vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Утро вечера мудренее


Утро вечера мудренее

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

ГВИДО и АГАТА
12 июня, Мексика, номер отеля
Вчера Монтанелли прилетел в Мексику, чтобы заплатить выкуп за сестру.
Сегодня он улетает обратно в Сакраменто, но перед этим...

+1

2

Вчера, перед тем как отправиться спать, я должна была ему что-то сказать? Поблагодарить за то, что приехал, что не бросил, за то, что волнуется, переживает. Пожелать доброй ночи... Боги, да хоть что-нибудь! Я ничего не сказала, едва улыбнувшись на его "спокойной ночи" и ушла в комнату, где спал Аарон.
Почему я молчала? Неужели обида? Странно, а мне всегда казалось, что я не умею обижаться, я ведь быстро остываю, а тут... Что-то застряло и не хотело выходить. Может я чувствовала, что и сам Гвидо до сих пор недоволен моим отпуском. Отпуск. Дьявол, неужели эти чертовы 28 дней способны испортить отношение двух людей? Впрочем, рано печалиться, можно взглянуть с другой стороны: это своеобразная проверка на прочность. Монтанелли нужен человек, который будет всегда рядом с ним? Или человек, чья верность будет ощущаться за тысячи километров? Эти два вопрос заставляли меня сомневаться и, как следствие, отстранятся.
Знаете... я даже готова была схватиться за это ощущение и вконец отдалиться от Монтанелли, - это бы в дальнейшем позволило мне убежать. Когда не имеешь людей за спиной легче уйти. Я бы взяла сына, Декстер и вернулась в Испанию. Кортеса бы это порадовало, да и его родителей тоже. Хотя я до сих пор не знаю как они относятся к тому, что я столько лет скрывала от него и от них сына и внука, соответственно.
Я сняла шорты и забралась под одеяло. Мысли тянули меня к Испании, а сон ушел. Эта навязчивая идея... Через минуту, почуяв мое присутствие, зашевелился Аарон. Открыв глаза и увидев меня его осн тоже как рукой сняло. Мы проговорили около часа. Я не хотела ему рассказывать где была и что случилось, хотя он очень был обеспокоен этим вопросом. Мы просто говорили о Декстере, о Псе, про плаванье и про то, что если начнется шторм и мы окажемся на тонущем корабле, Аарон меня спасет. Мы говорили про путешествие, хотя собственное не удалось. Но у нас ведь еще были две недели, верно?
Заснули мы когда на часах было начало четвертого.
Ближе к утру мне снился сон... Странный и мрачный. Там не было зловещего ужаса, но было ощущение, что что-то следит за тобой, знает все тайны и готово вывернуть наружу. Было ощущение предательства и отрешенности. Не знаю сколько длился сон, но за это время и пронизалась плохим настроением. А проснулась от боли.
Делаю глубокий и резкий глоток воздуха, распахивая глаза. Мне снилось, что отрезали крылья. Боль, которую я ощущала так явно... Поднимаюсь с постели и подхожу к зеркалу, забирая на спине майку, чтоб убедиться, что с моими лопатками все в порядке. Что там не торчат обрубленные кровавые кости.
Действительно, ничего кроме шрама и татуировки, я не увидела. Наверно, дура, раз полагала, что на спине и правда могло что-то остаться.
Аарон еще спал, за окном пару часов назад рассвело, 10 утра. Натягиваю шорты и выхожу из комнаты, чтобы пройти в ванную и умыть лицо. Путь до ванной лежал через гостиную, где я могла заметить, что Гвидо уже не спит. Но пока явного желания задержаться, я не обнаружила в себе.
Запираюсь в комнате и пару раз споласкиваю лицо холодной водой. Затем почистила зубы и еще раз оглядела себя на предмет синяков и ссадин. Пока единственное, что болело, это нога - порезала ступню, когда шагала в сопровождении Давида и его людей по битым стелам и щепкам от бетонных плит.
Я выключаю свет, прикрываю дверь и снова оказываюсь в гостиной.
- Привет - кротко говорю я, проходя босяком до столешницы - Хочешь чего-нибудь? - я щелкнула рукой по кнопке включения электрического чайника и принялась ждать когда вскипит вода.

+1

3

Этим утром пробуждение имело с собой что-то общее с приходом в себя после потери сознания в следствие удара по голове или обморока, или просто переутомления... наверное, всё-таки последнего - нельзя сказать, что это незапланированное путешествие давалось Гвидо легко, как в физическом плане, так и в моральном тоже. И наблюдать сестру, племянника и сопровождавшую их Яннике в таком состоянии было тоже совсем непросто. Не говоря уже о том, что там, дома, оставалась собственная жена, на шестом месяце беременности, и собственный сын, для которых внезапное исчезновение отца чётких объяснений не имело - в их мире, впрочем, такие срывы были более привычными, чем для остальных людей; но всё же Монтанелли не мог не переживать. И разрываясь между этими двумя мирами переживаний, пробудившись, Гвидо даже не сразу понял, в каком из них находится. Вчерашний день, и особенно - вечер, казались туманным сном, неприятным, хотя, казалось, ничего плохого не произошло - напротив, Агата спаслась, вернувшись к нему... в очередной раз. "Я в порядке, видишь?"...
Совсем дурное ощущение. Дома Гвидо пытался ей сказать, что отпуск - не самая лучшая идея; но в итоге случилась совсем не та неприятность, которую он предполагал. И они оба оказались неправы... дуясь друг на дружку, не способные сказать друг другу что-то ещё, помимо скупой констатации фактов. "Ты недоволен. Я недоволен." Была ли сама Агата довольна тем, как складывался её отпуск? Он пытался втолковать ей, что её проблему это не решит. Но добавит новых, решить которые будет возможно, но с трудом. Вовсе не тех, которые могли бы стоить триста тысяч, других, решение которых невозможно просто купить. В том числе, и такая проблема, которая могла бы его заставить развернуться, забрать кейс, и домой - первым же рейсом... Он не сделает этого. Не уйдёт, не попрощавшись, не исчезнет. И дело не только в правилах приличия...
Встав с дивана и умывшись, Гвидо остался верным своим привычкам, направившись исследовать кухню их номера, так что к тому моменту, когда Агата встала, чайник был уже подогрет один раз - и выключился почти сразу, выпустив в воздух струйку белого пара через носик.
- Доброе утро... - он уже что-то стряпал, найдя закуски в холодильнике - просто чтобы занять себя чем-то полезным до тех пор, пока остальные проснутся. - А ты? - улыбнулся, выключив плитку и снимая сковородку с плитки и отделяя ножом кусок яичницы, предназначенный для Агаты. Встал раньше, приготовил завтрак... он был верен себе - пытался проявить заботу. Может быть, и впрямь пытаясь купить себе верность при её помощи - ведь люди не всегда делают вещи, которые понимают, очень многое происходит неосознанно? Так или иначе, но её верность Монтанелли всегда ценил... наверное, ценил слишком сильно, что и было причиной для той обиды друг на друга, что создавал этот отпуск - ему было просто тяжело отпустить её. И не так уж намного легче пустить назад - это уже он хорошо понимал. Так что, да, в какой-то степени происходящее способно было отдалить их друг от друга. Не так сильно, может быть, как разделяло тонкое лезвие, но всё же... с другой стороны - возможно, оно и к лучшему; Гвидо отдавал себе отчёт в том, что не может привязывать Агату к себе вечно - это шло вразрез с тем влиянием, которое она приобретала с его помощью всё это время. Дом Риккарди, оружейный бизнес, всё остальное... глупо было бы надеяться на то, что при всём этом у неё будет время оставаться его девочкой на побегушках. Тарантино это давно уже переросла. А он... он этому способствовал. Этот процесс был похож на воспитание детей - однажды они становятся взрослыми, уезжают из дома, селятся отдельно; потом и сами становятся родителями - и это абсолютно нормально... ненормальность начинается как раз с родительского нежелания их отпустить. Безусловно, это больно, но через эту боль необходимо пройти. Отпустить и отвернуться - это разные понятия.
- Как ты? - Гвидо положил кусок омлета и себе, усевшись за стол. Вопрос, который следовало бы задать ещё вчера вечером... и на который он уже получил ответ. Всё в порядке... просто несколько синяков и ссадин. И на их отношении друг ко другу словно тоже появилось несколько царапин - казалось, не настолько больших, чтобы кровоточить, но они ощутимо болели при движении... мешая двигаться друг другу навстречу. - Ой... - Агата повернулась спиной, позволяя ему увидеть край рисунка на своей спине, и отчего-то Гвидо это удивило... не содержание рисунка, который он не мог бы разглядеть полностью из-за закрывавшей его майки, а сам факт его появления. Не то, чтобы это вызывало какое-то неодобрение с его стороны, просто он как-то не ожидал, что Тарантино решит когда-нибудь сделать татуировку. Вернее, даже не так - не задумывался об этом... а потому был удивлён. Но ненадолго. Говорят, люди имеют такое свойство - менять имидж, если переживают что-то неприятное, или просто - когда им плохо. Отчего Агате может быть плохо - глупо даже спрашивать; только она редко не задумывается о том, что это тоже может быть причиной того, что рядом кто-то грустит... Гвидо не так сильно скучал по Вернону, как переживал за неё.

+1

4

Мешала ли мне собственная гордость для того, чтобы сделать шаг навстречу? Пожалуй, отчасти. Эту гордость я прятала за равнодушием и усталостью. А сама наблюдала за тем как ведет себя Монтанелли. Ведь иногда надо отступить, чтобы дать людям возможность выбора: уйти или остаться. Не так давно родила Сачез, и я ждала, что у Гвидо появится желание ее вернуть к себе. Я наблюдала... наблюдала за тем как постепенно тень начинала наползать на меня. Знаете, а я и не против. Потому как расположение дона ко мне некоторыми личностями воспринималось очень остро - они видели во мне врага, ревновали, хотя я не делала ничего, чтобы их провоцировать. Я все также жила, работала и старалась не обращать на остальных внимание. Оказывается, это задевало их еще сильнее.
А мне на самом деле не нужно было ни расположение Гвидо, ни бизнес друга, ни новый дом. Я ведь неприхотлива - было замечательно и в однокомнатной квартирке с сыном, - там, где никто не нарушает покой. Когда же от покоя остался только пшик, пришлось крутиться.
Нет, мне не нужно было его расположение, мне нужно было его человеческое тепло, доверие. Только стоит понимать, что этого едва ли можно требовать в мире, где замешен криминал, где личные отношения и деловые неразрывно связаны.
Я запуталась. Так запуталась. Устала выбирать за кого держаться, что и когда говорить. Устала от окружавших меня лиц. Устала от чужеродного желания стереть меня в порошок. Устала делать вид, что мне все равно...
- Я буду чай - ответила на вопрос мужчины. Нет, аппетита пока не находилось, поэтому я скептически глянула в свою тарелку, где лежал кусок желтой яичницы. Чайник был горячий, поэтому я смогла быстро сделать себе чай без сахара и сесть за стол напротив Монтанелли.
- Как ты? - ненавижу эти вопросы. Потому что их не задают, когда действительно все прекрасно. Их задают, чтобы узнать степень тяжести. И тут либо соври, пытаясь выглядеть сильным и стойким оловянным солдатиком, что зачастую смотрится фальшиво. Либо скажи правда, и будь размазней.
Мне кажется, чтобы я ни ответила сейчас, Монтанелли понял. Он все знает. Может даже знает лучше меня. А может в своих мыслях он усугубляет мое положение, потому что не могут люди вот так смотреть...
Поджимаю губы, чуть улыбаюсь, извиняясь за свое молчания, и то в ответ нет стандартного "все хорошо", " я в порядке".
- Вчера перед сном с Аароном разговаривала. Он молодец - я искренне улыбнулась, вспомнив как он сказал, что не углядел за мной, и от этого на его лице появилась грусть. Мой ребенок взрослее и сильнее меня. И самое главное следит за тем, чтобы мальчик не растерял своей доброты. Я, как и любой родитель, боюсь, что он выберет не тот путь. Хотя, наверно, все уже предрешено, да? Хочу, чтобы Аарон был спортсменом... он одаренный малый.
Я потянулась за чайником, чтоб подлить себе воды, развернувшись назад. Услышав позади себя "ой" подумала, то ли у Гвидо кусок яичницы упал в чай, то ли он заметил мою татуировку. Разворачиваюсь к итальянцу. Нет, точно не яичница.
- Я сделала татуировку, когда была в Лос-Анджелесе - скрывать рисунок смысла нет, другое дело, что значение татуировки останется только со мной. Хотя мне кажется, что Гвидо, который знает насколько мужчинам везет со мной, может догадаться что означает дама пик на моем плече.

+1

5

Агата была права в своих мыслях насчёт Санчес - Гвидо обратил внимание именно на неё, когда она уехала; так уж складывается в их мире - когда один остаётся вне зоны действия, к его место начинает подбираться другой, падение или просто ослабление положения кого-то одного - означает упрочнение и подъём кого-то другого. И отсутствие Тарантино в Сакраменто в течение двух недель подъёмом назвать точно было нельзя... оставалось ещё две - в общей сложности, это уже месяц. Год назад четырёх месяцев отсутствия ей хватило, чтобы потерять абсолютно всё, чтобы всё пропустить, эта история существенно задержала её "подъём", с чем позже помог справиться Рик - и если бы не он, всё могло бы быть намного сложнее тогда... Гвидо поддерживал Тарантино после, когда он погиб; а она - поддерживала его в свою очередь, что позволяло сближаться, забывая о былом. Отпуск же об этом ещё и напоминал лишний раз... и похищение, несостоявшийся обмен, напоминал тоже. Агату не в первый раз похищали у него. И у Семьи.
Только вот у Санчес было слишком много своих дел, чтобы Монтанелли мог вернуть её на ту же позицию, которую она занимала год назад: начиная от автомастерской, "унаследованной" от покойной Алексы, и всем, что находилось вокруг - включая и их банду стритрейсеров тоже, и заканчивая грудным ребёнком, за которым необходимо было ухаживать. Ровно как и Агату - Кристину было бы неправильно и несправедливо привязывать её к себе таким образом, слишком большая ответственность, слишком большое напряжение, Крис уже тоже добилась слишком многого, чтобы иметь достаточно времени для того, чтобы крутиться вокруг него постоянно или разъезжать по поручениям от его имени. На эти позиции Гвидо необходимо искать новых людей - тех, кто не добился ещё ничего, ни с его помощью, ни, тем более, без неё... но где их найти? И таких, чтобы они заслуживали доверия при этом, не ударив в спину, когда припечёт.
Естественно, всё это ничуть не умаляло того, что Агата была его сестрой, и от своих давних слов Гвидо не отказывался, но бизнес есть бизнес... и он должен был отступить однажды - для того, чтобы Агата могла спокойно заниматься своими делами. В общем-то, это и сделал, когда разрешил ей поехать в отпуск - это тоже было своего рода испытанием, для неё, для Джозефа, оставшегося за старшего, и для тех, кто работал на них: как они справятся во время отсутствие старшей? Достаточно ли они ответственны, можно ли им доверять? Гвидо понемногу приглядывал за её делами, конечно, но он не мог делать это всё время или контролировать сразу всё. Да и раздражать Джозефа, постоянно дыша над его плечом - ни к чему хорошему это не приведёт.
- Во многом он ведёт себя, как мужчина. - Гвидо кивнул, улыбнувшись. Агата могла бы гордиться таким сыном... Аарон, хоть и производил во многом впечатление сорванца, но уже умел проявлять ответственность и серьёзность в те моменты, когда это было необходимо - он умел... просто жить и наслаждаться жизнью - то, чего его дядя Гвидо делать практически разучился с годами. И оттого - ценил непосредственность в людях. Ценил её и в Агате... и жалел о том, что с каждым днём она становилась всё мрачнее. Было больно видеть, как судьба её бьёт в последний год. И ещё больнее - как она в ответ закрывается от людей. А ведь когда-то она была такой... жизнерадостной. Счастливой. Когда были живы её друзья... - И Яннике тоже вела себя... храбро. - дочь Вернона так вымоталась, что до сих пор спала - для неё это в какой-то мере было даже большим стрессом, чем для Аарона; у детей есть своего рода "защита" от подобных ситуаций, особенно - когда рядом были взрослые, способные эту защиту укрепить и делая это всеми силами. Яннике ведь уже взрослая. Нельзя считать её ребёнком...
- Что ж... эм... А что принято говорить в таких случаях? - одобрял ли он то, что сделала Агата со своей кожей?.. Сложно сказать. Сабрина тоже сделала себе татуировку однажды; да и - в принципе, многие его знакомые делали, много отметин на коже он видел и за своей "работой" в течение тридцати лет - в преступном мире наколки всегда имели значение, даже были возведены в культ, у многих криминальных сословий, что в тюрьме, что на свободе, существовал целый язык татуировок. Это не было стилем Коза Ностры, но её члены тоже вращались в тех же кругах.
- Я связался кое с кем в профсоюзе печатников, и вообще, пошуршал... В общем, типография Вернона работает; Мори разбирается со счетами, а за тем, чтобы на бизнес больше никто не претендовал, приглядывает один парень... не из наших. Я посчитал, будет лучше, если для тебя это сделает кто-то нейтральный, не из Семьи. - этот Сонни просто подвернулся под руку вовремя; а так как его всё равно необходимо было занять каким-то делом - Гвидо оформил его на типографию, дал небольшую долю на первое время, чтобы тот мог освоиться в городе. Монтанелли отложил вилку и поднялся со стула, чтобы отойти к чемодану, который привёз, и вытащить оттуда одну пачку наличности. Положил её на стол рядом с Агатой. - Здесь твоя доля от предприятия. Печатный станок Уорда... он в порядке, но закрыт от общего доступа. Решишь, что делать с ним, когда вернёшься. - Тарантино вновь пришло "наследство"... снова кровавые деньги. Грязная доля. Пожалуй, всё, что Гвидо мог сделать в этой ситуации - это защитить дело Вернона от остальной Семьи, от Фрэнка и капитанов, чтобы как можно больше осталось только Агате и Яннике - больше никому. - Покажешь мне татуировку? - сдался Монтанелли, боровшийся всё это время с каким-то детским интересом. Ему ведь вовсе не было безразлично, что решила наколоть сестра.

+1

6

Наверняка, когда я останусь наедине с Яннике, она тоже, как и Аарон, будет спрашивать про прошедшие два дня. И я тоже сведу разговор в ноль. Не люблю, когда копаются в неприятных моментах. Люди считают, что выступают для меня в качестве психолога, что мне нужен тот, кому я смогу выговориться, но нет, ошибка. Я не хочу выговариваться. И храбрость Яннике я оценю только про себя. Жаль, что вряд ли получится вести себя с ней непринужденно. С Аароном то получится, он мой сын, он лучше знает меня, да и забывает все быстро: из его памяти практически стерлись моменты жизни с приемной семье и еще три года сожительства с Биллом. Наверно, когда он будет в сознательном возрасте, то от детства останутся лишь несвязные обрывки. Надеюсь, в них не будет перестрелок и как мама постоянно пропадала...
- Что ж... эм... А что принято говорить в таких случаях? - я дернула плечами. Не знаю что надо, да и не надо. Гвидо заметил татуировку, я отреагировала, чтобы не считал, что я сделала какую-то детскую шалость или глупость.
А потом Монтанелли поднял тему о делах. Я, наоборот, опустила глаза в чай. Не хочу говорить ни о типографии, ни о Верноне, ни о деньгах. В последние несколько часов, разговоры о деньгах не принесли ничего положительного.
- Хорошо - отреагировала я на реплику про приставленного человека. А то подумает, что я его не слушаю и опять припишет мне ворох равнодушия. Хотя... черт, это действительно так, но я попыталась его хорошенько скрыть.
- Здесь твоя доля от предприятия. - на столе пачка денег. Купюры идут вразрез с утренним чаем и тарелкой с яичницей. Я собиралась сказать, что не возьму, но догадалась, что это поднимет ненужный разговор, поэтому просто приняла факт того, что пачка лежит на столе. Отдам потом Мышке, пусть купит новый планшет. В Мексике делают хорошие планшеты? Вряд ли...
А что делать с печатным станком Уорда? Претендовать на те дела, которыми он занимался, я не собиралась. Да и у Вернона ведь были свои люди, наверно, они знаю что делать дальше. А может их уже и след простыл.
- Покажешь мне татуировку?
- А надо? - я улыбнулась, допивая чай. Отставив кружку, поднимаюсь из-за стола, чтобы обойти угол и остановиться спиной возле Гвидо. С плеча приспускаю край майки, чтобы дать возможность рассмотреть рисунок. Возможно, следовало сделать все это с большим энтузиазмом, с каким обычно хвастаются красивой наколкой, но настроения на фарс не было. Я поправила одежду и вернулась к столу, убирая с него пустую кружку.
Наконец, кроме нас двоих, стали подаваться признаки жизни, - дверь в спальню Яннике открылась. Девушка была уже одета в джинсы и футболку, и мялась на пороге, заметив меня.
- Агата, я приняла решение уехать сегодня во Францию, к матери - по голосу понимаю, что решение далось ей с трудом. Она мучилась между тем, чтобы остаться со мной, продолжая видеть во мне любимую женщину своего отца, участвовать во всех нелепостях судьбы, что накидывались на нас за время путешествия, и между матерью, с которой перестала ладить со дня аварией, но которой сейчас нужна была тоже поддержка. Я не стану ее винить.
Пару раз кивнув и разведя руки в сторону, отвечаю простое "ладно". Не держать же ее? Так же как и Гвидо не держать здесь, он ведь собирался с утра улететь.

+1

7

Что значит "не возьму"? Нельзя так говорить - те деньги, что лежали на столе, были её по праву. Другое дело, что и распоряжаться ими она могла, как сама хочет - отдать ли Яннике, которой они, к тому же, были наверняка и нужнее, чем ей, или потратить на что-нибудь, в их отпуск вложить, например, ещё ведь есть время, чтобы провести его с пользой и удовольствием, или купить Аарону что-нибудь на память, или вложить ещё куда-нибудь - в общем, это её деньги, могла их хоть сжечь, раз уж питала к ним такую неприязнь. Вся их жизнь, в конце концов, крутилась вокруг денег, вокруг долей, которая каждому причиталась, кому большая, кому не особенно; купюры, конечно, были ещё не всем, но в большей степени тот образ жизни, который они могли себе позволить, зависел именно от налички, что находилась в их обороте. Даже и этот отпуск тоже был в какой-то степени просто способом потратить то, что Агата заработала за всё это время.
С типографией, станком... всё то же самое - это тоже деньги, тоже оборот денег, средство их заработка, - кажется, это называлось "актив", если по-умному - и это тоже теперь было собственностью Тарантино (пусть и не закреплённой в документах, поскольку на бумаге в преступной группировке расписывать, кто чем владеет, просто глупо), и точно так же ей было решать, что делать со станком для печати фальшивых денег, что делать с остальными станками, которые работали для нескольких печатных изданий в Сакраменто... это было довольно неплохим куском, но даже если бы Тата отказалась от него в чью-то пользу - у Гвидо не оставалось бы другого выбора, как это решение принять. Возможно, что и впрямь, печатью фальшивой валюты заниматься лучше тем, кто понимает в этом процессе, как и в том, как лучше сбыть фальшивку, отмыть её, превратить в настоящие деньги; у Агаты в прошлом была схема - хотя без Уорда, наверное, она развалится. Или нет.
- Ну покажи. Мне интересно...
- попросил Гвидо, улыбнувшись немного глупо и как-то застенчиво. Если было бы неинтересно - не спрашивал бы. Если бы ему было безразлично... не приезжал бы вообще. Не бросил бы все дела дома, Не тащил бы кейс с деньгами за собой, чтобы выкупить её из рук местных киднепперов; триста тысяч - это и действительно многовато за одну боевую единицу... Агата была для него гораздо больше, чем очередным солдатом в его строю. - Забавно... дама пик? - на самом деле, мало в этом было забавного, но любопытно - было. Докапываться до причин, спрашивая, почему именно пики, почему дама, Монтанелли не стал - раз Агата так решила, значит, так было надо; она давно уже взрослая девочка, сама может решать, что делать со своим телом, какими рисунками себя отмечать... Кому быть верной, впрочем, тоже. А кого предавать... клятвы и традиции - это не более, чем слова; в конце концов, важен лишь выбор, который человек делает, и отвечать он должен за него. Гвидо грустно улыбнулся, осторожно коснувшись пальцем кожи на лопатке, рядом с рисунком, и отступил назад, чтобы Агата могла вернуться за стол. - Красивая... - не так уж сложно догадаться. Кажется, Агата не на себе эту пику наколола, а прямо поверх его сердца - от этой татуировки незримо отдавала всей той болью, всем горем, что она переживала за последнее время. И вот ещё что - он сам отражался в этом узоре, почти как в зеркале. Орнамент, как те капли крови, которые они соединили на крыше госпиталя весной, сомкнув ладони... Гвидо тоже виноват в том, что происходит, и не станет отрицать. И рад бы сделать что-нибудь, чтобы поправить ситуацию, только не знает, чего хочет Агата. Вернее... знает. Она хочет остаться одна. Каждый раз, когда видит его, она хочет, чтобы он ушёл... 
- Агата... - он унёс тарелку к раковине, собираясь сказать что-то сестре; но вошедшая в гостиную Яннике прервала его, сообщив новость... ничуть не более приятную. Для него тоже. И на время Гвидо забыл, что хотел сказать... - Ты хочешь уехать сейчас? Не вернёшься в Сакраменто? - спросил он, повернувшись к девушке. Обидно немного... как будто с Верноном оборвалась последняя связь. Но и его дочь стоит понять - ей тяжело находиться в городе, где кажется, что каждый против неё; и те же самые издания, которые печатает типография её покойного отца, его же имя с удовольствием очерняют... - Давай тогда дождёмся, когда проснётся Аарон, хорошо? Не уезжать же, не попрощавшись... и поедем до аэропорта вместе. - с Яннике тоже есть, о чём поговорить по пути. Жаль, с ней так и не удалось познакомиться поближе; хотя сейчас - расстояние играют куда меньшую роль, чем ранее. Гвидо уже за пятьдесят, однако Интернетом пользоваться умел и он тоже. Спишемся, как говорит сейчас молодёжь... списаться теперь проще, чем лет двадцать назад - не надо уже ни карандаша, ни бумаги, ни почты. Мышка скрывается в ванной комнате, а Монтанелли подходит к Агате ближе, и приглушает голос, решив всё-таки договорить.
- Ты обижаешься на меня за то, что я не хотел тебя отпускать, или просто стесняешься пролитых слёз?.. - он их видел. И никогда никому не скажет... Агата - человек более гордый, чем хочет показать. Плевать ей далеко не на всё... - Если второе, то... не стоит. Передо мной тебе не надо бояться показаться слабой. Я ведь твой брат.... - Гвидо развёл руками. Он никогда не просил Тарантино быть "стойким оловянным солдатиком". Даже когда просил убрать Маргариту - он давал ей выбор, давал возможность отказаться. - А если первое... ну извини. Я боялся за тебя. И сейчас переживаю...

+1

8

- Ты хочешь уехать сейчас? Не вернёшься в Сакраменто?
- До осени точно нет - ответила девушка. Лето только-только началось, весной Яннике поступила в университет и бросить его еще могла, если так пожелает. Она ведь и в Сакраменто приехала потому что лучше ладила с отцом, чем с матерью. Теперь же у нее не осталось выбора. Вернее как не осталось... еще были я, Гвидо, Аарон, но разве мы, чужие люди, могли перевесить? Перевесить всю ту боль, что нависает над ней в этом городе.
Я готова была ее отпустить. Я хотела ее отпустить, потому что боялась, что приду в норму раньше, чем все забудется. Яннике ждет от меня верности к ее погибшему отцу. А я уже знаю, что не могу ее дать. Не потому что мне нужен мужчина, нет, я никого не вижу рядом с собой. Все потому что верности к Вернону во мне никогда не было: ни физической, ни душевной. Может ли быть стыдно за то, что не любил человека? Это странно, но да. Хоть я и повторяла себе, что сердцу не прикажешь, но если бы Уорд просто ушел... ушел, а не умер... Я была последней его женщиной, и это кредо запечатлилось на мне, хочу я этого или нет.
Девушка уходит в ванную комнату и через тонкие стену как потекла по трубам вода, гонимая давлением.
- Ты обижаешься на меня за то, что я не хотел тебя отпускать, или просто стесняешься пролитых слёз?.. - об этом хотел спросить меня Монтанелли прежде чем вошла Яннике? Я слушаю его и думаю что же стало не так. Почему хочется бежать? Почему хочется оказаться как можно дальше от того, кому не так давно верила. Верю ли сейчас? Давайте признаем правду, в нашем деле невозможно полностью доверять кому бы то ни было. Но у Гвидо получилось завоевать ту толику доверия, которую я ни к кому не испытывала. Мне кажется, это становилось моей слабостью, - я боялась, что земля снова разверзнется под ногами.
- А если первое... ну извини. Я боялся за тебя. И сейчас переживаю...
- Только не говори, что желаешь для меня самого лучшего - скептически ответила я - Ты боишься, что я утону или попаду в аварию? Или боишься, что я не вернусь? - есть разные формы страхов: одни затрагивают материальную сторону, другие гораздо глубже. Неужели Гвидо действительно боялся, что я возьму и сбегу? Если так, то стала бы я выпрашивать отпуск? Ну, а если боялся первого, то мог бы приставить ко мне телохранителей, - это смешно, но я бы тогда не гадала в чем заключаются его переживания. Хм, наверно, не гадала, если бы не стала углядывать другой смысл, как в тех же проверочных звонках раз в три дня.
- Каждый раз, когда ты показываешь свое небезразличие ко мне, это заставляет мне тебе верить. Все сильнее и сильнее. А я не хочу тебе верить. Никогда не хотела. Потому что в один день все рухнет. - самое ужасное, это не случившаяся беда, а страх этой беды: живешь изо дня в день и ждешь подвоха. И постепенно это ожидание беды становится навязчивой мыслью, что грызет изнутри. Постепенно самые хорошие чувства оборачиваются плохими; может так появляется паранойя? Да, я боялась, что Монтанелли меня предаст, отвернется. Это бы ощущение не встало так остро, если бы не уход Вернона, который частично снимал стресс и был для меня плечом, на которое можно опереться.
Печально, возможно, что вместо того, чтобы окружить себя близкими людьми, на которых можно положиться и "распределить" нагрузку, я всех расталкиваю. Чтож, просто не находиться таких людей...

+1

9

Держать Яннике, где бы то ни было, в Сакраменто, в университете, где преподавал её отец, в Штатах вообще, или близко к себе - нельзя, глупо, да и бессмысленно; у неё есть своя жизнь, свои цели в ней, и свои собственные решения, которые она принимает, а все те, кто сейчас был вокруг неё - и Агата, и Аарон, и Гвидо... кто они были такие? Она и знакома с ними была всего ничего, особенно - с последним, которого вообще из списка "окружающих" можно было бы смело вычеркнуть; и его бы это вполне устроило - материальная помощь, которую он ей оказывал, вытряся деньги из убийцы её отца, не та вещь, которую Гвидо хотел бы афишировать. Конечно, однажды это всё равно всплывёт, но хвастаться ведь тут было совершенно нечем... это было сейчас частью того же самого механизма, который осквернял память Уорда - где-то и справедливо, где-то - нет, только вот жёлтые и чёрные слухи всегда расходятся с большим спросом, нежели белые. Так что Монтанелли нисколько не осудит, если Яннике вовсе не вернётся в город; а приглядывать за ней, присылать деньги, он сможет и через полмира - это будет сложнее, но это не значит, что это невозможно.
В их деле никому нельзя доверять... Многим ли людям доверял Гвидо? Доверял ли Фрэнку, которого назначил андербоссом?.. Вероятно, в достаточной степени, раз предложил четыре дня назад стать крёстным для их с Маргаритой будущего ребёнка; но тем не менее - Монтанелли не мог не понимать, что если ситуация выйдет боком, Альтиери может стать именно тем, кто избавится от него; он имел силу, влияние, власть, и у него были друзья, которые шли на вершину вместе с ним; давая ему ещё больше власти в Семье, приближая к себе, Гвидо одновременно и повышал вероятность подобного исхода однажды... про Маргариту, с которой он, казалось бы, жил в одном доме и делал общих детей, и вовсе говорить было нечего. А вот Крис, которая на власть не могла бы претендовать, или той же Рут, его доверие в какой-то степени было выше; что не нравилось Альтиери и другим... и что не могло бы иметь развития в будущем. Доверие - двоякая штука...
- Дурного я тебе никогда не желал. - Гвидо слегка развёл руками. Кроме того случая у гребного колеса, но разве это можно занести в счёт? Кажется, они уже говорили об этом. Как раз перед её отъездом... к чему такой скепсис - почему в то, что он желает ей только лучшего, вдруг стало так сложно верить? - А ты не думала, что я могу бояться и того, и другого? - доверие, которое Гвидо питал к Агате, отличалось от доверия к членам Семьи; отличалось и от доверия к тем, кто не смог бы войти в её состав - а потому и к власти не мог бы пробиться. Это было и впрямь похоже на что-то, что он чувствовал к племяннику, и что чувствует к собственным детям, тоже занявшихся тем же "бизнесом", что и старший Монтанелли... и Гвидо просто привык к этому ощущению, называя Агату сестрой. Он боялся потерять её... так ли важно, каким именно способом? Близкого человека больно терять в любом случае, уходит ли он по своему собственному решению или стараниями Судьбы. Телохранителей же на всех не напасёшься - да и что бы точно подтолкнуло Агату к побегу, так это наличие такого же Рокки у неё за спиной постоянно... да и к Маргарите Бульдозер прицепился вовсе не потому, что Монтанелли побега её боялся. То, что вытворил Винцензо, от побега было очень далеко. Ни причин, ни предпосылок для Тарантино так поступить Гвидо не видел... а отпускать всех тяжело. Тот же Энзо - Гвидо не было легко. И Маргариту отпустить тоже было бы совсем непросто.
Монтанелли приподнял брови, приоткрыв рот, но так и не нашёл, что ответить - просто отпустился на стул, на котором только что сидела Агата, глядя на неё так, словно она внезапно ударила его, а не поделилась своим страхом. Но то, что она сказала, и впрямь ощущалась, как пощёчина. Никогда не хотела... Жгучая, болезненная, острая, и казалось бы - совершенно незаслуженная пощёчина. Из тех, после которые так и поджимает так же ударить в ответ... чего он сделать не мог. Потому что если сделает, то день, которого она так боялась, настать может прямо сейчас. И вот тогда - кто знает, кто из них вернётся домой и вернётся ли вообще кто-либо. Своим сомнением Агата невольно сеяла семена сомнения и в душе Гвидо тоже - уже то, что она задумалась о том, что он боится её побега, говорит о том, что про побег она тоже думала. И отпуск этот, кстати - ещё не попытка, но такой хороший шанс его спланировать.
- Как ты... - каких вообще людей она хочет найти? И как собирается создать взаимное доверие, если сама никому вокруг не доверяет?.. Это и действительно похоже на паранойю, и Гвидо понимает её причину. Но оправданием эта причина служить тоже не может, потому что она никак не решит проблему. Наоборот, усугубит, заставляя прятаться ещё глубже... - Агата... - он приехал чёрт знает куда с чемоданом денег, который готов был обменять на её жизнь... Тата делает всё, чтобы он просто развернулся и ушёл сейчас. Хочет безразличия... и сердцем Гвидо хочет ей дать то, чего она хочет - но его разум всё ещё сильнее. Если он уйдёт... они определённо уйдут оба. Так что кому-то надо быть разумным. - Я не заставляю тебя верить себе, потому что ничего тебе и не обещаю. Но этот день, который ты предсказываешь, не сможет наступить без участия нас обоих, без выборов, которые мы оба с тобой совершаем, ежедневно, ежечасно, и прямо в данную минуту... У тебя было много таких "дней", я помню. И меня тоже могут убить, как Вернона, как Джованни, или осудить, как Данте - но вот кому мне верить, это уже только мой выбор. Я его сделал. - кажется, он впервые говорил о их мёртвых друзьях так открыто... но мёртвых слушать тоже нельзя всё время - они тоже не доверяют никому. И нельзя всё время бояться того, что под ногами разверзнется пропасть - иначе вся жизнь станет пропастью. Гвидо встал, вернувшись на своё место, и пригубил чай из своего бокала, стараясь не смотреть на Агату.

0

10

Не утаилось от меня, что сказанная фраза о вере задела Гвидо. Я не знаю как он ее понял, но в моем представлении она не имела за собой ничего плохого. Мой страх был не беспочвенным, он был осознанным, ведь если вспомнить что год назад Монтанелли держал возле моего горла нож... тот нож, что теперь я ношу с собой...
Да, разговор завязался явно не тот, который следовало бы. Я так и не поблагодарила дона за то, что он сорвался в раз и приехал за мной в Мексику. Зато сказала другое, что еще больше отдалило нас. Но если люди действительно нужны друг другу, то смогут преодолеть образовавшуюся пропасть. К тому же, оглядываясь и анализируя события, я прихожу к выводу, что эта ссора, ее причины, не стоили того, чтобы копить друг на друга обиду. Может мы просто искали повод?
Не найдя что ответить на слова Гвидо, я подхожу к тумбочке, чтобы достать из верхнего ящика пачку сигарет с зажигалкой. Надоело бороться с желанием курить, поэтому позволяю себе пропустить одну сигарету, уйдя на балкон.
- Мы с Аароном отвезем вас в аэропорт - говорю, стоя в проеме балкона и выдыхаю дым в другую сторону. Если Монтанелли знает во сколько его рейс (а если не знает, то в Штаты самолет летает чаще), то во Францию... Интересно, Яннике вообще в курсе когда туда рейс? Как они ходят? Раз в неделю, в две? Или она уже успела глянуть расписание? А может решила улететь еще вчера? Позавчера?
Я попыталась откинуть ворох вопросов, касающихся Яннике. Признаться, но я в какой-то степени была рада, что она улетит, так как чувствовала за нее больше ответственности, чем за девятилетнего мальчика. У Мышки была травма, и я говорю не об отсутствии ноги, а о психологической ее стороне... А из меня, как уже можно заметить, психолог крайне неудачен. Я все еще не могу признаться Гвидо в том, что он мне нужен, пряча слова за стеснением и нерешительностью.
Яннике вышла из душа и молча преодолев пространство гостиной скрылась опять в своей комнате. Я чувствовала, что ей тяжело со мной разговаривать. Мне, впрочем, тоже.
- Пойду собирать вещи и Аарона будить - ребенок, видимо, устал за эти пару дней, раз до сих пор дрыхнет. Обычно-то просыпается ни свет, ни заря, и погружается в свои детские дела пока весь дом спит.
Мальчик легко проснулся и пока я складывала чемодан прыгал на кровати, потом играл в "Миссию невыполнима" и перебирался по комнате, не касаясь пола. Заставить его позавтракать было тоже одной из важных миссий, которая легла на Гвидо.
- Надо сходить до автомастерской, машину забрать... - сообщила я Монтанелли, но идти одной не желала. Именно недалеко от мастерской на меня и налетели мексиканские бандиты. И при одной мысли о том перекрестке на меня находил ступор, но ведь не тащиться же туда с чемоданами. Надо что-то делать - надо перебороть себя. В конце-концов, повториться ситуация не сможет, - мои похитители мертвы.

+1

11

То, как Гвидо преодолевал эту пропасть, которая образовалась, казалось бы, без его ведома и даже вроде и почти без участия, само по себе показывало уже то, что он попросту не развернулся и не ушёл сейчас, когда силы были нужны уже просто для того, чтобы остаться  - Агата своими словами сделала ему очень больно. А добилась лишь того, что дала ему повод усомниться в ней - на этот раз уже гораздо более явный, чем те призрачные мысли, из-за которой он, отчасти, боялся отпустить её на отдых: что это плохо воспримется другими, что на неё ещё будут давить из-за того, что она ходит в любимчиках дона, и что она не вернётся вовсе - тоже. И что отпуск ей действительно не поможет решить ситуацию с Верноном - которая гораздо больше, чем просто Вернон, он мёртв - а смерть это не такая сложная вещь; эхо её всегда сложнее. Всё в её голове. Чтобы отпустить Уорда, как отпустить и остальных, необходимо очень много сил... Гвидо боялся того, что она не найдёт этих сил вдалеке от их могил - растратит их впустую, вот и всё, и когда вернётся домой - только сильнее почувствует всю тяжесть могильных камней на своих плечах. Можно сказать, что руководствовался и собственным опытом - тяжело ведь найти в округе Сакраменто человека, который больше людей похоронил собственными руками... Впрочем, не все были его друзьями; и далеко не всех он любил. И на самом же деле - тоже пытался сбежать, просто на гораздо более короткий срок, и понимая, куда и когда вернётся; Дольфо был результатом одного из таких "побегов", когда умерла мать Гвидо. Так что - убегая, можно найти что-то важное. Но это важное потом может захватить всю твою жизнь... и не всегда по твоей собственной воле.
- Ладно... - почти безучастно согласился Монтанелли, всё ещё переваривающий сказанное Агатой, глядя на то, как она курит на улицу. Ей не обязательно было это делать, впрочем, Гвидо вполне мог бы добраться тем же ходом, как попал сюда, на такси; и Яннике взять с собой, но раз уж она предложила - нет, конечно, он не был против провести в их с Аароном обществе ещё немного времени. Несмотря даже на то, как она огрела его сейчас... скрывать же свои чувства он и не собирался - даже если бы смог, не стал бы: если Тарантино подумает, что ему всё равно, будет ещё хуже. Ему ведь тоже нужно её доверие. Особенно в том мире, где всё может рухнуть в один момент... когда тебе некому доверять - это означает, что ты уже летишь вниз; это Гвидо понял уже давно. Научили те, кто долетел... а он ждал их внизу.
Гвидо не видел особых проблем в том, чтобы найти рейс во Францию для Яннике - даже если из аэропорта нет прямых, девушка могла бы вылететь в Сакраменто вместе с ним, пересев потом на самолёт до Парижа; вышло бы дороже и муторнее, но... это ведь лучше, чем ждать целый день? Или несколько дней, тем более? Он купил бы ей билет. Если есть деньги - в мире многое становится гораздо проще; а денег у Монтанелли сейчас - целый чемодан.
- Зачем, не надо, пусть выспится?.. - ему-то торопиться некуда; да и Яннике, наверное, тоже? Но Агата уже скрылась за дверью, оставив его наедине. Не совсем было понятно, зачем им с Аароном нужно было собирать чемоданы - как-то он не уловил тот момент, когда кто-то из них сказал, что они тоже возвращаются домой... Да и Тата сказала о том, что довезёт их до аэропорта, а не улетит с ними - может, они с Аароном направятся куда-нибудь ещё?.. Пожалуй, было бы неплохо - Мексика, особенно вот конкретно эта её область, для туризма была как-то так себе... Так как поспать Аарону вдоволь не довелось, Гвидо занялся тем, чтобы уставший вчера ребёнок хотя бы не отправлялся в дорогу голодным; сделал ему чай, отвлёк его внимание от Агаты на какое-то время, достаточное, чтобы съесть ещё не остывший кусок яичницы, да и просто пообщался хотя бы с племянником по-человечески, раз у Агаты настроение теперь было только для общих фраз. Вот и поговорили. Испанка опять ушла в себя, а ему оставила право чувствовать собственную вину за это. Или просто ждала возможности остаться действительно наедине, без необходимости оглядываться на Яннике и Аарона, находившихся в том же помещении?..
Надо забрать машину... известие порождает двоякую ситуацию. С одной стороны, опять оставлять Аарона и Мышку в номере одних не хотелось; с другой - и отпускать её ходить в одиночестве по местам, где один раз её уже похитили, избили и бог ещё весть что могли сделать потом - тоже. С чемоданами же тащиться не обязательно - их же просто можно оставить в номере, а потом загрузить в машину, когда они вернутся на автомобиле. Или же... есть третий вариант - машину заберёт он сам, если это возможно. Паспорт ведь не будут спрашивать?..
- Хочешь, я заберу? Только дай мне ориентиры. - и квитанцию тоже. Его вряд ли похитят посреди улицы - правда, заблудиться Монтанелли будет гораздо проще, особенно без знания местного языка. Выучить всё-таки, что ли, испанский на старости лет? Учитывая, с каким количеством "карамельных" им в Калифорнии приходится вести дела - явно не бесполезная будет трата времени...

+1

12

В принципе, если Гвидо не хотел, чтобы я отвозила его и Яннике в аэропорт, мог бы так и сказать. Я же пыталась сделать лилипутский шаг навстречу, подугадать момент, когда можно будет поговорить с мужчиной, но одного его сухого "ладно" хватило, чтобы это желание отбить на корню. Пусть улетает обратно в город, который я ненавижу, пусть и дальше делает все, чтобы пропасть от нескольких сантиметров выросла в метры, - я тоже самое делаю со своей стороны.
Возвращаться вместе в Сакраменто и правда желания не было. Для чего? Для кого? Острой необходимости в деньгах я сейчас не ощущала, да и считала себя человеком умеющим работать и зарабатывать, а значит даже оставив Штаты, не осталась бы без денег. Черт, все это само собой толкало меня на мысль о том, чтоб не вернуться. Конечно, так поступить я не смогу, но думать ведь никто не запрещает? Не запрещает стремиться оказаться где угодно, только не там.
- Хочешь, я заберу? Только дай мне ориентиры.
- Я сама - к тому же ожидание сейчас мне давалось с трудом, лучше чем-то заняться. А что может быть полезнее, чем преодолевание собственных порогов и страхов?
Взяв ключи от автомобиля и денег на оплату ремонта, я покинула номер. С Аароном, правда, пришлось немного повоевать, так как он мне уже не доверял и грозился пойти со мной. Но я ему объяснила, что тех людей больше нет, а значит ничего не угрожает. Так, осталось и самой в это поверить.
Я стояла на другой стороне дороги и смотрела на тот пятачок, от куда меня наглым образом забрали. Уговаривала себя начать движение, ведь ничего страшного нет, даже машин поблизости не видно...
Мое отсутствие длилось недолго. Когда я вернулась все было готово к тому, чтобы загрузиться в автомобиль. Сдав ключи и расплатившись за дополнительное время проживание в номере, мы поехали в аэропорт.
- Ты смотрела когда рейс до Парижа? - спросила я у Яннике, когда мы въезжали на территорию аэропорта.
- Да. В три часа, регистрация в час дня
- Замечательно - хотя особого энтузиазма в голосе моем не было. Но хорошо одно: не придется лететь с пересадками, да и ждать долго не надо.
Мы проводили Яннике, затем еще пол часа или час ждали рейса до Сакраменто. Я знала, что полезнее будет уехать и не ждать, когда Гвидо сядет в самолет, но Аарон хотел помахать мужчине рукой из терминала. Сомневаюсь, что Монтанелли из маленького окошка разглядит наши фигуры, но убеждать в этом сына я не стала.
У меня для Гвидо было одно поручение, просьба, но в силу нашей размолвки, она казалась неуместной. Поэтому я так и не стала напрягать дона своими проблемами. Я просто отпустила его, хотя, наверно, кто из нас кого отпустил еще вопрос.
- Он нас видит? Видит? - Аарон стоял прилипившись к огромному окну в пол и махал рукой. Силился рассмотреть в крохотных окошках лицо Гвидо, но не видел, и поэтому спрашивал у меня о том машет ли нам Гвидо в ответ.
Было странно провожать самолет, в котором сидел брат. Мне казалось что он улетал в какое-то более лучшее место. А потом я подумала, что где бы ни была, куда бы не убежала, мое небо все равно останется не самым приветливым. Так стоит ли сожалеть, что того лучшего места нет? Ведь его нет всего лишь в моем сознании. Все проблемы в голове и только.
- Видит. Он нам машет - я соврала. На самом деле также ничего не видела.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Утро вечера мудренее