vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » I fanciulli trovano il tutto nel nulla, gli uomini il nulla nel tutto


I fanciulli trovano il tutto nel nulla, gli uomini il nulla nel tutto

Сообщений 21 страница 38 из 38

21

Спустя целый год. Спустя год Маргарита вдруг вспомнила о большой яхте, которую Гвидо ей подарил, когда лежал в больнице - до этого судно так и гнило в морской воде на пристани в Сан-Франциско, наверное; только вот толку от этого воспоминания именно сейчас было совсем немного, потому что им и действительно было не до поездок никуда - учитывая фотографии, не говоря уже о ситуации с капитанами, покидать город, тем более - совместно, вариант совсем не лучший. Беременность - в данном случае, причина уже вторичная, хотя и утомлять Маргариту таким путешествием ему тоже кажется идеей совсем не лучшей...
- Вдвоём? А кто из нас умеет управлять яхтой? - усмехнулся Монтанелли. Не так давно - Фрэнк ему задал  такой же вопрос... Придётся, наверное, нанимать кого-нибудь. Если учиться самому на ходу - есть вариант уплыть куда-нибудь настолько далеко, что потом всем миром искать придётся. Или всё там не так уж и сложно, как кажется? - У нас и сейчас нет такой возможности... - и не будет, пока дела не пойдут нормально, пока западную команду кто-то не возглавит, и фотографии перестанут висеть над головой блестящей острой гильотиной. Тем более, что оказывается, в будущем есть перспектива новых конфликтов - уже из-за общего ребёнка; к которой Марго стоит хорошо подготовиться - Гвидо такой расклад вещей, при котором его ребёнок будет питаться молоком чужой женщины, или тем более - баночными смесями, абсолютно не устраивает; ради его здоровья он более, чем готов пожертвовать её фигурой - даже если она превратиться в бочку весом в два центнера, плевать ему на её нагрузки и на её диету, он не Освальдо, и над их общим ребёнком издеваться не позволит. Их маленький сын или дочка важнее того, что она там о своей фигуре думает, во много раз. Она мать, в конце концов... а не статуя Свободы, чтобы ей все любовались. Да и идеальная форма ей уже год, как ни к чему - головой работать надо больше...
- Мы обязательно съездим куда-нибудь. Или сплаваем... Не на два дня, а на неделю, может даже две. - подойдя к Марго, Гвидо обнял её сзади, коснувшись её виска поцелуем. Он не отказывался уплыть куда-нибудь, опробовать их большую яхту, наконец, но не тогда, когда сами они находились посреди целого стечения стихийный бедствий, не считая тех проблем, которые они ждали с трепетом - связанных с будущим ребёнком. - Но не сейчас... - а потом же... возможно, Марго даже забудет о том, что хотела - возможно, её вопрос был вызван ничем иным, как очередным перепадом её настроения. - Собирайся... я займусь фотографиями. - Гвидо скрылся в дверном проёме, чтобы взять из камина в гостиной кочергу, захватить спички с полки, и уйти вместе с мешком на задний двор дома, чтобы предать фотографии огню. Парочку - он всё-таки сохранил; на тот случай, если им однажды понадобится новый материал от Эдуардо или кого-то ещё. Спрячет там, куда Дольфо точно не залезет - и все три собаки тоже, потому что роста не хватит. В вентиляцию, к одной из заначек - туда точно никому лазить не интересно...
Он не почувствовал особенного облегчения, сжигая эти картинки снаружи - было вообще в какой-то степени похоже, что он вернулся на пару лет назад, и просто заметает теперь чьи-то следы; только вот если там это было бы концом, последней точкой, то в этом случае - предстояло сделать ещё очень многое, и сожжение фотографий не было даже шагом на пути к конкретной цели. Но, разобравшись с фотографиями и вернувшись в дом, Гвидо сменил свою пижаму на футболку и джинсы, и уже ждал Маргариту внизу.
- Поехали...

Гвидо остановил автомобиль на дорожке к дому Тарантино и Декстера, убедившись, что если дети и разгромили что-то внутри, то всё-таки не сровняли бывшее жилище Риккарди с землёй целиком... Хорошо, что названные племянники так сдружились. И хочется надеяться, их дружба будет крепче, нежели у брата и сестры; и что один другого никогда не будет попрекать происхождением... К тому же, Аарон - старше Дольфо, и старше довольно ощутимо; маленький Монтанелли тянется за ним, в том числе, и по этой причине тоже - хотелось бы рассчитывать на поддержку с его стороны, пока оба будут становиться старше и взрослеть, пока однажды разница в три года не будет так уж и критична.
Зелёная миля - с этим домом очень многое было связано, ещё во времена Риккарди, до того, как Кортесы и Тарантино вселились сюда. Это хороший дом... Хорошо, что он не зарастает мхом всё это время и не гниёт. Хорошо, что Агата вселилась сюда - лучше, если в таком доме всё-таки живёт кому-нибудь... Монтанелли нажимает на звонок, достигнув двери, и отступает на шаг назад. Кажется, не придётся разуваться на этот раз...
Яхта. Даже Маргарита всё-таки вспомнила про яхту... Агата же всегда любила путешествовать - даже если это кончалось не очень хорошо. Странно, что Анна и Джон не взяли её с собой, когда мстили за Витторе... Кажется, он придумал, как можно помириться с ней. Но... всему своё время. Пока что он просто заберёт своего сына у его тёти и пойдёт с ним гулять...
- Я в машине подожду...

Внешний вид

Отредактировано Guido Montanelli (2014-07-15 17:54:00)

+1

22

Гвидо смотрится моложе в джинсах и футболке, и более неформально, хотя в пижаме неформальность вообще зашкаливала, учитывая принт на ней. Обнимаю на мгновение мужа, и касаюсь губами виска. Любовь такая странная вещь, порой заставляет не только делать что-то, чего от тебя не ждут, но еще и изменяться, не по принуждению,  а по собственной воле, изменять не только свое мировосприятие, но и поведение. Меня до сих пор порой цепляет наша разница в возрасте, хотя по логике, это должно больше волновать супруга. Но почему-то беспокоит именно меня, заставляя в очередной раз задумываться, почему он именно со мной, хоть и так понятно, что тихой нормальной жизни с такой, как я, быть не может. Не может быть адекватного восприятия происходящего между нами, но могут быть вещи, которые в его возрасте - опасны не только морально, но и физически. Провожу ладонью по его волосам, чувствуя тепло по телу - с ума сойти можно. Мне до родов меньше семи недель, а я с ума по мужу схожу. Вот уж воистину неугомонные гормоны. Впрочем, почти мгновенно меняется восприятия, и снова начинаю мысленно загибать, размышляя, насколько сильно измениться мое физическое состояние после рождения ребенка  - будут ли так скакать гормоны, и буду ли я привлекательна для мужа? Бред.
В машине молча наблюдаю, как он справляется с рулем, и думаю о своем, не пытаясь поймать корень мыслей. В последнее время так часто бывает - наверное тоже последствия изменений в организме из-за беременности. Да и не хочу сосредотачиваться и конкретизировать мысли - слишком уж они бредовые в последнем триместре. Слишком уж много дряни крутиться в моей голове, такой, что порой хочется засунуть голову в стиральную машинку, что бы промыть ее от этого бреда, и попробовать заполнить более позитивными мыслями и идеями заново.
Муж тоже погружен  в свои мысли, кажется его беспокоит перспектива встречи с Агатой, а возможно - я утрирую. Их отношения не менее запутаны, чем мои и Освальдо. И нельзя сказать, что Агата сделала меньше для Гвидо, чем Гаррота для меня, просто она делала другое и по другому, и если уж муж решил принять ее в семью, то мне оставалось лишь довериться его решению, что я и сделала. Да и Адольфо явно нравится проводить время с Аароном, что для сына очень хорошо - в Риме он жил в определенном вакууме от детей, и ему явно не хватало обычной детской коммуникабельности.  И теперь их размолвка расстраивала и меня, потому что не добавляла настроения Гвидо, который и без того был не слишком веселым в связи с этой историей с фото.  Мрачнею, вспомнив про эти чертовы  картинки, и перевожу взгляд за окно, что бы муж не видел изменения моего настроения.
Машина останавливается на подъездной дорожке, и я не слишком радуюсь, что муж  остался в машине. Не хватало мне еще, что бы они с Агатой дулись друг на друга на расстоянии, хотелось бы, чтобы они посмотрели друг другу в глаза, может и захотели бы поговорить. Вздыхаю, чувствуя себя с этими восторженными мыслями не в своей тарелке. Эй, ау, кто вообще сейчас сидит в моей голове?
- Привет! - Улыбаюсь одновременно и Агате, и выбежавшему сыну и появившемуся вслед за ни Аарону. - Мы за тобой. Спасибо, что присмотрела. - Улыбаюсь уже Агате, хоть и понимаю, что в идеале сейчас оставить их поговорить с Гвидо. Черт, чувствую себя сейчас отчаявшейся женой, которая из последних сил старается угодить мужу и его юной любовнице, что бы ее не выгнали из дома. Обнимаю сына, снова стараясь не сосредотачиваться на мыслях.

Отредактировано Marguerita di Verdi (2014-07-16 10:00:20)

+1

23

Монтанелли ещё не был так стар, чтобы говорить о какой-то там опасности - не перешагнул даже ещё через порог пенсионного возраста, хотя многие члены мафии продолжали вести вполне успешную деятельность и когда им переваливало за шестьдесят, тело и мозги начинали сдавать уже ближе к семидесяти; у Гвидо в запасе должно было быть ещё лет двадцать, прежде, чем его должны были начать называть стариком - однако же почти каждый был готов намекнуть на то, что из своего окружения он самый старший, и дело не в его высоком статусе... тут уж невольно чувствовать, что с тебя сыпется песок - и что в этом же песке тебя окружающие пытаются похоронить. Гвидо не чувствовал одышки, спокойно поднимался по лестницам, руки у него не дрожали, почти все зубы были своими, и в постели тоже всё было в порядке (возможно, как раз благодаря такому "расчёту сил", как воздержание из-за беременности или отсутствия сбежавшей в очередной раз жены дома...) - кроме его морщинистого лица и бледной кожи, ну и зрения, начавшего падать после сорока, он не видел на себе признаков старости. Неужели вот и Дольфо начнёт повторять за ними? Впрочем... кто знает, через десять лет он и по возрасту уже приблизится к дедушке.
Настроение Маргариты скакнуло раза три по пути от их дома до дома Агаты - и хотя она старалась скрыть это в своём молчании, было всё равно заметно - по её глазам, по постоянным взглядам за окно, просто по силе того напряжения, что стояло в воздухе салона Тахо; Гвидо, впрочем,  уже и привык к тому, что оно скачет постоянно, как напряжение в неисправном электрощитке, рядом с которым дёрнуть может в любой момент - с этим уже немногое сделаешь, ток вырубать нельзя, и остаётся - хотя бы воды не разливать вокруг, чтобы не причинять большего ущерба себе и остальным...
Гвидо всё-таки покидает пределы салона автомобиля, но не затем, чтобы подойти ближе или увидеться с Агатой - а затем, чтобы сын его мог заметить издалека; перспектива встречи с сестрой его не то, чтобы сильно беспокоила, просто здесь она была на своей территории, а разговора при Маргарите и Дольфо не получится всё равно - им не уложится в несколько минут, и при свидетелях выяснить отношения не получится... всему своё время. Прятаться друг от друга вечно они всё равно не смогут... Оставив дверцу автомобиля открытой и опустив стекло, Монтанелли слегка опёрся на неё локтем, глядя на Маргариту, направившуюся к дверям дома, словно бы просто высунулся из автомобиля подышать свежим воздухом. Помахал Дольфо и Агате издалека, когда открылась дверь... Не стоило бы Марго их оставлять наедине сейчас, выяснять отношения лучше не впопыхах, когда Дольфо будет ждать папу, который пропал из дома ни с того, ни с сего, даже не попрощавшись, и Маргарита будет находиться неподалёку, о чём оба они будут помнить - не получится нормально поговорить. При том, что слова ему нечем подкрепить сейчас - тем более... не фотографиями же? У него есть пара идей, но и на них требуется время.
Гвидо наблюдал за тем, как Аарон и Дольфо прощаются друг с другом; и почему-то они напомнили ему их со старшим братом, отцом Винцензо, - Луиджи тоже был старше его на три года... здесь никто не имел чести быть знакомым с ним, ни Марго, ни Агата, но Энзо - на самом деле, был во многом похож на своего отца; ещё одна причина, по которой было так тяжело отпустить его - Монтанелли вспоминал брата, вспоминал, как тянулся за ним, как тянется сейчас Дольфо к младшему Кортесу, и даже здесь ситуация почти повторяет его детство - старший брат-сорванец, и младший, более спокойный и рассудительный... и один уравновешивает другого. Радуясь, что издалека незаметно, Гвидо провёл по глазам, смахнув влагу, и растерев её между пальцами. Не хотелось бы, чтобы ситуация из его детства повторилась, когда сын окажется без отца в двенадцать, а старший брат его оставит... если Гвидо и Агата сядут или погибнут - примерно так и получится; Декстер вряд ли разрешит ребятам видеться, не говоря уже о том, что у него всегда есть перспектива вернуться в Испанию вместе с сыном... а у Маргариты - пойти вслед за мужем, если он умрёт однажды, от рук Фрэнка или других, кто будет участвовать в переделе власти из-за того, что устовяшийся порядок пошатнулся, так что Дольфо может оказаться даже в худшем положении; хорошо, что у него есть старшие брат и сестра, которые останутся с ним при любых раскладах... хотелось бы верить, что останутся.
Наверное, глупо и ужасно вообще размышлять об этом. О таком будущем. Именно эти размышления и привели ведь к тому, что Агата вдруг надулась на него, подумав о том, что никому нельзя верить... вообще не стоит задумываться над этим слишком много - иначе голова начинает идти кругом, можно и с ума так сойти. Бизнес есть бизнес, а люди есть люди, отделить одно от другого не получится, и предсказать, что будет завтра, тоже удастся - хотя если и удастся, сделать всё равно можно будет немногое, раз уж придёт момент выбирать между человеком и успешным исходом очередного дела. Гвидо не так-то просто выбирать, как он хочет показывать... Но ещё сложнее - когда его заставляют выбирать, когда вообще ничего ещё не произошло.

+1

24

Обнимаю сына, прижимающегося к моему бедру, и улыбаюсь Агате, я и правда ей благодарна за то, что она дала нам с Гвидо время спокойно разобраться в друг друге, не заставляя смотреть на это собственного ребенка. Достаточно уже того, что второй ребенок незримо присутствовал при всей той каше, что происходила в нашем доме в эти дни - ему-то точно некуда было деваться все эти дни, и он мог только выражать свое неудовольствие пинками и гормональными выбросами, которые явно безумно надоели мужу. Но здесь я явно ничего поделать не могу. Только родить, но еще рано - природа сама решит, когда будет пора, и нам остается только с этим смириться, это тот редкий случай, когда мы ничего не решаем.
Гвидо предпочитает наблюдать за нашим разговором издалека, и мне это не слишком нравится. Я не могу знать точно, были ли они с Агатой настолько близки, как мы с Освальдо, но все-таки определенная степень близости и доверия существовала, но сейчас между ними словно стеклянная стена опустилась - они видят друг друга, но не слышат и не понимают. Не хотелось бы мне оказаться в такой ситуации, если честно. За много лет "родственных" отношений с Гарротой, мы ни разу не ссорились до такой степени, впрочем с ним вообще практически нереально поссориться - ощущение что ругаешься сама с собой. А он вытерпит, заварит чай, завернет в плед и будет просто слушать. С мужем у нас так не получалось - взрывной итальянский темперамент не давал ссориться спокойно.  С Агатой у них это видимо получилось, в результате.
- Все в порядке? Они не ссорились? - Обычный,  в таком случае набор вопросов, обнимаю Агату и Аарона на прощание, Адольфо уже сбегает к отцу. У него вообще, похоже, все еще силен страх, что отец может в любой момент исчезнуть, стать каким-то призраком, что ли, как это было до нашего возвращения в Сакраменто, когда он получал подарки "от отца", никогда не видя его. И за это мне до сих пор мучительно стыдно. Все-таки ни Дольфо, ни его отец не заслужили того, что я тогда сделала, не позвонив Гвидо, узнав про беременность, даже просто не поставив его  в известность, когда Адольфо уже появился на свет. Хотя об этом уже бесполезно жалеть, но людям свойственно сожаление об уже ушедшем.
- Папа,  а вы с мамой уже помирились, да? - Голос Дольфо звонко отдается возле машины, и я не удерживаюсь, что бы не приподнять удивленно бровь - ребенку никто не говорил, что между нами что-то не так, он не был в доме, когда принесли почту, и когда мы ругались с мужем на повышенных тонах, Агата тоже не стала бы ничего ему говорить. То есть получается, что ребенок уже сам сделал вывод о том, что произошло, а это уже не слишком хорошо. - Мы не ссорились с папой, милый. - У меня просто было желание убить мужа за оказавшуюся ложью измену. Ничего нового.

+1

25

Маргарита, кажется, привыкла думать о том, что роды - это словно будет конец чего-то; Гвидо же, глядя вперёд, понимает, что это будет только началом - новой человеческой жизни ещё одного из Монтанелли, и нового периода в жизни и отношениях Монтанелли старших, периода далеко не самого лёгкого - и пусть даже Марго станет гораздо более "мобильной", к нормальному ритму жизни долго ещё не смогут вернуться ни она, ни он - слишком много времени будет отнимать тот, кто пока ещё не появился на свет... Будет непросто. На смену выбросам гормональным придёт пресловутая пост-родовая депрессия вкупе с хронической усталостью - едва ли беспокойное уже сейчас дитя станет подстраиваться под их график (если у них, конечно, вообще есть какой-либо график, при их-то роде занятий). И их положение, финансовое или социальный статус, тем блее их авторитет, с этим справиться не сильно поможет, даже с учётом таких крёстных родителей, как Фрэнк и Кристина - не стоит думать о том, что они сразу решат все их проблемы: Крис только-только своего родила, первенца - пройдя через весь страх и всю боль, у неё своих проблем достаточно, у Фрэнка же давно есть свои дети - и они уже вот-вот догонят Сабрину и Лео. Впрочем... нельзя думать о ребёнке и как о том, что это такое нечто, которое просто надо пережить - воспитание детей это ведь совсем не война, которую можно выиграть или проиграть, этим надо просто наслаждаться, это и будет после одним из самых приятных, хоть и не всегда простых, воспоминаний. У Гвидо уже есть такие - есть и у Маргариты; но пока нету общих... вернее, уже есть немного.
Как ни странно, нет, с Агатой, как бы ни были они темпераметны, всё произошло, напротив, настолько тихо, что Монтанелли даже не понял - что именно случилось, и случилось ли вообще, словно и впрямь, опустилось какое-то звуконепроницаемое стекло между ними - неожиданно и негаданно, без каких-либо видимых причин, без прецедентов - казалось бы даже, наоборот, он хотел ей помочь, собрал деньги на её выкуп... хотя дело не в них - всё это началось не там, это тянулось аж из Сакраменто.
- Привет! - отпустив дверцу автомобиля, Гвидо обнял сына в знак приветствия. Он и сам боится стать таким "призраком", или быть им, или остаться им - и иногда ему кажется, что мальчик давно уже разгадал игру своих родителей, и теперь просто делает вид, что ничего не происходит, что так и должно быть, чтобы их не расстраивать, боясь, что папа снова пропадёт; а в другой раз - отцу становится страшно из-за того, что Дольфо просто не видит другой жизни, обитая в их доме - а это нехорошо, независимо от того, потянется ли он за остальными родственниками или будет порядочным и честным гражданином, он не должен видеть только лишь мафиозные "кулисы" - или превратится в социопата, куда опаснее, чем его мать и отец. Или даже кого-то похуже...
- Мы не ссорились.
- повторяет за Маргаритой Гвидо, подтверждая её слова. Никто не ссорился... чья бы это ни  была идея рассорить их, она не сработала; и в конечном итоге - это только сплотит их в будущем, чтобы они могли нанести ответный удар удвоенной силы... А Дольфо всё-таки понимает больше, чем они хотят надеяться, чтобы он понимал. Пока что не слишком глубоко - в ссорах ведь нету ничего противозаконного, да и тайны из них, пожалуй, не сделаешь... пока что он понимает ещё слишком мало. Но постепенно их сын будет взрослеть; и однажды, как сын Фрэнка, например, тоже начнёт задавать родителям неудобные вопросы. И что они ответят на них - только время покажет... - Мне просто... надо было уехать по делам этим утром. Срочно. - придумывает Гвидо легенду, в которую не так уж трудно поверить - папы часто нету дома "по делам", почти никогда он не предупреждает задолго заранее о них, и не рассказывает о том, где был, потому что не хочет врать лишний раз - как в случае даже с той же Мексикой. Дольфо проще будет в это поверить. И проще поверить - в то, что родители и действительно не ругались, если ему назовут другую причину происходящего...
- Залезай в машину, Дольфо... ты попрощался с Аароном? - Гвидо закрывает дверь за сыном, и садится в автомобиль сам, кинув последний взгляд на дом Агаты... Аарон ему тоже дорог - он имеет для него значения ничуть не в меньшей степени чем, для его сына; назвав Агату своей сестрой - Монтанелли и его признал своим племянником... в этом их с Маргаритой ситуации различаются - у Освальдо нету детей; да и не похоже, чтобы он торопился заводить своих. Может, так ему лучше, конечно...  Но то, что происходит между ним и Тарантино, и на её сыне может сказаться. Не хочется его расстраивать...
- Так куда мы поедем? - Гвидо выезжает с подъездной дорожки. У них, кстати, так и нету чёткого плана на день: Марго уснула днём, они так и не успели обсудить всё в деталях. Адрес же детского центра, который собирается открыться, знает только она; это при том условии, что сойдутся они на нём, а не чём-то ещё - выбор есть... кстати, может, ребёнок и выберет? Может, он вообще хочет обратно к своим собачкам... - Дольфо, хочешь съездить куда-нибудь? Развлечься?

+1

26

ын явно очень рад отцу, настолько, что я даже, кажется, несколько его ревную, но с другой стороны - мальчикам крайне необходимо отцовское внимание и воспитание - это одна из причин, по которой я очень хочу, чтобы наш второй ребенок был девочкой. Склоняю голову к плечу, украдкой наблюдая за этими двумя. Они и правда отец и сын - похожи манерой поведения, манерой говорить, даже просто держать руки и голову при разговоре. Вон, даже моргают одновременно. Учитывая то, что с отцом Дольфо живет немногим более года, удивительно, насколько он перенял манеры отца, словно  в очередной раз демонстрируя всем сомневающимся, что он - Монтанелли до мозга костей. Вот только страсть к дрессировке собак у него от кого? Я за собой этого никогда не замечала. Да и Гвидо вряд ли стремился в цирк в качестве циркача, а не зрителя. Сын машет рукой Аарону, выглянувшему в окно, и забирается в машину.  У него совершенно довольное лицо счастливого ребенка. Мне кажется, что дай ему волю и он бы прыгал выше потолка от радости. Но  в конце-концов, хоть машина и большая, но потолок далеко не слишком большой. Да и не положено воспитанному ребенку вести себя как жеребенку.
- А мама плакала... А ты уехал. - Давлюсь воздухом. Какого черта? При нем я не плакала, разве что тогда, когда разговаривала с Агатой вечером, но дети были во дворе и не могли знать, о том, что происходило в доме. Да и прятать красные глаза я уже давно научилась, все-таки пугать ребенка не хочется. Устало опираюсь на руку, пока муж отвлекает сына от рассказов о моих слезах и вообще о грустных вещах - сегодня у нас исключительно семейный день и провести его хочется так, что бы семья была рядом.  - Мама, ты обещала в зоопарк, к Луи! - Он смотрит на меня своими глазенками, восторженными лучистыми и темными, как глаза мужа, словно отражая его взгляд. Вздыхаю, в зоопарке мы были сотни раз, но малому нравится львенок, которого назвали пафосным именем Людовик, естественно быстро превратившимся в Вика и Луи.
- Конечно поедем, милый. А больше никуда не хочешь? Или сделать тебе сюрприз? - Хитро улыбаюсь. В конце-концов если ребенок не знает чего хочет, главное - правильно его замотивировать, а сюрпризы наш сын очень любит.
- Сюррприииз!!!! - Ребенок радостно хлопает в ладоши, совершенно искренний в своем поведении.
- Тогда просим папу отвезти нас сначала к Луи в зоопарк, а потом - будет сюрприз.

+1

27

И почему только, думая о страсти Дольфо к дрессировке и общению с собаками, Маргарита сразу вспоминает только о цирке, словно это единственное место, в котором может пригодиться такой талант? Почему не об охоте, например - казалось бы, со своим-то характером, со своим прошлым, Марго должна была бы первой подумать об этом; она сама вела образ жизни охотницы, когда носила его, когда растила его, да и до этого - тоже; опыта охотника у неё всё же гораздо больше, нежели опыта хранительницы очага, как бы Гвидо не старался это отрицать. Но, может быть, в этом тоже кроется разгадка - может, Дольфо заботится о своей защите, и защите своей матери, пытаясь превратить Боппо, Терезу и Луи - почти что тёзку того львёнка - в идеальных охранников, сторожевых псов, что будут всегда ему послушны? Или же - почему никто из них не вспоминает о собачьем нюхе, способном найти что угодно и кого угодно там, где не справляется ни человек, ни его изобретения? Наверное, потому что свою жизнь они сами превратили в цирк... и их самих надо бы укрощать и дрессировать, как диких волков, попавших в плен - но... волки остаются волками - и в стае, и поодиночке. Вот, что страшно - Дольфо при любом раскладе их волчонок, и что поиск, что защита, не говоря уже об охоте, всё это - и части того дела, которым они занимаются, тоже. А цирк... это развлечение. Впрочем, цирковая дрессировка включает уже не только собак...
- Просто маме тяжело из-за беременности... и её очень легко расстроить. Вот она и расстроилась, потому что я не мог быть с вами рядом из-за дел...
- шепнул Гвидо сыну. Дети подмечают больше, чем кажется взрослым; пользуются тем, что взрослые порой ругаются между собой и при них, ошибочно считая, что они всё равно их разговоров не понимают - а если и понимают, то не полезут, считая их неинтересными для себя - они могут слышать и переваривать очень многое. И ещё - за ними так трудно уследить... они могут подглядеть и подслушать что-то, что не предназначено для них. Особенно - ощущая, что родители от них действительно что-то прячут. Вовсе не только в спальне... даже взгляд, которые обычно приветливая мама почему-то прячет - это уже тайна, и уже странно. Так что не исключено, что ребёнок действительно видел, как она плачет. Более того - раз Аарон находился рядом, то мог видеть и он тоже. Но он старше, и видел больше - наверное, лучше поймёт... - Так что ты тоже старайся не расстраивать маму лишний раз, хорошо? - Дольфо - пусть маленький, но уже мужчина. И был мужчиной... те пять лет, когда рядом не было того, кто занимал бы место во главе стола - кажется, даже он сам подсознательно понимает, что Освальдо на эту роль не являлся - слишком самостоятельный вне их дома, он слишком явно уступал Марго, когда оказывался в его стенах, и на главу семейства не тянул - даже на старшего брата как-то не вытягивал, так, какой-то вечный гость с родственной связью. Крёстный.
- Хорошо, едем в зоопарк. - улыбнулся Гвидо. Несколько раз он и сам водил Дольфо в зоопарк, вместе с ним наблюдая за животными, и львиной семейкой - в том числе... всё-таки да, существовала у него какая-то тяга к животным, наверное... может быть, ему удастся исполнить мечту отца, хотя бы частично, став доктором - но не по людям, а ветеринарным? Кто сказал, что это - плохое занятие? Это ответственность. А врач, пусть и ветеринарный врач, тоже имеет влияние в обществе - если он хороший, тем более: у многих людей есть питомцы, которые им дороги, и которым необходима бывает медицинская помощь... Ветеринары - тоже люди гордые, поскольку знают, есть ситуации, помочь в которой могут только они.

Гвидо тоже нравится в зоопарке. Он любил посещать его, когда был маленьким - но делал это не так часто, как теперь может позволить себе Адольфо; ему тоже нравилось наблюдать за животными, которых нельзя было встретить в обычной городской среде, и их маленьким бытом в клетках и вольерах... хотя он не испытывал привязанности к кому-то одному из них - возможно, как раз потому, что посещал зоопарк не так часто, она попросту не успела бы выработаться...
- Кого-то они мне напоминают... - Дольфо прижался к бортику, с интересом наблюдая, как резвится в клетке львёнок. Неподалёку от него постоянно находится и поджарая статная львица, наблюдающая за ним, но не влезая в его игры без крайней необходимости; а в тени дерева лежит косматый лев, то и дело кидая ленивые взгляды то на своего "наследника", то на людей, собравшихся вокруг клетки. Иногда он встаёт, отряхивается, и обходит свои маленькие владения с таким гордым видом, что становится понятно, почему именно льва окрестили царём зверей, а не слона или, например, медведя. - Я люблю тебя... - до Гвидо вдруг доходит - он смотрит в клетку, словно в зеркало, и видит самого себя в этом льве, который считает себя королём, пусть и просто тесного вольера, но даже его не отдаст для другого льва. Только его львица не ждёт второго львёнка; а Монтанелли уже готовится стать отцом ещё раз...

+1

28

Не знаю, о каких дрессировках вспоминает Гвидо, глядя на сына,но однозначно могу сказать - Адольфо грезит цирком, и пока с этим ничего делать не стоит. Либо перерастет, либо все таки сделает карьеру под куполом шатра. Вмешиваться в это однозначно не стоит, просто потому, что можно получить  в результате озлобленного на весь мир, и на родителей, гангстера по принуждению, если он захочет в пику желанию отца стать именно мафиози. Я, ничего против этого не имею, более того, мне бы хотелось продления династии,  в Адольфо - как моем старшем сыне, все же для Гвидо он  уже третий ребенок, а для меня - первенец, так и в том ребенке, который все никак не определится с полом, хотя ему уже скоро появляться на свет - вне зависимости от  того, какого все-таки пола он будет. Я очень хочу чтобы наша династия продолжилась  в мафии, но вряд ли на это согласиться Гвидо, старшие дети которого, уже успели присоединиться в делам Торелли.
- Я больше не буду плакать, милый... - Сжимаю руку сына, улыбаясь ему. Буду конечно, куда деваться, в последнее время слезы текут уже сами по себе периодически, и сосредотачивать на них внимание почти бессмысленно - они перестают течь также неожиданно, как и начинают. Наверное, очередное проявление искаженного гормонального фона. - Во всяком случае сегодня. - Поправляю его растрепавшиеся вихры и обнимаю,  аккуратно прижимая к себе.
- Пинается... - Смеется сын, когда его братик или сестричка, желая с ним познакомиться, ставит очередной синяк в моем теле.
- Ему или ей, не терпится с тобой познакомиться. - Неизвестность утомляет, но одновременно и вдохновляет, все же ожидание становиться куда как интереснее, когда не знаешь, кого ждешь и чего от него или нее ждать.
- Ей! Я сестричку хочу...  - Важно заявляет Дольфо, моментально становясь серьезным, и похожим на маленькую копию своего отца. Они все-таки необычайно похожи многим - и характером, и манерой поведения, и даже мимикой, так что сомневаться в том, кто отец Дольфо не приходится, даже без всяких анализов. От меня ему мало что досталось, разве что глаза, да любовь к приключениям и собакам. - Ой. Луи! - Ребенок увлеченно смотрит на львов, забывая практически о родителях. Сплетаю свои пальцы с рукой мужа, и с улыбкой наблюдаю за увлеченным ребенком.
- Я тебя тоже очень люблю. - Они и правда похожи на нас - львица со львенком, и лев, который считает что он главный в прайде. Это закон природы, который совершенно не обязательно менять. Все и так идет сейчас просто замечательно.

+1

29

Гвидо и не собирается вмешиваться - а зачем, если хобби сына не несёт в себе чего-то противозаконного, неестественного или опасного (разве что если вспомнить о зубах их питомцев, но сомнительно, что Боппо способен покусать своего маленького хозяина - о том, чтобы кусались хаски, Монтанелли же вообще не слышал; лично питомцы Алексы никакого недружелюбия тоже не проявляли)? Дольфо подрастёт, и свои увлечения и занятия наверняка сменит ещё не раз; но вот опыт, который он приобритёт на этом, даже и забыв в будущем, как устраивал представления с собаками для мамы и папы, хотя бы часть его - всё равно останется в его памяти; и кто знает - однажды он может и пригодиться. Обязательно пригодится. И вовсе необязательно, как что-то целеобразующее, вполне возможно, и как что-либо просто сопутствующее жизненному пути тоже, или просто как воспоминание, отложившееся в голове более плотно - иными словами, знание; знание не бывает лишним. И какую бы дорогу Дольфо не выбрал, когда вырастет - путь криминала, продолжив дело своих родителей, или же наоборот, будет тем, кто очистит имя Монтанелли от ветвей Мафии, или даже замкнёт петлю, начав выращивать виноград, как это делали родители ди Верди - важно, чтобы при этом он оставался собой... Тогда уже не будет так уж важно, как оценит его поступок отец. Естественно, Гвидо не был бы рад тому, что его младший сын в итоге тоже свяжется с Коза Ностра - но с другой стороны, это всё же лучше, чем быть грузчиком на складе, подсобным рабочим на заводе, или чьей-либо фальшиво улыбающейся обслугой - даже официанта белая рубашка в личной жизни не красит, а чаевые, какими бы огромными ни были - это всё равно не более, чем подачки с барских рук. Монтанелли хотел, чтобы его сын вырос мужчиной - и может быть, это не помешает ему дрессировать собак, важно, чтобы он сам не превратился в чьего-то пса... уж лучше быть львом - хотя бы в клетке. Гвидо смотрит на сына, рассматривающего львёнка - хотя кажется, что он изучил его уже от кончиков усов до кисточки хвоста, да и сам Луи, наверное, уже узнаёт мальчика, который приходит к его клетке с завидным постоянством. Если, конечно, для него вообще играют какую-то роль те люди, что стоят по ту сторону решётки; наверное, его тоже учат с детства быть гордым?
Гвидо слегка вздрагивает, когда его телефон нарушает воцарившуюся вдруг идиллию призывной трелью, и разрывает объятия, поспешив отойти чуть в сторону - чтобы не отвлекать сына - и ответить на звонок. Это звонил Луиджи - наверняка с новостями. Вчерашняя возня так и не дала результатов, но фотографии всё-так существовали, а значит, и следы их появления тоже были где-то - ничего, особенно такие вещи, не проходят бесследно; надо просто было знать, где искать. Гвидо координировал Луиджи - тот координировал других ребят, прощупывавших порностудии, учитывая, где он мог бы набрать людей сейчас - наверняка это были соучастники Торелли; так что и скрывать ситуацию становилось всё меньше смысла - Монтанелли чувствовал, что надо будет обратиться к своим парням с заявлением, из этого тайну сделать всё равно не выйдет; и лучше сказать им самому, чем за него скажут слухи. Разбираться же лично... Гвидо не видел смысла - возможно, просто пули, от которых его защитил бронежилет, раскрыли ему глаза лишний раз: не только Маргариту нельзя подвергать опасности - ему сейчас тоже рисковать собой не стоит, у Дольфо и будущего ребёнка нет другого отца. Монтанелли должен был сидеть дома и оберегать жену - но почему именно этот период для него был самым беспокойным - начиная от поездки в Японию за Алексой, заканчивая выходками вроде дня рождения Фрэнка или выкупом Агаты, или ночью, которую он провёл на яхте Альтиери с личными вещами в обнимку: он ведь где угодно был за последние полгода, но только не дома...
- Гримёра нашли. - шепчет Маргарите на ухо. Дольфо, давно привыкший к тому, что родители много разговаривают по мобильным, и что они звонят в самый неожиданный момент, продолжал спокойно наблюдать за львами. Он уже учится не замечать очевидного... и пока что ему это было проще делать. Момент двугранный - с одной стороны, это и действительно сможет его защитить от того, чем занимаются родители, и он сможет не увидеть и не запомнить ничего, что связывало бы его с криминалом, а с другой - он может научиться этому искусству слишком хорошо, и тоже пользоваться им, выстраивая свою собственную позицию в организации в будущем... - Допрашивают... я сказал Луиджи, чтобы дальше связь осуществлял только через СМС. - Гвидо не хочет отвлекать Дольфо. Написать же текстовое сообщение - легче, когда он отвернётся, и голосовые связки не придётся для этого напрягать. Впрочем, и поговорить с женой тоже стоило бы - им было, что обсудить, и помимо фотографий или своей личной жизни.
- Ты что-нибудь слышала о наркоторговле в "Парадизе"?
- и сенаторского сынка Района Мак-Эду, который в это дело влез... Фрэнк вчера рассказал по пути к яхте. Шайка, закупавшаяся у колумбийцев, решила развернуть торговлю в боделе Ливии, но делиться не торопилась - Андреоли пришла к андербоссу за советом вчера, но судя по всему, они не договорились.

+1

30

Задумчиво улыбаюсь, глядя на сына - все-таки счастье, что Осо меня остановил, когда я решила сделать аборт от безысходности и глупости, пожалуй. Все таки иногда стоило подумать прежде чем делать,  хотя в тот момент я была мало способна думать- действующий киллер, готовящий сложное убийство внезапно оказывается на пятом месяце беременности - вот уж действительно невозможная тупость и глупость. И все-таки тогда ему удалось отговорить меня от этого невозможного шага,и сейчас .находясь  в объятиях любимого мужа,  в ожидании второго ребенка, я смотрю на то как наш шестилетний сын изучает львенка за оградой, я чувствую тепло и наверное то, что называют женским счастьем, вопреки всему. Улыбаюсь украдкой мужу - иногда мне хочется его растворить в кислоте но чаще всего  я просто готова его обнять  и никуда не отпускать, слишком боясь, что у меня его отнимут, если не другая женщина - то смерть. Вздрагиваю, когда слышу рингтон его телефона - глупо надеяться, что нам дадут побыть втроем хоть какое-то время, с другой стороны  -  все-таки стоит выяснить, кто же стоит за этимигадостными подделками, которыми пытались нас рассорить, словно зная или чувствуя, что это вполне может стать не самым приятным сюрпризом для семьи. Впору было заподозрить того же Фрэнка, но ему сейчас не было никакой выгоды от нашей ссоры с Гвидо - худой мир, воцарившийся между андербоссом и консильери был выгоден нам обоим, да и совсем недавно мы с Гвидо объявили, что именно Фрэнк будет крестным отцом еще не рожденного ребенка, какой ему тогда толк нас ссорить? Ведь вероятность выкидыша в такой ситуации была слишком велика, учитывая мой возраст и темперамент.
- Напиши Луиджи, что бы они его  в живых оставили. А то с них станется разобрать его на запчасти ради информации, а от боли какой только бред не признаешь. - Пытки тоже далеко не самое надежное средство для честности того, кто не хочет говорить. Под ними можно оболгать и себя и других, только ради прекращения боли имучений. - Пусть не слишком усердствуют, пока. - Кладу голову на плечо мужу - вот такая у нас долбанутая семья, где родители обсуждают пытки и убийства, пока рядом ребенок любуется животными в зоопарке. - Где и как нашли он не сказал? И как опредилили, что это именно он?

+1

31

Фрэнк - последний, на кого Гвидо мог бы подумать, касательно этих фотографий; будет иначе - он не пошёл бы к нему первым, это совершенно не метод Альтиери, да и вообще - мафии, скорее было похоже на то, что поработал какой-то одиночка, типа Шляйхера - Монтанелли поверил бы даже, что это он и приготовил эти подделки, если бы его жена пару месяцев назад от него же не получила сильный нагоняй за то, что направилась убивать его, беременная; а в этом Гвидо как раз жене доверял - если уж она сказала, что было совершено убийство, то это определённо было так.
В то, что целью этих фотографий было вызвать у его жены выкидыш - и вовсе тяжело поверить; если бы хотели уничтожить наследника, то выбрали бы какой-нибудь более надёжный способ, чем вот это. Единственно надёжным, впрочем, способом, было физическое вмешательство. А тут - даже выгнав мужа, напротив, Марго могла бы только утвердиться в своём желании выносить, родить и воспитать его ребёнка - назло его отцу. Это ведь в женской природе - делать такие вещи назло... С Дольфо - ведь это отчасти тоже получилось так. Фотографии должны были ударить по родителям, а не по их наследнику - но зачем, с какой целью, это тоже вопрос сложный...
Впрочем, главное - это что происходило сейчас, а не было раньше. Потому что раньше - и действительно, ни один из них и поверить не смог бы, что когда-нибудь они будут друг другу супругами, растить общих детей, и что получат контроль над Семьёй, к которой принадлежали, тоже и представить себе не могли даже в шутку.
- Думаю, Луиджи знает, что делает... - говорить о пытках, когда ребёнок находится недалеко, лишь на достаточном расстоянии, чтобы не услышать их разговора - для их дикой семейки ещё далеко не крайняя степень. Дольфо сидел в паник-рум, во время перестрелки в их доме... и после - пока отец отшибал колумбийцу один палец за другим, при помощи мачете, желая узнать то, о чём и так догадывался - что нанял их его же племянник. Что тот хотел убрать дядю, а потом... чёрт его знает, что он хотел сделать потом. Наверное, и остальных перебить - а с другой стороны, опыт Анны, поступок которой он первым неодобрял, его мог научил многому. Что надо бить наверняка, например; что пуля надёжнее пожара или захоронения заживо... Боппо спас его тогда, прибежав в кабинет. Иначе - не было бы всего этого. Начиная от фотографий, и заканчивая - их будущим ребёнком...
- На одной из порностудий... Он сам признался. - как Маргарита, однако, завелась при одном только упоминании о пытках - хотя она ведь сама и была единственной, кто заговорил в этот момент о боли, Гвидо лишь сказал о допросе - а он с болевыми ощущениями связан далеко не всегда... да и никто не говорил, что гримёра именно бьют сейчас. Впрочем, Луиджи вообще деталей особенно не раскрывал. Но гримёр вполне сам мог бы быть просто наёмником, который получил деньги за свою работу, не задаваясь вопросами как и зачем, и вообще не понимать, что именно происходит и кого он "подделывает" - всё-таки Гвидо не настолько известная фигура, чтобы каждый его знал, не все следят за криминальными хрониками, да и не все из них вообще попадают в эфир - войны, которые ведутся с преступностью, по многим причинам выгодно скрывать не только самим преступникам. Так что внимание к своей персоне, если выгодно им воспользоваться, можно даже превратить в оружие защиты от закона.
Да и кого, впрочем, оболгать-то этот гримёр может, даже если и под пытками? Если начнёт называть имена - то сделает это явно не наугад. Кого мог бы обвинить человек в подобной ситуации - свалить всё на своего личного врага, если они у него есть, просто так, с бухты-барахты? Вероятно, конечно, но вряд ли. Если он знает "автора идеи", он либо расскажет о нём, либо будет упорно молчать... Дисплей мобильника мигнул, звуковой сигнал сообщил о том, что пришло новое сообщение - теперь уже от Чезаре. Хорошо, что Дольфо увлечён наблюдением за Луи настолько, что долго ещё ничего не будет замечать вокруг.
- Он назвал адрес... это номер отеля. - в котором всё дело и происходило. И Чезаре направился туда, чтобы сопоставить эту информацию с книгой гостей - на чьё имя он был зарегистрирован на момент этой "фотосессии"... Каким образом он эту книгу, не предназначенную для чужих глаз, раздобудет - это уже отдельный вопрос; не налёт устроит на стойку портье, хотелось бы надеяться. Впрочем, персонал отеля, да как и любые служащие, те ещё хитрецы, так что наверняка легко покупаются и продаются - можно найти хорошую цену за один короткий взгляд в книгу... Удачей будет, если этот человек ещё там. Но слишком большой удачей... вряд ли он там задержался. Учитывая, что ещё и девчонка пропала тем же самым утром, как им показали фотографии... Гвидо шагнул вперёд, вставая рядом с сыном, и мягко обнимая его за плечо, давая понять, что разговор об убийствах, пытках и поисках закончен. Пока что закончен... И пока Че доберётся до отеля и сделает, что он там собирался сделать - у них есть некоторое время понаблюдать за забавным львёнком.

+1

32

Любовь сильнее любого чувства, разве что ненависти уступает по силе. Но все же, ненависть, порой становится любовью,  а любовь - ненавистью. Куда хуже равнодушие - когда наплевать, когда уже просто все равно, и ничего не нужно. Ничего не беспокоит, и на все - просто наплевать. Не хотелось бы, что бы наши отношения с Гвидо пришли в эту стадию в определенный отрезок времени. Это будет слишком страшно, учитывая то, что у нас нет вариантов кроме смерти, что бы разойтись, если вдруг пламя страсти погаснет и заберет с собой угли любви. Не хочу об этом думать, касаясь плеча мужа, и словно в одно мгновение позволяя себе слабость - сплести пальцы с его, и коснуться его руки губами. Просто что бы дать ему почувствовать свое тепло и любовь, которая все еще горит.
За мгновение до того, как он оказывается рядом сыном, успеваю окинуть его взглядом. Он ошеломляюще роскошен - словно ленивый лев, несильным ударом лапы отбрасывающий неугодных, и вновь лениво наблюдающий за своим прайдом, и командует им походя, лениво, но успешно, подманивая иногда ту или иную львицу, и словно  в награду даря ей свою многоликую страсть. Прайд дает своему львуволю, окружая его львицами, львятами и властью, которая то кажется незыблемой, почти абсолютизмом, и внезапно становится призрачной, как замок на песке - тенью, которая кажется вот-вот растает.
- Он всегда знает, что делает. Они с Чезаре профессионалы в своем деле. Но иногда перегибают. - Задумчиво поглаживаю уже достаточно надоевший живот. Вздыхаю, и смотрю, как отец становится рядом с сыном. Наверное, это и должно быть обычным женским счастьем - но сказать, что я счастлива, было бы ложью. Счастье не ограничивается семьей, и уж тем, более в моем случае. - Может поедем дальше, милый? - Ну не признаваться же, что у меня уже болят слегка отекшие ноги, и стоять на одном месте - банально тяжело.
И от упоминания пыток завелась  я именно потому, что соскучилась по работе и сама бы не отказалась провести допрос, устала от сидения дома, и однообразных дней, разбавленных лишь пинками будущего ребенка, да редкими выездами в магазин или на шоппинг. Хотя я же почти ничего и не покупаю - ребенка мне носить осталось недолго - вещей хватит, а что будет после его рождения - я просто не знаю, и сложно сказать, какой размер брать сейчас. Потому, мой градероб пополняется шарфами, которые пригодятся для восстановления супружеских отношений, сумками, и прочей мелочевкой.
- Знакомый адрес... - Беру сына за руку, задумчиво глядя на мужа.

+1

33

Вряд ли им станет когда-нибудь плевать друг на друга... эту стадию они прошли уже давным-давно, задолго до того, как их отношения действительно приобрели статус "отношений", до того, как она рассказала ему о сыне. Это случилось в тот момент, когда Гвидо поспособствовал её возвращению из Рима в Сакраменто. Практически, это можно было считать наградой, ответной услугой, за то, что он поспособствовал Риккарди в подготовке своей фальшивой смерти. То, что запросила за услугу Ливия, было более простой вещью... но Джованни держал своё слово - и они с Андреоли оба получили то, о чём просили его потом. И Монтанелли, сам ещё того не понимая, получил поддержку на будущее, когда понадобился кто-то, на кого он стал опираться, став действующим боссом Семьи. Связи - практически всё решают они. Как их широта, так и их доступность... Маргарита стала ближе всего к нему в тот момент, когда вошла в комнату. Ближе всего - к Рику, когда они уходили вместе из "Плазы"; с самим же Риком они и так были достаточно близки всегда. Но в тот момент - стояли друг ко другу ближе, чем обычно. Возможно, это было одной из той причин, по которой было вынесено то решение, которое для Гвидо, да и всей Семьи, стало судьбоносным - потенциально, Монтанелли был бы готов уступить место Риккарди, своему другу, охотнее, чем любому другому. Возможно... потому что Гвидо до сих пор не знает, что именно было причиной для Данте сделать боссом именно его. И уже вряд ли узнает когда-нибудь. А пламя страсти - едва ли оно погаснет. Любовь ведь действительно сильнее всех чувств. Как ещё объяснить, что Гвидо, даже пожелав её устранить раз, продолжал её любить? А цена этой любви - что ж... они слишком хорошо знали правила. И жили по ним слишком долго, чтобы не понимать их. Семья - прежде всего...
Семья... прайд, в котором он занял волей или неволей ведущее место, и который ему нужно вести за собой - в рамках одного вольера, или же воспринимая Калифорнию, а то и весь мир, в качестве саванны, но вести. Решая, кого отбросить, а кого - подтянуть за собой, и в какой момент... однажды придётся и решить, кто станет новым главой прайда, королём их неприветливых джунглей. Возможно. Если ему дадут такую возможность... потому что не секрет, что всегда найдётся много заинтересованных этой возможности не дать, когда придёт время.
- Пусть действуют. - неумолимо качает головой Гвидо. Парням Маргариты надо дать немного самостоятельности - прошло уже достаточно времени с тех пор, как их признали, как принадлежащих к группировке Торелли, пусть проявят себя - Монтанелли хочет просто оценить, как они справятся; если перегнут, то и оценка будет соответственной, но лезть в их работу он тоже не хочет. Лидеру невозможно всегда и всех контролировать. Оценивать способности людей, чтобы они занимали правильные места, на самом деле - гораздо важнее. Монтанелли осторожно обнимает жену, поддерживая её; ей трудно находиться на одном месте ещё и потому, что у неё ноги болят и отекают, при стоянии - нагрузка на них только увеличивается; стоять неподвижно - тоже нагрузка, даже большая, чем ходить. Он это понимает... переворачивая кисть Омбры, касаясь теперь тыльной стороны её ладони своими губами. Любовь и тепло не должен чувствовать кто-то один... тем более, что он должен теперь давать её столько, чтобы хватило на двоих. И не чувствует, на самом деле, что хорошо справляется с этим, то в Японию срываясь, то в Мексику. Ему стыдно. Потому что со стороны он выглядит тем ленивым и эгоистичным мужем, который готов найти тысячу поводов на пустом месте, лишь бы дома не сидеть и капризов беременной жены не терпеть.
Почему же - Гвидо в этом можно было бы и признаться. Хотя и Дольфо наверняка понял бы, что беременная его сестричкой или братом, мама просто устала стоять на жаре, пока он рассматривает львов. Не так удивительно, наверное, что её заводят мысли о чужой боли, раз уж она собственную ощущает почти постоянно - из-за отёков, из-за пинков, которыми награждает её их малыш постоянно... Хотя допрос, в её состоянии, затея ненамного более удачная, чем убийство. Адреналин может навредить ребёнку, если его будет слишком много...
- Знакомый. - так и ничего удивительного же в этом нет, Маргарита ведь тоже выяснила, в каком отеле снимали эту фотосессию? Только теперь был конкретный номер. И свидетель. Когда Чезаре прибудет на место - свидетелей может стать больше; вот за что Гвидо не доверяет отелям, да и вообще, прислуге - у обслуги острые глаза и длинные языки, всегда, даже у самых верных слуг. О тех, кто прислуживал в дорогих отелях, и вовсе говорить нечего, тот, кто выклянчивает чаевые особо ни за что - уже говорит сам за себя... и по этой причине тоже Монтанелли тоже не хотел останавливаться в гостинице позавчера, предпочтя яхту Фрэнка. Там его точно не увидят лишние глаза.
- А куда мы дальше? - Монтанелли придерживает дверь, чтобы Марго и Дольфо могли забраться на заднее сидение автомобиля. Он не знал, где находится этот детский центр - это Маргарита ведь услышала про его открытие... и не сказала, где он, уснув потом.

+1

34

Наше равнодушие однажды может стоить очень дорого не только нам обоим, но и нашим детям. Не только общим. Когда равнодушными становятся не просто любовники и супруги, но еще и босс мафии и его консильери - ничем хорошим это не может закончится. Однажды это имело уже практически неотвратимые последствия, и только то, что я могла лишь об этом догадываться не имея реальных доказательств, наверное и спасло от летального исхода. Вопрос только в том, кого из нас? Не хочу об этом думать, потому что шансов у меня тогда было гораздо меньше, но в случае моей удачи, все превратилось бы в такое безумие, что страшно было бы даже представить. Сжимаю пальцы мужа, я хочу ему доверять сейчас, верить в то, что он не замахнется ножом за моей спиной, быть уверенной в нем единственном, и больше не думать о том, что бы кто-то мог его заменить, и не столько в постели, сколько в степени моего доверия, в той любви, которая как вызревшее вино ждала своего часа столько времени, чтобы заиграть ярким букетом вкусов вопреки всему.
- Никто  их и не ограничивает. - Кажется кому-то по прежнему не нравится количество мужчин в моем окружении, которые со мной работают, даже не смотря на то, что в последнее время я практически не покидаю дом. Наверное такая прикрытая ревность мне все же льстит, особенно учитывая то, что я все еще ревную его к тем женщинам Семьи, которые окружают его самого. Наш прайд - это вообще один сплошной клубок интриг и ревности - и не только связанной с любовью. Ревность может быть и к власти, и к деньгам и степени приближенности к этим двум позициям, и зачастую именно она диктует самые неприглядные поступки жителей этого прайда. И даже лев, стоящий у власти в прайде, подвержен этой порочной практике, и порой способен ошибаться. Улыбаюсь, благодарно расслабляясь и чуть опираясь на мужа. Я не могу ему признаться в слабости, даже сейчас, когда мы друг друга в каком только состоянии не видели, и что только не прошли вместе, ожидая сейчас совместного чуда, которое радостно наградило меня очередным пинком, напоминая о том, кто хочет больше всего внимания сейчас.
- На Ривердейл-авеню, там открывают новый детский центр, тебе должно понравится, милый. - Улыбаюсь сыну, и касаюсь ладонью его волос, когда мы останавливаемся на мгновение у машины. Сын забирается внутрь, а я поворачиваюсь к мужу с полуулыбкой глядя на него. - В этом отеле был снят номер на нашу первую брачную ночь. Которым мы не воспользовались. - Тогда мы остались в доме, не добравшись даже до машины. И черт его знает, может оно так и должно было быть. Скорее всего это незначительная деталь, а может просто один из лучших отелей города и привлек того, кто тщательно готовил всю эту игру.

+1

35

Сейчас у него нет причин замахиваться чем-нибудь за её спиной. История с Винцензо происхоидла уже достаточно давно, чтобы начинать забываться, переставая быть острой, и что бы не остановило Гвидо в тот момент, позволив ей завершиться именно таким образом, а не каким-нибудь другим - она завершилась именно так. Чтобы не возникало разногласий, пожалуй, лучше и вообще забыть о ней, не смотреть в её сторону, что прошло - то прошло. Смотреть надо вперёд, избегая того, что ситуация вновь повторилась; у Торелли существует забавная тенденция - предатели больше не нарушают Омерту, не идут за защитой к властям, не уходят по Программе (может быть, признав и её ненадёжность?), предатели просто отворачиваются от Семьи, начиная находить себе друзей на стороне, а в итоге... в итоге - проливается больше крови, чем в том случае, если в дела вмешивается ФБР, которые предпочитают кровь не проливать вообще - в целом, и мафиози это устраивает тоже, с полицейскими невозможно, да и бессмысленно, устраивать открытую войну. Печальный опыт такой попытки уже показала в своё время "Плаза".
Впрочем, не только этот печальный опыт - события в "Плазе" и стали отправной точкой для тех интриг, которые до сих пор в Семье не могут улечься; хотя им уже давно пора бы. При Донато - все были дружны между собой и никто не делал чего-то за спиной у остальных, о том, что существует какой-то порядок, вообще не приходилось напоминать, его не нужно было озвучивать, потому что все ему и следовали, все друг друга поддерживали и доверяли друг другу. То, что происходило сейчас - было неизбежно на той стадии, когда они с Маргаритой только выстраивали свою власть. Но сейчас - это только мешало. Их Семья надорвалась из-за неустойчивой за последний год власти - когда Альваро сменил Донато, потом - его сменил Гвидо, потом - Джованни, потом пришёл опять Гвидо...
- Я не знал. - кажется, это ведь Маргарита снимала им номер на ночь? Гвидо не был в курсе этой детали. И если это не просто совпадение, то... возможно, автор этих фотографий имел доступ к той информации, которая хранила Марго? Или отель? Их имена ведь тоже можно было обнаружить в списке бронировавших номер. Может, и номер тоже был тем же самым?.. пожалуй, если бы они им воспользовались тогда - это было бы ещё одним поводом вызвать гнев Маргариты. Женщины, как известно, помнят такие вещи; и тот факт, что муж, пусть и в разное время, делил один и тот же номер то с ней, то с какой эмигранткой из Мексики, надавил бы на неё ещё сильнее.
- Держи. - Гвидо передаёт жене свой вновь звякнувший мобильник, не желая читать сообщение и отвечать на него одновременно с необходимостью вести автомобиль. Как ещё один символ доверия между ними, как супругами, и как боссом и советником - она он мог доверить ей свой телефон, не боясь, что она прочтёт смски или посмотрит вызовы и телефонную книгу, а если даже и залезет туда - не обнаружит ничего, что могло бы его опорочить в её глазах. Пусть общается с Че, по его аппарату - но ведь со своим человеком... он лучше машину будет вести, дабы избежать повторения ситуации с Куинтоном, после которой на руке его беременной жены всё ещё красуется повязка.
Смс от Чезаре было лаконичным - он написал имя постояльца, время его пребывания и номер; цифры совпадали с теми показаниями, которые получил его брат от гримёра. А имя... Гвидо оно не было знакомо, Маргарите - тоже вряд ли. И наверняка было вымышлено. Монтанелли убрал телефон в карман, возвращаясь глазами к дороге. Ну и что теперь? Адресов и показаний всё равно недостаточно, чтобы указать на кого-нибудь. В общем, проблема не решена. Может, хотя бы детектив, который работает над делом о смерти сестры Гонсало, продвинется дальше, но... неизвестно, не обернётся ли как раз это новыми проблемами для них с Марго. Тем более, что Доминик тоже мёртв, и тоже будет дело.

Гвидо припарковал автомобиль на Ривердейл-авеню, выпустил Дольфо и Маргариту, и закрыл двери. Долго искать не пришлось - можно было просто идти за шумом, которым всегда сопровождаются подобные мероприятия... Их сын вскоре присоединился к остальным детям, попрощавшись с ними, и на время небольшой шоу-программы они с Марго были предоставлены теперь сами себе - можно было, отойдя в сторонку от остальных родителей, обсудить происходящее.
- Что будем делать теперь? - братья Вицци, кстати, наверняка всё ещё ждут команды. Можно попытаться найти фотографа, выбить что-нибудь с него. Можно то же самое сделать с тем, кого гримировали. И определённо стоит - получить хотя бы словесное описание того, кто собрал их всех вместе... Но это не настолько важно, насколько найти тот компьютер, на котором сейчас лежат исходники и материалы этих фотографий. Тот, кто их получит, может создать проблемы похлеще, чем семейные... особенно, если сможет правильно их использовать - хотя это тоже не так уж просто, мало просто сунуть их редактору первой попавшей газетёнки, далеко не каждый согласится распечатать такой материал с таким лицом. С другой стороны - Интернет имени не спрашивает.

+1

36

- Неудивительно, что ты не знал, мы же до него так и не доехали. - Ухмыляюсь слегка. Это было явно что-то совершенно безумное, удивительно, что нам обоим хватило тогда мозгов отослать к Освальдо сына. Иначе бы его детская психика вряд ли бы вынесла все то, что происходило той ночью в доме. Впрочем, что там такого то могло происходить, учитывая консервативность Гвидо? Но сыну и такие вещи о родителях знать рано. Да и Гвидо инфаркт хватит если сын даже случайно станет свидетелем. Короче, куда не плюнь - везде плесень.  - А после не было смысла его озвучивать. - Пожимаю плечами. Не знаю, связанно ли это, c нашей неудавшейся там брачной ночью, или это просто совпадение, но меня это реально бесит - слишком много возможных совпадений и не слишком приятных результатов в этой странной со всех сторон истории.
Забираю у мужа телефон, и читаю сообщение. Моя повязка меня уже ничуть не смущает. Перелом сросся быстро, единственное, что врач требовал носить фиксирующий бинт, чтобы хрупкие из-за беременности кости, не повредились снова в результате какого-нибудь обыденного действия. С моим вечным везением, все вполне возможно. К тому же сказывается извечная проблема беременности - не только дикий уровень гормонов, но еще и нехватка кальция. Мел, я, конечно, есть не начала, но возле кровати на туалетном столике громоздиться огромное количество витаминов и кальция для беременных, не хочу стать беззубой старухой. Стареть мне еще точно рано. Не дождетесь. Я еще вернусь, тихо, но ярко, как привыкла, будучи тенью Дона Антонио.
- Имя скорее всего подложное, да и паспорт наверное фальшивый. - Задумчиво верчу телефон в руках, глядя на дорогу, мелькающую впереди. Забавная трубка у мужа, простая звонилка, не по статусу Дону, давно хотела подарить ему другу, но ведь не станет же носить - положит на полку и будет лежать, а он так и будет ходить с простой звонилкой слегка оттягивающей мне сейчас ладонь. Хорошо, хоть не из первых "кирпичей". - Черт, глухая стена...
Задумчиво наблюдаю за тем, как сын веселится в кампании таких же как он детей - вот оно счастье - возможность вести свою жизнь без оглядки, не задумываясь над словами, зная, что тебя любят и будут всегда прощать и ждать. Это проходит вместе  с детством, когда понимаешь свою ответственность и когда теряешь эту сладостную невинность. Не физиологическую, конечно - скорее психологическую. Сложный момент.
- А что дальше? Пусть полиция ищет убийц Доминики. Если что-то вдруг всплывет, мы узнаем первые. Фотографии уничтожены. Вицци будут рыть дальше, все же сделать такую съемку и не оставить следов, практически нереально. - Задумчиво покусываю трубочку из стакана с холодным чаем. - Странно, что исполнитель не убрал тех, кто работал над съемкой до конца. Словно хотел, что бы мы нашли этих людей... 

Отредактировано Marguerita di Verdi (2014-08-16 23:43:03)

+1

37

Сколько в жизни таких вот "психологических" моментов - и в детстве, и в юности, и в зрелости... если начать задумываться, кажется, что жизнь только и состоит из сложностей. Первые разочарования детства постепенно переходят в пресловутый гадкий и опасный переходный период, который попадает аж на несколько лет сразу, потом, по его окончанию, предстоит делать выбор, который поведёт куда-то дальше, и на который придётся оглядываться много дальнейших лет, если не вообще всю жизнь, пока делаешь другие выборы и переживаешь другие периоды - вроде построения карьеры и семьи, а в итоге этот выбор приводит к кризису среднего возраста, который, в сущности, почти точное повторение переходного периода. А по окончанию его - если он вообще окончится соизволит, конечно - начинается старость, и вот ты, полысевший, беззубый и ослабевший, переходишь уже в стадию маразма. Жизнь - довольно весёлая штука, да. У Дольфо сейчас лучшее время в ней. Жаль, что когда он подрастёт, из головы почти всё вылетит... Он уже совсем скоро научится забывать. Более того, учить этому они же с Маргаритой его и будут сами. В том мире, в котором они живут, забывать - гораздо более полезное свойство, чем при старческом маразме...
Звонилка эта имеет стратегическое значение - статус Дона выражается не телефоном; Гвидо сумеет обращаться и с более современным телефоном, если захочет, но в их случае - используются и более современные методы сбора информации, контроля, слежки, и специалистов в нынешнее время подготавливают таких же - способных работать с беспроводным Интернетом и компьютерными кодами, техника развивается даже быстрее, чем дети растут, а правительству только выгодно, чтобы у всех были телефоны одинаковой модели - так проще контролировать свой народ. Тот случай, когда быть на шаг позади - лучше: на спине ни у кого нет глаз, а оборачиваться невозможно постоянно. Потому-то старая техника может оказаться полезной - спутник не засекает то, что с ним не связано...
- Вряд ли что-то всплывёт, мы это оба слишком хорошо понимаем... - не для того ведь всё это затевалось изначально, чтобы так просто закончиться. Впрочем, даже если и найдут - в лучшем случае, исполнителя, который никого не сдаст - вряд ли тот, кто стал бы сдавать заказчика, способен затащить труп в холодильник после работы и оставить там... да и следы наверняка заметать умеет. Хотя Марго права, конечно, провернуть такое, не оставив никаких следов, практически нереально. Если это был кто-то из Сакраменто, то его все знали; если нет - напротив, не знал его никто, а потому - запомнили бы. - А зачем? Они всё равно ничего особенного не сказали. - вот много трупов разводить - это было бы точно подозрительно, и вполне могло бы в ходе расследования привести к номеру отеля... к которому, впрочем, ещё может привести следствие как раз по делу обоих Гонсало, и не факт, что этих самых фотосъёмщиков и копы не допросят после Вицци. И добьются тоже немногого... Ну найдут и они этот отель и этот номер. В лучшем случае - фоторобот могут составить, который, впрочем, как ориентировку тоже не пустят - просто нет оснований. Может, в этом и идея - чтобы они пересеклись в номере с полицейскими? Стравить их с копами? Или задержать, переключить их внимание на что-то?.. Только чьё - Торелли или полицейского управления? Может, обоих структур?.. Хотя нет, вряд ли кто-то готовит что-то настолько большое. Иначе на фотографиях, наверное, шеф полиции тоже кого-нибудь имел. Или они с Гвидо - друг друга...
- Может и хотел. Вот нашли мы их, и что дальше? - словесный портрет, который не очень многое даст. Не факт, что номер снимал тоже не подставной человек с фальшивым паспортом... гримёр и фотограф сами и создают им эту "глухую стену", в которую они упёрлись - труп мог бы создать больше зацепок. А так - люди получили свой гонорар и разошлись. Из них противозаконного никто ничего и не делал... Странно другое - что убили Гонсало-сестричку. Да ещё и запихнули в такой холодильник...
- Поздно будет, когда что-то всплывёт.
- тяжело усмехнулся Гвидо. И уничтоженные фотографии - худшее, что может "всплыть", но не единственное, и от их знания толку тоже будет не особенно много... В общем-то, уже и сейчас - может быть поздно. Пока они занимаются семи не знают чем, тот, кто всё это состряпал, может стряпать ещё что-нибудь, пока никто его не видит, пока они с Марго отвлеклись. Или готовить что-то такое, чего от него не будут ожидать. То есть, всего теперь ожидать стоило бы. Хотя это уже не новость...
- Может, нас запугать просто хотят? - можно не найти ничего. А потом получить новые фотографии, где Гвидо снова с кем-нибудь, кто будет потом в другом холодильнике или ещё где-то. Хотя нет, вряд ли: столько трупов набрать можно - пойди найди столько "артистов" и гримёров... - А твои русские друзья этим фотомонтажом не могут заниматься? - вот кому могло бы быть выгодно их запугивать. К тому же, появились они недавно - можно сказать, с их появлением эти фотографии и пришли.

0

38

Игра стоит. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » I fanciulli trovano il tutto nel nulla, gli uomini il nulla nel tutto