vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » I have never been nothing without him


I have never been nothing without him

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

http://images.vfl.ru/ii/1404990904/9a445664/5668920.gif
у ч а с т н и к и: chandler morris, danny raymond;
м е с т о: городская больница;
в р е м я: 23 марта '13г;
в р е м я  с у т о к: ночь ~1am;
п о г о д н ы е  у с л о в и я: дождь с порывистым ветром;
о  ф л е ш т а й м е:
ночь. звонок. больница. это глупый-глупый розыгрыш...
ты. я. вердикт. мы оба слишком сентиментальны...
виновный. извинения. удар. я не буду тебя останавливать и, пожалуй, добавлю сам, ведь...
твоей отец был для нас всем: поддержкой, опорой, идеальным примером. он был тем, кто воспитал, оберегал и любил. ругал, поощрял и подкалывал. он был главным человеком в твоей жизни и особым в моей. отец, теряя тебя, мы теряем все...
o s t: dario marianelli – Ttragedy

+2

2

Suddenly my eyes are opened,
Everything comes into focus..
We are all illuminated,
Lights are shining on our faces ....blinding

Я всегда боялся стать человеком обстоятельств. Подстраиваться под обыденность, некую повседневность – факты из ряда вон выходящие, когда дело касалось непосредственно моей жизни. И чтобы там ни говорили другие люди когда-либо обо мне, не верьте им. Я знаю себя, знаю прошлого себя, знаю настоящего, и даже уверен, каким буду в будущем. Но злые языки так и норовят сказать что-то гадкое в адрес моего образа жизни. И глупейшая фраза, которую я мог бы услышать из их уст: «Ты изменился». Вообще-то, такое слышать, в некой степени, обидно, потому что, да откуда им знать вообще! Это не их дело, не их право диктовать мне, каким я должен быть. Будто человек обязан оставаться каким-то определённым персонажем всё свою жизнь. Но ведь в деле разобравшись, можно найти некий аспект, который редко берут в счёт те самые люди, что так недовольны твоими изменениями, - взросление.  Глупо полагать, что с каждым прожитым годом в твоём характере, в поведении ничего не меняется. Таким образом, если бы всё обстояло именно так, сейчас половина [если не больше] людей оставались бы маленькими детьми и подростками не только в душе, но и снаружи. Только представьте: вприпрыжку глава одной из компаний идёт на работу, весело махая портфелем. Бред же! Взросление не может не сопровождаться переменами. Меняются интересы, меняются друзья, меняется жизнь вокруг, люди, в конце концов. И тебе ничего не остаётся, как только подстроиться под это и плыть по течению.

Странно рассуждать об этом сейчас, когда многое поменялось с одной стороны, но с другой осталось таким былым и неизменным, и ты не знаешь, от чего тебе грустнее – от перемен или от постоянства. В этом плане, я совершенно не понимаю своих чувств, потому что, вроде как, я всегда встречал что-то новое с улыбкой и не сильно горевал о прошедших временах, ведь всему грядёт конец и всему будет начало. Но чем больше я анализирую свою жизнь, тем меньше понимаю, как я смог прийти к тому, где сейчас. Ведь мало верилось, что у меня появится больше времени на спорт. Ведь мало верилось, что у меня появится больше друзей. Совершенно не верилось, что я когда-нибудь по собственному желанию уйду из дома. Но мне в принципе перестало быть интересно то, что интересовало раньше. Единственное, с чем я не расстаюсь – баскетбольный мяч.

Не в моём праве говорить такое, но я устал от жизни. В какой-то степени мне надоедает рутина. То есть, хожу я в университет, после иду с друзьями и командой играть в баскетбол, прихожу домой и сплю. Как-то не вяжется, да? Ну, я имею ввиду, всё слишком очевидно, нет какой-то былой внезапности в моих действиях. Мне кажется, что даже моя соседка – добрейшая тётушка Шерин – выучила моё расписание на день и иногда даже будит ровно в 6:45, стуча по батарее. 

Подхожу к дому, а в её окне уже не горит свет. Значит, спит. Я снова задержался в спортзале… Ну, не совсем задержался, я просто потерял счёт времени, а вспомнил о нём только тогда, когда злой мужчина, который работает там охранником, выдал фразу: «Или ты сейчас убираешься отсюда, или я закрою тебя здесь до понедельника». Неловко было, ведь часы показывали 23:05, а я находился здесь с обеда. Но, в принципе, дружелюбности нам обоим было не занимать, хоть я и покорно пошёл переодеваться, но кинул на него недовольный взгляд. Возможно, причина такой долгой «тренировки» совсем не моя великая любовь к спорту, а всего лишь не хотение идти в свою квартиру, где так пусто и одиноко, что я вряд ли смогу избавиться от этой неприятной давки тишины на моё сознание. Ведь когда ты один, то слишком много перспективы, что в твою голову залезут эти параноидальные мысли, с которыми ты ни телевизор посмотреть не сможешь, ни заснуть мёртвым сном до следующего утра. Поэтому я оттягивал даже путь домой: замедлял шаги, шёл по длинному пути вместо короткого. Делал всё, чтобы прийти домой попозже.

В итоге, на пороге своей квартиры я появился чуть ли не за полночь. С сердечной мольбой, я упрашивал себя поскорее умыться, поскорее дойти до кровати, поскорее уснуть. «Всё проще простого», - думал я. «Сейчас главное включить какую-нибудь ненавязчивую музыку и не думать о несуществующих проблемах», - просил себя я. Но планы на сегодняшнюю ночь составлял не я. И в мыслях было много всего, но никакого намёка на то, что эта ночь изменит что-то ещё в моей жизни.



Звонок телефона раздался в самый неподходящий момент, когда я уже стоял и чистил зубы, готовясь к тому, чтобы наконец-то лечь спать. Единственное, что сейчас беспокоило меня – глупое предчувствие. Знаете, иногда бывает такое, что ты прям всем своим нутром чуешь, что «нормально» - не подходящее слово для описания сегодняшней ночи. Странно, наверно, но меня аж изнутри начинает потряхивать от осознания того, что что-то должно случиться. С каких пор я стал параноиком? Без понятия, но, ссылаясь на свою бурную фантазию, я всё-таки вырыл яму в своей голове и закопал поглубже подобные мысли, продолжая делать обычную процедуру перед сном.

А трель, которую издавал телефон, не утихала ни на секунду. «И кто может звонить в полпервого ночи вообще?». Первая мысль – мои друзья по команде, которые могли снова попасть в пятничную неприятность, и снова я должен буду вытащить их. В таком случае, я бы не взял трубку. Но, подняв свои джинсы с пола и нащупав там металлический предмет, я быстро вытащил его и посмотрел на экран. Сердце забилось немного чаще, когда я увидела на дисплее мигающее «Мама». Она редко мне звонила с тех пор, как я решил съехать, а уж звонка в час ночи [или около того] от неё я ожидал в последнюю очередь. Но, естественно, чего бы она там не хотела, я взял трубку.

– Да, мам? – умывая лицо и закрывая кран, ответил я.

– Чендлер… Ченни… – её голос содрогался так, когда люди много плачут. И это непривычные слёзы, она явно до сих пор плакала, я чувствовал это даже через телефонную трубку.

– Да-да, что случилось, ма? – беспокойство всё-таки взяло надо мной верх, и я позволил страху вылезти наружу.

– Отец… Он… Он там… – она говорила слишком скомкано, неразборчиво из-за слёз, а я ничего не понимал, пытаясь хотя бы немного вслушаться в её слова, но всё тщетно.

– Что «отец»? Что произошло, мама? Перестань плакать, – я сказал это немного в приказном тоне, чтобы она, наконец, успокоилась, потому что моё волнение нарастало с каждым её всхлипом всё больше и больше.

– Авария. Отец попал в аварию. Его везут в городскую больницу. Я не знаю, что делать, - после этой фразы, она тяжело вздохнула и заревела с ещё большей силой, чем до этого.

Сначала я стоял, как истукан, открывая и закрывая рот. Слов совершенно не было, а единственная вменяемая фраза, которая крутилась на языке: «Ты шутишь?». Но этот вопрос отпал сразу, как только мать начала судорожно дышать в трубку, спрашивая, всё ли в порядке со мной. Но сейчас я был далеко не в порядке. Что-то заставляло меня смотреть в одну точку, пытаясь осознать то, что я услышал. Но я не мог. Я не мог даже понять то, что бормочут она. Я будто был не в нашем мире, отрешенно глядя в зеркало, пытаясь найти правильные слова, но сказать было нечего. И даже вздохнуть было невозможно, потому что их лёгких махом пропал весь воздух.

– Джереми знает? – после минуты молчания всё-таки смог спросить я.

– Нет, - тихо ответила мама, – У них сейчас глубокая ночь, я не хотела его будить.

– Ты сама сейчас где?

– Дома. Мне позвонила медсестра, сказала, в какую больницу они его везут, и попросила приехать.

Я быстро выбежал их ванной, захватывая одежду с собой.

– Мам, я сейчас поеду туда, хорошо? – говорил я, натягивая джинсы, – позвони тёте, скажи, что отец в больнице, пусть она тебя подвезёт. Джереми не звони пока, не будем поднимать шумиху, – я говорил это так быстро, что, кажется, мама понимала мои слова только спустя секунду после того, как я их произносил.

– Хорошо, – согласилась она сквозь всхлип.

– И.. мам? – сказал я более спокойным голос, когда уже надел ботинки и собирался выходить, – он будет в порядке, не переживай.

Она снова согласилась, и я, улыбнувшись, будто она может видеть меня, сбросил вызов.

И только теперь я смог выдохнуть, осознавая всё ситуацию. Мой отец, самый близкий мне человек, который всегда рядом и никогда не бросит, попал в аварию. Эта мысль так ранила, причиняла так много боли. Я думал об этом, пока спускался по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, чтобы было быстрее. Я думал об этом, пока садился в машину, которую подарил мне отец на совершеннолетие. Я думал об этом, пока ехал по почти пустынным дорогам ночного Сакраменто, пытаясь унять своё бешеное сердцебиение, успокаивая самого себя. «Всё будет хорошо, с ним всё будет хорошо. Чёрт, это же мой отец! Он выдержит даже цунами!». Но мало утешения. Мне нужно было понять, как это произошло. Узнать, что с отцом сейчас.

И теперь я не был так уверен в будущем. Я даже не предполагал, что ждёт меня хотя бы спустя час. Но я узнаю всё быстрее, чем наступит утро.


Как только я забежал в больницу, в нос мне сразу ударил этот неприятный запах лекарств и горя. Да, горя. Потому что в больницах не может быть радостно или хотя бы неплохо. Здесь всё пропитано чужими слезами и этой ужасающей скорбью. Персонал без эмоций, людей мало. Пустота окутывает тебя даже тогда, когда ты подходишь к медсестре, что стоит за стойкой и перебирает какие-то бумаги. На её лице нечитаемое выражение лица. Что-то между «я так устала от всего этого дерьма» и «принесите мне кто-нибудь кофе, я сейчас усну».

– Эм… Миссис… – я глянул на её бейджик, чтобы узнать имя, – миссис Харрис?

Она подняла голову и, осмотрев меня, холодно выпалила:
– Слушаю.

– Могу ли я узнать, где находится Джейсон Моррис? – спросил я и, увидев немой вопрос в её глазах, дополнил: – Он мой отец.

Она сразу же опустила глаза на бумаге, немного пошарилась в них и спустя десять секунд также холодно ответила:
– Он в реанимации сейчас. В крайне тяжёлом состоянии. Думаю, вы можете его подождать здесь, – она указала на кресла, которые стояли в холле и, я уверен, они были больше, чем неудобные. Глубоко вздохнув, я направился к ним, в ожидании матери и каких-нибудь вестей об отце. И что-то внутри мне снова и снова подсказывало, что хорошего ждать не следует.

We say goodbye in the pouring rain,
And I break down as you walk away.
Stay, stay.

+2

3

В архив

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » I have never been nothing without him