Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Все решает эта встреча


Все решает эта встреча

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Участники:
Hugh Weller and Bernadette Rickards

Место:

Госпиталь им. Святого Патрика

Время:

неопределенное время после урагана в Сакраменто

Время суток:

10:00 утра

Погодные условия:

туман, достаточно тепло, но сыро

О флештайме:

В последний раз Берн и Хью встретились, когда оставалось совсем немного времени до начала стихийного бедствия, о котором до сих пор говорят и не могут его забыть. Они случайно сталкиваются в госпитале, куда Рикардс пришла на очередное обследование. Возможно, этот разговор расставит все точки над i в отношениях между этими двумя, либо он будет началом чего-то нового...

0

2

Пятничное утро двадцатого июня застало меня за рабочим столом своего кабинета на четвёртом этаже госпиталя. Очередная кружка кофе – он уже покрылся тонкой плёнкой остывшего молока – и высокая стопка рассортированных историй болезни. Она осталась одна, хотя под раннее утро их было такое количество, что если бы в кабинет зашёл обеспокоенных чем-нибудь пациент, то едва ли у него была бы возможность заприметить меня среди всех этих бумаг.
И впервые, кажется, на моей памяти за всё продолжительно время моей практики, на утро после смены физическая усталость преобладает над моральной столь отчётливо.
Сложив руки в замок над головой, я старательно потягиваюсь, в попытках немного расслабиться «засидевшийся» позвоночник – позвонки хрустят один за другим, но не приносят чувства облегчения занемевшей спине. Тогда я неуклюже выбираюсь из-за своего стола – нужно открыть окно, чтобы впустить в помещение раннего утреннего свежего воздуха, а лёгкие задымить одной-другой скуренной в приоткрытое окно сигаретой.
Лара обязательно составила бы мне компанию, и в такой час мы непременно пошли бы в кафетерий, чтобы перемолоть и обсудить проделанную за ночь диспансерную работу, которая, на мой взгляд, не менее важна в сравнении с работой с пациентами, но, по мнению Лары – во многом уступает общению с нашими больными. Но моя медсестра в отпуске, и замещает её молоденькая практикантка, обучающаяся на четвёртом курсе медицинского вуза – и ей я лишь оставляю записку о том, что она должна бы сделать за свой рабочий сегодняшний день, однако совсем не уверен в том, что она примет мои поручения к сведению.
Вскоре стрелки часов практически доходят до десяти. Завершив последние штрихи, я подхватываю связку историй болезни со стола – уже успел бережно связать стопку бинтом, чтобы не рассыпалась и все труды мои не улетели раку под хвост, - и выхожу из своего кабинета.
Мой коллега, врач-эндокринолог с весёлым именем Роджер, работает в нашем госпитале лишь на половину ставки и появляется здесь не так часто – ведёт приёмы по средам и пятницам, с десяти утра до часу дня. Не особенно напрягается, и я не понимаю, почему помогаю ему так же, как это принято среди всех нас, остальных полноправных штатных работников, которые склонны совершенно зашиваться в своей кропотливой работе. Однако, стопка отобранных историй болезни уже готова, она отобрала у меня около двух часов сна, и я уверенно шагаю по просыпающимся коридорам госпиталя к кабинету эндокринолога.
Появляюсь на пороге с широкой улыбкой, желаю доброго дня и тут же извиняюсь за своё вторжение – на приёме у него уже сидит пациентка. Какой пунктуальный, а я привык относиться к таким полставочникам, как он, довольно предвзято.
Белокурая молодая особа сидит спиной к двери в кабинет, которую я аккуратно прикрываю за своей спиной, и оборачивается в мою сторону, когда слышит голос. В пациентке Роджера Дугласа, врача-эндокринолога с типичным американским именем, я узнаю Бернадетт Рикардс.
- Здравствуйте, - я киваю ей, сдержанно и коротко, как кивнул бы любому другому человеку, сидящему перед врачом, просто в рамках приличия. И я даже не гляжу на неё, протягиваю свою стопку бумаг Роджеру и опускаю её на его рабочий стол.
– Истории с сахарным диабетом. Пусть твоя медсестра возьмёт инсулинпотребных на учёт.
Деловой тон, короткие фразы, которыми мы с Дугласом обмениваемся, прежде, чем я покину его кабинет, ещё раз извинившись за вторжение и пожелав ему хорошего рабочего дня.
Я не видел Бернадетт уже практически около месяца – если не точно месяц, и если не больше. И её внезапное появление в поле моего зрения вновь не шарахнуло по мне так, как прежде, но зато, как минимум, повергло в ступор и смятение – я не мог разобраться, рад ли был этой внезапной короткой встрече, и если да, то почему она должна меня волновать.
Пройдя мимо нескольких кабинетов, возле которых собралось ещё не очень много народу, я затормозил. Сложил руки в карманы халата и присел на пустующую банкетку, с намерением дождаться, когда Рикардс выйдет с приёма из кабинета эндокринолога.
Разумеется, я не оставался в неведении о пронёсшемся по городу урагане. До моих ушей долетело и то, что стихия не слабо навредила бутику, которым заведовала Берн, и в котором в тот день должна была проходить некая презентация. Однако, не желание посочувствовать об утраченном бизнесе или справиться о наверняка пострадавшем здоровье заставило меня осесть в коридоре. Отдадим должное лишь ему – чистой воды любопытству вновь столкнуть себя в этой женщиной.

+2

3

Бернадетт со злостью кидает на сиденье свой телефон, даже не нажав кнопку «отбой», и  силой ударяет ладонями по обе части руля. Ярость пробегает по всему телу высоким напряжением, дыхание учащается, а желание закричать становится невыносимым. Через несколько мгновений становится легче, и руки опускаются на колени, и веки медленно опускаются, дыхание становится ровным.
С того времени, как Рикардс вытащили из развалин, которые остались от ее бутика, она начала жалеть, что вернулась в Сакраменто. Желание умчаться куда подальше, собрав чемоданы с вещами, деньгами и документами, становилось, порой, невыносимым, но Бернадетт ничего не могла поделать. Прошло уже достаточно времени после урагана, и город постепенно восстанавливается из-за нанесенного им ущерба, и не прошло и дня, чтобы Берн не потратила не меньше четырех или пяти часов, занимаясь своим магазином.
Когда Рикардс привезли в Госпиталь имени Святого Патрика, она была без сознания, и пришла в него только на следующий день, и не передать словами, что она тогда ощущала. Когда на несколько секунд женщина открыла глаза, лежа на руках спасателя, она почувствовала что-то похожее на счастье, некое летящее чувство, когда хочется кричать от радости и радоваться каждому дереву, каждому цветку и каждому дуновению ветра. Это было неспроста, ведь прибудь группа спасателей немного позже, блондинка, возможно, была бы мертва. Но, придя в себя на больничной койке, и увидев перед глазами не небо, а потолок больничной палаты, женщина поняла, что потеряла практически все. Ощущения пустоты и давящей обиды в груди были настолько сильны, что Бернадетт не смогла сдержать слез, которые покатились по горячим щекам, оставляя мокрые соленые дорожки.
Через несколько дней, выйдя из госпиталя, Рикардс первым делом поехала в сторону своего бутика, сама не понимая того, что она хочет там увидеть. Весь город до сих пор стоял на ушах из-за происшествия, а за окном мелькали множество разрушенных мелких зданий, те, что покрупнее, пострадали не так сильно. По радио, которое Бернадетт впервые включила за долгое время, говорили только об урагане, о немалом количестве его жертв и числе разрушений по всему Сакраменто.
Рикардс смотрела вперед, слушала женский голос телеведущей, и ей было больно. Город, в котором она родилась, в который вернулась через много лет, думая, что никогда больше не пересечет его границ, был болен, был слаб, был ранен. Шумные улицы, но не потому, что все заняты своими делами, идет праздник или всеобщее гуляние, нет, все в панике, в страхе, в злости. И как-то странно было видеть выгуливающего свою собаку пожилого мужчину на фоне нескольких разрушенных уличных кафе. Или бегающих друг за другом детей, которых постоянно пытается приструнить их мать, когда как за их спинами разломленные каменные плиты. Этот город оживет, его ничто не возьмет, но пока он ранен, и Бернадетт была глубоко несчастна.
И тут показался магазин женщины. Точнее то, что от него осталось, и лишь некоторые части стен крепко стояли на месте, и до сих пор люди вытаскивали других людей из под обломков. Только мертвых людей.
Издалека Берн увидела, что большинство трупов были молодыми девушками, и женщина молилась, чтобы не увидеть никого знакомого. Слава Богу, Марси сразу же прибежала на всех порах к старшей Рикардс, с перебинтованной рукой и множеством царапин на лице. А вот еще одного человека, которого она надеялась встретить, она так и не увидела…
Рикардс сразу же уехала в сторону своего дома, который каким-то образом устоял на земле, и просто не знала, куда себя деть. Выпив немного крепкого виски и выкурив пару сигарет, Бернадетт не покидала мысль убежать в свою спальню, схватить чемоданы, собрать вещи и уехать, куда глаза глядят. Далеко, где он еще не бывала, и где можно спрятаться от всей суеты, от всех проблем, от своего горя. Но как-то только Берн приподнималась с кресла, что-то тянуло ее обратно, и к чемоданам она так и не притронулась, ни тогда, ни в другое любое время, когда желание сбежать начинало душить.
Все это время Бернадетт не знала покоя. На восстановление бутика требовалось много сил, времени и денег, которыми, в принципе, женщина располагала, но подобная трата безумно ударяла по ее бюджету. Если инвесторы могли понять ситуацию Рикардс, но заграничные импортеры были намного сложнее, и объяснить им всю ситуацию не на высоких тонах было невозможно. Им нужны были проценты от продаж, которых уже не может быть, и они требовали свою часть, несмотря на то, что они знали о тяжелом положении своего экспортера.
Вдобавок ко всему Рикардс ежедневно посещала госпиталь, проходя назначенное обследование, тратя на это аж несколько часов, и врачи то и дело твердили о шатком здоровье Берн. Плюс ко всему многочисленные ушибы, раны, перебинтованная нога, из-за которой женщина ходит намного меньше, чем раньше, хромает, и прячет ее под летними брюками легкого кроя. Так как Бернадетт наотрез отказалась лежать на больничной койке во время обследования, ей приходится тяжело мотаться туда-сюда, но женщина ни за что не осталась бы в палате еще на одну ночь.
Прошли уже около пятнадцати минут приема у эндокринолога – последнего врача, которого на сегодня должна была пройти Рикардс. Врач оказался приятным мужчиной, с которым Берн удалось поговорить в расслабленном состоянии, и когда он подводил итоги приема, открылась дверь кабинета, и женщина буквально вздрогнула, услышав знакомый голос.
Она ничего не успела подумать, лишь повернулась лицом к тому, кто стоял у нее за спиной.
Чертов Уэллер, как так получилось, что мы видимся только сейчас?
Бернадетт не видела его уже достаточно давно, и каждый раз, переступая порог госпиталя, она надеялась, что увидит мужчину живым и невредимым, ведь последний раз они виделись в бутике, не подозревающие ни о чем, что должно было произойти уже совсем скоро.
Хью лишь кивнул головой и кинул холодное приветствие в сторону Берн, и та понимала его, и не сказала ни слова, чуть опустив голову и повернувшись обратно к эндокринологу. Женщина потирала отчего-то больно горящие ладони, слушая короткий разговор врачей, а потом с облегчением выдохнула, когда один из них удалился.
Через пять минут Бернадетт вышла из кабинета, чуть прихрамывая на левую ногу, и пошла в сторону выхода, а затем резко остановилась.
Уэллер сидел в нескольких шагах от нее, буравя взглядом стену напротив, а затем повернул голову в ее сторону. Рикардс простояла на месте несколько секунд, не отрывая глаз от мужчины, а затем пошла вперед, и остановилась прямо напротив него.
-Здравствуй, - запоздалое ответное приветствие и какой-то неуверенный тон, не принципиальный для этой белокурой женщины. – Хорошо, что я встретила тебя.
Словно камень с плеч, да. Даже дышать стало немного легче.
-Ты сильно занят? Я бы хотела с тобой поговорить, - мягкий тон женщины, немного напряженный, будто она боится резкого отказа или вспышки непонятных ей эмоций. – Не хочешь немного пройтись?
Бернадетт было больно ходить, но если делать это медленно, не спеша, нога немного успокаивалась, и такая ходьба была даже для нее полезна.

+1

4

В архив

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Все решает эта встреча