Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Ray
[603336296]
внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 40°C
Ей нравилось чужое внимание. Восхищенные взгляды мужчин, отмечающих красивую, женственную фигуру или смотрящих ей прямо в глаза; завистливые - женщин, оценивающие - фотографов и агентов, которые...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Ты что, не рад мне, милый? А придется.


Ты что, не рад мне, милый? А придется.

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Участники: Sebastian Underwood, Alexandra Fitzgerald
Место: квартира Фитцжеральдов на shuftenberry street, 20
Время: где-то в июле 2013го
Время суток: около 18:00 на начало отыгрыша.
Погодные условия: снаружи тепло, внутри ожидается непогода.
О флештайме: как приятно прийти с работы чуть раньше, предвкушать заслуженный отдых, горячий ужин, а обнаружить... незнакомца в гостиной. И нельзя сказать наверняка, кто удивлён этой встрече больше, как нельзя предсказать и возможные последствия.

0

2

Я поворачиваю ключ в замке, толкаю дверь и прислушиваюсь. Похоже, никого нет дома. Ну да, Имс ведь говорил мне, что его сестра работает в полиции – у них в участке, наверно, рабочий день заканичвается позднее, чем в редакции в начале месяца, когда  новый номер уже вышел, а следующим еще никто особенно не заморачивается.
Я прячу ключи в карман, ставлю на пол сумку и магазинные пакеты и направляюсь в душ. Какая все-таки жарища в этой Калифорнии! Ополоснувшись в холодном душе, я чувствую себя лучше. Особо не вытираясь, я натягиваю джинсы, вытаскиваю из сумки сигареты  и отправляюсь на балкон. Воздух горячий, как из фена. Я закуриваю и оглядываю вечереющий пейзаж.
Получив свою порцию живительного никотина, я  возвращаюсь в типично американскую столовую с кухонным уголком и разглядываю на стене пульт управления кондиционером. Похоже, он выключен. Не буду-ка я его трогать, вдруг что сломаю. У меня, в моей развалюхе где я снял квартиру, кондиционеров не водится, потому что построен домик в 1930-м, не позже... Ладно, есть и другие способы охладиться. Я вытаскиваю из упаковки банку пива, пристраиваю остальное в холодильник  и распаковываю пакеты из супермаркета.
Хозяева обычно относятся к гостям лучше, если они принесли еды. Это мне точно известно из солидного опыта вписок, как в Северной Ирландии, так и в Южной, как в Великобритании, так и в разных странах Европы.
В гостеприимный дом Имсов принес то, что уж точно умею готовить – курицу. И, так как я после целого дня творческого труда, дико голоден, накупил в супермаркете всего по мелочи.  Помидорчиков, сыра, оливок, французский батон, шоколадных пирожных,  и т.д., и т.п. И пива, конечно, прежде всего. Я отпиваю из запотевшей банки большой глоток и начинаю готовить ужин.
Куриное филе, жареное с майонезом и карри – это просто и питательно. Отработанный рецепт, я сам этим часто ужинаю: пятнадцать минут, и ага. Майонез любое блюдо делает вкуснее, это я давно подметил. Можно еще яблочек добавить, чтобы соус получился оригинальнее, но на первый раз я решил не выпендриваться и ограничиться классикой.
И вот курица готова в предусмотренное время, пивная банка опустела и играет теперь роль пепельницы на балконе – нормально, главное не сорить у некурящих хозяев.
А я устроился на диване со следующей банкой и ноутбуком, положив босые ноги на журнальный столик. Интернет – обнаруживаю я – у Фицджеральдов, как и у всех нормальных людей, запаролен. И я начинаю расписывать план номера и набрасывать передовицу, главный редактор всегда найдет чем заняться. В то же время я чутко прислушиваюсь.  Хотя я не особо волнуюсь (пиво творит чудеса), но надеюсь все же, что хозяева не замедлят появиться. И пусть лучше это будет хозяин – Имса я все-таки знаю. Хотя бы могу рассчитывать на то, что окажусь для него приятным сюрпризом. Я от всей души надеюсь, он не забыл предупредить сестру, как обещал. Ее принадлежность к полиции Сакраменто меня как-то настораживает. Надо быть справедливым – полицию этого города я знаю только с хорошей стороны. Дорожная полиция – это было первое, с чем я познакомился в этом гостеприимном городе.  Должен признать, когда они выгребли меня, вусмерть пьяного, из разбитой машины, они штраф с меня, конечно, слупили, права отобрали, но держались вполне корректно. Поздравили с тем, что я родился в сорочке (машина вдребезги, а я даже не сломал себе ничего), дали телефон службы, которая потом увезла получившийся металлолом, и даже отвезли в травмопункт, где я заснул в комнате ожидания и проснулся утром, как огурец, а ссадину на виске сам пластырем залепил, вот еще, по поводу шишки и царапины скорую помощь беспокоить.
В общем, можно сказать, что ничего плохого я от полиции в своей жизни не видел – от полиции вообще, и от полиции Сакраменто в частности. И девушек-полицейских я тоже не видел, кстати, разве что в фильмах. Кстати, глядя на Имса, ни за что бы не подумал, что его родная сестра будет служить в полиции – мне на ум скорее пришла бы консерватория, или там балетное училище. Интересно, как выглядит Александра!
Я слышу, как в двери поворачивается ключ.

+2

3

В городе вторую неделю стояла невыносимая жара. Кажется, она даже парализовала Сакраменто – пробки казались длиннее, люди медлительнее, работа скучнее. Преступников нельзя было обвинять в безделье, в конце концов, Полицейский Департамент тоже изнутри выглядел так, будто все сотрудники пребывают в состоянии перманентного пробуждения: с трудом узнают друг друга, стараются не тратить силы на лишние попытки даже открыть рот и вообще, стараются изо всех сил минимизировать свою активность.
Мне повезло, удалось сбежать с работы раньше, чем обычно. Такой, во всех отношениях бесчестный поступок давал некоторые надежды. Например, на то, что совсем скоро удастся порадовать себя холодным душем, и кроме того, я вполне успеваю приготовить ужин к приходу брата.
«Спорю, у него в галерее нет никаких проблем с кондиционерами»
На поиск места для парковки уходит не больше минуты – должно быть большинство жителей окрестных домов все еще находились там, где следовало бы находиться и мне – на работе. Или того хуже – ругали Сакраменто в той пробке, что мне с трудом удалось преодолеть с четверть часа назад. Надеюсь, Имс не застрянет там же, первый свободный вечер за неделю неплохо бы провести за совместным ужином и беспечной болтовней, которой так не хватает в последнее время. По крайней мере, я должна уже как можно больше узнать о его новом бойфренде.
Последние мысли вдохновляют на то, чтобы найти телефон и позвонить брату. Может быть, успею предупредить о том, что ехать надо в объезд и к тому же, посоветуюсь насчет ужина. Можно было сделать из этого сюрприз, но кого я обманываю, Имс и так знает о том, что на фоне прочих моих талантов, кулинарный отсутствует напрочь, а значит лучше воспользоваться мнением эксперта.
Вот только у телефона на этот счет другое мнение. Выражает он его довольно однозначно – демонстрацией полного неповиновения. Подло, даже для маленького компьютерного мозга или что они там, черт возьми, пихают в эти современные телефоны. Не знаю, как давно выключен мобильный, но я хотя бы добралась до дома, а значит, нет смысла тратить время на лишние причитания. Расчетное время пути до розетки – три минуты.
Выбираюсь из машины, преодолеваю крыльцо - привычные три ступеньки перепрыгиваю в секунду. Просторный вестибюль встречает меня болезненно-желтым, бьющим в глаза искусственным светом, тут ярче чем на улице и я невольно морщусь, нажимая кнопку вызова лифта, который, по счастливому стечению обстоятельств, ждет меня на первом этаже и не требует слишком долгого ожидания.
Ключи приготавливаю заранее – они привычно прикреплены к кольцу ключей от машины, чтобы не потерять их в своем бардаке сумки, поневоле пришлось выработать эту привычку. Доказываю себе, что даже хаос можно систематизировать.
Ключ проворачивается в замке, но в этот момент появляется первое, почти на уровне инстинктов проносящееся «что-то не так». Уже переступая порог квартиры, удается сообразить: один поворот ключа, вместо привычных двух. И я списала бы это на обычную оплошность – утром я вечно тороплюсь и вполне могла недовернуть ключ, но теперь, стоя на пороге, я совершенно уверенна в том, что дома кто-то есть. Уверенность эта подкрепляется очень быстро вполне реальными фактами. Я была бы готова увидеть брата, хоть и несколько удивлена, но уж точно не совершенно незнакомого мужчину.
- А ты еще кто такой? – Не слишком приветливо начинаю я наше общение с незнакомцем. Не стоит забывать специфику работы, благодаря которой я обладаю священным правом не быть леди, когда этого заслуживает ситуация. Незнакомцу же стоит первым делом обратить внимание на наплечную кобуру, надетую поверх футболки. На реакцию мне жаловаться никогда не приходилось, быстро доставать пистолет я умею, но сейчас предпочитаю выждать. Мужчина, удобно устроившийся на нашем диване и оккупировавший наш кофейный столик не вызывает впечатление человека опасного для общества и для меня в частности – не похож ни на грабителя, н и на еще какого-нибудь преступного элемента. Однако доверяй, но проверяй.
"Никаких лишних движений, мистер", - мысленно произношу я, надеясь, что он прочтет это в моем полном решимости взгляде.

+1

4

- А ты еще кто такой? – артикулируют пунцовые губы, аккуратно, но ярко, накрашенные, и снова настороженно сжимаются.
В дверях стоит красивая девушка. Особого фамильного сходства с Фицджеральдом я не нахожу, разве что цвет глаз. Цвет волос, возможно, изначально и был такой рыжевато-каштановый, как у Имса, но сейчас она определенно крашеная блондинка.  И тем не менее, я уверен, что это сестра Имса – какая же еще девушка придет в эту квартиру со своим ключом? Фицджеральд – человек организованный, у него с бывшими девушками, поди, все четко и определенно: ушла - брось ключ в почтовый ящик. Не то что у меня, у которого с бывшими вечный хаос. Однако, при всей своей обязательности, Имс, похоже, не вспомнил предупредить сестру.
- Я Себастьян, друг Имса. – отвечаю я с обаятельной улыбкой, отработанной еще в Барселоне, где я когда-то, бывало, ночевал за кустами с рюкзаком под головой. Кстати, в Испании было так же жарко.
У меня в доме воду отключили, на три дня, - продолжаю я. -  И вот, Имс разрешил мне тут у вас немного пожить.  Он мне рассказывал,  что живет с сестрой. Имс обещал тебя предупредить, но я по твоей реакции чувствую, что он забыл. Можешь ему позвонить – он подтвердит.
Друг – понятие широкое. Я употребляю это слово вполне продуманно. Я ведь не знаю, насколько Александра в курсе ориентации своего брата. Теоретически, между нами все может быть и вполне невинно. Я ведь главный редактор – интервью, тусовки. Вполне мог познакомиться с директором галереи.
Я во все глаза рассматриваю интересную кожаную бретельку поперек обтягивающей футболки Александры что-то я у девушек таких не видел, очень эротично выглядит. Но спохватываюсь -  Александре может не понравиться, что друг ее брата пялится на ее грудь – и перевожу взгляд в решительные глаза девушки-полицейского.
- Александра.. Красивое имя, я считаю!   Ты слышала песню Леонарда Коэна?
Я выискиваю ее в памяти моего верного ноута и включаю плеер:
...Say good-bye to Alexandra leaving,
Say good-bye to Alexandra lost
.» - звучит из колонок.
https://www.youtube.com/watch?v=auqyZ2JX7Bs
Это медленная и печальная песня. Я думаю,  как раз такая, которая может успокоить девушку , находящуюся в воинственном настроении. Чем бы еще задобрить эту валькирию?
- Александра, хочешь пива? – я киваю на початую упаковку на кухонном столе.  – Или сразу поужинаем? Я тут кое-что приготовил, пока ждал. Ты очень худенькая, Александра, надеюсь, ты нормально питаешься.  Я думал, что женщины-полицейские покрепче – знаешь, на случай рукопашных схваток, - я обрисовываю в воздухе фигуру. – Я у одной женщины-борца брал интервью, так вот, она была квадратная.
Так как я все еще слегка нервничаю, то выхватываю из пачки сигарету, но вовремя вспомнив об американских приличиях, не закуриваю, а прячу ее за ухо.
- Вы с братом где обычно ужинаете? Вот здесь, - я указываю на стойку, отделяющую кухонный уголок от столовой, - или там, за столом? – киваю я на зону для более торжественных обедов: круглый стол  и стулья вокруг. – Кстати, это нормально, что я называю тебя Александра, или ты предпочитаешь какое-нибудь уменьшительное?
Что-то я не припомню, чтобы Имс называл ее иначе, чем «сестра».

0

5

«Себастьян, друг Имса», - повторяю я одними губами, будто одного упоминания имени брата должно хватить для снятия с незнакомца любых подозрений. Впрочем, это действительно так. И пока мужчина старается объяснить ситуацию, я чувствую, как внутренне успокаиваюсь. Хорошо хоть не схватилась за оружие при одном только намеке на присутствие чужака в квартире.
- Телефон, - вынимаю из сумки уснувший от дефицита внимания девайс и демонстрирую Себастьяну на вытянутой руке, - сел. Вот он, наверное, и не смог дозвониться.
Друг – тот самый друг? Все наши с братом разговоры о личном в последнее время сводились к каким-то намекам, не хватало времени, чтобы просто сесть и поговорить обо всем начистоту. И уж конечно ни один из нас не представлял, что вот таким может стать наше с Себастьяном знакомство.
- Пиво – то, что нужно, - уже дружелюбно отзываюсь я и проскальзываю в коридор, попутно бросая «я сейчас». В сторону своей комнаты, чтобы бросить сумку и стянуть с себя тугие ремешки кобуры, а затем быстро вернуться назад. Теперь меня одолевает любопытство: какой он, этот человек, из-за которого брата порой можно застать с самой идиотской улыбкой, какую только можно представить?
- Худенькая? – Когда я появляюсь в кухне, на моем лице можно прочесть удивление и недоумение, всего секунду, перед тем как я срываюсь на вполне искренний смех. Вот уж кем себя никогда не считала, так это худой, тем более, что и вкусная и вредная еда всегда присутствовала в моем рационе.
- Нельзя недооценивать женщин полицейских, знаешь ли, - комментирую я сквозь улыбку, обхожу Себастьяна и извлекаю банку пива из упаковки. Идеально, то, чего не хватало этому дню. – А что ты там готовишь?
Еще я хочу спросить, всегда ли он так много болтает, или только когда нервничает. Впрочем, мне стоит его понять, в этой квартире даже с незнакомцем, только я чувствую себя в своей тарелке. Территория все-таки играет важную роль. Да уж, не так должно быть Имс планировал нас познакомить.

Что я могу сказать о Себастьяне сейчас, когда кроме имени и некоторых кулинарных умений мне ничего не известно? Он, пожалуй, даже красив, именно в том смысле, какой в это слово вкладывают женщины – высокий, мужественный, отличная осанка, правильно слепленные черты лица. И совсем не похож на гея, даже удивительно и интересно… кто он по профессии?
- Лично я часто ужинаю вон там, - указываю в дверной проем, через который представляется прекрасный обзор на гостиную и диван, кофейный столик напротив которого был оккупирован Себастьяном в отсутствии хозяев.
Да кого я обманываю, там я провожу большую часть своего времени, из того что нахожусь дома. Сложно и посчитать сколько раз мне только за полгода жизни в Сакраменто случалось проснуться на этом диване под пледом, заботливо принесенным Имсом. Уж и не знаю, может стоит признать, что те времена вот-вот закончатся и скоро мне, во избежание неловких моментов, придется спать в собственной комнате, или чего хуже – съехать от них. Ведь то, что Имс пригласил Себастьяна домой вот так – должно кое о чем говорить.
- Давай перекусим на кухне. Все так аппетитно пахнет, что я не выдержу процесса сервировки, - говорю я. - Алекс - привычнее всего. Александра - тоже ничего. Друзья даже называют Сашей. Я не слишком придирчива. А тебе привычнее зваться Себастьяном?
На уме у меня совсем другие вещи – пока брат отсутствует, нужно разузнать о его новом друге как можно больше от него самого. В конце концов, разве не для этого нужны сестры?
Тянусь за тарелками и как бы невзначай бросаю:
- Итак, Себастьян. Чем ты зарабатываешь на жизнь?

+1

6

Мы расставляем тарелки на столе.
- А я, ты знаешь, Александра, долго стеснялся своего имени, - вспоминаю я. – Слишком оно... – вообще-то, оно слишком пидорское, но я вовремя осекаюсь и заканчиваю: - ...старомодное и католическое. Слишком напоминает об этих стрелах, что вонзились в живую плоть и проткнули несчастного святого, как бабочку в энтомологическом музее, приколов его к дереву... Но теперь я нахожу в этом некое благородство – в том, чтобы с достоинством принимать выпавшие на твою долю стрелы. Как стрелы Амура, так и превратности судьбы, в том числе и длинное редкое имя. Не было бы стрел – кто бы отличил Себастьяна от другого святого?  Им бы даже Да Мессина не заинтересовался, тот художник, который в основном изображением Святого Себастьяна и известен.
Размышляя таким образом вслух, я накладываю на тарелку курицу с подливкой и, ткнув один из кусочков лопаткой, убеждаюсь, что она мягкая. Вот  и отлично  - курицу главное не передержать на огне.
Я ставлю перед Александрой тарелку с курицей и салатом. Также на столе есть багет и вдосталь пива.
- Итак, Себастьян. Чем ты зарабатываешь на жизнь?
Слыша последний вопрос, я широко улыбаюсь.
- Любопытством и болтливостью.
Мой ответ совершенно правдив, но он нуждается в дополнительных объяснениях. Надо понять Александру – девушке, должно быть, интересно, не прощелыгу ли какого пустил в дом ее брат. Ведь Имс, судя по его выражению лица, человек сердобольный, с него станется.
- Я журналист, главный редактор журнала «Миллениум». Мы пишем о досуге в нашем городе. Интервью, репортажи, информация о всяких фестивалях, театральных гастролях и ресторанах. Никаких криминальных сводок, правда, нет, у нас уклон на позитив и ненавязчивую рекламу. А раньше писал статьи для разных изданий. Вообще-то я из Лондона сюда приехал. Подвернулась вакансия, а мне в то время надо было уехать из Англии – вот я быстро и собрался.
Ну вот, надеюсь, что если не своим рассказом, то хотя бы ужином я  заслужил благосклонность мисс Фицджеральд.
- А ты, Александра, не расскажешь ли о себе? Я ведь буду у вас дома несколько дней болтаться. Хотелось бы никому не мешать. Какие у вас есть любимые места, какой распорядок, какие предпочтения в еде? Я подстроюсь.

+1

7

Слушаю рассуждения Себастьяна о его собственном имени, и дружелюбную улыбку на моем лице сменяет озадаченность. Впрочем, от иронии я всегда приходила в восторг, нет лучше способа очаровать меня в день знакомства, однако показать я этого себе не позволяю.
- Это еще что, - небрежно бросаю я, даже отвлекаясь от процесса сервировки. – У нас в Департаменте работает офицер… так вот, родители нарекли того Эбенезером. Кажется, они у него из ученой среды. Парень шутит, что для любого преступника довольно унизительно быть посаженным за решетку кем-то с таким имечком. Так что Себастьян – очень не плохо. Серьезно.
Меня почему-то подрывает спросить, нет ли все же какого-нибудь сокращенного варианта у этого имени. Неужели родители так и звали его – Себастьяном. А как же умилительное «Себби» и даже несколько претенциозное  «Тьен», на французский манер? Да и есть, пожалуй, нечто комичное в том, чтобы называть этого взрослого, высокого и атлетично сложенного мужчину одним из сокращенных вариантов имени. И я решаю запомнить это. Быть может, на случай важных переговоров. Если уж он хочет вписаться в семью, то должен смириться и с нескончаемым потоком дружеских колких шуток, генерируемых нами с братом.
Ох, Себастьян, я бы посоветовала тебе бежать так быстро, как только сможешь, но ты ведь не воспримешь это всерьез, - запиваю ухмылку глотком пива.
- О, так ты англичанин! Никогда бы не сказала. Любопытный англичанин – что-то новенькое, - я присаживаюсь за стол и окидываю Себастьяна оценивающим взглядом. «Или нет?». Ладно, признаться, я ожидала большего чем «фестивали, гастроли, рестораны», но, по крайней мере, пока этот мужчина живет в нашем доме, я могу быть спокойна и за желудок и за тонкую душевную организацию моего брата.
- Со мной все не так интересно. Полиция, отдел по борьбе с организованной преступностью, и да, все что вы скажете, может быть использовано против вас, - вообще-то это, разумеется, шутка, но настолько приевшаяся даже мне самой, что произношу я ее почти без тени улыбки. – Все что тебе нужно знать об этой квартире, ты уже знаешь. По крайней мере, от голода не умрешь. Моя комната вон в том тупике, по диагонали от комнаты Имса. Гостиная – «нейтральные воды», тут даже ругаться запрещено. Разве что права на телевизор монополизированы мной, - говорю я, уставившись в тарелку, стараясь разделаться с кусочком курицы и лишь изредка одаривая Себастьяна коротким зрительным контактом. Мне нравится, что он уделяет мне так много внимания, а не сидит и не жмется смущенно где-нибудь на краешке дивана, боясь попасться на глаза сестре Имса – а уж я уверена, что кое-что братец все-таки про меня рассказывал. И уж если ему важно подружиться со мной, то не стоит мне волноваться и по поводу серьезности его намерений в отношении Фитцжеральда-старшего.
- Но, признаться, мое сердце ты уже растопил. Отличная вышла курица. – Я приподнимаю банку с пивом, размышляя, насколько уместен будет следующий жест, ведь я даже не удосужилась перелить пиво в стакан, как это должна была бы сделать настоящая леди. – За знакомство?

+1

8

В Александре есть что-то располагающее к откровенности.
- Называя человека новым именем, мы действуем, как первооткрыватели, которые стремятся застолбить новое пространство. А может быть, - задумчиво продолжаю я, -  уменьшительным именем мы сообщаем человеку, что он нам в какой-то мере принадлежит. У меня с уменьшительными отношения странные. Так получилось, что два человека в моей жизни, которые имели на это основание, обращались ко мне только полным именем. Тебе, Алекс, я об этом рассказываю, потому что твой взгляд располагает к откровенности... И, конечно, - спохватываюсь я -  потому что  по своей профессии ты наверняка не чужда практической психологии.
Александра - красивая девушка, и ведет себя так естественно, что  с ней сразу начинаешь чувствовать себя свободно. Наверное,  не очень-то разумно вот так толковать о магических свойствах слов и имен: подобные мысли лучше выражать в рифмованных строках. Я заметил, что в Америке гораздо проще в роли рубахи-парня, чем интеллектуала. Люди делятся на тех, кто хочет казаться умнее, чем они есть, и тех, кто хочет казаться глупее – и вторая категория значительно «успешнее по жизни» (кстати, вот и выражение из их лексикона).
- Ты никогда бы не сказала, что я англичанин? – смеюсь я. – И  угадала бы, Алекс. По национальности я ирландец. Правда, отец у меня немец, но его я видел всего один раз в жизни, и уже в довольно зрелом возрасте.  Моя мама, вечная ей память, вообще одно время тусовалась с ирландскими националистами.  Родился я  в Белфасте, в Северной Ирландии, так что действительно являюсь гражданином Великобритании. По Европе я в свое время немало помотался, так что  знаю, как вести себя на вписке! Спасибо, что рассказала, что у вас в доме принято, Алекс.  То, что гостиная является зоной свободной от ругательств, мне следует запомнить! Вы как-нибудь обеспечиваете соблюдение этого закона? – спрашиваю я, уже переходя на полицейскую терминологию. – Можно, например, завести свинью-копилку для штрафов… Хотя что я говорю, вы с Имсом культурные люди, интеллектуалы, не ругаться у вас наверняка само собой получается. На телевизор я не претендую – обычно мне хватает моего ноутбука с наушниками. Да и не знаю, что по американскому телевидению смотреть. Может быть, ты что-нибудь посоветуешь? Что тебе нравится?
Когда Александра хвалит мою стряпню, на сердце вдруг теплеет, и я чувствую себя так, словно она приколола мне на грудь какую-нибудь медаль.
Я улыбаюсь ей в ответ.
- За знакомство!

+1

9

Слушаю, вникаю и даже чуть киваю Себастьяну про себя думая, что он вовсе не так прост, каким может или хочет показаться. По крайней мере, его рассуждение об имени мне нравится – спорный факт, но он прав. И даже к лучшему, что я не перечислила вслух крутившиеся в голове варианты, вот только что он этим хотел сказать? Намекнул на нежелание сокращать дистанцию?
Что ж, должно быть, у Имса не было повода намекнуть на мою природную мнительность.
- Я поняла. Себастьян, - выставляю вперед ладони в защитном жесте, означающем, что вопрос имени поднимать больше не буду. Ну, может до поры. Он еще не знает, какие забавные прозвища иногда сочиняются в этой квартире под влиянием настроения и характера бесед. Но не буду же я вот так сразу его пугать?
- Ирландец, значит? Это здорово, правда! – думаю, несмотря на мои попытки сдержаться, реакция выглядит чересчур экспрессивной. Тут ничего поделать нельзя, к этому маленькому вольному народу у меня всегда было какое-то необъяснимо теплое отношение. Да и наш с Имсом отец родился в Голуэе, о чем любил нам время от времени напомнить.
- Просто так вышло, что у меня немало приятелей ирландцев даже тут, в Сакраменто. – Говорю я, опасаясь заметить удивление на лице Себастьяна. – Сейчас мы даже заранее строим планы на совместное празднование Самайна и теперь, кто знает, может мне и тебя удастся уговорить на это пойти.
Так что же ты, все-таки за человек?
Я без конца мечусь от симпатии, возникающей вспышками, от фразы к фразе, до подозрительности, вполне объясняемой волнением за брата и нарушением моего личного пространства – нам ведь еще в одной квартире придется жить.
Ритуал знакомства можно считать завершенным и, несмотря на разрывающее меня любопытство, я на несколько минут замолкаю, позволяя нам обоим отвлечься на еду. В самом деле, не знаю, какими такими качествами должен обладать Себастьян, какие я не простила бы ему за его кулинарные таланты. Вроде бы ничего серьезного, но он мог обойтись, и, скажем, заказанной пиццей. Что ни в коем случае меня бы не оскорбило.
- Итак, ты уже знаешь о кое-каких негласных правилах нашей квартиры – и нет, мы как-то никогда особенно не следили за их выполнением, просто так сложилось и… есть ли что-то такое, что я еще должна знать о тебе? Ох, прости, ты наверное уже чувствуешь себя как на допросе, - я правда чувствую неловкость от собственного напора, но быстро решаю, что на допросах веду себя куда серьезнее и жестче, ничего общего с этим нашим знакомством.
Хотя Имс, почти наверняка, был бы не в восторге от моей линии поведения, - думаю я, бросая взгляд на настенные часы. Может и очень кстати, что мы с Себастьяном познакомились именно при таких обстоятельствах.

+2

10

- Отпраздовать Самайн – потрясающая идея! Обожаю вечеринки с открытым огнем и мистическими переживаниями. Если надо будет погадать на зеркале, закопченных костях или еще чем-нибудь таком, я весь ваш. Знаю многие способы. Вы как собираетесь праздновать, отдельно, или вместе с Хэллоуином? Потому что костюмы это тоже круто.
Следующий вопрос Александры в какой-то степени застает меня врасплох – не помню, чтобы мне его задавали... И в то же время мне приятен такой интерес. Обычно по роду профессии вопросы задаю я.
- Должна?! – переспрашиваю я. Но сразу вспоминаю, что передо мной девушка-полицейский, и стремлюсь успокоить ее профессиональную бдительность. Когда совесть чиста, давать показания легко и приятно, особенно после пинты-другой пива. И я выкладываю все, что может заинтересовать американского работника правопорядка, как прямо, так и косвенно.
- Да нет, что ты, почувствовать себя как на допросе – это интересно. Меня еще никогда не допрашивали, даже странно, как так получилось. Могу заявить, что преступлений на территории США  я не совершал. Ну, практически не совершал, только один раз здесь привлекался за вождение в пьяном виде, но обошлось без жертв, если не считать автомобиля. Столб только чуть погнулся. Я заплатил штраф, отдал права... это вроде административное правонарушение, всего-навсего. Так, что еще. Финансово независим. В браке не состоял, детей нет. Хроническими недугами не страдаю. Передающимися половым путем болезнями тоже. Я проверялся, года полтора назад, еще в Англии. За компанию. Причиной послужила помолвка, не моя, я в браке никогда не состоял. Так вот, все в порядке, никаких инфекций,  и с тех пор ситуация наверняка не изменилась, потому что я тщательно предохраняюсь...  – И я делаю большой глоток пива, чувствуя, что в горле пересохло от порыва красноречия. - Возможно, я что-то не то несу, - отмечаю я. – Это от недостатка опыта. Я ведь исповедовался довольно давно, да и то чисто в частном порядке: дорогой мне человек любил бывало сесть напротив и вытрясти всю душу. К религиозной-то конфессии я ни к какой не принадлежу, я агностик.
Тут я вспоминаю, что в США не придерживаться религии весьма предосудительно, но поздно: я уже проболтался. Способен ли я затормозить вовремя под взглядом девушки с банкой пива в руке, с высокими скулами  и красивым разрезом глаз? Наверное, нет.
- Ты можешь спросить, Александра, что  вот это такое, – показываю я пальцем на вереницу синеватых цифр у меня на внутренней стороне предплечья. – Это номер, который был у Виктора Франкла в концлагере. Виктора Франкла я ценю за вклад в экзистенциальную философию. Номер наколол сдуру в ранней юности.  Меня за него два раза собирались побить, один раз из фашистских соображений, другой из антифашистских, посчитали за святотатство. Оба раза разошлись с миром, потому что я хороший дипломат. Наверное, мне стоит это безобразие свести, но говорят, что это больно. Да и шрам останется, как будто я резал себе вены, а уж к этому я вовсе не склонен. Вот, наверное,  и все, Александра, что тебе стоит обо мне знать как девушке-полицейскому и сестре Имса.
Некоторое время мы смотрим друг на друга. Я умиротворенно, она... я боюсь, что я ее загрузил.
И я отваживаюсь на встречный вопрос.
- А что я должен знать о тебе, как... журналист и странствующий ценитель прекрасного?

+3

11

- Ну… вообще-то все планировалось начать с самого обычного похода в один отличный паб, - несколько смущенного отвечаю я, - но там все зависит от степени опьянения, может даже до костюмов дойдет.
На самом деле я в восторге от реакции Себастьяна, но такой заинтересованности все равно не ожидала. Воображение мгновенно подкидывает мне образы, в которых мои суровые ирландские приятели разодеты во всякую нечисть. Вон, МакМиллану можно было бы нацепить костюм какого-нибудь героя из древних кельтских легенд. А я… эх, достану рыжий парик и наряжусь Боудиккой. Это не будет слишком претенциозно?
А на Себастьяна находит что-то, что заставляет меня жалеть о заданном вопросе. Однако пока я стараюсь сохранять невозмутимость, потягиваю пиво и реакцию мою на ту или иную реплику выдает разве что мимика, которую мне всегда трудно было контролировать как следует.
Отбросив пристрастие к ярким монологам можно было сказать, что Себастьян – человек в меру интересный, без претензий на особенность, но и ханжой не кажется. Нервничает он, или это его обычная манера общения – я пока не раскусила. Но он мне определенно нравился, по крайней мере, ведет себя в меру раскрепощенно и собеседник интересный. Больше мне углубляться в попытку изучить стороны чужого мужчины - не было необходимости.
- Вот это здорово, - с восхищением протягиваю я, когда Себастьян демонстрирует мне татуировку, которую я раньше и не заметила. – Я хочу сказать, не шедевр, но я люблю татуировки, особенно когда это не расплывшиеся закорючки, а что-то осмысленное. Верю в утверждение «твое тело – твой храм» и в то, что мы имеем право украшать стены этого храма как хотим. Хотя у меня вот ничего нет – в свое время отговорили друзья. Но кто знает, может все еще впереди, - я усмехаюсь куда-то в сторону, понимая, что вряд ли мои слова имеют под собой решимость начать выбирать подходящий эскиз. 
- А ты мне так просто все рассказал. Это даже настораживает. – И тут я не лукавлю, профессиональный опыт подсказывал, что иногда такая линия поведения – способ отвести внимание от других, действительно интересных вещей. – Что ж, самое интересное обо мне ты знаешь. Мне двадцать восемь, замужем не была, в отношениях состою разве что со своей работой. Несколько месяцев назад получила звание сержанта. Работаю в отделе по борьбе с организованной преступностью, что является этакой сумасшедшей смесью – у нас и убийства и ограбления и наркотики. Работу свою люблю, а вот помимо нее живу самой обычно скучной жизнью среднестатистической американки.
Хотя нет, у среднестатистических жительниц есть хоть какая-нибудь захудалая личная жизнь, да и так, как я бережно отношусь к своему служебному оружию, они относятся разве что к сумочке от известного бренда.
- О, кстати, когда-то я мечтала стать журналистом. Еще в Лондоне. Проучилась год и просто забрала документы, решив, что это не мое. У меня были некоторые проблемы с моральной стороной вопроса, - делаю еще глоток пива, мысленно удивляюсь тому, как легко Себастьяну, с которым мы говорим от силы час, удалось меня разговорить. – А в полицию я пришла случайно, просто поддавшись какому-то порыву. Но не жалею. Узнай мои старые друзья о моей работе – никогда бы не поверили. - Делаю небольшую паузу, улыбаюсь и смотрю как-то отстраненно, будто припомнила что-то забавное, касающееся только меня. - Должна признать, журналист из тебя отличный. Мне так кажется. Уж не знаю как насчет ценителя прекрасного, могу основываться только на ваших отношениях с Имсом. А как из меня священник?

+2

12

- Поход в паб - это звучит многообещающе, - мечтательно киваю я.  - Но костюмы все же лучше планировать заранее. Ты же как полицейский понимаешь:  если компани ирландцев в разгар вечеринки в людном месте загорится устроить маскарад, то возможны эксцессы.
И мое бурное воображение подкидывает мне парочку горячих эпизодов кроссдрессинга. В пабе. С переодеванием в подсобке. В подсобке ирландского паба ночью в Самайн, боже милосердный. Я, конечно, не описываю подобные картины девушке, только задумчиво добавляю:
Или даже оргии.
Двадцать восемь лет?! А я подумал, двадцать два. Впрочем, меня нельзя назвать хорошим специалистом по определению возраста. Но уж точно могу сказать, что брат и сестра Фицджеральды выглядят очень юно.  Я всю жизнь тянул больше, чем на свои годы. Смолоду это меня радовало: выглядеть в семнадцать на двадцать один – это бывает ценно, когда ищешь приключений. Да и сейчас написанный на лице возраст не огорчает.  Ранние морщины и сшитый на заказ костюм – это то, что может придать мне хоть какую-то солидность.
- О, Александра, - с чувством отвечаю я, -  всем бы священникам быть такими, как ты! Тогда я бы прилежно посещал католические храмы, а не ограничивался изучением христианских реминисценций во французской поэзии. Я курсовую по ним писал, - поясняю я.  – Вообще-то я учился на факультете искусств и литературы, - пошевелил я пальцами в воздухе, обозначая эфемерность предмета. – А в журналистику меня случайно занесло. Я сильно увлекался творчеством Хемингуэя и попробовал брать с него пример. А потом втянулся. Литературой-то в наше время на жизнь не заработаешь. Чтобы написать популярный роман, нужна как минимум усидчивость. А за стихи денег не платят, пока не получишь Нобелевскую премию. Так что статьи – самый подходящий для меня формат. Но вот никаких моральных угрызений у меня из-за работы не было... – удивленно говорю я, припоминая.
Да, точно. Случалось мне, конечно, добывать информацию без явного согласия ее обладателей. Те планы строительства автомагистрали я как ловко добыл и отксерил. Но ведь положил потом на место. Да и вообще, информация штука эфемерная, все равно выйдет наружу, как воздух из воздушного шарика, как ты туго его ни завязывай.
- Правда, для желтых таблоидов я не писал, - уточняю я, чтобы Александра не подумала чего плохого. -  Нахожу эти подглядывания за звездами ужасно унылыми.
Хотя я работаю в прессе, но мне нечасто встречались люди, которые смолоду мечтали быть именно журналистами. Юношеские мечты – яркие, свежие, эфемерные, и сейчас, когда я в момент откровенности услышал об одной из них, она напоминает мне бабочку, которая присела на миг отдохнуть на кирпичную стену, раскрыла крылышки... Ее хочется рассмотреть, и в то же время страшно спугнуть.
- А что тебя в профессии журналиста привлекало, Александра? – осторожно спрашиваю я. - О чем ты писала, когда училась в Лондоне?

Отредактировано Sebastian Underwood (2014-07-11 04:54:27)

+1

13

- Думаю, у нас еще будет время разработать план, но я уже чувствую твою решимость. А ты кем бы нарядился?
Строить предположения я боюсь. А если сделать поправку на воображение Имса, который, вполне вероятно, может захотеть присоединиться к празднику, то лучше мне и не давать воли фантазии во избежание неловких ситуаций.
- Что прости? – Бровь взлетает вверх. Я с досадой думаю о том, что мне это не послышалось, слишком уж отчетливо Себастьян произнес то, что произнес. Возможно, я ошиблась на его счет и в наше сумасшедшее семейство он вольется очень даже легко. Какие бы отношения не были у них с Имсом, как бы и мы с Себастьяном не подружились, то, что происходит в этом маленьком уютном убежище Фитцжеральдов – способно разрушить психику любого неподготовленного. Но за Себастьяна, похоже, можно было не волноваться.
- И в этом возможно и кроется причина упадка церкви, - произношу я с очень серьезным видом. – Ты видел современных священников? Я-то, пожалуй, верующая, но в противовес к этому должна сказать, что к самой религии отношусь негативно. А вот когда в священнослужители начнут избирать симпатичных девушек, кто знает, может все изменится, - я улыбаюсь, потому что все это, конечно, шутка. За исключением сказанного мной о вере. Никогда я не буду связывать Бога и церковь и уж тем более не поверю в то, что этой мифической сущности есть дело до того посещала я церковь в прошлое воскресенье или работала. Да и никогда я не пойму людей, которые воспринимают все это настолько серьезно.
- Видишь, выходит ты тоже не делал из своей работы мечту, но сейчас чувствуешь себя на своем месте. Мне кажется, это чуть ли не самое главное.
Одобрительно киваю, затем позволяю себе отвлечься от разговора в пользу еды, чтобы отправить в рот еще пару кусочков курицы, пока за этой болтовней все совсем не остыло.
Профессия журналиста и я. Действительно, что же такое там было? Не так уж просто вспомнить о своей мотивации, которая была у тебя лет десять назад.
- Правда, наверное. О, я не так много писала, что вполне логично для студентки первокурсницы. Было что-то про окружающую среду, забастовки и что-то на военную тематику. И при поступлении я, конечно же, писала о правах секс-меньшинств. Не то, чтобы это было для меня острой темой, но в том возрасте у меня по поводу всего было собственное мнение, и равнодушной я быть тоже не умела. Слава богу, то время прошло.
Я встаю из-за стола, понимаю, что банка пива опустела не просто так, сейчас наличие алкоголя в крови вполне ощутимо. В голове образовалась легкость и полнейшее взаимопонимания со Вселенной.
- Будешь? – Протягиваю Себастьяну еще одну банку. – Как раз лет десять назад встречалась я с одним сомнительным типом. Так вот, он говорил, хочешь подружиться с кем-нибудь – напейся с ним. Знаю, что не в этом дело, однако пока мы придерживаемся именно этого курса.

+1

14

- Кем нарядиться... Э, ну я не знаю... - смущаюсь я. – Друзья говорят, что на бухого лепрекона я и без грима похож. Хвост прицепить, и окей. Рожек только нет... кальция в организме не хватает! - Вспоминаю я старую шутку и начинаю ржать, как по укурке, так уж на меня действует хорошее пиво.  - Ну ничего, может до ноября отрастут!.. Хотя погоди...  у меня рожки от прошлых отношений отвалились, от новых еще не выросли. Как у оленя. Вот в чем дело, теперь все логично, - с облегчением вздыхаю я и вспоминаю: - А как-то раз я нарядился в синее платье с блестками. Но это было ради великой цели. Его мне выдала девушка и обещала со мной переспать, если мне будет не слабо в нем прогуляться. Платье на меня налезло, девушка была такая, в теле. Ну и нормально, она оказалась человеком слова, Так что все закончилось хорошо. Правда, теперь я думаю, что и без таких жертв все бы сложилось, но... тогда-то я этого не знал, девятнадцать лет мне было, я был доверчивый и озабоченный. Эх, молодость-молодость.
Я задумчиво допиваю свою банку.
И Александра – на мой взгляд, совсем еще  не оперившийся птенец – тоже вспоминает о молодости.
- Да? А мне казалось, люди в восемнадцать, как правило, ужасно много пишут - уже упиваются своим красноречием, но еще недостаточно начитаны, чтобы уметь оценить стиль. В юности  так и тянет высказывать свое мнение – и только потом постепенно приходит осознание, что надо это делать более мягко, и более обдуманно. Но... это ведь не то же самое, что равнодушие, правда?
В  словах Александры мне почудилась какая-то горечь. Как будто я разбудил не самые приятные воспоминания. Впрочем, девушка не настроена впадать в уныние. Уныние недостойно современной американской валькирии!
- Давай! – радостно соглашаюсь я на новую банку (раз уж предлагают, как не выпить?!)
В теории беспутного друга Александры что-то определенно есть. В последнее время я примерно так и провожу свои вечера и  некоторые выходные, и на отсутствие друзей пожаловаться не могу.
- …Ради дружбы я на это, конечно же, пойду!.. Правда, пивом разве напьешься? Во всяком случае, без виски... А почему тот парень был сомнительный? - любопытствую я.
В конце концов, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, и если уж я официально заявил о своем намерении напиться, то могу уже не задумываться о тактичности своих вопросов.

+1

15

- Что-о? Не похож! – со знанием дела выдаю я. Интуиция подсказывает мне, что лепреконы должны быть раза в четыре ниже Себастьяна, который – это я тоже успела заметить и прикинуть, - на пару голов выше меня. А значит у меня и то больше шансов получить такую роль. Раздобыть бы только где-нибудь рыжую бороду.
– У лепреконов же нет рогов. У сатиров есть… у жирафов есть… будешь бухим ирландским жирафом?
Себастьян начинает смеяться, но о чем-то своем. И я решаю, что это хорошо, потому что кажется, думаю я, задумчиво разглядывая пивную банку, - количество идиотских шуток с этого момента будет расти в геометрической прогрессии. И лучше бы моих он не слышал.
Вот что примечательно, помимо объединяющей силы алкоголя, он еще и располагает к откровениям. Себастьян мне нравится, но отказаться слушать истории его бурной молодости я не могу себе позволить – человек не всегда оказывается тем, кем кажется, а мне до ужаса любопытно, что там у него еще внутри.
- Глупости, - неопределенно взмахиваю ладонью. – Может некоторые и пишут, но я такой не была. За писанину я садилась только по необходимости и то, чаще всего бездарно копируя приемы любимых авторов. И да, выходило как-то… агрессивно. Отфильтровывать мысли посредством писательства у меня не вышло. Хотя…
Может быть, Себастьян и прав, дело было в возрасте и вечно горячей голове. Не сказать, чтобы с тех пор многое изменилось в плане моего характера, но я нашла гармонию в той работе, которую делаю сейчас – это ли не главное?
- Неравнодушие. Это палка о двух концах, знаешь? Зря я, наверное, обратилась к этому слову, слишком уж долго можно размышлять о том, сколько хорошего и плохого породило это самое неравнодушие. И еще… - я начинаю мысленно ругать себя, за поднятие какой-то совсем не веселой темы. Кручу в руках холодную банку с пивом, уже новую. - Все, не слушай меня.
Слава богу, тему быстро удается сменить.
- Нам понадобится много пива! – бросаю взгляд на наши запасы. Те отличаются скромностью. – Виски. Что ж, ты попал по адресу. В этом доме всегда найдется что выпить. Надо только прикинуть, где Имс прячет свой золотой запас. – Делаю еще один глоток, размышляю, стоит ли отвечать откровенностью на откровенность. – Нуу… В отличии от брата, я редко выбирала себе парней из толпы тех, что нравятся мамам. И этот был один из таких. Мне было лет семнадцать, кажется, он был лет на семь старше, но обладал просто невероятным жизненным опытом. Пара судимостей, (при том попадался он на чем-нибудь глупом, вроде многократного воровства бензина прямо из чужих бензобаков или шоколадных батончиков из магазина на заправке), и мудрость человека, который обречен прозябать в безвестности. Да, в нашей семье именно на брата были все надежды.
Эти воспоминания неизменно вызывают улыбку, и вот даже сейчас  лицо мое принимает мечтательное выражение. Мысленно я уже где-то там, в своей сумасшедшей молодости, и каждый взрослый считает своим долгом отчитать меня и убедить в том, что я встала на кривую дорожку.
- Кому из старых знакомых теперь расскажешь, кем я работаю – не поверят. Но брат мною гордится, я это знаю. А что насчет твоей семьи?

+1

16

- Есть у них рога, Алекс. Я их видел, лепреконов. Я их, если хочешь знать, гонял. В Лондоне. Хотя...  может, это были просто черти, - уступаю я.  – А жирафом мне побыть не проблема! Шея длинная, высовываться умею. И вообще, кто в массовке снимался, того и эта роль не смутит!
И тут красиво изогнутые губы девушки изрекают совершенно неожиданные слова.
- Виски? Александра! Ну, от такого юного существа я не ожидал! Да ты меня, наверное, разыгрываешь! Ни за что не поверю, что Имс держит дома запас виски! Только не с его невинным лицом! Максимум, что он прячет – это золотой запас мороженого.
Нет, правда, эта улыбка, этот чистый, детский взгляд – и злоупотребление алкоголем в свободное время? Да ни в жизнь не поверю.
Из дальнейших слов Александры я узнаю про ее брата более правдоподобную личную деталь, и тороплюсь выспросить дальше:
- Значит,  Имс обычно выбирает таких парней, которые бы понравились  маме? А можно поподробнее, как они хоть выглядели?  - изнываю я от любопытства. -  Ты такие интересные вещи рассказываешь! Я хочу понять, почему Имс в этот раз отступил от своих принципов.
О, Александра и без виски являет собой кладезь занимательной информации.  Более чем занимательной.
- «Мудрость человека, который обречен прозябать в безвестности...» - как хорошо это сказано! Очень глубокая мысль. Даже  не для статьи, а скорее для книги... Мне кажется, всякие подозрительные знакомства в юности – это для полицейского, наоборот, ценный опыт. Если уж ты борешься с криминалом то, как говорится,  врага надо знать в лицо.
Моя семья... Наверное, это закономерно, что сестра моего любовника, которая о нем заботится, задаст мне этот вопрос. И никакое количество пиво ей в этом не помешает. Да, с Александрой надо держать ухо востро!
- Ну что ж, про мою семью рассказать недолго.  Мама занималась наукой, изучала морфологию и семантику ирландского языка, умерла незадолго до моего отъезда из Англии. Отец, я думаю, жив. Во всяком случае, когда я его видел, с ним было все в порядке, держал бензоколонку под Гамбургом. Но видел я его, когда в двадцать лет путешествовал по Европе. Специально разыскал его. Надо сказать, родился я чисто случайно, в результате мимолетного увлечения.  Так что отец и не знал, что я на свете существую. Он и думать забыл о том международном конгрессе националистов, где как-то тусовался в бурной молодости. Хорошо, что мама запомнила его фамилию – врезалась в память, только потому что она ужасно дурацкая. Сейчас я ее не выговорю, чересчур пьяный, и немецкий знаю не свободно. Но найти мне его удалось. Уж не помню, чего я ожидал – может быть, что он скажет «Люк, я твой отец». Но нет. Мое появление его заметно напрягло, он все напирал на то, что ему было шестнадцать лет, и он ничего не помнит. Больше я с этим знакомством не упорствовал. Соответственно, если у меня есть в Германии сводные братья и сестры, ничего о них не знаю. Вот и все, что могу сказать о своих родственниках...
Лично я бы, пожалуй, причислил к своей семье еще человек пять своих эксов. Я отношу их к особой категории: мне кажется, если с человеком одно время спал, трудно остаться "просто другом". Остается некое родство.  Мне кажется, их количество говорит о том, что я человек довольно отвественный и, во всяком случае, способный поддерживать долговременные отношения. Но мои поверхностные знания американской культуры подсказывают мне, что в стране нынче популярна строгая моногамия, и с подобной информацией лучше не высовываться.
- Кстати, Имс мне о вашей семье как-то особо не рассказывал. Может быть, ты восполнишь пробел?

Отредактировано Sebastian Underwood (2014-07-20 02:47:53)

+2

17

- Юного? – самое забавное, что дело то ли в алкоголе, то ли в безграничном обаянии Себастьяна, но я хихикаю как школьница в ответ на столь высокую оценку моего возраста. Что ж, документы при покупке алкоголя не спрашивали уже лет десять – вот примерно тогда я и перестала чувствовать себя «юным существом». Или он про Имса? Брр… совсем запутал меня этот красивый пьяный ирландец. Где Имс его только откопал?
- Кстати, ты просто обязан рассказать мне, как вы с братом познакомились. А то я от него ничего не дождусь, уж точно.
Смотрю на Себастьяна чуть оценивающе, хитро улыбаюсь.
- А ты бы наверняка понравился нашей маме, - заключаю я. – А что? С виду вполне приличная партия. О да, именно так бы она и сказала.
Удивительно, но спустя столько времени воспоминание о родителях не вызывает приступ тяжелой тоски. Время лечит, а немножко алкоголя и хорошая компания вообще готовы притупить любые негативные ощущения. Но Себастьян, в отличии от меня, бдительность не теряет. Похоже, вознамерился вытащить из меня всю ценную информацию. И ничего такого, не буду на него обижаться. Сама бы не постеснялась на его месте.
- О нет, не жди от меня подробностей о личной жизни брата. И не только потому, что я не хочу ничего рассказывать. Многого даже не знаю! Но если хочешь, ты первый на моей памяти, кому он дал ключи от квартиры.
И я не лукавлю: если подобные прецеденты и имели место быть раньше, то от меня все скрыли. Что впрочем, тоже вполне в духе брата. Опять же, показатель: совсем не многих он воспринимал настолько серьезно, чтобы познакомить со мной.
Рассказ Себастьяна о семье слушаю с почти не скрываемым любопытством. Кажется, раскрываю рот, словно ребенок, которому добрый взрослый решил рассказать красивую сказку. Как-то даже неловко после такого повествования вдаваться в прозаичное описание нашей с Имсом биографии. Но все еще работает принцип «честность за честность». 
- О, на фоне твоей истории моя будет гораздо тривиальнее. Почти никаких ярких моментов. Родители наши с братом были милой парой достатка выше среднего, почти безупречного воспитания и высоких амбиций. Потом у них родился Имс и… ну, он был большой отрадой для семьи, пока не появилась я, - смеюсь, даже не думаю о том, что до Себастьяна может не дойти смысл сказанного. – Ну, знаешь, с таким братом я должна была разве что породниться с королевской семьей – только тогда бы оправдала ожидания. И вообще-то… у нас есть еще младший брат. Но мы уже много лет не поддерживаем отношения. Не знаю точно, где он сейчас...
Замолкаю, так и не закончив рассказ. Да, вот теперь мне точно понадобится виски. От воспоминаний о Брэндане становится дурно. Даже нет, тут не воспоминания, скорее что-то смутное, на уровне эмоций. Злость, обида, страх, много переживаний за Имса который чуть что готов сорваться и броситься воспитывать братца. И трудно сказать, кто в итоге от кого отрекся.
- У тебя ведь нет братьев и сестер? - с большим опозданием понимаю, каким глупым вышел вопрос – Себастьян же только что рассказал мне об обстоятельствах своего рождения. – Ничего, зато у тебя теперь есть мы! – Понижаю голос до шепота. – Я не вхожу в комплект, но обещаю, мое присутствие еще успеет порядком тебя достать.

+1

18

Я любуюсь прелестной улыбкой Александры в теплом золотистом освещении. Ямочки на щеках, задорно прищуренные глаза... Кухня уютно покачивается в такт ударам моего сердца. Всего пара литров пива, а сколько спокойствия и умиротворенности!
- Да, охотно верю, что  Имс ключей раньше никому не давал – он юноша осмотрительный. Но наверно, у него среди ухажеров немного было раздолбаев, которые сняли квартирку в самом ветхом доме Сакраменто и столкнулись с последствиями. Ладно еще, что дверь не чинят, но когда воду отключают на неизвестный срок, кто ж такое вытерпит?.. Ну и вот, знаешь, как это бывает: «Подай стакан воды напиться, а то так есть хочется, что переночевать негде», - процитировал я широко известную шутку, жалостливо подняв брови домиком. - Имс ведь добрый... Вот и вошел в мое положение.
Вспомнив про наше с Имсом знакомство, я расплываюсь в улыбке. Чудесные воспоминания! Не так давно мы с Имсом встретились, а на нашем счету уже накопилось немало безумств, память о которых поднимает настроение.
- Познакомились мы... как-то спонтанно, - выбираю я мягкие выражения. - Я брал у Имса интервью, слово за слово, и как-то там же... и познакомились.
Слушая рассказ Александры о ее семействе, я задумчиво смотрю на нее.  Значит, они с Имсом из большой, добропорядочной семьи. Жаль, что они так рано лишились родителей – может быть, из-за этого брат и сестра остались немного детьми? Какая разница в возрасте у нее с младшим братом, Александра не упоминает.
- Брэндан... – задумчиво повторяю я. – Самое распространенное ирландское имя. Вспоминается Святой Брэндан-мореход с его видениями...  А я бы, наверно, не мог надолго разбежаться с братом, пусть даже и раздолбаем... Но это я так говорю, потому что в жизни не привелось испытать братские отношения, - спешу я уточнить. В конце концов, я не знаю, что там этот Брэндан натворил. – Мне всегда хотелось иметь большую семью. Вот я и компенсировал это большим количество друзей. Правда, сейчас получилось, что они остались в Европе, а я здесь. Как перекати-поле. Так уж обстоятельства в жизни сложились – мне показалось, что надо сбежать из Лондона подальше, да и в Белфасте все напоминало о... – Я осекаюсь – не факт, что Александре сейчас нужны избранные отрывки моей биографии, рассказанные с пьяной откровенностью. Так что я вспоминаю только: – Как-то раз я при знакомстве отрекомендовался «Агасфер». В честь Вечного Жида, который не может задержаться на одном месте.
Я вспоминаю тот день, теплый осенний свет, желтые листья каштанов на аллее перед университетом, и опьянение грозит перейти в свою слезливую стадию, но я себя еще контролирую.
В общем, мне даже подобие семьи завести  нелегко, поэтому я вам очень благодарен!
Я торжественно пожимаю ручку Александры, такую же нежную, как у ее брата, что, разумеется, для девушки более естественно.

Отредактировано Sebastian Underwood (2014-08-19 02:18:22)

+2

19

Смеюсь. Имс и осмотрительность – интереснейшее сочетание. Не удивлюсь, если осмотрительность его была связана исключительно с фактом наличия еще одного весьма непростого сожителя – меня. И уж кому как не брату знать, насколько развиты мои способности в плане умения отпугивать мужчин. Даже чужих. С такой сестрой и строгой матери не нужно.
- Интервью? С ума сойти, странно, что мне он об этом не рассказывал.
Действительно, странно. Но может говорить как раз о том, что уже на тот момент намерения его в отношении Себастьяна были серьезными. Рассказы о былых мелких интрижках обычно не заставляли себя долго ждать.
- Это не мы с ним разбежались, это он с нами… Старая история. Трое детей и все очень разные. Но Имс вобрал в себя лучшие качества, - с трудом удерживаюсь, чтобы не опошлить ситуацию неуместным подмигиванием. – Так что считай, тебе достался лучший из Фитцжеральдов.
Ох уж этот алкоголь. Развязал язык и превратил разум во фруктовое желе. Странно было вот так говорить о брате в его отсутствие. Не удивительно, что прежде Имс не оставлял меня наедине со своими мужчинами.
А у него есть секреты, - заключаю я. Вывод сделать просто, когда Себастьян замолкает, обрывая повествование на самом ключевом моменте. Меня, пожалуй, так и подрывает переспросить. Изображать глупость очень просто: округляешь глаза, переспрашиваешь невзначай, будто и не замечаешь рамок приличия, без того размытых за этим странным ужином. Секреты, вот уж новость. А у кого их нет?
- Так что там? До Второго пришествия тебе значит блуждать? – усмехаюсь, кручу в руке банку с пивом, снова почти опустевшую. – Или придумаешь повод остановиться?
Себастьян, мне хочется верить, прекрасно впишется в нашу маленькую дружную семью. Убедиться в этом я смогу уже совсем скоро, неоднократно удивляясь тому, как легко смирилась с фактом и его пребывания в этой квартире – на деле намного дольше, чем решались проблемы с водопроводом в его квартире. И с фактом его пребывания в нашей с братом жизни в общем – никаких отягощающих последствий замечено не было, совсем скоро я не могла даже вспомнить, как это мы жили вдвоем, обходясь исключительно компанией друг друга. Но все это – уже другая история. А сейчас.

- За новую семью? Всегда сытую, в том числе приятными разговорами.
Остатки пива уходят в два глотка. А про себя я размышляю, можно ли вообще привязаться к человеку за какие-то пару часов беспечной болтовни. Кажется, можно. И когда-нибудь я расскажу об этом Себастьяну, но уже в другой раз. Теперь, сдается мне, разговаривать мы сможем часто.

+1

20

Игра стоит. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Ты что, не рад мне, милый? А придется.