В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Если вспомнится некстати - забери меня отсюда


Если вспомнится некстати - забери меня отсюда

Сообщений 21 страница 27 из 27

21

Оказавшись невольным свидетелем происходящего, Давид слушал, как отчитывают испанку и ухмылялся стоя позади, а заодно пытался сообразить, что же за отношения такие у босса со своей подчиненной, он ведь знал, что родственниками, по крайней мере, близкими они не были, и, тем не менее, картина разворачивалась трогательная до крайности. Удивительно, что при такой заботе о девушке, ей позволялось заниматься весьма опасным бизнесом, таким, как незаконная торговля оружием. Впрочем, это могло быть лишь средством манипулирования - заставить человека полюбить себя, а потом, пользуясь его доверчивостью, использовать. Прием не новый и широко практикуемый; им можно и в постель затащить и под пули поставить. Да много чего можно, Гитлер вон тоже детишек на руках носил и пользовался всеобъемлющей любовью народа...
Признаться, Давид начинал чувствовать себя здесь несколько лишним, и уже подумывал попрощаться, полагая, что этим двоим и без него найдется, о чем поговорить; ждал лишь только удобного момента, считая не совсем верным прощаться, минуя приветствие. Монтанелли ведь боссом был - не его, а Агаты, но все равно, от него зависело многое, чтобы не брать его в расчет и не замечать.
- И я рад, - мексиканец "отлип" от стенки и кивнул головой, когда их, наконец, представили. Хромая девчонка с трудновыговариваемым именем его не интересовала, а вот Монтанелли... хотелось выяснить, что за фрукт. - Много наслышан, - и это было правдой. Хороший знак или нет - пускай босс мафиозной организации сам решает. В определенных кругах Торелли и впрямь были на слуху последние пару лет, в той же Калифорнии они стали весьма заметны, и если хочешь вести там дела, сотрудничать с ними тем или иным образом придется. Как собственно и мимо их картеля не пройти, если надумаешь наладить бизнес на здешних территориях.
Несмотря на неожиданность встречи, отказывать в приглашения Агата не стала, но вместо кофе опять между ними появилась бутылка с вином. Идею выпить Гвидо  тут же поддержал, Давид же перед этим взглянул на девушку, ища в ее глазах ответ, оставаться ему или не стоит. Монтанелли, понятное дело, хоть и сказал, что рад знакомству, в действительности едва ли сказанное им было правдой. Может, ревновал, может, опасался, и совершенно точно не доверял. Осуждать его за это, впрочем, глупо. Тем более что все это взаимно.
Оставив мужчин наедине с вином и хлопотавшей вокруг них Яннике, сама "виновница торжества" отправилась принимать душ. Интересно, эта хромая с ними заодно? В смысле, теми же делами промышляет? - размышлял Алонсо, наблюдая за тем, как девушка принялась хлопотать, выполняя указания Тарантино. Будучи с обеими руками и ногами, Давид помог ей достать бокалы с верхней полки, а затем и бутылку вина отнял, чтобы откупорить.
Что именно произошло, лучше было бы спросить у Агаты. Но что знал, мексиканец рассказал:
- Я ее в подвале связанной нашел, милях в двухстах отсюда, случайно, - должно быть, Тарантино, сидя там, очень сильно молилась, раз бог услышал и послал ей Давида, - в компании еще нескольких гринго. Говорит, что в отпуск поехала, и что ее похитили. - В принципе это могло быть правдой, раз она с детьми, но все равно сомнения оставались. Она и сбежать могла... Может, связаться уже успела не с теми людьми, или опять денег решила выбить с ребят, поцарапавших ее тачку, но ребята оказались не те... Кстати она про ремонт что-то говорила. Открыв бутылку и наполнив бокалы, Давид сел за стол и посмотрел на Гвидо: пристально, будто бы мысли его читать пытался. И примерно «прочитал-таки», проследив за его взглядом, присматривавшим за чемоданчиком. Вероятно, там были деньги, которые Давид сэкономил для итальяшек.
- Агата для вас много значит? – спросил вдруг, вернув взгляд на Гвидо. Примчался, как видно, первым рейсом, да еще с чемоданом полным налички.

+2

22

Насколько бы противозаконными, а порой - даже и откровенно бесчеловечеными, ни были дела, в которых они участвовали, всё же - все они продолжали оставаться людьми. Старались, по крайней мере, большинство, хоть и удавалось тоже не все. И если отбросить тот ореол романтизма, которым окружают своё ремесло воры абсолютных всех национальностей, у всех у них понятия примерно одинаковые - они уважают то немногое человеческое, что осталось вокруг них; возможно даже - то, что разучились уважать вполне законопослушные граждане. В мире или в войне между собой, все те, кто живёт по ту сторону закона - находится в одном и том же мире, а потому и говорят на одном и том же языке, так что и понять друг друга способны лучше, чем остальные... Они с Давидом понимали друг друга - не говоря уже об Агате, в одной группировке с которой Гвидо и находился - и для этого, возможно, даже и говорить ничего не требуется, достаточно одного только взгляда. И ты узнаешь того, кто похож на тебя... Быть боссом и братом одновременно? Просто есть узы кровные, а есть - кровавые. Какие из них крепче - это уже зависит от конкретных случаев. Кровный вот племянник Гвидо решился ополчиться против дяди, найдя поддержку в Колумбии. Агата же... она была ему верна даже тогда, когда Монтанелли сам отвернулся от неё. Это, пожалуй, высшая степень доверия в том чёрном мире, где все они живут... Нет, вряд ли можно сказать, что Гвидо кого-то мог бы заставить себя полюбить, с целью манипуляции. С его-то мрачной морщинистой рожей?.. Впрочем, нельзя сказать, что их чувства друг ко другу совсем не использовались, когда они строили бизнес. Все их используют. На то они и чувства, чтобы оказывать влияние - на людей, на их решения, на всё то, что они делают.
- Могу сказать то же самое.
- Монтанелли пожал Давиду руку. Нельзя сказать, чтобы он слышал много, волей судьбы или последствием собственных решений Гуэрра не был настолько же заметной персоной, настолько стал Гвидо за прошедший год; но был в курсе того, что его картель ведёт дела на смежной с Торелли территории, и от чьего имени ими заправляет Давид - иначе босса Семьи Сакраменто попросту можно было бы счесть глухим и слепым. И убрали бы - если бы и сами не были бы настолько же глухи и слепы... в Калифорнии их Семья стала заметной скорее из-за того, сколько шума было произведено, сколько у организации сменилось лидеров, и из-за последующей войны с кланом Триады затем - Гвидо не считал, что этим они добились чего-то действительно положительного, скорее наоборот, все эти войны Семью не только ослабили, но и в какой-то степени даже разобщили. Большинство стараний Монтанелли были направлены на то, чтобы удержать Сакраменто, не давая никому обворовывать себя, защититься и сохранять свои позиции - ему было не до новых горизонтов. Ими больше занимались его жена и Агата.
Вторую часть рассказанной истории Монтанелли и сам знал; он ей разрешение на этот отпуск и дал - пусть и со скандалом и обидами; в которых, впрочем, уже нету особого смысла теперь, когда он здесь, приехал по первому зову и всё видит своими глазами. Агата могла бы сбежать, но не делала этого; это не отменяет того факта, что она всё-таки бежит, только больше от самой себя, нежели от него - но это ему понять несложно. Ему и самому хочется скрыться от той ситуации, которая привела к тому, что Тарантино уехала, однако ему статус это сделать не позволяет; да и потом, если сбежит и он - кто останется у сестры позади? Он не должен быть слабее её сейчас, не имеет на это права. Гвидо молчаливо позволил Давиду наполнить свой бокал, но всё ещё не торопился к нему прикладываться - он вполне мог бы и без выпивки обойтись сейчас, на самом деле, да и... что они празднуют? Если то, что Агата осталась жива и относительно невредима - то без виновницы торжества прикладываться к спиртному тоже будет не совсем правильно. Тем более, что это она угощала.
Вопрос в такой откровенной формулировке даже на пару мгновений поставил Монтанелли в тупик - хотя в той же Японии, когда один из их деловых партнёров среди Якудзы задал вопрос о степени их родства, думал он не долго. Много ли она значит? Как это вообще понять - человек это не вещь, не дом и не машина, чтобы оценить, "как много" он может значит. Он ведь и про чемодан, который он привёз, тоже спрашивает? Сколько может заплатить командир за своего солдата?..
- В этом кейсе - триста тысяч долларов. - Гвидо не стал скрывать, что тоже проследил за его взглядом. Да и скрывать его содержимое смысла нету, хоть и причин доверять Гуэрре тоже не слишком и много; добыча знатная, но вряд ли он позарится на неё столь откровенно, тем более - теперь они оба знают друг друга. - И это - самое меньшее, что я могу для неё сделать. - и не в сумме дело, как и не в деньгах вообще. Гвидо ещё вчера и сам не думал, что проделать такой путь, чтобы заплатить выкуп за Агату - будет самым меньшим, что он будет способен сделать ради неё. Что же является большим... он не может придумать. Да и не хочет. Он никогда не считал, что делает для неё мало...

+2

23

Прежде чем уйти в душ, Гвидо еще немного поворчал мне на ухо по поводу волнения сына, моих синяков, да и всей этой ситуации. Я не отреагировал, считая это бубнение приложением к возрасту Монтанелли. Сама же была рада, что выбралась и осталась в живых, а остальное заживет, утрясется, забудется. Да, я волновалась за эмоциональное и психологическое состояние сына, но... у меня не получалось быть хорошей матерью. Даже идея, казавшаяся мне гениальной, оказалась мусором. В следующий раз поеду в Испанию, к бабушке и дедушке Аарона.
Горячая вода, пар, взбившийся в ванной комнате, отнимали последние силы. Меня клонило в сон, но сопротивление с ним было даже приятным. Чтобы как-то взбодриться, и не выйти вареной, я стала тщательно растирать тело жесткой мочалкой, пока ванная не заполнилась запахом геля, чтобы был щедро выдавлен на губку.
Пахло жасмином.
Я провела ладонью по запотевшему зеркалу. На этот раз отражение нравилось уже больше, не считая темных мешков и красноту глаз.
Заставил ускориться меня звук трезвонящего мобильника, - это была мелодия Аарона, что-то из современных, тупых и навязчивых песен. Натянув чистые шорты и майку, выскакиваю из ванной комнаты, спеша к трубке. Я уже знала чье имя увижу на дисплее, учитывая, что все одноклассники сына разъехались по лагерям, а звонить ему кроме отца и некому, то...
У меня совершенно вылетело из головы, что помимо меня и Аарона в нашей семье существует Кортес. Поэтому я не успела придумать себе оправдание, ни каких красивых слов не вертелось, из-за этого разговор с Декстером обещал быть на крике.
- Декстер? - я взяла трубку и вышла из номера, чтобы Давид, да и Гвидо не стали свидетелями этих разборок. С испанцем ссориться я не хотела, но все получалось наоборот моим желаниям. Мужчина, услышав мой голос, сначала расспрашивал о том где я была, куда пропала, почему оставила сына одного. Затем, получив скупые ответы, просил вернуться. Возвращаться в Сакраменто я не хотела. И не потому что там был Куинтон или нависали другие проблемы, а потому что искренне хотела моря, солнца, свободного времени с ребенком. Такое будничное желание, какое посещает все "белых и синих воротничков", - желание поехать в отпуск.
- Кретин - я хлопнула дверью, возвращаясь назад в номер, и отключая мобильный. Знаю, Кортес остынет через пару дней, а вот страх за сына у него не пройдет, ведь он всерьез полагает, что я несу опасность. Забавно, но про него в отношении Аарона я думаю также.
Я вместе никак, и врозь нельзя - хмыкнула я, возвращаясь к столу, где сидели мужчины.
Присаживаюсь рядом с Давидом, поджимая одну ногу под себя. Пить за грандиозные удачу или за то, что я опять сумела показать виртуозы выживания, не хотелось. Я и бутылку вина решила открыть только для того, чтобы выпить. Без повода выпить.
Подняв бокал, делаю большой глоток алкоголя. Взглянула на Монтанелли, ожидая, что тот снова станет на меня укоризненно смотреть.
- Ты снял номер? - спрашиваю у итальянца, чтобы решить где ночевать Алонсо. Против дивана в гостиной Гуэрра ведь ничего не имеет? Хотя при Гвидо я испытывала некое чувство стеснения или стыда, намеревая оставить у себя незнакомого мужчину. Словно я подросток и собираюсь придаваться любви со своим одноклассником в тайне от отца.

+2

24

Теперь становилось понятнее, почему Агата отвергла тогда его предложение работать в обход боссов, хотя с поддержкой мексиканцев она вполне могла позволить себе не отчитываться перед местными авторитетами. Отношения между ней и Монтанелли совсем не напоминали деловые, больше родственные, а может, даже и романтические... он и этот вариант отметать не стал.
Давид еще раз взглянул на кейс, теперь уже открыто, раз уж речь зашла о его содержимом.
- Триста тысяч? - он и в самом деле удивился, и размеру выкупа и тому, что итальянец, не раздумывая, привез эту сумму. Впрочем, Тарантино вполне была способна ее отработать даже с тем же оружием, которое продавали их южным соседям, а ведь этим ее бизнес, кажется, не ограничивался, пускай и составлял основную статью дохода. - Большие деньги. Обычно они раз в десять меньше просят, - мексиканец знал, о чем говорил, хоть сам и не занимался такими делами. Ему как-то предлагали поучаствовать, но он совершенно этим не заинтересовался, сочтя киднеппинг недостаточно прибыльным и достаточно "грязным". Про наркоторговлю, как ни странно, таких убеждений у Давида не было. - Должно быть, понимали, кого похищали. - Знали, что нужную суму наберут. Мексиканские киднепперы были вообще-то не настолько тупы, и похищать старались не вслепую, а имея уже кое-какую информацию о жертве. Но конкретно про эту банду утверждение выше становилось несколько спорным, поскольку вымогали они деньги у других гангстеров.
Или не спорно?
- Вы один приехали? - В Мексику. С чемоданом денег. На встречу с бандой похитителей. Это казалось странным. И данное изумление можно было легко прочитать по лицу Давида. Он, конечно, знал, что итальянская мафия в Штатах давно уже переживает не лучшие времена, но чтобы позволять себя иметь настолько глубоко и беспардонно... Впрочем, вариантов у Монтанелли в любом случае было не много. Даже запомнив лицо Руиса, которому вероятнее всего передавал бы деньги, макаронники бы вряд ли его потом отыскали. Такие как Руис двойной жизнью не живут. Находясь в розыске, свое местонахождение они не афишируют. Попробуй, отыщи его в чужой стране. Разве что у Кортеза помощи пришлось бы просить, или вот у Давида, оказываясь за это у них в долгу. Им повезло, что неосознанно мексиканцы уже помогли своим американским партнерам.
Пока они общались, через комнату промчалась Агата, держа телефонную трубку прижатой к уху. Решив не мешать мужчинам, она предпочла разбудить половину отеля. Звукоизоляция в номере была так себе, и кое-что гангстеры все же услышали. Вернулась Агата еще громче, едва не вынеся за собой дверь. Выяснять в чем дело Алонсо не стал, сочтя, что это его не касается. На Монтанелли только взглянул, интересуясь, как он на это отреагирует.
Оставаться у Тарантино Давид не думал. Номер был не настолько большим, да и мешать не хотел. Тут и дети были, и Гвидо вон с чемоданом. Поэтому когда Агата вернулась к ним, он поднялся и произнес:
- Я, наверное, пойду, - уж где переночевать он точно найдет, но скорее домой поедет; за пару часов должен будет добраться. - Оставь мне свой номер телефона. Наши планы ведь в силе? - имел ввиду виллу, которая как казалось, была под угрозой из-за появления здесь еще одного мужчины. Давида также не отпускало чувство, что знакомится тут с родителем Тарантино.

+2

25

Киднеппинг... К этому виду деятельности Гвидо и сам никогда не питал тёплых чувств, он казался ему даже страшнее, чем наркоторговля, и бесчеловечнее деятельности чистильщика, которой он сам занимался в течение тридцати лет, потроша покойников. Мёртвые - они уже были мёртвыми, им было уже всё равно... А наркоторговец, где и кому он не продавал бы свой товар, и какой именно из них, всё же предоставляет покупателю выбор - брать его или не брать. Похититель, с какой бы целью не делал свою работу, выбора жертве не предоставляет, но это только верхушка айсберга - требование выкупа это самое безобидное из всего, что может быть связано с чьим-то похищением. Чаще всего люди пропадают по другим причинам... и позже наводняют чёрные рынки всех мастей - рабов, органов; пара случаев даже ещё поинтереснее... те, откуда уже не возвращаются, ни за выкуп, ни по своей воле, они переходят в мир живых вещей. Не всегда, впрочем, живых. Но всегда - утерянных. Продвинув Куинтона в капитаны, Гвидо и Джованни неизбежно сделали так, что Семья стала связана с этим видом бизнеса ещё плотнее, и себя самого Монтанелли поставил его соучастником ещё в большей степени, нежели в то время, когда просто убирал за людьми западной команды следы. Он никогда полностью не одобрял того, что происходило; но - бизнес есть бизнес. И лучше было бы заплатить, чем допустить, чтобы Агата стала такой же "вещью" в чьих-нибудь руках, которую можно продать, разобрать, поломать или полностью уничтожить за ненадобностью. Гвидо понимал, что происходит, куда лучше, чем хотел показать сейчас - он не лез в дела торговли людьми, однако это не означало, что не видел абсолютно ничего.
Коза Ностра опасалась наркотиков, как и киднеппинг такого масштаба не был у неё в почёте - и то, и другое, небезосновательно считалось занятием бесчестным, недостойным "людей чести", которыми они себя считали; возможно, причина того, что итальянцы нынче растеряли своё влияние, а испаноязычные картели поднимались, заключалось и в этом тоже - они не стеснялись запросто ходить через тот рубеж, который для итальянских семей считался границей между беззаконием и бесчестием. Через границу переступали не раз, это секретом не было, каждый выбирал свой собственный способ это сделать. Влезть напрямую, отхватив достаточно большой кусок пирога, чтобы откупиться и от своих, и от чужих; или сделать всё чужими руками, чтобы получать долю...
- Не исключено. - но в этом есть и вина Давида и его друзей тоже. Агата ведь находилась на их территории? Возможно, похитить их партнёра было бы даже выгоднее, чем похитить человека дона мафиозной Семьи из Сакраменто, который не имел здесь никакого влияния. Вопрос решили бы ещё быстрее, только чтобы не раздевать конфликтов... а может быть, целью как раз и был конфликт между группировками? Гвидо решил сделать по-своему. Если разборки и последуют - то тогда, когда Агата будет в безопасности. Или иметь и возможность, и желание в них участвовать... Когда опасности для её жизни не будет, или она будет не столь явной.
- Один. - с чемоданом денег, на встречу с бандой, без оружия. В Мексику, которая вообще многими воспринималась, как страна бандитская и источник трудовой и преступной миграции в Штаты, в южные - в первую очередь... когда тебя уже взяли за яйца - становится не так важно, как тебя поимеют; но время, которое будет потрачено, можно использовать для того, чтобы сидеть и переживать, либо для того, чтобы хорошенько обдумать, когда и как глубоко ты будешь иметь их самих в ответ... Агата, вероятно, запомнила лица похитителей, и даже лучше, чем это сделает он, хотя лица - это полдела, даже лицо в наше время можно сменить - были бы деньги. Помощи у Кортеса он попросить не постеснялся бы. Тем более то, что происходит, на пользу общему делу не идёт явно... если они знали, кого похищали. А перемещаться, абсолютно не оставляя следов, тоже невозможно - только большинство следов не все способны распознать.
Гвидо проводил усталым Агату взглядом, но от комментирования ситуации отказался, даже когда она вернулась, добавив к телефонному разговору коротенький пост-скриптум. Было бы неуважительно лезть в их семейные отношения с Декстером, пытаться дать какие-то советы, или даже просто обсуждать этот разговор - как для него, так и для Давида; потому лучше для обоих мужчин будет сделать вид, что стены в гостинице были достаточно толстыми, чтобы они не поняли, кого Агата назвала кретином только что. Её бывшего можно понять... Аарон и его сын тоже.
- Не снимал. - недовольство проявилось не во взгляде Гвидо, а в голосе - молодец, Тарантино, он-то сидел и ждал её, чтобы выпить вместе с ней - она же просто села за стол и махнула пол-бокала, никого не спрашивая, ни на кого не оглядываясь. Можно было бы сказать, "демонстративно", только вот Тата ничего не пыталась продемонстрировать сейчас; и это было хуже всего - лучше, если бы она просто поиздеваться хотела бы. А она стала относится к вину, да и ко всему спиртному, как к воде - естественно, Гвидо это не могло не расстраивать. Никто не снимал себе номера. Отличный тост... Монтанелли тоже пригубил из своего бокала. - Я могу занять одно из кресел? Утром улечу домой. - он и так уже достаточно "стеснял" Агату в её отпуске, просто приехав сюда, как оказалось - ни для чего. И кажется, Давид чувствовал почти то же самое сейчас...

+2

26

Я уловила недовольный тон в голосе Монтанелли, когда вместо тоста (а был ли он здесь уместен?) просто взяла и сделала самостоятельно глоток вина. Это мне не помешало опустить глаза и сделать второй. Нет, право, сейчас был не тот случай, чтобы погружаться в праздные моменты, даже несмотря на то, что все закончилось. И может вино не подходило для всего этого, надо было предложить кофе, чай, что еще? Только вот гостеприимство мое совсем обленилось, растеряв силы вместе со мной. И спрашивать что еще желают гости, не было никакого желания. Со вторым глотком, прокручивая в голове разговор с Декстером, опережая события, что ждут меня в Сакраменто, мне стало совсем ровно до того, что Гвидо и Давид ощущают себя в присутствии друг друга сковано или нелепо. Я просто ушла в свои мысли.
- Я могу занять одно из кресел? Утром улечу домой. - утром домой? Если бы хотел сделать это как можно быстрее, то схватил бы сейчас свой кейс и умотал в ночь... Значит утром нас ждет очередной разговор? Надеюсь, что пронесет, потому что пытаться доказать и показать Гвидо, что со мной все в порядке, казалось невозможным. А ведь с мыслью, что Вернон мертв, что это сделал Куинтон, что порой все валиться из рук, я уже свыклась. Воспринимались драмы жизни как просто очередная кочка, которую, преодолев, можно продолжить путь дальше. Иногда кажется, что Гвидо мои "кочки" заботили больше меня. Я чувствую вину, что он сожалеет обо мне сильней, чем я.
- Я, наверное, пойду. Оставь мне свой номер телефона. Наши планы ведь в силе? - любопытно, куда пойдет Давид? Домой? Поедет в Тихуану? Если так, то от чего-то кажется, что за мной он не вернется. И не позвонит. Хотя рано огорчаться, я еще не успела состроить планов на его предложение с виллой у моря.
- В силе - киваю. С моей стороны все в силе.
Так как мой мобильный телефон опять канул в неизвестность, вместе с продуктами, которые закупила два дня назад, Алонсо пришлось оставить номер Аарона. О пропаже техники я ,кстати, не грустила. Телефоны и машины довольно часто меняются в силу того, что я не испытываю к этим вещам привязанности. Более того, без звонков жить куда приятней. Чуть в меньшей степени меняются мои обители: стоит привыкнуть к месту жительства, как его хочется сменить. Можно сказать, что приедается... Да, пожалуй так. Приедаются телефоны, автомобили, дома, города, люди... С городом виден прогресс, хотя, порой, он кажется дико тоскливым и тесным. Люди? Люди тоже приедаются и наскучивают, от них хочется отдалиться, чтобы потом вернуться.
- Спасибо, что подвез - едва заметно улыбнулась я, в который раз благодаря Давида. Ненавижу это чувство, когда кому-то обязан, надо бы попытаться расквитаться, вот только сомневаюсь, что мексиканец встрянет в подобную историю. И надеюсь он не захочет, чтобы "долг" я отдавала в деловых отношения, делая скидки на оружие.
Проводив Алонсо, поворачиваю замок, закрывая за ним дверь.
- Ты недоволен - монотонным голосом произнесла я, обращаясь к Гвидо. Не хочу даже спрашивать чем, сказала это для того, чтобы он знал и перестал от меня скрывать свое испортившееся настроение и усталость.
Я убрала со столам бутылку вина, бокалы, окончательно опустошив свой фужер, а затем подошла к шкафу, что стоял недалеко от дивана, разделяя тем самым зону кухни и гостиной. В нем, на верхней полки, можно было найти подушку и одеяло с веселым рисунком божьих коровок. На кресле спать точно не надо, как выразил желание итальянец, - я кинула постельные принадлежности на диван, и развернулась к Гвидо.
- Надеюсь утром застану тебя - но я планирую давить массу до обеда.

+2

27

Гвидо мог бы уехать прямо сейчас - и вполне успеть на ночной рейс до Сакраменто; но, пожалуй, слишком утомился для того, чтобы это делать - снова ехать куда-то через незнакомую страну, а потом - снова лететь, с тем же самым кейсом... да и если бы он уехал прямо сейчас, сгинул бы, как вчерашнее сновидение, не попрощавшись со спящими Аароном и Яннике, а Агате - коротко помахав бы ручкой на прощание, выглядело бы это... некрасиво. Да как побег бы это выглядело - или так, словно он в магазин за хлебом собрался со своим кейсом, а не через границу лететь; консервативный Монтанелли не относился к вещам настолько просто. Не для того же он ехал сюда, чтобы просто развернуться и уехать обратно? К тому же, и по сестре он соскучился. Просто не хочет показывать, как сильно, потому что обида на неё из-за её отъезда всё ещё немного грызёт изнутри. Но и безучастным себя показывать тоже было бы неправильно - ему не было всё равно, это было незачем скрывать, они оба и так это понимали. Только заинтересованность его выражалась вовсе не в трёхстах тысячах и экономии - кейс тоже говорил за себя, конечно, но в основном - чувства Гвидо, как и всегда, выражались на его морщинистой мрачной физиономии.
- Я недоволен.
- в тон Агате согласился он. И в одно движение осушил свой бокал. Вот тебе и ещё один тост... Недоволен - потому что ему не всё равно, что его сестру похитили, и избили, похоже; что её маленький сын перепугался до полусмерти, оставшись вместе с немногим меньше разволновавшейся Яннике, в чужой стране, где к американцам совсем не так дружелюбны, как на курортах. И что всем троим испортили отпуск, ему тоже совсем не нравится... только бессмысленно сваливать весь груз этого недовольства на Тарантино, которая сама пострадала. А грузу жалости, впрочем, она тоже никогда особенно не радовалась - так что пусть... пусть он лучше будет просто недоволен; не потому, что настроение было испрочено - а потому, что он его забыл дома в Сакраменто. Так будет легче сразу для всех.
На самом деле, всё могло быть куда хуже... поэтому можно сказать, что им всем повезло в этот день; Агата - осталась жива, Аарон не остался без матери, Яннике и Гвидо - не потеряли ещё одного близкого человека, последний даже умудрился сэкономить большую сумму денег. Так что есть, что отпраздновать; просто все они слишком устали, чтобы радоваться. Даже неожиданной встречи друг с другом. Хотелось только спросить, что за планы у Агаты были с этим Давидом; но потом Монтанелли передумал, не желая влезать в её личную жизнь слишком уж глубоко, или портить и так смурной вечер тенью недоверия друг ко другу: был бы для него повод - Агата разговаривала бы о своих планах с Давидом там же, где говорила с Дексом, за стенкой, а не перед ним.
Продолжая оставаться за столом, Гвидо со странным вниманием следил за тем, как Тарантино убирает бутылку и посуду, а затем готовит постель для него. Словно пытался найти что-то, чего не видел - ему казалось, что за этот вечер они не досказали друг другу чего-то важного, отчасти - из-за присутствии в её номере другого гостя, может быть, но теперь он ушёл - а они уже и забыли, что хотели сказать друг другу. Что ж... опять гостиничный номер; опять ночь, и опять они оба, кажется, слишком утомлены, чтобы спать - хотя и разницы в часах уже нету. Одеяло и подушка ложатся на диван, Агата сообщает о том, что тоже хотела бы попрощаться с ним утром, но отчего-то ему кажется, что она его обманывает - и ей было бы проще не обнаружить его в номере утром. Хотя Гвидо и сам чувствует лишним персонажем на этой сцене сегодня, его старания были в пустую, выкуп - не состоялся, вдобавок он, фактически, выгнал Давида из её номера и вообще нарушил ход её отпуска своим появлением. Он ничего не отвечает. Просто встаёт из-за стола, всё так же странно глядя в её глаза, будто желая сказать что-то, и подходит, почти вплотную, заключив лицо испанки в ладони... замирает на несколько секунд в таком положении. Опять номер, пусть другой гостиницы, очередной вечер, и опять тяжело - хотя казалось бы, что самое страшное уже позади. Просто... тяжело.
- Спасибо... - за одеяло с подушкой. Сказать Монтанелли не это хочет - и это понятно слишком явно. - Дальше я тут сам справлюсь. А то ты уже едва на ногах держишься. Спокойной ночи... - Гвидо коротко прижимается губами к её лбу, и отпускает, чтобы она могла скрыться в спальной комнате. Аарон единственный так и не застал её возвращения; не хотелось заставлять его и свой отъезд пропустить, так что Монтанелли тоже надеялся, что его ещё застанут утром, тем более, что и действительно было, о чём перекинуться парой фраз. Не о случившемся здесь, нет... о том, что было дома. Парень, впрочем, наверняка выспится и вскочит раньше всех - и обнаружив, что мама вернулась, уже едва ли даст ей спать до обеда, как она хочет. Монтанелли расправляет одеяло, скидывает ботинки, и устраивается затем на диване, откладывая очки на журнальный столик и прикрывая глаза - спать не хотелось, чувствовалось лишь утомление; сон, тем не менее, пришёл довольно быстро...

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Если вспомнится некстати - забери меня отсюда