Луиза откровенно забавлялась, чувствуя податливые мягкие губы незнакомой...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Что ты на меня кричишь? Я здесь живу!


Что ты на меня кричишь? Я здесь живу!

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Участники: Агата и Сонни
Место: Типография, принадлежавшая Вернону Уорду
Погодные условия: Около 30 градусов...
О флештайме: Ты возвращаешься - а в склепе уже кто-то свил гнездо...

Отредактировано Sonny Pulsone (2014-06-16 15:12:04)

+1

2

...от жары в этой Калифорнии сдохнуть можно, вот что. И кондиционер сколько не верти, в итоге добиваешься только того, что пот, который с тебя катится, в сосульки начинает превращаться. Отчего желание что-либо делать вообще пропадает окончательно - хотя, что тут, в этой тесной комнатушке с черно-белыми мониторами, вообще можно делать? На экранах ничего особенного не происходит - сотрудники просто работают, одни и те же махинации, раз за разом, одни и те же печатные станки, изо дня в день; вот уже неделю к ряду на этих мониторах одни и те же рожи и одни и те же станки, и одна и та же чернота - на крайних двух, постоянно выключенных. Видимо, они подключены к камерам в том закрытом цеху, куда почему-то нельзя заглядывать... Вот единственное, что на этой типографии вообще интересного - так это тайна цеха номер три; туда никто не заходит, оттуда никто не выходит, самому - строго-настрого запретили туда соваться, монстр там, что ли, живёт какой-то - и все ждут, пока он от голода сдохнет?
Ему сказали, что его должность называется "офицер безопасности". Типа как охранник. Странно только - зачем на типографии вообще нужен охранник? Что тут может такого произойти, что необходимо обеспечивать эту самую "безопасность"? От кого он охраняет это здание?.. И у него находятся ключи от всех дверей. Кроме той, железной, с огромным таким замком, от цеха номер три. Есть даже форма в шкафчике; хорошо хоть, носить её никто не требует. Забавно... провести последние пятнадцать лет в тюрьме - и получить в своё распоряжение одежду, похожую на форму на тюремного надзирателя. Ну или на полицейского... "офицер безопасности". Так он всё здесь в роли законника - эдакий шериф... всевидящий парень у ящика с мониторами. И в форме и смысла-то особенного нет... Его и в лицо уже все здесь запомнили. Только толку от этого? Ощущение такое, что просто сменил одну камеру на другую. В другой тюрьме. Где его даже никто не знает... и он никому не нужен.

Неделя в Сакраменто... ровно неделя, как снова "при делах". И на столе лежит первая пачка наличности; за то, что лежишь целыми днями в четырёх стенах, на старой раскладушке, и плюёшь в потолок - слишком много; а для того, чтобы, наконец, отпраздновать собственный выход на свободу - слишком мало. Хотя - делить эту пачку всё равно не с кем. Не с кем праздновать. Друзей здесь нет... и наличности немного поубавляется - зато на столе перед мониторами появляется бутылка виски и нехитрая закуска на двоих. А рабочий компьютер целый час (чёрт бы его побрал, в windows 95 всё было куда проще!) защищается от вирусов в Интернете, разыскивая номера местных путан (а прикольная штука, кстати, этот Интернет. Только больно уж сложная). Раз уж не получается праздника, да и вся жизнь пошла через жопу, словно бы, наоборот, только что сел, а не освободился - будем делать себе праздник самостоятельно. Вечер. Каморка охраны - единственное окно на всей типографии, которое остаётся горящим; все рабочие давно ушли домой. Знаете... мне тоже хочется домой. Только дома у меня больше нет... В месте, которое я худо-бедно мог бы называть домом, которое давало мне одежду, обувь, еду, крышу над головой, две недели назад сказали собирать пожитки и топать к выходу.
Меня зовут Сонни "Пульс". И я вышел из тюрьмы вот уже две недели назад.
Знаете, какого это - две недели не видеть ни одного дружественного лица? Понимать, что последние несколько лет по тебе уже никто и не скучал, о тебе просто уже все успели забыть, и не слишком-то хотят вспоминать. Фортуно толком и не знал, кто я такой - мы и виделись с ним всего пару раз; он был не заинтересован в моих услугах - и мне тяжело винить его, он теперь босс Семьи, а я... я даже не тот, кем был пятнадцать лет назад, я ещё хуже. Отсидевший. Забывший всё, что знал. И уже слишком взрослый для того, чтобы быть на побегушках. Слишком старый для того, чтобы начинать с нуля - и лучший выход для меня, это вернуться обратно в тюрьму, вероятно; там хотя бы всегда было ясно, что делать. Наверное, не я один так думаю...

Внешний вид

Девочку по вызову ему пообещали в течение часа. Интересно, а тут сработает, как с пиццей - если потрахушки прибудут позже, может, можно будет их не оплачивать? Денег у него не так уж много, на самом деле, на проститутку почти вся его доля уйдёт, но Сонни не особенно расстраивается - куда-то ведь их надо девать в этом чужом городе. Жарком, как ад, и в котором он никому не нужен. Кроме, наверное, этой вот комнаты с мониторами, без крайних двух. Значит, у него есть ещё около часа, чтобы подготовиться... Тут хотя бы вспомнить, как вообще это делается. Сонни улёгся на раскладушку, сцапав бутылку со стола мимоходом, и сделал глоток. Горло неприятно обожгло; но затем... пятнадцать лет не пробовал нормальных алкогольных напитков; тот самогон, что удавалось доставать на тюрьме слишком редко и по слишком большой цене, чем просто деньги, был просто дрянью. Всё равно, что сравнивать настоящую женщину и местного "петуха" - вот прямо один в один. Или тамошнюю кормёжку и еду домашнюю. Или нары с... хотя бы с этой драной раскладушкой.

Отредактировано Sonny Pulsone (2014-06-16 12:28:13)

+1

3

Пару дней я вернулась из отпуска и чувствовала я себя замечательно. Может Гвидо зря так волновался на этот счет? Хотя, признаюсь, ехать домой не хотелось, пусть я даже успела самую толику поскучать по Декстеру и своему зоопарку, - но это нежелание посещает всех, для кого наступает пора возвращаться из солнечных, беззаботных краев.
На следующий день по приезду я посетила больницу, где лежит Куинтон. Я, наверно, буду не правой, но я была рада. Я чертовски была рада от мысли, что Гуидони лежит в больнице. В такие моменты задумываюсь, что все воздается по заслугам. Мне, кстати, тоже воздается. Видимо, мое проклятие за то, что я безоговорочно отнимла жизнь у случайных людей то, что рядом со мной никто уже и не может быть - словно отделенная от всего мира толстым щитом, полем из льда. Но мне нравился мой вакум. Впрочем, иногда из него выходить тоже можно было.
И Куинтон также получил по заслугам. Интересно, когда он придет в сознание и придет ли вообще? Я была хотела позлорадствовать, глядя на него смеющимися глазами.
Спустя несколько дней, когда я смогла вникнуть в текущие дела, да и просто привыкнуть к тому, что вида на море больше нет, решила заехать в типографию. Яннике была еще в Париже, она уехала во Францию буквально на следующий день после неприятного происшествия с мексиканскими киднепперами. Я не винила ее в том, что у нее появилось желание поехать к матери, к той, от кого она бегала все это время, от кого и уехала учиться в Сакраменто. Никогда не понимаешь своего счастья, пока не лишишься его, а в случае Мышки - пока не побудешь со мной несколько недель. Нет, мы не разругались с ней, просто девочка набирается сил перед учебным годом в Европе. А мне, признаться, тоже было легче без нее - без всего того, что связано с Верноном. И все-таки... я начала отпускать профессора. Может быть слишком быстро? Я много думала об этом, правильно ли я поступаю, искала себе оправдания, вроде тех, что мужчину я не любила, да и сложно у нас все было в отношениях... Но даже нелюбимых сложно терять. Я сделала вдох сожаления.
Мышка должна была начинать вливаться в дела своего отца, в типографию, ближе к учебному году. Нет, это не значит, что она будет здесь пахать, как негр, но иметь представления она должна была. А до тех пор я сама хотела знать что и как здесь устроено. Гвидо сказал, что он приставил своего человека, чтобы тот присматривал за "Эпиграфом". И именно этот чудо-охранник и был на сегодня моей целью - я приехала, чтобы познакомиться.
Припарковываю "Мустанг" под окнами типографии. Из автомобиля не хочется выходить, видя в измученных лицах прохожих стоящую жару. Даже не столько жару, как духоту. А в салоне автомобиля хорошо, - помню перед отъездом в Мустанге сломался кондиционер, так вот месяца в "Живой стали" хватило, чтобы тачку привели в порядок и вылизали. Это кстати был хороший повод заехать в автомастерскую и перекинуться парой слов с Санчез, да и другими ребятами, с которыми я старалась поддерживать хорошие отношения, несмотря на то, что на их уровне более не крутилась, забираясь все выше и выше, под крыло к дону Торелли.
Был вечер и работников в офисе не наблюдалось, но зато жизнь была в небольшой каморке охранника. Я поворачиваю ручку и открываю дверь. Передо мной тут же раскинулся во всей красе тот самый Сонни. Он валялся, на, что, просите, раскладушке? И пил какое-то бухло прямо из горла. Я замерла в оцепенении, даже не решаясь спросить какого хрена он устроил себе тут ночлег. Вряд ли такое было принято при Верноне.
Закрываю дверь, кидаю сумку на стул.
- Привет - я скрестила руки на груди, а губы скривились в недовольной гримасе. - Раскладушка? - я еле выговорила это слово, два раза запнувшись и нахмурившись. Нет, правда, я пребывала в легком удивлении.
- Меня зовут Агата - я решила представится, прежде чем начать кричать и недовольствовать по поводу барака, что был разбит в этой комнате.

Внешний вид

+1

4

Если бы Сонни внимательно смотрел на мониторы, то увидел бы, что на территории "Эпиграфа", за которой он, вроде как, должен был зорко следить, припарковался чёрный Мустанг. Но на мониторы он последние несколько часов вообще не глядел - и вообще, охранником был довольно-таки хреновым; зато круглосуточным. Впрочем, приехавшую это внимание всё равно не спасло бы - он ведь ждал гостей этой ночью, и каким способом "гости" такого рода добираются до места встречи, с точностью предугадать не мог; вряд ли на последнем автобусе, хотя и Мустанг тоже с трудом тянет на автомобиль сутенёра или эскорт-агентства... Неважно - мониторы Сонни безответственно отключил, заливая виски собственное предвкушение, от которого даже потряхивало слегка... поначалу. Пока не начало слегка пошатывать от выпитого - надо сказать, от выпивки за столь долгую изоляцию очень даже легко отвыкнуть; так что гостью он уже встретил в довольно-таки расслабленном состоянии... но ему это как раз даже нравилось.
- Привееет! - довольно и доброжелательно, улыбаясь во все тридцать два зуба, протянул мужчина, вставая с раскладушки, завернув пробку, и поставив бутылку прямо на пол, направляясь на встречу девушке, всем своим видом старательно демонстрировавшей неудовольствие от места, куда её вызвали, да и от самого "клиента", похоже, тоже бывшей не в животном восторге. Ну, да, далеко от номера отеля или сауны, и сегодня кому-то придётся действительно отработать свои кровные, зубы заговорить на тему того, кто и куда не поступил, вряд ли уже получится... - А чем тебя не устраивает раскладушка?.. - Сонни пожал плечами. Нормальная раскладушка, прочная и удобная. Целую неделю на ней храпел - ни одной претензии не было; ну и ханжу привёл боже снять, однако. Так и знал, что с этим Интернетом ничего путного не получится... не говоря о том, что он и по нужным клавишам едва пальцами попадал, отыскивая каждую букву чуть ли не по целой минуте. - У нас есть возможность опробовать не только её, может, стол тебе больше понравится... или даже подоконник. - да хоть потолок, в его-то состоянии. Подойдя достаточно близко, чтобы иметь возможность дохнуть на гостью алкогольным запахом, он понял, что у него к ней тоже далеко не без претензий... - А чего какую-то порченную прислали? - разочаровано осведомился он, фамильярно и придирчиво коснувшись ладонью лица Агаты; чуть повернул голову, рассматривая шрам, и явно подслеповатый глаз, слегка повернул её голову, посмотрев на волосы, и совсем уже расстроенно (точь-в-точь ребёнок, не получившей именно той игрушки, которую хотел) добавив: - И вообще, я блондинку хотел... - и объяснял это по телефону во всех подробностях. Блондинка с длинными ногами и грудью размера эдак третьего - последние лет пять это было его голубой мечтой... - Ну да ладно. Проходи, Агата... - смирился Сонни со своей участью, улыбнувшись гостье - не назад же теперь её отправлять? Тут всё-таки не ресторан... хотя и обидно, конечно. - Может, выпить хочешь? - Пульс улыбнулся, опустив руку и запросто ощупав пятую точку Агаты, и затем - слегка подтолкнул в эту же точку вперёд, в тесную охранную комнатушку, и закрывая за ней дверь. О скованности девушки можно было многое сказать даже по напряжению её ягодиц - нет, серьёзно, что было не так? Ну, раскладушка; не дворец Цезаря, но зато - тихо и спокойно, а Агата эта хмурится так, словно таких, как Сонни, тут человек пять. - Или поесть? - оторвал виноградинку от грози, запихнув её в рот и начав пережёвывать, глядя на Агату... чёрт возьми - столько времени он женской юбки даже издалека не видел. И даже в своём скромном платье, даже не удовлетворяя требований его "заказа", девушка не могла его не возбуждать - на самом деле, уже само прикосновение к нежной коже её лица вызвало реакцию, с трудом теперь скрываемую джинсами. Когда же он коснулся её задницы - джинсы и вовсе стали до невозможного тесны... шрам, конечно, впечатление портил; но так уж и сильно. У него слишком долго не было женщин. Женщин и алкоголя. Вообще самому уже не понятно, как жил последние годы - видимо только ради того, чтобы дождаться возможности вернуться к радостям жизни. И вроде бы, вот оно - пусть помещение и скромное, но зато - он здесь называет себя хозяином; и на его столе - немного фруктов и нехитрая, но всё-таки пища, и подтверждение платёжеспособности - тут же, зелёным веером рассыпавшись по столешнице. А на то, что бутылку он сумеет приговорить в одиночестве, Пульс и не рассчитывал - на самом деле, тут и на двоих вроде бы много; тем более, что он и не собутыльницу ведь приглашал к себе. Сонни продолжает пялиться на Агату, избавляясь от мятой рубашки - из-под майки-алкоголички виднеется виток татуировки на левой стороне груди, на левом плече - характерный шрам, с правого - задорно улыбается во всю бульдожью пасть пёс из мультсериала про Тома и Джерри. - Ну расслабься ты уже, не будь такой букой... - пережевав и проглотив ягоду винограда, Сонни вновь потянул ладони к Агате, попытавшись добраться до молнии платья...

+1

5

Одного его протяжного и вальяжного "привееет" хватило, чтобы понять, что мужчина пьян. И это, конечно, вызвало у меня долю недовольства. Интересно, Гвидо в курсе, что приставленный им человек, вместо того, чтобы охранять, напивается? Толку от такого охранника, мимо которого слон, танцуя танго, пройдет незамеченным. Может я мыслила и предвзято, основываясь на первой минуте знакомства, но, согласитесь, было за что так полагать.
- А чем тебя не устраивает раскладушка? - чем меня не устраивает раскладушка? А почему она должна меня устраивать? Я смотрела на мужчину вопросительным, подозрительным взглядом, силясь понять на одном ли мы языке говорим, или за градусом он уже не понимает что несет.
- А чего какую-то порченную прислали? - прислали?! Я стиснула зубы и поспешила убрать руку брюнета от своего лица. Наверно, это выглядело как знак брезгливости, а учитывая, что я успела побывать в разных захудалых и чухлых местах, брезгливость с моей стороны добиться трудно. Но, да, сейчас была именно она.
- Может, выпить хочешь?
- Может в глаз хочешь? - я едва не подпрыгнула, когда этот хрен возложил пятерню на мой зад. - Я здесь не для того, чтобы пить и есть - разгорячено выплевываю я, надеясь, что до мужчины дойдет как я желаю вести разговор. И в нем нет места странным намекам, заигрыванием и выпячиванием своего достоинства. Да, я заметила что в штанах брюнета все напряглось, и от этого стало еще... омерзительней.
- Ну расслабься ты уже, не будь такой букой... - он начал раздеваться. И это не походила на то, что ему жарко, походило скорее на... на то, что он готов.
- Черт! - я вскрикнула, замахивая ладонь и со всей имевшейся у меня дури, заряжая парню по лицу. Можно было приложиться и кулаком, но я посчитала, что пощечина - прекрасная демонстрация моего женского недовольства, а так же возможность унизить брюнета. Никто не любит получать по мордам, но еще больше мужчины не любят отказа, это бьет по самолюбию.
- Не знаю за кого ты меня держишь, но советую пересмотреть свои взгляды, иначе будет больно - если мои слова не подействуют, придется упомянуть имя дона Торелли, - этого должно хватить, чтобы мужчина, чьего имени я не услышала (да уже и не очень хотела) даже не дышал в мою сторону.
Я толкаю двумя руками в плечи парня, чтобы прошмыгнуть мимо него вглубь комнаты, а не подвергаться возможности быть прижатой к стене. Эти несколько шагов вперед дали мне возможность еще раз осмотреть во что превратилась комната охранника.
- Да что здесь происходит?! - я агрессивно всплестнула руками, выражая недовольство от каждого дюйма этой каморки, от каждого сказанного слова и сделанного шага Мистера с Запахом Виски. - Ты устроил здесь какое-то лежбище! Пьешь, срешь и спишь здесь же. Такой ход дел меня не устраивает - я волком глянула на мужчину, ожидая, что его мозги сейчас встанут на место и он заберет свои монатки с раскладушкой, и уйдет. Лучше по объявлению нанять старичка пенсионного возраста, чем позволять какому-то бандиту такую наглость, какую успел продемонстрировать стоявший передо мной.

+1

6

Тут все упоминали Гвидо - Гвидо то, Гвидо сё, Гвидо-Гвидо-Гвидо... видимо, он тут был командиром; если не всего парада, то какой-то его части - определённо. Только вот Сонни никакого Гвидо даже в глаза не видал в течение той недели, которую провёл в окрестностях этой типографии; просто какой-то парень ему худо-бедно объяснил, что от него требуется - и всё на этом, парня этого он тоже больше не встретил ни разу. Сказали, взять заведение под контроль и ждать, пока какой-то там Тарантино скажет, что делать, а до того, как этот Тарантино появится - помогать директору и какому-то там бухгалтеру Мори, делать то, что они скажут. Ну ладно - он ждал. Но не в саркофаге же запереться до этого события? Ему нужно как-то развлекаться и что-то делать. На что-то просаживать то, что в обороте бухгалтера Мори для него выпадает; потому что непонятно, куда эти деньги девать дальше - за долей никто не пришёл, а на съёмную квартиру её хватит чёрта с два, даже если он спустит её всю, с риском задолжать шкиперу - и где ему, спрашивается, жить?.. Как-то через жопу все дела делаются в этой Калифорнии. Не только дела, кстати. Снять проститутку - и то без приключений не получается... эта вот - точно странная какая-то. Ну не хочешь есть - не ешь. Зачем в глаз-то сразу?.. Одно здорово - калифорнийские девушки, похоже, и действительно так же красивы, как их расписывают; даже если не блондинки...
- И то верно... можем сразу перейти к делу... - возбуждённо ухмыльнулся Сонни, небрежно бросив свою рубашку висеть на спинке стула. Такая поспешность ему не особенно понятна - но даже... похвальна, что ли. Ему-то вот не терпится... перейти к делу. Впрочем, к чему вуалировать - секса ему хочется. Трахаться - если уж совсем по-простому. А так ли это удивительно, учитывая, что он только вышел?..
Только вот, как только он протянул руки, девушка тут же выругалась, влепив ему по лицу - и надо сказать, крепко так влепив, щёку обожгло здорово, заставив тут же отскочить от неё на метр назад, прижав к лицу ладонь... Больше неожиданно, конечно, чем больно; били и сильнее - только тогда хотя бы понятно было, за что и почему. А сейчас... эта шмакодявка что себе позволяет вообще?!
- Охренела, что ли?! - даже часть хмеля слетела, потерявшись где-то в щелях грубого паркета, перемешавшись с тамошней вековой канцелярской пылью; да там и осев. Таких выходок он уж точно не заказывал - хотя, конечно, бывает, что кому-то такое обращение и нравится... может, его перепутали с кем? И этой размахавшейся руками мадам кнут или плётка там лежит, в сумочке?..
Странно, но спьяну такая мысль даже отторжения не вызывает... В тюрьме другие игрушки. От сексуальных - очень даже далёкие в большинстве своём; скорее для игры в войну годные. Так что... чем чёрт не шутит - у них ведь целая ночь впереди? До того, как утренняя смена придёт, вместе с настоящим охранником - чёрта с два он себя таковым признает, он здесь другим занимается.
- Может, и будет... но давай не сразу, ладно?
- жмурится, потирая небритую щёку, и снова делает попытку подступиться ближе. И снова остановлен. На этот раз - не только толчком, но и звуковой волной... Блин, такое ощущение, что он либо женился на этой дурёхе, либо она ему просто снится, в образе воспитательницы сиротского приюта, в котором он рос - и хрен его знает, какой из этих кошмаров хуже.
- Что ты разоралась?! Живу я здесь!!! - и эхо разносит вопль по типографии... если кому-то не насрать - в нём не только злоба, но и значительная доля отчаяния и боли - потому что крайне обидно себя осознавать настолько не нужным и ничего не стоящим дерьмом, что даже проститутки отказываются с тобой спать. Не бесплатно - за деньги, кстати. За хорошие деньги. Обидно, честно отсидев все пятнадцать лет, ни разу не прогнувшись ни под кого, носит ли он форму офицера или такую же тюремную робу, как на тебе самом, быть втоптанным в грязь на свободе ни за собачий хер. Или эта истеричка думает, что ему эта сраная каморка нравится? - Не устраивает тебя, значит? Ну так пиздуй отсюда! - обозлившись, Сонни поступает просто - резко хватает Агату за руку и тащит к выходу, намереваясь её попросту вывести с территории типографии, и проследить, чтобы она не вернулась обратно... вот только едва он делает пару шагов, в голове вдруг щёлкает что-то другое - под пальцами он ощущает нежную кожу, и чувствует запах женщины - так сильно, как не чувствовал его никогда, даже когда уходил в отпуск или самоволку на службе - и от этого запаха в штанах становится настолько тесно, что ходить попросту невозможно... и вдруг становится на всё насрать. Даже если его отправят обратно за решётку...
- Хотя нет, погоди... я своё время потратил, целый час компьютер это долбанный ковырял, а ты теперь меня будешь хамить и динамить?..
- с силой оттолкнув Агату от себя в сторону так не понравившейся ей с самой первой минуты здесь старой раскладушки, Сонни вытягивает ремень из джинсов (не сдержавшись от облегчённого вздоха). - Такой ход дела меня тоже не устраивает... Любишь, значит, когда бывает больно? - перехватив ремень за пряжку, Сонни дважды взмахивает им, не слишком-то заботясь о том, куда попадёт. И выбрасывает его в сторону, шагая ближе, хватая Агату за плечо и вжимая в раскладушку. - А ты не дёргайся... и больно не будет. - другая ладонь уже сминает подол платья, а джинсы Пульса ползут вниз...

+1

7

- Охренела, что ли?! - это я то охренела? Я была возмущена, нет, может и правда охренела, но от происходящего. От того, как ведет себя мужчина и что позволяет. Кого он ждал? Меня? Если меня, то как меня представили, не девочкой, готовой на все, случайно? А если не меня, то... какого черта здесь происходит?!
- Что ты разоралась?! Живу я здесь!!!
- Ты не можешь тут жить! - тут же ответила я. Почему не может? Да потому что нельзя жить там, где люди работают. Неужели ему некуда пойти? Хотя... если бы было, раскладушка здесь точно не стояла. Правда, взять Фрэнка, который некоторое время терпел разлады с женой, может и он так же перебивался по офисам? Только вот этот тип, что стоял напротив меня и жадно дышал, не походил на женатого. Скорее на маньяка или серийного убийцу - высокий, в хорошей, форме, весь в татуировках... Я попыталась приглядеться к выглядывающим рисункам на теле, чтобы узнать их отношение. А еще на плече мужчины был рубец от пули: мне есть с чем сравнить, похожая отметина была и на моем плече, только пуля тогда прошла не насквозь, а царапнула, от чего шрам был заметнее, в пол сантиметра протяжной полоской.
- Не устраивает тебя, значит? Ну так пиздуй отсюда! - даже вот спорить не буду! Полностью согласна с тем, что надо убраться из этого места. Черт, неужели так сложно не разрушать последнее, что осталось от Вернона? Та ниточка, его дело, которым он дорожил, убивали. Я собиралась уйти, чтоб вернуться и за уши вытащить этого гадкого мужлана. Но брюнет тут же поменял свои планы... Его рука, что оковой держала меня, меняет траекторию, с разворота толкая на раскладушку.
- Такой ход дела меня тоже не устраивает... Любишь, значит, когда бывает больно?
- Даже не думай! - крик вырывается с хрипом, а затем мне приходиться резко проглотить язык, когда мужчина, вытащив ремень, замахивается на меня. Я успела закрыть голову двумя руками, как вдруг ремень коснулся моего плеча.
Проклятье! Я вскрикнула.
Каких-то два взмаха, и я уже не такая смелая и отважная... В груди о ребра стучало сердце, словно птицы, что бьются об окна домов. Я все поняла. Поняла его затеи с самого начала. И, возможно, удалось избежать того, чтобы ситуация не зашла так далеко, если бы я с самого начала объяснила все четко, без всплесков и нервов. Но сейчас мужчина вдавливал меня в ненавистную мне раскладушку, желая скорее исполнить задуманное.
Было гадко. Одно только желание мужчин принудить меня к сексу, уже вызывает во мне бурю отвращения. Насилие для меня самое мерзкое, самое унизительное и грязное, что может со мной случиться. Я не могла позволить, чтоб какой-то малознакомый хрен с яйцами облил меня грязью. Глупцы те, кто берет женщину силой, полагая, что она им дана именно для этого. Но если сегодня и случиться самому ужасному, чего я до остановки сердца боюсь, то этот случай будет для бандита самым неприятным, - я буду сопротивляться до последнего и кричать, пока из груди вместо звука не польется хрип.
- Не смей меня трогать! Не смей! - я громко рявкала, выпутывая руки, чтобы иметь возможность щипать и царапать руки, шею, лицо брюнета.
Тянусь к тумбочке, чтоб схватить от туда любой попавшийся предмет, но рука соскальзывая с края поверхности. Я опять запускаю ногти под кожу мужчины, расцарапывая до крови.
- Хотел легкого секса? Я тебя убью - хрипела я, хотя пока что мои потуги и угрозы были смешны, но еще чуть-чуть, еще чуть-чуть...
Его ладонь сжимает мое бедро, пытаясь пробраться к белью. Как же это омерзительно, что хочется плеваться. Неприятно было ощущать его тепло, дыхание, его желание, что упиралось в ногу. Я хотела оказаться где угодно, даже в том гробу в Неваде, но только не эта раскладушка. Как будто лезут в душу, хотя он лез всего лишь в трусы.
Удается дотянуться до стационарного телефона, что стоял на тумбе: я, захватив пальцем провод, потянула телефон к себе и, когда аппарат был паре сантиметров, резко хватаю его и ударяю со всей мочи по башке недо_насильника. Кажется, с такой же силой я в юности глушила пойманную в Малаге рыбу.
- Убью тебя - закричала я, размахнувшись второй раз, на этот раз без цели прорезав воздух.

+1

8

Сонни даже растерялся немного. Это почему же он не может здесь жить?.. А вот вполне вроде живёт, уже целую неделю; более того, не знает, сколько придётся просуществовать вот так ещё, пока не появится возможность для нормального жилья (может, Тарантино этот его предоставить сможет - если он вообще существует, что становится уже чуть ли не сомнительным) - денег у него на гостиницу не хватит, а здесь - хотя бы спальное место, в виде этой раскладушки, бесплатное, микроволновка есть и небольшой холодильник - в общем, здесь в какой-то степени воплощение одного из его главных мечтаний - чтоб всё было на халяву. Мечтаний, кстати, и не сказать, чтобы не сбыточных, если не забывать, что на халяву ты лучшее точно не получишь; а для чего-то просто хорошего - хоть немного, но придётся напрячься... Хм. К данной ситуации, кстати, этот термин тоже в какой-то степени применим.
Сонни начал уже потихоньку соображать, что происходит что-то странное - ну не может так сильно бояться быть изнасилованной та, кто зарабатывает на жизнь сексом... только было уже слишком поздно - злость и обида, в сочетании с сексуальным возбуждением, создавали странный коктейль из ощущений, к тому же, сдобренный изрядной долей алкоголя - что в свою очередь давала какой-то осадок азарата и экстрима одновременно, отделяя и чувство опасности отдельным ингредиентом, и чувство власти тоже - и вся эта гремучая смесь и двигала мужчиной в данный момент, заставляя грубо касаться тела несчастной испанки, вжимая её в раскладушку до такой степени, что казалось - пружины лопнут вот-вот. он не думал. Даже не думал - он просто... хотел. Этим уже всё было сказано...
- Или что? Что? - переспрашивает, насмехаясь, слишком мало внимания обращая на попытки Агаты вырваться, разве что головой вертел, чтобы исключить возможность выцарапать себе глаза - даже и напротив, воспринимая их как что-то само собой разумеющееся, как что-то, что тоже должно было входить в перечень ингредиентов для этого коктейля... Надо сказать - он впервые вкушал его. То, что было в тюрьме... это была его "палёная" версия, вернее даже не палёная - попросту отвратительная... он не хотел там, а просто мог. Или должен был, по куче разных причин... знаете - а ведь здорово ощущать себя свободным. И не думать о последствиях, даже когда стоило бы... пока что всё, что девушка могла противопоставить - щипки царапины; некоторые из них были достаточно сильными, но всё же, он и с куда более здоровыми справлялся, со взрослыми мужиками, защищаясь и нападая - что ему одна хрупкая испанская кукла?..
- Да что ты? - только и ухмыляется он в ответ. Нет... лёгкого секса он не хотел. Вернее, хотел - до того, как Агата начала воротить свой нос... теперь её платье всё сильнее начинало напоминать тряпку под его руками, одна из которых похотливо ощупывала через его ткань её грудь, а другая - путешествовала по нежной коже бедра, заставляя Пульса задыхаться от возбуждения, вжимаясь всё сильнее - хотелось избавить её от беля, ничуть не в меньшей степени, чем избавиться от собственного; возведя её беззащитность в высшую степень... и ещё хотелось почувствовать её вкус - заткнув одновременно, чтобы в ушах звенело поменьше: и Сонни прерывает очередной хрип, с силой касаясь пухлых губ Агаты своими, совершенно по-вампирски, если не сказать - по-волчьи, больше кусая, чем целуя, чуть только не до крови... и затем весь мир вдруг переворачивается в одно мгновение, в голову ударяет боль, к горлу - подкатывает тошнотворный позыв, в ушах что-то противно тренькает, и возможно, Сонни даже теряет сознание на секунду или пару - оседая на Тарантино всем телом; и затем резко отстраняется, хватаясь за затылок - крови нет, но шишку пальцы уже ощущают, а перед глазами ещё плывут круги... которые, впрочем, не помешали увернуться, когда Агата, издав боевой клич, попыталась добить его - Сонни, пусть и назывался в последнее время "рыбой" - это из тюремного сленга: в тюрьме-"аквариуме" плавают рыбы: есть мальки, есть - акулы, ну и вся остальная пищевая цепочка между ними - но чтобы вырубить его, всё-таки нужно гораздо больше усилий, чем рыбу. Худенькое запястье испанки оказывается сжато в грубой лапе Сонни чуть ли не до хруста - затем телефонный аппарат летит на пол, лишившись провода и трубки, разлетаясь по всей комнате на сотню кусочков; следом летит и сама Агата - а раскладушка оказывается перевёрнута.
- А ты борзая... - он смотрит на неё сверх вниз - пошатываясь слегка, то ли от градуса, то ли от удара по голове, то ли по обоим причинам сразу. - А знаешь, что делают с такими борзыми там, где я провёл последние пятнадцать лет?.. Хочешь так же? - голову посещает ещё более отвратительная идея... наклонившись, Сонни толкает её, не давая перевернуться на спину, и упирается коленом в поясницу. Хватает за волосы, оттягивая голову назад. - А? Пробовала когда-нибудь в задницу?.. - ладонь, кстати, снова возвращается на исходную позицию - именно туда, на пятую точку, но уже куда менее мягко; задирая подол платья, шлёпнув по ягодице от души - а затем сминая трусики, медленно потянув их вниз...

+1

9

В эти минуты падает небо,
Так и оставим…
Боль тем и полезна, что заставляет
Двигаться дальше

Мир сузился до размера этой комнаты. За ее пределами ничего не существовало, стены - граница, и бежать можно только по периметру. Ад внутри, но все равно велико желание рискнуть и вырваться из этого мира. И делаешь все, чтобы так и случилось, чтобы не случило невозвратимого, непоправимого. Я готова была драться до конца, не чувствуя болевых ощущений от крепкой хватки мужчины. Синяки и ссадины - последнее, что меня интересовало, зализывать раны буду после.
Удар по чугунной башке приостановил брюнета, но я надеялась, что эффекта будет больше, потому что через пару секунд в мужчине проснулась такая ярость и сила... Сила, что заставляла хрустеть мое запястье и хмуриться от боли и страха. Ярость, с которой бандит швыряет меня. И я падаю, переворачивая раскладушку, оказываясь на полу.
Мне не хватает времени, чтобы подняться, не хватает юркости, чтобы проскользнуть между его напряженных ног, не хватает пространства. Идея выпрыгнуть в окно пришла слишком поздно, когда Сонни уже свалил меня на живот, нависая сверху. Его слова звенели в моей голове, раскатывались горячим страхом по крови, внутри все готово было взорваться. Я чувствовала, как душа рвалась наружу, буквально ломая ребра. Может, хотя бы ей удастся спастись? Пока в этой комнате будут происходить страшные вещи.
Я кусаю губы, чтобы не дать слезам пролиться, потому как если начну плакать, окончательно сдамся и не смогу бороться. Потому что слезы встанут белой пеленой, но вряд ли эта пелена оградит меня от участи быть изнасилованной. Вода вообще бессмысленна, она не поможет. Самое главное это помнить, что если сдашься, лучше не станет...
Глаза бегают, ища за что бы ухватиться, и соломинка тут уже не поможет - мне надо что-то тяжелее. Но окажется ли мужчина настолько невнимателен, чтобы пропустить еще один удар? Я делаю глубокий вздох ртом, сжимаю руку в кулак, ощущая как дрожат пальцы от напряжения.
Снова кричу, просто безумный крик. Выворачиваю руку в бок, так где сидел надо мной мужчина и стягивал белье, а затем крепко хватаю его за яйца - так же крепко, как он еще недавно держал мое хрупкое запястье и думал, что сильнее меня.
Мне кажется, я почувствовала как судорожная боль пронеслась по всему телу бандита и закончилась на моей руке, не ослабляющей хватку. Клянусь, готова была расколоть его яйца, как грецкие орехи.
Удается подняться на ноги, теперь уже я созерцала как он крючиться подо мной. Следовало тут же взять и уйти, но... задетое самолюбие, растоптанная гордость не дает этого сделать.
- Мразина грязная - рычу я, хватая самый массивный монитор со стола и обрушивая его на плечи мужчины. - Чтоб ты сгнил! Чтоб лежать тебе в собственном дерьме всю жизнь! - я начинаю лупасить его ногой. Бью по почкам, по пояснице, и чувствую маленькое удовлетворение от происходящего - возмездие, если так понятней. Хотя для возмездия у меня был уже заготовлен другой план...

+1

10

Пульс находился вплотную к тому, чтобы сделать одну из самых жестоких ошибок в своей жизни - если, конечно, нельзя было скзазать, что уже её сделал; но почти у финишной прямой допустил промашку, позволив прижатой к полу Агате не только высвободить руку, но и сжать его причиндалы, ничем не прикрытые, кроме тонкой ткани трусов, поначалу не слишком уверенно, словно лишь попытав удачу, затем, когда тело Сонни отреагировало на приём, и его главное оружие вдруг стало самым слабым местом - уже гораздо сильнее... и жуткая боль моментально отозвалась в каждой его клеточке, донеся сигнал по каждому нейрону нервной клетки, с каждой каплей крови, притёкшей, казалось, к сдавленному месту; кажется, даже хрустнуло что-то... По мере того, как хватка Таты становилась сильнее - боль всё больше парализовала весь организм, делая его в итоге способным только на то, чтобы, убрав от Агаты руки, свернуться рядом с ней на полу в позе эмбриона, стыдливо прикрывая паховую область всем телом, держась за свои "бубенцы" обеими руками - уже просто для того, чтобы убедиться, что они вообще ещё на месте, а не отделены от тела, оставшись в цепкой руке девушки. Хотелось кричать, но даже на сдавленный стон силы нашлись не сразу, Сонни, лицо которого покраснело моментально, просто лежал, жадно ловя ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, но даже дышать сейчас не получалось; в глазах стояли слёзы боли, и даже желудок предательски начал демонстрировать рвотные позывы.
Воспользовавшись положением, Агата начала ругаться и пинаться, а он ни противопоставить, ни ответить ничего не мог, только закашлявшись, когда старомодный монитор счала чуть не сломал ему ключицу и шею, вырванный из своего гнезда с корнем, и едва не обделавшись, когда её туфля несколько раз коснулась стретилась с его почкой - копчик же точно ещё неделю тоже будет о себе напоминать при любом удобном случае... Унизительно и больно. Хотелось просто потерять сознание, чтобы не чувствовать себя тем, на что он больше всего и был похож сейчас - грязной драной тряпкой, растёкшейся по полу... Но то ли одна боль уменьшала другую, однако постепенно мир возвращался обратно в свою колею, лишь в паховой области оставалась тяжесть, которая, казалось бы, тянет к полу обратно - словно на яйца сила тяготения действует сильнее, чем на всё остальное тело - сначала избитый Сонни начал постепенно поднимать голову, тихо стонать, уже начиная пытаться реагировать на удары, хотя бы пытаться отползти от них, затем - и защищаться одной рукой, поначалу больше рефлекторно - а затем всё более и более осмысленно. Какой там секс... одного хотелось сейчас - чтобы эта садистка просто покинула комнату и больше никогда не возвращалась. "Лежать в собственном дерьме всю жизнь" - очень похоже было как раз на то, что с ним было сейчас... он не хотел, чтобы это мерзостное ощущение продолжалось всю жизнь. Какое-как извернувшись, Сонни умудрился поймать её ногу, тут же попытавшись плотнее к себе, к своей груди, почти повисая на ней - лишь бы только не дать Агате вовсе шевелить ей, и твёрдо встать на неё тоже; и как следствие - бить... кажется, всё-таки что-то с этим он прогадал, потому что тут же почувствовал отблеск боли на своей голове - поверх и шишки, оставленной стационарным телефоном, и массивного кровоподтёка, который будет красоваться на спине и плече, прямо поверх довольной морды Спайка: девушка свалилась на него сверху... и всё ещё продолжая обнимать её ногу, "новорожденный" эмбрион сумел-таки протянуть своё первое слово.
- Суууука... - Сонни чувствовал себя, как... насильник. Даже хуже, наверное - как педофил; но по ту сторону решётки, а не по эту - извращенцев не жаловали нигде... Впрочем, нет, там его избили бы ещё сильнее и компанией. Здесь же... всё-таки вряд ли пинки Агаты сравнятся с ударами массивных рабочих ботинок с тяжёлой подошвой. Или молотка в тюремной мастерской... даже острому каблуку далеко от вилки, вынесенной из столовой. Он отпускает её, и начинает двигаться в сторону, пользуясь затишьем; потихоньку разгибается, становясь на колени... шея в крови - на ней очёнь чёткие отметины Агатиных ногтей. Шевелить ногами всё ещё больно... и дышать тяжело. А на всю картину последние секунд тридцать широко раскрытыми глазами смотрит та, которая должна была бы прийти чуть-чуть пораньше.
Блондинка, с большой грудью, длинными ногами - в джинсовой юбке и чулками в мелкую сеточку, с обжигающе красной помадой на губах - всё, как заказывал, едва ли не лучше даже... вот только ему уже секса совершенно не хочется. И вряд ли что-то уже и получится... в ближайшие, минимум, пару дней; может и больше - да и вообще стоило бы врачу показаться.
- Извини, милая... не получится у нас ничего сегодня...
- Сонни с трудом встаёт, опираясь на стол, с которого у Агаты хватило сил вырвать один из мониторов; влетает куда-то рукой, и на пол падает гроздь винограда и прыгает блюдо из-под него, как ни странно, не разбившись. С секунду мужчина ещё думает, не вернуть ли девушке в белом платье пинок... понимая, что вряд ли получится сделать это так, чтобы не растянуться опять, просто плюёт. В буквальном смысле - плюёт, пытаясь обязательно попасть в лицо. И затем возвращается к разговору с гостьей. - Зря я тебя потревожил... Вот, возьми и уходи. - его пятилетняя мечта скрывается в дверном проёме, прихватив с собой большую часть его денег - а ему только и остаётся, что посмотреть ей вслед, продолжая крючиться возле стола. - Ты не проститука, которую я заказал... Но кто ты тогда вообще такая?

+1

11

Вряд ли девушка могли бить сильнее, чем заправский мужчина - это по физиологии ясно. Но мое желание было не столько причинить боль насильнику, сколько выплеснуть все, что накипело. Весь тот шторм, который он заставил меня испытать: от страха и до ненависти. Я проклинала его, я хотела видеть его мертвым. И я понимала, что самосуд стоит привести в исполнение как можно скорее, пока мое желание мстить не остыло и не зачахло. Через день-два, когда оправлюсь, вернусь, чтобы поставить точку. Разберусь со всем сама, ведь за этого мужчину и некому вступиться - он не капитан, ни чей не солдат, о нем никто не будет плакать, только разведут руками. Его смерть сойдет мне с рук.
Я готова была вбивать в его спину свой носок туфли до бесконечности, пока не останется сил, но бандит этого сделать не дал. На моей лодыжке кольцом сжимается его рука; хватка, которую я ощущаю по всему своему телу, от которой мерзко и гадкой, словно что-то внутри долгое время отбивали, как мясник кусок туши, но не закончили. Хорошо, что не закончили...
Он хватает меня, прижимая ногу у груди, чтобы уменьшить амплитуду ударов, и это выбивает меня из равновесие. Падаю сверху, только и успевая, что подставить руки, чтобы не разбить нос или подбородок. Болезненно стукнулась коленкой, - в старости аукнется. В старости аукнутся многие шрамы и травмы. Если доживу... в чем я сомневалась, учитывая не столько свой образ жизни и мир, в котором кручусь, сколько мой ритм, мое умение вливаться в гущу событий, порой, эти события и создавать; мое нежелание жить спокойной жизнью, хотя я часто пытаюсь себя и всех в этом разуверить, прося, чтобы меня не трогали и оставили в покое. Нет, покой мне не нужен был...
В какой-то момент борьбы понимаю, что в комнате помимо нас еще еще некто третий. И давно она тут в роли зрителя? Смогло бы спасти меня от участи быть изнасилованной появление той самой проститутки, что ждал мужчина? Мне кажется, она бы опоздала. Минуты в комнате кажутся вечными, а рядом с брюнетом - как будто на адовой сковородке, которую раскаляет дьявол.
Ночная бабочка смотрит на картину округлыми глазами, но действий не предпринимает - это их политика - не сувать нос в чужие дела. Я закрываю лицо и сворачиваюсь, когда мужчина плюет в мою сторону. Опять глотнула порцию унижения.\
Он расплачивается с ней, а я поднимаюсь на ноги, чтобы убраться следом.
- Ты не проститука, которую я заказал... Но кто ты тогда вообще такая? - какой он проницательный - фыркнула про себя я, но вслух не было сил острить.
- Я тебе уже представлялась: меня зовут Агата Тарантино - я провожу тыльной стороной ладони по мокрым губам - Как твое имя? - спрашиваю не с целью познакомиться, а чтобы знать имя того, кому существовать в городе изо всех своих сил я не дам.

+1

12

- Та... Тарантино? - очко сжалось уже не от боли; признаться, в этот момент Сонни весьма трухнул. Тот самый Тарантино, который упоминался при нём, как настоящий хозяин этого места или что-то вроде того - вот эта пигалица с заплывшим глазом, которая его сейчас уделала до полусмерти, и которую он чуть не изнасиловал - или чуть не убил, потому что кто знает, что происходило бы дальше, после того, как проститутка ушла, если бы Агата назвала сейчас другое имя - значит, в её руках и находилась его судьба последние несколько дней? Похоже, что судьба его прямо сейчас была на пути к тому, чтобы быть либо засунутой в задницу, либо смытой в унитаз, и уже не только в яйцах было тяжко - и ноги тоже начали предчувствовать цемент, в который их обуют. Тарантино? Человек того самого Гвидо, на которого тут тоже ссылались? Сонни захотелось присесть на ближайшее кресло, но он не ощущал за собой права сидеть - и хрен знает, что теперь делать; упасть на колени и просить прощения, что ли? - Что ж ты сразу этого не сказала?.. - поняв, что он всё ещё прижимает ладонь к распухшим причиндалам (даже сквозь трусы заметно посиневшим, кажется), Пульс с некоторым усилием заставил себя принять более нормальную позу; хотя вряд ли это его сделало намного менее жалким - в майке, на которую стекала кровь с пореза на шее, в трусах, полускрюченным, потому что чтобы разогнуться теперь - может, и не один час пройдёт... и трезвым. Протрезвевшим моментально и пережившим два похмелья сразу кряду, что не могло не отразиться на помятом и небритом лице. Так вот почему она так нагло распоряжалась здесь, начав орать чуть только не с порога... Застрелиться бы прямо сейчас. Только вот из оружия у него только собственный член, в буквальном смысле, но и ему теперь требуется техосмотр, поди. Уж не окажет ли Тарантино ему окажет такую услугу прямо сейчас, добавив его мозги к тому бардаку, что они здесь оба устроили своей вознёй?.. То, что под платьем она ствола не носит, он уже понял; а вот сумочку обследовать не успел.
- Сонни... Сонни Пульсоне. Прибыл из Нью-Йорка неделю назад... - испугался так, что отчитался перед ней почти как в армии. Разве что по стойке смирно не встал... не получилось. Хотел было руку протянуть - вспомнив о том, что только что придерживал, чтобы не отвалилось, передумал, и вытер ладонь о трусы... - Но я не думал, что ты... женщина. - он думал, что проститутку насилует... изнасиловать проститутку - вообще, вот что называется "и смех, и грех", особенно если учитывать, что он за секс ещё и заплатил. А в итоге - за секс, которого даже и не было; зато ему чуть яйца не раскололи или не оторвали, да и почку помяли, похоже - за интересное удовольствие он заплатил, развлечение, прям, блин, Диснейленд в миниатюре. А больно-то как... - Так ты будешь виски?.. - испуг проходил; Сонни начинал приходить в себя, и думать над тем, как загладить свою вину, чтобы Тарантино разрешила хотя бы одно яйцо себе оставить, а не отхватила сразу оба, раз уж она тут во главе всего. Идей, как загладить свою вину, кстати, было немного. Вернее, попытаться налить ей выпить - вообще было единственной идеей. Оторвавшись от стола, Сонни попытался сделать шаг по направлению к бутылке; в теле это отозвалась болезненностью, но, впрочем, ходить уже получалось, хоть и нетвёрдо... сложнее было не наступить ни на одну из деталей телефона и монитора, которые разлетелись по всей комнате - и теперь здесь уж точно было похоже на помойку; предстояло ещё и убираться теперь, и ещё - доставать где-то новые монитор и телефон... сменщик просто офигеет, когда увидит, что они тут устроили - ничего себе, потрахаться решил... Сонни добирается до бутылки, и заодно переворачивает раскладушку обратно в нормальное состояние. Только постель остаётся на полу. Блин! Теперь из неё ведь тоже придётся детали выковыривать! Вот что, идёт оно всё в задницу; он и так чувствует себя, словно его грузовик переехал - если Тарантино его жизнь пощадит прямо сейчас, уткнётся мордой в раскладушку, прямо так, в голую, и до утра проспит. Всё равно каждое движение отдаётся болью, немного он продвинется с уборкой. Как только монитором ему шею не переломило - уже удивительно...
- Ты это... извини, я... Я проститутку тут ждал. Думал, ты - это она. - Сонни попытался виновато улыбнуться, но вышло не слишком уверенно. Оттого, что он попытался провести девочку по вызову на территорию типографии, да ещё и воспользоваться её услугами в комнате, которая предназначена была совершенно для другого, угрызений совести Пульс вообще не чувствовал; даже и не в мыслях не было, что его осудят сейчас... как он с самого начала сказал - он живёт здесь. Ест и спит, и срёт тоже недалеко отсюда, в туалете для сотрудников, так что же ему делать - не есть, не спать и терпеть? Может, и не дышать ещё? Потянувшись за джинсами, Пульс всё-таки присел, начав их натягивать, пытаясь потихоньку стереть комичность собственного положения - вроде как они дела тут вести собрались, или что? Не говорить же о серьёзных темах в одних трусах...

+2

13

Видимо, теперь до мужчины дошло что он только что сделал или то, чего он как раз не сделал. Не знаю стоит ли радоваться такой его реакции, с одной стороны мне льстило, что обо мне слышали. С другой... если не мое имя и дружба с доном, у него хватило бы совести и смелости изнасиловать меня? Это паршиво. Зато понятны истинные намерения и отношения мужчины.
- Что ж ты сразу этого не сказала?.. - я усмехаюсь в ответ, подтверждая свои мысли: иногда стоит затихнуть, чтоб узреть настоящее отношение людей к себе. Подхалимов и льстецов в наше время много, без этого не пробиться. Честных и тех, кто умеет отделять собственное мнение от навязанных стереотипов и правил, недостаток.
- Сонни... Сонни Пульсоне. Прибыл из Нью-Йорка неделю назад... - Нью-Йорк... мы с этим городом становимся все ближе и ближе. Когда-то я приехала из самого сердца Яблока, сестры Фортуно тоже были от туда. Теперь еще и этот Сонни... не скажу, что самый лучший представитель, наверно, он надоел всем, вот его и отправили в Сакраменто.
- Так ты будешь виски?.. - виски? Я удивленно глянула на мужчину, стоящего передо мной и на полном серьезе предлагавшего выпить. Даже не знаю что смешнее: то, что он считает, что я собираюсь здесь задерживаться или то, что я приму пойло из его рук. Нет, я не брезговала, или... впрочем, не важно. Насильников и тех, кто желает меня подчинить, никогда не жаловала. Я как самая вредная тетива, которую никак нацепить на лук.
- Ты это... извини, я... Я проститутку тут ждал. Думал, ты - это она.
- Сначала ты думал, что я мужик, теперь еще и проститутка. Здорово. Что еще здесь произойдет? - и да, проституток в типографии я не одобряю. Не одобряю и раскладушку с выпивкой. Для шлюх можно снять на час номер в мотеле, для всего остального... не знаю, но, черт возьми, не устраивать из рабочего помещения обитель с грязными носками и трусами!
Я хотела, чтобы Сонни убрался от сюда как можно скорее, даже плевать на мониторы - купим новые, - само его присутствие делало это место грязным и неприятным. Мне кажется и так и не переставала морщить нос. Только вот что-то внутри, червячок, что точивший меня жаждой отомстить, не дал прогнать мужчину. По крайней мере сейчас... Он уйдет, но позже.
- Виски - я взглянула в свой стакан, что мне вручил Сонни. - Виски - дерьмо - сухо сообщила я и выплеснула содержимое стакана в лицо Сонни.
- И ты тоже - дерьмо - не важно за кого он меня принял, - эти ошибки и мысли в его голове, как и желание меня отыметь на дешевой раскладушке.
Не сказав больше ни слова, я прошла мимо мужчины, взяла свою сумку и двинулась к выходу. Я старалась держаться уверенно и красиво, хотя во мне горело желание скрутиться в клубок и забиться в угол, под стол. Все также хмурюсь, садясь в автомобиль, пытаясь отогнать гадкие мысли и ощущения прочь. Нет, домой я сегодня не вернусь; желание побыть одной пересиливает все. Меня пугает, что кто-то может заметить меня в таком состоянии. И пусть внешне ничего не отражает моего стыда, но глаза... в глазах то стоит влага.
Мустанг покидает парковку. Ехать не далеко, в паре кварталов меня все также преданно ждет квартира на Линкольн. Там холодные стены, сумасшедшая русская соседка, мятая кровать и много пыли. Там никого нет, там можно быть собой. Быть одной.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Что ты на меня кричишь? Я здесь живу!