Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Ray
[603336296]
внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 40°C
- Хей! Ты тут случайно не вздумал расслабиться?! - Переводя почти грозный взгляд на друга, возмутилась Тори по поводу его сонной ленивой неряшливости.
Вот так настроение рыжей изменчиво, как вода - еще секунду...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » don't you forget about me


don't you forget about me

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

brook & ran
11/05/14
03:17pm
ты и я
по дороге домой

http://sd.uploads.ru/WCeMd.png

+2

2

Давно я не возвращалась с концерта в таком подавленном настроении, адреналин не бурлил в крови, никакого чувства азарта, или же даже легкой и приятной усталости по всему телу, которую я блаженно ощущала во всем теле после каждого активного выступления. Ничего, лишь раздосадованная апатия, которая навалилась на мои плечи тяжелым пыльным мешком, заставляя даже вдохи делать вкрадчивые и осторожные, словно с очередным движением грудной клетки я смогу разрыдаться.
Но нет, глаза были сухими, щеки не пылали ярким румянцем, да и внешне я старалась выглядеть весьма спокойной, и даже пыталась улыбаться. Мы попрощались с ребятами и Бриони, я даже слегка приобняла ее за плечи, показывая тем самым свое  доброжелательное к ней отношение — она не вызывала в груди негатива, скорее, мы были просто по разному воспитаны, и ее поведение ставило меня в тупик. В любом случае, ее недоверие, косые взгляды в мою сторону и разговоры на русском совсем не расстроили меня, в сравнении со словами, вернее, предложением Рендала. Глядя, как Тревис спешно забирается в такси, а Марк укладывает свою гитару в багажник, я размышляла над тем, а было ли оно таковым.
Конечно, мы с Ромой пару раз заикались о планах на будущее, но все это обычно проходило в шутливой форме, и я никогда не воспринимала их всерьез. Как он ответил тогда своим родителям красивой и ванильной фразой, что мы поженимся в мае, когда зацветет сирень, или что-то в таком духе... Май подходил к концу, на моем пальчике все еще не было колечка, но не стоит думать, что замужество было моей самой главной жизненной целью. Я никогда не думала о свадьбе, как о скором и предстоящем событии, не размышляла над тем, как скоро мне будет предложено стать миссис Эндрюс, наверное, все дело в том, что я и так ощущала себя самым главным членом семьи Рендала. Мы любили друг друга, уже не первый год мы живем рука об руку, воспитываем маленькую Джоан, и никакого штампа в паспорте нам было не нужно. Спросите, тогда почему я расстраиваюсь? Не знаю, правда не знаю, но как и любой девушке мне хотелось запомнить день предложения руки сердца каким-то особенным, волшебным и неземным. Не так я себе это представляла, не так обыденно, шуточно и несерьезно, сказанное даже не мне лично.
- Хорошо отдохнули. - Вялая улыбка на моих губах, когда мы наконец дотопали до черного бентли. Я даже не стала воевать за право быть на водительском сидении, во мне булькало три бутылки пива, а глаза приобрели цвет хмурого пасмурного неба — темного, что вот-вот начнет извергать из себя грозу и молнии. Мне не хотелось делиться с Рендалом своими переживаниями, но не потому, что я ему не доверяю, мне не хотелось расстраивать его, а еще больше — разочаровывать. В общем-то, кто я такая, чтобы требовать и желать к себе более романтичного отношения? Никто, всего лишь уроженка детского дома, уличная сиротка, которая не была награждена даже подобающим воспитанием. Мое образование в медицинском колледже было пустым местом рядом с университетом Роме. Я ему не ровня, почему-то сейчас, сидя в его дорогой машине, думать об этом было совсем неприятно. И хотя мужчина никогда не обращал внимания на разницу между нами, сейчас я ощущала себя совсем не достойной его внимания. Так глупо, бесконечно глупо. Рома бы отругал меня за такие мысли — еще один довод в сторону того, чтобы свалить свою кислую мину на жутчайшую усталость.
- Может все-таки оставим Джоан на ночь у Шерон? Не хочу ее будить, заберу ее завтра с утра, подкинешь меня, когда поедешь на работу? - Роюсь в карманах своей толстовки, чтобы написать матери сообщение о том, чтобы не ждали нас и ложились спать. Надеюсь, она не сильно обидится за такие просьбы, хотя думаю, она поймет. Забирать сонную Джоан среди ночи и везти ее в другой конец города — не совсем разумно, пусть разумные поступки и не мой конек, но все же... То, что касалось мой дочери, я привыкла тщательно обдумывать и не поступать на поводу своих собственных желаний и эмоций. С Реном же все было по другому.
При нем я позволяла себе многое, и капризничать, как делала это, когда мы только познакомились, грубить, не слушаться и вести себя как совсем юный и непослушный ребенок. Рядом с ним не нужно было строить из себя кого-то другого, умного, взрослого и рассудительного, с ним можно было быть самой собой. Вот и сейчас, расстроенно глядя на влажную после короткого дождя дорогу, я что-то мычала себе под нос, то ли мотив новой песни, то ли нашептывая сумбурные стихи, во время отвлекаясь от музицирования на включенное радио.
- Давай заедем в круглосуточный магазин? Купим шампанского и краску для волос. Хочу вернуть свой натуральный цвет. - Каждый год одно и то же, и в период глубочайшего расстройства, мне всегда хотелось что-то изменить в себе, купить себе новое, непривычное для меня платье, или же сменить прическу. В том году я резко стала блондинкой, в этом... В этом хочу снова стать рыжей. Такой, какой в последний раз была аж в четырнадцать своих лет.
- Как ты относишься к рыжеволосым? А как вы познакомились с Бриони? Она всегда была такой... нетактичной? - Хотя мне ли об этом спрашивать, но я хотя бы не говорю в кампании на незнакомом языке. Всегда была чересчур прямолинейной личностью, и гордилась этим, разумеется закрывая глаза на то, что некоторых моя прямота могла обижать.

+1

3

Я понимал, что все прошло не так гладко, как захотелось бы Бруклин. Может быть, виной тому мои неосторожные слова про будущую дену, а может быть, ей просто не понравилась Бриони и ее поведение, которое давало понять «мол, смотри, я знаю Рендала лучше тебя и дольше тебя». Я вздохнул. Осборн всегда была милой и приветливой девушкой, открытой для новых знакомств, шумных компаний и совместных вечерних посиделок. Если с ней и приключились сегодня какие-то казусы, то это от неловкости, а не от того, что она хотела обидеть человека, которого я считаю свои дыханием, своим самым родным и близким во всей Вселенной.
И если Рей понуро шла следом, опустив дымчатые глаза в тротуар, то мое настроение омрачалось лишь ее грустным взглядом. Мне показалось, что мы действительно неплохо провели время, в кой-то веки посидели все вместе после выступления, не разбегаясь по своим адресам к детям, женам, мама и кошкам. Первыми, обычно, как раз таки сбегали мы с Джордан, потому что наша жемчужина была важнее шумной пьянки в кругу старых друзей. Но не сегодня, сегодня мы сделали исключение, а тут еще такой сюрприз – скупая, но приятная весточка из снежной далекой России в лице Они.
- Нормально, - протянул в ответ, размыкая губы и пронизывая тишину своей неуверенностью. То, что я так считал – это одно, то, что Рей в данной ситуации лукавила – это другое.
– Только по твоему лицу не  скажешь, - я даже постарался выдавить из себя ненавязчивую улыбку, которая не будет выглядеть как издевка.
– Мне кажется, Бриони тебе не особо понравилась? – Может быть, стоит списать все на банальную женскую ревность? Если бы так внезапно появился некий «друг» из ее прошлого, говорил бы с ней на непонятном мне языке, рассказывал совместно пережитые истории – я бы тоже напрягся, но у нее таких друзей не было. Зато были другие – Майкл, Макс, Тревис, Тайлер, все те люди, с прошлым которых до сих пор ее связывают серебряные нити воспоминаний, и которых я принимал и любил как своих родных.
А что было между нами с Бри? По сути, ничего особенного, просто дружба, покрывшаяся слоем пятилетней пыли. Она улетела в Америку, а следом и я подался в чужую страну, но не с ней, а сам по себе, как всегда. Так наши дороги разошлись и не пересекались до этого дня.
Уставшие, сонные мы залезаем в салон черного, прогретого автомобиля. Поворачиваю ключ, кладу руки на руль. Лицом обращаюсь к Джордан и щелкаю ее по носу. – Мне кажется, тебя расстроили слова про будущую жену? Но ведь рано или поздно все люди, которые живут вместе, приходят к этому. А Бриони – нет, вы просто не поняли друг друга, она очень хорошая и добрая девушка, она неспособна обидеть кого-то напрасно. – Думаю, годы не изменили американку, она не стала расчетливой стервой или неприступной обледенелой дамой, которую не интересует чужое мнение.
Попутно киваю на счет Джоанны в знак согласия. Уже поздно, и чета французов наверняка намеревается спать. Они не мы, не сидят до рассвета, играя в компьютерные игры или просто валясь в кровати и оттачивая ораторское искусство. Через несколько минут телефон девушки вибрирует, оповещая о входящем сообщении.
- Они согласны, мы можем оставить мелкую на ночь? – Она утвердительно кивает, и мы продолжаем путь. За окном уже темно, и только мокрые капли, одиноко сверкающие на дорогах, украшают ночной пейзаж; еще редкие фонари на проезжей части и тусклый свет в жилых домах. Город спит.
- А какой твой натуральный цвет? – Я даже отвлекся от проезжей части, чтобы украдкой посмотреть на прическу Джордан, точнее на хаотичные пряди волос, подвольные ветру, ворвавшемуся в салон из приспущенного окна.
- Коричневый, если я не ошибаюсь? – Я не силен в оттенках цветов и парикмахерском деле, все, от светло-русого до темно-русого и даже золотисто-пшеничный у меня назывались «каштановым» и «коричневым».
Мы остановились около круглосуточного супермаркета, и я, вручив своей Бруше кредитную карту, отправил ее в магазин, заказав лишь копченый сыр, пиво и йогурты на утро. В остальном же Рей может купить все, что хочет, потому что на ночь у нас особая программа – шампанское и поднятие настроения. От ее недовольной моськи мне стало как-то не по себе. Я не люблю, когда на меня обижаются и совсем не умею извиняться, особенно если точно не знаю, за что.
Она вернулась достаточно быстро, отправляя на заднее сиденье полупрозрачный белый пакет с провизией.
- Ты спрашивала про Бриони, знаешь, я не помню, точно, как мы познакомились, у нас довольно таки большая разница в возрасте, лет пять, если не ошибаюсь. Я уже заканчивал университет, она все еще училась в школе, просто тусовались в одной компании, кажется, она была девушкой кого-то из моих приятелей с младших курсов. Я тебе рассказывал, что после того, как закончил институт, еще несколько лет жил и работал там? Как истинный гастарбайтер, - усмехаюсь. – У меня была временная прописка, там с этим легко, если работаешь в государственном учреждении. А про Бриони забудем на сегодняшний день, ладно? – Совсем не радовала перспектива, находясь наедине друг с другом, с шампанским и лиричным настроением разговаривать о чужой для Бруклин девушки. Бриони и для меня стала далекой и непонятной.

Отредактировано Randal Andrews (2014-08-05 22:13:49)

+1

4

- Не правда, я просто немного устала. - В какой-то степени мои слова не были ложью, концерт прошел весьма активно, да и уйму своих сил я потратила на то, чтобы держать себя в руках и не сильно опозориться перед внезапным гостем — мне были неприятны ее оценивающие взгляды, и я так и не смогла до конца расслабиться и отдохнуть. Знаете, у окружающих меня людей сложилось ошибочное обо мне мнение, все вокруг почему-то всегда были уверены в том, что я человек безгранично коммуникабельный, с огромным количеством друзей, подруг или приятелей, что мне ничего не стоит найти общий язык практически с каждым встречным, но... но это было не так. По сути своей я всегда была слишком скованной и скрытной, переживала из-за каждого грубого слова, косого взгляда, из-за чужого мнения и других совершенно неважных в жизни вещей. Я знаю, что совершенно не нравлюсь матери Рендала, что она представляла на моем месте совершенно другую девушку, и возможно до сих пор тайно мечтает о нашем расставании. Честно? Разумеется меня это не устраивало, я ни раз пыталась найти с ней контакт, но все мои попытки завести с ней разговор заканчивались крахом. А мне всегда хотелось, чтобы Рендал гордился мной, чтобы не боялся представлять меня своим многочисленным друзьям и знакомым, я не желала видеть в их взглядах разочарование и явную антипатию в мою сторону.
- Нет, она очень милая. Почему ты не рассказывал мне о ней? - Иногда мне казалось, что Эндрюс специально скрывает от меня своих многочисленных подруг, словно боится лишний раз напороться на дьявольскую ревность Бруши Джордан. Еще бы, ему всегда было сложно справиться с моим ирландским темпераментом, пусть в последнее время я и не выпускаю его наружу. - Мне просто не понравилось, что она говорила на чужом языке. Она сказала что-то обо мне? - Пусть не думает, что я успела позабыть об этом моменте, ее слова до сих пор крутились в моей голове, но повторять их вслух я не спешила — не была уверена в том, что запомнила их правильно. - Что-то нехорошее?
Но ты как всегда уже отвлекся на другую проблему, более значимую для меня лично. Ох, Рен, я даже подумать не могла, что ты у меня такой проницательный.
Гляжу на мужчину с недоверием, чуть склонив голову, словно пытаясь скрыться в сумраке ночных улиц — мне сейчас стыдно и неуютно, от того, что он так быстро разгадал причину моего расстройства. Мне не хотелось говорить об этом, но и отрицать явное я тоже не спешила — я не имею права обманывать своего любимого человека.
- Только если чуть-чуть, наверное, я просто думала, что узнаю об этом немного в другой форме. Ну, чтобы знать, в какой именно момент нужно сказать «я согласна». - Мой неуверенный смех перебивал рокот мотора — я свела все к шутке, чуть приоткрывая окно, впуская в салон прохладный ночной воздух. Уже скоро мы добрались до круглосуточного магазина, где я запаслась провизией на ночь, чтобы после мы снова продолжили наш путь домой.
- Не знаю, как точнее назвать его, скорей всего — рыжая. Сейчас покажу на коробке. - Перебираюсь на заднее сиденье, тут же заполняя пространство шумом шуршащих пакетов, чуть позже перед самым носом Рендала появляется упаковка краски, на которой красовалась светловолосая модель. - Представляешь меня такой? - Нервный смешок заставляет едва улыбнуться, и я снова прячу пачку на место, оставаясь на заднем сидении и внимательно следя за дорогой. Всего пара кварталов и мы будем дома.
- Ты считаешь, что пять лет это большая разница? Между нами точно такая же, не чувствуешь себя грязным извращенцем? - Когда Рома много говорит, я непроизвольно начинаю чувствовать себя гораздо свободнее, и пусть миролюбивое и довольное настроение все еще не вернулось ко мне, я не теряла возможности перевести разговор с обсуждения Бриони перевести в более интересное для меня русло. Я не то чтобы ревновала, скорее, после вечера, когда все внимание Эндрюса было обращено к его старой приятельнице, мне бы очень хотелось получить хотя бы капельку внимания и себе. - Нет, не рассказывал, - В ожидании интересной истории, я тут же устроилась поудобнее, отодвигая пакет в сторону и забираясь на сиденье вместе с ногами. - а кем ты работал? Почему ты выбрал для себя профессию программиста? Ром, а почему ты бросил музыку, у тебя никогда не было желания вернуться обратно?
Так, просто любопытство, хотя за ним и скрывался мой ярый интерес и желание устроит Рена в группу официально, уступая ему место полноправного гитариста. С ним мне всегда было хорошо, чем бы мы не занимались, мы были словно одно целое — я чувствовала его, его настроение, его мысли, даже предугадывала его поступки, а на сцене... На сцене мы и вовсе словно сливались воедино, наполняя зал нашей общей энергетикой. Хочу все делить вместе с ним, проводить рядом максимально возможное количество времени, а не только по ночам, прижимаясь друг к другу во сне.
- Почему почти все твои друзья — девушки? - мой вопрос настолько внезапно срывается с уст, что я не успеваю сообразить, насколько грубой и бестактной могла показаться со стороны. - Я ничего не имею против, просто... Просто мне интересно. - Добавляю поспешно, выбираясь из Бентли и доставая из кармана ключи от нашей съемной квартиры. Со временем, я тоже смогла полюбить это место и начать считать своим домом тоже.
Здесь было тихо, кухонное радио уже закончило свою трель, пыхтения или кряхтения Джоан не было слышно, лишь мурчание кота, довольного приходом хозяев, нарушало ночную идиллию. Мы сняли обувь, и я прошагала до кухни, выставляя на стол наше угощение.
- Я не купила пива. - Острый язычок вырвался наружу, дразня мужчину. - Зато у нас две бутылки шампанского, шоколад и фруктики. Посидим вдвоем, отметим... - И хотя последняя фраза прозвучала с долей грусти, я попыталась улыбнуться. Мне не хотелось снова акцентировать внимание на своем расстройстве, но та минута в гримерной все никак не выходила у меня из головы. Ладно, еще пара деньков и я обо всем забуду, или же найду себе новый повод для переживаний. - Даже не верится, что мы в квартире одни. Ты помнишь, когда мы последний раз оставались наедине? - Лукавый взгляд смущенных глаз. - Кот не в счет!

+1

5

Почему я никогда не рассказывал о Бриони? Сложный вопрос. Я не скрываю своих друзей, не прячу и не стыжусь их. Просто бывают такие люди, которые не повлияли на твою жизнь, на склад характера, на мировоззрение. Они как вспышки, появлялись эпизодами и вскоре затухали, оставив после себя не более, чем приятные воспоминания. Зато я рассказывал о Джеймс, своей первой юношеской любви. У меня не было возможности ездить к ней на кладбище (как и к сестре),  не поддерживал связи ни с кем из ее близких, она просто фотокарточкой и пережитыми чувствами отпечаталась в моем сердце. Я рассказывал о Розе, русской приятельнице, дочери эмигрантов, с которой мы познакомились в университете, и которая подбила меня поехать в Чикаго. Об Они и рассказать то толком нечего. Да, была, да, общались, да, веселились – вот и весь рассказ. Не могу припомнить ни одной забавной истории, чтобы поделиться ею с Рей. Поэтому, потерев переносицу указательным пальцем, я ответил коротко и лаконично:
- Не знаю. – Решив, что этот ответ может показаться сухим или обиженным, добавил. – Рассказывать было нечего. – Мне хотелось на самом деле свести это все в шутку, повернуться к Бруше, растрепать ее каштановые волосы, щелкнуть по курносому носу, щедро осыпанному золотыми веснушками и забыть. Забыть и неудачный отдых, и внезапно ворвавшуюся в нашу жизнь подругу, и те слова про будущую жену, сказанные так не вовремя. Я не считал их официальным предложением, да и близкие люди, семейная пара, они иногда шутят на такие темы, что в этом обидного? Я прекрасно знаю, что пройдет время и мы узаконим отношения, просто надо подготовиться, стать гражданином США, купить собственное жилье, дать окрепнуть молодому бизнесу – и тогда уже можно будет считать нас людьми готовыми вступить в брак. С появлением в моей жизни Джоанны и Бруклин деньги уже не копились так быстро как прежде, появились обязательные и приятные расходы, я перестал быть Кощеем, чахнущим над своими долларами, которые раньше и девать то некуда было. И одаривая своих любимых, я чувствовал себя счастливым и полноценным человеком.
- Ты узнаешь, сердце тебе подскажет, - смеюсь, но смех выглядит немного напряженным, потому что я понимаю, что перегнул палку. – Прости, я не придал этой шутке особого значения, все равно же ты моя будущая жена, что в этом такого? Мне не стыдно об этом говорить своим друзьям, конечно, пусть видят и знают, что у нас с Джордан все серьезно. – Тебе даже придется носить мою фамилию, - подмигиваю девушке, останавливая машину около супермаркета.
Она возвращается довольно быстро, по радио и трех песен не успевает прозвучать. Бруклин перегибается через сидение, и спустя минуту шуршания, скрипения и кряхтения мне в нос утыкается коробка, да так близко, что я едва успеваю сфокусировать взгляд на картинке.
- Не знаю, тебе к лицу любой цвет, даже блондинкой было хорошо, хотя мне и казалось, что все блондинки – дуры, ты сломала этот стереотип.
Затем мы заговорили о возрасте,  и я невольно ойкнул, понимая, что Бруклин ровесница Бриони. – Слушай, ну двадцать три и двадцать восемь это нормально, а пятнадцать и двадцать – это как-то нехорошо, тебе так не кажется? Через пятьдесят лет мы вообще будем считаться ровесниками, - прежде чем мы снова тронулись с места, я обнял Джордан, заваливая ее на сидение и кусая за  ухо. – Почему ты у меня такая дура? – Это риторический вопрос и ответа он не требовал. Отпускаю девчонку из своих крепких рук, мои ладони снова покоятся на руле, а лицо сохраняет самый спокойный и серьезный вид. Пришло время историй.
- Рассказывал, ты просто забыла, наверно? – Добавляю голосу нарочито обиженную интонацию.
– На самом деле, в школе я дружил с математикой всегда лучше, чем с языком и литературой, ты же понимаешь, что переезжая из страны в страну нормально выучить язык нереально. Так вот, математика – это язык всего мира, математика - она и в Африке математика. Закончил с хорошими оценками по физике, алгебре, геометрии, сдал экзамены – подумал, куда идти. Не на бухгалтера же, в самом деле. Можно было бы еще на инженера, но там конкурс был большой. Я учился на бюджетной основе, бесплатно, за счет государства, в США так не бывает, у нас учатся здесь за счет стипендии, которая зависит от оценок и еще всякие поощрительные стипендии вроде спортивной. В любом случае бесплатно в США нельзя. И жить мне было негде, а университет предоставлял общежитие, там я прожил пять лет учебы и еще несколько лет после, два года. Остался там работать опять же из-за жилья, моей зарплаты системного администратора не хватило бы на хорошую квартиру, да и зачем, какая разница в какой комнате жить.
Каждый следующий вопрос Рей был удивительнее предыдущего, но мне это нравилось, словно мы там, в две тысячи двенадцатом только знакомимся и узнаем друг друга.
- Музыку я не то, чтобы бросил, скорее, расставил приоритеты, ведь на все и сразу времени не хватит, музыкой семью не накормишь, это может быть хобби, как у тебя, но вряд ли основной работой, я не настолько крут, чтобы претендовать на славу Майкла Джексона. – Ироничная самокритичная усмешка. Мы мчимся по проезжей части, по широкой блестящей дороге, окутанной фонарным светом, и из окна автомобиля эта картинка кажется магической и завораживающей. Я вспоминаю студенческие годы, свою группу – я любил петь, играть, писать стихи, но все это делалось не в системе, по вдохновению. Я до сих пор пишу, до сих пор не против поиграть на гитаре и сопроводить это вокалом, но семья и фирма мне важнее, любимая и дочь всегда будут на первом месте в списке моих приоритетов.
Следующий вопрос заставляет меня нахмуриться. Он не звучит как упрек или ревностная нотка, однако, я не считал, что все мои друзья – девушки. В России у нас была чисто мужская группа, да и здесь, в городе, у меня есть друзья, Тайлер, например. Конечно, не скажу что мы на одной волне и у нас общие интересы, но приятельство выходит очень симбиотичное.
- Не все, - выворачиваю с главной дороги на узкую улочку, через которую мы проезжаем в наш квартал, к нашему дому. – Роза, Бриони – это не все мои друзья. Прост в США мы, почему-то, пересекающемся только с девушками, - виноватая улыбка на губах. – И если ты о Пандоре в том числе, то для дружбы она была слишком ветреной, кажется, она сейчас тоже живет в Сиднее, я не знаю. – Зачем я вспомнил про Нору? Мне показалось, что Бруша именно о ней подумала, когда задавала этот вопрос. С юной скрипачкой Витман они виделись пару раз, и я бы не сказал, что эти пара раз прошли гладко. Нора ревновала, закатывала истерики, и я не знал, как объяснить, что нашел ту самую, ту единственную, с которой хочу идти по жизни, и что это мой выбор, который вряд ли изменится. Слышал от общих знакомых, что  она страдала, что с ней что-то случилось, насилие или что-то в таком духе, по большей части это все я считал попытками привлечь внимание: детскими, глупыми, наивными. Почти год от нее нет вестей, и моя душа спокойна – ей больше не нужно внимание, у нее все хорошо.
Мы подъезжаем к дому, оставляем машину на стоянке и еще минуты две идем пешочком, вдыхая полной грудью ночной теплый воздух. Когда ты любишь, когда в городе N есть родные – даже дышится в нем легче и свободнее. На пороге нас встречал Кот, который, недовольный отсутствием хозяев так долго, встал на задние лапы, упираясь передними Бруклин в бедра и засовывая мокрый нос в пакет.
- А что ты ему купила? – Поднимаю усатого члена семьи на руки и чешу ему за ушком.  Животных я никогда особо не любил, но когда этот мохнатый комок живет с тобой не первый год – невольно проникаешься к животинке симпатией. Отпускаю Кота и следую на кухню, где Рей уже распаковывает пакеты.
- Ах ты коза мелкая. – Обнимаю девушку со спины, целуя в шею. – А что отмечаем? Ночь без Джоси? – она словно сорвала слова  с моего языка, тоже принимаясь вспоминать, когда же мы оставались на ночь наедине. Кажется, с момента рождения пупсика – никогда.
Затрудняюсь ответить, поэтому достаю бокалы, открываю бутылку и разливаю игристый напиток. – Тогда за нас, и за эту ночь, в которую мы остаемся одни! – Салютую и делаю глоток. А теперь пора переодеться и перейти в спальную комнату. Или в ванную…
- Кажется, у меня для тебя будет сюрприз, - голос звучит с придыханием и преисполнен таинства. Коли у нас внезапное уединение, глупо было бы потратить эту ночь на просто сон…

Отредактировано Randal Andrews (2014-08-05 22:13:21)

+2

6

На его слова о том, что однажды мне все-таки придется носить его фамилию, я смущенно улыбнулась, словно отмахиваясь от мужской шутки, как от назойливой мухи. Не хочу сейчас об этом думать, и представлять, гадать о том времени, когда мы будем друг для друга официальными членами семьи. Бруклин Эндрюс — непроизвольно хмурю носик, мысленно повторяя это имя снова и снова, звучит оно как-то нелепо, никогда раньше не обращала внимания на то, какая глупая у Рендала фамилия.
- Может лучше ты возьмешь мою? Она звучит гораздо круче. - Ну еще бы, мне же ее дали в честь самого известного и талантливого баскетболиста. - Семейство Джордан! - произношу театральным голосом, руками рисуя перед своим носом невидимую панораму нашей семейной фотографии — вот я, стою бок о бок с Ромкой, держу на руках наше главное сокровище и улыбаюсь во все тридцать три зуба, все такая же лохматая, с термоядерным, непонятным цветом волос и вытянутой футболке. Да, как-то так, не иначе, не превращусь же я в аккуратную домохозяйку в деловом платье и с узким пучком, верно?
Но с шутками пришлось быстро попрощаться, мужчина пустился в повествование о своей прошлой жизни, и я, с замиранием сердца, впитывала в себя каждое его слово — словно мы знакомимся заново, словно я совсем ничего не знаю о самом важном для себя человечке. Наверное, это важно, не терять интерес к мужчине, который находится рядом с тобой, любопытствовать о каждой мелочи и спрашивать абсолютно обо всем. Важно знать, что в сравнении с другими окружающими тебя людьми, он всегда будет оставаться для тебя на первом месте — с его недостатками, с его прежней жизнью, части которой могут тебе быть не по душе, с его привычками и манерами, со всеми мелкими деталями, из которых и собирается сложный и цветной пазл его личности. Я любила Рендала, любила каждую прожитую секунду в своей жизни, и даже сейчас, расстроенная несерьезным предложением руки и сердца, разочарованная знакомством с Бриони, слушая повествование о дружбе с Пандорой — я любила его. Своего занудного оленика.
- Ты представлял ее своей девушкой. - Я слегка рассмеялась, щелкая парня по носу, когда он накинулся на меня и впился белоснежными зубами в тонкую кожу на моей шее. - Неужели ты до сих пор не определился над статусом ваших бывших отношений? Хотя... В нашем случае ты тоже очень долго соображал. - Ни в коем случае не хотела его обидеть, мои слова были доброй шуткой, ему удалось меня рассмешить, и сейчас я искренне улыбалась, выползая из автомобиля и вприпрыжку добираясь до родного подъезда.
Двери со скрипом отворились, Котяра тут же стал виться под ногами, я чуть не споткнулась об это оголодавшее животное, упираясь ладонями в стену и перешагивая питомца, пробираясь вглубь кухни.
- Ничего, а должна была? Ты его слишком балуешь, он и так уже вырос больше Джоан! - Что есть, то есть, наш любимый мурчащий друг с момента появления в нашей семье вымахал до невероятных размеров — он был слишком крупным и массивным для обычного кота, найденного в подворотне. Хотя Рен убеждал меня в том, что животное породистое, я же в это до конца не верила, до сих пор ругая мужчину за активный рост котейки. Это точно он его откармливает, не иначе. - Весь нижний ящик забит его кормом, тут хватит еще дня на два точно, так что не надо смотреть на меня, как на плохую хозяйку.
Даже если это правда. Наверное, я никогда не перестану комплексовать по этому поводу — я всегда была далека от семейной жизни. Человек, который привык всегда думать и поступать исходя из своего собственного эго, я никогда не любила прибираться, ходить по магазинам и выполнять какую-то обыденную работу по дому. Готовка — единственный мой плюс, и мне казалось, что даже он скоро перестанет меня спасать и укрывать от разочарованных взглядов Ромки, и он возьмется за мое перевоспитание. Ну а пока, пока все было хорошо, настолько хорошо, что я гнала прочь печальные мысли, выкладывая свежие фрукты в глубокую миску, вдруг ощущая на своей шее горячее, жгучее дыхание.
От твоего терпкого шепота на самое ушко у меня подкосились коленки, и мне пришлось срочно облокотиться ладонями о деревянную поверхность стола, чтобы не свалиться на пол. Твой поцелуй был внезапным и ожидаемым одновременно — мы одни в квартире, окрик и хныканье Джоан не будет нас отвлекать, и мне до последнего не верилось, что сегодня мы будем принадлежать только друг другу. Закрываю глаза, чуть подаваясь тебе навстречу и упираясь спиной в твою грудь, ловлю дыхание на своей коже и улыбаюсь, как давно я не ощущала себя такой любимой и желанной — как мало для этого нужно, и какое невероятное счастье тут же наполняет изголодавшуюся по ласкам душу.
- О, поздравляю, за этот долгий срок ты не успел разучиться целоваться. - Неужели я флиртую? От осознания этого факта, тут же становится неловко, и я прячу свой смущенный нос в бокале с игристым напитком, делая несколько шумных глотков, завершая их гордым иком. - Извини. - Снова мой серебристый взгляд упирается в пол, так непривычно сейчас находиться под твоим прямым взглядом, таким открытым, таким любящим. В последнее время все наши силы и внимание мы дарили дочке, и тут, когда часть твоего интереса вдруг достается мне — я вдруг растерялась, засовывая в рот ягоду клубники, предлагая вторую половину тебе.
- Хочешь? А какой сюрприз? - в груди тут же зародилось это игривое, капризное чувство любопытства, которое было присуще мне, как и любой девочке. Глаза загорелись, я развернулась к тебе лицом, все так же тыча красной ягодой в твой подбородок, ожидая ответа. - В честь чего?

+3

7

[audio]http://prostopleer.com/tracks/22616932m2e[/audio]

мы друг в друге живем,
создавая свое тепло.


Наверное, сколько бы раз я не высказывал Джордан свое серьезное отношение к браку, для нее это все всегда останется чем-то вроде необременяющей шутки. Иногда меня это обижало, но в большинстве случаев я закрывал глаза на ее отмашки и продолжал вести борьбу с неисправимым упрямством сероглазой ирландской девушки.
- Может, твоя и круче, - философски подмечаю после нескольких секунд размышления, понимая, что такой расклад, в принципе, был бы возможен, но это не то, -  только принято, что девушка берет фамилию будущего мужа, а не наоборот, - щелкаю ее поносу и напоминаю о том, что не следует ей строить несбыточных планов на счет того, что я буду таскать фамилию «Джордан».
Разговоры о предстоящей свадьбе волновали меня, заставляя сердце биться все чаще, а ладони потеть. Точнее, официального предложения я Рей еще не делал, потому что у меня для этого была заготовлена дата, и хотелось все сделать по-особенному, так, как это видела в своих мечтах о предложении руки и сердца почти каждая американская девушка. Но оба мы понимали, что этот шаг очень скоро коснется и нас. И если многие считают свадебные хлопоты приятными, я же по большей части боялся их, боялся той отвественности, когда нужно будет все решать самому в той области, в которой я ничерта не смыслью.
Затем наступило время для новой истории, новой, потому что Рей ее еще не слышала, но для меня она была самой обыкновенной и скучной.
- Пандору? Девушкой? – Прикладываю руку ко лбу, силясь вспомнить, когда я такое мог сказать. Я был пьян? Я бредил? Нет, конечно, между нами было что-то большее, чем дружба, но это нельзя было назвать любовью мужчины к женщине, скорее любовь брата к младшей сестре или к хорошей соседке или к близкой подруге.
– Наверное, я был не в себе или не так выразился, впрочем, это уже не важно, все прошлое – оно на то и прошлое, чтобы не иметь веса в настоящем. – Я всем сердцем любил Бруклин со всеми ее чертятами и то, что было три года назад или десять лет теперь казалось таким ничтожным и незначительным по сравнению с тем, что у нас есть сейчас. Единственной яркой вспышкой в моей прошлой жизни была Джеймс Браун, думаю, первую любовь забыть невозможно, но сейчас воспоминания о ней занимали далеко не самое глубокое и важное место в моем сердце. Джеймс давно мертва, и я не хочу думать, как бы сложилась моя жизнь, если бы она не была наркоманкой, потому что мне становится страшно от мысли о том, что тогда бы я не встретил Бруклин. И у нас не было бы дочери. И вообще не известно, как бы сложилась моя жизнь. А с Норой я никогда не представлял себя в будущем, я просто не отказывал ей в том настоящем, которое было, позволяя строить иллюзии на мой счет.
- Почему это долго? – Строю моську обиженного мальчишки, но на самом деле обида напускная, больше для того, чтобы подозорять Джордан. И правда, мы долго определялись, и я не спешил завязывать роман только по той простой причине, хотел убедиться, что она та самая, что мое сердце говорит именно так и я не ошибаюсь.
Осторожничал.
И вот, спустя несколько минут веселых и теплых разговоров в прогретом салоне «Бентли» мы оказываемся дома. Знаете, это невероятное чувство облегчения, когда после трудового дня, измотанный дорогой и работой, ты наконец попадаешь в свою квартиру, падаешь в объятия любимого человека и осознаешь – день был не таким плохим, раз у него такое приятное завершение. И ради ее поцелуев, ради ее прикосновений стоит побыть несколько часов в разлуке, чтобы потом, когда она прикасается пальцами к коже, по ней пробегали маленькие мурашки.
- Я его не балую, - пожимаю плечами, присаживаясь на корточки и поглаживая нашего Кота по густой длинной шерсти.  – Он большой потому, что вы приволокли в дом монстра, а не по тому что я его балую, я его редко кормлю сам. – Что правда, то правда, я могу насыпать корм с утра, если вижу, что мисочка пустая, а животное безостановочно мяукает  и выпрашивает еду, но в основном уход за котом – забота Бруши.
- Долгий, что значит долгий? – Вот сейчас я балансирую на грани – затаить серьезную обиду или рассмеяться. Сколько бы мы не были увлечены заботой о младшем члене семьи, друг о друге мы никогда не забывали, и каждую, каждую минуту, проведенную с самой неповторимой женщиной в этом мире я был счастлив. Счастлив настолько, что иногда мне казалось, что это чувство полноты, возбуждения, восторга и насыщения одновременно разорвет мою грудную клетку и станет убийственным. Но нет, я жил, мы жили, мы дышали друг другом, мы наслаждались, как и прежде каждым днем, каждым часом и минуткой, проведенной вместе.
- Спонтанный сюрприз, - тепло и мягко улыбаюсь, забирая из ее горячих рук половину ягоды и проглатывая ее за раз, запивая шампанским. Не спрашивайте меня, почему иногда мне в голову приходят сумасбродные желания, почему иногда я совершаю неожиданные поступки. Спонтанность должна присутствовать в каждом из нас, чтобы напоминать нам о том, что мы живы, что мы не просто высеченные монеты, люди-роботы, погрязшие в рутине, что мы прежде всего яркие личности, что в каждом из нас живет тайна и желание действовать непредсказуемо.
- Просто так, в честь того, что я тебя люблю, - съедаю еще одну ягоду и вытираю рукой липкий и мокрый подбородок. – Подожди меня несколько минут тут, ладно? И можешь переодеться… - Думаю, мой намек во что именно переодеться был понятен.
А затем я оставляю ее с котом и полураспокованным пакетом, а сам иду сначала в комнату и что-то ищу там минут пять, попутно переодеваясь в домашние серые шорты до колен и черную свободную футболку. Освобождаю спальню и иду в ванную комнату. Если припасть ухом к двери, то можно услышать плеск воды и мои шаги, то, как я со скоростью света перемещаюсь по ванной комнате из одного уголка в другой. Когда Рей исчезает в спальне, я снова захожу на кухню, стряхивая капли воды с рук и забираю клубнику, бутылку с шампанским, а так же полукруглый железный поднос, два фужера. Еще через какое-то время возвращаюсь за фруктами. Наверняка эта паразитка подглядывает за мной и сюрприз уже не будет таким таинственным и желанным. Когда через пятнадцать минут все готово, больше не плещется вода и дверь плотно закрыта, я захожу в спальную комнату, резко оказываюсь за спиной Бруклин и закрываю ей глаза ладонями. Мои руки все еще теплые и влажные после воды, от них пахнет душистым яблочным мылом.
– Сюрприз готов, но надо завязать глаза, - шепчу ей на ухо, подбирая с кровати какую-то темную бандану и завязываю ее вокруг головы, спуская на пепельные глаза Рей. – Ничего не видно? – Для убедительности я выключаю свет в квартире и коридоре и веду девушку за руку в сторону ванной комнаты.
Осторожно открываю двери и пропускаю любимую, кладу руки ей на плечи и позволяю снять повязку. Наша ванная очень просторная и одна сторона сделана из стекла, за ним – бескрайнее ночное море, над которым сейчас висит полная луна. Одно из окон приоткрыто и пропускает свежий теплый майский воздух, заставляя пламя крошечных свечек, расставленных по полу и на низкой тумбле, игриво подрагивать, словно исполняя танец. На столе, примыкающем к ванной, стоит поднос с двумя бокалами, наполненными до краев шампанским, и небольшая тарелка с фруктами. От наших ног и до теплой воды лежат красные лепестки роз, они алой благоухающей дорожкой приглашают нас окунуться. – Красиво? – Спрашиваю у Брклин, словно немного сомневаюсь в том, понравился ли ей мой подарок. Мне всегда казалось, что каждая девушка хотя бы раз в жизни мечтал оказаться в сказке, и это, все то, что сейчас переплетается здесь яркими желтыми огоньками – наша персональная сказка, только наша. Беру ее румяное лицо в свои ладони и наклоняюсь, с трепетом и наслаждением целуя девушку в губы, не спеша, словно растягивая поцелуй. Мои глаза закрыты, но я знаю, что сейчас вокруг нас плещется пламя свечей, а ветер оберегает и укутывает, я знал, что впереди целая ночь для нас двоих и у нас еще бесконечное множество минут до того, как розовые лучи рассвета сообщат  о том, что настал новый день и нам пора вернуться к своим повседневным заботам.

Отредактировано Randal Andrews (2014-07-26 00:01:35)

+2

8

Я не хотела его обижать, неловким словом или неосторожным движением. Моя непутевость и неуклюжесть во всем однажды погубит меня — и как Рендал справляется с этим уже на протяжении целых трех лет. Замечаю недовольную морщинку на его лбу, и жалобно строю моську — нет-нет, не злись, пожалуйста, я в очередной раз сказала глупость, мне лучше молчать, заткни меня очередным сладким поцелуем.
Так глупо, наверное, но я чувствую себя маленькой школьницей, которую родители оставили дома одну, и она может творить теперь все, что прежде ей было не дозволено. По сути, именно в такой ситуации мы сейчас и оказались, пусть роль строгих родителей и играла совсем юная, но суетливая девочка Джоан, что не давала своим маме и папе покоя. Как давно мы не могли уделить друг другу достаточно времени, не вскользь поцеловать друг друга с утра, или коснуться неловким движением в будничной спешной гонке по дому, нет, не так. Вдумчиво, вновь и вновь изучая родные повадку, касаться кончиком носа его щетинистой щеки, прикусывать мягкие губы и спускать мужские ладони ниже дозволенного. Скучала, скучала по этим играм, ласкам и нежностям, когда можно не думать, не выкипел ли суп, не свалилась ли мелкая с кровати, когда все мысли были посвящены лишь ему одному. Словно мы только недавно познакомились, словно впервые прикасаемся друг к другу, словно делаем что-то запрещенное.
В блаженстве закрываю глаза, отрицательно мотая головой — нет, не хочу отпускать его сейчас, пусть стоит со мной, обнимает меня и смотрит своим теплым карамельным взглядом. Запускаю руки в задние карманы его джинс и довольно щурюсь — Кот под нашими ногами словно словил флюиды любви и терся шерстью о наши щиколотки, окутывая кухню мелодичным мурчаньем.
- А мне ягодку? А шампанского? - Тянусь к нему на носках, но не достаю. Никогда не доставала до тех пор, пока Рома не сжалится над моими попытками и не наклонится ко мне сам. Разница в росте, разница в возрасте, разница во всем — два абсолютно разных человека, которые никогда и ни в чем не сходятся во мнениях — может это и есть гарант абсолютного счастья? Противоположности притягиваются, два полярных полюса, инь и янь, небо и земля — они всегда идут рядом, так же, как будем идти мы.
- Любишь? Какие внезапные признания на ночь глядя! - Не смотря на то, что мы уже давно перешли через ту границу, когда люди смущаются признаваться друг другу в своих эмоциях, я  почему-то до сих пор смущаюсь каждый раз, когда он говорит мне эти три слова — любит меня, вот такую непутевую и странную девочку, немного хамоватую и бестолковую, беспечную, смешливую, отчаянную и непослушную. Он. Любит. Меня. Только осознание одного этого факта делает меня самой счастливой женщиной на свете.
- Я не хочу тут ждать одна, давай я тебе помогу? - Ворчу себе под нос, убирая ладони из джинс, ловя на себе суровый взгляд. - Да-да, тогда это не будет сюрпризом, я молчу и очень-очень жду! Я даже постараюсь не подглядывать.
И я правда постараюсь, пусть сделать это мне будет очень и очень сложно. Его слова о переодевании поставили меня в тупик. Пару секунд я думала над смыслом сказанных слов, боясь, что поняла их неправильно. Но в голове тут же возник образ красивого белья, которым я балую своего мужчину не так уж и часто — даже если он имел ввиду не его, он точно обрадуется.
Спальня освободилась, мы с Ромкой поменялись местами, сталкиваясь в коридоре и снова отвлекаясь на мягкие поцелуи. Словно не можем оторваться друг от друга, беспечные влюбленные, порхаем на крыльях своей любви и все никак не можем насытиться друг другом. Мне кажется, нам даже в старости будет этого мало, когда мы будем толстые и дряхлые, я все равно буду проситься к нему на ручки и целовать-целовать-целовать! До тех пор, пока не будет саднить губы.
Плотно закрываю за собой двери, и пусть любопытство пожирает меня изнутри, я держу себя в руках — уговаривая себя тем, что Рену тоже не получится подглядывать за приготовлением моего сюрприза.
Сваливаюсь на колени перед нашим комодом — роюсь в ящике для белья, распаковывая совсем новый пакет с нижним бельем — один из подаренных мне на день рождения. В прошлом году.
Иногда мне было стыдно за то, что я не такая женственная, как многие другие девушки, как те, что были у Рендала до меня. Вспомнить даже ту самую Регину с ее покатыми бедрами и сумасшедшими пухлыми устами — каждый раз она выглядела так потрясающе круто, что на третий день совместного проживания с этой парочкой, я перестала предпринимать любые попытки для того, чтобы выглядеть хоть немного красивее. Я не умела краситься, а мой любимый макияж Рендал считал вульгарным и страшным. У меня не было эротичных платьев, даже юбки я носила с такой редкостью, что каждый раз, как облачаюсь в них, с непривычки сверкаю своим бельем. Белье... Оно всегда у меня была немного детским — яркие принты, бантики, цветочки, персонажи любимых мультфильмов — среди них было лишь два комплекта красивого белья — один честно стыренный у Макс, в те дни, когда мы с Ромой отдыхали в Бостоне; второй — купленный специально на его день рождения.
И лишь 4 апреля 2013 года на устроенной нами вечеринке люди, словно сговорившись несли мне именно этот атрибут одежды. Единственное колечко на моем пальце сверкнуло в темной спальне, привлекая свое внимание — и я улыбнулась — подарок Рена, который я до сих пор ни разу не сняла — берегу его, как зеницу ока — первый драгоценный подарок, который мне когда-либо дарили. Прямо как настоящей женщине!
Итак, в моих руках уже струилась темная шифоновая ткань, я критично рассматривала ее, пытаясь представить свое нынешнее тело в таком наряде. Вам наверное покажется странным, но... после родов я стала более критично относиться к своей фигуре, и не смотря на то, что вес я сбросила, мне казалось, что мое и без того ранее бесформенное тело стало еще более непривлекательным. Маленькая грудь, плоский живот, худые ноги. Облачившись в белье, я расстроенно смотрела на свое отражение в зеркале, пытаясь чуть приспустить юбку, словно пытаясь скрыть под ней свои комплексы.
Распускаю волосы, прыскаю на них своим любимым парфюмом — аромат фиалки тут же распространился по комнате, приглашая в нее моего любимого мужчину. Он не заставил себя ждать.
Возбужденный приготовлением сюрприза он не обратил на меня должного внимания, и я была этому чертовски рада, ловлю его руки на своей талии, блаженно улыбаюсь, позволяя завязать на глазах темную повязку. Иду с ним на ощупь, полностью доверяя ему свою безопасность. Я знаю, Рома не допустит того, чтобы я споткнулась и упала в такую ночь. У нас еще будут поводы для травм.
Чувствую голыми ступнями холодный кафель нашей ванной — ощущаю свежий воздух веющий с улиц, аромат воска и чего-то сладкого — каких-то цветов. Ромка отступает, позволяя мне самой сорвать с лица ткань и увидеть невероятной красоты сюрприз, который он успел приготовить за такой короткий промежуток времени.
От открывшегося моему взору вида я смогла только ахнуть, закрывая рот руками и восторженно глядя по сторонам. Почему-то сейчас мне тут же вспомнился наш отдых во Франции, эти же свечки, этот же поднос с фруктами, бокалы шампанского. И Рен, такой же красивый и невозмутимый за моей спиной, словно он не имеет абсолютно никакого отношения к таким сюрпризам. Тогда я была сражена его поступком наповал, сейчас мои ощущения мало изменились. Глупая девчоночья радость, улыбка во всю ширь рта, я резко развернулась на пятках, обнимая мужчину за плечи и касаясь устами его кадыка.
- Спасибо тебе большое, это просто невероятно! - Рен, какой-же ты потрясающий мужчина, необыкновенный. Ты всегда производишь впечатление обычного офисного клерка, отчаянного трудоголика, который бесповоротно погряз в рутине своих рабочих дел, но на самом деле за маской зануды и работяги скрывается самая настоящая душа романтика. Никто и никогда не делал для меня такого, Рома тоже не баловал сюрпризами меня каждодневно, наверное именно поэтому каждое проявление его внимания и любви были для меня такими важными.
Я помню все, его первые неуверенные комплименты, наш первый поцелуй, каждый наш танец и каждый подаренный им букет. Его подарки, сюрпризы, спетые мне наедине песни. Все это составляло в себя невероятно красивую историю, сказку — и он имел в ней самую главную роль — моего рыцаря, моего короля.
- Боже мой, как ты успел все это сделать? - на носочках прохожу внутрь комнаты, ощущая под ногами лепестки алых роз — они нежно ласкали кожу, приглашая меня окунуться в теплую пенную воду. - А ты помнишь? - Лукавая улыбка на устах. - Наш первый официальный раз был именно здесь.
И глупый неуверенный смех пролетел в воздухе, я вдруг вспомнила, в каком откровенном виде тут расхаживаю, и поспешила прикрыть оголенные участки руками — ненавязчиво, чтобы не привлекать к себе слишком много внимания.
- Помнишь, сколько раз я тебя пыталась обломать с этим делом? - Обнимаю его за шею, одной рукой забираясь под черную свободную футболку. - Сегодня я сделаю это снова. У меня месячные. - Широкая улыбка, глупый смех, и я шустро стягиваю с него майку, касаясь горячими губами того места, где стучит его любящее горячее сердце.

+1

9

я люблю тебя всей душой.
я хочу любить тебя руками...


Мне кажется, что настоящая любовь не угасает никогда. Сколько бы дел самой разной степени важности на обрушивалось на плечи, когда ты любишь – первое место  твоих мыслях всегда занимает она. Так было и со мной, мои чувства ничуть не изменились с появлением крохи, наоборот, мы стали настоящей полноценной семьей и уже не первый день, и даже не первый месяц я раздумывал о том, как и когда мы узаконим свои отношения.
Не то, чтобы я считал штамп в паспорте и статусы «мужа» и «жены» обязательными, но если я избрал свою спутницу, нашел мать своего ребенка и любимого человека – хуже тоже не будет и нет повода для сомнения. Конечно, перед тем, как организовывать пышную свадьбу, нужно получить гражданство США, накопить денег и, в конце концов, придумать, как именно сказать все так, чтобы Рей не отказалась, чтобы удивить ее. Впрочем, на отказ я бы не рассчитывал ни при каких обстоятельствах.
И сейчас, стоя на кухне, слушая мурлыканье кота и тиканье часов, кормя ее из рук клубникой, я все больше сомневался лишь в том, что едва ли заслуживаю такого счастья. Было время, когда я работал нелегально, был связан с мафией куда больше, чем сейчас, и мне это нравилось. Пусть я никогда не считал себя вором и убийцей, но ощущение важной деятельности подстегивало. И это ощущение не идет не в какое сравнение с тем, что у меня есть сейчас. Рядом с ней я могу все. Абсолютно все. И многие проблемы вместе решаются быстрее, так как любящие люди обладают уникальным даром – вдохновлять друг друга.
- А ты в этом сомневалась? – Прищуриваю глаза и отправляю очередную ягодку Бруклин в рот. Вот так бывает, всю жизнь ты в погоне за лучшим, за придуманным идеалом, но находишь счастье в самом обычном, родном и теплом человеке. И все идеалы в этот миг превращаются в пепел.
Допив шампанское, мы разбежались по разным комнатам. Решение сделать сюрприз мне пришло в голову совершенно внезапно, ведь я не знал, что мы останемся наедине в эту ночь и что не будем вставать к кроватке Джоан для того, чтобы проверить, спит ли наша белокурая малышка.
Свечи в нашей съемной квартире есть всегда, на новогодней распродаже я купил две коробки маленьких плавающих парафиновых кружочков с фитилями. И до сих пор одна коробка стояла нераспечатанной. А пользовались свечами мы только тогда, когда в квартире нет ребенка. Лепестки роз я содрал с пышного букета, подаренного Рей на досуге. Он уже начал увядать, хоть и простоял достаточно долго. Его все равно пришлось бы выбросить дня через два, а так его благоухающая красота пригодилась нам еще раз.
- Что значит официальный? – Смеюсь, подходя к ванной и укладывая ладони на бортик. Я помнил все, том числе и наш настоящий первый раз, во Франции, на озере. Это место казалось мне чудесным, и не смотря на все мое равнодушие к этой стране, я бы поехал туда еще раз, чтобы повторить нашу вылазку в сад и прогулку по озеру. – А сделал вот только что, - притягиваю девушку за плечи и, наклонившись, целую в шею, оставляя влажную дорожку.
- Ты же пошутила, да? – Вот это вообще не смешно, так как я уже настроился и предвкушал себе близость наших тел. – Эти дни были на той неделе, так что хватит дурить мне голову, - по-доброму, но настойчиво мой голос сообщает о том, что ее шутки не пройдут, а ладони властно и по хозяйски сжимают ягодицы Джордан. Вот что у нее всегда было отличное – так это задница. Можно критиковать грудь, губы, волосы, но ее пятая точка была идеальной.
Снова жадным поцелуем впиваюсь в ее губы, приспуская бретельки бюстгальтера. Чего здесь не хватало – так это музыки: нежной, легкой, романтичной, ударяющейся о стены и эхом возвращавшейся обратно, а затем на волю через распахнутое большое окно с видом на реку.
Отрываюсь от нее совсем на минуту, чтобы стянуть с себя черную футболку, под которой шалили ее пальчики и носки. Теперь мои босые ноги касаются холодного паркетного пола, а легкие наполнились майским вечерним воздухом и умиротворяющим чувством полного спокойствия. -  Иди ко мне, - ловлю девушку за пояс, прижимая ее к своему торсу и запуская руки под тонкие лямочки трусиков.
- Знаешь, - я ласково убираю прядку ее каштановых волос за ухо. – Я очень ценю тебя, и давно хотел сказать спасибо за то, что ты  у меня есть. Несмотря ни на что. – Наклоняюсь и прижимаюсь лбом к ее лбу. Теперь наше дыхание сливается, и мы дышим одним воздухом на двоих.  Прикладываю руку к ее груди и слышу, как колотится в реберной клетке ее сердце, маленькое, размером с девичий кулак, но большое по своему великодушию и щедрости. В очередной раз ловлю себя на мысли, что мне с ней очень повезло. И с нашей дочкой. И вообще со всем. Сакраменто стал для меня городом сбывшихся мечт, пусть я и не стремился к этому, не преодолевал ступеньку за ступенькой, идя в гору. Счастье нахлынуло внезапно, словно снежный ком, прилетевший в лоб и сбивший с ног, но такой приятный, неожиданный и щекочущий под грудной клеткой. – Не устану тебе говорить о том, что люблю тебя.  – Приподнимаю шатенку на руки, и, осторожно и плавно, опускаю ее ноги по щиколотки в теплую воду.

Отредактировано Randal Andrews (2014-08-05 22:12:19)

+1

10

Знай, если наш союз не для рая, тогда я вместе с тобой пойду в ад.


- То и значит — официальный. - Я немного обиженно нахмурила брови, смеряя Рендала прищуром своих серых, пепельных глаз. Нет, поверить в то, что он забыл — я не могла. Разумеется, мой мужчина никогда не отличался особой сентиментальностью, да и заядлым романтиком он никогда не славился, но такие вещи, я уверена, он не забывал. - В тот день, когда ты силой заставил меня быть своей девушкой. - Дразню его, показывая острый кончил лилового языка, заливаясь детским, озорным смехом. Закроем глаза, что это я долго злилась на него и его шутки, на счет нашей дружбы, исключительно приятельских отношений и всего прочего, а потом сама же бежала от прямого вопроса и предложения стать его навсегда, принадлежать ему, дышать с ним в унисон. Я — такая, непостоянная, сумасбродная, мои мысли сменяли друг друга так быстро, что порой я сама не успевала за их безумным хороводом. Не поспевал и Рендал, но от чего-то изо дня в день любил меня еще больше, сплетая наши души в одно целое.
Его поцелуй — мягкий, настойчивый — я блаженно закрыла глаза, поднимаясь на носочки, мечтая продлить это волнительное мгновение. Нам так редко удается остаться наедине, насладиться секундами близости как следует — вспомнить вкус наших тел, сладость терпких любящих поцелуев — наградить друг друга вниманием не жалкими обрывками, а по настоящему — сосредотачиваясь на каждом движении, на каждом прикосновении. И сейчас все мое нутро желало принадлежать его рукам — поселиться на кончиках его пальцев, плавиться под любящим, желающим взглядом, умирать в мучительных ласках, стонать от наслаждения, шепча сквозь губы о том, как сильно я его люблю.
Порой, меня саму удивляла и пугала так внезапно появившаяся в моей натуре женственность, чувственность, романтичность. Я чувствовала себя как героиня романа о любви, совсем забывая о том, каким сумбурным и хамоватым человеком я была. Рен осторожно, деликатно правил меня, помогал взрослеть, смотреть на вещи более здраво, благодарно, пусть иногда я и упрямилась, вспоминая о своей разгульной жизни, я понимала — все изменения, все, что происходит сейчас со мной — оно исключительно к лучшему.
Я стала матерью, я стала практически женой для своего мужчины — выполняя самые гадкие обязанности с любовью и желанием. Готовить ужин, заниматься домашними делами, воспитанием маленького светловолосого сокровища — ко всему перечисленному я относилась с особой любовью, наслаждаясь каждой секундой своего существования. Мне есть, ради чего жить, ради чего взрослеть, ради чего развиваться. Я хочу через много-много лет обернуться назад и понять — моя жизнь была наполнена смыслом, была наполнена любовью — волшебной, светлой, неземной. Настоящей. Я никогда и ни за что не поставлю никого в приоритет своим близким — даже свое собственное эгоистичное хочу.
Глупые шутки и мой специфичный юмор не в счет, разумеется.
- Ты что, я никогда тебя не обманываю, это правда. - но хохот предательски вырывается из моих легких — мне так хотелось посмотреть на его реакцию, ощутить и понять, как сильно он желает меня. До сих пор. Все неизменно. Прижимаюсь к нему поближе, млея от его властных прикосновений — точно так же, из года в год — он никогда в этом не изменится. Хватательный рефлекс срабатывал все так же четко. Вот только смущаться и волноваться я меньше не стала, скорее наоборот.
В огненном свете парафиновых свечей я выглядела еще бледнее чем обычно, мой взволнованный взгляд блуждал по его телу, и я так и норовила прижаться к нему по сильнее, пытаясь скрыть в объятиях свое новое тело. Да, я ни чем не отличаюсь от большинства других женщин, которым пришлось пройти через роды и кормление — мне казалось, что моя грудь выглядит уже не так молодо и безупречно, что растяжки на животе так и не пропали, что мой набранный вес так и не покинул меня — чувствую себя неуклюжим бегемотиком, как и во время беременности — а это, знаете ли, не хило сказывается на моей самооценке.
Отвечаю на его поцелуй, незаметно возвращая лямки бюстье на место, стараюсь не акцентировать на этом внимания, но все же — сегодня мне не хочется расставаться со своей одеждой, пусть она хотя бы немного скрывает меня от его горячего и испытывающего взгляда. Я не хочу, чтобы он замечал во мне изъяны — я до сих пор желаю оставаться для него идеальной женщиной.
Волнуюсь, задыхаюсь от жадных поцелуев, зарываясь тонкими пальцами в ершик его колючих светлых волос. Кончиком носика по щеке, губами по мочке уха, мое дыхание становится тяжелым, возбужденным, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди из-за переизбытка чувств. Я отвыкла от таких чувственных прелюдий, от трепетных ласк, от внимания, что он уделял каждому сантиметру моей фарфоровой кожи — действительно, все воспринималось и ощущалось мной так остро, словно это будет наш первый раз.
Лепестки роз щекотали подошвы, и в итоге я передвигалась исключительно на носочках, притягиваясь к нему еще ближе, танцуя с ним под слышимую только нами музыку. Люблю его, люблю его бесконечно сильно, но боюсь сказать об этом вслух — словно мой грубый, хрипловатый голос нарушит идиллию, которую Рен так тщательно создал для нас.
Его руки на мои бедрах, под тонкой тканью трусиков — я словно школьница, которую хотят соблазнить на заднем дворе после занятий — красная, румяная, с горячими ушами, смотрю на него затуманенным взором, слушаю его речи. Господи, он хоть понимает сам, какой неведомой властью надо мной обладает? Просто слышать его голос, держать его за руку — и вот я уже покорная овечка, послушная, милая и ладная. Любовь всегда делала из меня кроткую и скромную девочку — полностью порабощенную в собственной влюбленности. Он знает это? Интересно, он чувствует?
Ничего не отвечаю, не хватает воздуха в легких, лишь сильнее прижимаюсь к нему, впиваясь в пухлые губи требовательным поцелуем — жадным, словно хочу испить его до дна — впитать в себя, впустить в свое тело, в свою душу, в свою голову. Ты мой повелитель, мой Бог, мое все — мое существование сконцентрировано исключительно на тебе — таится здесь, в твоем сердце, за грудной клеткой — и если бы у меня была возможность — я бы поселилась там навсегда.
- Я знаю... - мой голос сливается с требовательным стоном, от желания мои ноги дрожат, и я сжимаю свои бедра крепче, обнимая мужчину за стан, забираясь пальцами под резинку его боксеров. Я тороплюсь, я знаю, что я тороплюсь, но уже изнемогаю от возбуждения — сгорю дотла, если он будет терзать меня признаниями, на которые я не смогу ответить так же красиво, как он. - Ромка, я тоже... правда... безумно хочу тебя.
Уверена, потом мне будет чертовски стыдно за то, что я не сказала ничего более внятного — но сейчас моя сущность нимфоманки хлестала наружу сумасшедшим фонтаном — я желала его, хотела все поверхностью кожи заполучить его в свои сети — любить его так, доказывая, рассказывая о своих чувствах, своих привязанностях, своей любви. Он особенный, невероятный, только он так легко и просто может сводить меня с ума — щелчок пальцев — и я уже готова исполнить любое его желание.
У него на руках, чувствую бедрами его возбуждение, и снова срываюсь на тихий стон безудержного желания, мечтая сорвать с него ненужные шорты, заполучить его, терзать своей любовью до самого утра, до тех пор, пока тело не начнет болеть от блаженной усталости и переизбытка гормона счастья.
Прохладная вода в ванной ни чуть не остужает мои порывы, как только я твердо стою на ногах, я буквально заставляю его присоединиться ко мне.
Взбирайся на борт, мой любимый пират, впереди у нас целая ночь для разного рода шалостей.
Пока суетюсь, помогая ему пробраться поближе ко мне, сталкиваю в ванную бутыль с пеной, от чего вода наполняется искрящимися пузырьками, заполняя и воздух особенным, весенним ароматом. Моих любимых цветов — моих цветов — фиалки.
Подхватываю облако белой пены и укладываю ее горкой на голову своего мужчины, снова смеюсь эйфоричным смехом — тут же прижимаясь к нему и умывая его тело своими поцелуями. Касаюсь устами тонкой шеи, оставляя пламенную отметину в виде алого пятна от засоса, пальчиками по груди, слегка прикусывая соски. Мой любимый живот, оставляю на нем тонкую влажную полоску от поцелуев. Добираюсь до молнии шорт, гневно дергая за пуговицу и не справляясь с ней с первого раза.
- Сними уже свои шорты, скорее, они мешают мне любить тебя!

0

11

[audio]http://prostopleer.com/tracks/6513636XoS8[/audio]

Я никогда не думал о том, за то я люблю Брушу, потому что твердо знал одно – люблю я ее просто так, вопреки всему, за все ее достоинства и недостатки, и поверьте мне, обе чаши весов ее характера были полны. Я научился мириться с ее вредностью и не расстраивался даже потому, что наши биоритмы совершенно не совпадают – она жаворонок, а я конкретная сова, и тем не менее каждый день шаг за шагом, кирпичик за кирпичиком мы учились друг у друга и оба менялись во имя нашей любви.
- Так уж и силой? – Я хитро прищурился, внимательно следя за тем,как вздрагивают ее темные пушистые ресницы. – Мне казалось, ты тоже этого хотела, - конечно же, всем девушкам приятно думать, что они вообще тут совершенно не при чем, но я то знаю, что наши чувства, наша симпатия и флюиды, витавшие в воздухе были взаимны.
- Еще скажи, что не хотела? – игриво смеюсь, и наклоняюсь, чтобы поцеловать мою хулиганку в аккуратный острый носик.
Затем мои поцелую стали более настойчивые, как и желание обладать ей, целиком, сжимать ее в объятиях, делить с ней воздух и даже свои мысли, делить все то сокровенное, что было у меня. Никогда не думал, что  смогу так сильно любить человека, что захочу пустить его в свою голову, в свою жизнь, в свое будущее. А теперь у нас есть маленький ангел, белокурая Джоан, есть наша любовь, есть впереди еще целая история, которую мы только-только начали писать.
- Я знаю, - мне не терпится скорее избавить нас обоих от одежды, и я ничуть не считаю, что фигура Рей после родов испортилась. Понятия не имею, как там считают девушки, но мужчины в большинстве таком не особо дотошные и многих мелочей не замечают вообще. Я мог не заметить ее новой стрижки или новой кофты, и Бруклин не обижалась, ведь и сама не отличалась особой усидчивостью. Мы научились не зацикливаться на мелочах, не зацикливаться на внешнем мире, полностью растворяясь в друг друге.
Ее тонкие умелые пальцы взъерошивают волосы, впиваясь в затылок и еще больше возбуждая меня. Дыхание становится напряженным, и мы теснее прижимаемся друг к другу. Я закрываю глаза, вновь и вновь находя ее губы и целуя, жадно, как в последний раз. Я знаю, что могу целовать ее в любой день и в любое время, но особенно люблю те моменты, когда мы находимся наедине, в полумраке, практически без одежды, окруженные лишь горячим дыханием друг друга и шумом реки.
Мои ладони уже лежали на ее бедрах, когда я, опьяненный желанием, намеревался снять с нее белье и сделать признание. Конечно, в самом главном мы признались друг другу уже давно, но я все равно считал, что надо почаще баловать друг друга и напоминать о важности каждого в жизни партнера, в жизни только его человека.
Последнее время я, действительно, очень много работал, просиживая у компьютера даже в выходные, потому что маленький ребенок – это всегда расходы, плюс скоро мы возьмем ипотеку и поженимся, в общем то я трудился для того, чтобы в скором будущем мы ни в чем не нуждались, и наш ребенок был окружен не только вниманием и заботой, но еще и комфортом.
Когда мы оказываемся в воде, в теплой ванной, наполненной мыльными пузырями, то сталкиваемся еще ближе – нос к носу, лоб ко лбу, желание к желанию. Мы оба уже разогрелись, а нам никогда и не надо было длительных прелюдий  готовы взять друг друга в плен страстных объятий, увлекая в пучину сумасшедших, нереальных фантазий и даря наслаждение.
И стоило мне податься немного вперед, чтобы вновь испробовать столь желанные матовые уста, как Рей взмахнула рукой прямо у меня перед глазами, касаясь пальцами моей макушки.
- Что ты делаешь? – Я смесь, встряхиваю голову и обхватываю девушку за талию. – Мы же не для того, чтобы строить пенные башенки, сюда пришли? – Возможно, я сбил ее детский и наивный настрой, но мне правда уже не терпелось обладать ей.
Поэтому я опускаю обе руки под воду, перемещаясь и оказываясь за спиной Джордан, усаживаю ее на колени и снимаю белье, которое ненужной мокрой тряпочкой пускается в свободное плавание по пушистым волнам.
Кротко целую ее в шею и утыкаюсь носом в волосы. Несколько секунд над чем то размышляю. Может быть над тем, с каких это пор моя женщина стала более стеснительной, чем раньше? Я, вроде бы, никогда ее не критиковал, да и нечего было критиковать, знаю, что многие мужчины мне бы только позавидовали, а может эти минуты ушли на думы над чем-то еще? Я точно не знал, слишком быстро и хаотично все происходило, слишком жарким был воздух, а пена слишком душистой. Это все не позволяло мне сконцентрироваться на чем-то одном, на чем-то кроме обнаженного тела Бруклин, ее белой кожи, округлых плеч и мягкой груди.
Я обхватил ее за грудную клетку, чуть приподнимая и полноправно овладевая любимым телом. С наших уст в унисон сорвался сладострастный стон. Ветер ту же подхватил и унес его туда, где за открытым окном плескалась река,  с шумом врезаясь в прибой и покачивая лодки на том берегу. Мы их не видели. Мы видели только темное звездной небо, песочный пляж над домой и рябую поверхность речной воды.
За несколько лет жизни в Сакраменто я привык к этому дому, я привык к этому потрясающему пейзажу за окном, привык к его стенам, мне нравилось в нем все, начиная от его местоположения и заканчивая цветом стен – спокойным, бежевым. Поэтому я не спешил покидать это место, ведь именно с ним связанно столько прекрасных воспоминаний, даже сегодняшняя ночь – тоже станет еще одним воспоминанием и бережно ляжет в шкатулку к прочим, хранимым в этой квартире.
- Ты невероятная, - делаю еще одно движение навстречу Рей, кусая ее за мочку уха.

Отредактировано Randal Andrews (2014-08-17 23:04:35)

0

12

Ты и я — бесконечны. Знаешь, этот витиеватый символ, на первый взгляд такой простой и обыденный, но хранящий в своих линиях глубокий и вечный смысл. Это мы с тобой — на границах математического символа, в его тонких чертах, смазанных границах — бесконечны. Ты и я. Так же связаны друг с другом крепкой уверенной чертой, неразлучные, всегда и все время будем возвращаться друг к другу, взглядом, прикосновением, случайной смущенной улыбкой, неловким словом. Вместе. Держась за руку. Шагая в ногу. Направленные в одну сторону. Вдвоем. Вокруг нас огромная вселенная, фантастичный космос, несметное количество других людей, не менее хороших и прекрасных. Но мы принадлежим друг другу, не в силах обратить внимание на кого-то еще. У нас нет к этому стремления, нет желания — мы с тобой заменили друг другу многое. Готовая умереть за тебя, я таяла в твоих руках, податливая, чувствуя, как земля уходит из под ног, отправляя меня на небеса, на воздушные облака, окутывая мое тело в кружева манящей эйфории. Это все ты, твои руки, твое горячее дыхание — ни с кем и никогда я не испытывала этого великого и неповторимого чувства — любви. Бесконечности.
- А для чего тогда? - лукавый взгляд лисицы, я игриво уворачиваюсь от твоих поцелуев, словно не понимаю, что через пару секунд между нами произойдет волшебство. Хотя нет, не так, оно происходит уже сейчас, когда воздушная пена медленно, лениво стекает по твоей щеке, а я ее сдуваю, беззаботно, легко, по-детски, мы никуда не торопимся, и в то же время спешим заполучить друг друга. Еще раз ощутить наше единство. Не только душевное, но и физическое.
Ты моя половинка — часть моей души, совершенно противоположная, непохожая, и на первый взгляд неподходящая мне, но в итоге — складывая наши личности воедино, мы получаем тот самый знак: перевернутую восьмерку, что как ничто другое точно отражает нашу с тобой судьбу. Ты и я — мы бесконечны. И мы просто обязаны сберечь эту магию, это невообразимое чувство того, что мы — на нужном месте, мы движемся в верном направлении. Ты и я. Навсегда.
Соблазнительный танец, легкая ткань намокла и липнет к телу, пробуждая мелкие мурашки возбуждения, то проявляются на светлой коже. Обними меня, взволнуй, поцелуй. Будь моим, будь самым нежным и любящим, будь самим собой. Будь моим Рендалом, моим мужчиной, позволь подарить себя тебе снова и снова. Полностью, без остатка. Забирай, ныряй в мой омут, тони в нем и оставайся навсегда. Без всяких условностей, без слов любви и преданности — я все читаю по прикосновениям кончиков твоих пальцев, твоих губ на моей шее, твоим жарким объятиям. Я понимаю тебя без слов.
Прижимаюсь теснее, желая ощутить биение твоего сердца рядом со своим, запрокидываю голову назад, позволяя целовать себя в шею и умирать от этих поцелуев. Чувствовать, как подкашиваются колени, как ты раз за разом становишься для меня самым главным наркотиком, с которого у меня не будет сил слезть. И желания тоже.
Утопаю, опускаюсь вместе с тобой в полную теплой воды ванную, сижу на коленях, опуская твои ладони себе на грудь, ниже, и еще ниже, пока длинные мужские пальцы не оказываются под тонким шифоном ночной сорочки, забираясь к самому сокровенному и интимному месту. Твоя без остатка, твоя без стеснений — ты можешь делать со мной, все что захочешь. Все, на что хватит твоей фантазии — бери, наслаждайся, властвуй моим телом. Не останавливайся.
Нижнее белье покорно отправляется в плаванье по мелким, волнующим волнам, ты молчишь, кусая меня за мочку уха, а я не сдерживаю трепетного стона, отклоняясь назад и выгибая спину навстречу твоим прикосновениям. Управляю твоими ладонями, разрешаю им многое, разрешаю изучать свое тело вдоволь, там, где позволено быть только тебе.
Принадлежать кому-то — для меня это очень важно — принадлежать тебе, носить на теле клеймо с твоим именем, чтобы никто другой даже не посмел подумать о том, что однажды все может быть иначе. Твоя. Вся полностью, даже там, где сейчас покоится твоя ладонь, подготавливая нас к волшебству.
Резкий выдох, влажный стон в унисон, это ощущения принадлежности, твоей власти и силы, немного грубых и жадных толчков — и я закрываю глаза, чуть наклоняясь вперед, облокачиваясь руками на твои бедра и двигаясь навстречу, сильнее, увереннее, пытаясь получить от тебя все возможное.
Яркие блики перед глазами, пляшущие блики горящих свечей, лепестки роз, что прилипли к нашей коже, наполняя помещение сладким цветочным ароматом. И запах секса, волшебное благовоние любви — он щекочет легкие, заставляя вырываться наружу сказочным легким смехом — как пьяные. Пьяные друг от друга. Пьяные от любви.
В такие моменты я не могу разговаривать, не могу кричать во все горло признания в любви или комплименты — из моей груди вырываются лишь нечленораздельные стоны, и в ответ на твои слова, я лишь прижимаюсь к тебе спиной, чуть задирая подол сорочки. Поворачиваю голову, вслепую ищу твои губы, в порыве желая заткнуть их жадным поцелуем. Молчи, молчи и чувствуй — ощущая меня изнутри — я твоя, какая бы не была. Ты сделал меня своей.
- Так неудобно. - Сумбурные речи из моих уст как всегда звучат совсем не к месту, но я никогда не умела говорить что то подходящее. Просто озвучиваю мысли, чуть раньше, чем начинаю что-либо предпринимать. Поднимаюсь, разворачиваясь к тебе лицом и обнимая ладонями за упрямые, идеальные скулы. Прижимаясь лоб ко лбу, вновь нагоняя ритм, возвращая нас на вершину блаженства. Хочу обнимать тебя, целовать, видеть твой взгляд, видеть то, как ты смотришь на меня — все так же, с желанием и любовью, взгляд охотника, что смог усмирить буйную дичь.
- Еще немножко, быстрее... Прошу... - Мой шепот тонул в шуме воды, я крепко хваталась руками за бортики ванной, от чего костяшки на пальцах становились белее белого. Все тело сводило, я не чувствовала собственных ног, лишь ярый, демонический жар в груди, что вот-вот вырвется наружу безумным вулканом и спалит нас с тобою дотла.
И наконец громкий возглас вырывается из самых недр моей души, я устало сваливаюсь на твои плечи, утыкаясь носом в макушку, прижимая твое лицо к своей груди, и как-то невинно гладя пальцами взлохмаченную макушку. Наше тяжелое дыхание, пока мои ноги сводит блаженной судорогой, пока дрожь не уходит полностью, оставляя на душе приятный, усталый осадок.
Пальцами по колючему подбородку, заставляю поднять голову и посмотреть в мои пьяные глаза:
- Я очень сильно люблю тебя. Бесконечно. - и обнимаю, крепко, за шею, вновь пряча смущение в твоих волосах. - Как долго я ждала тебя. Как часто ты снился мне, и теперь ты тут, настоящий, мой. Никогда не оставляй меня, прошу. Не смогу жить без тебя.

+1

13

Когда ты любишь ее, когда каждая минута, проведенная наедине кажется бесценной, время играет с тобой злую шутку и исчезает как можно более стремительно. Мне казалось, что еще не более, как четверть оборота стрелки часов я целовал тебя в губы и снимал тонкие лямки ночного белья, а сейчас мы уже нежимся в воде, насыщаясь друг другом, и время тает прямо над нами, подгоняя меня спешить, спешить любить человека, ставшего мне самым родным и близким на всем белом свете.
Я сжимал твои бедра, подаваясь навстречу и касаясь губами кончика твоего носа. Темные мокрые волосы прилипли к лицу, и я бережно убирал их, позволяя тебе сделать долгожданный глоток воздуха. Заботливый весенний ветер, прорывающийся в распахнутое окно, не позволял нам сгореть в пожаре любви, вовремя остужая наши тела своим прикосновением и приятно щекоча разгоряченную кожу.
Я прикрывал глаза, воссоздавая в памяти образы прошлых лет. Как мы с тобой познакомились, ты то игриво улыбалась мне, то хмурила брови, сосредоточенно вглядываясь в мои черты. Ты боялась высоты, но хотела казаться храброй. Теперь я знаю твои маленькие секреты, знаю, что ты любишь вставать по утрам и совершать пробежку, знаю, какую ты любишь еду и как предпочитаешь проводить досуг. Мне кажется, что за эти годы, которые мы провели вместе, я смог узнать не только тебя, но и самого себя с новой стороны. И все эти тайны, открытия и новые впечатления ничуть не пугали меня, наоборот, они показали мне мир более полным и светлым, они научили меня любить тебя, защищать, заботится, укутывать пледом в холодные зимы и покупать мороженное в знойное лето. Ты никогда не видела настоящей пурги и метели, никогда не согревалась у камина, и, наверное, даже не каталась на лыжах. Поэтому я твердо решил, что в ближайшем будущем, как только наша малышка немного подрастет, мы отправимся в Россию, есть борщи и поднимать снежные вихри снегоходом.
Я крепче обхватил тебя за талию, прижимаясь грудью к твоей груди и усиляя напор. Тот самый момент, когда два любящих человека станут единым организмом был уже совсем близко. Я одновременно и торопил его, и наслаждался минутами приближения, потому что ожидание порой бывает слаще самой его причины.
- Хорошо, - прошептал тебе на ухо, прильнув к нему пересохшими теплыми губами. Мне не хотелось говорить, мне хотелось мыслями от и до погрузиться в нас, в наше волшебство, в тот интимный момент, который доступен только нам двоим – тебе  и мне. Я снова закрываю глаза, вдыхая твой аромат,  еще сильнее сдавливая твою грудную клетку и шумно выдыхая. Все.
А после еще несколько секунд электрической волной тепло и блаженное спокойствие разливаются по всему телу до кончиков пальцев ног, забывая заставлять дышать, говорить и даже думать.
Когда твое обмякшее тело оказывается в моей власти, я обнимаю тебя за плечи, поднимая и разворачивая к себе взмокшее вспотевшее лицо и  гладя по спутанным волосам.
– Спасибо тебе, спасибо тебе за то, что ты у меня есть. – Не так уж часто я балую тебя такими признаниями, но сегодня от чего-то у меня было романтичное и расслабленное настроение. Мне не хотелось работать, не хотелось спать или проводить время за любым бездарным занятием, в котором нет тебя. Здесь и сейчас все мои мысли, мои желания, мои стремления были посвящены только тебе – самому главному человеку в моей жизни. И все таки нам несказанно повезло однажды найти друг друга. Возможно, мы сами еще не представляем, насколько. Мои мама и папа, неужели между ними  была когда то такая же сумасшедшая страсть и любовь? Почему это чувство со временем уходит и главное, куда? Но не смотря на все этим мысли я знал, что мы с тобой – это навсегда, мы не перестанем любить друг друга не через пять, не через десять, не через сто лет. Именно поэтому нам повезло, однажды на небе наши звезды столкнулись и послали нам сигнал, теперь мы растим наше маленькое чудо и счастливы. Счастливы не смотря на разные неурядицы, которые порой возникают в быту всех людей. Мы научились принимать друг друга такими, какие мы есть, превращать маленькие недостатки в большие достоинства и прощать друг другу ошибки.
Мы еще немного полежали в ванной в полном молчании, глядя в распахнутое окно, которое открывало нам темное небо, усыпанное белыми звездами, похожими на жемчужины. Обычно звезд на небе почти не бывает, потому что их не видно из-за облаков, но сегодня было все иначе, каждый дюйм ночного полотна украшала мерцающая звезда, а это значит, что небо было ясным, таким же ясным, как моя голова. Я приподнялся и поцеловал тебя в макушку, решив, что слов на эту ночь было достаточно. А затем я помог тебе выбраться из ванной, накинул на тебя полотенце и на руках отнес в нашу спальню, в наш маленький Рай, каждый квадратный сантиметр которого был пропитан счастьем. Немного поболтав перед сном о пустяках, мы уснули, крепко обнимая друг друга. Я долго не могу провалиться в сон, то и дело открывая глаза, чтобы посмотреть, как вздрагивают твои ресницы от моего дыхания. Ты же, наоборот, уснула очень быстро, как всегда.
Хотя словно «всегда» в нашем случае применимо только к одному понятии – к нашим отношениям.

- конец -

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » don't you forget about me