Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Может показаться, что работать в пабе - скучно, и каждый предыдущий день похож на следующий, как две капли воды... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Road and «Mount»


Road and «Mount»

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://sa.uploads.ru/i1H5v.png
players:
Rodanna Weber  и  Reynard Bomani Ekandeyo
time:
2014 год, 12 мая
place:
США, Калифорния, пригород Сакраменто, Ламберт-роуд
Придорожный мотель «Mount»
action:
Иногда обстоятельства складываются настолько неудачно, что начинаешь волей-неволей задумываться о значении кармы в своей жизни. Так, весь день палящее солнце, под вечер уступает место туману и сырости, а к ночи с неба уже хлещет проливной дождь, приправленный всполохами молний. Для тех, кого непогода застала в пути, существуют мотели. Вроде этого. Тихое, ничем не примечательное местечко в отдалении от всех жилых пунктов. Клоповник с драными матрасами, в котором останавливаются настолько редко, что каждый клиент - праздник. Угрюмый персонал. Унылый хозяин. Переставшая работать заправочная станция, старые телефонные провода. Большее захолустье трудно найти и еще труднее представить, что оно находится так близко к городу. Возможно, стоило продолжить свой путь дальше, а не останавливаться здесь?..

Отредактировано Reynard Bomani Ekandeyo (2014-05-27 12:50:27)

0

2

- Льет так, что ничерта не видно, - плавно вернув к обочине, потрепанный временем и пройденной дорогой автомобиль замер, устало затарахтев двигателем. Наклонившись к рулю, водитель почти лег на него грудью и вгляделся в дорогу сквозь лобовое стекло: в последние полчаса с него исчезла россыпь дождевых капель и стекали настоящие потоки воды, разгоняемые «дворниками» с тяжелой, неохотной натугой. Тускло освещенный асфальт казался взволнованным речным рукавом, ехать по которому было не просто трудно, но уже и опасно. Непогода разразилась не сразу, однако все равно смогла застать врасплох тех, кому не повезло оказаться на этом отрезке пути: пустынное место, от которого в обе стороны более чем по двадцатке километров до населенных пунктов, встретило не только отвратительной погодой, но и отсутствием банальных зон отдыха. Откинувшись обратно, усталый, сунулый молодой человек выжал кнопку сигнала аварийной остановки и старенький «Volkswagen» загорелся желтыми огнями, как брошенный хозяевами наутилиус. Радио не работало, треща помехами и неразборчивым бормотанием диктора, чей голос казался неприятным булькньем.
Перегнувшись между сиденьями назад, водитель протянул руку и потормошил спящего человека, с головой завернувшегося в клочковатое, видавшее лучшие дни, серое покрывало, но, не дождавшись хоть какой-нибудь реакции, тут же саданул кулаком в то место, которое в полумраке посчитал плечом. Потревоженный, человек неохотно зашевелился, переворачиваясь на другой бок, и хмуро взглянул на водителя исподлобья:
- Приехали? - спросонья голос Рэйнарда было трудно узнать: глухой, хриплый, он почти не выделял отдельных звуков и даже простой вопрос, длиною в одно только слово, разобрать можно было с трудом. Запустив пятерню в растрепанные, порядком обросшие с последней стрижки, волосы, метис медленно поднялся и сел на заднем сиденье, которое до этого заменяло ему постель - крохотную, если сравнивать габариты, узкую, неудобную, однако все же постель. Шея затекла, онемевшую руку начало неприятно тянуть спазмом, однако, даже несмотря на все неудобства, Рэйнард чувствовал себя относительно отдохнувшим и был уже готов выбираться из автомобиля, как водитель невесело хохотнул:
- Приплыли, - и ткнул пальцем себе за плечо. Вдалеке сквозь пелену дождя проглядывали неяркие, словно вылинявшие, огни какого-то заведения: судя по всему, мотеля, поскольку трудно было представить в этих краях что-то другое, - предлагаю переночевать.
Потягиваясь с кряхтением, под звук выпрямляющихся позвонков, Рэйнард несколько раз активно кивнул, соглашаясь с предложением своего спутника - если у них появилась возможность нормально переночевать на закате поездки, то стоило воспользоваться ей, пусть даже за драный матрас с пресловутой хостельной грязью нужно будет отсыпать немалые деньги. В последнее время оба не спали больше, чем по часу каждый, и вряд ли даже на двоих смогли бы набрать необходимое для отдыха количество часов. Как ужаленные оводом псы, все носились по небольшому городу, то раскапывая, то разнюхивая, только блохами не успели обзавестись до полного правдоподобия: желая покончить со всем побыстрее, Рэйнард и его компаньон на эту поездку, Джино, решительно действовали в ущерб себе. Как и все, состоящие в Семье, Джино был итальянцем - молодой и крепкий парень, коротко стриженый, что особенно ярко выделяло его широкие скулы, и быстрыми живыми глазами и неплохим чувством юмора. Пожалуй, Рэйнард был даже рад, узнав от старика Фрэнка, что именно с этим парнем поедет в соседний Торнтон: несмотря на то, что с нынешней командой бывший палач общался не так часто, как мог бы и как должен был бы, с некоторыми из парней его отношения были заметно неплохи и Джино относился именно к их числу.
- Айда, может у них есть что-то горячее, - итальянец развернулся обратно, включая фары дальнего света - все равно в ближайшем окружении они давно уже не видели встречных машин - и медленно выехал с обочины на дорогу, как за путеводной звездой направив автомобиль в сторону виднеющегося за кривыми, редкими деревьями, мотеля.

Мотель, вблизи оказавшийся еще более удручающим на вид, чем виделся с дороги, встретил залитой дождем парковкой, на которой бок к боку ютилось всего две машины, скрипящим на последнем издыхании порогом и обшарпанной дверью, к которой неприятно было даже притрагиваться. Впрочем, встретивший внутри полутемного, но хотя бы сухого, коридора, хозяин ночевальни с гордым названием «Mount» оказался довольно радушным для поздних посетителей и сразу предложил комнаты на втором этаже - рядом друг с другом. Переглянувшись с Джино, который стоял, закинув на плечо объемистую черную сумку, Рэйнард отрицательно покачал головой:
- Нам общую, - на второй этаж вела шаткая, не вселяющая никакой уверенности в своей крепости, лестница с высокими ступенями. С заметным недоверием итальянец ступил на нее первый и, подкинув на ладони ключ с тяжелым брелоком, начал подниматься. Оставшийся внизу, Рэйнард обратился к управляющему мотелем с целью выяснить еще несколько особо важных мелочей, - хозяин, у тебя предусмотрен какой-нибудь ужин?
Невысокий, полноватый мужчина внимательно вгляделся в сумрачное лицо Рэйнарда снизу вверх и, спустя несколько секунд, расплылся в широкой улыбке. Добро пожаловать в крысиную нору, располагайтесь со всем удобством и не бойтесь наших острых зубов. Чувствуйте себя, как дома, в окружении копошащихся серых тел с линялой драной шкурой. Не забудьте попробовать блюдо от нашего шеф-повара. Он рубил хвосты специально для вас. Глядя на этого человечка с бегающими глазами и нервными пальцами, Рэйнард с трудом сдерживал свое к нему отвращение, но всякий раз, случайно наталкиваясь взглядом на жирные разводы на его одежде, поджимал неприязненно губы. 
- Принести наверх? - держа за рифленый край пакетик соленых орехов, хозяин мотеля протянул его своему новому постояльцу, но тут посторонился: от воротилы гостиничного бизнеса шибануло потной синтетикой и дешевым дезодорантом, на рука заблестели капли едкого пота. Я ваша фея Бефана. Чмок. Обычный мыльный человечек с залысинами и плохими зубами, который работать может где угодно - чинить упавшие серверные центры или продавать пылесосы по домам «мэм, позвольте продемонстрировать прямо на вашем прекрасном ковре и, если эта грязь не отмоется за десять секунд, я вылижу ее языком». Договорившись о позднем ужине из разогретых сандвичей и пыльной бутылки теплой минералки, Рэйнард поднялся по лестнице на второй этаж и, остановившись на последних ступенях, брезгливо вытер ладони об джинсы.
Слава всем богам, тут курят.
Антиникотиновая истерия еще не добралась до захолустья.
И ковбой Мальборо еще не умер от рака легких.
Он закурил сразу, еще не дойдя до двери нового ночного номера. Двенадцать, без сдачи.

- Не так дерьмово, как могло бы быть, - когда Рэйнард вошел в номер, глубоко затягиваясь крепким сигаретным дымом, Джино уже сидел с ногами на низкой продавленной кровати, обхватив коленями сумку, и поглядывал на треснутый, где-то наспех залатанный, серый потолок, - с утра рванем - Фрэнк будет доволен.
Бросив свою, значительно меньшую, сумку в сторону итальянца под его самодовольный смешок, Рэйнард начал раздеваться, чувствуя, что за время их поездки начал срастаться вместе с кожаной перевязью. Подмышечные кобуры давили, туго затянутые, чтобы их не было видно под плотной рубашкой, и теперь, обретя возможность избавиться от них на время, мужчина испытал действительное удовольствие. Сбросив мокрую рубашку и всю кожаную сбрую на стол рядом с креслом, размяв плечи, он сел на потертые подушки, закинул ноги на подлокотник и только потом - выдохнул.
- Мы идеально уложились в график, - закидывая руки за голову, Рэйнард прикрыл глаза и расслабился, насколько мог себе позволить в недружелюбном антураже трассы.
И только после этого осознал, насколько тонкие в этом захолустном мотеле стены: с первого этажа донеслись чьи-то голоса, звон ключей, переговоры. Зазвонил телефон, неприятно задребезжав. Бормотанием раздался голос хозяина, женские возгласы. Впрочем, это не помешало Джино забыться храпом уже через пять минут после того, как его голова коснулась тонкой и жесткой, как цемент, подушки.

Отредактировано Reynard Bomani Ekandeyo (2014-05-29 14:49:24)

+1

3

LOOK
Всякий день отличается от другого лишь мелкими деталями. На такое однообразие никогда не стоило бы жаловаться, это банальная повседневность, от которой никогда не сбежать, но вот этот день стал исключением. С какой целью надо было брать машину чёртовых соседей, когда есть своя? Правильно, своя-то в ремонте, а подруга выходит замуж уже завтра в каком-то пригороде, который достаточно долго искался в навигаторе. Всякий день похож на другой, но сегодня стал каким-то особенным, от которого по коже бегут мурашки, а зубы скрипели от злости. Во всём виноват заглохший мотор и хозяин этой колымаги, который не отправил свою железную красотку на техосмотр, когда то требовалось.
Роданна откинулась на спинку машины и прикрыла глаза в каком-то иступлённом отчаянии. Ей удалось доехать до какого-то мотеля, где стояло всего-то навсего три машины. Интересно, кто-то ещё здесь может находиться в этом Богом забытом месте? Женщина оглядела недоверчивым взглядом стоянку, а потом провела длинными пальцами нейрохирурга по стеклу, по которому юрко и вертляво стекали одна за другой капельки. Ещё и ливень начался. Как же всё это не во время! Вебер цокнула языком и сдёрнула с соседнего кресла свой утеплённый пиджак, не решаясь открыть дверцу и выйти из тёплого салона в жестокую реальность. Норвежка достала из сумки мобильный телефон и взглянула на дисплей, где уровень связи показывался крайне низким. Видимо, из-за непогоды брюнетка ещё нескоро сможет сообщить о том, что застряла в этой чёртовой дыре. Хоть бы тут какой автомеханик был, она готова заплатить абсолютно любые деньги, лишь бы убраться отсюда, поскорее и подальше. Рода сделала глубокий вдох, а потом выдох, собирая всю свою королевскую выдержку и покрепче вцепляясь в ручку своей сумки. Сверху на голову она натянула на себя пиджак, уже совсем не обращая внимание на то, что может попортить укладку и выскочила из тёплого салона, тут же начиная судорожно жать кнопку сигнализации.
В мотеле её встретил грузный мужчина, что с добродушной и открытой улыбкой пожелал ей доброго вечера. Последнее несколько рассмешило Вебер, которая выдала своё настроение лишь насмешливой улыбкой. Да куда уж? Просто добрее не бывает. Роданна тут же вытащила нужную сумму денег за комнату и поинтересовалась наличием автомеханика, который бы смог что-то сделать с заглохнувшей машиной брюнетки. Пока что сюжет развивался не в её сторону, что крайне не нравилось, но утешало другое: а ведь могло бы быть всё гораздо хуже, нежели сейчас. Вебер сдержанно поблагодарила мужчину и скользнула к плохо освещённому коридору, который уводил к номерам. Кое-где раздавались женские голоса, кое-где и мужские. Казалось, будто стен здесь вовсе нет, лишь тонкие ширмы, от которых не было как такого толку. Роданна с любопытством оглядывалась, пока не нашла нужную цифру её комнаты.
За обшарпанной зелёной дверью скрывалась обстановка, которую смело можно назвать местным люксом. Двуспальная кровать, а над ней картина с морем. Кое-где висели лампы с перегоревшими лампочками, а увядающие растения совсем не вызывали положительных эмоций. Вторая же дверь скорее всего уводила в ванную и уборную комнаты, в которые Рода вовсе не решалась заглядывать. Мало ли там на кафеле ползают огромные тараканы, которые вызвали бы во взрослой женщине нескрываемое отвращение? Нейрохирург поёжилась и положила сумку на кровать, тут же запуская свои пальцы в тёмные волосы. В женской и мятежной душе сейчас царила безысходность. Здесь и сейчас реально не было куда-то деться. За окном барабанит безжалостный ливень, а в мотеле столько разных голосов и даже стонов, что губы Вебер скривились в отвращении. Всё-таки это убогое место в какой-то степени спасло ей жизнь, пусть будет хотя бы так.
Что можно делать тут всю ночь? Не спать же, конечно. Она столько пересмотрела боевиков, где были эти мотели, что она просто была уверена, что здесь совершенно не меняют постель, оставляя грязной и неопрятной. Абсолютно всё равно, что это просто фильмы, и реальность может быть не настолько омерзительной. Роданна начала метаться по небольшой комнате туда сюда, словно разъярённый и опасный тигр в своей закрытой клетке. На её лице было написано мрачное раздумье, а пальцы заламывались в каком-то немом смятении. Она в принципе не может ничего сделать, и этот факт раздаражал. Хозяин мотеля автомеханика вызвал, комнату женщина сняла, а что ещё? Оставалось только хорошенько выспаться, но разве это сделаешь, когда собственное воображение подкидывает достаточно реалистичные фантазии? Нейрохирург быстро оглядела свой номер в поиске огромных и толстых крыс, заглянула пару раз под кровать, а потом резко выпрямлялась как оловянный солдатик, которого застукали на месте преступления. Вроде бы грызунов пока что нет.
Вебер вернулась к своей сумке и достала телефон, тут же начиная ходить с ним по всему помещению, то поднимая, то опуская аппарат. Связь была не очень хорошая, можно было даже сказать плохая, но всё-таки с какого-то места норвежке удалось позвонить своей подруге и сообщить о том, что у неё заглохла машина, но проблема должна будет решена, когда закончится ливень, то есть в скором времени. Сначала невеста взволнованно начала расспрашивать(казалось даже, что в голове была откровенная паника), но потом всё же успокоилась после уговоров Вебер, которая по классической идее должна была описать весь ужас собственной ситуации и предстоящей ночи, что проведёт здесь.
- Надеюсь, что ничего не случится. - выдохнула брюнетка и посмотрела снова в окно, где было достаточно уже темно. Приключения ей сейчас были вовсе ни к чему.

+1

4

Номер был убогим, в нем душно пахло недавно проветренной многодневной затхлостью, мебель обшарпанная так, что наружу комьями сыплется наполнитель всмесь с мышиным пометом и панцирями линявших здесь по весне насековых, кровати слишком тесно сдвинуты – на одной осталось раскатанное грязными руками горничной покрывало, спальное место пустовало. Джино тихо сопел, накрыв лицо левой рукой и уткнувшись породистым носом в сгиб локтя, заняв вторую из того, что заявлялось, как постель. Впрочем, медленно поднявшемуся с кресла, все еще не увидевшему даже призрака сна, мужчину не волновало вовсе – Рэйнарду было решительно наплевать. Он был неприхотлив и вынослив, как тяжеловоз  в три цены, и при желании мог бы переночевать и в крохотной ледяной машине – еще до того, как довелось задремать на заднем сиденье, он учел подобный вариант, и лишь то, что молодому итальянцу требовалась несколько более цивилизованная остановка, заставило его согласиться на мотель.
Подойдя к свободной кровати, мужчина одним широким движением сдернул с нее покрывало и сильно, с хлопком ткани об воздух, встряхнул. На пол посыпались крошки, выпал из прорехи многолетний окурок, который сам себе когда-то и прожег уютную дыру, однако в этом куске полотна не обнаружилось никакой живности и бывший палач счел его вполне сносным для того, чтобы использовать по назначению. Еще раз встряхнув покрывало, он постелил его почти по-военному на полу, в углу в самом удобном месте – если откроется дверь, то сразу его здесь не увидят несмотря на все габариты, а сам же он в свою очередь получит полный обзор на окно. До балконной двери – рукой подать, типичный для провинциальных мотелей «первый с половиной» этаж выходит слепыми стеклами на парковку. Прежде чем ложиться, он приоткрыл дверь и выглянул в коридор, повертев встрепанной головой из стороны в сторону: рядом в широкую щель между полом и дверью просачивался свет, значит через две двери от их номера тоже кто-то поселился и еще бодорствовал в этот час. Возможно, тот, чей голос вступал в диалог с отвратительным тоном не менее мерзостного хозяина хостела. Отметив мимоходом толщину двери в выданный им номер – паршиво, прошибается с полпинка – Рэйнард тихо притворил ее, запер на хлипкий алюминиевый замок и лег. В захламленном помещении клоповника из грифельной темноты, дождливой прели, глинозема и межсезонной гнуси нарисовалась пасмурная тишина.
Но как заноза засела в памяти вкривь и вкось надпись при выезде из гаража прокатной фирмы. Засела, да так и поселилась в черепе, сосала изнутри, как глист с веселой ненавистью.
«Dead Smell bad.»
Вот, что было написано там, где они с Джино последний раз поменяли машину. Это добросердечное пожелание вместо «счастливой тебе дороги, старина», «удачи, вы покидаете край тихой травы» или «улыбнись напоследок, я твой мистер позитив!». Это добродушеая реклама вместо хрустящего щита «Subway», «Burger King» или полюбившегося Джино в угоду всем стереотипам «Domino’s Pizza».
Спасибо, я вас тоже очень люблю.
Лежа спиной на неровно сбившихся складках покрывала, в сырой футболке и с сумрачно-усталым выражением лица, этот человек, казалось, крепко спал на жестком скрипучем покрытии старого пола также, как его сосед по комнате и общему делу – на не менее жесткой продавленной кровати полуметром в стороне. Широкая тяжелая грудь медленно поднималась и опадала в такт размеренному и очень тихому дыханию, что впору тем, кто смог давно уже и беззаботно погрузиться в аквамариновую глубину расслабленного сна. Никаких сновидений в беззвучном шорохе часовых стрелок, никакого волнения в тихом шелесте усталого дождя за хлипким – на один сильный порыв ветра – окном, и только темное лицо, до которого не доносится серого фонарного света. Быстрое движение глазных яблок под выпуклыми веками. Рэйнард не спал. Он не знал, как назвать это пограничное вибрирующее состояние, в котором четко осознаешь, где находишься, что тебя окружает и в каком положении сейчас твое собственное тело – тело, готовое к мгновенному и точному броску, если перед ним встанет подобная необходимость – и в то же самое время там, глубоко, внутри крепкого белого черепа, как в круглом презентабельном кинозале экстра-класса вспыхивают в сумасшедшем ритме pop-art клипа мгновенные электрические картины, в которых: все пройденные от океана до океана скоростные трассы, багровые стрелки спидометров, разбивающие стеклянные крышки, все выстрелы и времена года – от мраморной сакуры до бирюзы снегопада, от бирки на ноге розового младенца в скользкой кровянке до национального флага на гробовой крышке под гимн страны, которой никогда не стать родиной. Из года в год Рэйнард привык жить и спать быстро. Во много раз быстрее, чем может позволить себе преступник, за которым снарядили псовую охоту охранники бывшего дома психиатрического заключения, во много раз поверхностнее, чем спит давно заматеревший наемник за бронированным барьером своего надежного и проверенного временем схрона – на его счету столько, что приговор устанут зачитывать и выслушивать, а в электрическом стуле не хватит мощности и техасский коктейль не поможет извести гнилостное отродье черной матери с лица этого мира. Размеренное уверенное дыхание, не тревожащееся от звуков шагов внизу, на полу-первом этаже, не беспокоящееся от взволнованного сонного восклицания Джуно. Время сжатое. Стиснутое в пространстве под таким давлением, что один промах и разорвет изнутри вдрызг.  Сумбурно перевернулся на другой бок молодой напарник. Наместник. Балласт. Я работаю без напарников. Сольный номер. Applause. 
Плоть в покое, как камень. Он не чувствовал ни сквозняка, ни твердого пола.
Пистолет под правой рукой – такая же полноправная часть тела, как палец, лучевая кость или дергающееся на сухом глотке яблоко кадыка.  Мускулы, несмотря на всю измотанность прошедших дней, так и не расслабились окончательно. Баланс полусна и реальности.
0:35
Тугие, словно маслянистые, черные капли на железном ржавом навесе над балконом набухали, стремительно беременели влагой, тяжелели до самого предела и срывались так же мерно, как самые древние на свете часы из волчьих ягод и столь же удушливых напряженных ночей, когда на каждом перекрестке творится голодный карнавал с тревожными закадровыми виолончелями черно-белых триллеров шестидесятых годов и сахарными черепами посмертных фотографий мексиканского «Праздника ангелочков». За стеной раздался голос – даже в полудреме, Рэйнард все равно мгновенно отсек, что этот приглушенный разговор как-то относится к нему, однако столь же быстро различил голос хозяина мотеля. Напрягся внутренне, но до конца еще не проснулся, лишь в пол-уха вслушиваясь в бормотание за гипсокартонной перегородкой.
- На золоте кровь запекается, хе-хе…
В этот миг в коридоре за дверью раздались глухие шаги по линялому грязному ковролину. «Спящий» Бомани не шелохнулся ни на йоту, но рука, до того лежавшая на бедре спокойно, мгновенно сжалась в кулак. Нет. Судя по походке и звучным шлепкам босых подошв, это была либо женщина, либо старик в растянутых домашних тапках. Тишина.
1:20
Дождь делал свое дело. Минута за минутой. Час за часом. Обронивший несколько фраз, голос борова, в чьих руках бывали ключи ото всех комнат и их дубликаты, больше не показывался, и палач вновь позволил себе погрузиться в глубоководный сон. Возможно, добрый десяток лет назад он еще мог бы завидовать безмятежному сну итальянца, еще не носившего в себе пороха и свинца, еще не стягивающего рваные раны капроновой нитью, наспех вытащенной из подобранных на свалке соседнего дома бабских чулок, еще не видавшего – и, если будут к нему снисходительны его христианские святы, навсегда от них убереженного. Отправляя этого юношу в дорогу, Фрэнк отвел битого жизнью наемника чуть в сторону, наказав следить за молодым дарованием, и все время дороги Рэйнард старался не отступать от наказа того, к чему доверию старался приобщаться для верности регулярно. Быть может именно поэтому этой ночью, как и ночами прежними, он находился в состоянии затяжной бессонницы.
2:32
Капля за каплей.  В темя. В ледяную точку в центре скальпа, где разделялись спутанные волосы на пробор. Лежа на спине и считая удары собственного сердца, Бомани медленно и исступленно открывал и закрывал тяжелые веки, снова и снова, как шлюзы. Подтянув лежавший рядом мобильный телефон, он взглянул в темноте на циферблат с постепенно истекающим временем, приближающемся с каждой секундой все ближе к рассвету и все ближе к дороге. Уже сегодня они въедут под сень солнечного Сакраменто, если ничто не встанет на пути. Усмехнувшись, Рэйнард вновь прикрыл глаза в лег, в этот раз перевернувшись на бок.
3:13
Уверенный шорох гравия под мокрыми шинами извилисто отразил звуки летней тонкой резины; звук далекий и ночной, что сразу в него не поверишь. Пошевелился, не просыпаясь, на своем месте молодой итальянец, приподнялся на руке огромный метис – вглядываясь в свет на балконном мокром стекле, он слегка щурился. В сырой темноте эти звуки были для него столь же внятными аргументами, как трещотка на хвосте гремучей змеи…
   
- Сдается мне, они так от тебя не отстанут. Будут пасти до последнего – ты уверен, что вообще стоит соглашаться? Ты будешь снова на их территории и если…
- Не веди себя, как истеричная баба в первом цикле, мы знакомы не первый день. Точность…
- И аккуратность сапера – мой конек. Да, я уже слышал это, Шрам, – на другом конце телефонной трубки, чей дешевый пластик уже успел нагреться от кожи говорившего, раздался приглушенный смешок. Человек курил, шумно выдыхая клубами дыма, - это ты думаешь, что они не так глупы, чтобы нападать на тебя сейчас, когда ты связался с мафией. Но они глупее бродячих собак, поверь мне.
Все верно. Как часовой механизм. Ночные разговоры никогда до добра не доводят, но и зла от них ждать не приходилось – прочищая дуло нового, пахнущего свежей дорогой смазкой пистолета, Рэйнард прижимал трубку ухом к плечу и отрешенно слушал наставления старика. Единственный человек, которого он помнил из прошлой жизни. Разве что, был еще Гвидо – но ныне положения развели их по разным берегам.
     
До последнего Бомани не верил в то, что слова старика оказались правдой – оголтелось мстителей, готовых рвать собственные рты за синтетическую правду, действительно перелилась за край. Хлопок дверцы. Второй.
Четыре максимально бесшумных действия: долой тонкое одеяло, которым накрывался во сне, кобуру на плечи, обуться. Шаг на балкон. Еще перед сном наемник хорошо приметил то, что стоянка с этого балкона видна лучше, чем можно было бы мечтать. Даже не догадываясь о том, что они с Джино могут оказаться в засаде здесь, на пограничной зоне, он инстинктивно подмечал все мелочи.
Подъехавший автомобиль, перебудивший своим шумом всех тех редких постояльцев, которые рисковали останавливаться в столь отребном месте, замер точно под фонарем. Темный внедорожник, по силуэту – старый «Saturn». Фары мигнули на мгновение в полосах света, косой дождь просеял лучи и вновь воцарилась серая темнота. Вышли трое. Молча пошли по более-менее не утопленной тропке в сторону мотеля, из света в тень, из света в тень. Бомани пригнулся ниже, почти стелясь по полу, и его пальцы сильнее сжали  рукоять взведенного в боевую готовность пистолета.
Три полицейские фуражки. Форменные темно-синие рубашки. Кляксы нашивок на рукавах.
Полиция штата. В гражданской тачке.
Палево такое, что горит торфяниками.
На встречу им вышла полная фигура – все три тени ломано упали назад от фигур гостей против фонаря, высветилось лицо четвертого и, брезгливо сплюнув подле себя, наемник разобрал лицо хозяина мотеля.
- Вот сука. Джино!
Голова итальянца поднялась от подушки не сразу. Рэйнарду, медленно отступающему от балкона – все равно не слышно разговора там, внизу у дверей – пришлось звать его три раза, прежде чем молодой организм изволил отбросить от себя узы сна и продрать глаза. В полумраке белки сверкнули недоуменной рассеянностью.
- Мы в мышеловке, – молча кивнув, юноша потянул из-под кровати сумку, зашарил слепо рукой в поисках своего оружия. В отличие от старшего напарника, он вооружился сильнее – в его руке хищно замер полуавтомат австрийского производства. Рэйнард покачал головой, указав дулом своего пистолета себе в грудь, - они за мной.
Время дорого. На стоянку нельзя, их «старичка» уже давно рассмотрели со всех сторон и не выпустят даже за символическую ограду. За спиной наемника гротескным парусом вздулась занавеска – он поднялся, отходя ближе к двери и, прижавшись к ней ухом, прислушался. Пока тихо. Только итальянец шумно, со сна, дышит за спиной:
- Мы в одной семье, тебя не брошу.
Ну, ничего. Кто придумал, тот и водит, мальчики. Бывший палач усмехнулся. Семья. Надо же, никогда не было – а тут, на тебе. И этот, верно, пасынок? Так оно, Фрэнк? Он не делал ни одного лишнего движения, ни малейшего намека на панику. Мгновенно отворил дверь, быстро шагнув в полумрак за порогом, и двинулся вдоль комнат.
- Слышишь? Мы – Семья, – легкая рука итальянца легла на плечо Бомани, когда тот осторожно, ножом, высаживал замок какого-то номера, и, чтобы отвязаться от юноши, тому пришлось согласно кивнуть. Дверь поддалась и оба мужчины практически беззвучно вошли в комнату. Света нет. Наемник пожалел, что они сразу не заночевали в машине – сейчас бы рвали за 120 по скоростной трассе и только огни, огни, огни и холодные капли в лобовое стекло.  Быстро оглядев номер, Джино подтвердил, что тот был пуст.
В коридоре раздались шаги. На этот раз уже нет сомнений в том, кто и по чью душу идет.
Пока Джино искал, как можно открыть окно номера без лишнего шума, Рэйнард упрямо стоял у двери и прислушивался к происходящему – как остановились шаги около их номера, как чья-то рука повернула латунную ручку…
А через двадцать секунд стало ни до чего.
Все кончилось и начался джаз.
Ручка двери, у которой стоял наемник, дрогнула и опустилась вниз. Мужчина затаил дыхание – нападавших было гораздо больше, чем он думал, и показательный приезд трех переодетых копов был только отводом внимания, на которое он попался, как последний простак. Дверь дернуло во внутрь, щель тусклого коридорного света стремительно расширилась и длинная полоса света пала на обшарпанный ковролин. Его тут же заслонил черный, как вырезанный из старой бумаги, силуэт. Фигурка в тире. Утиный нос козырька полицейской фуражки и совсем не полицейский автомат в руке. Рэйнард выстрелил первым. Глухой звук, будто лопнула банка с кипятком. Черную фигуру отбросило виском в стену, провернуло и бросило назад поперек прохода. В коридоре уже совсем внятно вспыхнули звуки жарких шагов, шаркнуло, грохнуло, донесся глухой мат – психанули, голуби.
Человек побился на пороге и затих.
Наемник быстро оглянулся, дернулся от дверного проема в сторону и навалился плечом на дешевый шкаф для одежды, хрупкие доски из склеенных опилок. С хрипом толкнул – шкаф качнулся и стал заваливаться, полупустая дура с грохотом рухнула на фанерный бок, перегородив проход и криво накрыв собой мертвеца.
Рэйнард едва успел припасть на колени. Сквозь косяк шкафа с треском и опилочным мясом ударила пуля. Шкаф завалился неудачно, оставив большой косой прогал – в него пылкий Джино по злобе пальнул два раза, наугад в коридор, на одну пулю отвечая несколькими. Это дало наемнику возможность отойти от шкафа почти на четвереньках, чуть дальше привстать и подняться полностью, когда одна рикошетная пуля погасила лампу в коридоре, воцарив кругом непроглядный мрак. Несмотря на габариты,  он двигался на удивление тихо и ловко, дыхание и сердце в норме – быстро убрался в другой конец номера, где Джино уложил на ребро кровать. Убережет, да не на долго.
Если кому из постояльцев приспичит  в сортир по ночному дельцу, то прогулка затянется надолго.
Свидетелей и заложников не берут.
     
Где-то по коридору раздались крики. Ночной портье лежал на стойке с тремя глазами – двумя выпученными, одним впалым, пулевой дыркой посреди лба – и его увидела вышедшая подышать свежим воздухом пожилая женщина из нижних этажей. Разбудила соседей – всего ничего постояльцев, стремительно хлопающие двери и черные фигуры тех, кто уже убивает.
В короткой перестрелке около пятнадцатого номера наступила пауза. Вместо нее на первом этаже раздался громкий выстрел. Никакого глушителя, никакой утайки – застрелили предателя-хозяина. Его заплывшее жиром тело колыхнулось несколько раз и замерло бездыханно.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Road and «Mount»