vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Анестезия человеческих взаимоотношений


Анестезия человеческих взаимоотношений

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Участники: Agata Tarantino, Guido Montanelli
Место: Госпиталь имени святого Патрика
Время: 30 июня
Погодные условия: В госпиталях они всегда почти одинаковы
О флештайме: В палате Куина жизнь словно замирает. А может быть, это между ними что-то умерло?..

0

2

Внешний вид

Здесь спокойно... Даже несмотря на то, что палата, в которой лежит Куинтон, превратилось в штаб его банды. Впрочем, солдаты, которые были верны Гуидони, навещают своего капитана всё реже и реже; как и большинству людей, оказывающихся в подобном положении, им просто некогда - они озабочены тем, чтобы поддерживать порядок на своей территории, чтобы вовремя отстёгивать проценты верхушке, а с этим не так просто управиться, когда формального лидера не имеется; кто-то - уже думает и о том, чтобы самому занять место капо, и большинство ребят западной стороны ждут уже не того, что Куинтон проснётся, а решения босса по поводу того, что им делать дальше. Прошло уже две недели... У постели Гуидони регулярно появляется только несколько человек - самые верные из его солдат, те, кто занимался с ним контрабандой и торговлей органами, те, кто сопровождал его в деловых поездках - они наиболее остро чувствуют зыбкость почвы под своими ногами: всегда тяжело уходить с переднего плана на задний, а так и будет, если Куинтон не очнётся, или по решению Гвидо новым капитаном станет не один из них; так вышло, когда погиб Джованни, когда Романо оказался в тюрьме... с Винцензо ситуация была такой же - Луиджи и Карлос были первыми, кто был убит после него. У верности всегда есть цена... а одни кадровые перестановки всегда влекут за собой другие - и приходится либо приспосабливаться, искать либо новые пути оказаться в выигрыше, либо же - мириться с тем, что приходится что-то и проигрывать. Тому, кто не смог ни того, ни другого, рано или поздно придётся уйти. Таковы правила жизни - не жизни мафии, любой самый обыкновенный коллектив существует по тем же самым принципам. Разница лишь в том, что тот коллектив, в котором находятся они, часто покидают вперёд ногами; но для них это мелочи - такие же, как картонная коробка для очередного офисного  клерка, который складывает в неё свои вещи, навсегда покидая своё рабочее место по каким-либо причинам.
Здесь спокойно. Странное дело, госпитали всегда успокаивали нервную систему Гвидо - не приёмное их отделение, конечно, где суета - это всегда часть обстановки, и не травматология, допустим, или хирургия, со своими строгими правилами чем-то напоминающая военный штаб, особенно в районе непосредственно операционной, но вот здесь, например... было тихо. Все операции были уже сделаны, никто не умирал, врачи и медсёстры просто посещали пациентов, те принимали лекарства согласно предписаниям - выздоравливали, а не болели. Ну, большинство из них. Естественно, это не  касалось тех случаев, когда заболевал кто-то из его знакомых; но Куин и больным уже даже не выглядел, с него уже сняли большую часть бинтов и гипса, которыми он был обмотан после аварии, и сейчас казалось, что капо просто спал... Он был жив - дышал, пусть слишком шумно, при помощи жутковатого аппарата, питался - хоть физраствором и через трубочку, а не обычной пищей; и всё равно хотелось бы верить, что слышал их. А у Гвидо теперь появилось новое место, куда возможно уйти, если вдруг хочется тишины и спокойствия. Место, где жизнь замерла - здесь все просто ждут... Бессознательный Куинтон стал неплохим собеседником. Монтанелли порой даже казалось, что они стали "общаться" после этой аварии больше, чем разговаривали друг с другом до неё. Вместе с остальными парнями он разговаривал с Гуидони о делах Семьи, о своих впечатлениях, запускал ему музыку иногда, пытался даже книги ему читать... а те, кто находился вокруг капитана, брали с него пример, негласно считая, что он знает, что делает, потому что год назад сам был в коме - и да, в какой-то степени это роднило их с Куинтоном сейчас; но не означало, что Монтанелли знает, что делать... он не помнил, как там было. Мог лишь делать так, как делают все в подобной ситуации - общаться с ним, читать книги, хвататься за его жизнь любыми способами... и ждать, что он начнёт признаки этой жизни подавать.
Была лишь одна тема, которую Монтанелли обходил стороной в своих монологах; да и вообще все, кто находился с ним, избегали говорить об этом. О его чувствах, и тому куда они привели... об Агате. А после того, что она сама сказала ему в Мексике - Гвидо и самому не испытывал желания говорить о ней. И здесь, рядом с Куинтоном, было как-то даже проще... молчать. Месяцем назад он разбил о его физиономию стакан из-за сестры; сейчас же чувства к ней их роднили в какой-то степени, хотя и были совершенно разными. Это не могло не заставить задать самому себе вопрос - на чьей стороне оставаться, если Куинтон очнётся однажды; и Монтанелли уже не мог сказать, что точно знает ответ на него. Так глупо - за попыткой помирить консильери и андербосса между собой, самому рассориться со своим лучшим солдатом. Ещё глупее - потому что по причине, которую самому непонятна. Гвидо не понимал, за что Агата обижается на него; но вот то, что этот её "отпуск" отдалит их друг от друга - с самого начала предсказывал. В общем... палата Куинтона, где сейчас стоял переносной телевизор - только что банда закончила просмотр бейсбольного матча, кто-то подкинул идею ещё и телевизор капитану включать - была неплохим местом, чтобы спрятаться от себя самого...

Отредактировано Guido Montanelli (2014-07-02 10:37:27)

+2

3

Известие о том, что Куинтон вместе с Марго и Рокки попали в аварию застало меня в Мексике. Мне позвонил Джозеф и коротко отчитался. Ему не за что было злиться на Гуидони; когда я только познакомилась с Клинтоном, наняла его, чтобы он был моими "ушами", Гуидони довольно резко относился к этому решению и к тому, что мой помощник все время рядом со мной. Сейчас же тот разлад между мужчинами забылся и, кажется, Джозеф даже переживал за капитана.
Я же восприняла эту весть довольно сухо, - события в Семье были далеки от меня, как по километражу, так и на сознательном уровне. Я отвлеклась, правда. В Мексике удалось переключиться со всего дерьма, из которого не получается вылезти.
Когда вернулась в Сакраменто, Маргарита была уже вне опасности, Рокки... о нем поздно жалеть. А Куинтон... ко мне пришла единственная мысль: все воздается по заслугам. Он лишил жизни человека, а затем жизнь ушла от него, только какая-то тень осталась, которая не давала похоронить спящее тело.
Все воздается по заслугам. И я тоже регулярно плачу за свои действия. Больше не задаюсь вопросами почему случилось так, а не иначе. Начала верить в... судьбу? В злой рок? В удачу и проклятия? Да, пожалуй, иначе бы на моей лопатке не красовалась эта татуировка пиковой дамы - дамы, что приносит неудачи.
Так все же, раз наши отношения с Куинтоном закончились на такой ненависти, зачем я собралась и приехала к нему в палату? Чего-то ищу. Успокоения. Справедливости. Тишины. Хотя тишины было этой ночью много и в моей квартире.
Возле палаты Гуидони стояло несколько человек. Я прошла мимо них и, кажется, словно слышала их мысли. Капитан их в коме, может они винят меня? Нет, не сознательно, но где-то глубоко-глубоко. Во всяком случае, видеть меня здесь не ожидал никто.
Поворачиваю дверную ручку и вхожу в комнату.
Монтанелли.
С его приезда в Мексику с чемоданом денег, мы так и не общались. Звонки раз в три дня были вынужденной необходимостью, отличались сухими фактами и скучным "привет". Не знаю что произошло с нами там. Гвидо боялся, что мой отпуск все испортит, тем самым он и накликал все это. Знаете, мысли материальны, они находят нас...
Переживала ли я разлад с Гвидо? Нет. Потому что не понимала что случилось и не считала эту ссору стоящей того, чтобы терять друг друга. Но первый шаг я не сделаю, нет. Мне не обязательно нужно быть все время рядом с человеком, чтобы любить его. Я могу быть верной и любящей на расстоянии. Знаете, перерывы в отношениях - это ведь неплохой повод их проверить. Наше с Гвидо общение не выдержало и двух недель.
- Думаешь он слышит нас? - я зашла в палату, прикрыла за собой дверь. Не став далеко проходить, остановилась у шкафа, подпирая его плечом.
Монтанелли год назад был в коме, он должен знать что там. В коме видишь сны? Слышишь? Или это темное и глухое пространство, как вакум, который окутал тебя и оберегает от всех невзгод? Если последнее, то я бы согласилась там побывать...
- Что ты слышал, когда был в коме? - наверно что-то да слышал, раз наши разборки с Омброй заставили его проснуться ото сна.
Только если и будить человека, то надо делать это как можно раньше, потому что потом он может разучиться понимать язык, разучиться слышать. Хотя, в сегодняшнем мире мало кто вообще умеет слышать. Порой, мне кажется, что будучи глухой я слышала больше, - то, что оставалось недосказанным. И может быть я бы поняла что за молчание повисло между мной и братом.

Внешний вид

+1

4

Почему она ведёт так себя с ним? Гвидо не понимал, за что Агата держала на него обиду - и не считал, что сделал что-то, чем заслужил те слова, которые она сказала ему... это было даже обиднее, чем когда Маргарита швырнула ему в лицо эти сфабрикованные снимки три дня назад - у неё был настолько явный повод это сделать, что Монтанелли даже спорить с ним не стал, уйдя и дав ей возможность повариться в собственном котле, отвлечься от мужа - и вплотную заняться фотографиями, на которых он был изображён. Потому что знал, что именно "изображён", а не запечатлён, это было правдой - и Маргарита не смогла бы выяснить обратное. Просто... не хотел путаться у неё под ногами в этот момент. Отвлекать её внимание. Иногда полезно бывает убрать помеху, даже когда она кажется важной... иногда полезно убраться самому, если являешься такой помехой. Сейчас же таким препятствием становилась ссора с сестрой... или же - сама сестра? Этот разлад действительно легче было вытерпеть, когда она находилась на расстоянии. А теперь... теперь она вернулась. И это мешало ему, мешало его отношений к ней, его отношению к делам, да и вообще всему тому, что он пытался делать в её отсутствие, чем он пытался ей помочь. Как мешает ходить чугунный шар, прикованный к ноге. Мешала эта недосказанность... то стекло, через которое они разговаривали в последнее время. И он не понимал, как оно вообще появилось. Что сделал такого, на расстоянии или вблизи, чем спровоцировал такое недоверие с её стороны? За что она с ним так?
За что?..
Здесь мысли об этом наваливались достаточно плотной кучей, чтобы начать разгребать их помаленьку. Здесь было достаточно тихо, чтобы просто думать... Даже окружавшие Куинтона ребята уважительно приглушали тон своих голосов, когда он входил. Он был боссом для них... а для Агаты был братом. Позволил себе сблизиться с ней... позволил ей сблизиться с собой - никогда не подумал бы, что это будет тяготить её. О себе он не думал... свою гордость он не ценил так сильно, как это делало большинство людей вокруг него. Но даже для первого шага нужно было какое-то направление, а Агата... она не давала его. И компас спрятала.
Её голос неожиданно нарушил тишину палаты, заставив Гвидо вздрогнуть, обратив на себя внимание тех немногих, кто был в комнате в этот момент. В приветствии улыбнулся Рокки с своей больничной коляски-каталки - всю свою жизнь выполняя функции чьего-либо телохранителя, он и сейчас словно оставался бодигардом для Гуидони, даже со своими переломами... он был тем, кто убил Валентина в ту роковую ночь. И тем, с кем Джозеф познакомился одним из первых... десять или одиннадцать лет назад. Поднял голову Дино, недобро блеснув на вошедшую глазами - и блеск этот нашёл отражение в глазах троих парней, что находились неподалёку от него. Правая рука Гуидони, он часто сопровождал его - большой парень, предпочитавший светлые костюмы; большинство тех, кто напрямую подчинялся Куину, теперь слушались его приказов. Его прозвали Цезарем... больше из-за фамилии, чем из-за замашек. Замашки у него появились гораздо позже...
- И тебе здравствуй. - сказал Гвидо, оглянувшись на вошедшую, но вставать со своего места не стал, и вскоре вернулся взглядом к безэмоциональному лицу Куинтона. Неудобно было держать Агату в поле зрения, постоянно оборачиваясь через плечо. А разговаривать с ней он мог и так. Неизвестно, как Гуидони - но они-то оба прекрасно слышали друг друга. - Хотелось бы в это верить... - отвечая на её вопрос. Если он слышит их - надежда на то, что он очнётся, ещё есть... правда, от этого пока не легче ни им, ни наверняка и ему - даже если он слышит их двадцать четыре часа в сутки, общаться он с ними не может. Кому быть труднее - глухому или немому?..
- Я... не помню.
- Монтанелли вздохнул. Он и правда, забыл уже, если даже и видел или слышал что-то. Не все помнят сны, которые они видят... в его случае - вероятно, и к лучшему; сны - это отражение яви, а он и наяву видел вещи, на которые люди желают поглядеть, покупая билеты в кино. Но это было далеко от киноплёнки. Даже самый мерзкий или жуткий из триллеров - это вымысел, фикция. Подделка, как эти грёбаные фотографии... Настоящая цена страха - это то, что ты видишь наяву. Там нету спецэффектов, нету призраков, но есть боль.
- Хочешь остаться с ним наедине? - нет, Гвидо не слишком-то удивлён тому, что она пришла. После всего того, что между ними было... вероятно, он сам пришёл бы однажды, если бы оказался на её месте. Чтобы глянуть в глаза поверженному врагу; или что-то вроде этого... пришёл бы, как небезразличный. Наверное, у Агаты есть, что сказать ему, раз они оба верят в то, что Куин их слышит. И наверное, остальным этого лучше не слышать... особенно его лучшему другу Дино. Он готов выйти из палаты на несколько минут - но первым шагом это не будет... Потому что первый шаг был сделан давным-давно, когда он сам был на месте Куинтона; или, вернее, уже на месте Рокки, не способный двигаться без посторонней помощи, но уже способный говорить и решать. И с тех пор... он только и делал, что шёл ей навстречу. Потому нет, он не сделает первого шага. А просто... продолжит идти. - Идите погуляйте, ребята. - обернувшись к Дино и его компании, Монтанелли кивнул головой в сторону выхода. Кто-то повёз Рокки, а тот, проезжая мимо Агаты, коснулся её руки своей загипсованной клешнёй. Цезарь же притормозил на пару секунд, недобро взглянув ей в лицо; но затем прошёл дальше, сделав вид, что ничего и не было. Гвидо встал со своего места, собираясь завершить процессию...

Отредактировано Guido Montanelli (2014-07-03 14:12:37)

+1

5

Не будет секретом, что после моих отношений с Куинтоном, все его друзья и часть команды (те, кто коим образом участвовал в жизни капитана), стали относиться ко мне с негативом. Кто-то выражал его открыто, кто-то держал свое мнение в мыслях. Да и, наверно, даже людьми Гуидони не ограничивается, так или иначе, но люди в Торелли знали о ситуации и каждый выбрал свою сторону. Во всем этом большой гирей на весах был голос Монтанелли, - он не бросил меня. Но как будет теперь? С тех пор, как между нами повисла паутина и каждый не решается сделать шаг, боясь, что из-за угла выползет паук.
На парней, сидящих в палате мне было ровно. Самым лучшим ходом я, как и всегда, считала равнодушие. Пока события не перешли в открытую войну, лучше делать вид, что ничего не произошло. Не хочу выступать той, кто разжег конфликт.
Я кивнула в ответ Рокки, - единственный человек, которого я была рада видеть в этой палате и который не заставлял чувствовать себя неуверенно.
- Хочешь остаться с ним наедине? - спрашивает итальянец и я киваю в ответ. Думаю, не всем понравится то, что я хочу сказать Куинтону. Да и это очень личное.
- Идите погуляйте, ребята. - мимо меня на инвалидной коляске проезжает Рокки, задерживаясь ненадолго.
- Поправляйся - пожелала я мужчине, решив, что шутку как его вообще угораздило получить переломы, он же железный, оставить при себе.
Тучный Дино с низко опущенными бровями и грузным взглядом, мне никогда не нравился. Он всем своим видом, походкой, манерой, выдавал то, что его категорически не устраивают позиции, что занимали женщины в Семье. Этим он был схож с Фрэнком. И также с Фрэнком у меня не задавались отношения. Наверно я бы и с Цезарем смогла поцапаться, если бы чаще общалась. Но боги миловали.
Монтанелли также, вслед за всеми, поднялся со стула и направился к выходу. У меня было несколько секунд, чтоб славить его у двери и не дать уйти. Только что дальше? Смогла бы я найти нужные слова? Ничего мудрого в голове не всплывало, одни только вопросы и желание помолчать, - вдруг поможет.
Я дала ему уйти.
- Здравствуй, Куинтон - я пододвинула стул и села рядом, у его изголовья. - Ты ведь понимаешь, что заслужил все это? - черт, что я говорю? Какое право имею судить человека? Я вздохнула.
- Наверно, эта авария и твое состояние - единственный путь решения нашего конфликта. И что дальше? Ты думаешь возвращаться? Было бы хорошо, чтоб ты вернулся, когда все забудется. Потому что я не простила тебя. И мне некому рассказать как же я зла. Даже ты отказываешься слушать. Да ты никогда и не умел слушать. Никогда. - я подпираю подбородок кулаком - Хм. Что еще? А все, пожалуй. Я вряд ли к тебе приду еще. Так что... спокойный и долгих снов тебе - поджимаю губы и касаюсь пальцами его скулы. Такой невозмутимый и спокойный... Я помню его таким лишь однажды. Но теперь запомню таким навсегда.
Покидаю палату, кивая ребятам, что все, могут возвращаться. Но среди них не замечаю Гвидо. Уехал уже?
- А Гвидо где? - остановила я Рокки, а тот сказал, что босс ушел через дверь, что ведет на лестницу.
Вряд ли бы мужчина пошел пешком на первый этаж, а вот на крышу, на которую можно попасть только через лестницу...
Он стоял у края, держась за перила и смотря на город. Я видела его пока только со спины, и Гвидо производил впечатление хозяина этого города. Хотя в какой-то степени так и было. Я медленно похожу и встаю рядом, в такой же манере опуская руки на перила.
А Сакраменто с этой высоты был и правда красив. Казался тихим, спокойным и покорным.

+1

6

[mymp3]http://content.screencast.com/users/GMonta/folders/Default/media/ee4fea11-6a1c-4c57-b576-73f57aa34210/Watch%20Dogs%20-%20Clara%27s%20Theme.mp3|...[/mymp3]

Рокки не всё ей сказал. Почти ровесник Гвидо, он провёл в деле достаточно времени, чтобы понимать как важно не говорить лишнего, что даже с самыми близкими друзьями не стоит говорить о тех вещах, в связи с которыми не упоминались их имена, даже если они из той же самой Семьи. Всю жизнь проживший, следуя правилу "Молчи, пока тебя не спросят", телохранитель мафии знал цену молчания. Оно не раз спасало ему жизнь; даже когда с жизнью расставались те, которых он должен был защищать. А ещё - ещё во времена дона Антонио, его научили уважать семью крёстного отца так же, как свою собственную - его жену, его детей, и его приёмных детей тоже; видимо он был всё-таки из другого поколения, нежели большинство из тех солдат Торелли, кто вообще ещё остался у дел. Того же Дино... того же Фрэнка.
А Гвидо, перед тем, как уйти к двери и подняться на крышу, склонился к его уху, прижатому к голове плотным слоем бинта, и шёпотом велел послать кого-нибудь к его автомобилю, чтобы тот достал из багажника фиолетовую коробку и притащил крышу через десять минут. Молодой парнишка, которому Бульдозер, точно так же, шёпотом, передал указания, скрылся за дверьми лифта за полминуты до того, как Агата покинула палату Куинтона, почти неотрывно следя за стрелками своих, слишком дорогих и престижных для его возраста, часов.
Монтанелли тем временем добрался до последнего этажа, облокотившись о перила, и просто глядя вниз - наблюдая за тем, как где-то далеко внизу тот самый парень забрался в багажник его автомобиля, извлекая ту самую фиолетовую картонную коробочку; как скорая помощь подъезжает к воротам, сверкая маячками, как вообще идёт городская жизнь, начинаясь у подножия больницы Святого Патрика и следуя дальше и дальше, пока хватает глаза; автомобили, люди, свет в окнах зданий... и может быть, со спины он и казался сейчас величавым хозяином всей этой суеты, то если бы кто-нибудь мог заглянуть в его глаза сейчас - он увидел бы человека, уставшего от постоянного давления. Сакраменто давил на него этой ответственностью за судьбу самого себя. За судьбу людей... ему не нравилось ощущать себя властелином этого города. Впрочем... он ведь и не был им. Просто очередным гангстером, который сумел проникнуть в городскую систему, слегка расширив свои полномочия, увеличив свой кругозор... да и только. Такое ли большое влияние он оказал на чью-либо судьбу? Что Гвидо вообще мог привнести хорошего в чью-либо жизнь? Он мог... только уничтожить. Как сделал Куинтон. Разрушить, принеся боль... Даже девушку, которую на этом самом месте он назвал своей сестрой, он не мог защитить от этой боли. Он думал не городе, который лежал перед ним, как на ладони, и даже не о коробке, которую ему несли - если Агата вовсе не придёт, он просто отнесёт её назад - а о том месте, где находился сейчас. И всем тем, что было с ним связано.
Он прикрывает глаза, когда слышит шаги за спиной; и открывает только тогда, когда чувствует, как она встала с ним рядом. Безмолвно. Тихо. Почти копируя его позу, и даже не глядя на него...
- Тебе не кажется, что Тарантино психологически сдает? Как бы проблем нам не создала... - голос Фрэнка эхом звучит в голове, и Гвидо едва заметно сильнее сжимает перила пальцами. Надо же, какую андербосс точную подобрал формулировку - впечатляло бы, если бы он хуже Монтанелли знал причины, по которым Агата срывается. Путается всё сильнее, и сильнее... и стремится разорвать ту связь, которая держала её с Семьёй. А теперь уже и ту, что держала их с ним. Влезает в новые проблемы; и затем - всё начинается по новой... с ещё большей силой. Большей и большей, за этот год ком её проблем успел вырасти до размера настоящей планеты, разрушающей всё на своей орбите...
Она стоит рядом. Можно было бы прислушаться к Фрэнку - казалось бы, так просто сейчас, протянув руку, подтолкнуть её в спину слегка - и всё. Не будет проблем; не за кого будет переживать, волноваться, незачем будет бояться удара в спину каждую минуту. Он с лёгкостью открестится - скажет, самоубийство... едва ли найдётся так много людей, которые не поверят. Учитывая всё то, что она пережила за этот год. И плевать на коробку...
Но он этого не сделает. Не послушает Фрэнка и не нарушит данного обещания. Не предаст доверия, которое она ему оказывает - даже если она сама же изгадила его своими словами. Дверь на лестничную площадку снова открывается, заставляя Монтанелли оглянуться. Парень несёт в руках фиолетовую коробку, обвязанную блестящей ленточкой, несёт осторожно, словно боится уронить её. Подходит ближе, протягивая её Гвидо; а тот, слегка касаясь её, поворачивает, так, чтобы она смотрела на Агату. Ей, кстати, знаком этот паренёк - это Майк Селитто; он был среди остальных, на складе, когда Гвидо выбил Норману зубы. Если она его ещё помнит, конечно...
- Открой. - Гвидо пытается улыбнуться. Иногда вообще не стоит говорить слов. Поступки говорят о большем... - У тебя ведь день рождения был на днях... вот твой подарок. - в коробочке лежит капитанская фуражка. А в неё - вложена связка ключей. А на самом дне - небольшая стопка документов... - На пристани недалеко отсюда стоит небольшая яхта. Ключи от неё. - Монтанелли неоригинален - год назад, в этой же самой больнице, он сделал Маргарите аналогичный подарок - судно, правда, было побольше; но какая разница, насколько велико судно, когда вокруг - бесконечный морской простор?..

Отредактировано Guido Montanelli (2014-07-04 13:52:36)

+1

7

Я бы могла так и простоять здесь без слов плечо к плечу сколько угодно времени. Гуляющий ветер и солнце в глаза, не тяготило меня. А желания возвращаться туда, вниз, вряд ли бы пришло ко мне скоро. Оно, собственно, появляется редко, это желание возвращаться. Просто есть такое понятие как надо. Вот ты идешь и делаешь, потому что надо. Возможно, это болезнь нашего общества и мира в целом - мы просыпаемся под будильник, ходим на работу, уходим с работы, спим до обеда в выходные, потому что надо. Мы заводим новые знакомства и не теряем старые, потому что надо. А те, кто игнорирует эти правила, идя на поводу у своих желаниях, становится затворником и изгоем. Я не желала стать такой, но кто-то скажет, что была близка.
Очень хочется понять о чем думает рядом стоящий со мной мужчина. Мне кажется вот именно в таких местах, думает о чем-то великом. О своем месте в жизни? Знаю, что когда-то Монтанелли не устраивал его статус, но все меняется. И я давно не спрашивала поменялось ли что-то в восприятии итальянца или нет.
На крышу взбирается еще кто-то, я оборачиваюсь, чтоб взглянуть на парня, который спешит к Гвидо с посылкой и поручением. Коробка в руках Майка быстро перекочевала в ладони Гвидо, и первый покинул площадку, выполнив на сегодня свое задание.
Вот черт, неужели Монтанелли не забыл про мое день рождение? Правда, оно было неделю назад, и этот день уже забывался, как и любой другой день или праздник.
- Открой. - я держу коробку и пытаюсь по ее весу понять что же там находиться. Во мне яркой лампочкой загорается детское любопытство, которое тут же стирает все обиды и недомолвки на Гвидо. Я хочу скорее открыть коробку и узнать что там внутри, но медлю, растягивая удовольствие от предвкушение. Я фантазирую...
- У тебя ведь день рождения был на днях... вот твой подарок. - поджав губы, развязываю золотую ленту. Чего я ждала? Не было каких-то грандиозных мыслей на счет подарка или заветных желаний. Да и требований у меня не имелось. Порой, особо неискушенным людям, нужно всего-лишь внимание. И будь там открытка или морская ракушка, или билет в один конец, не важно... я это сохраню, потому что раз Монтанелли не забыл что за день такой 22 июня, это что-то да значит. А что именно значит я смогла увидеть спустя пару секунд.
- На пристани недалеко отсюда стоит небольшая яхта. Ключи от неё. - и сердце мое запрыгало в груди. Мне никогда в жизни не дарили такие дорогие подарки. Родители в детстве на 14 лет, затем на 16 лет подарили золото, что-то из этого я потеряла, что-то сохранила. Но на этом список дорогих вещей, подаренных мне, можно закончить. Только ведь цена не преуменьшает подарка?
Я надела фуражку, а ключи взяла подержать в ладонь. Черт возьми, а приятно ощущать себя владельцем яхты! И меня начала греть мысль, что подарив мне судно, Гвидо тем самым дает добро на мою тягу к независимости. Разве можно еще по другому прочитать подаренную яхту, как не "плыви, весь океан в твоем распоряжении". Мне сразу захотелось уплыть... За несколько километров от берега бросить якорь и... наловить рыбы. Если я еще не забыла как это делать.
Интересно, а на этом судне можно обогнуть Америку? А доплыть до Испании, Австралии? Хотя... на такое долгое путешествие по воде смелости у меня не хватит.
Сама не заметила как на глаза выступила влага. Я поспешила это дело быстро смахнуть рукой, а затем прижалась к Гвидо, в желании его объятий.

+1

8

Семья - это не просто отдельно взятая группировка из сотни или около того человек. Семья - это те люди, которых ты видишь рядом с собой постоянно, которых ты знаешь, с которыми ты знаком, которые поддержат тебя; на самом деле - естественно, что это гораздо меньше, чем сотня, многие из соучастников, а то и солдат, уже прошедших обряд посвящения, не знают всех лиц, принадлежащих к своей же организации, в лицо и поимённо. Для них Семьёй были те люди, с которыми они работали бок о бок продолжительное время, их напарники, друзья, с которыми вместе переживали взлёты и падения, и хоронили тех, кому пережить очередной из них не было суждено. Семьёй Фрэнка, к примеру, некогда были Мэнни, Майк и остальные их друзья, им даже не обязательно было знать большее количество людей; сейчас его Семья расширилась засчёт его статуса, в неё вошли Гвидо, капитаны команд, Маргарита и Агата тоже, как бы он не открещивался от них. Для Агаты некогда той Семьёй, которую она знала, была команда Донато - Витторе и Анна, Джон, Джованни, Ксандр; кажется, она и не помнила имён их солдат, ей было достаточно близости к ним. Гвидо... он тоже был её Семьёй тогда, но... было сравнимо, наверное, с дальним дядюшкой, который появлялся только по большим праздникам, чтобы не нарушать целостность семейства. А теперь, когда никого из других больше не оставалось, он вдруг стал самым близким; и у него внезапно обнаружились другие "родственные связи" - Маргарита, Винцензо, Фредерико... Фрэнк, пришедший уже позже. Куинтон, появлению которого они отчасти были обязаны как раз Тарантино... новые лица, только вот принципы оставались старыми - нельзя отворачиваться от своих, иначе - свои отвернутся от тебя. Задолго до того, как успеет... случится что-то такое, что заставит лучшего друга поднять пистолет. В конце концов, даже выстрел в затылок - это всегда выбор, это следствие определённых действий, событий; случайностей не бывает - существуют стечения обстоятельств. Агата отвернулась - вот что пытался сказать ей Гвидо: ты отвернулась от всех, сестрёнка. И если Куинтон этого заслужил, то... Даже Фрэнк, как бы не пытался очернить её, не делал этого из банальной ненависти. И Маргарита тоже не была врагом. Но и её, и Фрэнка, и даже Гвидо, было очень просто сделать врагами...
И Монтанелли не хотел им быть. Давно пора отпустить их всех - прошло слишком много времени. Данте, Анна, Джованни - они мертвы. Но всё ещё таскаются за ней призраками; настолько явными, что Гвидо почти видел их иногда за её спиной. А каждый новый человек, ушедший из её жизни, делал сильнее остальных... Уорд был самым сильным. И пытаться ослабить влияние этих призраков Тата попросту не давала, всё глубже уходя в себя, уже любое проявление заботы воспринимая, как агрессию... в геометрической прогрессии - вот почему чемодан денег стал способен оттолкнуть его на целый километр пропасти.
А стоило иногда просто оглянуться вокруг; она знала Рокки, который некогда убил человека, который оставил шрам на её лице, знала Селлито-младшего, да и вообще всю его шайку, которые тоже в какой-то степени помогали ей, даже они готовы были поддержать её, чтобы ей не быть в одиночестве...
Гвидо пытался удержать её от этого поворота спиной, коим был её отпуск, но попытка это сделать и оказалась тем самым, что заставило Агату захотеть скрыться ещё сильнее. На этот раз уже действительно захотеть, а не действовать подсознательно. Он... да, боялся того, что она может и не вернуться вовсе, пытался привязать её, оборвать её право на выбор; и тоже не был прав - так не поступают с теми, кто тебе дорог, кто заслужил доверия. Лодка... как попытка извиниться и обещание, что этого больше не повторится, одновременно. Шаг навстречу, в длинной цепочке шагов, которые они делали вместе. Как признание в том, что она знает, что делает. Что путешествия сможет сочетать с их деятельностью...
- Тебе идёт... - тихо улыбнулся Гвидо. И обнял Агату, когда она прижалась к нему, смахнув непрошенные слёзы... Посади собаку на верёвку - и она будет её грызть. Отпусти её гулять - она всё равно вернётся к своей будке вечером. Если есть, конечно, куда возвращаться. Нет, о людях нельзя, конечно, как о собаках; но разве не домашние животные - то самое дорогое, что в принципе есть у людей, помимо других людей, разумеется? Любое живое существо действует по одной и той же психологии - ему нужно место, где он чувствует себя в безопасности, где его ждут, где обитают подобные ему. Нужен дом... Возможно, вот эта яхта - была своего рода одной из частей этого дома, который Монтанелли пытался ей построить всё это время, кирпичик за кирпичиком.
Он мог бы ещё сказать что-нибудь. Мог бы выложить все свои мысли - хватило бы на лекцию до самого окончания вечера. Но... не стал - слова были, кажется, первой причиной того, что между ними выросла стена, и в его спине появилось лезвие ножа, который Агата, наконец, вытащила сейчас, просто обняв его. И незачем было провоцировать её на то, чтобы она опять его туда засунула... и ушла. Гвидо просто продолжал обнимать её, глядя на то, как по вечернему небу плывут облака.

Отредактировано Guido Montanelli (2014-07-04 16:51:07)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Анестезия человеческих взаимоотношений