vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » - среди миров;


- среди миров;

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Camille | Luke | Alice

Она позвонила, и я, как первосортный наивный школьник улыбнулся в трубку. Ее голос всегда придавал мне сил, а ее облик вдохновлял. Если бы я умел рисовать так же красиво, как она - то рисовал бы ее ночами напролет. Что делать, если муза просит помощи? Оказать ее, разумеется. И как тут не попасть в пикантную ситуацию, когда тебе стоит познакомить ее со своей женой? И тут бы под рукой оказаться сюжету про супругу с остервенелым характером, но все нет так, ведь Камилла - идеал. Пятое июня, 2014, поздний вечер, сумерки, погодные условия значения не имеют.

Когда встречаются Муза и Совершенство - никто не может сказать наверняка, что произойдет дальше.


http://se.uploads.ru/jW1OF.png

Отредактировано Luke Hemsworth (2014-07-31 01:34:25)

+3

2

вв

http://www.tag5shop.com/image/data/images/img_5358_0.jpg

Я неуверенно топталась на пороге его дома, все никак не решаясь нажать на кнопку звонка. Чувствую себя — неуютно, ведь еще тогда, зимой, во время последней нашей встречи, когда Люк сорвался, а я не смогла найти в себе сил отказать ему, я дала себе обещание — больше никогда не сталкиваться с ним и не встречаться ни при каких условиях. Как это глупо, не правда ли? Взрослые люди точно посмотрели бы на меня с укором, и посоветовали бы просто научиться держать себя в руках. Нельзя обрывать связи с людьми только из-за того, что ты якобы влюблена. Это совсем не логично, лишать себя приятной кампании, душевных разговоров, совместных мечтаний.
Но я чувствовала себя совершенно разбитой в обществе Люка, то, что этот мужчина принадлежит не мне, а какой-то другой женщине все никак не давало мне покоя. Словно по пятам за мной следует рок, что проклинает меня и предвещает мне встречи только лишь с женатыми и занятыми мужчинами. Так, мне пришлось отказаться от Чарли. Так я рассчитывала вырвать из своего сердца и воспоминания о Хемсворте.
Но этот человек был слишком упрямым и настойчивым, мы так и не забросили наши переписки, иногда он звонил мне, предлагал снова встретиться, но я находила всяческие отговорки или отсрочки, стараясь не вдаваться в подробности об искренних мотивах собственных отказов.
Но сегодня — другой случай.
Наша новая квартира находилась в одном из самых бедных районах Сакраменто, но нас с Эльзой это почти не смущало. Не смотря на весьма потрепанный вид здания, квартира изнутри выглядела очень аккуратной и убранной — мы не обнаружили в ней никаких сломанных полов или кранов — все было настолько чисто и уютно, что мы даже не стали рассматривать другие варианты. У нас была милая хозяйка — молодая девушка Бруклин, что брала с нас сущие копейки и не наведывалась с частыми приходами. Она не лезла в нашу жизнь, не приставала с расспросами, и я тут же прониклась к ней с симпатией — не люблю через чур любопытных людей. Особенно любопытствующих о моей прошлой жизни.
Но не все в нашем новом доме было идеальной, замок входной двери барахлил уже очень давно, но в меру своей занятости я никак не могла найти время, чтобы вызвать мастера и заменить его. Вот уже несколько часов я ругаю себя за такую безответственность, но ведь после драки кулаками не машут, верно? Дверь захлопнулась и больше не желала открываться, оставляя нас с Эльзой на улице совершенно одних. И если мне удалось пристроить сестренку в съемной квартире у Скарлетт вместе с Руни, то вот найти место себе оказалось не так уж и просто. В моей телефонной книге было лишь два номера, позвонив по которым, я бы точно получила необходимую помощь. Но между Чарли и Люком ответ был очевидным.
И вот теперь я стою на его пороге, вновь и вновь топчась на одном месте и поправляя лохматые волосы. Волнуюсь, не смотря на то, что Хемсворт совершенно не сомневался, когда приглашал меня к себе, я все же боялась. Не встречи с ним. Встречи с его женой.
Все же осмеливаюсь и нажимаю на кнопку, буквально через секунду чуть не сшибаемая дверью, сталкиваясь с радостным взглядом своего старого друга. В коленках появилась приятная и волнительная слабость, я глупо улыбнулась, виновато пожимая плечами и переминаясь с ноги на ногу.
- Привет, спасибо, что не отказался помочь мне. Я обещаю, это всего на одну ночь. - Предупреждающе вытягиваю руки вперед, заглядывая через плечо мужчины в поисках его жены. Мне бы хотелось его обнять — слишком давно мы не виделись, но я понимала, что на вражеской территории это невозможно. Хотя знаете, что странно, не смотря на поцелуи с Люком, я не чувствовала себя его любовницей. Вообще не понимаю этого гадкого слова и какой смысл он за собой несет. Мы не виделись с ним полгода, да и вряд ли Камилла будет ревновать своего мужа к какой-то там малолетке. Тем более, мужчина не дает ей повода, уж я то знаю, что он очень волнуется о своих семейных отношениях и считает, что наша прошлая встреча — это был не самый правильный его поступок.
- Я купила нам пончиков к чаю, смотри, они разноцветные! Всегда мечтала попробовать их.

пончики

http://vseokrasote.ru/uploads/base/8050184325685514.jpg

+2

3

горизонт красив и бесконечен,
корабли плывут в чужие страны.


С тех пор, как мы с Камиллой переехали в Сакраменто, прошло уже полгода. Жизнь снова вернулась в свое мирное русло и протекала тихо, размеренно и спокойно, словно ничего не происходит, словно мы сели с двухместную лодку и плывем по спокойному морю. Сначала я переживал, заметит ли она изменения в моем поведении, будет ли обижаться на испорченное Рождество, но нет, жена словно не замечала ничего вокруг, обитая в своем вакууме. С Райли мы с тех пор тоже не вделись, и мое волнительное состояние с месяцами превратилось в обычное. Мы иногда переписывались по сети, не в силах бросить старую привычку, обменивались формальными событиями из своей жизни, мол «я переехала», «а у меня все по прежнему», но что-то в нашем общении надломилось, возводя высокую стену из отчужденности не недоверия.
Этот вечер вряд ли бы отличался от других таких же одиноких и унылых, если бы не звонок. На небольшом экране моего старого мобильного телефона высветилось имя – Алиса, и я, оглядываясь и убеждаясь, что жена на кухне, торопливо поднес трубку к уху. Хотя ничего такого не случится, всего лишь телефонный разговор с приятельницей, но я почему-то опасался, что Камилла услышит. Ногой подтолкнул дверь, плотно закрывая ее и вбирая в себя голос девушки. Невинная просьба о ночлеге – я сразу же ответил согласием, не сомневаясь ни на минуту. Если человеку негде жить, некуда пойти – я просто обязан ему помочь. Тем более девушке, тем более другу. Ками, думаю, не будет против. Мы с Лисой прощаемся, и я спешу в обитель ароматов, туда, где миссис Хэмсворт творит свои кулинарные шедевры. Сейчас она стояла около плиты,  помешивая в кастрюле соус для курицы, на ее лице сияла сдержанная улыбка. Признаться, ее улыбка как раз и была тем, что скрашивало нашу скромную и серую квартиру. Не помешало бы сделать капитальный ремонт, снять обои, отслоившиеся и пожелтевшие под потолком, покрасить батареи и окна, сменить напольное покрытие. Но я только-только устраиваюсь на работу, поэтому грезы о безбедном будущем остаются всего лишь грезами. Еще этот ураган, разрушивший всю южную часть города три дня назад. Я смог пересидеть непогоду  в подвале одного небольшого кафе, Ками была дома, Алиса ничего не говорила на этот счет, впрочем, со второго июня прошло всего три дня и мы не успели списаться.
- Слушай, - я сажусь на стул позади жены и вдыхаю ароматных запах, витавший в воздухе. – Ты будешь не против, если мы приютим на ночь мою знакомую? –Несколько секунд думаю, кем бы ее представить, все таки не рассказывать же, что мы познакомились по сети и ведем тайную переписку уже два года.
- Дочь одного моего приятеля, Чарли, - хмыкаю, имя этого мужчины первым врывается в подсознание. – Он врач, и не раз выручал и еще, может быть, выручит нас. – Камилла никогда не отличалась особым любопытством касательно моих знакомых, относилась с уважением в равной степени к каждому из них. К тому же с той ночи, с двадцать пятого декабря, прошло уже почти шесть месяцев, и с тех пор я не давал повода усомниться во мне.
Недавно нам сказали, что наша пара не может иметь детей, несовместимость или что-то вроде того, а на дорогостоящие методы у нас, разумеется, не было финансов. Эта мысль удручала меня месяца два, а потом я смирился и стал ловить себя на том, что у меня уже нет прежних чувств к жене. Да, я люблю ее, но не страстно, а так, словно она – данность, она есть, и никуда не денется. Она не давала мне острых ощущений, а я недавно открыл в себе тягу к адреналину. Сакраменто на фоне Вестбрука казался мне огромным мегаполисом с кучей кишащих по магистрали автомобилей, с роем людей, толкающихся с утра в восточной и центральной частях города.
Вернулся к разговору я только тогда, когда девушка повернулась в мою сторону и утвердительно кивнула, мол да, если надо помочь человеку, то мы должны это сделать. Альтруизм у нее в крови.
Затем я на всякий случай скинул Райли на сотовый сообщение: «жду тебя вечером, на ужин курица под пикантным соусом с овощами» . И к чему я только это сказал? Не знаю. Довольно улыбаюсь и отправляюсь обратно в комнату, чтобы навести хотя бы мифический визуальный порядок. Оказалось, что прибирать особо и нечего – жена всегда содержит наше жилье в идеальной чистоте. Камилла слишком правильная: она прекрасно готовит, она умная и начитанная, она превосходная хозяйка и любит меня. Даже если бы я захотел ее бросить -  я бы не смог, у меня бы рука не поднялась.
Где-то через час, когда ужин уже был на столе, на кухне играло радио, разливаясь по квартире звонкими песням и прошлых лет, в дверь позвонили.
Это она! Пронеслось в голове, но внешне я оставался спокойным и непринужденным. Открываю дверь. На пороге стоит улыбчивая девушка с россыпью веснушек, искренней улыбкой и волосами почти до пояса. Мы так долго не виделись, но она ничуть не изменилась, ее образ все так же ярко и четко материализовался у меня перед глазами каждый раз, когда я ее вспоминал. Забыв об условностях, я сжимаю Алису в объятиях так сильно, что готов раздавить и немного приподнимаю над полом. Затем быстро целую в горячую щеку и отпускаю.
В руках у нее – коробка с пончиками, девушка приоткрывает ее, и я  с любопытством мальчишки заглядываю внутрь. – Ого, они разноцветные. Я тоже никогда их не пробовал, - чего греха таить, я вообще редко ел в кафе, даже самых дешевых, потому что еда была и дома. Ками могла из ничего сотворить шедевр, и сейчас очередное кулинарное произведение искусства манило своим ароматам. – Ты как раз вовремя, мы ждали тебя к столу. – На слове «мы» я немного запинаюсь, не хотелось бы напоминать, что у меня есть жена, но все таки она есть, и лисенок об этом давно знает.
Райли раздевается, и я провожаю ее на кухню. С одной стороны стоит плита холодильник и небольшой буфетный шкаф, с другой – тумба и стол с четырьмя стульями. Два из них напротив друг друга и еще два сбоку.
- Знакомься, - обращаюсь к Алисе. – Это Камилла. Камилла, - киваю Хэмсворт, - это Алиса, дочь Чарли. Как добралась?

Отредактировано Luke Hemsworth (2014-07-13 00:00:11)

+1

4

« И рекою под танец смелых слов -
По которым понятно, что уходит обратно
И уже безвозвратно... »

Не конец. Это еще не конец, - ей приходится ежедневно убеждать себя, с тех пор, как врач поставил диагноз. Смертный приговор, если быть точным. День ото дня Камилла пытается найти в себе силы, чтобы рассказать мужу о лейкемии, но каждый раз безрезультатно. Слова замирают на кончике языка, не в силах сорваться в пропасть, из которой им уже не вернуться. Если Люк узнает о неизлечимой болезни супруги, это его сломает, поэтому Хэмсворт несет свой груз в одиночку, ведь так легче, как бы странно это ни звучало. Так, она может притворяться, что ничего не происходит, что всё как раньше. У Кэм теперь есть работа, планы на будущее, хотя самого будущего уже нет. И пока эта печальная правда принадлежит только ей, она имеет право распоряжаться ей по своему усмотрению.
Ради любимого Камилла заставляла себя улыбаться, стараясь забыть о старых обидах. Конечно, инцидент с испорченным Рождеством не забыт, но в свете последних событий он стал настолько несущественным, что Хэмсворт больше не упоминала его в своих диалогах с Люком. Они вернулись к привычному ритму жизни, и только неуловимый призрак недопонимания тянулся за ними шлейфом. Кэм делала всё, чтобы муж не заподозрил что-то неладное в ее поведении, достаточно было свалившегося на их голову бесплодия. Помимо прочего, Камилла начала замечать некоторую отстраненность Люка. Было ли это причиной проблем с появлением потомства, или дело было в другом - Хэмсворт не знала и не стремилась узнать. Ее счастье было слишком хрупким, чтобы испытывать его на прочность.
Когда супруг вошел на кухню и сообщил о приезде некой дочери одного из приятелей, молодая женщина лишь понимающе склонила голову, делая в уме пометку не забыть приготовить постельное белье для гостьи. Раньше Люк не водил домой друзей или их детей, но чего-то предосудительного в поступке мужа Камилла не видела. В жизни случается всякое, и если он по какой-то причине посчитал, что этой девочке будет у них комфортно, так тому и быть. Хэмсворт всегда отличалась радушием. И не важно, что она понятия не имеет, что это за приятель такой и почему Люк никогда раньше не рассказывал ни о нем, ни о его дочери. Кэм всецело доверяла своему мужчине.
Накрывая на стол, Камилла услышала звонок в дверь и быстрое шуршание по полу возвестило, что супруг пошел открывать. Как примерная хозяйка, она хлопотала по хозяйству, заканчивая сервировку и не обращая внимание на происходящее в коридоре. К тому моменту, как гостья вошла на кухню, Кэм успела завершить все приготовления и с приветливой улыбкой встретила девушку. Люк поспешил представить их друг другу, поэтому неловкой паузы не возникло. Лишь странное чувство зашевелилось внутри живота, которое Хэмсворт поспешила отогнать от себя: глаза Люка светились при взгляде на Алису, и такого блеска Ками не видела уже давно.
- Очень приятно, - она протянула гостье руку и необъяснимое волнение прошло также быстро, как и появилось. Глупости, Люк никогда бы так не поступил с ней. И как мне только в голову могло это прийти?! Ей стало невероятно стыдно за свои необоснованные подозрения. Алиса же совсем дитя. Сколько ей лет? Четырнадцать? Люк вдвое старше! Чтобы как-то скрыть свое смущение, Хэмсворт приглашает всех за стол и отлучается к холодильнику, чтобы достать графин с соком.
Наверняка это случилось из-за того, что их отношения охладели. Поэтому она увидела угрозу в этой милой девочке, а не по какой-то другой причине. При таком раскладе что угодно может привидеться, в том числе и огонь в глазах супруга при взгляде на другую женщину. Здравый смысл возобладал над глупыми подозрениями.
- И давно вы знакомы? - совершенно безобидный вопрос без какого-либо подтекста, чтобы поддержать беседу.

+1

5

Когда его уста коснулись моей щеки, а руки крепко обвили стан, я непроизвольно приподнялась на носочки, словно стараясь стать еще ближе для родного человека. Скучала ли я по нему? Не знаю, не думаю, что я понимаю это чувство, когда изо дня в день ты ожидаешь встречи, мечешься по углам и грезишь только об одном — я всегда умела себя отвлекать, иначе, иначе я бы просто не выжила.
Ответно чмокаю его в щетинистую щеку, улыбаясь и вручая в руки коробку со сладостями — я не всегда прихожу в гости с какими-нибудь презентами, но сегодня моими гостеприимными хозяевами были особенные люди, в их присутствии я чувствовала себя не очень уверенно. И если Люк своим видом не вводил меня в состояние шока, то при виде его жены, я просто встала в коридоре, испуганно глядя ей в глаза.
Нет, я конечно знала, что Камилла была невероятной женщиной, но не могла себе представить, что все будет настолько плохо — то, как она выглядела, как вела себя, ее голос, аккуратная прическа и этот теплый и дружелюбный взгляд — она была само совершенство, и я на ее фоне чувствовала себя лишь жалким подобием человека. Стало стыдно, чертовски стыдно за то, что я имела виды на ее мужа, посмела влюбиться в него когда-то и лишь подогревать эту симпатию в его и своей груди скомканными переписками и скромными прикосновениями. И наши поцелуи, что тогда, на Рождество, что сейчас, когда он обнимал меня в дверях, радуясь моему приходу, как ребенок. Мы не должны так поступать, я не должна допускать такого вновь. Наверное, это какая-то болезнь, раз каждый раз я дарю свое сердце, свою детскую волнительную влюбленность человеку, который уже нашел ту саму. Я не должна обязывать и связывать Люка по рукам и ногам своими чувствами — я не имею на это никакого права.
- Здравствуйте. - совсем неуверенно промямлила я, стягивая с ног открытые босоножки и на носках пробираясь в кухню. Люк указывает мне на свободный стул, и я присаживаюсь на самый край, словно вот-вот мне придется снова встать и покинуть это место. Он представил меня дочерью Чарли, от этого я недовольно нахмурила нос, одаривая мужчину рассерженным взглядом.
Не хочу упоминать это имя, не хочу вспоминать об этом человеке, и тем более представляться его дочерью. Злило так же и то, по детски, ревностно, что Хемсворт не представил меня по-настоящему. Мы друзья, мы приятели, мы переписываемся уже столько лет, а Камилла так ничего обо мне и не знала. Чувствую себя каким-то запретным секретом. Сжимаю губы, чтобы не ляпнуть что-нибудь не то.
- Ничего, хорошо, я прошлась пешком, оказывается мы живем совсем рядом, всего пара кварталов. - Люк не знал моего настоящего адреса, я не приглашаю его в гости. Но обнаружив в смске такой знакомый адрес — на груди стало теплее. Все же, это приятно — осознавать что надежный друг находится так близко от тебя.
- Вы извините, что помешаю вам, обещаю, это всего на одну ночь. - Ну вот, чувства стыда перед Камиллой выливается с моей речью наружу, я жалобно смотрела на нее, нервно сжимая руки в замок и теребя край свои шорт. Это как-то неправильно, сейчас я даже переживала из-за того, что выгляжу так откровенно. И коленки открыты, и плечи, и сейчас мне придется врать на счет времени нашего знакомства, словно мы на самом деле любовники. Чувство, словно я встала в грязь.
- Мы? - Теперь мой взгляд мечется в сторону мужчины. Я не умею врать, не люблю это делать. Обычно вместо правдоподобных ситуаций я говорю какую-нибудь ересь. - Ну... Мы познакомились в Вестбруке, когда я была там проездом... - Так, Алиса, ты хорошо справляешься, и даже почти не лжешь. Фактическое знакомство произошло именно там, и пусть Люк тогда не знал, что это именно я, и разобрался чуть позже. - А вы? Давно вы вместе? Почему решили покинуть свой город?
Наверное, самым правильным решением будет увести тему разговора от меня и наших с Люком отношений. Мне действительно хотелось убедить мисс Хемсворт в том, что я ни в коем случае не претендую на ее мужа. По крайней мере, в реальной жизни. Своими же мечтами и фантазиями я вправе управлять сама.
- Давайте я помогу вам накрыть на стол.

+3

6

Мы с Алисой снова затевали понятную только нам игру: врали, переглядывались и вели себя не очень-то непринужденно. Камилла встретила нашу гостью вполне доброжелательно, заставляя меня расслабиться. Все нормально, обычный ужин, обычная ночевка, ничего такого, что могло бы скомпроментировать нас и напомнить жене об испорченном Рождестве, за которое я все еще корил себя, но уже не так сильно, как первые дни, представляя каждое утро ее заплаканное лицо и пустой, безжизненный голос.
Сейчас в воздухе танцевали манящие ароматы, мы сидели в нашей скромной кухне, втроем, смеясь, наслаждаясь общением и обществом друг друга. Со стороны могло показаться, что к нам на самом деле пришел в гости друг семьи, дочь одного из моих друзей. И пусть на самом деле я видел Чарли всего один раз и в ряды моих приятелей затесаться он явно не успел, нам было хорошо, так хорошо, что я сам не заметил, как допустил в наших с Кэм отношениях очередную ложь.
Следующий вопрос Хэмсворт застал меня врасплох. Я сидел за столом, положив на чистую скатерть руки, скрещенные в замок, и ожидал пока приготовится еда, чтобы мы заняли свои рты чем-то помимо разговоров. Итак, давно ли мы знакомы с Алисой? Формально – очень давно, еще с тех пор, как проживая в Вестбруке, я ездил за покупками в Портлэнд и там по совершенной случайности купил в рассрочку недорогой, но качественный ноутбук. Там же мне рассказали, как это чудо техники подключается к сети. Так и началось мое увлекательное путешествие по миру виртуальных знакомств и развлечений. Сначала я уделял этому не больше десяти минут в день, перед сном, когда у меня было свободное время. Шли годы, я стал сидеть на различных форумах, обзавелся аккаунтами в нескольких социальных сетях, освоил мессенджеры, нашел много интересных людей. Одним из них и самым главным являлась Алиса. Я знал, что она была школьницей и видит Бог, никогда не допускал в ее сторону развратных мыслей, до тех пор пока…  пока воочию не увидел ее в Вестбруке два года назад. Тогда они с сестрой пересекали наш штат и у них не то сломалась машина, не то что-то еще, но я дал им кров в нашем мотеле «Подкова». Кстати, тогда, год назад, она могла видеть там Камиллу, а Камилла ее, разумеется, девушки в то время не обратили друг на друга внимания. В последний день я узнал, что та юная девочка с русыми волосами и веснушками на лице, спешившая покинуть маленький Вестбрук в штате Мэн и есть та самая Алиса, мой друг, человек, которому я доверял больше, чем себе. Мы не показывали друг другу фотографий, и пусть я иногда и представлял ее, дорисовывая в своих фантазиях ее образ, наделяя особыми чертами, я и представить не мог, насколько она хороша в реальности.
Они уехали, остановились в Сакраменто и с тех пор этот солнечный город манил меня, словно притягивая магнитом, с тех пор я искал встречи с Элис. Я знал, что она убила человека и скрывается от Нью-Йорской полиции, что она далеко не самый хороший человек в мире, впрочем, как и я. Я не жалел ее, не осуждал, я не любил ее, наверное, просто было что-то иное, что-то выше всех этих слов, в оболочку которых люди привыкли заключать чувства, давая каждому земное определение.
Пока я размышлял о вечном, о философии отношений, наслаждаясь ароматом, струившимся от плиты до нашего стола, не заметил, как непринужденно протекает их беседа.
- Да, так все и было, - смеюсь, - помнишь, они с сестрой останавливались у нас в мотеле, это была очень 2012 года. Хотя о чем я, мы были заняты делами, - и смех превращается в напряженный. Не знаю почему, но мне кажется, что Камилла видит меня насквозь.
- Ты не помешаешь! – Восклицаю я, собираюсь положить свою руку поверх руки Алисы, чтобы заверить ее в надежности моих слов, но вовремя спохватываюсь и делаю вид, что тянусь к корзинке с хлебом. – Так вот, потом уже выяснилось, что она и есть дочь моего приятеля.  Правда я не знал, что вы живете теперь так близко? Как там Чарли? – Нет, я не издевался, хотел лишь узнать, съехали ли девчонки от него, или Алиса так и живет под его крылом,любит его, целуется с ним и все такое?
- Мы вместе с последнего курса университета. То есть, познакомились мы, конечно, раньше, - я пожимаю плечами. – Но поженились около четырех лет назад. – Четырех, я же верно сказал? Брак никогда не был для меня отправной точкой к отсчету совместной жизни. Да, мы поженились, хотели детей и чтобы все было как у всех, свою тихую гавань, но… Большое и жирное «но» вот уже несколько месяцев висело над нами, впрочем, говорить об этом Райли я пока не хочу, главным образом потому, что не уверен, а в детях ли смысл моей жизни? Или может быть ребенок – это последнее, что бы могло спасти наш с Кэм брак, вернуть утраченные чувства и возродить былые отношения? Алиса предлагает помощь в накрытии стола, и я снова ощущаю себя бесполезным. Сейчас они обе будут суетиться на кухне, а мне останется только сидеть, наблюдать и ждать. Не моя позиция. – Нет уж, давайте, если и будем накрывать на стол, то все вместе, а то я не у дел, - подмигиваю барышням, поднимаясь на ноги. – Готов к труду и обороне, что мне делать? – Вот сейчас как всегда начнется, мол мужчине на кухне не место и моя забота сидеть, ждать и не дергаться. Но я был рад отвлечься от болтовни и занять чем то руки и мысли.

+3

7

Однажды наступает момент в жизни, когда стоит остановиться и обернуться назад. Это словно двигаясь по белоснежному коридору внезапно обнаружить, что стены начали чернеть и задаться вопросом: "Как давно всё это началось? Почему я раньше не заметил?" Так вот, Камилла сейчас находилась в том отрезке времени, когда начинаешь переосмысливать свои ценности. Их брак с Люком был идеальным, сомнений нет, вот только ключевое слово здесь "был". Глупо тешить себя бессмысленными надеждами, что у них всё еще впереди, но Хэмсворт упорно не желала принимать такую правду. Как могла, она боролась за свою семью. Боролась за двоих, потому что Люк опустил руки. Нет, конечно, он продолжал улыбаться Кэм, продолжал обнимать и целовать в макушку, как делал это раньше, но теперь это больше напоминало привычку. Любовь живет три года, как уверяют многие и, возможно, они правы. Их любовь продержалась дольше, это уже достижение, но всему рано или поздно приходит конец. И он неумолимо приближался.
Наблюдая за взаимодействием Люка и его гостьи, Кэм ловила себя на мысли, что у нее с мужем давно прошла эта пора. Вряд ли он когда-нибудь посмотрит на жену с такой искренней и нескрываемой радостью. Впадать в депрессию по такому случаю Камилла не собиралась, хотя бы потому, что умела управлять своими эмоциями, а все неудачи и проигрыши она принимала как данность и смирялась с ними. Кто-то посчитает это слабостью, но на деле нужно обладать огромной силой и выдержкой, чтобы  переносить удары судьбы и при этом стараться быть оптимистом.
- Конечно, мы рады гостям, - Хэмсворт улыбается, вторя словам мужа. Эта милая девочка не должна чувствовать себя чужеродным элементом, ведь она не виновата, что так сложились обстоятельства. Приютить всех обездоленных и осиротевших было так в духе Камиллы. Какой бы скрытой угрозы она не чувствовала в Алисе, это ее личная паранойя, в которую не следует посвящать других людей.
Разумеется, Кэм не помнила Алису. Пускай в мотеле Вестбрука, который содержал отец, было не очень много гостей, но всё-таки запомнить все лица не представлялось возможным. Она утвердительно кивает, будто что-то припоминает, хотя даже не пытается этого сделать. Разговор плавно перетекает на их пару, и Камилла внутренне сжимается. Воспоминания потоком обрушиваются на ее плечи. Сначала знакомство в университете, потом первый поцелуй, свадьба, семейное счастье и так далее. И что у нее осталось от этого? Женщина делает глубокий выдох, успокаивая просящееся наружу рыдание. Помогает, и снова на лице появляется приветливая полуулыбка. Сколько бы не выпало испытаний на ее долю, Хэмсворт с ними справится. В конце концов, муж по-прежнему рядом и она всё также в нем уверена, несмотря ни на что.
- Всё верно, - подсчитав в уме количество лет, прожитых в браке, Камилла одобрительно склоняет голову. - Целых четыре года прошло, а у меня такое ощущение, что свадьба была только вчера, - она встречается задумчивым взглядом с супругом и будто задает немой вопрос: "Когда всё пошло не так?" Они ведь и в правду были счастливы тогда. Когда Люк делал ей предложение, стоя на одном колене на грязной земле, его рука дрожала по-настоящему. Он действительно боялся услышать отказ, хотя ни один человек, знающий их пару, не сомневался, что Камилла примет предложение. И когда девушка произнесла долгожданное "Да", Хэмсворт схватил свою будущую жену в охапку и сжал так сильно, что ей не хватало дыхания. В тот момент он любил ее.
- Ну что вы, - Кэм протестующе выставила руки. - Я справлюсь со всем сама, - она с материнской теплотой и благодарностью взглянула на Алису. - Разложить еду по тарелкам - не такая уж сложная задача, - в доказательство своих слов Хэмсворт взяла в руки лопатку и протянула руку, чтобы ей подали тарелку. - А вы давно не виделись, - она прекрасно понимала, что этим двоим нужно дать время, хотя бы пару минут, чтобы они могли насладиться своей радостью от встречи.

+2

8

Это все было чертовски глупой ошибкой. Мой приход сюда, желание переночевать. Господи, Алиса, чем ты думала? Неужели рассчитывала на то, что действительно сможешь нормально себя чувствовать в его доме, вести себя как обычно и не сжиматься изнутри от этого гадкого чувства стыда. Однажды ты сделала правильный выбор, отсекая от себя все пути к этому человеку — твоя симпатия неправильная, необоснованная, ты не должна заглядываться на мужчин старше себя. Это ни к чему хорошему не приводит. Даже если это взаимно.
Почему я не могу быть такой же девчонкой, как и мои сверстницы? Взять ту же самую Руни, даже у нее есть молодой человек, и ему еще не перевалило за отметку двадцать пять лет. Кто-то нравится Эльзе, девчонки с работы тоже любят хвастаться и рассказывать о своих любовных похождениях. И ни у одной не было романа с женатым мужчиной, ни одна не смотреть на них такими же глазами, как я. Что со мной не так?
И сейчас я смотрю на Люка, словно пытаясь себя убедить в том, что он мне не нравится — не должен, по крайней мере. Да, он хорош собой, у него красиво лицо, весь его образ был через чур правильным и слаженным — я так люблю его рисовать, осторожно обводя контуры его улыбки простым карандашом. Он добрый, хороший и светлый человек — он родной. Почему мы не можем быть просто друзьями? Мне бы этого хотелось, чтобы сердце каждый раз не сжималось, предательски выдавая все мои чувства без остатка. Отчаянно колотилось о стенки ребер, отдаваясь жалобным эхом в каждой клеточке тела — он мне нравился, но эта симпатия была грязной, неправильной и постыдной. Чувство, словно я отравилась своим самым любимым блюдом, словно у меня на него аллергия, но я все равно никак, никак не могу найти в себе силы от него отказаться.
Он тянется ко мне — а я поспешно убираю руки. Не потому, что боюсь его жены — скорее меня пугают его прикосновения. Эти объятия на пороге, поцелуй в щечку — я больше не допущу такого поведения, мы должны вести себя благоразумно. Лучше поговорим о чем-то более нейтральном, о том, что заставит Люка вспомнить, какой женщине должно принадлежать его сердце, его симпатии, его жадные взгляды.
- Четыре года — это уже такой большой срок. В следующем году у вас будет уже маленький юбилей. - Я говорила об этом с теплой улыбкой, ласково касаясь взглядом подола платья Камиллы. Она чудесная, я бы хотела в будущем быть очень похожей на нее — такая хозяйственная, домашняя, от нее веет домашним уютом — образец идеальной женщины, почему Люк не видит этого? Я должна ему вновь это показать. - Вы навсегда приехали в Сакраменто? - Надеюсь, мой вопрос не прозвучал слишком грубо или нагло, скорее мне хотелось знать, останутся ли мои друзья здесь, со мной.
- А вы не думали о пополнении семейства? Может быть, это то самое место? - вскидываю руки в сторону, говоря и об их квартире, и о всем городе в целом. Не стараюсь смотреть на мужчину, мне кажется, он не поймет причин моего поведения, моих вопросов, моих предложений. Я не хочу разрушить эту идиллию, не хочу, чтобы из-за меня он совсем позабыл о своей настоящей семье. Ее нужно беречь, и я, как человек, который собственными руками убил всех своих родственников, и в прямом и в буквальном смыслах, прекрасно знала об этом.
А затем мы втроем суетились, накрывая стол и принимаясь за ужин. Я неустанно спрашивала семейную пару об их прошлом, о том, как они познакомились, как нашли друг друга, как поняли, что они созданы друг для друга. Было забавно представлять, что когда-то Люк был таким же как я, молодым, юным, беспечным и влюбленным — что носился за Ками, обивая порог у ее дома, задаривая подарками, цветами, обещая достать для нее звезду с неба.
Как ни странно, мне действительно нравились эти рассказы, и чувство стыда или ревности уходило далеко на задний план. Я чувствовала, что поступаю правильно — отрекаясь от Люка и обещая себе больше не хранить симпатии в его сторону. Чтобы этот человек был по настоящему счастлив, я должна была его отпустить. Как отпустила Чарли — сейчас у него семья, любимая и любящая жена, ребенок — все, о чем может мечтать мужчина в его возрасте.
- Вы прекрасно готовите, серьезно. Я так давно не ела горячей домашней еды, совсем не успеваю готовить и приходится травиться полуфабрикатами... Хотя, я люблю замороженную лазанью, она вкусная. - Я расслабилась, отхлебывая из своей кружки чай и закусывая принесенным пончиком. Давно я так не объедалась, пусть на моей тарелке и осталось немного еды — съесть все я не могла физически. Такая я была — могла пару дней не есть совсем, просто забыв о том, что это необходимо делать. Но чаще я забывала об этом, засиживаясь перед монитором и переписываясь с Логаном. Остальные мысли и желания уходили далеко на задний план. Пару раз я даже не спала ночью, а сидела и ждала, когда он проснется и напишет мне с утра что-нибудь приятное. Сейчас кажется, что это было очень давно, нереально. Реальность же была совершенно иной, и нет, настоящий Люк меня ни чуть не разочаровал — скорее меня разочаровала собственная влюбленность в него.
Стол убран, посуда намыта — чета Хемсворт помогли мне справиться с гостевым диваном — Камилла принесла постельное белье, Люк помог вдеть одеяло — мне даже предложили ночную сорочку, но я отказалась, оставаясь в футболе и персиковых трусах.
- Я вам не помешаю, если посмотрю немного телевизор? И спасибо еще раз за то, что приютили меня. - Когда они покинули мою комнату, а по телевизору шло какое-то старое кино, я вновь ощутила укол совести, мысли о том, что я веду себя неправильно одолели мою голову, вызывая адскую боль в висках. Мне нужно научиться самостоятельно решать свои проблемы. Дружба с взрослым и женатым мужчиной ни к чему хорошему не приведет.
Смотрю на двери их спальни, дышу с замиранием — ругаю себя за детскую ревность, за ощущение собственной ничтожности, что такие как я никогда не смогут быть счастливыми — я люблю не тех мужчин, я порчу им жизнь своим присутствием. А в первую очередь — их женам.

вв

+1

9

a la petite fille que tu étais
a celle que tu es encore souvent
a ton passé, à tes regrets
a tes anciens princes charmants


[audio]http://prostopleer.com/tracks/4432223wQaH[/audio]

Между нами с Камиллой вдруг выросла стена. Внезапно и неожиданно, она появилась из неоткуда, такая высокая, холодная, почти ледяная и нерушимая. Когда это началось? Что мы сделали не так? Почему идеальные во всех смыслах отношения в одночасье остывают, и ты не чувствуешь больше ничего, кроме чувства вины, жалости и угнетения? Я глядел на нее украдкой, когда она смеялась, или когда с теплой улыбкой смотрела на Алису, чуть склонив голову и протягивая к ней мягкие горячие руки, ухоженные и пахнущие кремом, как всегда. Когда я допустил разлад в наших отношениях? Почему огонь, некогда пылавший в моей груди, погас, почему я больше не хочу стоять перед ней на коленях, уткнувшись лицом в ее бедра, почему горы сворачивать ради нее я тоже более не хочу? И дело тут не в Алисе, с ее наивностью, детской непосредственностью и любопытством, дело в чем-то другом. Может быть в том, что однажды любовь, тихо попрощавшись и поцеловав тебя, спящего, в висок напоследок, закрывает за собой плотно двери и уходит. Навсегда. Она не предупреждает тебя перед тем, как вихрем ворваться в жизнь, нарушить быть, лишить сна и вскружить голову. А потом она так же внезапно и не спрашивая разрешения бросает тебя. И ты остаешься один, словно в темной комнате с завязанными глазами.  Ты больше не видишь ничего, что раньше освещало твою жизнь и давало ответы на эти вопросы. Что делать? Как быть? Какое решение станет правильным? Теперь я этого не знал. Я смеялся вместе с ними и помогал, если от меня что-либо требовалось, но мыслями я был далеко-далеко, там, в прошлом, когда будучи студентом я мечтал жениться на Камилле, когда ее «Да!» прозвучало самой долгожданной и любимой песней в моих ушах, когда я был счастлив и не хотел в этой жизни ничего большего, кроме семьи, здоровья своих близких и крыши над головой. Алиса, сама того не желая, вырвала меня из этого уютного гнезда, показала, что мир больше и шире, и что в нем столько удивительных вещей, о которых я и не подозревал! Что в Нью-Йорке можно просто так попасть на крышу пятидесяти этажного здания, забраться, раскинуть руки и смотреть вперед, на линию горизонта, тонувшую в вышках небоскребов, туда, где переливается огнями, неоновыми вывесками, гирляндами не спящая столица мира. Что можно вот так просто гонять на мотоцикле, или всю ночь отрываться в клубе, иди посетить выставку кошек… Алиса много чего рассказывала о своей многомиллионной Родине. И пусть она сама не пробовала многие вещи из того, что знала, но она была современной, непонятной и недоступной, от этого такой манящей и притягательной. И еще красивой. Ее длинные русые волосы спадали на худые острые плечи, а пушистые опущенные ресницы и легкий румянец на щеках делали похожей на ундину, по-настоящему сказочной. В Вестбруке никогда не было таких девушек.
- Всему свое время, - если честно, мне бы не хотелось говорить с Райли о детях. Где-то около года назад я страстно мечтал о том, чтобы Камилла забеременела, но у нас почему-то не получалось, по врачам мы там не ходили, мы просто не теряли надежды. А сейчас… Сейчас я уже не знал, хочу ли я ребенка и хочу ли я его от Камиллы. Все чаще меня посещали мысли о том, что я не смогу долго врать и скрывать то, что больше не питаю к ней былых чувств. Я стал опасаться самого себя – ведь я давал ей клятву и сам верил, что «мы» это синоним слова «навсегда».Тогда я не в одном своем слове и жесте не обманул ее, и не смогу долго делать вид, что сейчас все как и прежде.
Я не смог уйти от всех вопросов и от искреннего интереса юной Алисы, поэтому весь ужин мы разговаривали о нашем с Кэм браке, о том, как и где мы познакомились, о нашем прошлом. И чем больше мы говорили, тем более пресными казались мне эти разговоры, словно недосоленная светская беседа, пропитанная фальшивым теплом. Даже еда в тарелке мне  казалась пресной, хотя умом я и понимал, еда у Хэмсворт всегда изумительная, если бы она хотела, то могла бы устроится поваром в какой-нибудь небольшой местный ресторан, только вот истинный талант порой остается локальным – только для друзей, родных и самых близких. Кто-то поет только для них, или только для них играет на гитаре. Моя жена готовит только дома, и вряд ли будет продавать и разменивать свой талант.
Мне не терпелось остаться с Элис наедине, поэтому как только мы закончили трапезу, я помог убрать со стола и помыл посуду. Камилла тем временем проводила нашу лучезарную гостью в гостиную комнату, показала, как обращаться со складным диваном и выдала чистое светло-желтое постельное белье, пахнущее лимоном. В нашем доме все было слишком простым и скоромным – диван узким и потрепанным, белье хоть и свежим, но из грубой ткани, а телевизор ловил только стандартный набор каналов. Я не очень любил его смотреть, поэтому ящик как правило служил по большей части пылесборником, чем способом проведения досуга.
Затем, умывшись и прогнав тень сонливость, я отправился в спальную комнату, украдкой бросая взгляд на дверной проем, отделявший гостиную комнату от коридора. Там едва ли гудел телевизор, на котором сменялись кадры незнакомого мне фильма. Алиса устроилась на диване, и, должно быть, скоро уснет.  Камилла переоделась в  одежду для сна, я тоже снял штаны, забираясь под одеяло и касаясь щекой подушки. Мы с женой уже давно не спали лицом к лицу, так что отворачиваюсь спиной к середине кровати и закрываю глаза.
- Сладких снов, любимая. – Она в ответ мне шепчет что-то, но я уже не слышу, лабиринт мыслей увлекает меня. В комнате тихо, и только за окном ветер легонько стучит по карнизу оконной рамы. Прошло около получаса, прежде чем я убедился в том, что Морфей не желает завлекать меня в свои сети, а Кэм давно уснула.
Тихонько встал на носки, делая несколько шагов в сторону двери, приоткрывая ее и скрываясь в темноте. Крадусь на источник света и, когда оказываюсь позади дивана, на котором растянулась Алиса, подложив руку под щеку, легонько постукиваю пальцами по обивке.
- Не помешаю? – Мой голос едва ли громче голосов киногеровев. И я присаживаюсь на краешек, стараясь не помять простынь и одеяло, и, сложив руки в замок, тоже устремляю взор на экран, где главные герои выясняют отношения, кидая в друг друга вазы.
- Тебе понравилось у меня дома? Точнее, нравится? – Почему я говорю в прошедшем времени, если ее пребывание в нашей обители только начинается? – Как тебе Камилла? – Наверняка, понравилась, я еще не слышал ни от одного человека, чтобы он  отзывался о жене плохо и говорил в ее адрес неприятные и порочащие вещи. Она, Камилла, всегда вежлива, приветлива и слишком учтива. Это меня начинало раздражать. Я понял, что жить с ангелом, пусть и обличенным в земную форму, бывает слишком сложно.

PS: Камилла, мы немного пошушукается и дадим знак, когда нас можно застукать (:

+2

10

« Покажи, как надо любить
Поделись своим безразличием
Кто кого не смог изменить?
Найди между нами отличия.
»

Пополнение семейства - удар по самому больному. Кэм вежливо опускает глаза и машинально начинает ковырять еду вилкой. Как бы сменить тему? Разговаривать о детях совершенно не хотелось. Хэмсворт страстно желала стать матерью, но, увы, ей было не суждено ощутить чужую жизнь внутри себя. Даже если бы ей удалось забеременеть в ближайшее время, вряд ли она сможет выносить ребенка - здоровье не позволит. Как сказал врач, ее состояние со временем будет ухудшаться, и кто знает, как скоро настанет критический момент. О продолжении рода можно навсегда забыть, чтобы не оставить мужа вдовцом с недоношенным ребенком на руках. Не стоит калечить ему жизнь.
- Мы думали об этом, - Камилла уклончиво, но твердо уходит от разговора о детях. Пожалуй, этого ответа вполне достаточно. В конце концов, она не обязана делиться такими интимными вещами с малознакомым человеком, пускай даже это дочка близкого друга.
Судя по всему, это была единственная тема, на которую Кэм была не настроена общаться, потому что дальше разговор протекал более непринужденно. Даже несмотря на многочисленные вопросы Алисы об их прошлом, Хэмсворт сумела расслабиться и с искренней радостью вспоминать счастливые моменты их с Люком совместной жизни. Сейчас это всё, что у нее осталось: красивая сказка, приближающаяся к своему логическому завершению. Долго и счастливо имеет свой срок годности, теперь Камилла это знает. Поддерживая беседу, она несколько раз ловила себя на мысли, что еще не готова подумать о том, что станет с мужем после ее смерти. Впрочем, как и о самой смерти. На это еще будет время, а пока необходимо наслаждаться жизнью, насколько это возможно. И Кэм наслаждалась. Она продолжала любить супруга, пыталась не замечать очевидного, убеждала себя в идеальности их брака. Так было проще бороться.
Потом все дружно убирали со стола, Люк мыл посуду. Всего за пару часов Алиса стала почти членом семьи. Она была не закомплексованной и общительной, как сейчас принято говорить легкой на подъем. Камилла чувствовала себя совершенно расслабленно рядом с этой девочкой, будто знает ее всю жизнь, и к глупым подозрениям больше не возвращалась. Предлагая гостье ночную сорочку, Кэм создавала все условия, чтобы Алисе было уютно и комфортно. Ночевать в чужом доме всегда неудобно, невозможно отделаться от мысли, что ты кому-то мешаешь своим присутствием, а Хэмсворт не хотела, чтобы гостья чувствовала себя лишней.
- Если ночью захочешь пить, в холодильнике есть графин с соком, - перед тем, как уйти спать, Кэм решила рассказать Алисе, что где лежит. - Есть сыр, колбаса, печенье, на тот случай, если захочется перекусить. Так, что еще? - она обвела взглядом комнату. - Станет жарко - включай вентилятор, одного открытого окна будет мало, - женщина еще несколько секунд постояла, размышляя над тем, что еще может понадобиться девочке ночью, но так ничего и не придумала. - Приятных снов, - Хэмсворт удалилась в спальню.
Сняв платье, и переодевшись в длинную ночную сорочку, Камилла расплела длинные волосы и легла в кровать. Вот и еще один день закончился. Усталость, которую до этого она не ощущала, опустилась словно бетонная плита. Хэмсворт прикрыла глаза, спиной чувствуя, как Люк бесшумно входит в комнату. Она не стала оборачиваться, продолжила неподвижно лежать, слушая шорох снимаемой одежды. Муж осторожно усаживается на край кровати и медленно, будто стараясь не потревожить ее, укладывается спать. Глаза Кэм по-прежнему закрыты, но ресницы еще трепещут.
- И тебе спокойной, - шепотом вторит словам супруга, делая глубокий выдох. Их семейное ложе давно остыло, они всё еще спали вместе скорее по старой привычке. Невидимая стена, разделявшая постель на две половины, была настолько непробиваемой, что Кэм оставила все попытки сломать ее. Она всё еще любила мужа, но костер в ее сердце больше не полыхал, он скорее горел ровным пламенем и больше не обжигал, а лишь согревал. Страсть ушла. Но не это было самым страшным. Помимо страсти ушло что-то еще, что-то очень важное, связывающее их вместе. В такие минуты, лежа спиной к спине в кромешной темноте и полной тишине, Камилла отчетливо осознавала, что теряет Люка. С каждым днем пропасть между ними увеличивается, и она совершенно не знает, как остановить эту катастрофу. При свете дня пессимистичные умозаключения отходят на второй план, и гораздо проще убедить себя, что всё хорошо. Но в темноте нельзя спрятаться, в ней предметы принимают свои настоящие, уродливые очертания. Ночью рана начинает кровоточить сильнее, а мысли сплетают паутину, из которой не выбраться. Благо, сегодня Кэм слишком устала, чтобы долго мучиться от депрессии. Уже спустя несколько минут она провалилась в глубокий сон, не предвещающий здорового восстановления сил. После такого утром чувствуешь себя еще более разбитой и уставшей. В последнее время Хэмсворт спала только так.

+2

11

Я вяло листала какой-то журнал у себя на коленях, лениво разглядывая картинки и пытаясь не думать о том, что происходит за соседней стеной. Старалась не акцентировать свое внимание на том, что нахожусь сейчас в его доме, расслабленно валясь на диване, в сонном блаженстве переключая каналы старого тарахтящего телевизора, потягиваясь и вдыхая чистый запах сирени от собственной подушки. Этот дом, эта квартира — она уже впитала в себя его аромат, его запах, наполнившись этой неповторимой светлой атмосферой, которую изо дня в день приносил в мою жизнь Люк Хемсворт. Он был необычным человеком, пусть он таковым себя и не считает — я то знаю правду.
Мы уже так долго знакомы, и честно сказать, я действительно верю в то, что общаясь в интернете, переписываясь изо дня в день, выливая свою душу и эмоции в печатный текст — можно узнать друг друга гораздо ближе Порой людям гораздо проще написать о своих переживаниях и чувствах, чем сказать вслух. Я тоже относилась к этой категории общества — по жизни — молчаливая и улыбчивая, с неоднозначными высказываниями и глупыми шутками — на форуме, или же в сообщениях на почте, что отправлялись Люку — я давала себе волю. Я открывалась перед ним вся — впуская в свое сердце, разрешая ему пускаться в путь по моей алой и горячей крови — забраться в самые потаенные уголки своей души. Может потому сейчас у нас возникают сложности? Мы привыкли быть честными в переписках, разговоры в реальной жизни у нас почему-то не ладятся. И да, он женат. В моем воображаемом мире он всегда остается абсолютно свободным. Принадлежащим мне, только мне.
Потому я снова недовольно нахмурилась, нервно дергая страницу и разрывая ее по середине. Случайно. Виновато, даже скорее с искренним сожалением смотрю на бумагу, осторожно разглаживая ее, словно от моих прикосновений она снова станет целой. Но нет, не смотря на видимую занятость, отвлеченность — мои мысли были там, около скважины дверей в их спальню. Интересно, что они делают? Целует ли он ее перед сном? Так и вижу, как его светлое лицо склоняется над ее, длинными пальцами он касается каштановых волос, убирая пряди с лица, улыбается, затем касаясь горячими губами ее аккуратного носика. Они идеальная пара, а я конченная мазохистка, раз мне нравится представлять такую картину. Нет, мне действительно нравилось наблюдать за ними, как Ками смотрит на него, с непонятной мне нежностью во взгляде. Как Люк суетливо старается помочь ей на кухне — они оба создавали впечатление идеальной семьи. Крепкой и любящей. Такой, которой у меня никогда не было.
И сейчас в душе у меня боролись два разных чувства — радости за их счастье, и зависти, из-за своей собственной никчемной жизни. Я никогда не чувствовала себя любимой и нужной — мать всегда больше всего времени уделяла отцу или Эльзе, папа считал своей любимицей исключительно Руни, а я... Я была жалкой молчаливой марионеткой для его ночных игр. Признаюсь, первое время я надеялась, что хотя бы за них он будет любить меня хоть чуточку больше. Но придуманная сказка не стала явью, я окончательно закрылась в себе, создавая свой собственный нерушимый мир — там, в интернете, на страницах форумов, онлайн-игр, социальных сетей. Я была порабощена этой жалкой всемирной паутиной. Только там, я не чувствовала себя бесконечно одинокой. Интернет создавал иллюзию, что я действительно нужна людям, которые находятся от меня на миллионы километров и никогда меня не видели. Сейчас, я понимаю, что это бред. Так же как и мои глупые надежды на то, что однажды Люку будет чем ответить на мои чувства. Хотя в общем-то, я и не нуждаюсь в ответной реакции, меня гораздо больше беспокоит его семейного счастье. Я действительно хочу чтобы все у него было хорошо.
- Не помешаю? - его баритон сразу над ухом испугал меня, я машинально подскочила на месте, не сразу догадываясь о том, что сижу перед мужчиной в одних лишь трусах и майке. - Нет-нет, я просто смотрела кино... - Указываю ладонью на мерцающий экран, пытаясь понять, что именно идет по этой передаче. Какая-то мелодрама. Надеюсь, Люк не будет спрашивать меня, о чем фильм. - Слишком громко? Я сделаю потише.
И тянусь с дивана до журнального столика, чтобы схватиться за пульт. Одеяло падает мне под ноги, прохладный ветер из форточки обдувает мои обнаженные ноги, и я вспоминаю о своем неподобающем виде.
- Ой, прости. - Волнуюсь, чувствую как от смущения загорелись мои уши, словно два сигнальных датчика, что повествуют об аварийной ситуации у меня на душе. Тут же подбираю одеяло, накидываю их на колени и ставлю телевизор на минимальную громкость. Все это происходило в такой суматохе, что я не сразу заметила, что Хемсворт уже сидит рядом, в молчаливой задумчивости и потирает подбородок.
- О чем ты думаешь? - мое любопытство никогда не знало предела, и чаще всего это касалось именно Хемсворта. Его мысли всегда были мне не подвластны, он был слишком взрослым, мудрым и не понятным для меня. Но честным. Он никогда не игнорировал мои вопросы.
- Да, у вас очень уютно, точно так же, как было в Вестбруке. Даже запах такой же, сирень. Мое белье тогда пахло точно так же. - Зарываюсь носом в обивку подушки, блаженно улыбаясь. Я была очень сентиментальной девушкой, и я любила вспоминать о прошлом — именно о приятных моментах, мелочах, который в любом настроении заставили бы тебя улыбнуться. Мое попадание в этот маленький странный город — не исключение. - Камилла?
Своим вопросом он резко остановил мои размышления и воспоминания о былых приключениях. Я притихла, опуская лазурный взгляд и рассматривая свои бледные острые коленки. Честно, я не уверена, что мне стоит отвечать честно на этот вопрос. Не потому, что Люку не понравится мой ответ, казалось, что он не сможет понять его правильно.
- Она такая же, как ты. - Вновь молчу, подбирая слова. - Такая... Правильная, добрая, хорошая. Знаешь, сейчас таких людей, как вы — очень мало. Дружелюбных и гостеприимных, готовых отдать свою сорочку первому встречному. Я действительно не сталкивалась с таким давно, это меня поразило. - Прикусывая губу, чувствуя, что подбираюсь к основному ответу на его вопрос. Взгляд Люка был любопытным, испытывающим, мне было страшно его расстраивать, но еще страшнее было бы лгать.
- Но я не могу сказать, что она мне понравилась. - Это сложно, действительно будет сложно объяснить такое свое отношение к этой женщине, к этому дому в принципе. Здесь, в окружении таких добрых и человечных людей я чувствовала себя монстром. - Она слишком хорошая, идеальная. Я бы не смогла жить с таким человеком и не тронуться умом. Рядом с ней я всего лишь... Даже не знаю как объяснить... На ее фоне я ужасна. Только не говори, что это зависть, только этого грешка мне не хватает в своей колоде.
Что есть, то есть. Я никогда не считала себя хорошим человеком. Я убила своего отца, разрушила семью, сейчас обе сестры меня недолюбливают и избегают — и я прекрасно понимаю их позицию. Чарли отказался от меня в сторону другого человека, у меня нет друзей, нет близких, за исключением Люка, и я не пытаюсь это исправить. Моя судьба, моя жизнь меня устраивает. Я привыкла прятаться от полиции, и эта моя привыкла выросла куда более — теперь я прячусь от всех людей, предпочитая оставаться для них милой и доброй Алисой, которая не убьет и мухи. Я не лгу, я всего лишь умалчиваю.
- Извини, если обидела тебя. Она потрясающая, правда. Именно такой женщины ты достоин. - Говорю искренне, от чистого сердца, укладывая свою мягкую ладонь ему на плечо. Даже пытаюсь улыбнуться, но улыбка получается смятой, неискренней, немного грустной. Что ж, мне действительно грустно от того, что я не могу быть такой же. Хорошей и безупречной. Подходящей.

+2

12

и если мне сомненье тяжело,
я у нее одной ищу ответа,
не потому, что от Нее светло,
а потому, что с ней не надо света.


Ее близость одновременно манила и пугала меня. Сейчас Алиса, та Алиса, о которой я любил часто метать перед сном, лежала на низком скрипучем диване в моей гостиной комнате, дышала тем самым воздухом, которым дышу я каждый вечер, ходила по тому же паркету и даже смотрела тот же самый старый маленький телевизор со стандартным набором каналов. От совсем допотопного его отличало разве что отсутствие антенны – он был кабельным.
- Нет-нет, все нормально, - перебиваю девушку, неловко отодвигаясь на сидении, чтобы не прижимать пододеяльник и касаюсь ее руки. Случайно. Между нами возникает очередная неловкая пауза, пропитанная электрическими разрядами. – Прости, и так же ничего не слышно, - удивляюсь, потому что девушка поставила звук практически на нулевую громкость, крысы в подвале дома и то шуршали громче. – Я пришел просто так, проведать, как ты обустроилась и ничего ли тебе не нужно. Увидел, что ты еще не спишь и вот, решил нарушить твой покой, - широко улыбаюсь, ерзая на диване и так продвигаясь вглубь и устраиваясь поудобнее.
- О чем я думаю? – Повторяю ее вопрос, будучи неуверенным в том, что правильно его расслышал. И правда, о чем я думал в данную секунду? Или хотя бы в последние несколько минут? О жене, спящей в соседней комнате? О предстоящем дне? О том, что будет через пять лет или какого цвета кровь у осьминога? Вовсе нет, я думал о ней, об Элис. Об Элис, которую я узнал несколько лет назад и об Алисе, которую знал сейчас. Пытался вырисовывать оба образа рядом и сравнивать, но ничего не получалось, она была для меня едина, не важно, какое имя носит человек, он от этого не перестанет быть собой.
- В мотеле обстановка была побогаче, - произношу, словно извиняясь за столь скудную и скромную обстановку нашей пока еще съемной квартиры в Сакраменто. Да и покупать здесь жилье в наши планы не входило, во-первых,дома нас ждут отец Камиллы и ее сестра Хойлетт, во-вторых, даже если бы мы продали мотель, этих денег хватило бы только на то, чтобы купить скромный дом в пригороде столицы штата или же снять комнатушку в самом Сакраменто. А я не очень-то люблю перемены. Первые несколько месяцев мы жили на сбережения, но в итоге каждый из нас знал, что очень скоро найдет работу, которая придется ему по душе. Кэм почти сразу устроилась в банк кредитным специалистом, и пусть зарплата была невелика, но красивая, опрятная и умная женщина была на хорошем счету у коллег, а я же первые полгода перебивался временным заработком, делал ремонтные работы по подряду, помогал разгружать машины с товаром, даже успел пару недель поработать кладовщиком. Ничего стоящего не подворачивалось очень долго. И тут буквально три дня назад, пережив ураган бок о бок с одной милой юной леди, я получил работу администратора в ее ресторане. Ресторан открылся не так давно, пока еще был маленьким, но перспективным, а сама девушка очень милой и вежливой вроде бы дочь какого-то политика или бизнесмена.
- Так вот, я думал о тебе. Точнее, на самом деле о многом, но о тебе тоже. И о работе еще немного. А потом снова о тебе. – Надеюсь, что мои слова не выглядят пошло. – Переживал за то, что тебе может не понравится у меня. А белье, ну это наверно какой-то порошок. – Пожимаю плечами, наклоняясь и нюхая простынь. Пахнет очень свежо и приятно, как весенние цветы на подоконнике. Когда почти четыре года живешь вместе, делаешь каждый день какие-то одни и те же вещи, пользуешься одними и теми же предметами, то перестаешь замечать их уникальность и неповторимость. Вот Райли сразу почувствовала запах сирени, я же спал на таком накрахмаленном белье каждый день и никогда не акцентировал внимание на запахе. – И правда пахнет приятно. – Поправляю одеяло, осторожно укрывая Алисе ноги и укладывая свою ладонь поверх.
- А о чем думаешь ты? Да брось, разве я правильный, добрый и хороший? – Обычно очень хорошими кажутся как раз те, кто таким и не является. Подхалимы и лицемеры, возводящие мнение общества в истину высшей инстанции. И если бы она знала всю правду о моем браке и о таким наплевательском отношении к жене последний год – она бы явно пересмотрела свои показания на мой счет. - Поверь, это не так никто не идеален, не я, не моя жена, вообще никто. Просто, может быть, я тебя еще не успел разочаровать, - и эта улыбка, адресованная ее голубым глазам, тонет в печали моего голоса. Так и есть, всему свое время, и может быть, не пробил еще тот час, когда все черные полосы моей души наконец проявятся. Так легче, когда человек тебя знает таким, какой ты есть, со всеми плюсами и минусами, а не придумывает себе сказку с главными героям без изъянов.
- Ты никогда не видела щедрых людей? Не забывай, что на каждое качество есть противодействие, и что-то хорошее обязательно компенсируется плохим и наоборот. Щедрость вовсе не возводит человека в ранг святого, скорее это может быть попытка искупить свою вину перед кем-то, - подмечаю философски, решая не вдаваться в подробности.
- Чем это ты ужасна? – Я даже чуть не поперхнулся воздухом от того, что такая молодая и красивая девушка может считать себя столь низкой и недостойной.
- Просто ты судишь по одежке, делаешь выводы из пары встреч, и еще ты не носишь масок, привыкла говорить все, что думаешь и поступать честно, тебе не важно, что о тебе скажут или подумают, да? Так вот многие люди не такие, как ты, и на это у всех свои причины, на маски.
И если честно, маска Камиллы была более чистой и прозрачной, чем моя. Ее маска не прятала истинной личности, а лишь шлифовала недостатки, это называется – самоконтроль. Моя маска называется – лицемер и подлый ублюдок. И стал я им тогда, когда вообще позволил себе допускать мысль об измене, о романе на стороне. Хотя не о расставании. Все таки я всегда буду любить Камиллу, если не как женщину, то как друга и не смогу причинить ей боли. Мы давали клятву друг другу быть рядом – и будем. Просто эти мысли, которые не давали мне покоя, они делали меня лицемерным ничтожеством, жалким и трусливым. Так и есть, я боялся реакции Кэм и боялся сделать непоправимое.
- Может, выйдем на балкон? – Сейчас на улице так свежо и прохладно, в это время, перед сном, я люблю курить, смотреть на померкшие окна невысоких домой на против, разглядывать тихий двор, который засыпает даже раньше, чем школьники.

Отредактировано Luke Hemsworth (2014-08-21 22:37:04)

+2

13

Я внимательно вслушивалась в его слова, ловила своим дыханием каждую его реплику, цеплялась за отголоски и смену тона его голоса, словно пытаясь отыскать какой-то иной, понятный только нам смысл происходящего разговора. Но ничего этого не было – глупая и бестаткная фраза о том, что его мысли были заняты исключительно мной – на ум сразу пришел типичный современный фильм о любви, где монолог главного героя всегда был бесконечно романтичным и правильным. Идеальный мужчина, знает как подмазаться.
От этих мыслей, я нахмурила брови, безмолвно ругая себя за то, что допустила такие мысли в сторону Логана. Нет, он не такой, на самом деле он простой и деревенский парень, настоящий, прямолинейный, но мне было чертовски непривычно слышать из его уст такие добрые, я бы даже сказала деликатные слова, наполненные каким-то непонятным глубоким смыслом. Слишком замудренно, для нашим привычных бесед, и я сидела, словно на колючих иголках, ерзая и пытаясь отвести взгляд – лекции о человечности заставляли меня закрываться, и я уже пожалела о том, что призналась Люку о своем истинном отношении к его жене. Зря я это сказала, действительно зря.
- Да, правда сейчас ты ведешь себя еще лучше. Как будто… как будто это не ты вовсе. – Ни веселых улыбок и историй из прошлого, ни обсуждений, мы сидели как два совершенно посторонних человека, говорили на тему, которые нас обоих не интересует. Никогда не любила задумываться о философском смысле жизни, да и вообще о чем-то таком… Да и возвышенные слова из уст растрепанного Хемсворта звучали смешно. Боюсь, он выбрал совсем не ту кандидатуру, перед которой можно порассуждать о высоком.
Я молчала – нам бы поговорить о более реальный и настоящих вещах – например о том, что за стенкой сладким сном спит его жена, возможно, ворочается во сне, ищет мягкой ладонью рядом мужа, но каждый раз натыкается на уже остывшие простыни. И мне было стыдно, не за себя, на этот раз, за Люка. Что он предпочитает ей меня – гадкую и испорченную девицу, со своими тараканами и страшным скелетом в шкафу. Что я могу дать ему, кроме постоянных поводов выручать меня и опекать? Но я бы не хотела, чтобы наши отношения походили на отношения отца и дочери. Если честно, в данный момент, я вообще не хочу чтобы наши отношения развивались.
Я не хочу целовать его, гулять с ним за ручку, засыпать в его руках – даже никаких сексуальных фантазий на его счет у меня никогда не было. Да и после романа с Чарли, мне было куда проще оградить себя от всего, что могло снова привести к такой непростой ситуации, к этому моему больному, зависимому состоянию, от которого потом излечиться будет ой как не просто.
А Люк… Что Люк? Эти его взгляды, случайные прикосновения и многозначительное молчание давали понять, что он бы хотел получать от меня гораздо больше. Он мне приятен, симпатичен, возможно даже, я его люблю. Но как именно? Как человека? Или же как мужчину? И голову резко пронзила мысль о том, что я просто не смогу ответить ему взаимностью на те же чувства, просто не хочу. Не сейчас, не замужнему мужчине, не человеку, которого в первую очередь я воспринимаю как самого близкого и родного друга. А если позволю волю своим затаившемся чувствам – и если наш сумбурный роман закончится так же печально как с Чарли – я потеряю его. Во всех смыслах.
Разумеется, он не бросит жену. Разумеется, я сама этого не захочу. Размышляя об этом, я молчала, молчала и слушала, пытаясь сложить свои мысли в короткое, но понятное предложение. Сказать все это так, чтобы не обидеть мужчину.
Он понимается на ноги, роясь в карманах и выуживая от туда пачку сигарет. Приглашает меня на балкон, неуклюже топает, чуть задерживаясь перед лоджией и кидая в мою сторону вопросительный взгляд. И тут, я словно очнулась, подскакивая на диване, суетливо пытаясь отыскать свои шорты:
- Я должна идти. – практически не узнала свой голос, он был напряженным, настойчивым, звонким. Резко закрываю рот ладошкой, переживая, что разбудила Камиллу, но со стороны спальни не было слышно ни шороха. – Не спрашивай ничего, я ухожу. Стой там! – Опасливо вытягивая руки вперед, указывая на скромный клочок пола у балкона.  Нет, не задавай вопросов, не трогай меня и не подходи ближе.
Бесстыдно надевая джинсы, застегивая только на пуговицу, суетиться с опрятностью своего внешнего вида мне было попросту некогда. Накидываю на плечи толстовку, сгребая предметы личной гигиены в рюкзак. Звук молнии, мой прямой взгляд в его сторону, и я тут же опускаю глаза не в силах противостоять его недоумению.
- Я хочу, чтобы у меня был друг, понимаешь? Друг. И это все – развожу руки в сторону, подразумевая под этим жестом не именно обстановку квартиры, а именно то, что происходило здесь последние пару часов – не настоящее. Притворные улыбки, разговоры ни о чем. Ты прекрасно понимаешь, что наши симпатии друг к другу мешают нам по жизни. Твой брак рушится, вместо спокойной ночи с женой ты сидишь здесь с малолетней убийцей, переживая из-за каждого случайного прикосновения. А я… Отношения с мужчинами не для меня. – Звучит, как признание в нетрадиционной ориентации, но я имела ввиду немного другое. – С замужними. Отношения в принципе. – сама запуталась, хмуря нос и недовольно поправляя волосы. – Ну ты понял. Я хочу наладить свою жизнь. А ты должен наладить свою.
И на этом слове резко рванула в сторону коридора, быстрым шагом, срываясь почти на бег. Суматоха у дверного замка, затем шелест кроссовок по бетонным ступеням. Переночую у Мэйсона, почему его имя сразу не пришло мне на ум? Единственное, что я решила для себя окончательно – больше я не переступлю через порог дома Логана. И наверное, будет лучше для нас обоих, если наше общение на этом прекратится тоже.
= the end =

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » - среди миров;