сообщать. Но называть ребёнка точно так же, как звали племянника, Гвидо не хочет - он скорбит по Энзо, но это не значит, что он простил его выходку, что он нанял киллера, который должен был размазать его мозги по кабинету, разнёс пол-дома, и стрелял в него на стройке... Возможно, там, на том свете, они и помирятся, но здесь - Монтанелли отдал его тело его же выжившим союзникам, не желая видеть даже его могилу в Сакраменто.
- Я пойду к Дольфо. Мы и так заставили его долго ждать... - Гвидо поднимается из-за стола. То, что у них скоро будет второй ребёнок, ещё не повод игнорировать первого; как и его рассуждения тоже - касательно крёстных, касательно имени... предстоит ещё объяснить, что Крис, которая ему кажется шумной, будет крёстной, а не Джульетт; это его тоже может обидеть... да и Джульетт, кстати, тоже, если уж они решили предложить Фрэнку быть крёстным. - Спасибо за ужин. - благодарит, целуя Марго в щёчку, и выходит из кухни; через несколько секунд Гвидо вместе с Дольфо уже можно наблюдать из кухонного окна.

0

35

Победа… о да, победа над собой, прежде всего, победа природы над человеческой упертостью, глупостью, не желанием размножаться в угоду своим властным амбициям, Чуть улыбаюсь, прижимаясь к мужу. Вито или Виттория – победа, которая частично Пиррова, но все-таки. В какой-то степени это победа мужа надо мной, но с другой стороны, разве все это – начиная от рождения Дольфо и заканчивая замужеством – не его победа? Он сумел сделать из боевой Тени не только оружие, которым так кичился Антонио, но и женщину, и мать, не сломав и не заставив отказаться от привычного образа.  Вздыхаю, когда муж касается моей щеки губами – мне все также хочется большего, хоть и принято считать, что на  двадцатой неделе, женщина уже не думает о сексе. Но в моем случае видимо не прокатывает даже традиционные вещи.
- Vittoria… Vitto… Мне нравится, красиво звучит. – Улыбаюсь мужу, вспоминая про Вито Корлеоне, даже здесь мы не можем отойти от гангстерских ассоциаций, и, наверное, так и должно быть, невозможно убежать от того, что является частью тебя самого. Этакая легкая аллюзия.  – Наверное стоит оставить этот вариант, будет красиво звучать – Виттория Элоиза Монтанелли… Или Вито Антонио Монтанелли, как ты думаешь?
Снова возвращаюсь,  к окну с легкой полуулыбкой наблюдая за тем, как играется с собаками сын и показывает результаты своей дрессировки отцу, гордясь своими достижениями. И улыбка на лице Гвидо, которого просто распирает от гордости за сына, лучшая награда за все то, что пришлось сделать ради этих моментов. Тихое семейное счастье, которому не важно, сколько крови на твоих руках, и как часто ты нарушаешь законы, оно есть, и это незыблемо.
Повинуясь какому-то порыву, выхожу из кухни, появляясь в тот момент, когда отец обнимает сына, и с тихой полуулыбкой, обнимаю их обоих, касаясь губами виска мужа, и прижимая их к себе сильнее, так что, кажется, они тоже ощутили пинок четвертого члена нашей семьи.
- Я вас очень люблю…

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » О крестных, именах и сложностях достижения консенсуса.