Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Не откладывай на завтра, если можно поскандалить сегодня


Не откладывай на завтра, если можно поскандалить сегодня

Сообщений 21 страница 25 из 25

21

Весь мир расплывался перед моими глазами. Весь мир превратился в едва различимое пятно из поглощенных темнотой красок спальни, к которым с трудом привыкли глаза и растворяющихся огней соседних домов, водоворотом проносящееся вокруг меня. Единственное, что я мог видеть отчетливо - лишь капельки пота на белизне кожи Курта, цвет которой смешивался с цветом моей, словно кофе с молоком. Я слышал только рваное дыхание мужчины под собой, слышал его стоны, его короткие вдохи, и они заменяли мне каждый привычный уху ночной звук - скрип машинных колес по дороге, мягкое журчание мелодий в наушниках и тихое биение моего собственного сердца. Всем, что я чувствовал, было тело Курта. Под собой, вокруг себя, ласкающее и требующее ласки, двигающееся в унисон со мной. Весь мир растаял, весь мир прекратил свое существование, весь мир сошелся к одному единственному, к такому идеальному сочетанию четырех букв - Курт. Курт стал моим миром, Курт стал бездонным океаном, в котором я безнадежно и стремительно тонул. Курт стал единственным, что хоть что-то сейчас значило для меня.
Я потерялся в ощущениях. Связь с реальностью оборвалась из-за стучащего в висках имени "Курт". Сколько минут я им мой Курт пробыли на этих простынях, наслаждаясь друг другом? Я не знал. Я забыл про цифры, потому что не они были важны сейчас. Гораздо более весомым было желание, чтобы это не прекращалось никогда. Чтобы Курт продолжал выкрикивать мое имя, пока я двигаюсь в нем, ускоряясь с каждой секундой, толкаясь внутри него все сильнее и сильнее, задевая простату и вызывая мелкие надоедливые мурашки. Его или мои? Я уже не мог понять. Я хотел вечно чувствовать рваное и сбивчивое обжигающее дыхание на своей коже, заставляющее страсть разыграться в жилах еще сильнее, побуждающее действовать еще быстрее. Мне хотелось остаться в крепких объятиях Бэвела, цепляющегося пальцами за мою спину и оставляющего глубокие красные царапины от ногтей. Безупречность Курта, идеальность его тела, открывающиеся для меня с каждой секундой все больше и больше, словно вызывали зависимость; я не знал, когда мы остановимся, и молил о том, чтобы этот момент не наступил сейчас.
Я почувствовал, как Земля уходит из-под нашей единственной опоры - моей кровати. Я почувствовал, как нарушаю заданный мною же сумасшедший ритм, и понимал, что до оргазма осталось совсем недолго. Я не хотел отпускать Курта, ставшим за эти несколько неземных минут смыслом моей жизни, не хотел думать о том, что завтра же мне придется снова нацепить маску ненависти к своему коллеге. Черт, да я понятия не имел, как вообще собираюсь сделать это снова. Ведь на сетчатке моего глаза навсегда останется вовсе не тот безумно раздражающий меня образ Курта с высоко поднятым вверх подбородком, смотрящего на меня надменным, насмешливым взглядом и делающего все возможное и невозможное, чтобы вывести меня из себя. Нет, теперь в моей памяти останется именно эта картина: Курт со вспухшими, раскрасневшимися губами, волосами, разметавшимися по всей подушке, Курт, тело которого покрыто следами от моих зубов, губ, ногтей и языка, Курт, с трудом произносящий какую-то путанную, неразборчивую нелепицу, словно в бреду, Курт, кончающий на наши животы и измазанный в собственной сперме. Вся ненависть, вся злость на Курта растворялась в слегка сверкающем в лунном свете океане радужки глаз Курта, полном похоти и желания. Еще никогда оргазм партнера не доставлял мне столько удовольствия. Красота Курта в эту секунду затмевала любого из случайных парней, побывавших в этой спальне и доведенных мной до крайней точки. Ощущая железную хватку руки Курта в моих волосах и сжимающееся вокруг моего члена колечко мышц, подставляя шею под его быстрые, но все еще невероятные поцелуи и не смея оторвать от великолепного Бэвела взгляда, я почувствовал, как волны неги проходятся по моим нервным клеткам. Я даже не успел выйти из Курта к тому моменту, как оргазм поглотил меня, и с громкими стонами изливался в нем. Определенно, лучший секс за всю мою жизнь.
Меня била мелкая дрожь. Я отдавался прикосновениям губ Курта к моей коже и целовал в ответ все, до чего мог дотянуться из своего положения, при этом даже не открывая глаз: гладко выбритые подбородок и скулу, вздувшуюся вену на шее, притягательно выпирающие ключицы. Отстраняться от Бэвела совсем не хотелось, поэтому я лишь обвил руками талию Курта, утыкаясь в его плечо. Вязкая, липкая сперма все еще ощущалась между нашими телами, и я лениво потянулся к тумбочке, чтобы вытянуть пару салфеток из стоящей на ней коробки (слава моей предусмотрительности). Отчистив себя и отстранившегося Курта настолько, насколько мог, я швырнул комок из хлопка и бумаги в сторону урны, надеясь на собственную меткость, и снова притянул коллегу к себе. Восхитительный секс оказался к тому же сексом крайне изматывающим, поэтому все, чего я сейчас хотел - это уснуть, вдыхая запах кожи своего любовника и не думая о том, что произойдет завтра.
- Ты был великолепен, - подтвердил слова Курта я низким и хриплым после доставленного мне удовольствия голосом.
Находя теплое местечко на шее Курта, я, недолго думая, прижался к нему переносицей, закрывая глаза. Я отключился практически сразу же, расслабленный после финала нашего грандиозного шоу.

Отредактировано Everett Ellis (2015-01-15 14:58:26)

+1

22

Эверетт ошибочно казался таким тихим, умиротворённым и беззащитным, прижавшись ко мне всем телом и мелко подрагивая. Придавив меня своим весом, он тяжело дышал в мое плечо, едва различимо касаясь взмокшей кожи губами. А я чувствовал себя так непривычно правильно. Словно вот именно этот момент своей жизни я должен был пережить, чтобы понять, как все должно быть на самом деле. Потому что произошедшее было абсолютно идеально. Если исключить ссору и взаимную ненависть до этого, конечно. Весь мой предыдущий опыт казался детским лепетом на лужайке. Каждый парень, которому чудом удавалось залезть ко мне в штаны ранее, в сравнении с Эллисом теперь казался неопытным подростком. Потому что каждое, даже мимолетное его прикосновение заставляло каждую клеточку моего тела петь от удовольствия. Потому что он единственный мой любовник, в объятиях которого я забыл обо всем, в отличие от других парней, с которыми я обычно думал о том, что мне нужно поскорее кончить, отмыться и уйти, потому что завтра рано вставать на работу.
С Эллисом же хотелось остаться. Чувствовать и дальше эту потрясающую заполненность, хотя чувствительность уже начала возвращаться. Ощущать его сильные руки на теле, благодаря которым я где-то на подсознательном уровне чувствовал себя защищенным и, что удивительно, на своем месте.
Я разочарованно простонал, когда почувствовал, что Эв все же отдаляется. Пусто. Внутри и снаружи. Холодно и пусто. И я ни за что и никогда не подумал бы, что найдется хоть кто-то кого я захотел бы остановить и попросить продлить еще хоть немного эти мгновения полного единения. Он нашелся. Но я не попросил. Слишком уж глупым это казалось сейчас. Тем более, в отношении Эллиса. Он был волен прогнать меня прямо сейчас. Зная его характер, ему ничего не стоило подняться с постели швырнуть в меня ком  поднятой с пола одежды и, благородно разрешив одеться в стенах его дома, отправить в не самых ласковых выражениях на все четыре стороны. Я недоверчиво посмотрел на потянувшегося к тумбочке Эверетта. Неудивительно, что на ней были салфетки. Легенды о бурной интимной жизни Эллиса летали по коридорам телестудии быстрее ветра. Наверняка в этой же тумбочке хранилась пара коробок презервативов и смазки, а где-нибудь в ящике валялась завидная коллекция секс-игрушек. Но вопреки всем моим опасениям он лишь молча вытащил из коробки салфетки, осторожно вытирая с кожи липкие капли. Мышцы живота подрагивали под ласковыми осторожными прикосновениями. Я прикусил губу, поглядывая из-под ресниц на такого непривычно заботливого коллегу. Может, я все же ошибся в нем? Все ошибаются, а на самом деле он нежный и любящий? Вот была бы неожиданность. Скомканные салфетки полетели куда-то в темноту и, словно пытаясь подтвердить мои сумасшедшие догадки, Эверетт вновь обвил меня руками. Я лишь глубоко вздохнул в ответ на комплимент и почувствовал, как щеки вспыхнули. Я впервые краснел после секса. Все в жизни бывает в первый раз. Его хриплый низкий голос разносился мурашками по телу, как и тепло дыхания, касавшегося ключиц. Крепкие объятия подталкивали к тому, чтобы ощутить себя нужным ему. Хотя бы сейчас. Я осторожно обнял его за плечи, осторожно, чтобы не потревожить, касаясь губами взмокших растрепанных кудрей. Вот почему он не может быть таким постоянно? – спрашивал я сам не знаю кого, пока сон забирал не сопротивляющегося меня в свои объятия.

Я впервые остался со своим любовником до утра. Кажется, эта ночь останется в моей памяти ночью открытый: секс из злости, секс с Эллисом, нежный Эллис, пробуждение под звуки чужого тихого и умиротворенного посапывания. Я чувствовал, что все еще нахожусь в теплом кольце рук, но теперь уже не на сбившейся от возни на кровати подушке, а удобно устроив голову на широкой, размеренно вздымающейся груди коллеги, и закинув ногу на его бедро, словно пытаясь быть как можно ближе - отсутствие одеяла над нами заставляло искать тепла в прохладной комнате всеми возможными способами. Наверное, ночью кто-то из нас ворочался, раз уж позиции так кардинально сменились. Либо это делали мы оба с непривычки, ведь я очень сомневаюсь, что Эверетт из тех, кто предлагает своим карманным мальчикам по утрам чашечку кофе в постель. Я помню. Предсонные мысли о том, что на самом деле он вовсе не тот, кем кажется. И это зерно сомнения все еще было где-то в моей голове. Но утро отрезвляет и заставляет думать головой. Если бы голова начала работать в полную мощность, я бы тут же выпутался из приятных согревающих объятий и принялся собирать вещи. Но, черт, мне было так хорошо. Несмотря на то, что задница болела благодаря темпераментности Эверетта. Придется врать начальству, что потянул ногу. Хотя все мы взрослые люди и все понимаем, чего уж там. Решив продлить еще хоть немного это приятное утро, я провел кончиком носа по груди Эллиса, и слегка коснулся губами ключиц. Пусть он спит. Мне просто хотелось это сделать. Вспомнить, как это ощущалось ночью и отложить в памяти как нечто приятное. Маленькая светлая звездочка в темном и грозном небе отношений с Эвереттом. Парень что-то промычал и пошевелился, и я снова устроил голову на его груди, крепко зажмуривая глаза.

+1

23

Давление чужого тела. Биение чужого сердца в унисон с моим. Чужое еле слышное дыхание. Все казалось таким непривычным. Я не помнил последний раз, когда проводил с кем-то в своей постели всю ночь, а не жалких полчаса. Обычно все ограничивалось сексом, и я благополучно выпроваживал своих гостей за дверь, даже не потрудившись запомнить их имена. Лишь в очень редких случаях, когда мой партнер был слишком уж утомлен, чтобы вставать с мягкой кровати, я позволял переночевать у меня. Однако ни один из парней, удостоившихся этой чести, даже не подумал бы уснуть на моей груди, крепко обхватив всеми конечностями, как это сделал тот, кто сейчас лежал на мне.
Однако мне это даже нравилось. Обычно я не чувствовал ничего, кроме раздражения, если мне приходилось ютиться с кем-то посторонним, пока я сплю, даже если он сворачивался клубочком где-нибудь на краю простыни. Сейчас же посторонний практически лишил меня способности двигаться, но по моему телу почему-то разливалось ощущение расслабленности и спокойствия. Удивительно приятным вдруг оказалось это занятие: прислушиваться к тихому посапыванию, поглаживая обнаженное бледное плечо. Мне казалось, что я мог остаться тут, с ним, навечно. Сюда бы только чашечку кофе - и я бы всерьез поверил в то, что нахожусь в раю, существование которого всю жизнь отрицал.
Вероятно, мои прикосновения разбудили любовника. Я почувствовал, как он поднимает голову с моей груди, и едва не захныкал от разочарования. Наблюдая за тем, как мой гость медленно размыкает свои длиннющие ресницы, я уже было приготовился улыбнуться потерянно-сонному выражению в его голубых глазах, как вдруг меня осенило. Я осознал, чье лицо вижу перед собой, и мгновенно проснулся.
Я подскочил на кровати, неосознанно скидывая его с себя. Курт. Курт Бэвел. Живой, из плоти и крови. Лежал на моих простынях. А минуту назад лежал на мне. Абсолютно нагой Бэвел на абсолютно голом мне. Я ущипнул себя за ногу как можно сильнее, зная, просто зная, что все еще нахожусь в царстве Морфея, и моля, чтобы этот мерзкий, отвратительный сон прекратился как можно быстрее.
Я еле сдержался, чтобы не взвыть от боли. Сон не прекратился. Потому что это был не сон. Расплывчатые воспоминания о прошлой ночи собирались в единую картинку, словно идеально подходящие друг другу по форме кусочки одного большого паззла. Курт на пороге моей квартиры. Курт, пьющий виски из моего стакана. Курт, начинающий свой гневный монолог. Курт, стоящий вплотную ко мне. Губы Курта на моих губах. Рубашка Курта, летящая куда-то в сторону. Руки Курта на моей коже. Потемневшая в приглушенном свете лампы в моей спальне до глубокого синего радужка глаз Курта. Курт на моей кровати, поцелуи Курта, слишком страстные, слишком жадные, чтобы я мог отказаться.
Это действительно произошло. Мы действительно переспали. Я и Курт. Курт, чей взгляд, полный отвращения, казалось, мог прожечь меня насквозь всего несколько часов назад. Курт, которого я собирался ударить всего за секунду, за долю секунды до того, как поцеловал. Что же это тогда было? Помешательство на несколько минут? Чем оно вызвано? Чем обосновано? Что, черт возьми, произошло со мной прошлой ночью? Что произошло с нами, Бэвел?
- Надеюсь, ты понимаешь, что это просто ошибка, - все еще хриплым после сна (Господи, как ты вообще смог заснуть после этого, придурок?), но как можно более твердым голосом произнес я, наконец-то найдя в себе силы говорить.
Именно. Это недоразумение. Недоразумение и ничего кроме недоразумения. Курт не должен быть здесь. Зачем он вообще явился ко мне посреди ночи? Если бы он не пришел, если бы он не взбесил меня, если бы не кричал на меня с такой злостью и с таким отчаянием, я никогда бы не поцеловал его. Если бы он не пришел, мы никогда бы не занялись сексом. Почему я его пустил и какое право он имеет здесь находиться?
Я вскочил с кровати, стараясь не обращать внимание на головокружение. Я схватил рубашку Курта, так и оставленную нами валяться на полу, и запустил в ее хозяина.
- Одевайся, - приказал я, судорожно ища брюки, которые были на Бэвеле до того, как я их сорвал. Мой голос дрогнул. - Одевайся, - повторил я громче, кидая в руки коллеги брюки и белье. - Одевайся и выметайся из моей квартиры. Сейчас же. Какого черта ты здесь вообще делаешь?! - я уже срывался на крик, но мне было плевать.
Я не понимал, как это могло случиться с нами. В какой момент я потерял над собой контроль настолько, что позволил страсти охватить меня. Я смотрел на кожу Курта, всю покрытую укусами и царапинами, начинавшими бледнеть, и засосами, которые исчезнут нескоро, и не мог поверить, что все это делал я. Я отказывался принимать боль в спине, напоминающую о том, насколько мы были интенсивны. Мне необходимо было, просто необходимо было забыть эту ночь, словно страшный сон. Забыть и никогда не вспоминать о ней больше. И убедиться, что Курт не будет о ней напоминать.
- Между нами ничего не было, понял, Бэвел? Ничего. Этой ночи не было. Забудь о ней. Навсегда. Спой Let It Go. Напиши о ней в своем дневничке, сожги и помочись на пепел. Мне плевать, что ты сделаешь, но забудь о том, что произошло, ясно? И только попробуй кому-нибудь сказать, слышишь? Я обойду все магазины женского белья в Сакраменто, но тебя я найду.
Забыть. Но разве я сам мог забыть? Забыть горячее дыхание Курта на моей коже. Забыть его губы, его язык. Забыть прикосновение кончиков его пальцев. Забыть, как сильно мне хочется его поцеловать. Даже сейчас, когда, казалось бы, единственное желание, которое должно было бы у меня возникнуть - ударить. Господи, да что со мной такое?
- Выметайся, - выдохнул я, натягивая толстовку, только чтобы оторвать, наконец, от него взгляд. - И как можно скорее. Выметайся. Я не хочу терпеть тебя в своей квартире больше ни секунды. Выметайся к чертям, Бэвел, ты слышал меня?!
Самое забавное, что я даже не понимал до конца, на кого именно я кричал: на него или на самого себя.
[AVA]https://38.media.tumblr.com/1a70b389654de8ce6bdf138e58c7683d/tumblr_niw8wsZY201tv70pqo1_250.gif[/AVA]

Отредактировано Everett Ellis (2015-01-30 19:06:04)

+1

24

[AVA]http://savepic.su/4885654.gif[/AVA]

Ну вот, началось. Эллиса подбросило на постели, отчего я чуть не слетел с кровати. А ведь еще несколько минут назад все было так хорошо. Это размеренное тихое дыхание, эти легкие прикосновения и поглаживания. Я даже рискнул прижаться чуть сильнее, окончательно разомлев. А этот взгляд. Внимательный. Нежный. Всего на секунду. Это напоминало волшебный сон. До этого самого момента. Во взгляде Эверетта теперь читались непонимание, шок и даже испуг.
Ошибка. Я был готов к такой реакции, правда готов. Мы ничего и никогда друг для друга не значили. Да что там, мы ненавидим друг друга. Но слова, холодные, словно лед, внезапно прозвучали приговором. Словно острый нож вонзился в тело, проходя между ребер и самым кончиком царапая сердце. Но разве я мог показать это Эверетту? Только если для того, чтобы выставить себя на посмешище. Именно поэтому я демонстративно разлегся на кровати, ожидая дальнейших действий моментально подскочившего Эверетта. Не показывать, что меня задевают его слова. Давай же, Курт. Ты хороший актер. Тебе нужно лишь сыграть роль. Ты сможешь. Не важно сколько сил это у тебя отнимет.
- Не истери. Я в секунде от того, чтобы подумать, что у тебя есть жена, и ты боишься, что она застанет в твоей постели парня. Что, даже не предложишь кофе? - Я усмехнулся, ловко поймав одной рукой брошенную в меня рубашку, надеясь, что усмешка вышла не очень горькой и болезненной. Да, я мог бросаться колкими фразочками, но глаза-то не замажешь, - Бельишко не подашь? - в мою сторону тут же полетели брюки и утерянные в темноте ночи брифы. Сейчас мне хотелось мстить ему за каждое слово, которое уже было и еще только будет произнесено. Потому что если и была ошибка, то не моя. Точнее, доля моей вины была в ней гораздо меньшей. Поэтому я откровенно тянул время, стреляя в парня ответными снарядами колкостей.
- О, тебе напомнить? - промурлыкал я и встал с кровати, разминая спину. Да, такого активного партнера у меня еще не было. Повернув голову, я отметил в стоящем рядом зеркале засосы и следы укусов, покрывающие шею и грудь. - Мы переспали. Причем, судя по моему виду, - я осторожно провел кончиками пальцев по одной из отметин на шее, - тебе очень и очень нравилось. - Мне хотелось измываться над ним. Чтобы у него снесло крышу. И нет, я совсем не надеялся на второй раунд. Разве что совсем немножечко. Прикусив губу, я с улыбкой я обвел взглядом расцарапанные плечи Эверетта. Почему-то в груди забурлило какое-то непонятное ощущение удовлетворения от увиденного. - Да и я тоже не был разочарован. - Боль была не очень сильной, но я все же поморщился, нагибаясь, чтобы надеть белье, а вслед за ним и брюки. Чтобы не разгибаться по сотне раз - все же дискомфорт в пятой точке был ощутим - я натянул валяющиеся у кровати ботинки, неспешно завязывая шнурки на аккуратный бантик.
- Ну, почему же не было? - я надул губки, подхватывая с кровати измятую рубашку и наконец-то скрывая от взгляда Эверетта явно не дающие ему покоя засосы. - Был секс. Нет, не так. Был отличный секс. Я понимаю, если твои карманные мальчики после такого за тобой толпой бегают. Но я не один из них, как бы тебе этого не хотелось. - Неторопливо застегивая пуговицы, я приближался к Эллису. - И не утруждайся, умоляя меня молчать. Я и сам не горжусь тем, что случилось. Боюсь, как бы ты невзначай не проболтался, гордясь тем, что трахнул самого красивого парня в этом городе. Мне кажется, ты это еще не скоро забудешь, так ведь, Мистер "Курт, ты был великолепен"? - кривая издевательская ухмылка исказила красивое лицо. Интересно, стервозность передается половым путем? Похоже, что да.
Красивое тело скрылось под толстой тканью толстовки, и я едва сдержался, чтобы не застонать от разочарования. На его мышцы, обтянутые идеально-загорелой кожей, можно было бы любоваться вечно. Приблизившись вплотную к парню, я прикоснулся пальцами к оставленному мною засосу на его шее. Видимо, он был слишком шокирован, потому что не оттолкнул. Либо слишком сильно хотел повторить ночную "ошибку", поэтому не рисковал прикасаться, боясь сорваться снова. Мне хотелось надеяться на второе. - И тебе не придется меня искать, даже если очень захочется почувствовать себя сталкером. Если ты забыл, мы работаем вместе, и ты будешь видеть меня каждый день еще очень и ооооочень долго, - прошептал я на ушко Эверетту и тихо рассмеялся, отстраняясь. - Увидимся в понедельник.
Разворачиваясь и уходя от него, гордо вздернув нос и превозмогая дискомфорт покачивая бедрами, не думайте, что я чувствовал себя каким-то победителем. Я был разбит. Каждое его слово, как осколок из зеркала снежной королевы, больно впивался в мысли и сердце.
- Кстати, это ты на меня набросился, а не я на тебя. Подумай об этом. - Черт. Не смог промолчать. В голосе мелькнули нотки горечи. Я отпер замок и нажал на ручку двери, выходя из квартиры Эллиса. Как же сложно мне дался этот спектакль. Как же больно все сжимается в груди. Ошибка. Я оперся спиной на стенку закрывающегося лифта и едва слышно всхлипнул.
Домой я вернулся тихим. Не разбитым. Не измученным. Тихим. Все свои мысли я передумал в машине. Все финалы этой ночи все равно сводились к этому: я ухожу в никуда.
- Он сделал тебе больно? - Мери вошла в комнату бесшумно и устроилась на кровати, положив голову на плечо. Удивительно, но именно это был ее первый вопрос. Не "Где тебя носило?" или "С КЕМ ты был?". Нет. Именно этот. Я прикусил губу и отрицательно помотал головой. Нет. Не больно. Пусто.

Отредактировано Kurt Bavel (2015-01-31 14:31:07)

+1

25

Идиот. Идиот. Идиот. Идиот. Идиот. Это слово выстукивало по моим вискам бешеный темп, произносимое пронзительным, едким, злобным голосом. Совесть. Здравствуй, дорогуша, вот так встреча. Мы с этой коварной женщиной не виделись вот уже десять лет. Я уж думал, что совсем позабыл ее имя или и вовсе ее не встречал, как вдруг она решила напомнить о себе. Что ж, Совесть всегда умела подбирать верное время для своих нечастых посещений моего разума.
Вопрос "почему" все никак не покидал меня, но теперь он принял новое обличье. Не "почему мы переспали", несмотря на то что я до сих пор не понимал, что со мной должно было случиться в ту секунду, когда наши с Бэвелом губы встретились в первый раз, если я позволил этому случиться. И что двигало мной, когда я целовал его снова. И снова. И снова. Но нет, теперь меня волновала вовсе не эта загадка. Сейчас покоя не давала всего одна мысль, но мысль столь сильная и назойливая, что я даже не пробовал бороться с ней, продолжая смотреть на Курта с гневом, смешанным с недоумением. Почему это было так хорошо?
И с каких это пор у Бэвела обнаружились телепатические способности ничуть не хуже, чем у Ксавье? Его слова не оставляли никаких сомнений: он знает, о чем я думаю. Именно поэтому его издевательства, острые, словно только что заточенный нож, попадали точно в цель, заставляя меня пялиться на Курта широко распахнутыми глазами. Мой взгляд жадно бродил по шее, по ключицам, по плечам коллеги, останавливаясь на каждом укусе и на каждом засосе, на каждой царапине, которые охотно демонстрировал мне Бэвел. Будто отпечатки пальцев на месте преступления, они подтверждали содеянное мной под покровом ночи. Но это уже не пугало меня так сильно, как пару минут назад. Гораздо страшнее было осозновать, с какой жадностью я впивался в кожу Курта зубами. С каким желанием оставлял на его теле следы своих ногтей. Насколько хотел, чтобы засосы остались на нем навечно, служа напоминанием о том, что этой ночью он принадлежал мне. Целиком и полностью одному только мне. Но не этого я боялся так, что хотелось сбежать из собственной квартиры и бежать не останавливаясь, бежать, пока ноги держат меня. Боялся я того, что каждую из этих отметин я хотел сделать еще ярче. А рядом, на немногочисленных сантиметрах фарфора кожи Курта, оставшихся нетронутыми, создать их точные копии. И того, с каким сожалением я наблюдал за тем, как безупречное тело Бэвела постепенно скрывается от моего взора под слоями одежды. Впрочем, я вряд ли когда-нибудь забуду то, что видел.
Еще никогда Бэвел не был настолько невыносимым. Холод его насмешек охватывал меня так, что, казалось, еще секунда - и я начну стучать зубами. Его смертельное спокойствие заставляло гнев, все разрастающийся и разрастающийся в моем сердце, разгореться еще ярче. Мы становились живым олицетворением приевшегося сочетания льда и пламени, когда наши взгляды сталкивались: его, невозмутимый и надменный, и мой, раздраженный и потерянный. Напряжение между нами можно было разрезать ножом, и оно все сгущалось по мере того, как Курт, в голубых глазах которого теперь читалась решительность, приближался ко мне. И как бы мне не хотелось отступить назад, я не давал себе сдвинуться с места, собирая в кулак осколки гордости, разбившейся в мгновение, когда мы с Куртом оказались на моих простынях. Я просто ждал того, что должно было произойти, ждал стиснув зубы и продолжая смотреть прямо на Бэвела.
Когда он коснулся моей шеи, в моей голове не промелькнуло и мысли о том, чтобы оттолкнуть его. Непостижимым для меня самого образом я находил наслаждение в ощущении подушечек пальцев Курта на пятне, которое он же и оставил на моей коже. Мой взгляд невольно опустился от небесного цвета радужки к губам, и слетавшая с них очередная колкая усмешка едва не заставила поцеловать их снова. Сейчас меня будоражил не столько очевидный факт красоты Курта, сколько дерзость, с которой он обращался ко мне. Казалось бы, она не должна была вызывать ничего кроме злости, но вызывала. Вызывала желание прижать его к стене и вновь освободить от никому не нужной ткани, в которую были затянуты его сильные руки, его широкая грудь, его очерченный пресс, его длинные ноги, его...
- Пошел вон, - процедил я, прерывая неконтролируемый поток своих мыслей. Пошел вон, Курт. Вон из моей квартиры. Вон из моей головы. Вон из моей жизни.
И он ушел. Курт отстранился и направился к двери, при этом не упуская случая привлечь мое внимание к его бедрам. Он ушел, а я все еще чувствовал его дыхание на своих губах и все еще слышал тихий шепот, сводивший меня с ума всего мгновение назад. Желание схватить его за руку и снова притянуть к себе пронзило мое тело, словно ударяя в меня молнией. И я готов был пойти у него на поводу, но тут Курт сказал еще кое-что. А после скрылся за моей дверью.
Я упал спиной на кровать, закрывая руками лицо. Я. Это был я. Это была моя вина. Я сделал это с ним, я сделал это с собой. Я хотел сделать это снова. Что произошло со мной за те несколько минут, разделяющие появление Курта на пороге моей квартиры и наш первый поцелуй? Что заставило меня потерять голову и раствориться в своих ощущениях, раствориться в своих желаниях, раствориться в Курте? Будто кто-то опустил невидимый рычаг, о существовании которого я даже не предполагал. Ворвался в мою жизнь и перевернул ее вверх тормашками, чтобы найти что-то, о чем я и думать забыл. И подавить. Уничтожить. Сломать.
Курт.
Он сломал стену во мне. Стену, которая оставалась тайной, которая не была известна никому кроме меня. Отчасти потому что этого не хотел я, отчасти - потому что этого не хотели они. Но не для Курта. Курт в считанные секунды разрушил ее, не оставив ни следа. Стену, которую я выстраивал в течение десяти лет. Уязвимый, обнаженный, я нуждался в нем. Я нуждаюсь в нем. И я понятия не имею, что с этим делать.
- Блейн, - позвал я, лениво натягивая на себя белье и шлепая босыми ногами на кухню. Мне были необходимы пушистые объятия пса и сигареты. И алкоголь. Очень много алкоголя.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Не откладывай на завтра, если можно поскандалить сегодня