Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Может показаться, что работать в пабе - скучно, и каждый предыдущий день похож на следующий, как две капли воды... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Let's not pretend.


Let's not pretend.

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Участники:
Hugh Weller, Alexandra Fitzgerald
Место:
Маленькое озеро на юге, где-то между Сакраменто и озером Тахо.
Время:
26/06/14
Время суток:
день-ночь-утро
Погодные условия:
Чуть прохладнее чем в больших городах, безоблачно, ночью возможны осадки.
О флештайме:

В пелене леденящего одиночества
Без особого на то повода
Порою до смерти хочется
Убежать из этого города.
(с) Пилот.

      Давай не будем притворяться.
У всех в жизни случаются моменты, когда хочется убежать, скрыться от посторонних взглядов, от надоевшей суеты и опостылевших будней. И нет ничего ценнее, чем наличие человека, с которым можно провернуть это вот так, запросто. Человека, с которым можно побыть самим собой.

убежище

http://www.magazindomov.ru/wp-content/uploads/2013/08/Headwaters-Camp-1.jpg

+1

2

citizen cope - my way home

У меня был тяжёлый день последние несколько лет. И ты тоже валишься с ног от усталости – скорее даже моральной и обыкновенной человеческой. Стараешься улыбаться, лучезарно, как и прежде, и мастерски уверяешь меня в том, что порядок, когда я бросаю неловкие, осторожные вопросы в твой адрес. Но, возможно, на то мы и есть друг у друга – чтобы однажды обнаружить, безмолвно и одновременно, себя на одинаковых волнах.
Оставалось лишь только одному кому-то из нас набраться смелости и предложить своё краткое, робкое – давай не будем больше претворяться, чтобы второй без раздумий кивнул и ответил – давай пошлём весь к чёрту мир, мне так невыносимо.
И нам не нужно многого – одни лишь только сутки в уединённой компании друг друга, подальше от мирской опостылевшей суеты. Мы взрослые люди – к счастью ли, к горю ли – а потому можем позволить себе потеряться на время от многочисленных чужих и нежеланных глаз.
Утром я подъехал к твоему дому, а ты уже ждала меня на пороге, с упакованной походкой сумкой за хрупкими – не обижайся – плечами. Задавшись вопросом, освобождения ли от собственных тревог мы ищем в действительности, или же напротив, лезем в горящее полымя, бросаемся с головой в тихий омут, я выбрался из машины, чтобы поприветствовать тебя лёгкими, ненавязчивыми объятиями, и погрузить твою ношу в багажник своего автомобиля.
- Ничего не забыла? – переспрашиваю я, замечая, что твой взгляд суетливо и немного растерянно бегает в разные стороны, когда ты пристёгиваешь ремень безопасности; предполагаю, что в твоей голове в это время наверняка проносятся сотни обеспокоенных мыслей и замечаю, что мы снова бессловесно понимаем друг друга. Казалось бы, о чём переживать, ведь мы уезжаем из удушающего нас города всего лишь на непродолжительные сутки, но оба заведомо знаем – мы ничего не знаем об этой поездке. Один Бог судья тому, что придёт в наши головы в ночь или под утро следующего дня и одному ему известно, как распорядится нами наше время.
Немного помявшись ты наконец киваешь мне светлой головой и откидываешься на спинку пассажирского сиденья, прикрываешь глаза. Я вдавливаю педаль газа, и машина стремительно несёт нас к пограничной черте затянувшего нас некогда в свои сети огромного мегаполиса.
В дороге мне хочется спросить тебя, ощущаешь ли ты, всё острее с каждым новым отмотанным километром, приближение чего-то чрезвычайно важного и чуточку трепетного, волнительного для нас обоих, но не решаюсь произнести такие мысли вслух. Возможно, озвученные, они показались бы мне, то ли по-детски наивными, то ли даже смешными. Так что, наверное, и к лучшему.
На место мы добираемся чуть раньше полудня, и, кажется, оба с облегчением выдыхаем – не из-за того, что устали или напрягли друг друга в пути, но потому, что наконец-то свобода. Чувствуешь, здесь даже дышится легче, и подспудно хочется надеяться на лучшее? На некоторое время здесь можно даже забыть о том, что привела нас сюда навалившаяся усталость от всего и всех.
- Отличное же ты подобрала место! Серьёзно, Алекс, ты чудо.
Я улыбаюсь тебе во все тридцать два зуба, когда мы завершили свою небольшую пешую экскурсию по местности вокруг нашего бревенчатого домика, и поднимаюсь вслед за тобой по аккуратным ступенькам на его порог, чтобы мы могли теперь оглядеться внутри.
- А я бы выбрал первый попавшийся, ну или максимум второй, и мы бы приехали сейчас в какую-нибудь дыру, похожую на облагороженный сарай, точно тебе говорю.
Смеёшься в ответ, а нас уже встречает комфортабельный простор нашего скрытого от посторонних глаз уединённого убежища. Знаешь, я всегда мечтал о доме, вроде такого, когда был ребёнком. Был уверен, что в таком пристанище под крылом у природы, я бы смог холить и лелеять свои актёрские таланты и тогда они принесли бы куда больше плодов. Но наша семья был из среднего, чтобы не сказать низкого, достатка и отец не мог позволить себе такой роскоши. Кто знает, быть может, моя жизнь сложилась бы иначе, будь я чуть более упорным и не сверни по пути наименьшего сопротивления, сбежав в солнечную Флориду.
Моему мужскому взгляду здесь всё кажется идеальным, но ты начинаешь суетиться, добавляя в общую картину свои собственные черты уюта. Сначала я, не без безотчётной теплоты во взгляде наблюдаю за твоими шустрыми женскими хлопотами, а после решаю не мешать.
Возможно, ты увлеклась своим занятием, а возможно, столкнулась с сомнениями и потому до сих пор не вышла ко мне на улицу, и я уже начал поддаваться волнениям, подходящим исподтишка. Проходит около двадцати минут, прежде чем ты показываешься из-за входной деревянной двери.
Я стоял возле края озера, и приятной температуры вода омывала мои босые стопы, но почувствовав твоё присутствие, я тут же обернулся, и словно мальчишка сорвался с места, чтобы оказаться рядом с тобой. – Ты закончила там всё, да? Теперь наконец-то можешь отдохнуть, хозяюшка?
Интересно, все женщины такие беспокойные и суетливые? Если честно, я не замечал, но это, наверное, из-за дефицита постоянного присутствия в моей жизни одной единственной женщины, той, на которую можно было бы и хотелось бы равняться.
- Не хочешь искупаться? – спрашиваю я и ловлю её неуверенный взгляд.
– Я уже почти, теперь твоя очередь!
И не то, чтобы я мужлан неотёсанный, или пещерный человек, для которого решать всё за женщину – это норма. Вроде бы приличный, и даже в некотором роде осторожный по отношению к противоположному полу, но это не мешает мне обхватить тебя вокруг талии сильными руками и, не обращая внимания на слабые, скорее даже фиктивные протесты, потащить тебя на брусчатую площадку, с которой можно спрыгнуть прямо в прохладное чистое озерцо.
И ты, наверняка, понимаешь, что мне на многие вещи приходится сейчас закрывать глаза, чтобы быть вот таким. Но знаешь что? У нас впереди ещё целый день, и вечер, и ночь, и мы успеем ещё вернуться к тому, за чем сюда приехали, а пока что - мне хочется вот так. По-настоящему, искренне. И хочется, чтобы ты тоже ощутила эту недолговременную легкость, хотя бы немного.
А если не вспоминать о том, что нас сюда привело, то можно и полцарства отдать.

Отредактировано Hugh Weller (2014-06-08 21:14:43)

+1

3

А теперь что-то меня понесло х)

Все это вообще кажется мне странным, почти абсурдным, будто что-то внутри сопротивляется этой, невесть откуда взявшейся дружбе. Я ведь никогда, ни к одному мужчине не привязывалась сильнее, чем к брату. Но все изменилось, должно было рано или поздно измениться, нутром я ощущала это и до того, как у Имса появились его новые идеальные отношения, и до того, как встретила Хью.
Теперь же я все чаще осознавала, насколько крепнет наша дружба. Мне не привыкать дружить с мужчинами – коллеги всегда воспринимали меня как «своего парня», с которым можно провести время в баре, не боясь двусмысленности и недопонимания, к тому же, в час нужды, начать разводить пространные разговоры вроде «так что же вам, женщинам, нужно?». Да что там, даже во времена колледжа, когда в голове не было и мысли о такой явно мужской работе, я всегда чувствовала себя самой непривлекательной из подружек. Дело конечно было не во внешности – в неумении быть маленькой глупой девочкой, способной только улыбаться и загадочно молчать. Парни довольно быстро признавались, что из меня выходит отличный друг и о большем не помышляли, становясь причиной первых бессонных ночей.
Это время уже в прошлом, - думаю я, последний раз оглядывая сумку забитую вещами, прежде чем застегнуть молнию и закинуть ее на плечо. Хью уже должен ждать внизу. Я спускаюсь к нему и стараюсь дышать ровно, заставляю себя успокоиться, в конце концов, я обещала. Мы обещали не притворяться.
- Если и так, то ничего страшного. Люди выживали в дикой природе тысячелетиями – и я смогу, - даже чересчур серьезно говорю я. В самом деле, вряд ли уикенд будет испорчен, если я вдруг выясню что взяла с собой только две пары носков вместо трех.
Ремни пристегнуты, мы трогаемся с места, и я не могу отделаться от внутреннего ощущения преодоления какой-то точки невозврата. С этой самой минуты этого дня ничего уже не будет так, как раньше. Хотя не зря же говорят, что все мы всегда уезжаем навсегда, а вместо нас возвращается кто-то другой. По крайней мере, мне повезло с компанией. Не уверена, считает ли так и Хью, потому что спустя двадцать минут я ловлю себя на том, что бездумно разглядываю быстро проносящийся пейзаж за окном, и, поддавшись какой-то внезапной меланхолии, даже не поворачиваю голову в сторону водительского сидения.
Но Хью, кажется, не слишком обеспокоен. Это то, за что я его ценю – никаких лишних вопросов, когда мне этого особенно не хочется. Улыбаюсь краешком губ, откидываю голову на сидение и прикрываю глаза. Давно я уже не испытывала такого невероятного чувства безопасности.

- Да ладно тебе, - отмахиваюсь я от комплиментов по поводу выбора домика. Мне хочется сказать «ничего особенного», но от этого местечка и у меня захватывает дух. Лес обхватывает небольшое озеро плотным кольцом, и единственная дорога ведет к нашему убежищу, явно сотворенному каким-то мастером, знающим толк в сочетании дерева и камня. Три спальни, просторная кухня, гостиная с камином – то, что было написано в маленьком прайсе и гораздо больше, чем нам будет нужно. Мне представлялось, что мы просто просидит прямо тут, на пирсе, и проговорим столько, насколько у нас хватит сил пока усталость не возьмет свое. Мне уже так давно до ужаса не хватало возможности просто поговорить с кем-то ни о чем.
- Я потом дам тебе визитку компании, - бормочу я, вынимая из багажника автомобиля сумку и спешно исчезая в дверях домика. Глупость, но щеки у меня горят, несмотря на внешнее спокойствие, и сейчас мне больше всего хочется скрыться от глаз Хью хоть на пару минут, чтобы умыться и привести себя хоть в какой-то порядок.
Через минуту оказываюсь на кухне – бросаю сумку прямо тут – будет еще время разобрать, - вдыхаю чуть застоявшийся воздух. Пахнет сосной, потрясающе. Ощущения такие, будто все эти запахи ощущаются впервые, и, если подумать, родители любили таскать нас с братьями на природу, а отец любил рыбалку, но со времен последнего такого похода прошло больше десяти лет, достаточно, чтобы подросшие дети успели привыкнуть к большим, сменяющим друг друга городам, где пахнет разве что пылью.
Еще пару минут я трачу на то, чтобы осмотреть кухню. Тут все на своих местах – даже вся самая необходимая посуда имеется в наличии. Похоже, когда в домике никто не живет, уборку в нем все равно проводят регулярно. Хорошая новость, хотя бы не придется переживать по поводу порядка. Хотя мне вообще-то надо собраться и вернуться к Хью, а то как-то некрасиво выходит, оставлять его там одного.
Отодвигаю занавеску и выглядываю наружу. Хью стоит у самой воды, смотрит куда-то вдаль, и я ловлю себя на том, что с минуту пользуюсь моментом и разглядываю его спину. Хорошо, что ему тут понравилось, по крайней мере, мне не стоит волноваться за его комфорт. Разве что, я еще несколько переживаю из-за того что отобрала его у родной дочери, но он ведь и словом насчет этого не обмолвился. Все уладил? Понял, как много кроется в моем желании сбежать из большого суетливого Сакраменто хотя бы на денек? Вряд ли я даже смогу подобрать слова благодарности.
- И вовсе я не устала, - весело произношу я, вновь оказавшись на улице. Надо тоже спуститься к воде, надо постараться хотя бы выглядеть благодарной. – Тебе стоит взглянуть на дом, изнутри он выглядит чуть ли не лучше. О, и я захватила вино. Сварим глинтвейн ближе к ночи?
В самом деле, как будто мне снова пятнадцать и я отправилась в поход вместе с друзьями. Только нет волнительного трепета от ощущения того, что ты в кои-то веке покинул дом и оторвался от родни хотя бы на день. А вот на безумства тянет по-прежнему.
- О нет… стой! – Быстро выкрикиваю я, чувствуя, как почти непреодолимая сила в виде Хью тянет меня все ближе к воде. Хочется размахивать руками, но на самом деле я боюсь ударить его наотмашь, хотя действительно внутренне паникую. Может быть, именно поэтому в последний момент я крепко цепляюсь пальцами за короткие рукава его футболки, надеясь, что это вернет мне равновесие. Но выходит совсем наоборот, под тяжестью моего собственного веса мы слишком сильно наклоняемся к воде. И вот еще шаг и красивая картинка берега летит куда-то вверх с той же скоростью, с какой мы устремляемся к воде.
Выныриваю я почти сразу, мысленно ругая друга, стараясь убрать со лба налипшие волосы и несколько прийти в себя. Вода холодная, что не удивительно. Футболка, шорты – одежда пусть и не худшая для купания, однако отсутствие возможности выбирать несколько огорчает.
- Ты! Такой! Ребенок! – Я смеюсь, хотя и некоторой досады не скрываю, ударяю ладонью по воде, направляя брызги в сторону Хью. Мне пока не ясно, насколько чистая тут вода и не позеленеют ли волосы от такого времяпрепровождения. – Надеюсь, тут водятся пираньи. И они голодны!
Наверное, мой голос сейчас звучит так, будто принадлежит маленькой девочке, которую обидел местный дворовый задира. И то, не для того чтобы обидеть, а только потому что ужасно хотелось обратить на себя внимание.
- Зато я знаю, кто провинился, и будет готовить ужин, - произношу я строго. – Но сначала – переодеваться.
Ноги уже коснулись дна, и теперь выбраться на берег будет не трудно. Хорошо, что телефон оставила в сумке. И, я ни за что не признаюсь в этом Хью, но это было отличное начало нашего общего выходного. Хотя возможно все это можно прочитать по моему лицу и улыбке, которую так и не удается скрыть.

+2

4

Иногда незаметной тихой поступью ко мне прокрадывается лёгкая, безобидная зависть – зависть по отношению к твоему старшему брату. Имс проводит с тобой так много времени, а я так мало. И даже если ты не уделяешь ему львиную долю своего свободного времени – и не то, чтобы во мне говорит мальчишество, но я непоколебимо верю в то, то именно ему достаётся процентов девяносто твоей свободы – глубина ваших близких отношений способна восполнить недостающие вам минуты. Мне же приходится складывать наши с тобой нечастые встречи по кусочкам, довольствоваться тёплыми воспоминаниями в невозможные моменты.
И ещё до того, как мы оба уселись в мою машину, чтобы махнуть вдвоём за город, я знал, что эта наша поездка займёт главенствующее место в моём топе дней и вечеров, проведённых с тобой.
Да, возможно, до сегодняшнего дня я и не задумывался всерьёз о хроническом недостатке тебя среди моих серых трудовых будней, но, так или иначе, в любом случае я посчитал бы себя не вправе требовать от тебя большего, или даже просто на это самое «больше» рассчитывать.
Но это всё – лирическое отступление, пока я, выдыхая под водой из лёгких весь воздух, тщетно пытаюсь ухватиться за твою талию, ну или хотя бы ногу, чтобы не дать тебе возможности от меня ускользнуть. Однако, с проворной ловкостью, ты высвобождаешься от меня и всплываешь на поверхность так быстро, что мне даже становится немного досадно, как ребёнку, которого прервали в самый разгар его любимой забавы.
Поборов в себе шальное желание схватить за лодыжку и вернуть тебя обратно в водную пучину, я выныриваю вслед за тобой и спешно глотаю ртом воздух. А ты, наверное, даже и представить себе не можешь, какое истинное удовольствие мне доставляет такое вот спонтанное начало нашего уединения, побега от большого пыльного города. Пожалуй, когда пройдёт немного времени и рабочая рутина снова затянет нас с головой, я должен буду не забыть вспомнить этот день и поблагодарить тебя за всё то, что ты для меня сделала – осознанно или нет.
- Ребёнок, а ты взяла на себя ответственность! – поддакиваю я ей и пытаюсь подплыть ближе, но оборонительные брызги не заставляют себя долго ждать.
– Пираньи? – округляю глаза, выглядывающие из воды, и «в ужасе» пускаю пузыри по водной глади. – А не боишься, что они сначала примутся за тебя? На кой я им нужен, будь я пираньей, то на себя бы даже и не позарился! – моё неумение делать адекватные комплименты теряется среди нашего смеха, и в кои-то веки я не ощущаю неловкости за свою неудачную попытку показаться непринуждённым немного в большей степени, чем есть на самом деле.
- Эй, ну куда же ты! Ты бросишь меня здесь одного? – ты отплываешь в сторону берега, оставляя позади себя лёгкие волны, а я «топчусь» на одном месте и «захлёбываюсь» водой.
- Жестокая женщина. – Бормочу, и с неохотой гребу руками, чтобы подбираться потихонечку к суше. – Коварная жестокая женщина. Ужин! Ты это серьёзно?
Но мягкий, хоть и строгий, твой тон претендует на такую суровость, что мне, пожалуй, лучше бы даже не спорить, и я быстро прикусываю язык. Улыбаюсь, и хотя не вижу твоего лица, но надеюсь, что на нём тоже есть хотя бы тень короткой улыбки.
- Впрочем, если ты не остерегаешься моих холостяцких умений, то голодной, обещаю, не останешься. – В конце концов, я ведь украл тебя на этот выходной, и было бы нехорошо с моей стороны не пообещать, что в город ты вернёшься в целости и сохранности. Ну, хорошо, я никого не крал в самом деле, ведь решение выбраться на озеро было одновременным и обоюдным, но – но мне нравится думать именно так, будто я тебя выкрал из будничных лап.
Когда под ногами, наконец, ощущается илистое дно, я спешно выхожу из воды, отгоняя от себя мелких рыбёшек, и догоняю тебя, идущую к домику.
- А я ещё не перетащил свои вещи в дом, переоденусь в машине, и подожду тебя здесь.
И, вроде бы, ничего необычного. Мы привыкли проводить тот или иной вечер вместе, за самыми разными, порой даже откровенными и открытыми разговорами. Ничего, что выбивалось бы за рамки, которые мы сами себе установили и приняли за единственно верную норму.
Но, тем не менее, сейчас мне действительно кажется, что ещё никогда мы не были так близки. И это «кажется» вызывает во мне странное чувство, похожее на беззвучный восторг. И хоть пока что я не замечаю никакой неоднозначности в своих ощущениях, но уверен, что всё ещё впереди, и лучше бы мне не притрагиваться сегодня к алкоголю. Вот только, я уже пообещал тебе горячий глинтвейн, когда настанет вечер. И к чёрту.
Ловлю себя на том, что провожаю тебя взглядом, до тех пор, пока не скрываешься за дубовой дверью. И прихожу в себя только тогда, когда та беззвучно и мягко закрывается, направляюсь в машине, чтобы в одном из пакетов поискать сухие шорты и футболку. 
Сегодня, как никогда прежде, мне хотелось бы оказаться в твоей голове, чтобы узнать, о чём ты думаешь, и какие у тебя настроения. Приходится даже приказать самому себя держать в себя свои прорывы в узде и не набрасываться на тебя, не давить. Звучно захлопываю дверцу заднего сиденья, когда в руках оказывается нужная пара сменных вещей.

Отредактировано Hugh Weller (2014-06-27 22:01:16)

+2

5

Мне льстит мысль о том, что со мной Хью другой. Я только догадываюсь, - но для этого не надо быть специалистом в понимании человеческих душ, - что он не всегда может позволить себе внутренне расслабиться, поступать спонтанно, быть ребенком, в конце концов. Я размышляю об этом, пока роюсь в сумке, в поисках сухой одежды. Поиски занимают куда больше времени, чем процесс переодевания, однако спустя десять минут я уже выбираюсь из домика, обнаруживая Хью возле машины – почему-то он решил уступить мне домик, а сам, похоже, переодевался прямо в салоне. Не знаю, что это на него нашло, учитывая, что внутри есть как минимум три спальни на выбор – хотя одну я все-таки уже самолично заняла; решаю не мучить друга расспросами.
- Ты уже закончил разбирать вещи? – Я возникаю у Хью из-за спины. Переминаюсь с ноги на ноги, боясь что он догадается – в каком-то странном порыве, свое внезапно появление мне хотелось закончить объятьями, дружеским, но все-таки слишком близким контактом. Прежде чем я себя остановила. Разумеется, эта неловкость и это смутное ощущение страха сделать что-то не так возникло не сегодня. Трудно сказать когда именно. Тем самым вечером нашего дружеского свидания? Может быть. По крайней мере именно тогда я пообещала себе не переживать из-за вещей, на которые не способна повлиять и позволить событиям просто идти своим чередом. В первую очередь мы были отличными друзьями и это то, что я боялась потерять сильнее всего. И быть может то, из-за чего запретила себе что-то предпринимать. Расслабиться и получать удовольствие от наших встреч, как это и было всегда – чуть сложнее, чем раньше, но все-таки не так уж трудно.
- Слушай, я хотела сказать тебе спасибо. Ну, за все это. Сама я бы не решилась, а ведь на деле ничего сложного. – Возможно, легкую нервозность теперь выдают мои движения. Волосы все еще были спутанными и мокрыми – если бы я решила окончательно привести их в порядок, это заняло бы вечность. И вот теперь я с трудом пыталась собрать их на затылке, чтобы закрутить и заколоть пряди, с которых еще какое-то время вода будет капать на плечи. Ну, хоть с погодой повезло, тепло и вряд ли стоит опасаться последствий, - думаю я и тут же звучно чихаю, будто мой собственный организм решил предать меня в такой ответственный момент. Волосы вновь рассыпаются по плечам, потому что ладони в последнюю секунду накрывают рот и нос.
- Ох, черт. Надо, наверное, сделать чаю, - произношу я. Мне по-своему неловко: как бы Хью не почувствовал себя виноватым. – Так что давай заканчивать с вещами и посидим на пирсе. Дорога была длинная, можно и полениться немножко.
Впрочем, Хью всю дорогу был за рулем и устал наверняка еще сильнее. А мне и вовсе должно быть стыдно жаловаться, разве что неприятные ощущения не оставляют, но я надеюсь, что чай меня согреет и все снова будет в порядке. Кажется, в планах еще была рыбалка, а это чуть ли не лучшее, что я предвкушала в поездке. Может быть, после моей компании.
- А ужин можем приготовить позже, вместе. В качестве твоего наказания я уже присвоила себе лучшую спальню, - снова смеюсь, даже несмотря на необходимость тихо шмыгнуть носом. Надеюсь, что мой тон поможет всякой тревоге исчезнуть и вернет нам хорошее настроение. – Если конечно ты еще в чем-нибудь не провинишься. А то знаешь, это место конечно не входит в юрисдикцию полиции Сакраменто, но я все равно что-нибудь придумаю, чтобы ты ответил по закону. Пираньи будут свидетелями!
"Ох, Алекс, ну почему ты даже здесь не может вести себя не так глупо, как обычно?"
Я отдергиваю край футболки – веселый яркий принт на ней выдает новизну, - подобные вещи я покупаю, но носить могу слишком редко. Заправляю за ухо влажную прядь волос и снова мысленно себя ругаю. Все во мне выдает нервозность и смущение, но расслабиться мне удается только спустя четверть часа, когда мы наконец устраиваемся на краю пирса с термосом и кружками, к счастью быстро обнаружившимися на кухне.
- Напомни мне позвонить Имсу. Чуть позже, - произношу я как-то лениво, нарушая воцарившуюся на минуту тишину. Брат наверняка волнуется, хотя я уверена, что Хью он доверяет чуть больше, чем прочим моим знакомым мужчинам. И все-таки не хочется даже думать о той жизни, что мы оставили на столько километров позади. Одна только мысль об этом – истинное удовольствие. В кои-то веке мне не стоит бояться того, что телефон в любой момент позвонит и работа ревниво потребует моего внимания. Можно просто расслабиться вот так, по-кошачьи потягиваясь на нагревшемся на солнце пирсе, пить чай, наблюдать за время от времени касающимися водной глади маленькими птичками и ни о чем не думать. Ну, почти.
- Жалею, что не узнала о существовании этого места раньше. – Даже с улыбкой вспоминаю о том, какую досаду вызвал у меня шумный суматошный Сакраменто в первые месяцы жизни в нем. Тогда я еще не успела адаптироваться – совсем не было друзей, да и с работой все было не просто. Но сейчас, чего уж там, я определенно готова дать этому городу второй шанс.

+1

6

Слова благодарности застают меня врасплох, я улыбаюсь и тру пальцами правой руки переносицу, а внутренне – каменею. И не только потому, что не вижу перед собой никакой большой заслуги, которая нуждалась бы в поощрении. Но и потому, что приходится ещё и бороться с возникшим желанием в ответных чувствах прижать тебя к себе и потрепать по голове, как маленькую девочку, которая просто не может не вызывать во мне такого шквала трогательных эмоций. Но пока я мешкаю и не могу решить, будет ли такой жест уместен, надобность в нём отпадает сама собой.
- Будь здорова, - переносица перестаёт «чесаться» так же внезапно, как и начала, а на лбу виднеется хмурая морщинка – не уж то, незапланированное купание в прохладной воде сказывается на женском организме так скоро? И, возможно, Имс и не оторвёт мне голову, если я верну его сестру обратно в город с заработанной простудой, но на всякий случай я не забываю подумать об этой возможности.
- Лучшую спальню она себе присвоила. – Хмыкаю я, и аккуратно вздёргиваю кончик тонкого аккуратного носика подушечкой указательного пальца. – А как же встречать рассветы, провожать закаты, не смыкая глаз? Или наоборот – встречать закаты, провожать рассветы, как правильно?
Ты смеёшься, и я довольно щурюсь, солнышко ударяет прямо в глаза, пока я ловлю взглядом незначительные мимические морщинки, которые образуются в уголках твоих губ и глаз, стоит улыбке к ним прикоснуться.
– Перед лицом пираний, обещаю не увиливать от закона!
Чёрт, как же всё-таки здорово, и какие мы всё-таки большие молодцы, что решились на эту поездку. Вот и моя прежняя окаменелость потихоньку попускает, кажется, я совершенно буквально чувствую, как мышцы расслабляются, и я снова могу быть полноправным хозяином над своим телом. Теперь ничто не мешает мне вот так запросто закинуть руку на твою шею и приобнять таким образом, прижимая к себе.
- Ну, пошли, будем отогревать тебя, балбеска. – Теплота в моём голосе не кажется мне чем-то не обычным, и мне хватает даже смелости на то, чтобы заботливо поцеловать тебя во влажный висок и придать этому жесту столько наивности и непринуждённости, насколько только был способен, в попытках не смутить. Впрочем, и в этом тоже – ничего необычного.

Когда горячий ароматный чай с травами был закупорен под плотной крышкой термоса, а из одной из спален –  стащено тёплое одело, которое можно подстелить, чтобы нам не сидеть на голом сыром дереве, я вдруг вспомнил, что кое-что забыл.
- Ты, ты иди, а я сейчас догоню. – Киваю, мол, всё в порядке, на твой растерянный взгляд, и тут же срываюсь в сторону комнаты, в которую закинул сумку со своими вещами. С полминуты уходит у меня на то, чтобы вывалить всё её содержимое на кровать, ещё немного похвататьться за вещи в поисках нужной и, наконец,  найти то, что искал. А затем, подхватив со столами в кухне позабытые тобой пластмассовые стаканы, я вслед за тобой выбежал обратно на улицу.
И не на много отстал – ты только устроилась удобнее на расстеленном плотном одеяле, когда я оказался у края длинного брусчатого пирса, ведущего прямо к сердцу озера.
- Подумал, может, накинешь? – подойдя со спины, я аккуратно набросил на твои плечики вырытую со дна сумки толстовку с капюшоном. И вовсе я не ханжа, но известно, что возле воды всегда холоднее, и, несмотря на тёплую погоду, с поверхности водоёма потягивает ветерком. И даже если Имс и не оторвёт мне голову – ну, дальше по тексту вы и сами уже всё знаете, я повторяюсь в своих мыслях.
Если мне не показалось, то ты и впрямь немного притихла. Но разве не за этим мы сюда и приехали? В молчании опускаюсь на свободную сторону покрывала, попутно хватаясь за термос и разливая горячий чай по принесённым кружкам – из них тут же поднимается пар. Тишина меня вовсе не напрягает, и я свободно протягиваю одну кружку тебе.
Да ладно тебе, ты и сама не забудешь позвонить Имсу.
- Хорошо, напомню, - я соглашаюсь с чистой совестью, ведь даже если и забуду напомнить – ты вспомнишь сама, я более, чем уверен в этом. Отхлёбываю внушительный глоток обжигающего пойла, жмурюсь на солнце, и поглядываю на тебя. Выглядишь довольной, и меня пробирает чувство, схожее с чувством восторга.
- Лучше поздно, чем никогда. – Философски замечаю я на твоё риторическое сожаление, но эта фраза не звучит закончено, интонация повисает в воздухе на несколько секунд, прежде чем я продолжаю свою мысль. Или начинаю новую?
– Знаешь, я тоже хочу сказать тебе спасибо. За всё это. За твою компанию.
Посмотрев на тебя, прищурив один глаз, я подвигаюсь и разворачиваюсь немного в сторону, чтобы дать себе возможность растянуться и уложить свою  голову тебе на ножки.
- А теперь и вовсе идеально. – Складываю ручки на пузике, как пай-мальчик, и прикрываю глаза, словно довольной котяра.
И если бы я мог знать, о чём ты думаешь, то поразился бы синхронности мыслей. Воспоминания о том, как ненавистна была Америка в начале моего пути, даже несмотря на то, что перебрался я сюда по доброй воле, нагрянули сами собой. Возможно, виной тому контраст ощущений – чувствуя себя совершенно комфортно сейчас, я не мог не вспомнить о том, как страдал и не мог найти своего места весь первый год. Теперь, пожалуй, всё былое этому городу можно будет простить.

Отредактировано Hugh Weller (2014-07-06 23:55:43)

+2

7

Меня не покидало ощущение, что я как-то неосторожно взяла с Хью обещание сделать этот мой уикенд идеальным. Казалось, лучше уже некуда, а он приносит мне свою толстовку, накрывает плечи, и я испытываю странное чувство неловкости – не привыкла, чтобы обо мне заботились. Слушаю его, прикрываю глаза, изо всех сил стараюсь расслабиться, но получается у меня это только, когда я краешком сознания подмечаю, как Хью ворочается, а затем и вовсе кладет голову мне на колени. В иной ситуации я бы возмутилась, пусть и в шутливой форме, но сейчас решаю промолчать. Разве что тень улыбки скользит по лицу в тот самый момент, когда я уверена, что он этого не видит.
А я ведь ничего такого особенного для этой поездки не сделала. Ну, выбрала дом, только и всего. А Хью… он ведь никогда не жалуется, но вечно кажется таким… уставшим. Он из тех, кто может при необходимости много говорить, но чертовски мало рассказывать. И я даже не знаю иной раз, как мне себя вести.
И кроме этой, голову начинают заполнять какие-то будничные тревоги и проблемы, отмахнуться от которых оказывается не так просто. Я даже думаю о том, чтобы позвонить ребятам в Департамент, узнать как они там, в конечном счете, злясь на себя за эту идею. Но может быть позже?
Запускаю пальцы в волосы Хью. Кудряшки, с ума сойти. И действует это так успокаивающе, что я на несколько минут освобождаю голову, внутренне радуясь, что Хью никак особенно не реагирует на этот мой фамильярный жест. Мне с ним хорошо, мне с ним действительно просто хорошо, - последнее, что думаю я.

Солнце светит мягче, уже не так щедро раздаривает тепло, позволяя земле остыть. Я стараюсь нащупать пальцами рукава толстовки, обнимавшей мои плечи, но быстро понимаю, что гораздо лучше будет просто ее надеть, но для этого приходится, как минимум раскрыть глаза и немножко приподняться на локтях. И вот это было неплохой мыслью, потому что теперь ко мне приходит понимание того, что кажется, мы оба уснули прямо на пирсе. Рядом стоят опустевшие кружки, а Хью все еще лежит на моих коленях и, судя по выражению лица, наслаждается отдыхом. Мне приходится сесть, и делаю это я настолько осторожно, насколько могу.
- Э-эй! Мы так проспим все выходные, - тихо и нараспев произношу я, склоняясь над его лицом. – А у меня ноги затекли.
Улыбаюсь, глядя как он открывает глаза. Этот короткий сон (хотя  я не могу с уверенностью предположить, сколько времени прошло), подействовал как какая-нибудь медитация. Не считая ног, которые теперь явно придется размять, ощущаю я себя просто отлично. Да и Хью как будто выглядит отдохнувшим.
- Ты не замерз? Я – да. – Точно по сигналу поднимается легкий ветерок и заставляет мои волосы, уже высохшие, но без особых стараний уложенные на плече, рассыпаться, задевая прядками лицо Хью. Как могу, пытаюсь спасти положение и перехватить их руками. – Ох, прости. Может, пойдем в дом? Да и что-то я проголодалась.
Мы поднимаемся и кажется оба не испытываем большого восторга оттого, что нельзя было проваляться вот так до завтрашнего дня, когда нам придется отправиться обратно. Могу представить себе, как рассказывала бы брату о наших невероятных приключениях.  Можно подумать, мне не дают выспаться в родном доме.
- Если станет совсем холодно, то можно даже растопить камин. Не знаю, правда, работает ли он, но… - во мне сейчас говорит какая-то маленькая восторженная девочка, которая камин видела раз в жизни, в далеком детстве, и то, у прескверной на характер родственницы, которая запрещала детям даже подходить близко к огню, не то что участвовать в процессе растопки.
В доме оказывается теплее, чем на улице – окна закрыты, и воздух тут застоялся. Поэтому я снимаю с руки коврик, унесенный с пирса, и первым делом отправляюсь открывать деревянные створки. По кухне тут же начинает гулять приятный сквозняк. Что правда несколько безответственно с моей стороны – как бы нам обоим теперь не простудиться из-за того, как прошла первая половина дня. Но на плечах у меня все еще висит кофта Хью, и я решаю, наконец, забраться в нее, чтобы окончательно согреться.
- Ты не против? – Произношу я, отдергивая края толстовки даже с некоторым недоумением. Хью всегда казался мне таким худым, а его одежда мне настолько велика. Впрочем, до этого мне нет никакой разницы, ощущение уюта гораздо важнее. Наверняка недели спустя слово «уют» вообще будет первым приходить в голову, при воспоминании об этих выходных.

+1

8

Невероятно, какое обезоруживающее воздействие на меня оказал побег из шумного огромного Сакраменто с его быстротечной и суетливой жизнью. Проблемы, оставленные теперь за спиной, в черте города, здесь становились такими несущественными и незначительными, а тратить даже минуту на то, чтобы вспомнить об их значении было бы самым настоящим кощунством. Моя хвалёная бдительность угасала на глазах, испаряясь в свежем воздухе над озером, что стало нашим пристанищем. Хотя, быть может, это всё убаюкивающее воздействие твоих рук?
Осторожное прикосновение пальчиков к тёмным кудрявым волосам – последнее воспоминание о ярких ощущениях. Последнее, прежде чем тихий певучий женский голос пробрался сквозь навалившуюся нежданную дремоту. И, вероятно, в этот момент на моём лице образовалась бесконтрольная идиотская улыбка, но  следующую секунду я распахнул глаза. Взгляд, удивлённый или даже больше растерянный, тут же встретился с твоим немного затемнённым от солнечных бликов личиком.
- Что? – бормочу, немного севшим голосом, пытаясь сориентироваться в окружающей обстановке, но на удивление не испытывая ни капли смущения или неловкости.
- Я не сплю, я не… Я заснул? – Вопрос, конечно, риторический, а остатки уходящего сна дразнящее мелькают передо мной и подтверждают блестящую догадку.
- О, чёрт, извини. – Извиняюсь я то ли за свой сон, в который так бесцеремонно провалился, то ли за твои затёкшие ноги. Приподнимаюсь на локтях, возвращая тебе свободу и ловлю протяжный сладкий зевок, который даже не пытаюсь подавить.
С ума сойти, не заметил, как отрубился. Ещё немного времени уходит на то, чтобы что-то сообразить и свести концы с концами, придти к выводу, что, по меньшей мере, прошло часа полтора. Спина немного занемела, а позвонки ощущают небольшой дискомфорт, который я пытаюсь с себя сбросить, вытягиваясь вверх и оживляясь. Но, чёрт возьми, я лет сто так не высыпался!  Не вспомню даже, когда в последний раз сон мой был таким безмятежным и здоровым.
И, конечно же, спешу поведать об этом тебе, пока мы возвращаемся в дом. Да с такой искренней радостью в голосе, словно только что сбылась моя самая заветная, ещё детская мечта. Ну, в каком-то роде, так и есть, ведь проблема со сном – это, пожалуй, единственная постоянная и верная спутница моей холостяцкой жизни, обосновавшаяся рядом много лет назад.
- Вот только тебя морозить не входило в мои планы. – Произношу, с ноткой горечи в голосе. Не то, чтобы я относился  тому суетливому типу людей, которые трясутся над всем и вся, но отчего-то ощущаю свою за тебя ответственность, и теперь мысленно ругаю себя за свою безалаберность. Меня это нисколько не напрягает, и, похоже, даже нравится заботиться о тебе, хоть и выходит несколько кривовато, можно даже сказать, неумело.
Оказывается, я и сам замёрз, валяясь на пирсе в одной только футболке. Но обращаю на
то внимание лишь тогда, когда мы уже оказываемся в тёплом уюте домика, тяжёлый воздух обдаёт холодную кожу жаром.
- Да, ближе к ночи растопим камин. И запечём на огне зефирки. Эшли, кажется, закинула их мне в рюкзак в самый последний момент.
Пока ты суетишься в кухне, впуская с помещение немного свежести с улицы, мне хочется выбрать позицию стороннего наблюдателя – облокотиться о косяк дверного проёма и дать себе немножечко воли понаблюдать за тобой, задаваясь вопросом, чем я заслужил твоё в моей жизни присутствие. Но у меня в руках термос с ещё пока что тёплым чаем и кружки, я и спешу поставить их на стол, боясь показаться бесполезным истуканом.
Однако, всё же бросаю на тебя украдкие взгляды, следя за твоими аккуратными мягкими передвижениями. Твоя фигурка теряется на фоне мешковатой футболке, что на несколько размеров больше тебя самой, и это не может не вызывать мимолётной улыбки. Чёрт, похоже, я сегодня сам не свой и давно уже превысил лимит разглядываний.
- Не против. – Могла бы даже и не спрашивать, поэтому я удивлённо пожимаю плечами и добавляю, что тебе она всё же нужнее, чем мне.
- И вот какая тебе теперь рыбалка? – и снова, нет, я не ханжа, но теперь уже совершенно не могу не думать о последствиях, хоть чувство вины ещё и не разрослось до такой степени, чтобы сильно давить и ежесекундно напоминать о себе.
Подойдя совсем близко, я накинул на светлые волосы капюшон от толстовки, и теперь уже не смог сдержать открытой широкой улыбки. Такая милая и забавная. И кто бы мог подумать, что ты, такая хрупкая и тоненькая, найдешь своё место в полиции, в работе наравне с мужчинами, что вдвое больше и крепче тебя.
- Ты сильно голодная? Мы могли бы поджарить сосиски - это и быстро, и вроде бы, довольно сытно, чтобы перекусить.
И нет бы, сразу приняться за дело – я не двинулся с места, словно и стал тем самым истуканом, которым боялся показаться пару минут назад. Порывистым движением заправил за ушко непослушную прядку длинных сухих волос, и слегка нахмурился, мысленно осуждая себя, отчего-то, за этот короткий незначительный жест.
- Ты хотела брату позвонить. – И непонятно откуда эта мысль вдруг возникла в моей голове, моё удивление самому себе говорит о том, что о твоей просьбе я успел позабыть. Но, она пришлась очень кстати в повисшей между нами немой паузе, а прозвучало так, как будто я оправдываюсь перед тобой за то, что всё ещё стою здесь.

Отредактировано Hugh Weller (2014-07-17 23:01:44)

+1

9

В доме мигом становится тепло и уютно. Внутри, где-то во мне – тоже. И когда Хью упоминает растопку камина ближе к вечеру, я тепло улыбаюсь ему, думая, что это давно не ощущала себя так комфортно.
- Но… может утром? – с надеждой в голосе предлагаю я. Про рыбалку Имс спросит первым делом, может именно потому, что уезжая я использовала формулировку «едем на рыбалку». Не «уезжаем отдохнуть», не «выспаться на пирсе», не «да просто мне все осточертело». Впрочем, всегда есть вариант выкрутиться и что-то наплести, но теперь мне казалось, что лишив нашу таинственную поездку названия, я могу потерять контроль. Я уже так давно не расслаблялась и не позволяла событиям просто идти своим чередом.
«Зачем мы здесь?», - хочу спросить я Хью. А вместо этого как пятиклассница кокетничаю в его кофте. На что-то провоцирую. Веду себя нелогично. И не могу сама себе объяснить первопричин своего поведения. Но он не подыгрывает, напротив. Застает меня врасплох, шагнув ближе и надевая на мою голову капюшон. Как с ребенком, честное слово, я почти готова обидеться.
- Сосиски вполне подойдут, - ворчу я, стягивая с головы капюшон, волосы снова взлохмачены, а я наверняка выгляжу крайне недовольной. Но Хью протягивает руку и касается моих волос так внезапно, что у меня пропадает всякое желание искать возражения, хотя бы из вредности: я согласна и на быструю еду и на отсутствие рыбалки и на все то, что он еще способен мне предложить. Хитроумный ход.
- Б-брату. Точно.
Отворачиваюсь. Судорожно пытаюсь заставить себя вспомнить, куда дела телефон. Кажется, щеки горят, остается только надеяться, что Хью этого не заметил.
Бред. Бред. Бред. Я ведь взрослый человек, так чего веду себя как подросток? А Хью. Что у него на уме? Он ведь знает, как я дорожу своим личным пространством, как трудно мне дается пускать в него кого-то. Мы ведь все еще просто друзья? Зачем же он дает мне повод нервничать и надумывать себе всякое?
Телефон оказывается там, где я его и оставила – покоится прямо поверх раскрытой сумки в моей спальне. Набираю номер Имса, падаю на кровать в ожидании ответа. После нескольких гудков включается голосовая почта. Я укладываюсь примерно в минуту, этого хватает для того, чтобы отрапортовать обо всем достаточно сухо. Объяснить брату, почему я столь сдержана по телефону, я еще успею по возвращению. А сейчас выключаю телефон и откидываю его на подушку – теперь никто меня не побеспокоит.
Прежде чем выйти обратно в кухню, решаю перебрать вещи – что-то раскладываю прямо на кровати, что-то, вроде захваченной книги (на кой черт она мне здесь?), зарядного устройства для телефона и – Хью убьет меня, если узнает, - папки с рабочими файлами – кладу на прикроватную тумбочку. Если руки перед сном дойдут, меня ждет занимательное чтение. Но это все пока придется отложить, надо возвращаться к Хью.
- Ты уже начал что-то готовить? – Интересуюсь я, на этот раз, вернувшись к своему доброжелательному тону. Из кухни уже начал доноситься запах еды и Хью мог бы даже не отвечать – не нужно быть хорошим детективом, чтобы ответить на этот вопрос самостоятельно. Я выношу в кухню бутылку вина, привезенную из Сакраменто и делавшую мою сумку значительно тяжелее.
- Узнаешь? То самое, что мы пили недавно в парке. – Ставлю бутылку на деревянную столешницу – вроде бы мы планировали оставить напиток до вечера и сварить из него глинтвейн. – Теперь я должна признаться, что тогда выбрала его наугад. Но мне понравилось, и я запомнила название. Хоть оно и непроизносимое.
Морщу лоб, задумчиво вчитываясь в этикетку. Верное, непроизносимое. А Хью, наверное, снова посмеется над моей детской непосредственностью. Ну и ладно.
- Так, чем я могу помочь? А то уже чувствую себя обузой,- наблюдаю, раздумывая какой бы кухонной работы лишить моего прекрасного, кажется, все на свете умеющего, рыцаря. – Мы сюда отдыхать приехали, а пока получается так, что только я отдыхаю.
По большей части все это только ворчания и звучат они вполне безобидно. Однако я продолжаю крутиться на кухне и чтобы не чувствовать себя в основном помехой, решаю заняться сервировкой и отыскиваю посуду. Выбор обеденного места в этом доме большой – столик на веранде, где можно будет сесть вечером, стол прямо на кухне, с парой высоких стульев, и низкий кофейный столик перед диваном, сидя на котором можно созерцать камин. Немного поразмыслив, выбираю второй вариант.
Тарелки тут красивые – не привычный фарфор, какой сейчас можно найти в любом магазине. Ободок их покрыт тончайшим рисунком, немного потертым и указывающим на то что им наверняка много лет. Возможно, расписаны вручную. Любуюсь и несу пару тарелок к столу, предвкушая скорый обед. И все бы ничего, если бы мой организм не решил снова меня придать. Ставлю одну тарелку. Чихаю. Вторая, удерживаемая всего двумя пальцами, теперь летит на пол и с громким звоном разбивается.
- Ох, черт. – Реагирую моментально, присаживаюсь и принимаюсь собирать осколки. Разумеется, второпях режу осколком указательный палец, но не придаю этому значения – ничто не испортит мне настроения. – Я идиотка. Сейчас все уберу, не обращай внимания.
Как я не сопротивляюсь, от случившегося все равно очень досадно. Красивая была тарелка.

+1

10

Ну, молодец.
Ядовито бормочет внутренний голос, пытается растормошить то, что когда-то вызвалось быть моей совестью. Не обращаю на него внимания равно так же, как и на слабые попытки очухаться со стороны второй вразумительной мадам – провожаю тебя взглядом, пока ты порывистыми движениями выходишь из кухни, разглядываю, как колышутся при этом растрёпанные светлые волосы. Как будто бы чуточку нервно, как и ты сама. Прячу ладони в карманы, перекатываюсь с пяток на носки и ещё некоторое время смотрю туда, где ты уже скрылась из поля моего зрения.
В конце концов, должен признать, что мне пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы не рвануть следом или не ухватить под локоть, не позволяя уйти и заставляя остаться здесь, рядом со мной, на минимальном и, пожалуй, слишком откровенном для тебя расстоянии. Дать себе опомниться и вспомнить о том, кто мы есть, и кто ты такая.
Обыкновенно мягкий по отношению к тебе, и безропотный, за короткие пронесшиеся секунды я успел ощутить небывалый прилив упрямства и напористости, не бывалых прежде. И ты легко отделалась, ускользнув без видимых усилий, обойдясь лишь только румянцем на щеках.
В физическое напряжение выливается тупое желание, возникшее вдруг из ниоткуда, переступить невидимую черту между нами, значащую чертовски много. Сыграть в ящик и доказать тебе, что ты можешь позволить мне нарушить её.  Что просто, пока что, не готова в этом самой себе признаться. Почти буквально приходится удерживаться и сковывать самого себя, чтобы не обрушиться на тебя непреодолимой лавиной, когда ты вернешься в комнату.
И это создаёт такой коллапс в моей голове. Мысли, всё больше похожие на кашу наплывают одна за другой, собираются нарастающий в ком и угрожают вылиться в бурю, дай бог только внутреннюю. А мне не хочется в них разбираться – бесполезно. Что ж, когда-нибудь это должно было случиться, и, давай не будем отрицать, момент подходящий.
Вот только не смей на неё давить, и веди себя нормально.
Глубокий вдох, и я прихожу к выводу, что неплохо было бы сейчас заняться делом. Решаю, что без перекуса нам всё-таки не обойтись, и в голове проносится забавная картина, в которой я напяливаю на себя какой-то смешной, и даже нелепый фартук.
Но на кухне, так кстати, вообще ни какого фартука не оказывается, и я ухмыляюсь – оно и к лучшему. Мне не нужен фартук для того, чтобы поставить на плиту воду и закинуть в неё несколько привезенных с собой сосисок. В ту же кастрюлю отправляются и приправы, найденные в одной из полок кухонного гарнитура. Я не уверен их в уместности, но свято верю в то, что уж приправы не могут сделать любое блюдо хуже, чем могло бы быть без них.
- Сосиски. Всего лишь. – Спешно отчитываюсь о своих действиях я, когда за спиной раздаётся привычный мягкий голос. И мне, вроде бы, удаётся не зацикливаться на скапливающихся внутри чувствах настойчивости и бунтарства.
- Ну вот, всё это время я жил в обмане. – Показательно вздыхаю, оборачиваясь на бутылку знакомого вина. – Я же поверил, что ты, в отличии от меня, в винах разбираешься, и выбирала по вкусу! – пауза, а потом добавляю, чтобы мои слова не были приняты всерьёз. – На самом деле, это не важно, мы можем вместе в них не разбираться. – Пожимаю плечами. Боже, что за ерунду я снова несу. – Особенно теперь, когда открыли для себя Непроизносимое.
Возвращаюсь к закипающим сосискам. Сосредоточенный взгляд на прыгающих в воде пузырях не оправдывает себя, и я вроде бы ни о чём не думаю, и думаю одновременно обо всём, что только может касаться тебя, меня, этой нашей поездки, всего. Но всё же я ловлю себя на единственной чёткой мысли о том, что ощущается сейчас в кухне некая гармония.
Которая разбивается, как та тарелка, вместе со звуком бьющегося фарфора. Я как раз убавлял газ, чтобы не дать воде «убежать», и обернулся мгновенно.
- Стой, стой-стой-стой, - быстро оказываюсь возле тебя и забираю из твоих рук кусочки тарелки, которые ты успела поднять, не даю ухватиться за следующие. – Оставь, а то поранишься.
Замечаю, что это уже случилось прежде, чем твои похолодевшие ладошки оказываются в моих.
– Уже поранилась.
Беглым взглядом осматриваю их, твои ладошки, чтобы убедиться, что обошлось одним порезом. Он глубокий, на первый взгляд, но фарфор, он вообще очень коварен.
И я хмурюсь – не потому, что сержусь, а потом, что это не есть хорошо, - и прикладываю на ранку схваченное со стола полотенце. Вскоре оно начинает просачиваться алым.
- Нужно бы обработать. Чтобы не попала инфекция.
Не то, чтобы я придаю этому такое уж огромное значение. Порезалась, с кем не бывает. Но мне не нравится думать, что это всего лишь автономное. Скорее я расстроен тем, что с тобой приключилась неприятность, хоть и маленькая. Да, пожалуй, так и есть.
- В машине, кажется, есть аптечка. Я сейчас.
И вовсе я не добропорядочный водитель или закоренелый неисправимый врач. На самом деле её там никогда не было, вплоть до дня перелёта дочери в Сакраменто. Первый и последний явственный признак проявления заботливого отцовства с моей стороны, во всяком случаи, я привык так считать, и был в этом убеждён.
Порывисто выбежав из дома, я тут же потянулся за сигаретой, прикурил прямо на крыльце и сбежал по ступенькам вниз. Прогорела она быстрее, чем обычно.
Да что с тобой такое.
Вернувшись в дом с бинтом и раствором, я немного растерялся, когда не обнаружил тебя на своём былом месте – на кухне. Испугался, даже, что по каким-то причинам ты сорвалась и уехала. Плита не горит, осколки всё-таки убраны, а тебя нет – я успел перененавидеть себя по сто раз за всё то, что успел, по своему мнению, натворить за последние, ну скажем, полчаса.
А затем я нашёл тебя в гостиной. Сидела на просторном мягком диване, который со стороны кажется плюшевым, и рассматривала, раскрыв полотенце, свой палец.
- Это ничего. – Я как будто отвечаю на твои рассматривания, присаживаясь рядом и открывая небольшую бутылочку. Да ты и сама это знаешь, но мне нужно как-то сгладить то, что я так переполошился. Наверное, слишком накрутил себя там, на кухне, пока остался один, вот только тебе не обязательно было бы об этом знать, или даже подозревать.
- Знаешь, - ухмыляюсь я, капая немного прозрачной жидкости в рану, - Чувствую себя паршиво. В смысле, я как будто супер-герой какой, не находишь? Или, скорее, король драмы.  – Даже не пытаюсь подавить горький смешок. – По-моему это глупо как-то. – Не поднимаю на тебя глаз, занимаясь своим делом, и скорее начинаю забинтовывать.
И это действительно так, я себя так чувствую и с такими ощущениями выбегал на улицу. Если так пойдет, то я, наверное, и вовсе начну чувствовать себя каким-то всем таким ненастоящим. Черт.
- Ну вот, порядок.

Отредактировано Hugh Weller (2014-08-29 23:14:38)

+1

11

Подумаешь, тарелка. Случиться может с каждым, как и этот детский порез. И вообще, существует поверье, что посуда бьется к счастью. Впрочем, финансовый убыток счастьем вряд ли можно назвать, но для себя же я могу принять убеждение, что что-то хорошее вскоре обязательно произойдет.
Только вот Хью, по-видимому, моего оптимизма не разделяет. Бросает готовку, пытается выхватить у меня осколки и, кажется, слишком серьезно воспринимает факт моего ранения.
- Да ладно тебе, ничего серьезного! – очень хочется отдернуть руки, сопротивляться этой непривычной заботе, но я убеждаю себя этого не делать. Верю, что все еще можно решить словами.
- Да какая инфекция! Откуда ей взяться? - Но Хью уже уносится прочь из дома, к машине, в которой должна быть аптечка. Вознамерился меня спасти. От инфекции, потери крови и может даже от сердечной тоски.
Оказавшись одна, с недоверием оглядываю свой палец – кровь уже начинает сворачиваться и подсыхает. Вздыхаю, принимаюсь собирать оставшиеся осколки, и на этот раз обходится без неожиданностей. Обед на плите тоже поспел в отсутствии повара, но я не ничего не имею против того, чтобы и это дело довести до конца в одиночестве. Может это Хью на меня так действует? Разнервничалась и веду себя глупо.
Нет, как ни крути, это больше не мой старый друг Хью Уэллер. За последние дни, да и на этих выходных в частности, я уже узнала о нем много нового. О том, что он может быть таким вот невероятно заботливым, о том, что его тоже что-то может заставить нервничать и вести себя иррационально. Не другой человек, конечно же, но другая его сторона. И не то чтобы мне не нравилось, но придется привыкнуть и этот процесс может даться мне не просто.
Уйдя в размышления, оказываюсь в гостиной. Тут даже светлее, удобнее разглядывать свой палец. Чтоб его. Сажусь на диван, испытываю какое-то непреодолимое желание выругаться. Обругать свою неловкость, повлекшую за собой разбитую тарелку, испачканное кровью полотенце и всю эту невыносимую суету. Хотелось спокойных выходных, без всяких происшествий. Но я, конечно, забыла сделать поправку на то, кто будет в центре событий.
Хью возвращается с аптечкой в руках. Я даже как-то начинаю нервничать, когда он присаживается рядом и принимается за эти свои медицинские манипуляции.
- Все равно я считаю, что в этом нет необходимости, - тихо ворчу, и даже пытаюсь вырвать свою ладонь из его рук. – Однажды на работе моего коллегу ранили. Приехали по его вызову к заброшенному зданию больницы, все в обмундировании, но конечно кроме него. Так вот, я узнала много нового о прижигании ран порохом.
И чего это мне вспомнилось? Ужасный был день, один из тех, которые хочется выкинуть из памяти навсегда. И закончился он в стенах того самого госпиталя, когда мы с лейтенантом Моро ждали пока откроются двери отделения реанимации и нам сообщат, не лишимся ли мы одного из своих лучших людей. Тогда мы еще не были знакомы с Хью, но, кто знает, могли находиться на расстоянии этажа или двух. Не так запредельно близко как сейчас, но…
Очередной поток мыслей прерывается из-за почти неконтролируемого желания притянуть к себе руку. Даже не сдерживаюсь, отзываюсь на боль тихим шипением.
- Да прекрати же делать мне больно! Лучше… - затихаю. Отдергиваю руку. Смотрю на Хью с вызовом, больше всего на свете желая знать, что происходит в его голове. – Лучше заткнись и…
И, если я сейчас совершаю ошибку, сделай вид, что ничего не было. Показалось, причудилось, приснилось.
Касаюсь пальцами его шеи, мягко, но вполне намеренно притягиваю к себе. Поначалу в этом поцелуе столько осторожности и неловкости, что я чувствую себя глупой школьницей. Мне снова семнадцать и я полностью открыта для ошибок. И что-то сжимается внутри, а глаза закрываются сами собой, чтобы не дай бог не увидеть подтверждение тому, что небо вот-вот рухнет нам на головы, чтобы испортить и этот момент.
Черт возьми, как страшно-то.

Отредактировано Alexandra Fitzgerald (2014-08-30 13:39:19)

+1

12

Чёрт. Ты всегда умел смотреть на окружающий тебя мир через какую-то собственную призму, Уэллер. И чётко понимаешь, что через твою эту призму глаза всегда будут видеть в Александре всего-навсего обыкновенную, хрупкую девушку. Возможно, и не так явно нуждающуюся в неприкрытой защите от кого-то, кто рядом, но на сто процентов ту, которую тебе всегда за хочется оберегать, словно и в самом деле хрустальную. И прижимать заботливо к груди, укрывая её белокурые локоны от назойливого дождя, гладить с теплотой по макушке, оставляя на ней мимолётные, преисполненные поцелуи.
А теперь обернись, Уэллер, и погляди на себя – иногда ты со стороны выглядишь глупо. Ведёшь себя так, словно не видишь ничего дальше собственного носа.
- Прости, - бормочу бессвязно в ответ, не столько смущённо, сколько осознавая своё собственное поражение.  Не спрашивая разрешение, моё подсознание тут же выкидывает на обозрение неприятную картину, в которой я, если и не одет в костюм клоуна, но всецело себя им являю. Морщу нос и потираю затылок – не особо приятная картина, и слава богу, что она только в моей голове. Ведь от того, что в голове, можно избавиться.
- Забываю о том, что ты не из хрупкого десятка. – Обращаюсь как будто бы в обивке дивана, тихонечко хмыкая себе под нос, но затем всё же поднимаю на тебя взгляд.
Забываю. Или, скорее, не хочу вспоминать о том, что ты – из десятка стального. Или просто хочешь таковой казаться для самой себе и окружающих, что, в принципе, не делает тебя хуже. Вот только озвучивать этого я точно не стану.
А ведь у меня даже было весомое оправдание. Мы на природе – в рассаднике всякого разного, что не всегда может быть полезным и безобидным. Порезы от фарфоровой посуды – нередко глубокие и коварные сами по себе. А я – я просто медик, который за время учёбы и медицинской практики, как учебной, так и собственной, повидал всякое.
Но в сущности да – чепуха, да и только. И потому все эти оправдания, и доводы, которые могли показаться мне логичными и понятными лишь тогда, когда я мчался за аптечкой в оставленную возле дома машину, просто растворились в нелепых словах извинения.
- Такой вот балбес. – Звучащее вслед дополнение, которое, на мой взгляд, должно было немного разрядить обстановку. Нуждалась ли она в этом – не знаю. Всё равно чистосердечное потеряло свой смысл как только, в следующее же мгновение, мой взгляд повстречался с твоим. Уверенным, если не сказать настойчивым, ты словно бросила вызов целому миру – такой решительный.
А затем – невесомое прикосновение подушечек пальцев, заставляющее внутренности в районе живота сжаться внезапно в тугой узел. Такое знакомое, но давно позабытое чувство. Неоправданного волнения, неизвестно откуда взявшегося.
Успеваю на полсекунды поймать твоё дыхание, и спустя пару-тройку неловких секунд почти моментально теряю всё своё героическое терпение, как если бы ждал этого поцелуя столетиями. Хотя, на самом деле, действительно ждал. И твоя осторожность, так сговорчиво и почти без сопротивления, позволяет мне перенять инициативу в свои… Ну да, и в свои собственные руки – тоже. Одна из них покоится теперь на твоей шее, зарывается кончиками пальцев в кромку волос. Без излишних усилий, но весьма твёрдо – я не намерен тебя отпускать, не так сразу.
Натурально, балбес, и сколько бы ты ещё ходил вокруг да около. Почти ненавижу себя за то, что здесь ты меня опередила, но ведь в сущности это не так уж и важно.
И мне бы только ничего не испортить, не потерять тебя прямо тут. Не испугать, не оттолкнуть, и многое ещё не сделать. Но, чёрт возьми, если бы ты только знала.

Отредактировано Hugh Weller (2014-09-03 22:14:55)

+1

13

Это не может происходить на самом деле. Не может, но происходит.
В этом вся я, не могу освободить голову даже в такой момент. Хью наверняка чувствует, как осторожность и мое внутреннее напряжение перерастает в едва уловимую дрожь. Но такую реакцию я даже самой себе не могу объяснить.
Мягко заканчиваю поцелуй, чуть отстраняюсь и открываю глаза. Дыхание сбито у нас обоих, а образовавшаяся тишина сводит с ума. Кажется, я слышу собственный учащенный пульс, но голова все еще в тумане, мне нужно время даже для того чтобы сообразить, что пора бы убрать руку с шеи Хью. Вторая как-то успела найти себе место у него на груди. Его сердце тоже стучит с удвоенной скоростью.
Продолжаю смотреть ему в глаза почти не моргая. Мне страшно. И даже не из-за того, что мой внезапный порыв может быть воспринят как-то не то: я пока в состоянии распознать, приятен ли мужчине мой поцелуй. Я боюсь того, что ничего уже никогда не будет так как прежде. Точка невозврата.
- Прости, - зачем-то шепчу я самое банальное, что приходит на ум. Хочется еще множество неуместных глупостей на него вылить, но пока удается сдерживаться, прокручивать все это только в своей голове.
Наверное, я не должна была. И еще: не знаю, что на меня нашло. Самая глупая ложь, какую могут сочинить двое, оставшись наедине. В этом доме, у этого чертового озера, где буквально все подталкивало их к сложившейся ситуации. Но я пока отвечаю только за себя, хотя все мое нутро отказывается пасовать. Знаю, должна была, хотела и сделала. С этим разобраться проще чем с едва уловимым, но все-таки чувством стыда.
Накрываю своей ладонью, ладонь Хью, ту, что еще недавно по-собственнически покоилась у меня на затылке. Позволяю переплестись пальцам. Все происходит само собой, и постепенно нервозность отступает. Должно быть, у меня горят щеки, да и вообще, чувствую себя как-то невыносимо глупо и молчу, что становится невероятной пыткой. Это для меня-то, человека, которому всегда есть что сказать.
- Наверное, наш обед вот-вот остынет. – Осторожно предполагаю я. Нехотя поднимаюсь, все еще держу Хью за руку, что не мешает ему по-прежнему занимать свое место на диване. Все это кажется странным. Ситуация, взгляды, его теплая рука, которую не хочется отпускать. Мне хочется спросить, все ли в порядке. Я не знаю, могу ли смотреть на него теперь вот так. Я не знаю даже, могу ли я попросить теперь чаще держать меня за руку. Потому что, черт возьми, мне бы хотелось.
- Ну же, идем, - дергаю Хью за руку, не сильно, но весьма настойчиво. Наверное, мне бы и самой хотелось застыть в том ускользнувшем мгновении. Хотя глупо на моем месте рассчитывать, что у Уэллера в голове происходит то же самое, что и в моей.
Он поднимается. Теперь мне приходится поднять подбородок чтобы все еще выдерживать эту игру в гляделки. И я ловлю себя на том, что улыбаюсь. Вряд ли я способна на лукавую улыбку роковой соблазнительницы, скорее чувствую себя ребенком, довольным тем, что его слабостям потакают.
- Балбес, - улыбаюсь, привстав на носочки и уткнувшись губами Хью в шею. Даже не знаю, как я жила все это время без возможности сделать вот такую маленькую глупость. Прикоснуться, вдохнуть запах.
- Идем, по крайней мере, голодным балбесом тебе не быть, - приходится отстраниться, на этот раз это дается мне даже сложнее.
Я даже не знаю, смогу ли теперь что-нибудь есть. Не знаю, смогу ли пережевывать пищу и как ни в чем не бывало смотреть ему в глаза. Я, черт возьми, никогда еще не была так не уверенна… ни в чем и во всем. Но надо отдать должное Вселенной: жизнь продолжается. Да, в голове все еще туман, как после американских горок, но ведь самое приятное, осознание, что это еще не конец. Только начало, да еще какое.

+1

14

И пока ты ещё не успела ускользнуть из моих рук – как будто бы даже намного более хрупкая и маленькая, нежели обычно, такой тебя в мгновении ока сделало моё воспалённое сознание – подспудно о себе дало знать звенящее чувство тревоги. Оно забилось где-то внутри без угрозы излиться опасно наружу, разве что, мои длинные пальцы чуть сильнее ухватились за тебя в надежде не отпускать чуть дольше. И хочется верить, что в этом нет ничего криминального.
То чувство неподдельной тревоги, что вот-вот, и нас обоих поразит осознание неадекватной неправильности. Того, что ступили куда-то в сторону, совершая ошибку. Ведь мы с тобой оба всегда так ценили то, что имеем, и, пожалуй, слишком сильно боялись это утратить.
Чёрт бы тебя побрал, Уэллер, ты можешь побыть просто счастливым хотя бы полминуты?!
И не совру, если скажу, что могу. У меня получается, ведь, в конце концов, что бы там теперь не произошло в последующие минуты, а назад уже ничего не воротишь.
Но вот, ты легко отстраняешься, а я всё ещё не нашёл оправдания своим тщетным попыткам нас упрекнуть. Тебя – за отчаянную инициативу, которая могла бы сыграть роль моего вдохновения, а себя – за то, что так просто поддался. Похоже, нам всё же удастся выйти сухими из воды, и я тут же заглядываю в твои тёмно-зелёные глаза – они ещё совсем близко, в надежде отыскать в них твоё безоговорочное согласие с моими неозвученными мыслями. Ты выглядишь немного растерянно, но даже и в этом мне удаётся найти подтверждение.
Прости, - бормочешь ты, и, чёрт возьми, как же трогательно это звучит. Почти по-ангельски, чтобы не сказать по-детски. Слов не находится, я только улыбаюсь в ответ короткой, но, пожалуй даже нежной улыбкой, и заправляю за ушко длинную и непослушную светлую прядку.
Идиот. Наверное, должен был бы ответить что-то. Но мне нравится сосредотачиваться на ощущении того, как тепло разливается по сосудам и думать о том, какая же ты хорошая. И потому непростительно молчаливый такой, словно боюсь, что слова отпугнут это всё, отпугнут и меня самого, и эту выдуманную дымку вокруг.
И я первый отвожу взгляд – опускаю его вниз, слежу за тем, как сплетаются воедино наши пальцы. Потрясающее чувство, ты знаешь, а мне бы хотелось застыть во времени и пространстве, только чтобы подольше его не утратить. Потому что, что если – оно вдруг исчезнет? Ведь всё же, где-то там, в подсознании, всё это кажется совершенно невероятным. Что бы мы с тобой вдруг, да переступили через некую грань, возле которой стояли так долго и не решались шагнуть?
А теперь, будто рванули вниз с парашютом. И если бы я не допускал об этой мысли и раньше, если бы не желал, то и не было бы повода сейчас цепенеть и выпадать из реальности.
- Наверное, наш обед вот-вот остынет. – Поднимаешься с дивана, а я крепче сжимаю твою руку, не успевая сообразить, что вовсе ты не сбегаешь, не подыскиваешь повода, чтобы уйти.
- Ну же, идём. – Всего лишь зовёшь меня за собой, и нет повода, чтобы выпускать твою ладонь из моей. Снова улыбаюсь – натуральный балбес – и поднимаюсь с места.
- Ага да, балбес. – Беспечным тоном вторю я на твою улыбку. Ты стоишь слишком близко, так что свободная моя ладонь тут же находит себе комфортное место на твоей талии. И смотрю на тебя, как будто собственным глазам не верю.
Чем же я тебя заслужил? Подумать только, ты всего лишь позволила принять от тебя поцелуй, а я уже готов рассыпаться в бесконечных благодарностях, как если бы получил всё, о чём не мог подумать даже в самых смелых мечтах.
От прикосновения тёплых губ мороз бежит по коже, и я непроизвольно зажмуриваюсь – так куда проще абстрагироваться от всего лишнего и сосредотачиваться на ощущениях. Снова чувствую себя так, будто ждал долгими столетиями. Всё то время, что ты была рядом. Не столетия, на самом деле - хотя, кто знает, - но тем не менее, очень долго.
- Саша, - произношу твоё имя себя под нос, успевая оставить поцелуй на светлой макушке. И каждая такая секунда откладывается в памяти, каждая на своём месте.
- Идём. – Хотя, куда-то девалось чувство голода. Оно отошло на второй план и затерялось, радушно уступая своё законное место чему-то более важному и существенному. И то верно.
Но, чёрт возьми, даже остывшие сосиски кажутся чересчур привлекательными, если только обедать ими мне в твоей компании.
А от чувства тревоги не остаётся ни следа. Хотя, мне все ещё немного странно, когда мы, по-прежнему с улыбками на лицах, входим обратно в кухню. Ничего не изменилось здесь за минуты нашего отсутствия, и в то же время – изменилось всё. Уверен, ты тоже это почувствовала.
И, если честно, мне бы хотелось, чтобы «странно» осталось со мной подольше. Ведь оно нога в ногу идёт с предвкушением нового.
Нашего нового.

Отредактировано Hugh Weller (2014-09-11 21:23:20)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Let's not pretend.