Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Ray
[603-336-296]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Break up


Break up

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://sd.uploads.ru/ip0uv.png

Lola Hunter and Sophie Briol as Lora Singer
New York, home
summer 2012

Лола хотела сделать, как лучше, а получилось даже хуже, чем можно было себе представить.
Соблазнить жениха своей мамы за неделю до свадьбы лишь для того, чтобы показать, какой он козел... Не самая лучшая идея, не так ли?

http://sf.uploads.ru/lXVqp.png

+1

2

Прихожая встречает меня запахом лилий и огромными букетами в вазах. Я замираю в дверях и несколько секунд бестолково пялюсь на цветы. На моем лице не написано ничего хорошего. Тема свадьбы рядом со мной - табу, которое лучше не нарушать. Потому что я злюсь, ругаюсь и бросаюсь на людей. Но чаще бросаюсь на маму, потому что она не хочет видеть очевидное: Питер моральный урод. Идиот. Бабник и приживала. Ему двадцать два года, Господи Боже, неужели кто-то реально может поверить в то, что он женится на моей маме по любви? Глаза бы мои эти букеты не видели... У меня руки чешутся достать зажигалку и подпалить здесь всё к чертовой матери. Меня останавливает только то, что цветы выглядят дорого, и наверняка мама вбухала в это кучу денег. Мама вбухала. Этот мудак купил только кольца, и то какие-то дешевые, мама не будет такое носить, наверняка продаст и возьмет нормальное.
   Скидываю обувь, кидаю сумку в угол и направляюсь на кухню. Опять замираю в проходе, потому что, оказывается, Питер дома, и угадайте что? Правильно, он сидит за столом, уткнувшись мордой в монитор ноутбука, в ушах наушники, и руки его быстро-быстро бегают по клавиатуре. Сегодня утром я слышала, как он рассказывал маме, что на ноутбуке играть неудобно, он слишком быстро греется, и что было бы неплохо, если бы кто-нибудь додумался подарить им на свадьбу игровой джойстик. Любовь зла, полюбишь и... Питера. Иногда мне кажется, что маме просто грустно, что я так быстро выросла, и она нашла себе другого, очень симпатичного ребенка, которого, к тому же, можно трахать.

   Кстати говоря, на вид Питер очень даже ничего. И если не открывает рта, и если просто наблюдать за ним издалека, предпочтительно на улице, то он красивый и даже привлекательный. От этой мысли меня передергивает. Если бы я сказала это вслух, то пришлось бы пойти и вымыть рот с мылом. А если подумала? Пихать мыло в ухо и надеяться, что достанет до мозга?

   Заглядываю в холодильник, желая достать свой пакетик моцареллы, но не нахожу его. Хлопаю дверью холодильника и в два шага достигаю мусорного ведра. Нет, нету пакета. Хотя что это я? Смотрю в мусорном ведре? Серьезно? Разворачиваюсь и пробегаю глазами по столешнице. Вот он, пакет от моего любимого сыра! Валяется, видимо Питер хотел прислонить его к подставке для ножей, но тот не захотел стоять, и теперь мутновато-белая лужица украшает каменную столешницу.
   Нет, я не смогу так жить... Это же невыносимо! Я сто раз говорила, чтобы он не трогал мою еду. Это же не так сложно. Я единственная в этом доме могу есть моцареллу, авокадо и манго в неограниченном количестве. Могла. Питер, словно мясорубка, поглощает всё, до чего может дотянуться. И правда, нужно же ему чем-то заниматься, пока все заняты делать... Не только ж в компьютер играть.

   План в голове возникает спонтанно. И я, не задумываясь, начинаю воплощать его в действие. Притаскиваю из комнаты камеру и прячу за банками со специями. Благо Пит полностью поглощен компьютером, ничего не видит и не слышит. Нажимаю на кнопку, делаю глубокий вдох и направляюсь к маминому жениху. Господи, дай мне сил...
   Стягиваю с себя юбку, и вот уже на мне только прозрачное нижнее белье и футболка. Подхожу к парню почти вплотную. Сначала он не смотрит на меня, всё еще весь в игре, но потом чувствует моё присутствие и бросает беглый взгляд в мою второну. Снова на монитор, и теперь я вижу, как брови медленно ползут вверх, а зрачки расширяются. Кажется, он ставит игру на паузу и теперь уже смотрит на меня внимательно. Читаю в его взгляде удивление. - Привет, Питер, - я мило улыбаюсь ему, а затем задираю руки и одним резким движением стаскиваю с себя футболку. Он же почти мой отчим, чего мне стесняться, верно? - Ты не мог бы посмотреть, что у меня на спине, что чешется? - я поворачиваю к нему боком и подвигаюсь ближе. Беру безвольную руку (он видимо очень сильно охуел), и прикладываю к своей спине. - Вот тут, видишь? - тяну ниже, чтобы он мог провести пальцами по талии, и еще ниже, к кружевным трусикам. По коже бегут мурашки. И что удивительно: Питер выглядит очень удивленным, но руку не отдергивает. Мне кажется, или начинает ухмыляться? - Нет, ничего нет? Странно, - разворачиваюсь теперь уже лицом к нему, но мои ладони лежат на его, и я не даю убрать их от себя. Хотя, если бы он хотел их убрать, остановила бы я его?
   Мои идеи того, как можно якобы прилично совратить парня, внезапно кончаются. Глаза Питера горят, на губах ухмылка, и теперь её уже ни с чем не спутать. Ох, тебе положено оттолкнуть меня и накричать! Да даже ударить! У тебя же свадьба через неделю, кусок говна ты такой! Шаг вперед, и он глубже усаживается в кресло, давая мне залезть на него сверху. Его рукам уже не нужно давать команды, они властно и уверенно скользят по моему телу. Еще ближе, чтобы прикусить губу и почувствовать горячее дыхание. Мои губы к его, и о Господи... Как он это делает? Моё дыхание моментально сбивается, потому что целуется он не просто классно. Он КЛАССНО целуется. Придвигаюсь ближе и льну к нему. Мне положено отстраниться и оттолкнуть его. Ударить. Камера включена и материала более чем достаточно. Компромата выше крыши. Но почему я не отодвигаюсь, а продолжаю целовать его? Он ловко расстегивает застежку на моем лифчике, а я не менее ловко справляюсь с пуговицей на его джинсах.

+1

3

вв
"Человек приобретает бессмертие, когда у него рождается ребенок. Думаю, именно этим и руководствовалась я, когда решила оставить ребенка. Не могу сказать, что Лола была нежеланным, совсем нет, в тот момент я ведь и правда думала, что это очень хорошее решение. Она будет моим миром. Станет тем, ради чего бы я могла жить, вне зависимости будет со мною рядом мужчина или нет. Она бы стала тем существом, для которого бы я стремилась в этой жизни, которому отдала все, что у меня есть. И ведь так и было, какое-то время. Но, то ли надежды не оправдались и я совершенно не справилась с возложенной на меня миссией, то ли Генри слишком много отдал ей... сейчас самый трудный возраст и Лола просто добивает меня каждой своей выходной. Кажется, скоро я стану совсем седой.
Может, я что-то делала не так? Давала ей слишком многое, разбаловала своей любовью и теперь уже поздно что-либо исправлять?.."
Женщина ехала домой, полностью погрузившись в мысли о дочери. Почему-то даже предстоящая свадьба не могла полностью отвлечь и подарить островок счастья и радости в этом мире. А все потому, что как только происходило что-то хорошее, Лола будто в противовес устраивала очередную пакость. И хоть кричи на нее, хоть угрожай отправить в закрытую частную школу, плачь - ничего не помогало. Дочь обещала, что все наладится, даже какое-то время пыталась вести себя хорошо, но потом снова и снова нарушала свои же обещания. Сингер уже перестала даже надеяться, что в доме когда-то наступит мир и спокойствие, впрочем, женщина уже давно решила, что в колледж свою дочурку отправит подальше от Нью Йорка... пусть и будет скучать, но зато эта маленькая бестия не будет и дальше отравлять ей жизнь. Ведь, кажется, будто Лола специально делает все, лишь бы устроить очередную ссору. Лора устала уже от этого. Слишком устала. Она ведь хочет не так и многого - капельку понимания и хоть какое-то время без ссор. Неужели так сложно порадоваться за нее, а не придумывать различные истории о ее будущем муже?
"Лоле придется смириться с моим выбором. Я и не подумаю идти на поводу у ее прихотей. Хватит, слишком много я ей уже отдала, чтобы еще и перечеркивать свою личную жизнь в угоду ей!" Именно с такими мыслями женщина распахнула входную дверь и вошла в дом. Первое, что привлекло внимание - цветы. Она же еще утром попросила переставить их в кухню, а сюда поставить другие. "Все приходится делать самой... когда же хоть кто-нибудь начнет меня слушать?!" Взяв вазу с цвета, Лора пошла на кухню. Еще из коридора женщина услышала громкие стоны. "Просила же, смотришь порнуху - смотри ее в спальне и в наушниках. Еще не хватало, чтобы Лола однажды..." мысль оборвалась, когда она зашла в комнату, потому как о чем-то думать, при виде этой картины, было совершенно не возможно: ее дочь сидела сверху на ее мужчине. И нет, они не играли в игры, они занимались вполне взрослым сексом. Обескураженная женщина обиды простить не смогла, а потому запустила в эту пару кроликом тем, что было в руках - ваза разбилась о стену совсем рядом в головами увлекшимися процессом, брызги осколков, воды и цветы разлетелись в разные стороны, в том числе и на парочку.
Это послужило началом - наконец-то голос вернулся и Лора не сдерживая ярости принялась орать: - Какая чудесная картина! Выметайтесь!!! Чтоб глаза вас мои не видели в этом доме!!! Оба прочь!!! - Подхватив со столешницы кружку, кинула и ее. Меткостью женщина не обладала,  потому посуда летела куда-то в сторону, но шуму, осколков и криков было много. - Что, думали будете трахаться у меня за спиной и жить на мои деньги?! Лола, как ты вообще могла? А ты? Она же несовершеннолетняя!!! Да я тебя засужу, мудак! - Внутри все так сжималось от негодования, боли и ярости, что говорить было сложно. На глаза наворачивались слезы. Да чем же она так провинилась перед богами, что даже ее собственная дочь не уважает ни ее саму, ни ее дом, ни ее выбор?! Да как они вообще смели - вот так в наглую в ее же доме, ни прячась и ни скрываясь. Ладно, привел бы еще какую-то шлюху - поговорили, обсудили и, что уж таить, пообижалась бы да и простила, но это уже слишком. Даже ее доброе сердце не простит такой наглости. Все, лимит терпения исчерпан, а потому - с глаз долой, из сердца вон.

Отредактировано Sophie Briol (2014-06-15 16:35:31)

+1

4

Мне не стоило делать этого. Наверное, я увлеклась... И это не было оправданием. Питер был красивым, в штанах у него был полный порядок, а самое главное, он умел этим "порядком" пользоваться. Ощущения одновременно ужасные и восхитительные, когда тебе хорошо, но ты подсознательно понимаешь: тебе не должно быть хорошо, тебе должно быть плохо! И это "плохо" маячит где-то на заднем плане, мешая наслаждаться восхитительным "хорошо". А еще, когда его губы в очередной раз сомкнулись на моей шее, я вдруг отчетливо поняла, почему мама решила выйти за него замуж. И, я клянусь, это не то осознание, какое нужно молодой девушке, чья мать выходит замуж со дня надень.

   Я вздрагиваю от её голоса, и всё внутри у меня сворачивается и опадает. Самое ужасное - это можно воспринимать буквально. Питер-то, технически, еще во мне. Он стаскивает меня с себя и отталкивает, явно не рассчитав силы. Я сваливаюсь с дивана и больно ударяюсь копчиком. Мне стыдно и противно. Господи, о чем я думала? Нужно было прекратить еще в тот момент, когда он просто ответил на поцелуй, и так уверенно исследовал изгибы моего тела. Этого было бы достаточно, чтобы показать, какие серьезные намерения у него по отношению к моей маме.
   Я забываю как дышать и забываю, как говорить. Не могу поднять взгляд на маму, и тянусь к футболке, которую отбросила не предусмотрительно далеко. Я голая телом, а главное, голая своей неприятной, мерзкой душонкой. Мама наверняка видит во мне чудовище. И судя по её репликам, она всё неправильно поняла.
   - Мам, это не то, что ты подумала! - я смотрю на Питера, но он молчит, и кожа его лица успела приобрести неприятный зеленоватый оттенок. Да, похоже придется разбираться с этой чертовщиной самостоятельно. - Мам, нет, стой, подожди. Я просто хотела доказать, понимаешь! - я скашиваю глаза на то место, куда установила камеру, но, похоже, необходимость в ней отпала. - Я же говорила тебе! Говорила, что он козел и бабник, а ты не хотела верить! Ну послушай же ты! - я хватаю её за руку и пытаюсь развернуть к себе, чтобы она взглянула на меня. Да, я заигралась и не стоило заходить так далеко, но это же не отменяет того факта, что это не тот человек, за которого ей стоит выходить замуж. Я открыла ей глаза, черт побери! - Мама! Это было так легко! Я просто хотела доказать, что он не любит тебя, что тебе не нужно выходить за него замуж! - она меня не слушает. И еще Питер поднимается на ноги, кажется, пришел в себя: - Лора, извини меня, дорогая! Она соблазнила меня! Я просто не удержался, она виляла тощей задницей передо мной! Я люблю тебя, извини меня! - он подходит к ней и берет за другую руку, даже пытается обнять её. Я же смотрю на парня так, словно он мерзкий ядовитый паук, который нацелился на родного мне человека. - Да иди ты нахер! Я установила там камеру, я не соблазняла тебя! Мне даже повода не нужно было, ты набросился на меня! - я задыхаюсь от возмущения, и кидаюсь к столешнице. Беру камеру и тыкаю пальцем по сенсерному экрану. - Сейчас, вот я покажу... Так, где это... Ну же... - ничего не выходит. Нет никакой записи. Кажется я нажала не на ту кнопку. - Черт... - я почти плачу и испуганно смотрю на маму.

+1

5

Самое большое разочарование - это когда ребенок вырастает бесчувственным и жестоким человеком. Когда ты вкладываешь в его воспитание и душу, и силы, и деньги, что самое главное, свою любовь, а он делает все, чтобы сломать тебя. Разрушить твою жизнь и еще ждет, что ты будешь ему благодарна. Благодарна за боль, потери и испорченные нервы. Не эгоизм ли?
Смысл слов попросту не доходил до расстроенной женщины. Нет, вы слышали? Она не так подумала. Да что же тут можно подумать? ЧТО ЗДЕСЬ ВООБЩЕ ДУМАТЬ?! - Лола, замолчи. - Голос Лоры никогда не был настолько ледяным. Даже когда женщине пришлось забирать дочь из участка за хулиганство, даже когда приходилось краснеть от разговоров о поведении Лолы с директором, даже когда она все разрушала и шла наперекор, Лора всегда сохраняла часть тепла внутри. А сейчас, увы, ничего не получалось. Ей хотелось придушить обоих. Ей хотелось забыть о том, что у нее вообще есть дочь, и выгнать. Всех выгнать, оставшись одной.
- Поздравляю! Ты добилась того, чего так хотела. - Пытается остановить, показать, что все - она ничего не хочет слышать, что она больше не хочет этого всего. Не хочет никого из них. Но дочь вертится под ногами, что-то пытается ей показать, оправдаться. Да как здесь вообще возможно оправдаться?! После всего этого...
Еще и Питер подходит, пытается показать, что вообще не имеет к происходящему никакого отношения. Заправляет на ходу штаны, пытается нацепить на лицо невинную гримасу. Нет, его это не спасет. Лора хватает парня за руку и тащит прочь из дома. Вышвыривает на улицу в одних штанах и продолжает орать: - Даже не думай возвращаться. Понял? Все твои шмотки я выкину сегодня же, сможешь прийти и забрать с мусорки. - Он пытается перебить, но поток ее слов не остановить: - Проваливай! И, знаешь, жди повестки в суд. Ей пятнадцать, урод!!! - Она больше не кричит, но настроена слишком решительно. А Пит выглядит очень жалко. Пытается убедить ее, что это все было впервые и больше не повторится, что сам не понимает, как так вышло. Вот только Лора непреклонна и, наверное, любит свою дочь даже больше, чем себя, хоть никогда об этом и не скажет: - Еще раз увижу тебя рядом с домом - вызову полицию. - Захлопывает перед его носом дверь, возвращается на кухню, решив разобраться еще и с дочкой, которую тоже не мешало бы проучить. Та все еще возится с камерой. Лора выхватывает камеру и со всего размаху швыряет ее на кафель. Техника разлетается вдребезги. - Ничего не хочу видеть. Понятно тебе? Ни-че-го! - Внутри кипит негодование, но она пытается успокоить себя той мыслью, что это все-такие ее дочь. Становится лишь хуже.
Гордость наступает на горло. Смеется над ней. - Вот я дура! Пригрела рядом двух змей. Да как это вообще можно?! Я все понимаю, гормоны и все такое, но, что я тебе такого плохого сделала, что ты поступаешь со мною так подло? Ответь? Чем я перед тобой виновата?! Тебе так мало лет, а ведешь себя как шлюха. Неужели я тебя такой вырастила?! - Лора больше не сдерживает слез, которые еще минуту назад душили ее. Женщина крушит кухню, разбивая посуду, переворачивая мебель. Она хочет убить свою дочь, но вместо этого - ломает дом. - Отправляйся в свою комнату! Я не хочу тебя видеть. Слышишь меня?! Марш к себе! - Это единственный шанс хоть немного успокоится, вот только кто сказал, что когда она успокоится, все вернется на круга своя?

+1

6

Я очень напугана. Ума не приложу, чего делать, и остается только шмыгать носом и утирать слезы со щек. Я не хотела, я клянусь! Я не хотела, чтобы всё закончилось вот так. Я могу себе представить, как мама себя чувствует. Я знала, что ей будет больно, когда я покажу ей видео. Но эта боль во благо. Иногда, когда происходит что-то плохое, нужно разрывать связь, как бы больно это не было. Благоразумие всегда должно быть выше чувств. Голова руководит сердцем, не наоборот. И маму ничего не выходило. Кажется, все вокруг осознавали, что Питер - ей не пара. Я знаю, что некоторые осуждали её. Что мешало ей найти мужчину своего возраста и своего достатка. Почему её вечно тянуло на малолеток, у которых за душой ничего не было?
   Я медленно съезжаю на пол и меня трясется. Мама ушла из кухни, выпроваживает Питера, и слышу, как они пререкаются у входной двери. Мне так стыдно, я так невероятно сильно хочу перемотать время назад и всё исправить. Нет, я бы не стала менять всё кардинально, просто не зашла бы так далеко. Остановила всё на поцелуях и ушла, а потом, когда мама придет, показала бы видео. И она бы осталась благодарной, черт побери!

   Дверь захлопывается, на несколько секунд в квартире становится тихо. Но я знаю, что мама возвращается. Вся съеживаюсь и трусливо шарю глазами по кухне, потому что хочется забиться куда-нибудь, спрятаться и тихо сгореть от стыда.
   Она начинает говорить, и я не могу отвести от неё взгляда. Она злится, я понимаю это, но ничего не могу с собой поделать. Злится она, обзывается и говорит несправедливые вещи. Я хотела, как лучше! Неужели так сложно понять? Сижу и слушаю, молчу, и это затишье перед грозой. Потому что в жилах уже течет горячая кровь, пузырится и вскипает. Тело зудит, а сильнее всего зудит где-то внутри груди. Зудит и жжется, отравляет изнутри, от чего я становлюсь еще хуже, чем есть на самом деле. Я ненавижу, когда на меня кричат. Я чисто физически не способна вынести оскорблений и обвинений, даже если в них есть правда. Я злюсь и расту прямо на глазах, заполняю всю комнату и смотрю на маму сверху вниз, такая огромная, что могу раздавить её одним движением руки.
   - Да кто же тебе виноват, что ты слепая курица? - я так резко поднимаюсь на ноги, что на секунду темнеет в глаза. Или это от злости? - Сколько раз я тебе говорила, что он гандон! Он не стоит тебя, понимаешь ты или нет? Господи, как же ты меня бесишь! Неужели лучше было бы, если бы ты вышла за него замуж, и он изменял бы тебе с каждой встречей? Да над тобой и так полгорода смеется, ты хочешь стать посмешищем окончательно? - меня нельзя выводить из себя. Я не понимаю, что говорю, все заслоны в моей голове исчезают и я выкладываю абсолютно всю правду, какой бы жестокой она не была. Я не щажу её чувства. Не думаю о том, что ей и без того плохо. Ударяю своими словами снова и снова, кричу так, что соседи могли бы жаловаться. - Да ты спасибо мне сказать должна, что всё выяснилось сейчас. Можно подумать, мне понравилось, что он в меня пихал свой язык! - а вот это внезапно. Я могу врать. Но не могу же признаться в том, что понравилось, да? - Ох, да пошла ты нахер! - я вылетаю из кухни, но не добегаю до комнаты. Останавливаюсь у ваз с цветами, а затем, словно в меня вселился бес, начинаю хватать их и опрокидывать на пол. - Оставайся здесь! Одна и со своими уродскими лилиями, корова безмозглая!
   Я не помню, как одеваюсь. У меня перед глазами пелена, когда я натягиваю джинсы, хватаю сумку, и вылетаю за дверь, едва не забыв обуться. У входа в парадной вижу Питера, но он слишком далеко, чтобы ему досталось тоже. Ненавижу всех! Подальше от этого проклятого дома! Бегу сама не знаю куда, ничего не видно из-за слез.

+1

7

Radiohead – Exit Music

Нет, она попросту невыносима! Как вообще можно жить рядом с такой вот?! А еще, дочь, называется. Да столько дерьма на Лору не выливали, наверное, никогда в жизни. А сейчас приходится выслушивать все от этой вот язвы. Разве Лоле мало того, что мать вечно удовлетворяет все ее прихоти? Разве мало, что она ничего не запрещает, да еще и деньги на нее не жалеет?! Так нет же, Лола хочет забрать все. Абсолютно все и, как видно, у нее это получается. Вот только к чему это приведет? Неужели, ей свои прихоти будут дороже, чем человек, который никогда не отвернется от нее? Неужели, Лола не понимает, кого пытается оттолкнуть и обидеть?
Дочь кричит, сыплет обвинениями и оскорблениями и даже не краснеет. Будто такое поведение - это норма. Будто - это не ее мать, а совершенно чужой посторонний ей человек. Именно из-за этого, хочется покинуть стены дома, но пигалица успевает быстрее - уходит, разбивая по пути вазы с цветами. Цветами, которые больше никому не будут нужны.
Лора выбегает в коридор и кричит вдогонку: - если ты сейчас выйдешь за двери, можешь больше не возвращаться! Я не шучу! Хватит уже на мне кататься! Я устала от этого пренебрежения! - Но Лола не слушается - вылетает из дому, наградив мамашу еще парочкой обвинений. Громко хлопает дверьми и погружает дом в тишину.

Следующие несколько часов Лора сидит на разоренной кухне, молчит и смотрит в одну точку. У нее нет больше ни мыслей, ни желаний, ни стремлений. Ее мир рухнул, разбился, как и все вазы в доме. Все, что только пару часов назад еще было важно больше не имело никакого смысла. Она чувствовала себя самым одиноким человеком в мире. Комнаты наполнились запахом умирающих цветов. Это запах разочарования, Лора запомнила его именно таким...
А после зазвонил телефон и женщина будто очнулась ото сна. На звонок не ответила, ведь звонил Питер, сбросила вызов и набрала номер уборщицы, вызвала ее, не желая слушать, что уже поздний вечер. А после позвонила слесарю, и заказала новый дверной замок. Она решила, что раз уж все так повернулось в ее жизни, то пора обрывать все концы. Не вышла из нее путевая мать, да и черт с ним. Все равно, этот сорняк никому не нужен, кроме нее, а раз к ней так по свински относятся, то и не стоит дальше тратить на эту девчонку время.
Обида взрастила внутри женщины колючую стену, которую просто так не преодолеть и не разрушить. Всегда необходимо думать над тем, как обернется то, что вы задумали, особенно, если от этого могут пострадать чувства другого.

Дом блестел чистотой, в дверях красовался новый замок, а в зале, лежа на диване и смотря грустные романтические фильмы, объедаясь мороженным и обливаясь слезами, находилась Лора. Взяв на работе недельный отпуск и отменив все свадебные приготовления, она впала в жуткую депрессию. И не понятно было - женщина тосковала по разрушенным мечтам или переживала из-за того, как поступила с ней ее собственная дочь. Казалось, все это налипло на нее снежным комом, придавив к земле и не разрешая больше пошевелится. Мир разлетелся осколками и не хотел срастаться обратно.
Последние дни она вспоминала все минуты ссоры, обдумывая, как можно было поступить иначе, переваривала случившееся, но также, как и раньше, продолжала винить во всем Лолу, считая, что своей любовью сама испортила свое чадо.

Отредактировано Sophie Briol (2014-07-10 18:18:42)

+1

8

Это был, пожалуй, самый долгий мой побег из дома за всю историю. То есть, именно побег, когда я намеренно не шла домой, хотя у меня и были подобные желания. Все-таки, одно дело - дом, где у тебя своя мягкая кровать и ванная в которой можно пролежать хоть полдня, никто слова не скажет. Совсем другое - ютиться у друзей под недовольные взгляды родителей. Еще хуже - ночевать на какой-нибудь автомастерской у друга, потому что никуда больше не пускали. Обычно я обходилась одной такой ночью. В этот раз их было аж три. Три невыносимо долгих, отвратительных ночи, когда просыпаешься посреди ночи без причины и долго-долго смотришь в потолок, без возможности заснуть. Наверное, я поступила отвратительно. Но, когда я бежала вниз по лестнице, практически в слезах, я и не подозревала, до какого уровня могу опуститься.
   Я выключила телефон и включила его только к вечеру второго дня. На моем лице ухмылка, мне любопытно, сколько пропущенных звонков. Десять? Двадцать? Один. У меня глаза лезут на лоб, потому что один единственный звонок от Питера. Матери насрать. Она даже не звонила мне! Курица. Забываю о стыде, который уже начинает подтачивать моё чувство уверенности в себе, и набираю номер маминого теперь уже бывшего жениха.

    И вот дальше падать уже некуда. Питер живет в студенческом общежитии, у него своя комната и жесткая кровать с выпирающими пружинами. Не спрашивайте меня, откуда я об этом знаю. Еще я знаю, что его сосед по комнате - тощий негр с глупыми пародиями, знаю, что выпускать из здания начинают в семь утра, и знаю, почему он понравился маме, почему она решила выйти за него замуж, закрыв глаза на тот факт, что он козел и студент. Просто не спрашивайте, хорошо? Факт лишь в том, что когда я покинула общежитие, на меня навалилось чувство стыда такой силы, какой я никогда не ожидала испытать. Меня практически пригвоздило к полу, ноги подкосились, и я каким-то чудом не упала на асфальт, прямо под ноги мужичку с портфелем.
      - Мисс, с вами всё в порядке?
      - Отъебись.
   Глаза его невно сверкнули под толстыми стеклами очков, и он ушел, больше не оглянувшись. Ничерта не в порядке. Нигде. Ничего. Не. В. Порядке. Я хуйло, и таким людям просто не место в этом мире. Не помню, как добралась до дома Маркуса. Не помню, как опустошала бокал за бокалом, как заснула на кухне прямо полу. Очень много не помню, очень много открытий по утру, всё из уст Маркуса, и еще очень много боли в голове и во всем теле каждый раз, как пытаешься пошевелиться. Еще никогда мне не хотелось домой настолько сильно. О мироздание, за что такие пытки? Ты можешь идти домой, но тебе не хочется. Ты не можешь идти домой - и всё аж зудит от того, насколько сильно необходимо очутиться в родных стенах.

   Чувство стыда нельзя измерить. Не в моем случае. Я даже с кровати не могу встать от того, какое оно сильное. Мне стыдно, мне гадко, потому что я такая мерзкая. Мне даже родная мать не звонит, и Маркус хмурится, ему пора уходить, а я тут валяюсь и даже не думаю подниматься на ноги.
   Полдня в подъезде, прямо в углу, рядом с какими-то досками оставшимися после ремонта. А затем мужчина, назвавший меня наркоманкой, и приказавший съебывать из их подъезда. - Оу, ну и пошел в пизду! - лечу по лестнице вниз, так быстро, что ничего не вижу перед собой. Это всё слезы и скорость. Уже на первом этаже спотыкаюсь и падаю, проезжаю на коленях и ладонях чуть ли не метр, а затем просто не могу встать. Я не могу встать. Мне больно, плохо, стыдно, можно я умру? Можно?
   Нельзя. Мужик спускается за мной вниз, и мне приходится подняться и уйти, пошатываясь. Больно в разбитых коленях - ничто по сравнению с обжигающим пламенем стыда, которое сжирает мои внутренности. Как таких, как я, земля носит?

   Нахожу себя у собственного дома. Не знаю, как оказалась тут. У меня нет с собой телефона, я не помню, где оставила его. Одежда на мне грязная и мятая, на лице разводы от косметики, волосы не похожи на волосы, похожи на мохнатый конец швабры. Я потная, всё еще пахну мужчиной. Её мужчиной. На шее пара засосов. Она никогда меня не простит.
    Не могу открыть дверь. Вставляю ключ один раз, другой, хмурюсь и нервничаю. Не могу повернуть дверь. В край ебанулась, что ли? Палец к звонку и громкий-громкий звон прямо по голове. И никакой реакции. Совершенно никакой. Когда звонок перестает звонить, прислоняю ухо к двери и слышу работающий телевизор. Она сменила замок. Она сменила замок, чтобы её собственная дочь не попала домой. Она. Сменила. Замок. От. Меня.
   По неизвестным причинам, это приводит меня в бешенство. Просто какой-то "Халк ломать". Кулак опускается на дверь раз за разом, я бью по двери, пинаю её, нажимаю на звонок, и будь у меня чуть больше силы, я бы всё тут разнесла. - Какого хуя ты сменила замки? Открой дверь! ОТКРОЙ ДВЕРЬ Я СКАЗАЛА! Это и мой дом тоже, я на тебя в суд подам! - я кричу до хрипа в горле. Она точно меня услышит. Кричу и плачу.

+1

9

خلود x rosebud leach – me + u

- Это все страшный сон! Пошла прочь из моей жизни - ты больше не ее часть, разве так сложно понять? Сама, сама же выбрала свою судьбу, так зачем теперь трепыхаться? - Шепчет ответом Лора, все так же лежа на диване. Она прекрасно слышит и как ключ скребет старый замок, и как он не в силах открыть деревянную преграду, и стуки в дверь, и... и крики. Истеричные крики ее дочери. - Будь добра, проваливай туда, где шлялась все это время. Где нашла столько подлости и злости, что смогла ранить меня настолько глубоко. Убирайся из моей жизни, я больше не хочу тебя знать. Не хочу тебя, не хочу. Ты - наказание и ошибка. Жаль, что я так поздно это поняла. - Уже чуть громче, но еще не достаточно, чтоб Лола смогла услышать.
Дочь не знает, что в очередной раз сделала неправильный выбор. Это как игра в монополию - раз за разом делая неправильный ход, в итоге оказываешься у разбитого корыта, да еще и полностью в долгах. Лола - ты банкрот, и единственный человек, кто всегда был твоим тылом, отвернулся от тебя. Она устала терпеть тебя. Устала быть постоянно рядом, чтобы ты не сделала, чтобы не сказала. Знаешь, это невыносимо тяжело раз за разом натыкаться на преграду из твоего нежелания доверять. Получать незаслуженные и ничем не оправданные тычки. Раз за разом. И раз за разом прощать их, раскрывая объятия настолько широко, что тебе даже не стоит стараться, чтоб распять ее на стене самопожертвования. И вот только не нужно говорить, что ты этого не просила. Так уж вышло, что родители - это единственные люди во вселенной, кого просить и не нужно. Они сами все отдадут. Они сами... чтобы получить в ответ совершенно не то, чего заслуживают. Потому что вы, младшее поколение, по большей части твари и мрази. Потому что в этот жестокий век модно быть эгоистом. Потому что так правильно и легко жить. А ты, Лола, самый что ни на есть яркий представитель вашего поколения. Маленькая завистливая тварь.
- Черт, черт, черт! - Ставя на паузу очередное мыльное кинцо, Лора поднимается с постели. Как бы она сейчас и ненавидела свою дочь, любовь никуда не делась и все те чувства, что были взращены пока ее чадо еще не походило на малолетнюю преступницу.
Останавливается у двери, опускается на карточки, ожидая паузы в стене слов ненависти и криков, доносившихся из-за двери. - Что тебе нужно? Зачем вернулась? Разве тебе не хотелось свободы? Разве ты не пыталась сделать всё, чтобы разрушить все пути, сжечь все мосты, которые могли привести к дому? - Слишком легко сказать, что больше не любишь, что проклинаешь и презираешь свое чадо, чем действительно поверить в это. А правда такова, чтобы не сделали дети, истинно любящие родители будут находить им оправдание раз за разом. Вот и Лора пыталась найти, или хотя бы выудить из своего чада. Ее слова словно умоляли: ну скажи хоть что-то, что могло оправдать тебя. Извинись. Или.. сделай хоть что-то, чтобы я могла вновь поверить тебе. Прошу, сделай хоть что-то. Хоть немножечко. Прошу.
Поймет ли Лола, что нужно не строить из себя колючую заразу, а хоть раз попытаться сделать все правильно. Хотя бы извиниться, хотя бы сделать вид, что действительно скучала, что действительно нуждается в прощении. Или ей не доступно это? Или она только и будет - давить, обвинять и показывать, что принимает лишь свою правду.
Лживую, злую, обидную и отличающуюся от действительности правду?..

+1

10

Не достаточно жжения в груди, не достаточно саднящей боли в коленках. Я бью ладонями по двери до тех пор, пока не перестаю что либо чувствовать. Соседняя дверь открывается. Из неё выходит парень, и выглядит он растерянным. Даже испуганным. Держу пари, он подслушивал с того самого момента, как я начала орать. Закрывает дверь, бросая на меня косые взгляды, а затем уходит, будто бы по делам. Но я знаю, что никаких дел у него нет. Он хочет посмотреть, как выглядит дочь, от которой отказалась собственная мать. Так вот, она выглядит жалко. Ужасно. Именно так, как вы себе представляете, даже в том случае, если фантазия у вас буйная.
   В какой-то момент у меня не остается сил даже для того, чтобы стоять. Я съезжаю по стенке на пол, не заботясь о чистоте одежде. Я грязная изнутри, снаружи. Ни одна ванная не сможет смыть с меня позор. Только если содрать вместе с кожей. Провожу пальцами по рукам, вжимаю их в кожу так, что остаются красные полосы. Я не уйду отсюда. Я буду сидеть здесь хоть неделю, и рано или поздно ей придется выйти.
   
   Но что я скажу ей? Что я могу сказать в свое оправдание? Что накосячила, изгадила всё, до чего могла дотянуться, а теперь приползла домой без единого шанса на прощение. Голова тяжелая, а в холодный кафельный пол вшиты магниты. Сползаю на бок, щекой касаясь грязного пола, облизываю мокрые от слез губы. Она здесь, пришла, стоит за дверью и задает вопросы, а мне только хуже от того, что она не кричит и как будто спокойна.
   Это момент, когда во мне сталкивается всё плохое, что вечно наружу, и остаток хорошего, зарытый так глубоко. Сложнее всего - переступить через себя и обуздать гордыню. Меня тошнит. Я ощущаю себя так, будто сама себе наступаю на горло. Слова рвутся наружу. Это мой дом. Я здесь живу. Я всегда была свободной, но мне нужно спать. Здесь мои вещи. Я не делала ничего ужасного, ты просто истеричка. - Прости меня, - свои собственные слова, как пощечина. До боли закусываю губу и корчусь на кафеле, потому что грудь раздирает. Настолько сильно ненавидеть себя. Настолько сильно не уметь признавать свою неправоту. - Прости меня за то, что сделала всё так неправильно. Но я хотела как лучше! Он просто не стоит тебя. Он не любит тебя. Он бы не поддался, если бы любил. Я хотела, как лучше, понимаешь? - я не способна говорить громко, только шептать, однако почему-то продолжаю говорить. Пальцами за собственное гордо, ниже, к груди и ногтями к тонкую кожу, словно пытаясь вынуть оттуда сгорающее сердце. Или сгорающую душу? Я не умею извиняться. Я не извиняюсь. Я не говорю прости. Это не я. Я не должна. - Разве ты не понимаешь? Я люблю тебя. Я бы не делала этого всего, если бы это не было так. Я бы не пришла сюда. Не злись на меня, пожалуйста! - самые унизительные минуты в моей жизни. Похоже, что дети, которых выгоняют из дома, не умеют признаваться в любви. В этой слабости, в этом чувстве, которое заложено в генах и не вырвать его, как не стараешься. Я всё равно тебя люблю. Ненавижу себя, а тебя люблю. Я люблю тебя настолько, что готова извиниться, что казалось невозможным еще полчаса назад, потому что я так легко себя оправдываю. Просто не закрывайся, не прогоняй меня так, будто я последняя тварь. Я хотела как лучше, понимаешь?
   В какой-то момент мне кажется, что я просто сдохну. Глаза горят от огромного количества слез, кафель мокрый, я чувствую влагу щекой. В груди что-то ломается и крошится, рвется и сжимается, я физически чувствую эту боль. Стыд, борющийся с унижением - воистину пытка. - Пусти меня... - судорожный вдох и наконец шепот. Всё. Ничего не осталось. Я даже говорить теперь не могу.

+1

11

Вслушиваясь в слова дочери, Лора не могла понять - искренние ли они. Верит ли она в них. Ведь эта девочка раз за разом показывает, как сильно ненавидит весь этот мир, окружающих, себя, да и свою мать, как самое высшее из зол, как человека, создавшего ее. Слова же сейчас - горький мед. Обволакивают, сладкой пеленой, которую не стоит пробовать на вкус, ведь очень легко ошибиться. Очень легко вместо сладости почувствовать гадость.
- Зачем мне прощать тебя? - отвечает одними губами, настолько тихо, что даже сама бы не услышала, будь от себя в паре шагов, куда там Лоле, которая за дверью. А потому малышка продолжает свой монолог. Продолжает говорить правду или говорить то, что Лоре хотелось бы услышать? То, что несомненно стоит сейчас сказать, чтобы материнское сердце дрогнуло и она смогла если не простить, то хотя бы выйти на этот путь.
Как лучше? А не известна ли тебе поговорка, что благими намерениями выстроена дорожка в ад? Ад, который наступил раньше, чем они умерли. Обидно все же. И больно.
Лола, задумайся и ответь - что ты знаешь о боли? А о любви, ты что-нибудь знаешь о любви?
Впрочем, не отвечай, просто постарайся никогда не забеременеть, потому что ты ничего не сможешь дать своему чаду. У тебя ничего нет. У тебя внутри лишь сосущая черная пустота. Вот и все. Понимаешь?
Лора не чувствует злости. Эта чертовка давно покинула палаты ее души. Сейчас внутри царит обида и разочарование, с которыми так сложно совладать. Подумай - как это нелепо и больно. Как с этим тяжело бороться. Когда ты понимаешь, что сколько бы ни давала своему единственному истинно любимому человеку, все твои усилия будут исчезать в черном провале неблагодарной души.
- Я тоже тебя люблю, как бы мне и не хотелось тебя ненавидеть. - Говорить чуть громче, но будто не Лоле, а в пространство. Будто еще не в силах разобраться даже в себе - чего же ждать от дальнейшего выбора. От поступка, который будет иметь свои последствия.
Выбора будто и нет. Как она может не открыть той, кого так давно считала единственным смыслом, хоть даже себе не сознавалась в этом. Как она могла избавится от того, в чью пользу всегда принимала все свои решения. Как она могла избавится от части себя, хоть и довольно неудачной части... никак. Наверное потому, уже почти не слушает слова - ищет ключи, которые выпадают из дрожащих пальцев. Раз за разом, будто протестуя перед тем, чтобы впускать эту наглую девицу в дом.
И только поворачивая ключ в замочной скважине, женщина понимает, что сделала все правильно. Ведь не замени замок - она бы никогда не услышала от дочери и толики тех слов, которые та произнесла сегодня.
Дверь открыта, Лора облокачивается на нее и смотрит на свое дитя, похожую больше на свалку мусора, чем на человека. Она качает головой, то ли из-за того, что ей жалко, то ли из-за того, что она не понимает, как человек вообще может докатиться до подобного.
Жалость и отвращение отражаются на ее лице. Отвращение и жалость - единственное, что мать чувствует к ребенку, который так не похож на ее дочь, но является ею. - Заходи... тебе не мешало бы помыться. - Отступает, пропуская в дом нерадивое чадо.
Лола прощена? Нет. Вряд ли женщина сможет забыть такое, но и отказаться от своей крови и плоти, увы, не может. Как бы  там ни было, но вот это существо - ее дочь и она слишком мягкая, слишком любящая, чтобы переступить через себя и выгнать ее навсегда. Лора это знает. Она поняла это в те дни, когда поменяла замок, а потом не выходила из дому, чтобы услышать, когда же наконец-то Лола вернется. И она почему-то верила, что однажды это непременно произойдет.

0

12

Мне еще предстоит задумать о том, почему я лежу на полу и прошу прощения. Прошу прощения, когда всё моё существо протестует против этих то ли фальшивых, то ли правдивых слов, когда меня всю трясет и выворачивает, потому что организм, а главное, сознание отторгает чужеродное чувство раскаяния. Я никогда не ставила не себе крест, как на человеке. И никогда не поставлю, какие бы ужасные вещи не творила. Однако что-то, что для всех людей естественно, для меня - чужеродно. Кто бы мог подумать, что любить близких - это так сложно? Любить и не отталкивать. Обычно людям сложно полюбить себя, действительно полюбить, со всеми своими недостатками и недочетами, полюбить так, чтобы не стесняться, но те же люди ставят семью превыше всего. У меня всё наоборот.
   Однако сейчас я не в состоянии о чем-либо думать. В голове пустота, вакуум, похоже, что что-то все-таки оборвалось внутри меня. Что-то, что отвечает за эмоции, скорее всего. Как нить, которая не выдерживает слишком большого натяжения и рвется. Драматично было бы рассказать о том, что разорваную нить сложно и даже невозможно склеить. Однако это всего лишь очередной защитный механизм организма, когда что-то в тебе зашкаливает, а потом просто перестает существовать для тебя, потому что мозг сходит с ума, но не хочет этого делать.

   Я медленно поднимаюсь на ноги, держусь за стену. Меня шатает. Будь я способна соображать, я бы попыталась вспомнить, когда последний раз ела. И не вспомнила бы. Я не поднимаю глаза на маму, мне стыдно за то, что я сделала пару дней назад, и еще сильнее стыдно за то, что я сделала сейчас. Не могу смотреть ей в глаза. Боюсь, что, если увижу во взгляде разочарование или, еще хуже, отвращение, сбегу, и все пережитое пропадет даром. Даже сейчас я думаю в первую очередь о себе. Тебе и правда не стоило беременить. Тебе даже не стоит переживать, что у тебя не вышло вырастить меня приличным человеком. Я думаю, со мной с самого начала всё было ясно. Из гнилого зерна не получится плодового дерева. Вообще ничего не получается. А я получилась. Такое дерево-мутант, грубо говоря.
   Ничего не говорю. Захожу к квартиру и первым делом сбрасываю обувь. Оказывается, у меня здорово болят ноги от нескольких дней постоянных скитаний. Хорошо, что людям не доступно чтение мыслей. Иначе бы меня никогда не пустили на этот порог.
   Прохожу в свою комнату и присаживаюсь на кровать. Слышу, как начинает шуметь чайник на кухне, что-то гремит и позванивает. Странно, что мама не на работе. Неужели взяла отпуск? Очередной приступ ненависти к себе заставляет меня согнуться пополам, так, что я утыкаюсь носом в колени. Моя мама - из породы трудоголиков. Она любит свою работу, она готова сутками сидеть в своей дурацкой редакции. И, если она взяла отпуск, значит произошло что-то из ряда вон выходящее. Потому что последний раз отпуск она брала... Ну... Очень давно.
   Конечная остановка - ванная комната. Я сижу и смотрю в одну точку, пока ванная наполняется горячей водой. Плеск воды заполняет всё моё сознание, в нем больше не остается места. Должно быть, оно сейчас размером с горошину. Пальцы в горячую воду и судорожный вдох. Я не чувствую себя живой. Из меня словно высосали все чувства и все эмоции, а самое главное, я не могу найти этому объяснение. Может я не такая плохая, как кажется на первый, на второй и даже на десятый раз? Может осталось еще что-то святое? Не может же быть просто так настолько хуево...
    Горячая вода практически обжигает. Щиплют многочисленные ранки, но я не обращаю на них внимание. Опускаюсь в воду всё глубже и глубже, игнорируя боль и жжение. С головой под воду, когда лицо взрывается болью от того, что вода чересчур горячая. Было бы неплохо остаться тут навечно. Приковать себя ко дну ванны и, когда закончится воздух в легких, просто не вынырнуть.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Break up