vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Hold Me Now


Hold Me Now

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Участники: Саймон & Шакс
Место: больница, причал, снова больница. Какая-то не слишком веселая цепочка получилась.
Погодные условия: ураган постепенно отпускает город из своих смертельных объятий, оставляя за собой разрушения, сильный ливень и много покалеченных людских судеб. А может быть для кого-то этот ливень станет началом новой жизни...
О флештайме: Первое признание в любви может быть весьма неожиданным. Как говорится: что имеем, не храним, потерявши, плачем. Но, к счастью, у наших героев совершенно иная история с более счастливым продолжением.

Отредактировано Shax Lloyd (2014-08-05 20:12:01)

0

2

Это сон. Это всего лишь один длинный страшный сон, подобный темному, запутанному лабиринту, из которого нет выхода. Как ни старайся выбраться, ты будешь блуждать в нем до тех пор, пока не запутаешься окончательно, и когда надежда тебя покинет... Не хотелось думать об этом, не хотелось отождествлять сегодняшний день с кошмаром. Но все было именно так, и день, датируемый вторым июня, стал самым настоящим адом в жизни окружного прокурора.
Буквально только лишь днем он направился на обычную плановую диспансеризацию от работы в ближайшую больницу. Но ведь жизнь скучна без приключений, не так ли? Синоптики объявили сначала сильнейший ливень с порывами ветра до двадцати пяти метров в секунду, потом штормовое предупреждение, а после и вовсе оказалось, что на город надвигается самый настоящий ураган. К счастью, семья Шакса была далеко отсюда, и за них он мог не волноваться.
Однако случилось так,что в ту самую злочастную больницу, где сотрудники прокуратуры проходили диспансеризацию, проникли несколько преступников. Один из них был ранен и ему требовалась немедленная перевязка, а другие для подстраховки стали угрожать медицинскому персоналу оружием. И надо же было случиться так, что раненый попал к нейрохирургу, с которой разговорился окружной прокурор и которая, по совместительству, оказалась его лучшей подругой. Роданна, к счастью, не поддалась ни панике, ни хаосу, возникшему с прибытием бандитов.
Они с Шаксом и оказались заложниками преступников, персонал больницы был эвакуирован в большей своей части, а за стенами больницы полицейские уже чуть ли не осаждали здание. Однако все закончилось хорошо... для врача. Окружной прокурор был ранен в плечо, и пуля по закону всемирного свинства не прошла навылет, а застряла в мышцах. Преступники были схвачены, к ним приставлен конвой, однако в связи с усиливающимся ураганом перевозить их было опасно. Поэтому они были заперты в подвал больницы, возле дверей выставили охрану, а раненый прокурор остался в одном из кабинетов, где ему практически сразу оказали первую медицинскую помощь. Пулю нужно было извлечь, а подобраться к ней весьма проблематично, как сказал врач.
Проклятье, еще ни разу не попадал в такую ситуацию. И под пулю подставился. Но надо было спасти ни в чем неповинную девушку...
Ллойду сделали обезболивающий укол и усадили в кресло в кабинете хирурга. Вокруг было все такое белое и стерильно чистое, что брюнет поморщился и ему стало нехорошо. Не зря он не хотел никуда идти сегодня. Проклинал он и свою интуицию, которую не послушался в очередной раз. Ураган усиливался, деревья за окном кренились так, что вот-вот готовы были сломаться. Некоторые, послабее, как раз и ломались, как щепочки, ветки хлестали в окна. Было страшно, очень страшно.
Словно наркотик вкололи, я начинаю плохо соображать. А может быть это негативные последствия от этого обезболивающего? Как там говорилось о возможных противопоказаниях: чесотка, удушье, вши, беременность и преждевременный летальный исход...
Вокруг него постоянно крутились какие-то люди, и чтобы не обращать внимание на их мельтешение, мужчина закрыл глаза. И через секунду вскрикнул, как только почувствовал, что скальпель разрезает кожу - нужно было подобраться к пуле и извлечь ее пинцетом. Или лекарство действовало плохо или Шакс был не приспособлен к местному наркозу, черт его знает. Мужчина рыкнул и заскрипел зубами от боли, но все-таки стоически все вытерпел. Надо сказать, что он вообще был терпеливым. Одна из медсестер что-то ласково ему говорила, прокурор ее не слушал... Сейчас его мысли были о Саймоне. Эти двое знакомы всего каких-то пару месяцев, но за это время манекенщик стал для Ллойда очень близким и важным человеком.
Саймон...как ты там? Ты сегодня должен был вернуться в Сакраменто первым самолетом. Как сегодня??!!
Шакс аж подскочил, внезапно вспомнив о том, что Котик возвращается в город этим утром. Хирург, делавший надрез, чуть не выронил скальпель и заворчал на прокурора, чтобы он не дергался. Шакс же медленно, словно заржавевший робот, повернул голову к окну, за которым творилось что-то страшное. Внезапно свет мелькнул, одна из ярких ламп заискрила и погасла. Через пару минут за ней последовала другая.
- Боже, сегодня что, Армагедец наступает?
Невесело пошутил прокурор, ощущая, что его беспокойство за парня только усиливается, и даже забыл о боли. Медсестры то и дело меняли ватные тампоны, кровотечение усилилось. Кажется, врач предупреждал, что поврежден крупный кровеносный сосуд, что будет очень много крови, и вроде бы спрашивал о том, не боится ли Шакс вида крови. Ллойд не слушал, не понимал. Он пришел в себя только тогда, когда перед его глазами врач помахал рукой. Мужчина заморгал и, приложив небольшое усилие, сфокусировал взгляд на хирурге.
- Мистер Ллойд, как вы себя чувствуете? Вам плохо? Может быть стоит вколоть еще обезболивающее?
- Н-нет, прошу вас, вытащите скорее пулю. Клянусь, я вытерплю все, только быстрее...
Брюнет несколько лихорадочно огляделся по сторонам в поисках телевизора или радио. Но судя по всему, в кабинете хирурга этих вещей не было. Мобильный телефон остался в кабинете нейрохирурга и вроде бы поврежден после падения. Шакс почему-то не запомнил номера рейса, но помнил о том, что прибытие должно было быть в десять часов. Сразу закрались мысли о том, что с самолетом что-то случилось. Прокурор сглотнул и его аж передернуло.
Я не могу тебя потерять! Не могу! Это будет слишком жестоко по отношению ко мне, ведь я только начал привыкать к тебе и грезить о том, что у нас все сложится. Я не хочу, чтобы грезы ими же и остались...

Отредактировано Shax Lloyd (2014-08-08 11:15:35)

+1

3

Еще вчера вечером перед посадкой на самолет, он разговаривал с ним по телефону. Его бархатный голос с нотками обожания заставлял всю душу вывернуться наизнанку, каждую клеточку будоражил и одаривал неописуемым теплом. Он был его особенным топливом, без которого собственное существование казалось заржавеет и потеряет какой-либо смысл. Его глаза, в которых была уверенность в завтрашнем дне, уверенность в себе и поступках совершенных им, в них было отношение, истинное, без фальши и маскировки. Его глаза говорили о любви, хотя сам он пока не признавался в ней так, чтобы воспринять на слух и записать в памяти, как очень ценное мгновение. Он обещал, что встретит своего мальчика в аэропорту, что будет ждать с нетерпением их встречи. Сколько времени они вместе? На счету второй месяц настоящих отношений. Первых в жизни Саймона Котика, настоящих отношений с постоянным любовником, с человеком который стал ему дорог и близок. Окружной прокурор ворвался в жизнь Саймона также внезапно, как и все их семимильные шаги на пути к крепкому союзу. В первый день у них был первый поцелуй, первые слезы Саймона от первой неразделенной любви и предложение на первые в жизни отношения, первый секс с ним и первое утро в его объятиях. И так можно перечислять до беспамятства, пока на устах не появится тень довольной улыбки. Прекрасно быть для кого-то всем и чувствовать необходимость в человеке рядом с собой. С Шаксом у Котика как бы по-новому открывались глаза на окружающую действительность. Исчезали страхи и дискомфорт, которые он испытывал каждый раз, когда на фронте намечался кандидат в постоянные партнеры. Но с Ллойдом все вдруг стало на свои места. Они нашли друг друга из миллиарда возможных вариаций, и были тесно связаны невидимой нитью судьбы.
Но судьба настолько непредсказуема, что в один момент вся сотканная по крупицам идиллия может быть разнесена в пух и прах. В жизнь врывается господин случай и ворочает судьбами людей, как неумелый шахматист, в руках которого вся доска с шахматными фигурами.
2 июня 2014 года жизнь Саймона омрачила природная стихия, накрывшая Сакраменто волной природного бедствия. Сокрушительная стихия разбушевавшаяся в штате Калифорния устроила жителям Сакраменто Ад наяву. Летевший в небесном пространстве Boeing 737-800 NY - Sacramento попал в зону активности урагана, о котором авиакомпания попросту смолчала. По стечению обстоятельств, Сай сел на злополучный рейс не подозревая, что вскоре ему придется перенести страшнейшее потрясение и пережить катастрофу. Утром, около десяти часов самолет попал в зону турбулентности, впоследствии оказавшейся зоной активности сильнейшего по своим меркам урагана. Сколько он имел баллов неважно, главное масштабы разрушений и унесенных безвозвратно человеческих душ. Самолет нещадно бросало в небесном пространстве, чудом он избежал столкновения с другим самолетом, который как окажется впоследствии, разбился о горные массивы. Потоки сильнейшего ветра в купе с ужасными молниями таранили самолет, в котором летел Сай. Людей беспорядочно разбрасывало по салону, многие получили серьезные травмы. Крик, слезы, отчаяние заполонившие авиалайнер нельзя было не с чем сравнить. При первой встряске, Саймон пролетел по салону и порядочно приложился головой о подлокотник. Потеря сознания, ощущение кошмара врезавшегося в реальность, а после пробуждения осознание кошмара наяву - все это в хаотическом порядке накрывало психику парня (и не только его одного) с головой. Хотелось, чтобы поскорее кошмар кончился. Чтобы был какой-то исход - жизнь или смерть, неважно, лишь бы не видеть больше те картинки безумия и хаоса, которые нарисовала себе матушка природа. В кабине пилота также творился беспорядок. Невесть откуда взявшаяся консул Германии приставила пистолет к виску капитана лайнера и заставила его сесть в неположенном месте. Потом был предупредительный выстрел, который рикошетом попал во второго пилота. И в тот же момент, самолет сильно подбросило, завертело в жерле урагана, вспыхнула молния и ударила в главную турбину. Самолет начал терять высоту. Когда падали, казалось, что притяжение разорвет все тело на части, снимет скальп и сожжет кости в порошок. В голове Саймона навечно останется этот молниеносный момент падения - то как в иллюминаторах с неописуемой скоростью меняются виды, гул турбин, вой ветра, вспышки аварийных огней, душераздирающие крики людей, собственные пальцы до основания впившиеся в обивку соседнего кресла, разбивающиеся на мелкие осколки от напряжения стекла, болтающиеся откуда-то сверху кислородные маски. Дышать было нечем, грудную клетку сдавило, так же как и виски, которые грозились лопнуть.
Сколько они падали, один Бог знает. Саймону казалось, что это падение длилось вечность и повторялось оно раз за разом, как пленка на испорченном магнитофоне. Котик ловил себя на мысли, что ему хотелось бы еще хоть раз увидеть Шакса. Он чувствовал за собой вину, что если уйдет вот так, то его душа никогда не найдет упокоения.
В последний момент, находясь над городом, капитан чудом выровнял самолет и направил его в сторону реки Сакраменто. Огромная махина на высокой скорости влетела в русло реки, в той части Сакраменто, где находился деловой центр Зиккурат. То, что самолет не взорвался, оказалось воистину божественной милостью.
Когда самолет с катастрофическим грохотом врезался в дно реки, Саймона со всей силы тряхнуло в сидении и ремни безопасности оторвались от него. Котика рвануло в сторону и отбросило поверх других кресел. Последнее, что он помнил кроме раздирающей боли во всем теле, перед тем, как ненадолго отключиться, было лицо мужчины, с которым Сай говорил до катастрофы.
- Мы живы, сынок! - сказал он, и Саймону почудился родной отец.
Спасибо...отец...Я знал, что ты присматриваешь за мной...
В считанные минуты к месту катастрофы съехались десятки машин скорой помощи, пожарные, полиция, спасатели...Ураган отступил к Тихому океану, оставив за собой колоссальные разрушения и сотни смертей.

Отредактировано Simon Kotyk (2014-08-07 19:27:06)

+1

4

Пока врачи ковырялись в его плече, окружной прокурор кривился от боли, но тем не менее продолжал думать о Саймоне. Это был первый человек, с котором он так быстро закрутил отношения, без дополнительной проверки на вшивость, которую брюнет устраивал каждой своей новоявленной пассии. Надо сказать, что подобные проверки были самые разнообразные, Ллойд отличался потрясающей фантазией и оригинальностью. До каких-то там признаний в любви или в привязанности дело, конечно же, еще не дошло, да и слишком рано еще было.
Мужчина вообще не разбрасывался подобными словами, понимая, что ситуации разнятся и если для него, допустим, слово «люблю» было некой формальностью в каком-то смысле, то, скажи он это кому-то из своих партнеров, сие могло перевернуть всю жизнь человека. А Шаксу пришлось бы за свои второпях сказанные слова отвечать и что-то потом доказывать. Такие случаи в жизни его уже происходили, и окружной прокурор, учитывая свои ошибки, больше без необходимой на то причины, не произносил магическое слово «любовь». 
Но сейчас волею ее Величества судьбы, случилось так, что человек, к которому Шакс проникся самыми светлыми чувствами, мог попросту навсегда исчезнуть из его жизни. Этого допустить никак нельзя было, но здесь окружной прокурор был бессилен. Стихия, развернувшаяся за окном вырывала с корнем деревья, ломала рекламные щиты и буквально сметала все на своем пути. В больнице, где Ллойду наспех делали операцию по извлечению пули, то и дело искрило электричество, и свет грозился в один прекрасный момент просто погаснуть, оставив людей в кромешной тьме. Поэтому-то прокурор и торопил врача.
А еще ему срочно нужна была информация. Любая. Про тот самолет, на котором летел Саймон. Волею случая он был лишен всех средств связи, однако случилось вот что. Когда пулю все-таки извлекли и крепко перевязали плечо, чтобы остановить кровотечение, Ллойд был уже в каком-то полуобморочном состоянии, поскольку потерял слишком много крови.
Всего лишь царапина, жизненно-важные органы не задеты, это лишь плечо. Почему же столько крови, как будто задели артерию или крупную вену? Или же врач что-то не договаривает? Вряд ли, он достаточно опытный, да и работает здесь давно. Проклятье, мне нужен телефон, мне нужна любая информация о рейсе, прибывающем из Нью-Йорка...
Внезапно в операционную со скоростью света влетели двое врачей. Быстро подбежав к хирургу, они стали сбивчиво объяснять, что Boeing 737-800 NY - Sacramento потерпел крушение и среди пассажиров очень много пострадавших. Поскольку ураган стал постепенно сходить на нет, требовалась срочная медицинская помощь, поэтому хирург был вызван на место крушения.
Boeing 737-800 NY - Sacramento!!! О нет! Это же самолет, на котором летел Саймон!!!
Этот номер будто бы отпечатался в мозгу Шакса огненными буквами, и в висках заломило со страшной силой. Забыв о том, что он все еще слаб после ранения, мужчина соскочил с кресла и, чуть не рухнув по дороге, подбежал к прибывшим врачам с выражением чистейшего ужаса на лице.
— Прошу вас, скажите мне точное место. Я должен туда поехать немедленно! Вы сказали, что ураган стихает, значит можно ехать.
— Ни в коем случае, вы должны остаться здесь. К тому же вы еще очень слабы, мистер Ллойд, — хирург попытался усадить Шакса обратно, но упрямый мужчина его не слушал, продвигаясь к выходу.
— Вы не понимаете, в этом самолете дорогой мне человек, я обязан знать, что с ним! Да плевать мне на мое состояние, я сам поведу машину, — резкое движение отдало в плечо сильной болью, и Ллойд скрипнул зубами, тихо застонав. Он не знал, как будет вести автомобиль, рука была перевязана и зафиксирована плотной повязкой, поэтому свободной оставалась только левая. Но мужчине было плевать, поскольку его возможность действовать одинаково и правой и левой рукой сейчас была бы очень кстати. Но как вести машину в таком состоянии? На улицах сейчас, наверное, проехать невозможно.
— Сэр, послушайте, к месту крушения сейчас проехать достаточно затруднительно. Неизвестно что с дорогами. Вызвали несколько вертолетов, отсюда мы сможем добраться только по воздуху, — врач понял, что его внезапный пациент даже будучи при смерти все равно будет настаивать на своем, поэтому согласился скрепя сердце. Шакс же принялся его убеждать в том, что это всего лишь плечо, он уже чуть ли не приказывал, лишь бы его взяли с собой.И добился своего, поскольку данному представителю власти вообще отказать было довольно проблематично, а уж чисто по-человечески врачи вошли в его положение. Мало ли там член семьи пострадал или не дай Бог, погиб.
Шакс, пошатываясь, вышел из кабинета и прислонился к стене, держась за раненое плечо. Двигаться необходимо было быстро, а вот резкие движения мужчине сейчас были просто противопоказаны. Но Ллойду было ровным счетом все равно, у него была цель — добраться до вертолета. Незнание того, что сейчас с одним единственным пассажиром, о котором были все его последние мысли, просто сводило с ума, а безысходность пугала. Ллойд не знал, как он отреагирует, если ему скажут, что Саймон погиб. Ему хотелось как можно скорее добраться туда и увидеть все своими глазами.
Врачи говорили, что пострадавших очень много, счет по погибшим идет на десятки и сейчас требуется любая помощь, особенно неотложная. Ллойда бросало в холодный пот от мыслей, рвавших его сердце и душу на клочки. Он был очень благодарен хирургу (звали это Дэмиан Шварц, и он был немцем), который не бросил своего пациента, и мужчины вдвоем дошли до посадочной вертолетной площадки, которая находилась на крыше больницы. Когда Ллойд вышел на свежий воздух и увидел то, что творилось вокруг, его сердце сжала когтистая ледяная рука страха. Такие разрушения он видел только по телевизору.
Котик, я прошу тебя, только останься живым....Мне не нужно больше ничего, только умоляю, выживи. У котов же девять жизней, так пусть их у тебя останется восемь...

Отредактировано Shax Lloyd (2014-08-08 17:10:07)

+1

5

Наверняка существует во Вселенной какая-то неземная сила, способная услышать и внять человеческим мольбам. Или же наша сила мысли настолько сильна, что мы сами не представляем себе её истинного значения, её глобальности и могущественности. Говорят, что люди притягивают к себе те события, которые они сами себе неустанно представляют, рисуют  в собственном воображении, то есть отправляют мысли в стремительный полет в космос. Что отправишь в космос, то к тебе бумерангом неожиданно и вернется, свалится на голову, как снежный ком, а дальше сам разбирайся со своими мыслями. Удивительно конечно, что мысли человека материальны, но еще удивительнее тот факт, что одно единственное желание отраженное в мыслях десятков людей, способно предотвратить смертельную катастрофу. Но это с какой стороны посмотреть...
Крушение, которое потерпел Boeing 737-800 NY - Sacramento нельзя назвать удачным на все сто. Бесспорно, удача благоволила капитану, который по счастливой случайности смог посадить железного исполина на воду, что препятствовало дальнейшему возгоранию. Столкновение с твердой поверхностью не привело к взрыву, и это уже пятьдесят процентов успеха. Тем не менее, самолет получил колоссальные повреждения. У его основания, где находился первый класс, от сильнейшего удара пошла трещина, и кусок с кабиной пилотов просто-напросто отломился. Турбины сгорели и не подлежали восстановлению, крылья покорежило, вывернуло наизнанку. В салоне первого класса, в отличие от второго была настоящая мясорубка, а люди вместе с креслами - её фаршем. С потолка болтались кислородные маски, которые наверняка не один человек в приступе страха и паники не успел одеть, а те, кто все же одел - молодцы, ничего не скажешь. Пострадавших было больше всего в первом классе, а также среди персонала. На помощь участникам катастрофы прибывали спасатели на катерах. Началась возня с транспортировкой людей и вызволением некоторых несчастных из ловушек образовавшихся из вырванных с потрохами кресел, кусков металла и прочего хлама.
Когда произошло столкновение, Саймона отбросило поверх кресел, а сверху на парня сорвался кусок оторванной крыши и зажал его в цепких лапах псевдо-ловушки. Он получил сильный удар по голове и отключился. Пробравшиеся через груды металлолома и текстильного месива спасатели, не сразу обнаружили Сая. О нем им сказал сосед Саймона по первому классу. Парня долго вытаскивали из-под обвалившейся крыши, боясь не навредить ему еще сильнее. Когда же не подающее признаков жизни тело было вызволено из развалин, пара спасателей тут же отправили Котика в катер, где находилась бригада врачей. Саймону провели реанимацию, и он, будто бы заново родившись, ошарашено раскрыл глаза и сделал глубокий надрывистый вдох.
Я живой! Я живой! Я живой!
Смотря перед собой и мало что различая, Котик надсадно кашлял, словно пытался выкашлять собственные легкие, которые были ему чужими. С неба падали крупные холодные капли, размывая реальность. Люди в спасательной униформе, что-то говорили ему, но их слова не доходили до Котика, он только слабо кивал им в ответ, и не мог толком осознать каким образом остался жив. Повернув голову в сторону разгромленного самолета, Сай застыл от накрывшего его ужаса. То, что его вытащили живым из этой махины, было реальным чудом. Чудом было и то, что не один человек не погиб во время крушения. Бесспорно, пострадавших было достаточно, чтобы считать эту катастрофу глобальной. Но факт оставался фактом - Сай не отправился к предкам на тот свет! И как бы ему сейчас не было хреново, какой бы не была боль в башке и всем теле в целом - он дышал, он мог поднять руку вверх к небу и сложив пальцы в самый желанный "fuck" мысленно послать судьбу к черту с её катастрофой.
- Поспешим! Его нужно срочно доставить на сушу и отправить в госпиталь! Открытая ЧМТ, предупредите нейрохирургов! - кричал один из врачей спасательной бригады.
Котик лежал прикованный к носилкам в катере, и чувствовал, как постепенно сознание снова ускользает от него. Это противное навязчивое ощущение давалось нелегко, но Сай боролся. Ему было трудно дышать, переломанные ребра давили на легкие. Но руки и ноги на удивление кажется были целы. Парень закрыл глаза, не желая смотреть на удаляющийся образ разбитого самолета. Хотелось забыть все, как страшный сон. Дождь тарабанил по лицу, давая Котику своеобразные пощечины. Но Саю были они только в радость. Еще одно доказательство, что он все-таки спасся.
Шакс, слышишь? Я не умер, мы еще увидимся. Ты же встретишь меня, как обещал? Забери меня из этого ада! - и Сай впал в беззвучную истерику. Слезы смывало дождем, а еле уловимый крик забрал с собой ветер.
Катер добрался до суши...

Отредактировано Simon Kotyk (2014-08-07 19:36:25)

+1

6

Стоять на крыше было холодно, но вертолет пока что не спешил приземляться. Врачи еще не собрали все самое важное и нужное, поскольку очень торопились, а пострадавшим необходимо было оказать максимальную помощь. Шакс же стоял под небольшим козырьком, обхватив себя руками, точнее, одной рукой, и тупо смотрел в одну точку почти что даже не мигая. Как только выйдя на крышу он смог окинуть взглядом творившуюся вокруг разруху, ему поплохело и мужчина вернулся под навес.
Несмотря на то, что ураган уже почти отпустил город из своих смертельных объятий, сверху будто бы кран открыли. Косые дождевые капли больно хлестали по лицу, Шакс морщился и это иногда отрезвляло его. Израненое плечо нищадно пульсировало, хирург, стоявший рядом с ним то и дело предлагал сменить повязку, поскольку та, что находилась на Ллойде была уже снова окровавлена. Шакс только головой покачал и прислонился к стене, закрыв глаза. Нельзя, нельзя было ни в коем случае отчаиваться, нужно было верить в лучшее, но у долбанного оптимиста, коим являлся окружной прокурор, сейчас это получалось очень плохо.
- У вас там в самолете кто-то из членов семьи? - тихо поинтересовался врач, внимательно наблюдая за Шаксом, состояние которого оставляло желать лучшего, но тот упрямо держался. Со стороны, вероятно, смотрелся как облезлый и мокрый кот, но Шаксу было глубоко плевать на свой внешний вид. Он то и дело смотрел на небо и прислушивался в ожидании рокота лопастей вертолета. Он стеклянными глазами посмотрел на мистера Шварца и кивнул.
- Да, можно и так сказать, - хрипло ответил мужчина и, повернув голову, посмотрел на себя в дверное стекло, от которого в раме оставалось несколько осколков. Вид у него был весьма помятый. Мокрый, окоченевший, с длинных волос ручьями бежала вода, пиджак грязный с приличной дырой, края которой были окровавлены, про рубашку и говорить не стоит - из белоснежной она превратилась в пятнистую от крови. Вообще костюм пришел в абсолютную негодность, и Ллойд намеревался его выбросить сразу по прибытию домой. В общем, красавец писаный, ничего не скажешь. Сходил, называется, на диспансеризацию. Когда будет вертолет? Я не могу больше ждать.
Врач горячо заверил окружного прокурора, что совсем скоро и правда: через пару минут к ним поднялись остальные врачи, которым тотчас был отдан приказ хирурга как только они сядут в вертолет, сменить ему повязку на новую. И вскоре послышался шум вертолета, и огромная машина с красным крестом, разгоняя лужи, приземлилась на крышу. Когда все погрузились внутрь, Шаксом занялись тут же. Брюнет еще раз поблагодарил всех и попросил у врачей, чтобы они помогли ему найти одного человека, когда они прибудут на место. Поскольку в толпе и хаосе найти кого-либо было просто невозможно - как минимум затопчут.
И на земле разверзся ад. Почему это происходит именно с нами? Это какое-то наказание свыше? Как будто какая-то невидимая сила испытывает нас на прочность. Но это уже чересчур.
Однако пока Шакс находился в больнице, его сознанием целиком и полностью владела паника. Единственное, внешне это никак не проявлялось, в истерику Ллойд не имел привычки впадать. Но сейчас чем быстрее они приближались к место катастрофы, тем спокойнее ему становилось. Словно бы он предчувствовал, что с Саймоном все нормально. Сложно было объяснять свое предчувствие, но это было уже не в первый раз, и Шакс решил целиком и полностью довериться своему шестому чувству. Но картина рухнувшего самолета, представшая перед его взором, оказалась просто ужасающей. Брюнет похолодел и практически прижался к стеклу, вглядываясь вниз, на обломки лайнера, будто бы пытался среди копошащихся внизу людей разглядеть фигуру Саймона. Где уж там, он рассчитывал скорее увидеть горы трупов.
- Господа, вы не поверите, но мне сейчас только что доложили, что из пассажиров выжили абсолютно все. У всех травмы разной степени тяжести, но погибших - ни одного. Это ни что иное как чудо, - отрапортовал пилот, голос которого дрожал от услышанного в наушниках. Шакс несколько раз моргнул, будто бы сбрасывая с себя наваждение и повернулся к хирургу, который счастливо улыбнулся и кивнул ему. От сердца тут же отлегло, но теперь прокурору нужно было срочно приземлиться и бежать (ну или ползти) искать Саймона.
- Я обещал встретить его, я должен исполнить свое обещание, - еле слышно проговорил мужчина и потер пульсирующий висок.
Это пока нет погибших. Впоследствии, вполне может оказаться, что травмы людские несовместимы с жизнью. Этого не произойдет, этого просто не должно произойти.
Брюнет не был особо верующим человеком, но сейчас он был готов просить всех богов, чтобы они спасли одну единственную человеческую жизнь. Одна из врачей протянула Ллойду полотенце, чтобы он вытер волосы, потом ругнувшись на собственную глупость, занялась Шаксом сама. Одной рукой ему было явно несподручно. Но вертолет тем временем пошел на посадку, и Ллойд, прихватив зонт, первым выскочил из летающей машины, спотыкнувшись по дороге, но чудом сохранив равновесие, рванул куда-то сквозь толпу к врачам, которые ожидали спасательные катера с реки.
- Скажите, как я могу узнать, кого там везут? Мне срочно нужна информация об одном человеке, - Ллойд действовал абсолютно машинально, поэтому порылся в карманах и зачем-то показал какому-то врачу удостоверение. Тот хотел было уточнить, что с самим Шаксом, поскольку тот был ранен, но прокурор отрицательно покачал головой, мол, все в порядке. Тогда врач разрешил ему подождать, пока прибудут катера, пострадавших будут выносить на носилках, и, возможно, он сможет узнать того, кто ему нужен. Ожидание мучительно тянулось, но вот показались катера, и Ллойд сквозь пелену дождя вглядывался в лица людей, который выносили спасатели. Дождался...
- Саймон! - вскрикнул Шакс, опрометью метнувшись к носилкам, на которых лежал парень. Сердце колотилось с невероятной силой, отбросив зонт, мужчина вцепился в край носилок, наклоняясь над Котиком.

Отредактировано Shax Lloyd (2014-08-07 21:10:06)

+1

7

Ливень накрыл Сакраменто, смывая с города и лиц тысяч людей горькие слезы. Всеобщая трагедия огромных масштабов никого не оставила равнодушными. Катастрофа унесла множество жизней, разрушила судьбы ни в чем неповинных людей, живших по закону подлости. Ведь только так нам достаются все нежданные пинки под зад. Если ты совершил плохой поступок, ты ждешь наказания, которое рано или поздно снимет с тебя маску невинной овцы. А когда ты простой шлак из толпы, каждый день снующий по городу в поисках лучшей жизни, и тебя резко накрывает волной урагана - тебя или твою семью, вот тут становится реально обидно и гадко. Живешь себе, муху лишний раз не размажешь по стеклу за её назойливое жужжание и разнесение треклятой заразы, а с тобой поступают, как с куском дерьма. Или бросают в это самое дерьмо лицом - на тварь, чтоб ты удавился!
Саймон все думал про себя, как он мог оказаться в подобной ситуации. Кто был в ней виноват? Менеджер, который не позаботился должным образом о перелете? Или сам Котик, который согласился вообще на временный переезд в Америку. А может быть Шакс, который не полетел вместе с Саем, хотя парень упрашивал составить ему компанию в одном из самых громадных мегаполисом мира. Полети он вместе с ним, не факт, что его жизнь не висела бы сейчас на волоске, как окажется позже с Саймоном. В любом случае, Ллойд был очень дорогим человеком Котику, и зла ему Сай не желал. Отнюдь, парень переживал за своего прокурора, ведь не только самолет попал в зону активности урагана. Мало ли где в тот момент находился Шакс.
Стоп! А вдруг с ним реально что-то случилось? Какого черта тогда мне еще пытаться глотать комками воздух и сопеть в две дырки? Я же теперь без него никак! Он же мне...Я же его...
У Котика резко пошли круги перед глазами, а в правом ухе стало так горячо - что-то потекло вниз к щеке. Это были не капли дождя. Дождь был холодным и пронизывающим, а то, что вытекало из его уха  явно создавало резонанс с общей влажной картиной. Что это было, Саймон не знал. Думал кровь, а оказалась типичная ликворея. Впоследствии врачи нейрохирурги поставят ему неутешительный диагноз в виду сильных повреждений черепа и мозговой оболочки.
Диа! Где сейчас Диа? Мать вашу, я не знаю, что с близкими мне людьми! Дианна, Шакс...Кем бы ты ни был и если ты реально существуешь - Боже прошу тебя, пусть с ними все будет в порядке!
Рассудок Саймона помутнился, он начал нести бессвязный бред и впадать в состояние сопора. Реакция на окружающих и общую действительность была утеряна, угнетение сознания наступило так быстро, что Котик не успел даже осознать этот странный эффект впадения в глубокий сон. Когда его на катере доставили на сушу, врачи спасательной бригады передали пострадавшего в руки парамедикам перевозившим больных в госпитали.
- Реакция зрачков вялая, дыхание есть, но слабое, - Котика облепили пара врачей, со скоростью компьютерных расчетов вычисляющих тяжесть состояния, и общую картину повреждений. - Глубокие рефлексы отсутствуют, мышечная гипотония. Из правой ушной раковины вытекает ликвор. Ликворея умеренная. Отмечается повреждение основания черепа в правой височной области. Открытая ЧМТ, судя по всему осложненная сдавлением головного мозга. Срочно транспортировать в нейрохирургическое отделение!
Ведущий врач отдал приказ помощнику и тот со скоростью спринтера убежал к вертолетам. Пока парня несли на носилках, к врачам со всех ног ринулась темная высокая фигура прорезающая собой стену из дождя. Если бы Сай сейчас был в сознании, он бы непременно вырвался бы из оков тесных ремней, туго зафиксировавших его тело. Он бы вцепился в мужчину с такой силой, что ни у кого не осталось бы сомнений на счет серьезности и чистоты чувств, которые Котик уже давно испытывал к прокурору.
- Саймон!
Шакс подскочил к носилкам, наклонился над Саймоном и парень на пару секунд удивительным образом осознанно вгляделся в затуманенный образ. Его зрачки расширились при виде Шакса, а на лице возникла тень пусть и болезненной, но счастливой улыбки. Он сдержал свое обещание, он его встретил, он был рядом тогда, когда сознание Котика на долгий промежуток времени ускользнуло из тела, и осталось дрожать в кромешной тьме, где холодно и одиноко без него...

Отредактировано Simon Kotyk (2014-08-07 19:42:12)

+1

8

Вот такая странная любовь,
Это не игра, если губы в кровь.
Вот такая странная игра,
Это как полёт одного крыла...

Казалось, Шакс никогда так ни за кого не переживал в своей жизни. Он не понимал, что с ним творится, не хотел понимать, он желал лишь одного - чтобы Котик остался жив. Хотя картина разрушенного самолета повергала его в самый настоящий ужас, который сковывал в такие тяжелые цепи, что их невозможно было сбросить, надежда его не покидала. И наконец-то Ллойд дождался, когда парня вынесут на носилках со спасательного катера. Он на секунду оцепенел, но потом сорвался с места, окликнув молодого человека и буквально вцепился в край носилок. Успел лишь сквозь пелену дождя увидеть улыбку, такую измученную, но вместе с тем такую счастливую. Но буквально через полминуты Котик закрыл глаза и, кажется, потерял сознание. И только тогда Шакс заметил рану на его голове. Пальцы разжались, отпустив край носилок.
Нет... НЕ-Е-Е-Е-Е-Т!
Кричать он попросту не мог, слез не было. Лишь отчаяние внутри билось в полнейшей истерике. Он давно дал себе зарок - не плакать ни при каких обстоятельствах. Мужчины не плачут, верно? Кто придумал это? Шакс не знал. Он забыл обо всем, сейчас вокруг не было ни толпы людей, не слышались крики, словно внезапно опустело все. Нужно было взять себя в руки, нельзя было его просто так отпустить. Мужчина тряхнул мокрыми волосами, приходя в себя и резко двинулся, разворачиваясь в ту сторону, куда понесли парня врачи. Сильнейшая боль в раненом плече тут же отрезвила.
Так, отставить истерику. Шакс, ты мужчина или где? Раз уберечь не смог, нужно быть рядом. Ему наверняка будут делать операцию. Я должен быть первым, кого он увидит, когда откроет глаза.
И вновь окружной прокурор сорвался с места, продираясь сквозь толпу и двигаясь по направлению, куда спасатели отнесли потерявшего сознание Саймона. Он все-таки успел к одному из вертолетов, который доставлял тяжело раненых больных в реанимацию. Каким-то чудом он умудрился уговорить врачей взять его с собой. Уже даже не помнил о том, что он там вещал. К счастью, люди в белых халатах были настоящими профессионалами и не стали тратить время, расспрашивая о том, кем Шакс приходится пострадавшему. Чем быстрее уходило время, тем меньше оставалось у Котика шансов на жизнь.
Так странно...нам дана такая длинная жизнь, за которую если уж ты сильно накосячил, то есть шанс все исправить. А потом случается нечто, и получается, что человеческая жизнь тоньше волоса. Ведь совсем немного надо, чтобы попросту не успеть исправить свои ошибки. Иногда мы так долго ждем чего-то: не придаем значения словам, авось скажем позже; обижаем своими действиями других, вдруг удасться как-нибудь извиниться... А потом когда теряем дорогих и близких людей, то перед нами внезапно открывается страшное осознание того, что все - конец, больше мы никогда не скажем ничего этим людям - нас не услышат, и не сможем попросить прощения - нас не простят.
Шакс молча сидел в вертолете и наблюдал за тем, как врачи ухаживают за Котиком, измеряют давление, проверяют кардиограмму. Он прислонился виском к ледяному стеклу, одна из медсестер вновь занялась его раной. Повязка пропиталась кровью и прилипла к коже. Поэтому ее пришлось частично отдирать. Брюнет будто бы и не чувствовал боли, он лишь молил о том, чтобы линия кардиограммы на небольшом экранчике в углу двигалась и не превратилась в одну сплошную линию.
Это я во всем виноват. Я должен был поехать с ним, и сейчас мы находились бы далеко от Сакраменто. А у меня был суд, проклятый суд, и даже победа в этом заседании - ничто. Сможет ли он когда-нибудь простить меня?
Ему казалось, что они летели целую вечность, но вот вертолет стал снижаться и наконец-то совершил посадку на крыше одной из самых крупных больниц города. Шаксу была предложена отдельная палата, но тот вежливо отказался, лишь попросил по возможности предоставить ему чистую рубашку, все-таки парень был брезгливым и захотел сменить хотя бы рубашку.
Саймона повезли в операционную, Ллойд же остался в одной из палат ждать известий. Потекли тоскливые минуты ожидания, Шакс уже практически метался по палате, как дикий зверь, но все равно поделать ничего не мог. Ему зафиксировали руку, перевязали плечо, поэтому свободной оставалась лишь левая конечность. Потом все-таки уселся на подоконник и прикрыл глаза. Долго ли, коротко ли ждал окружной прокурор, но вот так, сидя на подоконнике, он задремал. Как только на пол не свалился. Но операция закончилась, пока что Шакс не знал о ее результатах...

Отредактировано Shax Lloyd (2014-08-07 21:12:31)

+1

9

Когда видишь человеческие страдания со стороны, являешься как бы вынужденным очевидцем печальных событий, в тебе все замирает, и ледяной ужас накрывает с головы до пят. Но как бы тебе не было страшно, всю тяжесть переносимых чужим человеком страданий тебе не дано познать до тех пор, пока сам не станешь узником обстоятельств. Но что страшнее - видеть страдания или испытать их на себе? Что сильнее - боль физическая или боль душевная, когда твое сердце терзаемое чувством вины заходится в безудержном галопе громких ударов? Жизнь такая непредсказуема...Сегодня ты жив-здоров, способен горы свернуть, а завтра тебя может и не быть, по какой-то нелепой причине, способной разбить сердце всем тем, кому ты дорог. В любом случае, боль и страх преследуют нас словно сталкеры, выслеживают и настигают врасплох, какой бы природы они не были. Мы так устроены - чувствовать боль, ощущать её каждой клеточкой своего естества и бояться, бояться всего, к чему испытываем недоверие, настороженность.
Когда Саймон впал в глубокое сопорозное состояние, он перестал испытывать как страх, так и боль. Его накрыло темной дымкой неведения, безграничное пространство поглотило его тело и разум, лишая каких-либо возможных путей к отступлению. А нужны ли они были Котику? В этой черной бездне без конца и края было на удивление очень спокойно и тихо. Но холодно, настолько холодно, что тело, очертания которого размылись под натиском темноты, бросало в дрожь. Будто бы ты стоишь под проливным дождем совершенно голый, а он больно хлещет тебя своими ледяными мокрыми плетями. И чувство одиночества терзает душу, хочется кричать срывая голос и звать кого-то по имени. Но кого? К кому тянется эта самая раненная душа?
Саймона доставили в больницу. Медики действовали весьма оперативно и слажено. Каждый ход был будто бы прописан в инструкции, которые на самом то деле не могли быть шаблоном к каждому пострадавшему. У всех была своя индивидуальная ситуация требующая здравых мыслей и быстрых решений. Котику провели ряд исследований, в том числе компьютерную томографию подтвердившую опасения врачей по поводу сдавления головного мозга. У Сая обнаружилась субдуральная гематома в височной области поддавливающая близлежащие структуры мозга. Механизм её образования был весьма специфичен - перелом основания черепа привел к разрыву мозговой оболочки, который и повлиял на образование гематомы.
После проведенной диагностики, Котика тут же отправили в оперблок, где им занялась бригада опытных нейрохирургов. Несколько часов медики боролись за жизнь парня, проводя ему весьма непростую из-за малого доступа операцию. Вскрывать череп молодому парню и оставить его с ужасными увечьями никто не хотел, поэтому старались сделать все с косметической точностью. Малый доступ, всего одна дырочка в черепушке и с помощью эндоскопа хирурги добрались до гематомы аккуратно удалив её. Гарантировать, что у пациента не будет рецидива гематомы или же отсроченных последствий травмы, не один хирург не брал на себя такой ответственности. Мозг человека очень тонкая структура, которая однажды может дать сбой когда его совсем не ждешь. Тем не менее, операция прошла хорошо, и Сай держался как настоящий герой. Его подключили к аппаратам по жизнеобеспечению, сделали перевязку и увезли в реанимацию.
Когда он очнется, для него наверняка будет огромным шоком тот факт, что привычную ему лохматость, практически сбрили на лысо, оставив гладкую голову на долгое проветривание. Но это все ерунда. Главное прийти в себя и узнать тех, кто ему дорог. Сделать глубокий вдох, посмотреть в глаза  любимому человеку, и наконец признаться ему в своих чувствах. Ведь он действительно любит его, больше той дерьмовой жизни, за которую пришлось так яростно побороться...

Отредактировано Simon Kotyk (2014-08-07 19:47:27)

+1

10

Как Шакс умудрился поместиться на длинном, хоть и довольно узком подоконнике, наверное, известно было только ему одному. Поначалу он сидел и тупо пялился в окно, наблюдая за тем, как внизу копошатся люди, разбирая завалы из поломанных деревьев, а в больницу прибывали новые и новые машины скорой помощи. Сколько ужаса, боли и разрушений принес этот ураган еще расскажут во всех средствах массовой информации. Казалось, что сама природа наказывает людей за все грехи или же этот разгул стихии был послан кем-то свыше? Это вопрос веры или же еще чего-то, каждый размышляет по-своему, но было ясно только одно - сегодня не осталось равнодушных к произошедшему. И для кого-то жизнь резко изменит свой вектор. Такими людьми оказались Шакс и Саймон, которые еще сами не понимали этого. Один в силу того, что сейчас находился на перекрестке жизни и смерти (так казалось Шаксу, который не понимал всей тяжести ранений Котика), а второй сейчас не мог адекватно соображать, беспокоясь за свою новую пассию и виня себя в случившемся.
Окружной прокурор хоть и задремал ненадолго, но и сейчас этот быстрый сон не был спокойным. Ему привиделся кошмар, в котором он видит удаляющуюся фигуру, отдаленно напоминающую Саймона. Он знает, что впереди опасность, он пытается дотронуться до фигуры, но получается так, что он только ловит воздух. Вокруг все рушится, земля трясется, и мужчина осознает, что что бы он не делал, он не успеет, не сможет спасти того дорогого ему человека, чей силуэт маячит вдали. Так близко и в то же время так далеко. И словно слышатся вокруг голоса бесов, которые глумятся и шипят ему в уши о том, что ничего не получится и все старания тщетны. Душа или же ее олицетворение медленно, но верно уходит в мир иной и нельзя этот процесс остановить. Но и во сне Шакс знает, что он не должен останавливаться, что он может сделать то, к чему так стремится. Какие бы препятствия не возникали на его пути, он упрямо идет вперед. Тяжело, больно, опасно. Но вот еще шаг, другой и впереди забрезжил тусклый свет. Как в рассказах тех, кто пережил клиническую смерть. И тут брюнет ощущает на своем плече чью-то руку. Оборачивается и теперь уже ясно видит лицо Саймона, который улыбается ему и благодарит за что-то. Потом очертания становятся более размытыми и наконец призрачная фигура исчезает. Шакс вздрагивает и просыпается...
- Что это было? Сон? - окружной прокурор сейчас чувствовал только сильнейшее сердцебиение, поскольку очнулся он ото сна, ощущая жуткий страх. Целую минуту он пытался понять, что это было, сон или явь и где он вообще сейчас находится. Потом все-таки осознал. Сей быстрый сон можно было расценивать как какой-то знак свыше, мол, все будет хорошо и так далее, но Шакс помнил его до мельчайшей детали и оттого ему было дико не по себе. Он не знал, сколько проспал, в палате не было часов. Но все-таки он стек с подоконника и перебрался на кровать, сев на краешек. И буквально через минуту в палату вошла врач, та, которая делала ему перевязку в вертолете.
- Мистер Ллойд, я подумала, вам будет интересно узнать исход операции, - Шакс резко развернулся к девушке, вновь забыв о том, что у него травмировано плечо, и чуть не взвыл. В его взгляде, наверное, отражалась целая вселенская тоска, брюнет, не говоря ни слова, вопрошал, казалось, самый главный вопрос, который волновал его сейчас - жив ли Котик. Конечно он, по сути, был никем для раненого пациента, но можно же было хоть раз в жизни воспользоваться своим служебным положением в личных целях? - Он жив, операция прошла благополучно. Но, безусловно, требуется еще много времени, чтобы он полностью поправился. Ему нужен уход и поддержка близких людей, - ободряюще улыбнулась медсестра, и у Ллойда отлегло от сердца. Он шумно выдохнул, мысленно благодаря всех богов за то, что они услышали и вняли его мольбам.
- Я могу его увидеть? Честное слово, я не помешаю, просто тихонько посижу рядом.
- Конечно. Только недолго, он еще под наркозом и очень слаб, - блондинка кивнула и поманила Шакса за собой. Тот последовал за девушкой, и через несколько минут они достигли реанимационной палаты, в которую находился Саймон после произведенной операции. Врач молча указала на лежащего на койке Саймона и, увидев благодарный кивок Шакса, закрыла за ним дверь. Мужчина практически бесшумно прошел к парню, к которому были подключены какие-то провода, поставлена капельница, голова забинтована. Там же была весьма серьезная рана, а это значит, что делали операцию, которая требовала особой тщательности. Окружной прокурор одной рукой подвинул кресло практически вплотную к койке, уселся на него и, наклонившись, осторожно коснулся кончиками пальцев руки парня.
- Слава Богу, ты жив...

Отредактировано Shax Lloyd (2014-08-07 21:15:46)

+1

11

Позвольте сказать несколько слов о жизни...
Она прекрасна уже лишь оттого, что мы её имеем. В ней есть, как доброе, так и плохое. Порой мы не способны сполна оценить происходящие в ней события, понять скрытый смысл происхождения тех или иных вещей, раскрыть суть испытываемых чувств и эмоций, определить цену обретенного жизненного опыта. Мы день изо дня стремимся к поставленным целям, и не бывает так, что их нет. Человек без цели, без мечты - это погибающее растение, чахнущее без солнечных лучей и питательной влаги. Говорят, движение - это жизнь. И нельзя не согласиться. Пока мы движемся и движимы определенной идеей, в нас медленно и размеренно течет река жизни. Имея желания, проявляя инициативу, идя вперед, мы взращиваем в себе любовь к собственному существованию. Да, жизнь нужно любить, нужно бороться за неё и иметь твердую уверенность в завтрашнем дне. Жить одним днем прекрасно, но слишком быстро надоедает. А когда ты планируешь завтрашний день, а за ним и целый год и десятки лет, представляешь себе свое счастливое будущее - хочется верить, что когда-нибудь жизнь будет вечной.
Позвольте сказать несколько слов о счастье...
Что это за эфемерное ощущение? Вы когда-нибудь имели возможность поймать его за прыткий хвост? В сером водовороте будней, мы грезим им, мы пытаемся поймать себя на мысли, что оно все-таки было или будет с нами...Когда-нибудь...С кем-нибудь...А может быть и навсегда? Порой оно кажется невозможным, чем-то на уровне фантастики с высадкой корабля на Марсе...Порой мы просто не замечаем его теплых, едва уловимых прикосновений. Улыбки любимого человека, слова любви, испытываемая нежность и забота - разве не счастье? Счастье не есть вид призрачного благосостояния, беззаботного существования и прочих благ, что мы себе рисуем в своих бестелесных фантазиях. Счастье здесь, оно рядом, просто стоит посмотреть на него под другим углом и одухотворить.
Позвольте сказать несколько слов о любви...
Она и есть по сути счастьем. Человек, которого ты любишь - твое самое большое счастье, твое сокровище и смысл жизни. Все ценности, все стремления, все мечты - они ради одного единственного и неповторимого, посланного судьбой откуда-то свыше. Любить и быть любимым, наверное это все, что нужно человеку, чтобы ощутить себя живым и счастливым, а в остальном, все приложиться. Идя бок о бок по жизни с любимым, не страшны никакие препятствия, резкие чертовы повороты и перекрестки. Обрести любовь, наша миссия №1, и кто не согласен, пусть молчит и завидует в закоулках собственной нелюдимости. Да, не всегда удается сразу распознать настоящую любовь, те чувства, которые способны не только свести с ума, но и дать счастливый билет в будущее, одно на двоих. Мы склонны ошибаться, живя по методу проб и ошибок. Но так, даже лучше. Проверяя себя и проверяя других, мы учимся контролировать свои эмоции, которые порой берут верх над разумом. Мы учимся чувствовать сердцем и проникаться душой. Любить - значит брать и отдавать. Опыт, чувства, материальное и духовное, все чего достигли и кем являемся - самих себя без остатка.
Понимание таких высоких жизненных ценностей, обретается нами в исключительных ситуациях, способных перевернуть ранее видимый мир с ног на голову. Трагедия, потрясение, стресс - они как ключи к дремлющему механизму скрытому глубоко в наших мозгах. Одним словом, стоит дать по голове, и к тебе приходит озарение. Так было с Ньютоном и упавшим ему на голову яблоком, так бывает с каждым из нас, когда автомат с газировкой заедает и приходится стукнуть его ногой, чтобы тот выдал желаемое.
Когда Саймона Котика увозили с места крушения авиалайнера, и он в призрачной дымке увидел лицо своего прокурора, к нему пришло озарение и четкое понимание ранее не осознаваемых чувств. Их глубина и искренность не могли оставить равнодушным Шакса. Он должен был узнать о них. Но ускользнувшее сознание, воспрепятствовало признанию, которое не нашло выход до тех пор, пока будучи прикованным к больничной койке в реанимации, Сай не пришел в себя.
Прошло около шести часов после операции, день давно сменился ночью. В больнице все так же продолжалась суета и работа шла полным ходом. Людей покалеченных во время буйства урагана привозили десятками, холлы отделений не утихали, были слышны плач и всеобщее волнение накрыло пострадавших и их родственников холодными объятиями неопределенности. Люди умирали на операционных столах, люди умирали не доезжая до больницы, людей стопками раскладывали по палатам и реанимационным залам.
Саймона определили в отдельный реанимационный бокс, толи по причине тяжести состояния, толи просто удача была на его стороне. Шесть часов он не приходил в себя, оставаясь еще под легким остаточным действием наркоза, но в большей степени по причине тяжести травмы. Мозг не жопа, в нем слишком много всего жизненно важного. Повреждение целостности какой-либо из структур, могло привести к необратимым последствиям. Но ведь Котик удачливый зверь, имеющий девять жизней! Попробуйте такого лишить жизни или в овощ превратить. Воля к жизни у Сая была сильнейшей. Поэтому, ближе к ночи, он все-таки пришел в себя не желая долго спать, как бы сильно он не любил это дело.
Кончики пальцев слабо шевельнулись, под ними ощущалось чужое тепло. Веки дрогнули, и Котик медленно открыл глаза, совсем чуть-чуть, чтобы привыкнуть к тусклому освещению. Где он находился, он не знал. Что с ним случилось - смутно помнил. Последнее, что осталось в его памяти, как ни странно - это размытое лицо Шакса и звуки гудящих турбин падающего самолета.
Мы разбились? Мы с Шаксом попали в авиакатастрофу? Где я? Почему так сильно болит голова?
Котик с трудом перевел взгляд в сторону и увидел у кровати, на которой лежал, своего прокурора. Пальцы Сая слабо пошевелились и ухватились за ладонь Шакса.
- Мистер прокурор, а что вообще происходит? - не своим голосом вымучено произнес Котик. Глотку раздирало странное ощущение, оно и не удивительно, ведь совсем недавно Саймона отключили от аппарата ИВЛ, убедившись в самостоятельном дыхании парня.

Отредактировано Simon Kotyk (2014-08-07 19:55:38)

+1

12

Чем больше Шакс смотрел на Саймона, тем больше задумывался о том, почему так все получилось. Нет, дело было вовсе не в урагане и его последствиях, а в том, почему они с Котиком встретились, почему решили продолжать их взаимоотношения, и как повлияла случившаяся трагедия на их совместное будущее. Совместное? Это очень важное понятие, и надо было в него вложить правильный смысл. Слишком часто Шакс разбрасывался словами, слишком быстро и бездумно бросал надоевших ему людей как старые игрушки. А время шло и мимолетные связи не смогли привнести хотя бы толику счастья в его размеренную жизнь. А хотелось чего-то безбашенного, чтобы каждый день был не похож на предыдущий, чтобы каждая минута, проведенная без любимого человека, казалась вечностью. Ллойд думал, что это бывает только в книгах или в фильмах и в жизни испытать что-то подобное ему не удастся. По крайней мере никто из его бывших девушек не смог достигнуть той вершины, к которой стремился и сам Шакс. Слишком мало, мало, мало огня, он хотел больше, но попадались всего лишь тусклые искорки. И чем больше он терял, тем меньше оставалось в нем веры в любовь. А существует ли она вообще? 
Брюнет не знал ровным счетом счетом ничего о парне, лежащем перед ним, и которого врачи неимоверными усилиями вытащили с того света. Они встречались от силы второй месяц, и Шакс как-то не стремился влезть ему в душу и выспросить все до мельчайших деталей. Ллойду было гораздо интереснее самостоятельно познавать ту тайну, которой по сути являлся для него Саймон. Нельзя взять сразу и раскрыть все карты, так спокойно и бездумно открывшись перед пока еще чужим человеком. И Котик точно также не знал ничего о Шаксе, льдистый взгляд которого порой мог, казалось, заморозить. Никто не понимал, что он на самом деле чувствует и чувствует ли вообще. Возможно, это очередная маска, возможно, он прекрасный актер, а на деле чувств-то и нет совсем. Отогреть этот айсберг было практически невозможно, но, черт побери, у Саймона каким-то чудом это стало получаться. По крайней мере так думал сам Шакс, и эти думы грели его застывшую душу.
Нельзя было сказать о том, что мужчина запутался в своих чувствах, вовсе нет. Даже наоборот, внутри него сейчас разгорался тот самый огонь, который он искал так много лет. И пусть эти двое находились только лишь в начале своего длинного, как надеялся Шакс, пути, он впервые за долгое время искренне желал, чтобы у них все сложилось. Но ведь второй месяц, скажете вы, совершенно не о чем судить. Влюбленность может нагрянуть как гром среди ясного неба, закрутить, завертеть, подобно тому самому урагану, и лишить разума. Осознание же истинной любви должно, по идее, прийти гораздо позднее, когда хоть какая-то часть пути будет пройдена. Но Саймон исстрадался за свою недолгую жизнь, да и Ллойда достали его бесконечные поиски, которые не приводили ни к чему хорошему, кроме разочарования, поэтому, возможно, оба были исключением. Точнее, их чувства. У Шакса же, который сейчас находился в здравом уме и твердой памяти, было стойкое ощущение, что вот наконец-то он нашел то, к чему так стремился.
Сколько окружной прокурор сидел неподвижно, опустив голову и просто держа Саймона за руку, он не знал. Время текло словно песок сквозь пальцы, оно шло не быстро, не медленно, Шакс же ждал того момента, когда парень очнется от наркоза. Он только лишь хотел убедиться в том, что тот придет в себя и что дальше Котик сделает все, что от него требуется, чтобы поправиться как можно скорее. Мужчина то и дело прислушивался к тому, как за дверьми реанимационной палаты копошатся люди, слышатся стоны, крики и рыдания тех, кто терял своих близких. От этого становилось лишь страшнее, но Ллойд был уверен в том, что в случае их с Саймоном потерь не будет. Только не сейчас, и не завтра, и не потом.
Вот так-то, бесстрастный идол. И ты рано или поздно влюбишься, хотя думаешь, что любовь - это самое последнее, что может случиться в твоей жизни, в твоем непонятном существовании в том мирке, который ты построил вокруг себя сам. Не надо думать о том, что все люди твари. Нет, не Божьи твари, а просто. Хотя каждой твари, как известно, должно быть по паре. Взгляни же на свою пару сейчас.
Словно кто-то шептал эти самые слова, которые глубоко отпечатывались в подсознании окружного прокурора. Он начинал верить в эти слова, он хотел открыть то, что у него на сердце. Возможно, реанимация - не самое подходящее для признаний место, но разве надо обязательно выбирать момент? Жизнь сама все подскажет и подтолкнет в нужном направлении. Из размышлений Шакса внезапно выхватил очнувшийся Котик, а поскольку мужчина сидел в одной позе с закрытыми глазами и почти не шевелился (и как у него все конечности не затекли?), то движение руки парня и то, как он сжал его ладонь, буквально заставили Шакса очнуться.
- Мистер прокурор, а что вообще происходит?
Голос Саймона был каким-то хриплым, чужим, но для Шакса сейчас не было большего счастья, чем услышать его. Он так хотел быть первым, кого увидит Котик, и это пожелание сбылось. Ллойд вымученно улыбнулся и наклонился над парнем, вглядываясь в его лицо так, будто бы видел впервые. На самом деле он неосознанно ловил ту самую связь, искал свое отражение в его глазах.
- Ты в больнице, Сай, в реанимации. Тебе сделали операцию и буквально совсем недавно отключили от аппарата искусственной вентиляции легких. Но ты обязательно поправишься, серьезных повреждений нет, - Шакс постарался также быстро отрапортовать основные моменты, чтобы Котик особо не вдумывался в его слова и, желательно, поспал. 
Нельзя сейчас ничего говорить, он не поймет меня. Или сочтет, что я признаюсь в любви умирающему, чтобы тот со спокойной душой отправился в рай или в адское пекло. Проклятье, но я хочу, я должен сказать это прямо сейчас.
Сердце вновь сильно забилось, Ллойд ощущал себя юнцом, который еще не умеет контролировать свои эмоции и чувства, и бездумно может ляпнуть все, что угодно. Однако он четко осознавал то, что все сказанное им через пару мгновений, правильно и нужно именно сейчас.
- Знаешь, Сай, - не выпуская его руки из своей, Шакс наконец-то слегка поменял положение и аккуратно пересел на краешек кровати Котика, - я много думал над тем, что случилось. Утомлять тебя своими умозаключениями я не собираюсь, ты и без того слаб. Но мне кажется, нет, я уверен в том, что чувствую по отношению к тебе, - Ллойд заметно напрягся, но вскоре выдохнул и поднес руку парня к своему лицу, нагнувшись и нежно поцеловал его в ладонь. - Я так боялся потерять тебя. Но я хочу поделиться тем, что у меня сейчас на душе. А там лишь одно чувство. Истинной любви к тебе, Сай. Я тебя люблю всей душой. Ты веришь?

+1

13

I've come to tell you all the truth
Though you always had the proof of it

My arms will grow
Chest expanding

Of all the boys you could have landed
Why'd it have to be me?

You...can't take my eyes off of you
You...can't take my eyes off of you

Саймону казалось, что он находится в чужом теле, что его душа подвергается тяжелому процессу отторжения, как не прижившаяся донорская печень. Он вроде бы и был в сознании, но находился за пределами четкого понимая действительности. Как он оказался в больнице, что произошло с ним и Шаксом до того, как оказаться здесь, в этих весьма неуютных и пугающих больничных стенах, которые всегда наводили на Котика панику? Ему на всю жизнь хватило годичного пребывания в реабилитационном центре (попросту говоря - в психушке), в тот ванильный возрастной период, когда его лечили от последствий издевательств и изнасилования. А теперь он снова в больнице, да еще и без понятия, как его сюда занесло, каким ветром.
Ветром? Точно, ведь ураган был и самолет попал в зону его активности. А я летел в том самолете. А Шакс? Он был со мной? Нет, ничего не помню.
- Ты в больнице, Сай, в реанимации. Тебе сделали операцию и буквально совсем недавно отключили от аппарата искусственной вентиляции легких. Но ты обязательно поправишься, серьезных повреждений нет, - голос Шакса с трудом доходит до Саймона. Каждый звук изданный им больно ранит, вонзается в раненую голову острыми когтями. Котик мучительно прикрывает глаза и напряженно пытается вспомнить хоть что-то из случившегося. А когда вновь открывает глаза, возвращается в реальность, которая будто бы не хочет иметь с ним ничего общего. Остается полагаться лишь на слова прокурора.
- Операцию, говоришь...А такое впечатление, что меня танк переехал. Так больно и дышать тяжело, - каждое слово из уст Котика вырывалось по одному, с долгими интервалами, так как говорить, дышать и думать одновременно стало непосильной задачей. Все причиняло острый дискомфорт. Саймону жутко не нравилось собственное положение. Лежишь разбитым бревном и сделать ничего не можешь, а за тебя тут переживают, волнуются. А еще напрягало то, что дорогой сердцу человек был близок к нему едва ли не лицом к лицу, а Котик не мог даже руку толком поднять чтобы к нему прикоснуться. В него словно тормозной жидкости залили вместо крови. Но то, что Шакс был с Саймоном здесь и сейчас, не могло не радовать парня. Да что там, он был несказанно счастлив, видеть живого и невредимого прокурора, пусть слегка помятого и измученного. Саймона начала грызть совесть, за то, что Ллойду пришлось изрядно понервничать из-за своего парня-неудачника.
И зачем я ему такой сдался? Почему он выбрал из всех, именно меня? Каким бы идеальным я себя не ощущал, нужно смотреть правде в глаза. Я не тот человек, который может сделать Шакса счастливым. Во мне столько хлама, все мое прошлое сплошной кошмар, с которым сложно будет мериться узнай он о нем. А узнать придется когда-нибудь... Пусть каждый заслуживает частичку счастья, но это счастье точно не вяжется со мной. Я одни неприятности ему приношу. А он все равно рядом, не с кем-нибудь, а именно со мной...Зачем, Шакс?
- Знаешь, Сай, - как? Как он смог уловить настроение Котика, порыв его мысли? Он будто бы на каком-то подсознательном уровне услышал Сая, и поспешил дать ему четкий ответ, который навсегда развеет границы неопределенности в отношениях этих двоих. Самостоятельно прийти к какому-либо умозаключению или же попросту постараться разобраться в собственных чувствах, у Сая не было смелости. Он всю жизнь прятал в себе ведомый им страх разделить свою жизнь с одним единственным человеком. Всегда боялся больно обжечься пустившись с головой в любовный водоворот. Ему казалось, тот образ жизни который он выбрал для себя - связи без продолжений, отсутствие романтики, конфетно-букетного периода - это идеальный вариант прожигания молодости. Но по сути, он только загнал себя в угол и повесил ярлык убогого одиночки. Я кот - хожу сам по себе, где придется и трусь с кем попадется. Глупо, безвольно, отвратительно. Сам себе становишься отвратительным и рискуешь однажды умереть случайно поскользнувшись в ванной, ведь никого не будет рядом, чтобы вовремя спасти тебя. Это все крайности бытия, но судьба иногда слишком жестока к нам. Будучи заключенным в крепких объятиях любимого человека, все риски сведутся практически к нулю, а жизнь станет еще насыщеннее и прекраснее. Ведь по сути нет ничего прекраснее любви. И да, она существует. Она настолько реальна, что невозможно пропустить её яркий образ из виду. А сказать «я люблю тебя» пусть и серьезный шаг требующий несказанной решительности и силы воли, но наверняка это лучшие слова придуманные человечеством.
- Я так боялся потерять тебя. Но я хочу поделиться тем, что у меня сейчас на душе. А там лишь одно чувство. Истинной любви к тебе, Сай. Я тебя люблю всей душой. Ты веришь?
Он целует его ладонь - так нежно...Он смотрит ему в глаза - так искренне...Он произнес эти простые и в тоже время невероятно весомые слова - так уверенно...Он настоящий мужчина, чье слово закон, и он сам есть Закон. Ему веришь - без сомнений. Ему отдаешься - без остатка. Его полюбил - с первого взгляда. Не говорил этого никогда, и не скажешь наверное никогда. Что у тебя вот так все - с первого взгляда. Но о любви скажешь, несомненно. А прежде чем сказать, впадешь в тихую истерику от счастья, так что все мониторы взорвутся от панического писка. Твой пульс подскочил до 120 ударов, если не больше, давление, частота дыхания - все разом сошло с ума. На самом деле это было твоей мечтой, чтобы тебя искренне полюбили. Чтобы ОН тебя полюбил. И вся эта обстановка, в которой сейчас волен находится, только придала его признанию колорита.
- Только ради этих слов, я не отдал Богу душу, - всхлипнув, проговорил Сай проникновенно. К нему частично вернулась память. Он вспомнил момент падения, и то, как сильно его душа рвалась к Шаксу тогда. Как страх не увидеть больше лицо возлюбленного, искажал окружающее его пространство.
Собравшись с силами, Котик оторвался от подушки. Капельницы вырвались из штативов, присоски с проводками оторвались от кожи. На миг показалось, что и голова отвалиться - Сая сильно штормило, и он мало что различал вокруг себя. Голову и ребра сдавливали тугие повязки, хотелось глубоко вздохнуть и на одном дыхании выдать Ллойду на суд свои чувства. Он крепко, насколько это было возможно обнял Шакса и приник губами к его уху.
- Ты тот, кто не дал мне погибнуть. Мысли о тебе, в тот момент, когда самолет падал, заставили меня послать к черту судьбу, и вернуться из Ада. Только ты в моем сердце. Ты в моей душе. Ты мое все, которое я никому не отдам. И я верю тебе, потому, что сам давно хотел сказать, - Котик снова всхлипнул и улыбнувшись, смотря прямо в глаза Шаксу наконец произнес. - я люблю тебя, мистер прокурор. Чертовски сильно люблю...
А дальше был мучительно страстный поцелуй, вперемешку со слезами, улыбками и тихими признаниями, которые будто бы с цепи сорвались, ранее не находимые выхода. Медицинское оборудование оглушительно голосило, словно пациент отходит в мир иной, пол был украшен лужами из лекарственных растворов и осколков флаконов. Вбежавшие в бокс врачи и медсестры застали животрепещущую картину, и кто-то уместно подметил:
- Пациент будет жить, состояние крайне стабильное...

THE END or to be continued

Отредактировано Simon Kotyk (2014-08-08 17:01:43)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Hold Me Now