vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Возьми мои слова и брось к её ногам!


Возьми мои слова и брось к её ногам!

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Участники: Роксана и Виктория
Место: дом Роксаны и Виктории
Погодные условия: 1 июня. Вечер перед ураганом в Сакраменто.

+2

2

Она улыбается по утрам так лучисто, что затмевает солнце, а темные пряди гладкими пружинками скачут по ладоням, когда запускаешь в них пальцы, и глаза… Глаза останавливают сердце на миг, разливают по венам жидкий мед и тепло, сладость и слабость, а потом вновь заводят живой моторчик на полную мощность, и тогда не удержать кипящей внутри лавы, что просится наружу. Брюнетка смеется и пытается уворачиваться, убегать, то и дело оглядываясь, чтобы рыжая поспевала за ней, пока не догонит и не притянет к себе властно, но бережно, и проведет ласковыми руками по телу линии нежности, прижимая крепче. «Ты вся моя! – шепчет на ушко и аккуратно, но дерзко прикусывает за мочку. – Ты моё всё!». И тогда Роксана замирает на одну секундочку, такую длинную, томящую, и словно вся сила жизни в огоньках в ее глазах, которыми она так внимательно, так проникновенно смотрит в зеленые глаза Виктории, а потом медленно опускает веки, и ресницы слегка подрагивают, поднимается на носочки и, точно чувствуя, касается губ нежным поцелуем, пока её руки скользят по плечам и вплетаются в копну рыжих волос…


Тори Блекмор, кажется, совершенно разучилась мечтать – ведь зачем, если даже её самые смелые и богатые мечты все равно окажутся беднее и скучнее воспоминаний и реальности в каждом её миге, проведенном с любимой женщиной. За окнами медленно опускаются сумерки, и в кабинете становится темнее обычного, но алые розы на стеклянной поверхности стола все равно горят кроваво-красным и словно пульсируют и дышат в ритме стука сердца Тори. Она закусывает нижнюю губу и мечтательно улыбается. Блекмор так долго рисовала себе в памяти этот день, этот вечер, затягивала и откладывала, считая остальные дни недостаточно идеальными для такого события, и сейчас думает, что поступала правильно, ведь чувствует, что сегодня она готова как никогда, что именно сегодня на один миг в миллиарды лет в реальную жизнь вольется чистая сказка и настоящее волшебство.
Женщина вздрагивает от внезапно потревожившей тишину мелодии мобильного. Её «привет, милая» звучит сладко и нежно, и она тут же себя одергивает – не выдать бы раньше времени. Но Роксана будто бы не замечает, её голос взволнован и прерывист, помехи связи даже не позволяют расслышать все слова. Домой… Быстрее… Приеду… Тори!
- Солнышко! Не нужно никуда ехать, я уже в дороге и скоро буду дома! – она кричит в трубку, как будто от громкости голоса зависит, прервут ли её помехи. – Скоро буду, ты меня слышишь? Люблю тебя!..
И короткие гудки. Смски от оператора сообщают, что дозвониться Роксана пыталась как минимум три раза. Рыжая хмурится и напряженно поджимает. Ерунда какая-то! Точно пора домой.

- Хей, если ты будешь спать, я выпью и весь твой кофе тоже!
Влажные после душа рыжие волосы ложатся на плечи Роксаны, покрытые шелковым халатом, когда Тори обнимает её со спины и прижимает к себе. Вытираться сразу насухо Виктории не позволяли то ли еще не выдуманные стойкие моральные принципы, то ли просто лень или небрежность, но в данный момент влагу и свежесть тела своей женщины Роксана чувствует даже через двойной слой шелка и прижимается плотнее.
- Я не сплю совсем…
Поворачивает голову и прислоняется лбом к щеке Виктории. Рыжая слышит спокойное и размеренное глубокое дыхание. Её счастье спит на ходу, в любой удобной позе и даже не удобной – лишь бы точку опоры найти.
- Сегодня мы точно ляжем пораньше! – твердо заявляет Тори и отпивает кофе пока из своей чашки, все так же удерживая Роксану за талию одной рукой.
- Блекмор, - сонно наиграно возмущается любимая и шутя толкает локотком в бок. - Я же знаю прекрасно, что твое «ляжем пораньше» означает, что мы больше устанем перед тем как заснем, а не что выспимся! – смеется и собирает вкус кофе с губ Виктории…


Несколько раз ей кто-то громко просигналил и даже обозвал некрасивым словом, на которое рыжая ничуть не обиделась по двум причинам: во-первых, в данный конкретный момент она не отрицала, что не внимательна за рулем по причине полетов по воспоминаниям, потому замечания могли быть вполне логичными, ну а во-вторых, по причине все тех же полетов в мечтах она их просто не услышала. Движение в центре города было довольно оживленным, что в общем-то не удивляло – парой машин больше, парой меньше, на уровне городе этого не понять. Вот только нервные все какие-то. А виктория останавливается на светофорах и вместо красного фонарика смотрит на огромный алый букет на пассажирском сидении. С той самой минуты, когда она перевязала его шелковой лентой, она поняла, что ко всему готова, во всем уверена и не отступит. В кармане пиджака лежит классическая красная коробочка, обшитая бархатом.
Не один день витая где-то в прострации рыжая придумывала, как же лучше это сделать, как выдумать нечто эдакое, нечто запоминающееся… Но сегодня утром она вдруг поняла, что запоминающимся этот момент станет по факту, потому что не может быть иначе, так пусть же его не нарушит неуместное вмешательство выкидышей буйной фантазии. С самого утра для поездки на работу Тори выбрала классический элегантный брючный костюм и аккуратно уложила волосы. Кто угодно может говорить что угодно или просто заткнуться и помалкивать, но вопреки так называемой нетрадиционности их с Роксаной отношений, ей до жути хочется соблюсти традиции, сделать все классически правильно и красиво.
Музыка в машине замолкает, снова уступая место телефонному звонку.
- Я подъезжаю, милая! Все хорошо, не беспокойся…
И только сейчас Тори додумывается заметить, как странно ведут себя прохожие на улицах, кутаясь в кофты и скрываясь от ветра за углами зданий, передвигаясь группками и все что-то оживленно обсуждая с выражением страха на лицах.
В пригороде картина кажется спокойнее, хотя возможно такое обманчивое впечатление создает меньшая его населенность. Машина Виктории медленно въезжает в гараж и останавливается. Женщине не пришлось прислушиваться, чтобы услышать завывание ветра, но сейчас это уже крайне мало её волновало – она дома, есть дела куда важнее.
- Солнышко, я дома! – еле сдерживая счастливую улыбку во все тридцать два, громко сообщает Виктория, удерживая перед собой сто одну алую розу, перевязанную красной шелковой лентой.

+2

3

Узкая дорожка лунного света бежит от окна через комнату, падает на постель. Серебряным сиянием опускается на обнаженную спину и плечи. Лучи ласкового солнца мирно спят, запутавшись в рыжих прядях, разметавшихся по подушке. Тори улыбается во сне тепло и безмятежно, разливая в сердце Роксаны щемящую нежность. Роксана Кроуфорд не верит в чужое волшебство, зная, что самая сильная магия живет в её сердце, а самое главное чудо засыпает каждую ночь в её объятиях. Нежная и страстная, своевольная и соблазнительная, заботливая и безрассудная, бесконечно любимая и всегда желанная… Её Виктория… Только её!
Губы невесомо касаются виска любимой женщины, а  руки крепче оплетают обнаженное тело. – Спи, моё счастье. Пусть тебе снятся светлые сны, - тихо шепчет Роксана, прежде чем переступить тонкую грань между явью и грезами.

В разгар воскресного дня в комнате, освещаемой лишь светом настольной лампы, царит полумрак. Окна кабинета в доме семьи Блекмор-Кроуфорд плотно прикрыты тяжелыми темными шторами, не пропускающими солнечный свет. Из динамиков стереосистемы льется тихая классическая музыка. На полу возле большого удобного кресла лежит пес. С момента первого появления в доме Энакин значительно подрос и уже больше напоминал взрослую собаку. На деле же он всё ещё оставался непоседливым щенком, желающем бегать, играть, гулять, вести активный образ жизни. Но не сегодня. Когда его хозяйка, Роксана Кроуфорд, так задумчива и сосредоточена, когда её глаза внимательно изучают бумаги, собранные в толстые тяжелые папки, бесполезно прыгать, скулить и смотреть просяще и преданно. Не подействует. Роксана занята и ни за что не отложит свои дела ради игр или прогулки. Рыжая хозяйка могла бы всё изменить и заставить упрямицу сдвинуться с места, но Тори нет дома. А значит остается только ждать. Пес приподнял голову, в который раз бросая на брюнетку грустный понимающий взгляд и, не дождавшись реакции, вновь опустил её на сложенные вместе передние лапы.
Со стороны Роксана Кроуфорд выглядела жутко занятой и полностью погруженной в работу. В действительности о работе не думалось совсем. Глаза пробегали по строчкам, руки переворачивали страницы, но брюнетка абсолютно не вникала в прочитанное. Все её мысли были заняты Тори. В последнее время её счастье была сама на себя не похожа. Стала вести себя чуть тише, была более задумчива и загадочна. Казалось, будто Виктория раздумывает над чем-то очень важном, пытаясь принять решение. Но о чем она думала? Загадка. Мисс Блекмор будто не замечала немого вопроса в глазах возлюбленной, и встретившись вновь взглядом с Роксаной, лишь улыбалась ещё более загадочно. Кроуфорд анализировала, выводила закономерности, строила теории и предположения. Но тайну по имени Виктория ей не удавалось разгадать никогда. И вряд ли когда-нибудь удастся. Вздохнув, Роксана решительно захлопнула папку с материалами нового дела. - Пойдём, Эни, приготовим Тори сюрприз.

Аромат свежесваренного кофе проникает в сонное сознание, а следом нежный поцелуй касается её губ. Роксана улыбается, обнимая своё счастье, притягивает ближе, укладывая Тори на себя, и лишь потом открывает глаза. В зеленых глазах плещется радость. Но Виктория пытается быть серьезной. Она хмурит брови и морщит носик, упирается ладонями в плечи брюнетки, слегка отстраняясь.
- Нет, Роксана Кроуфорд! Даже не думай! - произносит строгим голосом. - Я должна быть на работе через полчаса! - "Нет" говорит Блекмор и выгибается плавно навстречу Роксане, когда чувствует сквозь тонкую ткань блузки дерзкие прикосновения любимых рук. Ладони брюнетки скользят по спинке Виктории вниз, накрывают ягодицы и прижимают желанное тело ближе. Губы Тори вновь касаются губ Роксаны, даря медленный дразнящий поцелуй. А в следующую секунду Кроуфорд резко садится на постели, пылая возмущением и праведным гневом. Взглядом обиженного ребенка смотрит на любимую, стоящую возле двери их спальни. - Тори!!
- Я предупреждала. Работа, - смеется невозможное рыжее счастье. - Люблю тебя, - посылает брюнетке воздушный поцелуй и скрывается за дверью. Через пару минут Роксана слышит, как от дома отъезжает машина Виктории.
- Вот так всегда! Раздразнит, заставит потерять бдительность и исчезнет! - жалуется Кроуфорд чашке кофе, стоящей на прикроватном столике, и бросив тоскливый взгляд на дверь, отправляется в душ.

Роксана ещё раз оглядывает свое отражение в зеркале. Темно-синее коктельное платье, туфли на высоком каблуке, уложенные темные локоны. Капля любимых духов, что так нравятся и Виктории, и мисс Кроуфорд готова. Кто сказал что торжественные и романтические ужины можно устраивать лишь по праздникам? Чем воскресный вечер не повод? - подумала Роксана и приготовила ужин, сервировала стол, поставила свечи. Осталось дождаться Викторию, которая, кстати,  уже должна бы вернуться.
Брюнетка выходит из комнаты, встречаемая лаем собаки. Ему запрещено пересекать порог спальни хозяек и он послушно ждет в коридоре. Они спускаются вниз, пес продолжает лаять, беспокойно передвигаясь по гостиной. То подбежит к входной двери, то вернется вглубь комнаты. - Тише, Эни, что не так? - встревожено спрашивает Кроуфорд, и лишь сейчас, взглянув в окно, замечает перемены в погоде. Серые тяжелые низкие тучи, пасмурно и неуютно. Резкие порывы ветра заставляют клониться деревья, окружающие дом. Роксана включает телевизор, найдя местный канал, читает бегущую строку внизу экрана. На город надвигается ураган. Маловероятно. Каждый год сообщают об ураганах. Но Сакраменто они всегда обходят стороной. И всё же...
"Абонент временно недоступен. Попробуйте перезвонить позже". Бездушный голос на том конце заставляет волноваться больше, чем сообщения об ураганах, цунами и метеоритах вместе взятых. Роксана меряет шагами гостиную, пытаясь в который раз дозвониться до Тори. В этот раз повезло. В трубке раздается любимый голос.
- Виктория, где ты? Немедленно возвращайся домой! - шум и помехи, связь прерывается, но брюнетка все же пытается докричаться. - Ты слышишь, Тори? Быстрее возвращайся домой. Или нет, оставайся на месте, я сама сейчас приеду. Тори?!
Не нужно... Скоро буду... Люблю... Напоминает детскую игру в глухой телефон. Тем не менее главное они услышали. Значит остается ждать. Роксана не любит ждать. Ожидание означает невозможность контролировать ситуацию, а значит невозможность влиять на неё. Виктория сказала, что едет. Поехать ей навстречу... Большая вероятность разминуться. Значит всё-таки ждать. А ветер за окном всё сильнее...
- Тори, с тобой всё в порядке? Где ты? - Поехать навстречу нельзя, но ведь можно позвонить. Услышав спокойный голос любимой и получив заверения в скором прибытии, Кроуфорд слегка успокоилась. За порывами ветра Роксана не расслышала шум подъезжающей машины. А вот Энакину непогода нипочем. Он срывается с места в сторону двери, соединяющей дом с гаражом. Сквозь радостный лай, пробивается родной голос.
- Солнышко, я дома!
- Слава богу, Тори! По телевизору передают предупреждение об урагане, и на улице такое творится. Я волнова... - Роксана замолкает на полуслове, наконец, увидев свою женщину. Великолепна! Элегантный брючный костюм эффектно подчеркивает красивую фигуру, огненные локоны спадают на плечи, счастливая улыбка отражается в глазах и озаряет всё вокруг. Тори буквально светится изнутри. А в руках огромный букет алых роз.
- Тори, что происходит?

+2

4

По буквам, по слогам возьми мои слова
И брось к её ногам.

Скажи, что я её люблю,
Без неё вся жизнь равна нулю...

Какой робкой, растерянной и несмелой была в тот день рыжая. Нет, не сейчас, отнюдь не сейчас, но тем майским вечером, когда впервые почувствовала на своих губах невиданную ранее нежность - не было существа более растерянного и смятенного бурей чувств и эмоций. Кажется, сама погода решила сегодня вечером напомнить Виктории о той буре. "Нет, сильнее! В сто раз, в миллионы раз сильнее люблю её!", - подумала женщина, когда замерев на месте, наблюдала как усиливающийся ветер все ниже гнет к земле деревья и гонит грозовые тучи. Она не могла вспомнить, чтобы еще хоть раз выдела такое в Сакраменто, но даже грозность могучей стихии не могла сейчас её сбить с пути. "Тем лучше! - уголочками губ улыбнулась небывалой непогоде. - Пусть все будет необычно в этот день!".
От мыслей её отвлек внезапный налет подрастающего поколения грозных защитников - упираясь передними лапами в ногу хозяйки, Энакин приветственно "целует" своим мокрым языком пальцы Тори. Она улыбается и треплет его за загривок:
- Вот ты с самого своего детства был разрушителем романтики, баловник! - а он скачет на лапах и заглядывает в глаза. - Нет, сегодня не твой вечер. Но как член семьи можешь тихо поприсутствовать, - поучает мелкое создание, хоть и знает, что он предпочитает слушаться Роксану.
А вот и она.
Любимый голос Виктория услышит сквозь шум любой непогоды, сквозь любые расстояния и преграды и даже помехи мобильной связи. Вот она, взволнованная, спешит навстречу. Тори даже чувствует себя слегка виноватой за то, что заставила её так понервничать, но сейчас она все исправит! Все-все исправит! Какая ты красивая! Уже почти двадцать лет не было ни одного дня, когда бы Виктория не восхищалась ею, не наблюдала бы с замиранием сердца и блаженно счастливой улыбкой за каждым её жестом, за каждым движением и даже малейшим взмахом ресниц. Наверно даже самые отчаянные матери так не гордятся достижениями своих отпрысков, как каждый день своим кареглазым чудом гордится Блекмор, не лукавя и не завидуя разделяет радость её успехов и стирая невзгоды неудач. Возможно, это даже немного страшно осознавать, но сейчас она понимает, что "не могу без тебя жить" - это не просто красивая фигура речи, это её действительность. Все, что она знает о жизни, все, что она может рассказать о ней - всё собрано в одном человеке, за которым и в огонь, и в воду, и за край света, потому что без него просто ничего не существует. Свободолюбивые приверженцы Дина или Керуака наверняка бы покрутили пальцем у виска, услышав историю её зависимости, но Тори не нужны чужие мнения и мысли, чтобы разливать внутри себя тепло от одного взгляда любимой женщины и полностью доверять ей свою жизнь.
- Тори, что происходит?
Рыжая улыбается, выдавая с потрохами всю свою радость, уже даже не пытаясь сдерживаться, играть загадочность и таинственность. Светится изнутри словно возраждающийся феникс или сказочная жар-птица, наполняя дом теплом и уютом, так резко контрастирующим с непогодой за окнами. Когда они вместе, им все нипочем. И вот напряженные плечи её любимой медленно опускаются, расслабляясь, но осанка все та же статная, королевская. Я самый счастливый человек на земле! Губы вздрагивают и позволяют несмелой, еще удивленной улыбке завладеть ими, в глазах разливается чувствительная нежность. А у Тори мурашки под кожей бегают стаями и вздрагивают восторженно, когда она так на неё смотрит.
- Все хорошо! - тихо и вкрадчиво произносит Виктория, стоя в нескольких шагах от любимой и утопая в безграничности их чувств, в их физической ощутимости. Кивает головой, подтверждая правдивость своих слов, и не отводит влюбленного взгляда, как будто она все та же семнадцатилетняя девчонка и с каждым новым рассветом её любовь только сильнее: - Все хорошо...
В несколько шагов преодолевая расстояние между ними, Виктория уверенно зарывается пальцами в её волосы, притягивая любимую к себе, и целует так самозабвенно, как будто это единственный поцелуй, и больше не будет и не было - только один поцелуй длинной в целую жизнь! Одну лишь секунду тело Роксаны сохраняло былую выправку, словно требуя объяснить, что же происходит, но тут же сдалось, расслабляясь в руках рыжей. Сто и одна роза оказались беспечно зажатыми между ними и только щекотали нежностью лепестков обнаженную кожу рук брюнетки, и наполняли запахом комнату.
- Тебе бессовестно идет синий, - собирая с губ медовый вкус поцелуя, жадным и восторженным взглядом, обводит её Виктория. - Ты же это знаешь и бесстыдно пользуешься, соблазнительница! - все еще играя пальцами с черными локонами, улыбается Тори и касается легким поцелуем сначала носа, потом скулы, прислоняется лбом к виску и кивает едва заметно, передавая букет в руки любимой женщины: - Да, это тебе!
Вдыхает запах её волос, такой родной и знакомый, что без него просто не представляется жизни, он всегда был с ней, с того самого момента, маленькая хрупкая, но удивительно сильная и смелая девочка впервые обняла её так крепко, что Тори поняла - навсегда. Как же выросла она, каким женственным и соблазнительным стало её тело, какой сияющей и уверенной улыбка, гордой осанка, и какими нежными остались тонкие пальчики, какими родными и теплыми глаза - и всё это для неё одной. Я самый счастливый человек на земле!

+1

5

- Все хорошо! - произносит она, и в доме будто становится светлее. Непогода за окном, тревоги последних минут, всё отступает перед её счастливой улыбкой. - Все хорошо... - пальцы зарываются в темные пряди, губ касаются нежные губы... Разве это ответ? Как он вообще объясняет происходящее? Но Роксане уже всё равно. Она чувствует, как расслабляется тело, как тревожное напряжение покидает её, сменяется сладкой негой желания, зарождающегося внизу живота. Когда Тори целует её так самозабвенно, будто и жизнь, и смысл, и целый мир заключены лишь в этом слиянии  их губ, в биении сердец, звучащих в унисон, тогда всё перестает иметь значение!. Только она! Она одна! Здесь, рядом. Значит всё хорошо!
Лепестки цветков щекочут кожу рук, наполняют ароматом комнату. Но Роксана не замечает ничего, живя в этот миг прикосновениями любимых рук, запахом любимой женщины, мелодией её голоса.
- Тебе бессовестно идет синий. Ты же это знаешь и бесстыдно пользуешься, соблазнительница! - брови взлетают вверх, а на губах замирает лукавая улыбка. - Кто бы говорил! - усмехается Роксана, очерчивая взглядом изгибы любимого тела. Принимает из рук Виктории букет и зарывается носом в алые лепестки. Прикрывает глаза, вдыхая нежный аромат. - Они прекрасны... - шепчет с улыбкой и бросает на своё счастье влюбленный взгляд из-под ресниц. - Как и ты... Думаю, бесполезно интересоваться, по какому поводу? - задает вопрос и смеется, наблюдая за выражением лица любимой женщины. Тори не любит вопросы. Притягивает её к себе, обнимая за талию, даря ещё один нежный поцелуй. Тори не любит вопросы. А сегодня Роксане не нужны ответы. Только она! Она одна!..
- Пойдём, я приготовила ужин, - спустя вечность, отрывается от желанных губ, беря её ладонь в свою, ведет на кухню. Делает остановку в гостиной, оставляя на столе сто и одну розу. Разворачивается к своему счастью, обнимает за плечи, обвивает руками шею, зарываясь пальцами в рыжие пряди, притягивает ближе и сама льнет к ней всем телом. Целует неистово и страстно, требовательно и жадно, лишая дыхания, заставляя сердца биться быстрее. Столько лет вместе! Пора бы успокоиться, остепениться. Но Роксана до сих пор сгорает в пожаре страсти, что вспыхивает лишь от взгляда, случайного прикосновения любимой и безумно желанной женщины.
Лохматый непоседа нарушает момент, голосом напоминая о себе. Хозяйки заняты друг другом и вновь забыли о нём. Непорядок! Но Роксана сегодня неумолима. - Эни! - серьезно и строго, - никаких игр сегодня! Я говорила! Пес пытается возражать, наполняя комнату звонким лаем. Но взгляд хозяйки по-прежнему строг. Что ж, ничего не  поделаешь. Энакин замолкает и укладывается у своего любимого кресла. Завтра он будет тверд и настойчив, он не отступит под строгим взглядом и с ним обязательно поиграют. А сегодня пусть занимаются собой. На улице всё равно плохая погода. Роксана ласкается кончиком носа о шейку рыжей колдуньи, прячет улыбку.
- Не знаю, как тебе удалось, но похоже ты выбрала нам самого умного пса на планете. Пойдем...
Кроуфорд усаживает Викторию за стол, зажигает свечи и открывает вино. Разливает золотистый напиток по бокалам и занимает своё место. Задумчиво наблюдает, как свет свечей проходит сквозь бокал, а затем поднимает глаза, ловит любимый и такой родной взгляд.
- За женщину, что наполняет мою жизнь смыслом и дарит счастье одной своей улыбкой! За тебя!

+1

6

...мы ей подарим два крыла,
чтобы она всегда высокою была...

Она приготовила ужин... Тори улыбается сама себе, следуя за любимой женщиной. Она никогда ни с кем не обсуждала сегодняшний вечер и очень личные на него планы, не записывала в еженедельник, не ставила напоминание в телефоне и все необходимые приготовления сделала сама... и вдруг Роксана - в соблазнительном наряде, приготовила романтический ужин, даже не подозревая о замыслах Виктории. И как тут не верить в судьбу? Как не верить, что где-то среди звезд тебя придумали специально для неё, а её - для тебя?! Так много чувств, так неистово бьется сердце, так безудержно тянет к ней, что кажется, грудная клетка вот-вот раскроется, не в силах удержать все это внутри одного человеческого тела, и вспыхнет ярким светом, словно новая звезда. Виктория и Роксана - они такие разные, но неоспоримо вместе, как лучший пример притягивающихся противоположностей, начала и конца, завершенности и, вместе с ней, - совершенства.
Совершенство! А совершенство останавливается резко, опуская цветы на стол, и вновь обвивает руками шею рыжей, пленяя губы поцелуем. Тори понимает отчетливо как никогда, что ей и дня не прожить без ощущения трепета этого тела в своих объятиях, без вкуса её губ, без сонной утренней улыбки и озорных огонечков в глазах, и чем сильнее завывает ветер за окном, демонстрируя свою силу и прыть, тем крепче прижимаются друг к другу две родных души, уже давно существующих как единое целое. Настоящее чудо смотрит на Викторию искренне и нежно, ничего не просит, ничего не таит - только настоящая любовь, и Блекмор даже на секундочку становится стыдно, что у неё для Роксаны все же хранится одна тайна.
- Роксана... - а кто может сказать, какой именно момент является идеальный? Почему бы не сказать это прямо сейчас? Но всю решительность Виктории вдруг резко и бесцеремонно перебивает собачий лай. Женщина замирает на полуслова и, замешкавшись, просто прерывисто вздыхает. Роксана ведь не знает, о чем она хотела сказать, но тут же как-то понимает её смятение, улыбается мягко и обнимает, даря уют и покой.
- Эни, никаких игр сегодня! - поучает Кроуфорд питомца, прижимаясь виском к виску рыжей. За окном непогода, а Тори тепло и уютно дома, в семейном гнездышке. Видимо сегодня и правда самый особенный день на земле после их первого поцелуя в парке, потому что неведомым образом, непонятным для себя самой, Блекмор вдруг в один миг отпускает все страхи и сомнения и чувствует так очевидно, как на открытом сердце, именно то, что зажглось в Роксане Рождественским утром в заснеженных горах: ребенок - не продолжение рода, а существо сотканное из их любви, наполненное любовью и счастьем.
Виктория зарывается носом в черные локоны и всей грудью вдыхает родной запах, вздрагивая в конце от избытка чувств.
- Роксана... - едва слышно шепотом, пропуская мимо ушей все, что любимая говорит про собаку. У малышки будут такие же гладкие черные локоны и это лукавство в глазах... Она будет умницей - вся в маму! Тори усаживают на стул и вручают в руку бокал с вином. Она прикусывает губу и даже немного заливается румянцем - вечер, который собиралась самозабвенно посвятить любимой женщине, стал для нее самой не малым открытием, хоть и казался отлично спланированным. Виктория робеет, снова чувствует себя семнадцатилетней, до безумия влюбленной и до ужаса растерянной. "Возьми себя в руки!", - кричит внутри себя что есть силы, но на самом деле вновь отчаянно уповает на смелость и решительность её такой взрослой маленькой хрупкой девочки. И Роксана снова приходит на помощь, ведь если не она, то никто не нужен.
- За женщину, что наполняет мою жизнь смыслом и дарит счастье одной своей улыбкой! За тебя!
По-доброму, мило, даже слегка по-детски, смутившись, Виктория дарит очаровательную улыбку Роксане и протягивает вперед бокал. Перезвон тонкий и чистый, по спине пробежала приятная волна мурашек.
- За меня! - не скромничая, поддержала тост любимой Тори, "За меня...", но не успела даже поднести бокал к губам, как почти неожиданно для самой себя, сказала вслух то, что давно норовило сорваться с кончика языка: - Ты выйдешь за меня?
Бокал в руках Роксаны дрогнул и всё вокруг будто замерло: остановился ветер за окнами, утихла пляска огонька свечи, секундная стрелка на часах замерла и даже капельки встревоженного в бокале шампанского подвисли в воздухе, так и не разбившись о стенку бокала - и только взгляд глаза в глаза. Это правда, родная! Это правда происходит с нами. Прямо сейчас! И неведомо откуда берется в рыжей вновь и смелость, и отвага. Её рука еще немного подрагивает, но она как можно спокойнее ставит на стол свой бокал и встает со стула. Сделав шаг в сторону, Виктория опускается на одно колено перед едва ли не впервые в жизни действительно растерянной Роксаной.
- Роксана Кроуфорд! - говорит торжественно на вдохе и тут же понимает, что это не о них. Они - это нежность, это мягкость, это тонкая красота и интимность только для двоих, а отнюдь не триумфальные марши для благодарной публики. Тори медленно выдыхает и слегка опускает плечи, придавая себе более непринужденный вид. - Моя Роксана, единственная и родная. С того самого первого дня, когда я тебя увидела, в мою жизнь вошел ангел - самый прекрасный и удивительный! Это ты дала мне крылья и научила летать и высоко, и быстро. Это ты всегда протягивала руки и ловила меня, когда заканчивались силы, и я камнем срывалась вниз, а потом снова поднимала в небо. Только с тобой я знаю, что такое счастье! Тобой наполнен каждый миг моей жизни, пронизан тобой и во сне и наяву, и больше всего на свете я хочу, чтобы это длилось вечно! Жизнь моя, душа моя, любовь моя, ты станешь моей женой? - и в руке Виктории открывается бархатная красная коробочка, с сияющем кольцом.

+3

7

- За меня! - произносит Виктория  на предложенный тост и получает в подарок очаровательную улыбку. Роксана слишком хорошо знает своё счастье. Она и не ждала иного ответа. Как и не ожидала того, что последовало вслед за ним.
- Ты выйдешь за меня? - и ветер за окном стихает, замирает пламя свечей. Весь мир внезапно сворачивается, сжимается до размеров столовой комнаты в доме Блекмор-Кроуфорд. Роксана не смеет отвести взгляд, вглядываясь в самую глубину зеленых, весенних глаз, стараясь найти ответ. Не ослышалась? Исчезают звуки, и в звенящей тишине пульсом вселенной неровно и гулко бьется сердце брюнетки. Как тогда, в палатке...
Тори отставляет бокал, встает и тут же опускается перед Роксаной на одно колено. - Роксана Кроуфорд! - брюнетка вздрагивает, слыша своё имя. Никогда ещё в устах Виктории оно не звучало так торжественно-официально. Это не для нас... - проносится в голове. Ещё толком не осознавая происходящее, Роксана всё же понимает неестественность и неправильность тона. Виктория тоже понимает и выдыхает медленно.
- Моя Роксана, - теперь голос звучит нежно и по родному. - ... в мою жизнь вошел ангел... ловила меня... снова поднимала в небо... Только с тобой я знаю, что такое счастье! Тобой наполнен каждый миг моей жизни, ...и я хочу, чтобы это длилось вечно! Жизнь моя, душа моя, любовь моя, ты станешь моей женой?
Много лет спустя кто-то спросит Роксану об этом дне, и она без запинки, в точности соблюдая паузы и интонацию, не потеряв ни одного слова, повторит предложение Виктории. А сейчас... слова в голове сталкиваются, перемешиваются, соревнуются меж собой, чтобы быстрее донести до брюнетки смысл сказанного. И оттого Кроуфорд кажется, будто не помнит она ничего, кроме последних четырех слов. Ты станешь моей женой?..
Виктория, нежная, любимая Тори у её ног. Смотрит прямо в глаза, ждет ответа, волнуется наверно. Волнуется... вон как тонкие пальчики цепляются за красный бархат коробочки, и поза с каждым ударом сердца всё напряженнее. Роксана понимает - нужно ответить. Но продолжает смотреть на свое рыжее чудо, не в силах пошевелиться и сказать хоть слово
Ты станешь моей женой?.. А перед глазами юная девушка, выпускница старшей школы, и дорожка в весеннем парке. Роксана, принявшая решение. Тори, напуганная и растерянная. Там, на дорожке из мелкого гравия, среди щебечущих птиц, шелестящей листвы и аромата распустившихся цветов, среди бушующей вокруг весны, рушится мир. А потом в полумраке комнаты в день школьного бала умирает надежда, чтобы возродиться уверенностью, рыжим счастьем в легком сером платье, нежными объятиями и горячим дыханием на губах. Стать нежностью первых дерзких прикосновений и страстью сплетающихся тел. Соединить две дороги, два сердца, две души в жизнь одну на двоих, пропитав каждый миг любовью. Но ни в одно из этих мгновений даже в самых смелых мечтах Роксана не представляла, что однажды услышит "ты станешь моей женой?"
Общество не одобряет, закон запрещает. Только разве могут неодобрение и запреты помешать любить? Однажды и навсегда Роксана и Тори решили быть вместе что бы ни случилось и как бы к этому ни относились другие, пусть и самые близкие люди. В их сердцах уже давно живут клятвы в верности и любви. "Нам не нужны внешние атрибуты" - говорила Роксана. "Разве кольцо на пальце и пышная церемония являются доказательством любви?" - вторила ей Виктория. Они искренне верили в то, что говорили. Но выросшие в мире, полном традиций и условностей, с детства наслушавшиеся романтических историй... Роксана Кроуфорд не подозревала, насколько это важно, пока не услышала: "ты станешь моей женой?"
Брюнетка порывисто срывается с места, опускаясь на колени перед Тори. Бережно берет лицо любимой женщины в свои ладони, смотрит в глубину зеленых глаз... и обрушивается страстными поцелуями, пленяя губы Виктории, обвивая руками шею и зарываясь пальчиками в рыжие локоны. - Да! - выдыхает, отрываясь от любимых губ. - Да! - повторяет шепотом, глядя в глубину родных глаз. - Да! ДА! ДА! - произносит отчетливо, громко, напугав Энакина, задремавшего в гостиной, и смеется счастливо, любуясь смущением и растерянностью на лице Тори. - Или ты ожидала другой ответ? - озорные искорки плещутся в карих глазах.

+2

8

Наверно так прорезаются крылья. Ты знаешь, что это будет мощно, грандиозно, волшебно, что это обязательно будет стоить всего, что ты сделаешь вопреки собственным силам, вопреки волнению или боли. Сердце внутри беснуется, неугомонное, колотит по ребрам, отражается ударами в легкие, сбивая дыхание, а то и вовсе запрещая сделать вдох, последние силы брошены на то, чтобы унять безумную дрожь в руках и в голосе. Только глаза – зеркала души – никогда не подводят, они без слов и усилий горят искренностью и счастьем, в ожидании ответа. Роксана, мучительница, ну ответь же мне! Я же с ума сойду! До того самого момента, как Виктория стала на колено и произнесла первые слова признания, она даже не подозревала, насколько важным оно станет для нее, насколько окажется долгожданным. Двадцать лет проведенных вместе уже давно расставили все по местам, устроили быт, определили приоритеты, наметили планы на будущее; двадцать лет смирения с тем, что нетрадиционность так и не готова приниматься общественностью научили не болеть несбыточными желаниями и находить счастье в вещах иных, более личных, собственных. Не раз они объясняли друзьям, коллегам, даже родственникам, что подписи в свидетельстве о браке не являются доказательством любви и серьезности отношений, и что они не собираются сбегать в другой штат или страну, чтобы соблюсти формальности бракосочетания – они уже семья, в том самом штате, в том самом городе, где родились и прожили жизнь, где живут их  друзья и знакомые – они уже семья. Но вот в этот самый момент, когда Тори стоит на коленях перед своим счастьем, она понимает, что это не формальность и не дань социальному устройству – это еще одна невесомая, но крепкая нить, связывающая их во едино, наделяющая новыми свойствами и ощущениями, зажигающая еще несколько миллиардов звезд в их вселенной. Ты станешь моей женой?! Кажется, она вот-вот застонет, в невозможности больше вынести тишину, но вдруг замечает, как точно так же, едва сдерживая дрожь, подается ей навстречу Роксана. Рыжая ведь совсем не подумала о том, насколько волнительным и для её любимой женщины стал этот момент. Еще совсем недавно ведь Роксана собиралась сделать для неё сюрприз в виде романтического ужина, еще недавно она волновалась, как Тори доберется домой в непогоду, еще несколько минут назад она просто отказалась от попыток угадать, к чему же приурочена сто одна алая роза, ведь иногда логики рыжей бестии просто не существует, и это надо просто принять, но вот она переводит взгляд со сверкающих граней драгоценного камня на лицо своей спутницы жизни и замирает в растерянности от переполняющих чувств и эмоций. К этому моменту невозможно быть готовой – в том и есть его волшебство. Наконец, срываясь с места, брюнетка отпускается на колени прямо напротив рыжей, заглядывает ей в глаза и, не говоря ни слова, осыпает лицо нежным ураганом поцелуев. Тори чувствует её дрожь во всем теле, как будто и она тоже, снова та маленькая девочка, впивающаяся пальцами в хрупкие плечи и старающаяся быть взрослой, сильной, уверенной. Блекмор навсегда запомнила, как в тот день играло солнце на её нежной коже, и как светилась она изнутри, наполняя теплом все вокруг. Тогда она загадала одно простое и одновременно сложное желание – сохранить это на всю жизнь. Кажется, у них получается.
- Да! – прижимаясь лбом ко лбу, тихо шепчет Роксана, обнимая Викторию за плечи. – Да! – дарит умопомрачительно счастливый взгляд. – Да! ДА! ДА! – громко и отчетливо, что бы каждая стена из дома запомнила и передала эхом: «Она согласна!».
Даже маленький Энакин, пожертвовавший своим времен игр, вскакивает на лапы в стойку «я не сплю! кого спасать? я готов!», хотя самому с трудом удается распахнуть сонные глаза. Он смотрит на них, счастливых, почти жалобно, облизывает нос и, в сердцах махнув на этих двоих лапой, снова укладывается спать.
- Или ты ожидала другой ответ? – игриво интересуется бессовестно томившая ожиданием новоиспеченная невеста.
Виктория обнимает её за талию, прижимая к себе и немного прогибаясь назад. Смотрит на нее внимательно, чтобы запомнить этот уникальный момент в каждой секунде, каждой черточкой лица, каждой искоркой в глазах, каждым взмахом ресниц. Господи, как же ты невыносимо, невыразимо прекрасна! Проводит ладонью вверх по спине, прижимая к себе теснее, и медленно завоевывает губы поцелуем долгим и сладким, в котором хочется раствориться.
Они улыбаются, все так же соприкасаясь носами, щекоча друг друга ресничками, – так близко друг к другу, всегда близко.
- Ты же знаешь, как я люблю, когда ты со мной соглашаешься! – шепотом произносит Тори и только шире улыбается, после снова касаясь губ поцелуем. – Вот только…
Рыжая вдруг немного отстраняется и не то растерянно, не то удивленно смотрит на свою брюнетку, прищуривая сверкающие глазки. И Виктории был четкий план, как приехать, удивить, сразить наповал и сделать предложение в лучших романтических традициях, встав на одно колено и протягивая бархатную коробочку с кольцом. И вот план вроде приведен в действие, но результат ощущается слегка незавершенным.
- Властью, данной мне… - она едва сдерживает улыбку и радостные возгласы, - этим кольцом! – она снова раскрывает ладонь, где все еще покоится заветная коробочка, содержимому которой Кроуфорд предпочла поцелуи. Тори достает кольцо и кладет руку Роксаны в свою ладонь. – Я объявлю тебя моей невестой! – и кольцо, посверкивая гранями драгоценного камня, идеально садится на пальчик, а сердце рыжей снова рвется из груди и на щеках незаметно появляется непрошеная влага. – Я люблю тебя, родная… Бесконечно сильно тебя люблю!

Отредактировано Victoria Blackmore (2014-06-29 23:57:55)

+1

9

За окном всё яростней шумела непогода. Всё ниже к земле клонились деревья, тоскливее и тревожнее звучал голос ветра. Только двух женщин, расположившихся на диване в гостиной, происходящее снаружи не волновало совсем. Мой дом - моя крепость. Это про них. Большой дом, до конца ещё не декорированный и не обустроенный, он уже был средоточением света, уюта, тепла. Каждый раз возвращаясь сюда, Роксана и Виктория как по волшебству оставляли за порогом тревоги и суету прошедшего дня, окунаясь в атмосферу семейного гнездышка, свитого с любовью. Всё в этом доме являло собой отражение вкусов и предпочтений двух хозяек, смешиваясь, переплетаясь, прорастая друг в друга, создавая завершенность и целостность порой из казалось бы совершенно несовместимых вещей. И даже комнаты, ещё ждущие своего часа, чья судьба была пока не определена, всё равно уже хранили ту частичку тепла и уюта, которая постоянно тянула домой.
За окном шумела непогода. Возле своего любимого кресла дремал Энакин. В камине, потрескивая, танцевало пламя. Свет приглушен, из динамиков фоном звучат лирические баллады о любви. Роксана, уютно расположившись в объятиях любимой женщины, прижимаясь спиной к её груди, смотрела на огонь. Но взгляд то и дело как магнитом притягивало к ладони, лежащей в руке Виктории. На пальчике сияло кольцо, что ещё совсем недавно покоилось в бархатной коробочке в кармане пиджака Тори.
Невеста... Жена... В голове мисс Кроуфорд никак не укладывалась эта мысль. Всё не верилось, что это о ней, о них... Будучи совсем маленькой, разглядывая картинки в книжках, что перед сном читал ей отец, Роксана мечтала стать прекрасной принцессой со страниц детских сказок, чтобы вот так же под восторженные взгляды гостей пройтись под руку с принцем в красивом платье. Прошли годы, маленькая Кроуфорд подросла и начала понимать, что не нужны ей принцы. Впрочем, принцессы ей тоже были не нужны. Всё, что ей было нужно, это лучи летнего солнца в рыжих прядях, весенняя зелень озорных глаз и счастливая улыбка подруги. Роксана перестала мечтать о сказке, лишь надеялась, что когда-нибудь Тори быть может ответит ей взаимностью. Это было не сразу и не просто, но надежда в итоге стала уверенностью, знанием, реальностью. Вновь изменились мечты. Теперь, глядя в будущее, брюнетка хотела видеть там совместные закаты и рассветы, походы в магазины, уютный дом и совместно спланированный отпуск. 
Она мечтала о жизни, одной на двоих, и видела, как мечта превращается в реальность. Потому смотрела спокойно на торжественно-взволнованные лица друзей, обменивающихся кольцами у алтаря. И ничто не задевало струны души и не ёкало в сердце, когда гости перешептывались меж собой "До чего же хорошо невеста! Настоящая принцесса!" Не роптала, не упрекала и не просила судьбу  и богов изменить законы. Роксана жила, жила вместе с Тори, любя её всем сердцем. И никогда не ходила ловить букеты, в отличие от Тори. Нет, Виктория Блекмор тоже не строила иллюзий и прекрасно понимала, что никогда им с Роксаной не спорить, составляя списки гостей и выбирая место для торжества. Но невозможность перед лицом общественности соединиться узами брака, не мешает участвовать в народной забаве, тем более что Виктория для участия подходит по всем параметрам. Потому она никогда не пропускала цветочные войны и даже несколько раз возвращалась к Роксане с сияющими глазами и немного потрепанным букетиком в руках.
И всё же порой, когда очередной клиент приводил в кабинет мисс Кроуфорд девушку, в два раза моложе себя, представляя  её "моя супруга", Роксана спрашивала, адресуя вопрос вселенной, "почему?" Почему испугавшийся приближающейся старости мужчина средних лет мог называть супругой девочку, годившуюся ему в дочери, а она Викторию нет? Задавала вопрос и забывала о нем мгновенно, возвращаясь домой к той, что стала смыслом и судьбой. Они были семьей. Любили и заботились, уступали, шли на компромиссы, доверяли и поддерживали, они были семьей, и неважно, что думают другие.
Кажется они никогда не говорили об этом, просто приняв как факт: им не идти к алтарю в подвенечном платье под восторженные вздохи гостей. Даже матери их смирились, переключив внимание на младших детей, активно участвуя в подготовке их свадеб. Роксана и Виктория не говорили об этом даже когда заключение однополых браков стало возможным. Они приняли сложившийся порядок вещей и не думали ничего менять ради условностей. Но теперь...
Предложение стало полнейшей неожиданностью. Теперь же, когда первые эмоции схлынули, брюнетка задавалась вопросом зачем и почему сейчас. Повернувшись в объятиях Роксана взглянула на Тори, поймав взгляд зеленых глаз. Вопросы вертелись в голове, но Кроуфорд совершенно не хотелось выяснять всё сейчас. В конце концов, какая разница? Тори сделала предложение, а значит в их жизни будет ещё одна сказка. Роксана оставляет нежный поцелуй на губах любимой и мягко выскальзывает из объятий. Подходит к камину, чтобы поправить поленья. Потревоженное пламя взлетает вверх, и брюнетка завороженно наблюдает за ним. У них с Викторией ещё будет время для вопросов и обсуждений, сегодня же они будут праздновать. Оставив в покое одомашненную стихию, Роксана разворачивается к Виктории. Вновь ловит взгляд любимых глаз, что внимательно наблюдают за ней, и дарит Тори улыбку.
- У меня тоже есть для тебя подарок. Увидела его в магазине пару недель назад и не смогла пройти мимо. Хотела приберечь на годовщину, но не утерпела. - Брюнетка делает несколько шагов навстречу Виктории, по-прежнему глядя в глаза. - Быть может для ужина этот подарок и через чур, а вот для помолвки в самый раз.
Роксана замолкает, не двигаясь с места, загадочно улыбаясь, не отводя взгляда, выдерживает паузу. И когда терпение Тори подходит к концу, когда рыжая непоседа уже не может молчать и слова почти срываются с губ, Роксана делает ещё один шаг навстречу, за ним ещё один, и ещё. Обогнув диван, брюнетка направляется к лестнице на второй этаж, но останавливается у первой ступеньки. Заводит руки назад и медленно тянет молнию платья вниз. Расстегивает ровно настолько, чтобы из под насыщенной синевы показался краешек черного кружева.
Несколько недель назад Роксана нашла то, что давно и безуспешно искала. Черный пеньюар, что почти как две капли воды походил на тот, что давным давно дарила ей Тори. Тот подарок Роксана так и не надела. Всё ждала подходящего случая, а потом обнаружила, что тело её изменилось, и то, что подходило ей в шестнадцать, к восемнадцати годам уже нельзя было надеть. Изменилась и мода. Новые тренды и веяния. С каждым годом белье всё чувственней, всё соблазнительней, всевозможных цветов и оттенков. Но ни одно не было похоже на то, что получила в подарок Роксана на свой шестнадцатый день рождения. Ни одно, кроме этого. Брюнетка увидев его, действительно не смогла уйти без покупки.
Роксана Кроуфорд разворачивается в полоборота и бросает взгляд через плечо на любимую женщину, прекрасно зная, что глаза цвета весенней листвы неотрывно за ней наблюдают. - Не хочешь развернуть? - произносит с дразнящей, лукавой улыбкой, тоном, чуть ниже обычного и, вновь повернувшись к Тори спиной, начинает подниматься по лестнице.

+2

10

Ее гладкие черные волосы отливают насыщенным жидким янтарем в смелых и ярких отблесках пламени из камина. В них блуждает аромат ее любимых духов и едва уловимый аромат самой Роксаны. Ни с чем и никогда беспечная рыжая бестия его не перепутает и ни за что не забудет. Прижимается щекой к виску, вновь вдыхая её.
Роксана прижимается к ней спиной, лежа на диване в гостиной. Нет, не в первый раз и, конечно, не в последний, но почему-то в каждом таком миге хочется воззвать к небесам: «Мгновенье, стой!» и навсегда остаться в этой завораживающей близостью и счастьем минуте. И от этой молитвы уберегает лишь одно – твердая уверенность, что в будущем, пусть его и нельзя знать наверняка, будет еще множество мгновений и долгих-долгих дней, не менее прекрасных.
Догорающие дрова в камине потрескивают, отдавая все тепло, но которое еще способны. За окном, в неумолимо надвигающихся сумерках, северный ветер все ниже клонит к себе деревья, верой и правдой служивших защитой от непогоды уже не один десяток лет. Ветер такой силы и мощи определенно подозрителен и должен вызывать опасения. Возможно, в любой другой день другого месяца или года, Виктория не на шутку встревожилась бы происходящим, и уютное гнездышко Блекмор и Кроуфорд заполнила бы паника и опасливые стенания, но сегодня этому не бывать. Рыжая зеленоглазая колдунья приложила все свои силы и чары, чтобы заколдовать этот волшебный вечер. Пусть весь мир да хоть катится в бездну – сегодня нет ничего важнее этого вечера и одного короткого слова согласия, сорванного с губ самой любимой женщины на свете.
Тори снова переводит взгляд на перстень на тонких любимых пальчиках, что часто дарят неземное удовольствие одним только своим легким прикосновением. Она чувствует, что в этот самый миг их взгляды встретились на одной из граней драгоценного камня в кольце, засвидетельствовавшем их помолвку. Рыжая легко поглаживает большим пальцем пальчики любимой, так доверчиво вложенные в ее руку. Роксана не двигается с места, но Тори чувствует, что она улыбается, и улыбается сама, трогая поцелуем гладь темных волос.
В этом есть нечто непостижимое и для самой Тори – как она может быть настолько родной и близкой, как человек, никак не связанный с тобой законами генетики и природы, может жить в тебе так глубоко и неискоренимо, что ты физически чувствуешь себя с ним одним неразделимым целым. Блекмор с трудом вспоминает те далекие уже времена, когда их объятия с маленькой, но уже тогда жутко упрямой и самостоятельной мисс Кроуфорд были исключительно дружескими, и когда ночи, проведенные вместе, ограничивались лишь девчоночьей болтовней и засыпанием под одним одеялом с каким-нибудь смешным детским рисунком; мог ли кто-то подумать тогда, кем они друг для друга станут? И как же по сути мало времени им потребовалось, чтобы развить свои дружеские отношения до уровня родства! Сейчас вовсе не стесняясь и не робея они могут обнимать друг друга, не оглядываясь на окружение, но и не позерствуя, а просто потому, что прежде всего уверены, что их чувства не будут обижены или отвергнуты. Они знают точно, что хотят одного и того же. Это и делает их единым целым. Всегда.
Они знают точно, что хотят одного и того же!..
Роксана слегка поджимает ножки и поводит плечами, словно еще уютнее устраиваясь в объятиях Виктории. Тори прижимает ее к себе еще сильнее, обнимая за талию, и подносит к губам вздрогнувшую ладонь, целуя нежные пальчики. Ей такая всегда логичная и правильная брюнетка явно терзается уймой вопросов по поводу всего, что сегодня произошло, но очевидно тут же находит мысли куда более важные или и вовсе отпускает их, просто наслаждаясь безмятежным счастьем. Тори перекладывает ее ладошку к себе на плечо и, поправив несколько сбившихся вперед прядей, притягивает ее к себе и нежно целует, сладко и бережно, а после снова заглядывает в искрящиеся счастьем глаза.
Жена. Тори совершенно уверена, что это хрупкое и одновременно несокрушимое прекрасное существо было создано для того, чтобы стать её женой. Может быть, что как раз из-за нее в Калифорнии сняли запрет на однополые браки! Сколько бы ни твердили Кроуфорд и Блекмор в два голоса, что отнюдь не официальный брак делает любовь настоящей, и что они прекрасно живут, любя друг друга без документальных тому подтверждений, пожалуй, где-то в глубине души каждая уже давно мечтала назвать любимую женой. Теперь это будет возможно. И не только это.
Эти пытливые карие глазки, неустанно требующие ответы, еще не знают самого главного, что коварная рыжая колдунья скрыла в своих зеленых омутах. И пусть ей тоже не терпится, и хранить этот секрет в сто крат сложнее, чем подарок на день рождения, Тори уже решила, что сможет подождать еще немного. Всему свое время, и сегодня она в этом убедилась.
Внезапно темные сладко-янтарные омуты тронула тень лукавства. Виктория за двадцать лет ни разу не осталась равнодушной к этой манящей тайне озорства. Бессовестно только подогрев интригу нежным поцелуем, Роксана уверенно встала, ловко освободившись от пут Виктории и отошла пошевелить угли в камине.
- У меня тоже есть для тебя подарок, - чинно храня загадку, спокойно сообщила брюнетка, завидев негодование во всем образе её рыжего счастья.
- Подарок? Для меня? – Прищурилась Тори. Уже второй раз за сегодняшний вечер ее настигает ощущение, что ее ненаглядная знала о поджидающем ее сюрпризе. Но ведь это невозможно! Виктория даже Шерон не «раскололась» о своих коварных завоевательских планах. Одно целое, мысленно заключила Блекмор и сбросила тень удивления с озаренного счастьем лица.
Прошло совсем немного времени, прежде чем играющая на нервах и терпении плутовка все же решилась приоткрыть тайну, что же ожидает Тори под «подарочной упаковкой». Как сказала сама дарительница – подарок, достойный помолвки. Изловчившись, дабы раньше времени не прибегать к помощи и не нарушать тем самым задуманного, очевидно, ранее маняще-дразнящего темпа, Кроуфорд сама дотянулась до застежки платья, и застежка слегка скользнула вниз по «молнии», обнажая спинку.
И как этой чертовке удается постоянно быть такой безудержно соблазнительной? На губах рыжей играла довольная, полная лукавства, улыбка, а глаза раздевали её суженную взглядом, оставляя совсем обнаженной. Это было настолько самозабвенно и чертовски сексуально, что ни у одной из них на лице не отразилось и тени смущения или робости. Тори знает все ее родинки наперечет, знает. где она любит касания, где – поцелуи, что означает каждая её улыбка или взмах ресниц, и, несмотря на всю эту друг для друга открытость и искренность, на земле нет существа более загадочного и более желанного. Что же ты придумала на этот раз?
Беспечно сверкнув белозубой обворожительной улыбкой, королева сердца Виктории Блекмор поспешила воспользоваться минутным замешательством будущей жены и проскользнула к лестнице, ведущей наверх.
- Не хочешь развернуть? – снова поддразнивая и улыбаясь призывно, поинтересовалась Роксана.
- Не хочу?! – тут же ободрилась Тори. – Кто тебе сказал подобную глупость!
В один миг рыжая сорвалась на ноги и буквально перепрыгнула через диванный подлокотник, роняя на пол несколько подушек, и понеслась вверх по лестнице, нагоняя шаловливое и соблазнительное счастье.
Когда Виктория вошла в их спальню, Роксана все так же стояла к ней спиной, храня будто бы абсолютное спокойствие и лишь на пол оборота обращенном к вошедшей лице играла все та же задорная и манящая улыбка, которая могла бы разбить уйму сердец, если бы сразу не встретилось ей на пути беззаботное рыжее чудо. Виктория слегка коснулась включателя на стене у двери, заливая комнату слабы, приглушенным светом. Мягко переступая босыми ногами по ковровому покрытию, рыжая приблизилась к своей желанной и, щекоча дыханием её шейку, коснулась поцелуем обнаженного участка спины. Еще такая теплая от их объятий внизу в гостиной она, однако, уже напитывала жесты и движения Виктории желанием, граничащим с дикостью, с какой разве только пламя в камине стремилось выйти наружу. Опускаясь все ниже, Блекмор коснулась губами шелковой ткани, которую толком так и не смогла разглядеть в неясном свете сначала камина, а теперь тусклого освещения в спальне. Слегка отстранившись, женщина продолжила начатое не ею обнажение и повела замочек молнии ниже к талии, пока он не уперся в плотный шов и не замер.
Прикусив нижнюю губу, Виктория снова сделала шаг навстречу близости и запустила обе руки в раскрывшееся со спины платье, исследуя свой подарок на ощупь. Шелк приятно играл с ощущениями на кончиках чувствительных пальцев, а осознание и мысленное представление того, как под этой тонкой материей вздрагивает и томится ожиданием желанное тело, уносило крышу похлеще любого урагана.
- Подарок, лучше твоих я получила лишь однажды, - прошептала Тори Роксане на ушко, прижимаясь со спины и заключая в объятия. – В тот день судьба мне подарила тебя!
Оставив влажный нежный поцелуй за ушком, рыжая зарылась носом в черные пряди, с жадностью вдыхая их аромат, а ладони снова заскользили по гибкому стану соблазнительницы, освобождая от платья плечи и опуская его к ногам. Как только платье полностью пало на пол, Тори сделала шаг назад, а Роксана неспешно развернулась к ней лицом, переступая на носочках.
Ты прекрасна! Скользнула взглядом от тонкого резного кружева, мягко обнимающего бедра, вверх по волнам черного шелка и снова утопая в безбрежных омутах. И даже в неверном свете ночников Виктория смогла разглядеть в них немой вопрос, и что-то снова заставило ее отвести взгляд к довольно простому, по меркам нынешних изысков, пеньюаров. О, Господи! Догадка словно ужалила Тори и, расплываясь в счастливой улыбке, она все же прижала к губам пальцы, восхищаясь и удивляясь одновременно.
- Ты его помнишь!.. Твой первый… вернее, Наш первый твой День Рождения! – Виктория просто замерла на месте как ребенок, настолько восхищенных подарком, что даже не смеет к нему прикоснуться. – Я ведь тогда так и не увидела тебя в нем. Как тебе удалось..?
Что удалось? Да всё. Каждая мелочь в жизни Тори через время оказывается значительной деталью в судьбе или одним из тех самых светлых воспоминаний, которые всегда ласкают душу – и вот все чаще Виктория убеждается в том, что в такие моменты с ней рядом всегда была она, Роксана. Сама того не подозревая, Роксана Кроуфорд и стала в прямом смысле всей жизнью Виктории и создала её.
«Если б тебя не было, я бы придумала Бога»(с)
- Ну что же ты там стоишь? – почти мученическому плачу были подобны слова рыжеволосой колдуньи. Она протянула вперед руку, призывая к себе свое волшебство.
Сверкнув огнем в глазах, Роксана не замешкалась ни на секунду, подобно птице легко спорхнув со своего места. В эту же секунду Тори почувствовала, как гладкие ножки скользнули по ее бедрам вверх, обхватывая за талию. Руки рыжей плавно скользнули по холодящему шелку, сильнее удерживая свою «добычу», и сама женщина резко повернулась вокруг своей оси, кружа в руках свое счастье с почти детским восторгом. Роксана сперва отклонилась назад, а после, крепко впиваясь пальчиками в плечи, прижалась к Тори всем корпусом, еще плотнее сводя ножки на талии, и флористку погладили по щеке упругие и гладкие черные локоны. Трудно оценить, был ли долгим их поцелуй или длился лишь мгновенье, но растворялись друг в друге они как всегда по-настоящему и до последней капли.
Из небольших динамиков, умело расположенных по всему дому, полилась знакомая песня. Тори ласково улыбнулась, опуская Роксану на ноги, но не отпуская от себя и на сантиметр.
«You're just too good to be true…», - разносился по комнате голос Энди Уильямса и, улыбаясь смешливо, Виктория подпевала ему одними губами, не сводя глаз со своего чуда и медленно кружа его в танце, легко переступая по полу.
- И почему твое свадебное платье не может быть таким же? – лукаво улыбнулась и, в который раз плавно скользя ладонью по черному шелку, пожаловалась на судьбу Виктория. – Ну ладно… Это будет наряд для медового месяца! А потом у тебя округлится животик, и ты больше в него не влезешь! Зачаровано глядя на ничего (хотя… все может быть!) не подозревающую брюнетку, мечтала рыжая бестия. В ее жизни не было наслаждения большего, чем держать в своих руках это хрупкое, гибкое и такое желанное тело. Рядом с ней Тори словно снова становилась семнадцатилетней девчонкой и сродни маленькому личному безумию было это неземное желание быть к ней ближе. Близко настолько, что больше – уже не возможно.
«I Love You, Babe!»
…и они упали вместе на мягкую кровать, что сразу даже не решила, поглотить их  или, спружинив, снова поставить на ноги. Но женщины этого даже не заметили. Прижав собой любимую к постели, Тори не уставала целовать ее вновь и вновь, то очерчивая ладонями соблазнительные изгибы, то зарываясь пальцами в темные локоны. Казалось, в мире не существовало больше ничего, кроме пленяющей неги и сладости этих безупречных губ.

+3

11

I know I'll need her till the stars all burn away
And she'll be there (c)

Легкое прикосновение к включателю и темнота рассеивается, отступает, растекается по углам. Роксана стоит в центре комнаты, Роксана не двигается с места. Она ждет, когда Тори решит, что достаточно налюбовалась своей суженной, и ступая босыми ногами по мягкому ворсу, уничтожит ненавистного врага - расстояние. Ступая мягко, будто боясь спугнуть, приблизится и замрет на мгновение, дразня кожу жарким дыханием. Поцелуями покроет обнаженный участок спины, отчего с губ Роксаны сорвется тихий вздох. Проворные пальчики расправятся с замком и руки скользнут по гладкому шелку.
Объятия смыкаются на тонкой талии. Брюнетка спиной прижимается к рыжей, сквозь одежду чувствуя изгибы любимого, желанного тела. Ощущает напряжение, страсть, нетерпение, что пожаром горят внутри Виктории. Улыбается лукаво и прикрывает глаза, откидывая голову на плечо Тори и поворачивая так, чтобы кончик носа касался шеи любимой женщины, а дыхание бессовестно дразнило, щекоча чувствительную кожу. Руки на талии на мгновение сжимаются сильнее, а потом отправляются в путь по телу, освобождая Роксану от платья. Как только ткань падает у ног, Тори делает шаг назад, и брюнетке, внезапно лишенной желанной близости, приходится развернуться. Кроуфорд вновь замирает под восхищенным взглядом любимой. Она молчит, лишь немой вопрос прячется в глубине карих глаз. Ты так ничего и не скажешь?
- Ты его помнишь!.. Твой первый… вернее, Наш первый твой День Рождения!Я помню каждое мгновение с тобой
... Они танцуют под музыку, что всё ещё мягко льётся из динамиков, расположенных по всему дому. Тори улыбается так завораживающе-прекрасно, что сердце, кажется, порою забывает биться, зеленые колдовские глаза смотрят в душу, и всё на свете становится совершенно ненужным и неважным, кроме неё одной. Роксана  не помнит, как они упали на кровать. Лишь страсть поцелуев, нетерпение прикосновений, нежность ласк имели значение в тот момент. Руки Тори скользили по мягкому шелку, очерчивая изгибы тела Роксаны. Ловкие пальчики брюнетки расправлялись с пуговичками на блузке Виктории. Сладость поцелуев, сбившееся дыхание, бешеный ритм сердца и острая необходимость коснуться её обнаженной кожи. Коснуться немедленно!
Роксана справляется с пуговицами, проникая руками под блузку. Пальчики пробегают по позвоночкам вверх, чтобы скорее разделаться с очередной преградой. Победа! С застежкой бюстгальтера тоже покончено. Брюнетка отпускает Викторию и приподнимается на локтях, мягко, но настойчиво заставляя Викторию сесть. Садится сама, избавляет любимую от побежденной одежды, тянет руки к застежке брюк и вдруг замирает, вслушиваясь в слова звучащей песни.

Where do I begin
To tell the story of how great a love can be
The sweat love story that is older than the sea
The simple truth about the love she brings to me.
Where do I start?

Пламя страсти, бушующее внутри, на время сдает позиции, уступая место чувству, куда более глубокому и древнему. Огонь в глазах становится мягче и уже не опаляет, лишь согревает свои теплом. Взгляд Роксаны восхищенно скользит по телу Виктории. Руки, замершие на полпути, передумав, меняют направление, ложась на обнаженные плечи Виктории. Ладони по предплечьям спускаются вниз. Одна рука ложится на талию, притягивая Тори ближе, в другую Роксана берет ладонь Виктории.

With her first hallo
She gave a meaning to this empty world of mine
There'd never be another love, another time
She came into my life and made the living fine.

Рука в руке, глаза в глаза, они так близко друг к другу, что могут почувствовать неровное биение сердец. Роксана бережно опускает Викторию на постель, прикасается лбом ко лбу, ласкается носиком о носик, покрывает поцелуями щечки и скулы, линию подбородка...

She fills my heart...
She fills my heart with very special things
With аngel's songs, with wild imaginings
She fills my soul with so much love
That anywhere I go I'm never lonely
With her along who could be lonely
I reach for her hand,
It's always there.

Мягкое прикосновение губами к губам. Поцелуй медленный, чувственный. Нежность, безграничная нежность переполняет сердце Роксаны, рвется наружу крепкими объятиями. И растворяясь в поцелуе, брюнетка понимает, что каждое слово в этой песне о них, о Ней. Ведь и правда, не будет никогда в жизни Роксаны другой женщины, иной любви. Лишь Она одна на все времена. Лишь для Неё бьется сердце, бегут стрелки часов, проживается каждый миг. И совершенно неважно, в командировке ли Роксана на другом конце страны или вот так критически близко к Виктории. Её рыжее счастье всегда с ней, навсегда с ней.

How long does it last?
Can love be measured by the hours in a day?
I have no answers now but this much I can say
I know I'll need her till the stars all burn away
And she'll be there.

+1

12

Виктория счастлива. Невыразимо, беспамятно и безумно. Прижимает к постели её ладони, переплетая пальцы, и чувствует тонкое колечко вокруг безымянного. Двадцать лет она уже считала её своей, делила жизнь и не представляла в принципе, что они могут расстаться и быть с другими людьми; то, что они созданы друг для друга всегда было для нее таким очевидным, что вопрос о заключении брака никогда не был животрепещущим. Даже сейчас, готовясь сделать Роксане предложение, Тори думала, что делает это прежде всего ради будущего ребенка. Но ошибалась. Она смотрела на любимую внимательным взглядом, слегка подрагивающим, от внезапно подступившей растроганной влаги, и была так счастлива, так горда ею и очарована. Это чудо станет моей женой! И как будто читая мысли Виктории, Роксана отрывает голову от постели и жадным и упрямым поцелуем разрушает все логические цепочки мыслей, рассуждений, планов, освобождая столь любимое ею безрассудство рыжей бестии.
Тори легко пробегает пальчиками от ладони вниз по руке до плеча, колеблется несколько мгновений, но все же решает оставить лямочку на плече и дольше сохранить шелковые прикосновения к коже. Ладонь опускается на грудь и тут же чувствует упрямое напряжение соска. Роксана должна простить её за это, но Тори не может устоять и разрывает поцелуй, чтобы слегка подняться, опираясь на локоть и полюбоваться, как свободно обтекающий любимое тело шелк, пикантно очерчивает очерчивает контуры и вполне явственно и сексуально выделяет соски. Вмиг, ворвавшись в тело через кончики пальцев, стайки возбужденных мурашек достигли низа живота и устроили там настоящую бурю из ощущений. Тори больно прикусила нижнюю губу, не в силах оторвать взгляд, дыша глубоко и неровно: "Не смей сорваться! И срывать тоже! Не смей!". А у Роксаны и в мыслях не было, заботиться о Торином безумии: безбожно ярко сверкая озорными глазками, она подается вперед, опираясь на локти, от чего рыжая только сильнее колит себя зубками, наблюдая, как переливается складками шелк на груди. Сама того не замечая, но Блекмор все же поддается влиянию Роксаны и выпрямляется, становясь на колени. Поднимаясь следом, брюнетка вновь завоевывает губы поцелуем, и Тори закрывает глаза. Она чувствует, как нежно и аккуратно её касаются ловкие пальчики, быстро освобождая от одежды, и уже тянуться к застежке на брюках, но замирают. Руки вновь взлетают до плеч, и Роксана смотрит на нее так очарованно влюбленно, что рыжей становится даже немного неловко за свои недавние разбойничьи мысли о расправе с одеждой и жадном упоении. Эта женщина заслуживает нежности; спонтанной, обезоруживающей, ласкающей нежности. Тори придвигается ближе, аккуратно проводя кончиками пальцев по щекам, подбородку, шейке, почти невесомо касается кожи губами, проводя ладонью по талии и бедрам. Ткань нагрелась меж их тел, стала теплой и обволакивающей, и они обе не спешили от нее избавляться.
Мягко подхватив за талию, Роксана настояла, чтобы Тори легла, и опустилась рядом. В унисон поцелуям, её черные локоны щекотали щеки и шею, то и дело вызывая улыбку, рыжая запускала в них пальцы, упрямее притягивая к себе, или наоборот отпускала, отстраняя, чтобы в который раз полюбоваться ею. Густо-алые губы потеряли четкий контур, обожженные поцелуями, глаза сверкали даже в неясном свете, и так мило, уставше, почти лениво взмывали вверх и опускались длинные черные реснички.
- Спасибо, - тихо шепчет, заправляя пальцами за ушко, непослушные темные пряди, и тут же жалеет, что говорит это слишком редко, по инерции, как и все. Почему она забывает благодарить её за рассветы, за улыбки, за едва заметный легкий аромат её духов, создающий атмосферу всего дня, за то, что она всегда рядом, всегда смотрит в глаза, никогда не отворачивается, она создает её мир и живет для нее. - Роксана... Я хочу от тебя ребенка! Рука скользит вниз, дольше положенного замирая на животике. Она любит её больше жизни, готова двигать горы и разгонять тучи, но не может дать ей ребенка.
Скользнула ниже по бедрам, теснее прижимая к себе, забираясь под подол коротенького пеньюара, ощущая под пальцами рельефное кружево белья. Осторожно, не сильно сжала рукой упругие ягодицы. Не время думать о печальном и несбыточном - время дарить счастье и наслаждение. Прижимая её к себе одной рукой, а второй оттолкнувшись от постели, Тори перевернулась, снова оказываясь сверху, хотя и не особенно ощущая, в какой части кровати они находятся. Нырнув рукой под слегка задравшийся пеньюар, проводит кончиками пальцев по животику, задевая кожу ноготками. Роксана непроизвольно втягивает живот сильнее и громко выдыхает, глядя Тори в глаза. Рыжая не удерживается и смыкает губы глубоким поцелуем, не особо замечая, успела ли её ненаглядная сделать вдох. А ладонь скользит выше и уже не через ткань сжимает грудь и играет с соском. Кроуфорд тихо постанывает, диктуя свои условия нажатиями цепких пальчиков на спине и попке. То и дело рыжая выгибается, подчиняясь требованиям, оставляет на губах хищные поцелуи, мажет губами по шее, и... вновь обделяя вниманием грудь, опускает руку вниз и, передвигаясь по краю кружева, стягивает трусики.
- Брюки, кстати, тоже сами не растворятся, - подмигнула одним глазом Тори, шепча Роксане на ушко, и снова прикусывая за мочку и массируя её губами. Сколько же противоречий в этом акте: хочется чувствовать её везде, и одновременно не отпускать ни на секунду!

+1

13

Она стирает в пыль гранитные стены, что Роксана возводит вокруг себя, срывает маски, лишает воли и разума, обезоруживает, обнажает не только тело, но и душу. Перед Ней Роксана Кроуфорд абсолютно беззащитна. Но лишь Ей позволено знать Роксану такой. Её улыбка согревает сердце. Её взгляд придает силы. Её любовь, забота, гордость, восхищение вселяют уверенность. Виктория Блекмор прекрасно знает, что сердце Роксаны принадлежит ей, и в её власти разбить его в любую минуту. Но вместо этого Виктория хранит сердце любимой как самую важную ценность. Наверно именно это зовется любовью. Наверно никогда рациональная Роксана не поверила бы в существование такой любви. Со снисходительной улыбкой вспоминала бы детские сказки и пролистывала книжки, считая веру в такую любовь большой глупостью. Только с Тори ей не нужно ни анализировать, ни верить. Роксана просто знает - любовь есть! Вот она - витает в воздухе, искрится в наполненных счастьем глазах, рвется на волю с каждым ударом бьющихся в унисон сердец. Любовь есть! Они с Тори тому доказательство.
Роксана слышит своё имя. Только Она умеет произносить его так, что брюнетка ощущает себя самым нужным, самым важным, самым любимым существом на планете. Касается кончиками пальцев щеки, очерчивает линию подбородка, скользит по шейке и зарывается в рыжие локоны. Не сводит с Тори восхищенного взгляда, шепчет тихо: - Люблю тебя, - и касается губ медленным нежным поцелуем.
Сквозь тонкий шелк пеньюара брюнетка чувствует напряженную твердость сосочков любимой женщины, ощущает жар желанного тела. Объятия Тори становятся крепче, поцелуи требовательней, ручки нетерпеливее, а намерения всё более однозначными. Миг и они меняются местами. Теперь зеленые озорные глаза смотрят на неё сверху вниз. Дерзкие пальчики забираются под ткань пеньюара, дразня невесомыми прикосновениями. Смело, уверенно бегут вверх, пленяя грудь. С губ Роксаны срываются тихие стоны. Тело плавно выгибается, отвечая на ласки, неосознанно льнет к Виктории.  Но своевольные пальчики, раздразнив, внезапно оставляют грудь, убегая ниже. Скользят по кружеву белья, избавляя Роксану от трусиков.
- Брюки, кстати, тоже сами не растворятся, -тихо шепчет, бессовестно дразнит, обжигая кожу дыханием.
- Ты же снимешь их для меня? - полу-вопрос полу-утверждение томно, на выдохе произносит Роксана и упирается ладошками в плечи, вынуждая Тори отстраниться. Озорные чертики в карих глазах встречают удивленный взгляд зеленых. Несколько секунд глаза в глаза и удивление сменяется лукавством. Виктория медленно, плавно отстраняется, поднимается с постели и не разрывая зрительного контакта делает несколько шагов назад. Медленно, мучительно медленно расстегивает пуговку и замочек на брюках и всё так же медленно, не отводя взгляда снимает их. Роксана прикусывает нижнюю губу, завороженно наблюдая за любимой женщиной. Та же вслед за брюками избавляет себя от трусиков. Совершенно прекрасна, восхитительна и безумно желанна! Не в силах более находиться так далеко от неё, брюнетка порывисто встает и в пару шагов преодолевает расстояние, разделяющее их. Восхищенный взгляд блуждает по телу, ладони мягко ложатся на бедра, с них начиная свой путь наверх. Одна рука замирает на талии, другая же продолжает путь, кончиками пальцев едва касаясь бархата кожи. Пробегает по животику, груди, будто невзначай задевая сосочек, движется дальше по плечам и шейке, зарываясь в рыжие локоны. Роксана притягивает Тори ближе и сама тянется к ней, приподнимаясь на носочки. Пленяет губы страстным поцелуем.
Покрывает поцелуями шейку, целует ямочку между ключиц, задерживается на груди, чтобы язычком подразнить возбужденные сосочки, и вновь устремляется вниз. Покрывает поцелуями животик, спускаясь всё ниже. Бабочками порхает в самом низу, подходя опасно близко к заветному бугорку, но не касаясь. Тори дышит прерывисто, цепляясь в плечи Роксаны, путается пальчиками в темных локонах, когда губы брюнетки оказываются очень близко к чувствительному месту, и разочарованно вздыхает, когда они вновь убегают выше. Но проходит совсем немного времени и дразнящие поцелуи вновь возвращаются. Роксана то дарит надежду, то безжалостно её отнимает, испытывая терпение любимой. И в тот момент, когда оно почти на исходе, когда пальчики Виктории уже не просят, требуют, впиваясь ноготками в плечи Роксаны, язычок брюнетки проскальзывает ниже, касаясь клитора. Виктория вздрагивает всем телом от этого долгожданно неожиданного прикосновения, но Роксана удерживает её за бедра, не позволяя отстраниться. Она ласкает трепещущую возбужденную плоть язычком, то касается невесомым поцелуем, то полностью накрывает губами, слегка посасывая.
Стоны Виктории постепенно становятся громче. Но внезапно всё прекращается. Роксана отстраняется, резко встает, притягивает к себе не успевшую опомниться Викторию и жадно целует. Целует неистово страстно, заставляя сердца выпрыгивать из груди, лишая дыхания. Поцелуй заканчивается так же внезапно. Брюнетка отпускает Тори, отстраняется. Ловит затуманенный страстью взгляд возмущенных глаз и улыбаясь лукаво и дерзко делает несколько шагов назад. Твой ход, моё счастье.

+1

14

Они кажутся разными, как полюса планеты, полярно противоположными, но в то же время их тянет друг к другу с такой неистовой силой, которая, наверно, и стала причиной Большого взрыва. Иногда в компании коллег или малознакомых людей, Тори видит совсем другую Роксану - твердую, надменную, холодную, уверенную в себе настолько, что это чувство граничит с беспощадностью с привкусом ледяного равнодушия, но стоя рядом в такое моменты, она едва заметно для всех держит её за руку, и в этом прикосновении столько любви и нежности, верности и заботы, что Виктория чувствует себя единственной посвященной в самую страшную и секретную тайну всего мира. Только она знает свое кареглазое счастье настоящей, свободной от оков условностей и чужих мнений, трепетной и дрожащей, безоружной и беззащитной, утренней лениво-медлительной, запутавшейся в одеяле, и с невероятно теплой и родной улыбкой. Тори любит прижимать ее к себе тесно, держать у самого сердца, и слышать, как бушует в груди её.
Она слышит его и сейчас, прижимаясь к её груди своей, водит ладонью по бедрам и заставляет желать себя еще больше, один за одним подбирая ключи от замков крепости терпения Роксаны Кроуфорд. Но брюнетка крепкий орешек, и вот уже её ладошки упрямо упираются в плечи Виктории, заставляя отстраниться. Взгляд рыжей быстро меняет негодование на лукавство: ах ты мучительница! Наклонив голову к плечу, Тори целует пальчики, и губы слегка касаются драгоценного метала кольца. Улыбается. Снова опускается, целуя ямочку под ключицей, ложбинку меж грудей, животик сквозь шелковую ткань, по-кошачьи осторожно и грациозно отступая назад. Последний раз касается поцелуем ножки так опасно близко к краю ткани подола, что кажется, один её вздох может её сдвинуть. Рыжая слышит, как в этот миг замирает её любимая, и сдерживая себя что есть силы, сжимает пальцы в кулак, и медленно поднимается с постели.
Пальцы предательски путаются, мучая пуговицу на брюках, и едва ну выпускают бегунок на молнии-застежке, но Тори справляется, и пускает брюки свободно падать на пол с бедер вниз. Подцепляет носочком и откидывает дальше в сторону, поворачиваясь на месте. Смотрит игриво, обернувшись в пол-оборота, прямо в глаза Роксане, слегка виляя попкой, и напуская на личико маску невинности, подцепляет пальчиком край белья и тянет вниз, словно заставляя брюнетку жалеть, что не она сама это делает.
Расчет оказался верен - Роксана не смогла долго выносить пытки "неприкосновенностью" и, легко скользнув вниз с кровати, подошла к своей возлюбленной, жадно привлекая к себе. Она разрешает рукам блуждать по телу, испытывать его чувствительность и устойчивость к пожарам в крови, она поднимается на носочки, обволакивая шею и плечи рыжей путами рук и пленяя губы поцелуем. Тори снова чувствует её критически близко, руки сами бегут от талии вниз, но вдруг Роксана вновь отстраняется, мягко намекая, что здесь и сейчас действия идут по её сценарию, и даже рыжим бестиям не дано право нарушать ход событий.
Первый раз Виктория вздрагивает, когда губы Роксаны оставляют влажный поцелуй на её груди. Она дышит учащенно, громко вдыхая воздух носом и томными выдохами отпуская из себя, когда вся поверхность её кожи горит от дрожи и возбуждения, а брюнетка все мучает и мучает, бесстыдно пользуясь знаниями о чувствительных точках Виктории. Сделай это! Просто сделай это! Кричит каждая клеточка её тела, и пальцы упрямо сжимаются в кулаки, путаясь в черных локонах. Не в силах терпеть более, рыжая накрывает ладонями плечи брюнетки и притягивает ближе к себе. Хватит сводить меня с ум...
- ...Аааа, - вырывается громким немного высоким криком, когда нежные руки Роксаны, так невинно и бесхитростно опущенные к лодыжкам рыжей, вдруг выпускают коготки и резким синхронным движением в один миг взлетают сзади по коже ног вверх, тут же оставляя за собой ярко-розовый шлейф. Колени рыжей предательски вздрагивают, и она впивается пальцами в плечи любимой как раз в тот момент, когда жаркий и терпкий язычок касается её возбужденной плоти. От неожиданности и полнейшей неготовности к таким ощущениям, Виктория пытается отстраниться, хоть и опасается тут же упасть, но Роксана уверенно удерживает её, не прекращая наступления. Тори закрывает лицо ладонями, сдавленно стонет, прикусывая пальцы и снова запускает их в рыжие локоны, словно это сможет как-то её удержать.
Внезапно ласки внизу прекращаются, и брюнетка поднимается, вновь закрепляя их желание поцелуем на губах. Тори обвивает руками её шею и притягивает к себе, как будто она - спасение от всего. Рассказывает ей поцелуями по всему лицу, что она только что почувствовала, как это было невозможно, но она почувствовала.
Ладони Роксаны мягко легли на щеки Виктории, и смутьянка заглянула в шальную зелень глаз любимой. Вся и без остатка твоя, знаешь? И брюнетка кивнула едва заметно в ответ на непроизнесенные слова, она их услышала, в этом нет сомнений. Она снова готова принять поражение из этих нежных и заботливых рук, но позволяет себе последнюю дерзость, сорвав с губ легкий поцелуй, отступить назад.
А Тори без нее холодно. Холодно и безумно. Как будто потерялась, заблудилась, пропала. Два шага навстречу и вот он - зарождающий жизнь огонь в бессовестно любимых глазах.
- Роксана. - Одним этим словом можно описать всю её жизнь. Прижимается к ней близко, лицом к лицу, дыханием по губам, ресницы вот вот спутаются - так близко. - Роксана...
Скользит ладонями вниз и подбирает подол пеньюара, ведет его вверх, и Роксана послушно поднимает руки, не отстраняясь ни на сантиметр. Черный шелк падает к ногам. Ладонь рыжей ложиться вверх по позвоночнику любимой женщины, которая так безупречно доверчиво смотрит ей в глаза, улыбаясь нежно, как делает это только для нее, ласкает кончиками пальцев шею, играет с рыжими локонами. На самом деле Господь уже давно и вполне самостоятельно обвенчал их души в единое целое, дело за малым - дать кому-то силу, назвать их парой для остальных людей. Виктория улыбается и дарит чувственный и глубокий поцелуй, заставляя Роксану полностью окунуться во власть ощущений. Ей нравится, когда её чудо вот так теряет ориентацию в пространстве и выглядит таким трогательно растерянным, внезапно оказываясь уже на простынях расстеленной кровати. Мягким движением Тори переворачивает любимую на животик, снова тесно прижимаясь грудью к ее спинке, жадно целует раскрасневшиеся от поцелуев губы, когда привстав на локтях, Роксана немного оборачивается и ищет её взглядом. Я здесь! Отводит в сторону черные пряди волос и по их контуру опускается к шейке. И здесь... Прижимаясь бедрами к ягодицам брюнетки, чувствует, как снова дразнит сама себя внизу живота и оставляет на коже влажные следы. Целует позвоночки между лопаток. И здесь... Опускается совсем низко поцелуями, и пальцы с мягким нажимом полосуют спинку и бока. Язычок лишь немного проскальзывает по ложбинке между ягодиц, и тут же губы сжимают кожу одной из них. Рыжая бестия едва не сорвалась на дерзость и не показала зубки, но удержалась вовремя. Ни к чему больше дерзости. Ладонь мягко скользит вокруг бедер и ныряет под них. Тори не сильно, но все же толкает руку вверх, призывая Роксану приподняться, но не настаивая безапелляционно. И когда её любимая все же поддается и приподнимается на коленях, Виктория скользит кончиком носа вверх вдоль позвоночника и целует за ушком, прикусывая мочку. - А ты - моя, - шепчет, улыбаясь, обжигая дыханием кожу и отстраняется. Она переворачивается на спину и, упираясь ногами в пол, подвигается ближе, устраиваясь между ножек. Целует бедра с внутренней стороны и чувствует дрожь. Всё будет хорошо! Обещаю! И нажимая ладонями на бедра с внешней стороны, мягко надавливает, поднимая голову навстречу. Первое прикосновение язычка к искупанному во влаге тела клитору вызвало дрожь во всем теле, руки брюнетки дрогнули, и надрывный стон вырвался наружу. Тори обняла губами возбужденный бугорок, мягко массируя. С каждым движением она чувствовала, как расслабляется тело любимой и идет навстречу. Зеленые глаза ловят взгляд задурманенных карих омутов.

+1

15

Поцелуи её беспощадны, дрожью по телу. Губы неистовы, сладкой мукой терзают возбужденную плоть. Язычок нагл и дерзок, безнаказанно нарушает границы, врываясь в жаркое лоно, неся наслаждение...
Пальцы терзают простыни, с силой впиваясь в ткань, комкая и сжимая. Гибкое тело выгибается плавно, безропотно подчиняясь чужой воле. Бедра Роксаны движутся над Викторией не в силах решить, то ли скорее отстраниться, то ли не упускать ни единой ласки, что готова в эту ночь подарить рыжая бестия...
Роксана подается назад, перенося вес тела на колени, переставая опираться на руки. Тихие томные стоны становятся громче. Тело сбивается с ритма, движется невпопад. Роксана знает, Тори ведет её на вершину. Вершина уже близка. Ещё пару шагов - пару движений и... пальцы впиваются в рыжие локоны. - Остановись...
Никогда прежде... Её взгляды, прикосновения, поцелуи и ласки разжигают пожар, пробуждают вулкан страсти. Заставляют забывать обо всем и обо всех, кроме Неё одной. Она бесконечно любима и всегда безумно желанна. Никогда прежде Роксана не говорила Тори: - Остановись...
Видеть, как любимая женщина сгорает от страсти. Как прекрасное тело движется в приглушенном свете спальни на белоснежных простынях, или же под яркими лучами полуденного солнца среди зелени трав и ароматов садовых цветов. Знать, что огонь в её глазах для тебя, голос её звучит для тебя. И она сама в наивысший миг наслаждения беззащитная и прекрасная для тебя, из-за тебя. Никогда прежде Роксана не позволяла себе лишить Викторию этого счастья. Но сегодня всё иначе...
- Остановись, - вновь шепчет, тяжело дыша и отстраняется. Роксана садится на постель рядом с Тори. Блекмор в ту же секунду устраивается напротив. Брюнетка ловит на себе взгляд, полный непонимания и тревоги, и спешит успокоить, касаясь ладонями щек. Держит её лицо в своих руках очень бережно, смотрит в глаза. - Нет, нет, солнышко, всё хорошо. - Улыбается мягко и тепло. -  Не нужно так волноваться. Просто... - Прислоняется лбом ко лбу. - Я не хочу одна. Без тебя. - Нежно касается губ поцелуем, обвивает руками шею и тянет за собой опускаясь на простыни. - Пойдем со мной, - выдыхает в губы и вновь целует.
Тори накрывает её собой, скользит ладонями по бедрам, прижимая крепче, устраиваясь так, чтобы идеально совпасть. Делает несколько медленных движений и почти сразу ускоряет темп. Роксана обвивает ножками её бедра, не разрешая оставлять себя даже на миг. Подставляет поцелуям лицо и шею. Жадно хватает губами раскаленный воздух и едва сделав вдох, вновь растворяется в поцелуе...

+1

16

Виктория проснулась немного раньше обычного, сладко зевнула и припала губами к взлохмаченным темным волосам на макушке мирно спящей в ее руках Роксаны. Брюнетка всегда спит крепко, и всегда мало, учитывая, как сильно она выматывается за день и вечер с рыжей-бесстыжей. Сквозь сон она вздыхает не сильно и почти огорченно, словно предчувствуя скорое утро.
- Поспи еще, - тихонечко шепчет и целует у самого ушка, тут уже теплее укутывая в одеяло с той стороны, где её больше нет.
Привычно для утра, Тори облачается в халатик, собирает разбросанные по комнате вещи, передвигаясь на носочках, и проходит в ванную. Там необычно холодно, приходится закрыть окно, выходящее на лес. Деревья сильно дрожат ветвями, и рыжая ловит себя на мысли, что не помнит, когда последний раз видела в Сакраменто такую непогоду. Еще вчера вечером она могла бы уверять любого, что все пройдет за ночь, а на утро, никто и не вспомнит. Но ничего не забыло. Недовольно поеживаясь от холода и с зубной щеткой в зубах, Виктория спускается вниз, проверить, закрыты ли окна и не вздумалось ли Энакину пойти поиграть в воздушного змея.
Их питомец, официально считающийся Роксаниным, вел себя на удивление хорошо, хоть и не слабо волновался. Средних размеров золотистый ретривер стоял на задних лапах, опираясь передними на стеклянную дверь, выходящую на задний двор их дома.
- Хей, не волнуйся, мальчик, - вытащив изо рта щетку, обратилась Тори к песику, трепля свободной рукой шерсть на загривке. - Завтра об этой непогоде никто и не вспомнит.
Она тяжело вздохнула и снова прикусила щетку. Вокруг бассейна уже назревали лужи, от расплескивающейся воды, с кустов садовых цветов облетали лепестки, а тоненькие стебли тянулись до земли. В доме, словно в вакууме, она не чувствовала влияния непогоды, и не было ни малейшего желания сейчас проверять, насколько она сурова. Прополоскав полость рта у раковины на кухне, Тори машинально поставила щетку в сушилку для столовых приборов, очевидно, заменившую в мире действий по инерции стаканчик для щеток в ванной, и вернулась наверх в спальню.
Когда она вошла, кареглазое чудо еще мирно смотрело сны, кутаясь в одеяло. Виктория снова остро почувствовала сквозь себя пронзительную нежность и потому... страх. Она не переживет, если с ней что-то случится. Это все непогода! Встряхивает головой, пробуждая пожар рыжих локонов, чтобы отогнать грустные мысли. Всё будет хорошо! - твердо говорит себе, а сама думает, что надо просто забрать её, можно даже спящую, можно вместе с одеялом, и увезти дальше - в безопасность и под теплое солнышко.
Блекмор снова останавливается у огромного окна в спальне. На секунду ей кажется, что она видит как где-то вдалеке рушатся и падают наземь столбы электропередач, деревья становятся ниже, а то и вовсе не поднимаются после очередного порыва ветра. Смотрит вдаль широко распахнутыми зелеными глазами. Сегодня они зеленее, чем весна, сегодня никто не помнит, какого цвета весна. В спальне теплое ковровое покрытие, но кажется, что босые ноги начали замерзать. Она перекатывается с носочков на пяточки и сжимает руки на груди, кутаясь в халат. На душе неспокойно, но Тори утешает себя, что они взрослые и разумные, и в случае неприятностей - смогут позаботиться о себе. Главное, что они есть друг у друга!
За окном непогода, но Тори улыбается, вспоминая вчерашний вечер. Они это сделают. Станут очень даже традиционной семейной парой из пригорода, со спокойным умным и добрым псом, меряющим шаг рядом с колясочкой с младенцем. И у нее внезапно что-то кольнуло в груди, когда очередной порыв ветра вдруг вызвал в ней непобедимое желание прижать к себе маленького человечка и уметь защитить его от всего. Рано еще об этом думать, снова встряхнула головой рыжая. А может, не бывает "рано". Просто если ты об этом задумался - значит настала пора. Да. Есть только "настала пора".
- А где солнышко? - Слышит сонный хрипловатый голос любимой и оборачивается.
Роксана сидит прямо по центру их кровати, прижимая к груди одеяло и пытается делать вид, что у нее не закрываются глаза и не требуют продолжения сновидений.
- Ты почему так далеко?
Она такая красивая когда улыбается вот так - не специально, когда даже не понимает, что улыбается - когда счастлива. Не прощаясь и полувзглядом с серым миром за стеклом спальни, Виктория возвращается в постель, забираясь под одеяло. Лежит на боку рядом с ней, подпирая рукой голову, а второй пробегает пальчиками по плечам, стягивает одеяло немного вниз и гладит Роксану по спинке. по-утреннему теплая и нежная любимая женщина лежит рядом с ней, сложив руки под голову на подушке, и ласково улыбается, прищуривая карие глазки. Кокетливо, как будто невзначай, на пальчике поблескивает колечко. Тори проводит ладонью ниже по спинке, почти до самых ягодиц, и снова возвращается к плечам, глядя то в глаза, то за движениями своей руки.
- Мне нравится, когда ты так одета... - лукаво улыбается, прикусывая нижнюю губу, и подается вперед. Её ладонь замирает на талии, когда губы аккуратно касаются поцелуем нежных пальчиков. Роксана делает глубокий вдох, но не двигается и на сантиметр, хоть хитринка и дает о себе знать на краешках улыбки.  Виктория целует её в губы крепко и нежно и вновь отстраняется, опуская голову на подушку совсем рядом с Роксаной.

+1

17

Роксане не обязательно открывать глаза, чтобы понять - в постели она одна. Что бы ни происходило между ней и Викторией, как бы ни разводили ссоры и обиды по разным сторонам кровати, утро они всегда встречали в объятиях друг друга. Чувствовать её дыхание на своей коже, ощущать едва уловимый запах её тела, и даже порою обнаруживать её, бесцеремонно устроившуюся на себе. Если Роксана могла проснуться в том же положении, что и уснула, ни на сантиметр не подвинувшись, то Тори за ночь могла измерить кровать вдоль и поперек, и успокоиться лишь тогда, когда в её цепких и своенравных руках оказывалось тело любимой женщины. Ощущение её, родной и любимой рядом, стало для Роксаны настолько естественным, что отсутствие Виктории в их постели определялось каким-то шестым чувством мгновенно ещё на стадии пробуждения.
- А где солнышко? - произносит, ещё не успев толком проснуться и садится на кровати. Прижимает к груди одеяло, то ли прикрывая обнаженное тело, то ли боясь замерзнуть. Другой рукой отводит назад упавшие на лицо темные пряди и старательно пытается держать глаза открытыми. Звучит и выглядит сейчас совершенно по-детски и нисколько этого не смущается.
Солнышко стоит у окна, кутаясь в собственные объятия и задумчиво глядя вдаль. В такие моменты Тори совершенно по иному, по особенному прекрасна! Роксана улыбается счастливо, любуясь свои чудом. А Тори решительно отворачивается от окна, без сожалений прощаясь с пейзажем. Тянет за поясок халата, и брюнетка завороженно наблюдает, как ткань на ходу соскальзывает с совершенного тела. Тори забирается под одеяло, устраиваясь рядом. Роксана смотрит на неё сверху вниз, ласкает взглядом черты любимого лица и осторожно, будто боясь спугнуть прекрасное видение, укладывается рядом.
- Мне нравится, когда ты так одета... - лукавая улыбка и нежный поцелуй. А у Роксаны мураши как ошалелые бегают по телу лишь от звука её голоса. Она чувствует как внутри просыпается желание, которое, кажется, и не исчезает никогда, лишь прячется, таится на время.
Они лежат совсем рядом друг с другом. Так близко, что брюнетки нужно лишь едва двинуть рукой, чтобы коснуться любимой. Но Роксана не двигается. Замерев, с легкой улыбкой, любуется своей женщиной, растворяясь в нежности, что до краев заполняет её сердце. Когда-то она не смела об это даже мечтать. Когда-то давно она навсегда распрощалась с рыжей беспокойной девочкой, пытаясь отпустить её из своего сердца, желая ей быть счастливой, пусть и вдали, пусть и без неё. Роксана помнит, что было больно тогда. Но боль, в тот момент разрывающую сердце, совершенно забыла. Счастливая улыбка, сияние любимых глаз, каждое мгновение их совместного пути затерли, растворили боль, оставив на память тонкий шрамик на сердце, как напоминание о том, без кого для Роксаны нет жизни.
Кроуфорд протягивает руку, убирая за ушко рыжую прядь, упавшую на лицо любимой женщины, касается ладонью её щеки. Тори ловит ладонь и подносит её к губам, целуя пальчики. Взгляд Роксаны падает на колечко, и она вспоминает о вопросах, что вчера так беспечно выбросила из головы.
Они никогда не планировали, кажется, даже не говорили об этом. Они были счастливы вместе и любили друг друга все эти двадцать лет ни чуть не меньше, чем будут любить после официальной церемонии и подписей в документах. Нет, Роксана не передумала, не собирается возвращать кольцо и отменять помолвку. Роксана осознает, что как бы они не отнекивались, это важно. Но именно потому что важно, вопросы и не дают покоя. Тори не из тех людей, что с лёгкостью и мгновенно принимают важные решения. Её задумчивость, букет алых роз и колечко совсем не спонтанны. Она для себя всё решила. Но всё - это не только свадьба. Было что-то ещё, что-то, что она пыталась разглядеть вдали несколько минут назад, о чём молчала. Спросить или подождать?
Роксана мягко освобождает ладонь из нежного плена пальчиков Тори и опускает руку на талию любимой женщины. Обнимает, притягивая ближе к себе, чуть привстает, опираясь на другую руку, не отрывает взгляда от зеленых глаз. Всматривается внимательно в самую глубину. Год до сегодняшнего дня или несколько после. Но она выбрала сейчас... Спросить?.. или не время?..  Медленно наклоняется и чувствует, как нежные руки оплетают шею, притягивая брюнетку для поцелуя. Не время... Почти касается губ губами, но замирает в нерешительности...
- Почему?.. Почему сейчас? - Роксана Кроуфорд не была бы собой, если бы не спросила.

+1

18

Тори лежит рядом, гладит её по спинке и любуется с такой нежностью во взгляде, что страшно нарушить этот миг даже слишком глубоким вдохом. Роксана смотрит на нее сначала пристально, внимательно, соперничая, а потом вдруг морщит носик и прячет лицо в руках, как будто смущаясь или кокетливо прячась под напором взгляда любимой рыжей. Флористка улыбается и снова проводит ладонью от плеча вниз до талии, представляя вдруг, как её любимая в зале суда: "Протестую!" и глядит на судью своими бесстрашно карими упрямая такая, уверенная - только попробуй такой не подчиниться! А с ней совсем другая - ласковая, чувствительная, настоящая. Тори всегда считала себя слабее, беспомощнее, но отдала бы жизнь, чтобы защитить любимую от всех бед. В бедности и богатстве, в горе и радости, в болезни и здравии... Брюнетка протягивает руку, чтобы заправить выбившуюся прядь рыжего пожара, но Виктория тут же перехватывает её ладонь, касаясь губами пальчиков. Ничто не разлучит нас! Она всегда это знала, и была бы уверена в этом даже без этого кольца, будущих клятв в подвенечных платьях на глазах у друзей и родственников, без подписей в свидетельстве и графы в паспорте. Блекмор не может больше смотреть ей в глаза и обманывать себя саму, что сделала это только для соблюдения формальностей, для облегчения волокиты с документами, или просто под давление общественного или чьего бы то ни было мнения; быть её женой, называть её своей женой - это нечто большее, чем просто слова и статусы, это сотворение чего-то нового, общего, сильного, настоящего - семьи. Можно сколь угодно называть нетрадиционными однополые пары, но все люди, независимо от музыкальных, сексуальных, кулинарных предпочтений все равно на определенном этапе своей жизни начинают ощущать тягу к традициям. Наверно, это заложено в генах. Ведь не существовало бы того, что никому не нужно. Роксана нужна Виктории, а Виктория чувствует, что существует именно для неё!
Нежная ладонь скользит по талии Виктории, и, придвигаясь ближе, брюнетка заглядывает в глаза рыжей. Взгляд теплый и пытливый. Блекмор снова улыбается, опутывая руками шею любимой. Сколько она её знает, Кроуфорд всегда была любознательна и интересовалась всем новым и неизвестным, вопреки мнению, что человек не может знать все. Виктория подозревает, что даже её рассказы о разных техниках составления букета, которые она рассказывала в качестве сказки наночь, когда училась на курсах флористов, Роксана запоминала едва ли не лучше самой флористки. Для нее никогда не бывает достаточно знаний, потому она так хороша в своем деле; но как-то эта её черта начала не слабо волновать Тори, когда однажды, под натиском очередной партии личных вопросов, рыжая вдруг почувствовала, как её жизнь становится чем-то вроде области науки - в ней просто разберутся и научатся использовать с наибольшей эффективностью. От одного только слова "использовать", её бросало в дрожь, а мысли рассыпались в панике. Это было нелегкое время - Виктория начала замыкаться, а все попытки выяснить, что с ней происходит, рассматривались как новая агрессия и тут же отвергались. Они переживали это ссорами и истериками, но все же пережили, вынеся свои большие уроки. Однако и по сей день бывают моменты, когда Тори смотрит в глаза любимой и опасается этой вопросительной интонации.
Притягивает её к себе, чтобы поцеловать, но в последний момент Роксана останавливается. Закрывает глаза, упираясь носом рядом с носом Тори и почти по губам задает свой вопрос. Виктория чувствует, как её дыхание сушит губы, но она не двигается. Сердце в груди рыжей со всего маху бьется в грудную клетку, не обращая внимания на легкие, и от этих игр с кислородом, у нее на секунду мутится сознание. Ну же! Вдох! Выдох! Вдох! Вы... Притягивает её и целует крепко, как будто крадет поцелуй, но так бесстыдно, что невозможно оторваться.
- Нам уже почти двадцать лет, - с легкой улыбкой тихо произносит Тори, запустив пальцы в темные волосы и легко массируя голову, приподнявшись повыше в полу-сидячее положение, чтобы Роксана могла опустить голову ей на плечо. - Вроде, в таком возрасте уже можно заводить семью. Ну знаешь, взрослые, ответственные и всё такое. - А сама щекочет по руке, вызывая легкий смех, и целует в нос. - У нас есть работа. Мы можем уже многое себе позволить. Мы наконец купили крутой дом в пригороде и даже собаку! - И когда Роксана поднимает взгляд на Викторию, приподнимаясь с ее плеча, у рыжей вдруг пересыхает в горле и теряются слова. Я хотела с этим подождать... Надо было подождать! О Господи! Тори запускает пальцы в волосы, взъерошивая рыжую гриву на макушке, и прикрывает ладонью глаза, чтобы не видеть этого взгляда. Она откладывала этот разговор "на потом", которым точно не должно было оказаться следующие же утро, и была совершенно не готова к нему. В мыслях жестко иронизируя надо собой, она хвалила себя за то, что пока её слова не напоминают начало признания о смертельном недуге и последней радости в жизни. Правда в том, что Виктория еще даже в мыслях себе не проигрывала варианты того, как сказать Роксане о её желании завести общего ребенка, и несмотря на то, что сама задумывалась о своем отношении к данному событию не раз, приходя к совершенно разным умозаключениям, она поняла, что просто не готова принять реакцию Роксаны, какой бы она ни была. Оказывается, есть разница между "я готова" и "мы это сделаем!". И в который раз Тори прокляла вселенную за то, что она не позволила ей просто нежданно-негаданно однажды утром услышать: "Милая, я беременна", и превратила подарок судьбы в нелегкое решение.
Глубокий вдох.
Открывает глаза.
- Нам уже почти двадцать лет... - говорит негромко, но голос не дрожит. - Взрослые и ответственные, чтобы признаться, что этого не достаточно... - сжимает в руке её ладонь у себя на груди. - Ты навсегда останешься моей любимой женщиной, но я хочу небезосновательно называть тебя моей женой... Хочу общую фамилию... Хочу общего ребенка... - и губы Тори тут же накрыли пальчики Роксаны, останавливая все слова, чтобы просто не успела и не смогла произнести эти ненужные "если ты еще не готова..." и "я всё пойму...". Виктория замолкает, глядя в глаза Роксане, и еле сдерживается, чтобы не заплакать.

+1

19

Тори молчит. И чем больше секунд проходит, тем сложнее решиться посмотреть в зеленые глаза. Ну зачем, Кроуфорд, зачем? Почему тебе всё время нужны ответы? Любимая женщина сделала тебе предложение. Неужели нельзя просто это принять и быть счастливыми? Почему сейчас?.. Да какая тебе разница?! Значит она так чувствует, значит именно этого хочет. Ты, ты сама этого хочешь. Называть её женой и не искать слов, когда не желаешь малознакомым и в сущности неважным людям говорить о том, как много она для тебя значит, но при этом не желаешь, чтобы думали что слишком мало. Называть её женой, чтобы больше ни у кого не возникало сомнений. Они вместе навсегда, они счастливы, они — семья.
Виктория целует её отчаянно-крепко, будто хочет заставить забыть, будто хочет сама забыться. И Роксана готова ей уступить, готова забыть и сдаться. Но Тори отвечает на так некстати заданный вопрос. Брюнетка слушает любимый голос, уютно устроив голову у неё на плече. Смехом отвечает на шалость и довольно прищуривает глаза, когда губы рыжей касаются кончика носа. Рыжее счастье рассказывает о том, как они живут, о пути, приведшем к этому событию и чем они его заслужили. Перед глазами невольно всплывают Их моменты, и губы вновь трогает улыбка. Но Роксана чувствует, как под её ладошкой, лежащей на груди любимой женщины, бешено бьется сердце, и понимает, всё, что говорит сейчас Виктория, это не причины, это возможность потянуть время, собраться с духом, чтобы сказать о главном.
Она отстраняется, чтобы вновь заглянуть в весеннюю зелень любимых глаз. Брюнетка видит в глубине этой зелени волнение и тревогу. Смотрит в любимые глаза и вопреки обыкновению не пытается анализировать слова, перебирать варианты. Она ждет ответа Тори и боится услышать его.
- Нам уже почти двадцать лет... Взрослые и ответственные, чтобы признаться, что этого не достаточно... Ты навсегда останешься моей любимой женщиной, но я хочу небезосновательно называть тебя моей женой... Хочу общую фамилию... Хочу общего ребенка...
Теперь Роксане нужно время. Чтобы осознать, что ребенок и есть то самое главное, о чём молчала Виктория. Роксана не хотела анализировать и предполагать, но мозг порою не слушает свою хозяйку, вопреки её желаниям подкидывая свои ответы. Роксана боялась, очень боялась, что Тори не с проста начала издалека. Вокруг только и слышно как рак и другие ужасные болезни поражают молодых и полных жизни людей. Но всё не так страшно, как рисовало воображение Роксаны. Или нет?
Хочу общего ребенка... Брюнетка помнила реакцию Виктории на случайную фразу, слетевшую с губ на Рождество. Сказала, потому что вдруг поняла, что готова. Сказала и тут же пошла на попятную, увидев страх в любимых глазах. Потом думала вернуться к разговору. Не тут же заводить малыша, но хотя бы обсудить, ведь никогда прежде они не касались этой темы. Но на день Святого Валентина Тори сама заговорила об этом, случайно проговорилась о своих мечтах и сама своих слов испугалась. Тогда для Роксаны стало понятно, её готовность стать матерью  совсем не совпадает с желаниями Тори. И Кроуфорд приняла это, стараясь не думать о детях больше. Ей почти удалось, а теперь, теперь Виктория не просто возвращается к теме. Она хочет ребенка... Нашего ребенка...
Роксана прикрывает глаза и касается лбом лба Виктории. Кажется, она понимает, откуда эта тревога в зеленых глазах. Дети... Для них навсегда эта тема останется сложной. Биологически они никогда не будут матерями одному малышу. Но это не значит, что они не станут матерями! Тори права, быть парой уже не достаточно. Они поженятся, они станут семьей и их дом наполнится звонким детским смехом. Мы станем семьей... У нас будет ребенок...
Нежно касается любимых губ своими губами, дарит Тори медленный, чувственный поцелуй. Обнимает её крепче, осыпая лицо любимой женщины поцелуями. Отстраняется слегка, заглядывая в любимые глаза и произносит серьезно и уверенно.
- У нас будет ребенок. Всё будет хорошо, жизнь моя! У нас будет ребенок.

+1

20

Роксана касается лбом её лба и прикрывает глаза. А Тори - нет. Она смотрит так близко, дышит глубоко и не может сомкнуть веки и принять: сказано, этот момент случился, слова озвучены и услышаны так незапланированно, неподготовленно, сумбурно - если она сейчас закроет глаза и увидит темноту - страница перевернута, надо жить и читать дальше, а ей страшно: она практически впервые не знает, что будет на следующей строке её книги. Нижняя челюсть дрожит предательски, и рыжая плотнее сжимает губы, чтобы самой меньше это замечать. Как она раньше могла быть такой легкой и беспечной? Как ей это удавалось - принимать решения раньше, чем они полностью сформировались в голове? Почему всё опрометчивое и внезапное ей казалось самым правильным? А теперь все изменилось... Она сказала, что хочет ребенка - новую маленькую жизнь, за которую обязуется нести ответственность ежесекундно - настолько важное и значимое решение высказанное все в той же ее легкой манере тяжелым комом подступает к горлу. Я не шучу, Роксана! Это правда, это не забава или моя прихоть в волнующий момент! Даже моргнуть боится, глядя на дрожащие черные реснички, когда её губ касается неожиданный поцелуй, завоевывающий страстью. Рыжая издает тихий, одновременно восторженный и жалостливый стон, накрывая ладонями обнаженную спину любимой женщины. Она приникает к ней теснее, накрывая собой, прижимая к постели так явственно, ощутимо, удерживая между реальностью и миром грез. Теплые руки Виктории мягко выписывают тонкими пальцами узоры на спинке, а сама рыжая счастливо улыбается под водопадом поцелуев, осыпающих её лицо. Спасибо! Вдруг Роксана отстраняется, смотрит ей в глаза серьезно и уверенно, проводит кончиками пальцев по контуру лица и говорит:
- У нас будет ребенок. Всё будет хорошо, жизнь моя! У нас будет ребенок.
Момент, в который хочется плакать и смеяться, ходить на руках от радости и сидеть в задумчивости в темной комнате с плотными гардинами, рассказать всем о своем счастье и хранить эту тайну, ревностно защищая ото всех. Тори вдыхает глубоко, её губы дрожат, будто с них вот-вот сорвутся слова, но они блуждают где-то так и не находя выхода, и она просто надрывно выдыхает, нервно, в ритме плача. Всё будет хорошо! Смотрит ей в глаза и боится расстроить этим своим неконтролируемым буйством эмоций. Прости... Все будет хорошо! Запускает пальцы в черные локоны и притягивает к себе, снова упоенно целуя и забываясь в жажде по ее нежности. Подхватив под спину, переворачивается вместе с ней, снова нависая сверху и продолжая наслаждаться долгими и крепкими поцелуями, ласковыми прикосновениями и снова накрывающим ощущением абсолютной гармонии их мыслей, тел и чувств.
- Люблю тебя, - шепчет губами по губам. - Постоянно, - и произнеся, замирает и смеется - самое нелепое слово в романтическом признании. Роксана смеется тоже, треплет пальцами рыжую гриву и прижимает к себе дрожащую от смеха Викторию. - Мне надо будет серьезно поработать над свадебной клятвой, чтобы не выдать такого... экспромта, - унимаясь, уговаривает Роксану, подшучивая над собой. - А теперь я должна сообщить Шерон, что я наконец повзрослела, и у меня появилась невеста... - Она снова поднимается в полу-сидячее положение, подтягивая выше к груди одеяло, и берет с прикраватного столика телефон. - Вот блин, этот чертов ураган наверно повредил вышки сотовой связи... Как же ты теперь предупредишь, что не приедешь в офис по семейным обстоятельствам?.. - лукаво улыбаясь и откладывая в сторону телефон, она снова медленно и тесно прижимает к себе любимую.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Возьми мои слова и брось к её ногам!