Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » The map that leads to you;


The map that leads to you;

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://38.media.tumblr.com/0ead87985a4a21bad08e2773628ae293/tumblr_n765tefGY21t11c1zo2_r1_250.gif


Участники:
Shin Jiho&Kim Byungjoo&Kim Sanggyun&Kim Hansol

Место:
Южная Корея, Сеул, дом Бёнджу;

Время:
Примерно 3 месяца назад до реального времени;

Время суток:
Поздний вечер;

Погодные условия:
За окном +19С, лёгкий ветер, без осадков;

О флештайме:
Никто и не подозревал, что привычная домашняя вечеринка в компании друзей в итоге подтолкнёт всех воплотить в жизнь случайную идею, смысл которой. конечно же, не все поняли одинаково, однако действовали всё равно вместе: и вот, четверо неразлучных товарищей уже на всех парах летят к своему пятому и, кажется, самому адекватному человеку по имени Шин Юнчоль. Но чтобы узнать, с чего всё началось, отмотаем плёнку на три месяца назад в квартиру Бёнджу, где и происходила та самая алкопати.

За вечер, который мы уже не забудем!(с) Hangover

Отредактировано Kim Hansol (2014-07-13 17:52:37)

+4

2

У Сангюна полно разных дел, но: «Хэй, все собираются у Бёнджу сегодня, ты где сейчас?»
У Сангюна полно разных дел, в особенности: «Хёнсан отказался от роли (вот сволочь, мы репетировали с ним целую неделю! Представляешь, сколько времени на ветер?) так это, ты сможешь его заменить? Я оочеень-оочеень на тебя надеюсь, замени, а?» У Сангюна полно разных дел и ему не хватало еще этого, но Хёнсан действительно мудак – разве можно было кинуть, когда до показа спектакля (в их учебном, но все-таки театре) осталось не больше восьми дней? Сангюн не думает, что не сможет справиться со свалившейся на него задачей – отыграть эту роль у него должно получиться (он, конечно, потренируется, и тогда точно) – Сангюн думает, что дел полно, но к Бёнджу хочется ужасно. Он, правда, не сможет прийти вместе со всеми – со своим братом, например, - потому что еще нужно попасть в несколько мест, забрать сценарий и закупить того, что непременно закончится к его приходу (да и Чихо будет рад, разве нет?). Сангюн завален разными делами, но у Биджу огромный телек и веселая компания, не в полном, но сборе. Разве он может найти планы на вечер важнее?
Сангюн не помнит, что именно говорил Хансоль, помимо того, что они уже зависают у Бёнджу и что у того всю следующую неделю не будет предков дома. Хансоль говорил что-то еще про особенность встречи; что-то про сессию (не заваленную же, правда? Сангюн надеется, что нет, иначе это расстроит их мать), говорил что-то про годовщину (не их отношений с Бёнджу? ..это было бы слишком для общего праздника); Хансоль не до конца разборчиво трепался про Чихо и Юнчоля (который, вроде как, даже собирался присоединиться к ним). Сангюн так и не понял точной причины сбора, но разобрался в общей картине достаточно, чтобы понимать: репетицию на завтра лучше не ставить. Он не может предвидеть масштабы их очередной встречи, а потому не знает, что эта свалившаяся на него роль окажется последней, сыгранной в их учебном, но все-таки театре. Сангюн не может знать, что ему предстоит пересечь океан, отыскать комнату Юнчоля в его «ого, да у него общежитие, как целая улица!» и поздравить их всех с воссоединением, которому Накта непременно должен быть рад /удивительно же увидеть своих друзей в одном часовом поясе, в одном пространстве и вполне ощутимой реальности?/ До всего этого не так далеко, но у Сангюна и сейчас полно дел.
Одно из которых – набрать выпивки, ведь к его приходу не останется ничего, кроме пустых бутылок, которые ребята заботливо составят возле стола (как раз там, где он должен был бы сидеть). Ребята вбили в голову, что он их собирает, – странная мысль, он никогда не коллекционировал ни пивные бутылки, ни бутылки соджу.
Сангюн радуется, что на улице не идет дождь /ему почему-то казалось, что он сегодня будет/. Он проверяет наличие бумажника в кармане толстовки и наконец находит знакомое здание – в квартале Бёнджу он до сих пор плохо ориентируется: знает лишь несколько зданий, не всегда верно служащих ему ориентирами. Здание с выпирающей боковой вставкой, похожей на черный кристалл, указывает на тропинку, по которой можно добраться до небольшого круглосуточного магазина; здание со странными, будто сросшимися окнами – на путь к дому Бёнджу. Сангюн приглядывается к темным очертаниям и находит довольно забавным тот факт, что после десяти сросшиеся окна срастаются со всем окружающим пространством – здание вместе с ними тонет в темноте, и, наверное, все-таки странно, что не в одном окне не горит свет. Сангюн несколько сконфуженно оглядывается по сторонам в поиске другого знакомого здания. Его он замечает достаточно быстро – у черной геометрической вставки яркая подсветка, так что не увидеть ее просто невозможно. Сангюн прикидывает, сколько его друзья уже успели выпить, подводит некоторые расчеты и захватывает с собой металлическую корзинку – он думает, что лучше взять с запасом.
Руки забиты, телефон разрывается уже третью минуту подряд, а он все еще не может отыскать то самое здание (теперь уже то, что указывает, что это дом Бёнджу). Наверное, все-таки стоит опустить пакеты на землю и ответить на звонок, но Сангюну на самом деле кажется, что он справится самостоятельно. Отыскать дом Бёнджу ведь не так трудно. Эта мысль находит быстрое подтверждение, и в следующую минуту Сангюн удивленно вглядывается в одно из окон на шестом этаже, в котором происходит нечто слишком подозрительно странное. Сангюн думает, что поторопился с выводами и сделал неправильные расчеты – им точно не стоит пить больше ни капли. Сангюн вглядывается в силуэты, мелькающие в окне, еще какое-то время. Он пытается угадать, что именно у них там происходит, и думает: наверняка, это идея моего брата.
Сангюн ничего точно не знает, но «наверняка в этом виноват Хансоль» – Хансоль виноват в большей части всего происходящего, он вообще человек крайне виноватый. Телефон разрывается до сих пор, и Сангюн задумывается, а не нажали ли они на звонок ему случайно? Но учитывая тот факт, что звонить бесконечно все-таки нельзя, не нажимает ли кто-нибудь на звонок ему в качестве странного развлечения? Или – возможно, у них что-то случилось, а эти ритуальные танцы – признак паники? Сангюн ничего толком не знает, но наконец-то двигается в сторону подъезда Бёнджу. Через сколько ему откроют, он не представляет, но к его удивлению это происходит достаточно быстро – он ждет всего около минуты, а еще через несколько пытается понять, почему на него смотрят так, будто он никто иной, как вернувшийся из Калифорнии Шин Юнчоль, и почему пакеты исчезают из его рук за одно лишь кратчайшее мгновение. Сангюн вовсе не теряет дар речи, он просто пытается представить, насколько ошибочным было закупаться таким количеством спиртного и что может случиться, если они выпьют еще хоть по бутылке.
Сангюн несколько озадачен способом встречи – проходит в комнату, думая, что это довольно изящно – бросить его в коридоре, забрав спиртное. Он оглядывает своих друзей. - Вы ведь ничего не принимали? Сангюн оглядывает комнату, разыскивая раскрытый ноутбук и знакомое лицо в нем. – Где Юнчоль? Он на связи? Но его взгляд находит лишь пустые бутылки, количество которых его странно пугает. Он думает, что слишком сильно опоздал, потому что наверстывать ему придется с немалым трудом. – А, кстати, Хансоль, если мы празднуем провал твоей сессии, то ты завязывай – иначе не придумаешь ничего, способного успокоить нервы нашей матери. Привет, Бёнджу, Чихо.
Сангюн присоединяется к их маленькой трапезе.

+4

3

Каждый год двадцать четвёртого апреля Хансоль с друзьями ходит...нет, не в баню. Каждый год делегация из четырёх дорков в очередной раз собирается вместе с самым, что ни на есть, уважительным поводом напиться - день рождения их общего и обожаемого товарища Накты. Вообще-то, раньше они собирались впятером, и во главе стола своего дома обязательно восседал высокий виновник торжества по имени Шин Юнчоль, но потом этот самый Юнчоль уехал учиться в штаты надолго и счастливо, и всё как-то слишком резко поменялось, разве что, традиция отмечать его день рождения осталась неизменной. У них посиделки обычно проходят в какой-нибудь тихой кафешке с вай-фаем, чтобы можно было использовать скайп как средство связи с внешним миром, в частности, с Калифорнией, пока кому-нибудь в голову не придёт идея завалиться чей-нибудь дом и продолжить отмечать там - в основном, так происходит, когда Чихо заявляет о том, что за здоровье их длинного друга было бы неплохо выпить чего покрепче. Все почему-то сразу охотно соглашаются. Из года в год, по обыкновению, ничего толком не меняется: Юнчоль со счастливым видом рассказывает, как ему живётся в солнечных штатах, принимает поздравления и говорит что-то вроде "вы такими темпами скоро дружно сопьётесь". И всех устраивает такая стабильность, потому что весело и вообще они все вместе, пускай, и таким образом, что ещё нужно?
Но если бы кто-нибудь из них обладал бы хоть малейшей бдительностью и развитым чувством интуиции, то с самого начала дня понял бы, что в этот раз всё пойдёт совсем не так, как было до этого, потому что стоит начать хотя бы с того, что в кафе они, нарушая всякие традиции, зависали втроём: у Атома были какие-то срочные дела, он слишком быстро протараторил об этом Хансолю с утра, что тот и понять ничего не успел, а Накта сказал, что подключится позже - неполадки с интернетом.
Ким думает о том, что нужно обязательно дозвониться до младшего брата и уговорить того приехать; думает, что пора что-то менять в окружающей обстановке и их времяпровождении. Хансоль всегда много думает, зато зачастую приходит к правильным выводам, по крайней мере, ему самому так кажется. Он по привычке берёт сидящего рядом Бёнджу за руку просто потому, что захотелось - для него это абсолютно нормально, все уже смирились - и говорит о том, что было бы неплохо завалиться к кому-нибудь домой для большей ламповости вечера,не забыв припомнить о том, что Биджу как-то зарекался о свободной квартире на целую неделю. Джеро же эту идею охотно подхватывает.
А потом они все вместе едут в автобусе. Хансоль первый раз набирает номер своего брата и говорит, что они едут к Бёнджу, что будет весело и что без Атома им вообще никак не обойтись. Когда они добираются до квартиры младшего Кима, Юнчоль присылает сообщение в мессенджер о том, что готов выйти на связь. Хансоль снова звонит Сангюну и говорит, что тот им срочно нужен, рассказывает обо всём, упоминая почему-то какие-то лишние детали,  и просит прихватить чего-нибудь выпить. Зная их всех, того, что они купили сейчас, надолго не хватит.
Первым делом Хансоль выпрашивает у Биджу его ноутбук и сразу же подключается к скайпу: в правом нижнем углу монитора тут же высвечивается "Накта Великолепный в сети", но у того, видимо, снова техника бунтует, и он пишет, что позвонит сам, как только со всем разберётся, Ким смеётся и пишет ему в ответ, чтобы сильно не затягивал.

***

К тому времени, как приходит Сангюн, заранее купленные по дороге к Биджу запасы спиртного и вправду исчезают, Хансоль успевает заставить Джеро поиграть в "большую черепаху" - проще говоря, потаскать Кима на спине, съесть почти всё, что было в холодильнике, много-много раз позвонить Атому, а ещё чуть было не спалить кухню Бёнджу, пытаясь сварить рамён: хозяин квартиры думает, что у кого-то руки не из того места растут, но для успокоения всё равно получает свою порцию объятий и невинного Хансолевского "подумаешь, какая-то горелая кастрюля, тебе жалко что ли?" (Хансоль до ужаса наглый). Вообщем, не так уж много Атом и пропустил и пришёл в самый разгар веселья.
-А Юнчолю интернет не даёт, - выкрикивает Хансоль своему младшему брату, как только тот заходит в гостиную, где они расположились, за что получает подушкой в лицо от Бёнджу. Старший Ким недовольно хмурится и обещает себе отомстить, но всё же исправляется в своих речах, -Неполадки какие-то, но написал, что скоро будет на связи.
А потом ему очень хочется возмутиться, потому что КИМ САНГЮН, Я ЖЕ ТВОЙ СТАРШИЙ БРАТ, КАК ТЫ МОЖЕШЬ ТАКОЕ ДУМАТЬ?, но лишь с тем же недовольным видом закатывает глаза и тянется к младшему, чтобы отвесить тому любя подзатыльник.
-Если бы мы праздновали провал моей сессии, я бы ещё и торт со стриптизёршей заказал: помирать, так с песней, - Хансоль усмехается, -И вообще, где там Джеро застрял, а? Пусть несёт сюда дары от Атома.

+4

4

Как только их мини-анархию на троих прерывает трель дверного звонка, Чихо вытягивается, как охотничья борзая, почуявшая кролика, и пялит в сторону коридора, вроде бы прикидывая, кто должен прийти, а вроде бы и нет. Голова его на самом деле сейчас пуста и легка (грядущее утро обещает обратное), но где-то на задворках сознания плещется напоминание о том, что ещё и Атом должен присоединиться в происходящему, потому что его ещё нет. И где его носит всё это время - чёрт знает. Чёрт знает также и сколько именно времени его там носит.
Чихо в дрова, кажется, уже полчаса, а может, и дольше, поэтому подсчитывать не берётся. Он не помнит, где был час назад, что делал утром и когда успел опять напиться. В какой-то момент его удивляет даже тот факт, что они вдруг обнаруживаются в квартире Бёнджу, хотя ещё недавно заходили в кафе. Ну, и было всё вполне цивильно.
Было. В отличие от прошлого года, когда он, дабы никого не обидеть, выходил на улицу каждые двадцать минут, чтобы залить свою грусть по Юнчолю чем-то горячительным из фляги, принадлежавшей когда-то старшему брату. Чихо даже не знал, что именно она содержит, но по вкусу было ничего так. Ребята, кажется, что-то тогда подозревали, потому что диалог "Ты куда?" - "Я курить" - "Но ты не куришь" - "Могу иногда пассивно" только одному Чихо казался снимающим все подозрения. А с потрохами его сдали мастерские подкаты с "Ты меня уважаешь?" к официантке и попытки купить кафе. Почти удачные. - Я же в любом состоянии прекрасный дипломат.
Когда в этот раз ситуация начала складываться иначе, Джеро был стёкл как трезвышко и этим очень недоволен. Он ёрзал на месте, кусал губы, с надеждой заглядывал в окошко скайпа, ржал (опечаленно) и отправлял Накте сообщения о том, что все уже в сборе, не хватает только главы стола. Если бы тот отозвался, пришлось бы подбить остальных поддерживать легенду о том, что и Сангюни тоже здесь, просто отошёл ненадолго. Пусть бы Накта чувствовал себя виноватым.
Ему полезно - не только же радоваться жизни в этой своей Калифорнии; к ней все его четверо оставшихся в родной стране друзей до сих пор его ревнуют. Променять их на хорошее образование и приличную жизнь - это не по-братски. Но они его всё равно любят.
Когда Юнчоль извещает, что как-то со скайпом у него пока не клеится, Чихо начинает ныть. Он взывает к совести старшего и пытается высоко рассуждать о многолетних традициях их компании, но делает всё это вслух, а потому Накте, не пребывающему с ним даже в электронном виде, вряд ли становится совестнее. Зато активизируется Хансоль и спустя пару минут активных философских раздумий выдаёт предложение, на которое Джеро чуть ли не орёт своё согласие.
Спустя одну поездку в общественном транспорте и рейд на магазин, где по шиновской инициативе они оставляют все деньги (которых оказалось маловато), парни распаковываются уже дома у Бжу, где вакханалии начинаются в открытую.
Там, где адекватность кончается, становится весело. Чихо с выражением полного блаженства на лице открывает об стол (за неимением под рукой чего-то более подходящего) первую бутылку и заверяет хозяина дома, что всё будет олрайт, никто ничего не разнесёт - они же взрослые люди и знают, как выглядит черта, которую лучше не переступать. И да, он врёт.
А для маскировки этого факта Бёнджу приходится наливать, наливать и наливать - зачем ему сейчас беспокоиться о вещах, о которых они смогут дружно пожалеть завтра? К чему накручивать себя мыслями о неизбежном, если ничего не изменить? Уже сейчас квартира наполняется запахом гари после пищевых экспериментов Хансоля, и Шин, открывая окна, радуется этому - вечер набирает обороты, и это всё ещё только начинается.
Пока бисоли бисольствуют, он успевает поваляться на полу, находясь в здравом уме и тоже_сойдёт памяти, и спеть пару песен, перебивая исполнителей из включённого телевизора, но вот этот дверной звонок - и Чихо уже несётся открывать, вопя как воинственный индеец. (Кто бы там ни был, с какой бы целью он ни пришёл, в этом доме ему рады.) За дверью обнаруживается Атом с приятным приложением, но его Чихо забывает даже поприветствовать поначалу; просто сначала смотрит на пакеты в его руках, потом на него самого, потом снова на пакеты, прикидывая, смог бы он принести ещё больше и не послать ли за добавкой. В итоге Джеро бьётся своим лбом об его лоб и (не моргая и не меняясь в лице) перегаром выдыхает:
- Спасибо, - после чего хватает пакеты и убегает прочь. Если точнее - на кухню, распаковываться.
Несмотря на всю свою любовь к выпивке, если бы можно было обменять их традиционные алкопати на трезвые посиделки с живым Нактой, всей пятёркой собраться прямо здесь и сейчас, Джеро бы согласился на это, почти не раздумывая.
Конечно, и через экран ноутбука друга приятно повидать, но интернет не предоставляет такие функции, как "отхватить за очередное обзывание телеграфным столбом", например - а этого иногда даже не хватает.
Друзья ему дороже мирских радостей, но бартер невозможен. Юнчоль выбрал (пусть и временно, но) быть не с ними, и даже если начать страдать сейчас, отказываясь от традиций, это погоды не сделает.
Джеро распихивает по холодильнику бутылки из пакетов, - лучшая выпивка - холодная выпивка, - а отдельные четыре вообще держит в морозилке пару минут, в глубине души надеясь, что они успеют хоть немного охладиться. Это происходит разве что со стеклом, а так лучше, чем совсем никак.
- Ну вот мы почти и воссоединились, - парень раскидывает друзьям пиво, пинает Сангюна на диван и говорит, чтобы тот рассказывал что-нибудь интересное, раз Юнчоль всё равно сегодня динамит их по непонятным причинам и:
- А вдруг у него появился кто-нибудь ещё?

Отредактировано Shin Jiho (2014-09-13 18:50:55)

+4

5

Просыпаясь утром, трудно предугадать, что преподнесет с собой новый день. Не ясно и то, будет ли он хорошим или плохим, ведь жизнь невозможна без неожиданностей. А день рождения одного из лучших друзей уже по определению является солянкой из непредсказуемости, безрассудства и безудержного веселья. Поэтому, просыпаясь сегодня утром, Биджу думал, что сегодняшний день будет определенно лучше, чем завтрашний.
Когда ребята собираются в кафе, следуя своим негласным традициям, Биджу решает вспомнить, чем закончились их прошлые посиделки. Память подкидывает совершенно невероятные картинки, которые можно было бы сложить в фильм, напоминающий «Мальчишник в Вегасе» или « 21 и старше». Только приключения в этом фильме и покруче могут быть. Биджу невольно улыбается и отвлекается наконец от своих мыслей, переводя взгляд на своих друзей. Хансоль снова что-то увлеченно рассказывает, а Чихо, ни чуть не менее энергично, поддерживает тему. С этими двумя никогда не бывает скучно, как не бывает скучно и с Сангюном и Юнчолем. Жаль только, что этих двоих сейчас нет – без них есть какое-то чувство неполноценности что ли. Бёнджу слегка толкает Хансоля в бок и еще раз спрашивает о том, где носит его младшего брата, на что получает невнятный ответ, потому что старший Ким и сам не в курсе вовсе. Юнчоль тоже упорно не хочет вливаться в коллектив из-за каких-то неполадок связи – что именно Биджу даже знать не хочет, выкрикивая вдогонку уже отключившемуся от звонка другу, чтобы быстрей решал свои проблемы. Дальше, в минуты философствования Джеро,  который выдает реально крутые мысли, – обычно под градусом, но и так слушать его интересно – Биджу заказывает себе чашку любимого чая. Он может пить чай в любой ситуации, как ему кажется. Хоть на алкогольной вечеринке, хоть при конце света, главное, чтоб с сахаром.
Когда заказ приносят и парень делает первый глоток, Хансоль выдаёт предложение переместиться в квартиру Биджу. От такого внезапного заявления он чуть не давится этим самым чаем и удивленно смотрит на сидящего рядом парня, медленно осознавая, что только он здесь подумал не о том. Чтобы не выглядеть совсем уж по-идиотски (хотя куда дальше-то?), Ким быстро откашливается и соглашается продолжить банкет у себя дома. Родители укатили на целую неделю под предлогом того, что им предложили свести Дона с такой же породистой дамочкой, как и он сам. Не ясно, почему они уехали так надолго по такой, казалось бы, абсурдной причине, но факт оставался фактом –  квартира полностью в распоряжении Бёнджу еще как минимум четыре дня.
Придя домой, предварительно разорившись на выпивку, Биджу точно слышит, как раздаются первые тревожные звоночки. Глядя на то, как безжалостно Джеро переквалифицировал столешницу в открывашку, Ким мысленно радуется нескорому возвращению родителей домой – будет время разгрести будущие завалы. За исключением некоторого беспокойства по поводу сохранности имущества, всё идет отлично. Ну, или почти – Накта снова заглох и теперь Бёнджу интересно, что же мешает ему присоединиться к их вечеринке? В конце концов, совсем не то – праздновать день рождения без виновника торжества.
Вечер стремительно набирает обороты и чем меньше остается закупленной выпивки, тем меньше Ким парится из-за сохранности квартиры в первоначальном виде. И когда из кухни доносится запах гари и крик, что рамена не будет, парень просто лениво тащится на кухню, дабы оценить масштаб катастрофы. Из увиденного он делает вывод – Хансолю нельзя готовить, хотя бы в его доме. Но злиться или обижаться на этого хёна никак не получается, потому что тот обнимает как-то по-особенному (хотя, наверняка, это только кажется) и невинно шепчет «ну подумаешь, жалко что ли?». Биджу думает, что и не жалко вовсе, обнимает в ответ и говорит, что все равно прибьёт его когда-нибудь. А когда Хансоль начинает смеяться, бухтит, что смех у него дурацкий, как у ведьмы.
Вскоре по квартире разносится трель звонка и Джеро подрывается с места вперед всех – никогда ему на месте не сидится. Биджу в это время на правах хозяина растягивается на диване; закидывает ноги на спинку дивана и устраивается так, что голова свивает вниз, не находя опоры. Атом заходит в комнату и первый вопрос, который он задает, отчего-то сильно веселит парня. Не лучший ответ, конечно, вдруг он подумает, что реально что-то принял, а это минус к карме. Ответить на вопрос про Накту он не успевает, так как Хансоль захватывает лидерство, отпуская пошлую шуточку. Биджу к этому моменту дотягивается до подушки и посылает её в полёт, каким-то невероятным образом попадая точно в цель. Старший хмурится, но ничего не говорит, исправляясь. Бёнджу, довольный своим поступком, хочет сменить положение и сесть нормально, но, пытаясь перевернуться, падает на пол со странным звуковым сопровождением. Вставать как-то лень и поэтому он остается лежать, только устроившись лицом к друзьям.
– Привет, – здоровается в ответ и улыбается. Теперь почти все в сборе, остался только один калифорнийский мачо. Если на чистоту, Биджу был бы рад, если бы Юнчоль словно невзначай вошел бы сейчас в эту комнату, как бывает это в шоу, где говорят «улыбайтесь, вас снимает скрытая камера!». И тогда можно было бы даже не пить столько, а слушать истории из университетской жизни в такой далекой Калифорнии. Они, конечно, и так сегодня их послушают, но было бы здорово, будь он здесь. Биджу возвращается из своих мыслей на словах «торт со стриптизёршей». Всё-таки ему приходится сесть, чтобы дотянуться до второй подушки-снаряда, ибо задрал он своих стриптизерш везде пихать. Подушка, запущенная в Хансоля, почему-то прилетает в Сангюна и Бёнджу поднимает руки, пытаясь показать свою невиновность.
– Прости, малыш, – смех снова начинается сам собой и здравый смысл говорит – пора заканчивать; но все присутствующие знают, что это еще только начало. В этот момент как раз заходит Джеро с новой порцией напитков, и Биджу благодарно улыбается, прежде, чем сделать пару глотков.
- А вдруг у него появился кто-нибудь ещё?
– Думаешь, бабу нашел? – не задумываясь выдает Бёнджу, – Да неет, он бы нам сказал, сто пудов. Хотя, если она страшная.. может, показать боится?

+4

6

Сангюн старается мыслить разумно /сбивает с толку запах гари, но, может, в этом и нет ничего необычного/, Сангюн старается разобраться в ситуации /хотя чего тут разбираться, все вполне очевидно/, Сангюн отчего-то глупо улыбается – одобрительно лыбится на шутку брата про юнчолю интернет не дает. Сангюн смеется и становится совсем похож на идиота – но в этом, может, тоже нет ничего необычного.
Сангюн старается мыслить разумно, но лыбится еще глупее, когда подушка, запущенная Бёнджу, прилетает в голову его брата – да, Хансоль озирающийся по сторонам, и вправду довольно забавно. Сквозь идиотскую улыбку Сангюн кивает:
- Пусть решает свои неполадки, не дело без него праздновать.
А потом Сангюн задумывается: а ведь и правда, не дело праздновать день рождения без виновника торжества. Сангюн задумывается и о том, сколько сегодня должно стукнуть Юнчолю и сколько времени он уже торчит в своей Калифорнии (и что он вообще там забыл? В Корее ведь в тыщу раз лучше). Атом задумывается о важном, но вовремя замечает движение в его сторону со стороны Хансоля – Сангюн приподнимает брови и отстраняется назад, не давая руке Сахара дотянуться до его лба. – Эй, чего делаешь? - Возмущение пропадает быстро, сменяясь странной усмешкой. – Ну и на что тебе стриптизерши? Бееенджуу, ты это слышал? – Сангюн оборачивается к другу, но что-то отвлекает его внимание на себя. Мозг Сангюна распробует полученную информацию на предмет достоверности.
- Дары от Атома?.. ты реально так сказал?
Сангюн любит своего старшего брата – недостатков у него полно, но /у всех же их полно/. Он терпит его постоянные выходки – у Хансоля каждый день, час (может, и секунду, кто же его знает?) не поступок, а что-то вот такое, за что можно с легкостью получить по голове. Но Сангюн принимает даже его особо обидные замашки: «слышь, хочешь покажу светильник с пони? нашел в кладовке» /и это только как один пример/. Сангюну тоже хочется сделать что-то подобное, такое же хансольно-бичезское, однако его хорошая сторона берет контроль над той, что у них родственно-общая. И Атом в очередной раз пропускает мимо ушей.
Впрочем, он знает, что это только начало, а от Сахара только и жди, что милых колкостей в свой адрес. Но если терпение из воздуха не берется, то выпивка – пожалуйста. Джеро появляется как по волшебству с «дарами» в руках – и это чертовски приятно
Однако
Приятным дополнением – увалить его на диван, будто бы он так не к месту врос в пол прямо посреди комнаты. Сангюн принимает это почти как данное – и ему действительно лучше на диване, как-то даже легче становится. И Хансоля вдруг хочется обнять, и Биджу потрепать за кофту, разбалтывая какие-нибудь истории про братца: «ты бы видел его с маской на лице /знаешь, что такая противно-зеленая/ - сразу бы бросил всю эту дурь про его красивое личико, ты мне поверь». Ну и прочие истории, которые приятно кому-нибудь разбалтывать.
Сангюну особенно нравилось заваливаться в гости к Юнчолю – он, конечно, спрашивал, что да как, можно к тебе, и в ответ получал: «ага, но я сплю». Но в общем-то, какая разница что он там делает? Сангюну нравилось стучать в дверь его комнаты «хэй, я вхожу?», а потом плюхаться на это неоригинальное, но прикольное (жутко неудобное) кресло-шар. Разбалтывать истории – поначалу какие-нибудь глупые про брата, что-нибудь про Бенджу (от брата можно получить весьма интересные сведенья, если слушать его повнимательней), потом несколько более лично-важные – про напряженную учебу, про сомнения о выбранном месте поступления /может, стоит попытаться поступить куда-нибудь зарубежом?/ Юнчоль хоть и не давал советов, и не то, что бы как-то особенно его слушал, но Сангюн всегда ценил его мнение.
А потом вдруг осознал, что уезжать учиться заграницу нисколько не круто – но и торчишь ты там один, что в этом хорошего?
Сангюн поправляет прическу – от дружеской помощи Чихо та несколько пострадала – и улыбается – немного медленно, немного с тенью чего-то еще /вроде как, сожаления/. -  Если у Юнчоля кто-то еще, мы его сожжем. – Сангюн открывает банку пива, подмечает то, что та все еще прохладная с улицы, и добавляет почти пьяно:
- Ибо так нельзя, так не поступают.
И представляет, как Юнчоль сейчас с компанией таких же укурков – только рожи у них страшные и глаза не красиво-черного цвета, а какого-нибудь мутно-зеленого или желто-коричневого, и волосы на их головах не уложены часовыми усилиями, а небрежно /совсем по-дикарски/ разбросаны по сторонам, или что еще хуже – коротко подстрижены /настолько, что даже расчесывать не надо/. Сангюн давится от возникшего в голове представления и откашливается, ставя банку пива на стол. Прокашлявшись, он замечает:
- Если у него кто-то кроме нас есть, мы ведь ему все покажем?
Уточнять про – что это «все»? – он не уточняет, только принимает весьма уверенный вид и чуть усмехается на одну сторону рта. – Уверен, он этого даже ждет.
Про страшную бабу от Бёнджу он только тихо смеется себе под нос – если у Юнчоля в Калифорнии страшная баба, то мир ему уже все показал. Без их вмешательства.

+5

7

Хансолю кажется, что идея всем вместе завалиться к Бёнджу просто восхитительна, наверное, с того самого момента, как только первые волны алкогольной эйфории начинают постепенно накатывать на сознание всех здесь присутствующих, и даже самые стойкие в лице Джеро не выдерживают и поддаются этому безудержному веселью. Почему бы и да?
Хансолю становится уютно и слишком по-домашнему, когда в доме наконец-то собираются все самые близкие друзья, никого лишнего, как это обычно бывает на студенческих вечеринках, которые, к слову, и заканчиваются-то не всегда хорошо, уж Ким это знает, бывал. Ему, если честно, подобные мероприятия не особо по душе ещё с середины первого курса, когда они с одногруппником на спор напиваются в хлам, а потом Хансоль просыпается утром с жуткой головной болью и легендами о том, как он и тот самый одногруппник едва ли не укатили в Канаду, чтобы вступить в брак и оформить ипотеку на чью-то собаку. К счастью, до Канады они так и не добрались, ограничившись пьяными шатаниями по ночным улицам Сеула, да и до свадьбы дело не дошло. Тоже к счастью, естественно. Одним словом, напиваться с тех пор Ким Хансоль любил только со своими друзьями: с ними такой фигни не случится, зато случится что-нибудь покруче, и уж точно никто не захочет устраивать импровизированные свадьбы. Хотя, например, взять в жёны Биджу Хансоль бы не отказался. Просто потому, что это Ким Бёнджу, и он лучше всяких одногруппников раз в сто, если не во все двести. Лучше даже тогда, когда кидается в Хансоля идиотскими подушками, хоть это и раздражает неимоверно, и, когда промахивается, всё равно остаётся лучшим. Ким-старший считает, что ему повезло находиться в окружении таких людей, как Ким Бёнджу, мудрый философ Шин Чихо, младшая сестра, которая вообще-то брат, Ким Сангюн и, конечно же, слишком нормальный для этого балагана, но всё равно такой же как и все неудачник Шин Юнчоль. Поэтому ему весело.
Даже тогда, когда его великие планы про торт и стриптизёршу в честь заваленной сессии никто не одобряет, к слову, зря, потому что из всего этого набора Хансолю нужен был только торт, а стриптизёрша - так, приятное приложение к его страданиям. Но мало кого волновал сей факт, а подушки так и норовили попасть по прекрасной Хансолевой голове, растрепав всю бережно выполненную с утра укладку. И одна всё же попадает точно в обесцвеченную блондинистую цель. Ким первые несколько секунд вообще не понимает, что произошло, озирается по сторонам, пока не замечает довольного Сангюна. В его голове загорается лампочка, а где-то там высоко летит дирижабль со стрелочкой, указывающей на младшего братца, и Хансоль одними губами шепчет ему великое и ужасное слово "торшер".
Ким-старший вообще-то брата очень любит и даже счастлив, что ему достался именно Атом, а не сердобольная и жутко капризная младшая сестра, но упустить возможности над ним подшутить не может. Любя, конечно. А когда тот возмущается, ровно как сейчас, Хансолю вообще хочется плюнуть на все подколы и крепко его обнять, потому что обиженный Сангюн выглядит очень мило.
-Разве я сказал что-то не так? - искренне недоумевает Хансоль с выражением лица вроде запуганной монашки. Только монашкой тут и не пахнет вовсе.
Хотя бы потому, что они совсем не пьют пиво, как это делает сейчас Ким, с какой-то радостью открывая новую банку и заливая в себя её содержимое. Немного горчит, но в целом сойдёт, особенно, когда ты и без того в состоянии лёгкой некондиции.
Разговор вновь заходит о Юнчоле, и Ким Хансоль всеми руками и ногами соглашается, что тот поступает не по-братски, потому что даже такие стервы, как Ким, скучают по Накте, пока он там в своей Калифорнии прячется от их честной компании и мутит с какими-то страшными бабами (почему-то с этим фактом все так же дружно соглашаются).
-А что, если он отмазался, что у него неполадки со скайпом? - задумчиво тянет Хан, -Вдруг он там правда сидит со своей страшной бабой, кушает тортик и стесняется нам её показывать? Вот до чего эта Америка доводит хороших людей!
Ким делает паузу, чтобы выпить ещё немного пива из банки.
-Спасать его надо, а не сжигать!
Жестяная банка быстро пустеет, а вслед ей открывается новая.
Хансоль думает, что ещё немного алкоголя, и он обязательно выпросит у Бёнджу банное полотенце, чтобы повязать его на талии, и пустится изображать из себя мембера Girl's Day под ту самую песню Something, пока все присутствующие наверняка будут знакомить лицо с ладошкой. Ну, разве что, кроме Атома, тот обязательно бы присоединился к старшему брату, Ким в этом уверен, наверное, потому что это семейное. А пока всё происходящее ещё хоть как-то отдалённо напоминает адекватность, все могут вздохнуть спокойно и, конечно же, продолжать порицать воображаемую девушку Юнчоля.
"Пусть хоть какая-то девушка у него будет", - мысленно замечает Хансоль, прежде чем возмущённо завопить Джеро о том, что наливай ещё, тебе жалко что ли?!

Отредактировано Kim Hansol (2014-09-03 16:25:59)

+3

8

По своему обыкновению Чихо выпивает почти всё содержимое банки за раз, а остальное ставит на ближайший стол, потому что это хоть и понадобится, но сейчас есть важное дело. Он хлопает в ладоши, залезает на спинку дивана, потому что а зачем Сангюни такие длинные волосы, если не для косичек? и цепляется к чужой голове, под нос ворча, что младшему не стоит рыпаться, если ему дорога его причёска. "Если он не хочет остаться без неё", точнее, и не обнаружить новую стрижку завтра после отходняка (здесь он злодейски ржёт).
Алкоголь притупляет боль, страх, любые чувства, но не в случае видавшего виды Джеро, поэтому ему приходится искать другие способы развеяться. Лет под шестьдесят он начнёт вышивать, наверное, если к тому времени каким-то раком умудрится не сдохнуть от интоксикации и цирроза печени. А эта смерть - не самая худшая, и если такова цена слишком бурной молодости, оно того стоит.
- Какой бы страшной не была его баба, у нас проблемы.
В функционал страшной бабы не входят действия вроде "объяснить, кто главный" или "поговорить по понятиям", а если принять во внимание тонкую душевную организацию обладателя верблюжьей морды, он вполне может решить, что любит это непонятное существо и (что ещё хуже) с ним хочет быть вместе.
И потом начнутся разговорчики про то, что юнчолева поездка в Калифорнию - подарок судьбы, соединивший родственные души, а они вдвоём - идеальная пара типа тех, о которых в книжках для девочек-подростков пишут; а там вряд ли отведут хоть несколько абзацев для ещё четверых не менее важных героев.
Они не смогут больше напиться у него на рабочем месте, нагрянуть домой и по-хозяйски занять всю койку, скачать десяток фильмов от сопливых мелодрам до старых триллеров с совершенно ужасными спецэффектами и устроить марафон всей этой фигни на выходных. Жизнь изменится далеко не в лучшую сторону, если у Накты появится американская женщина - кореянке хоть можно было бы объяснить, что этот парень уже занят.
В прошлом Джеро уже задумывался о дне, когда Юнчоль их бросит. Это было в их прощальный вечер, случившийся за пару дней до его отлёта в Калифорнию, и в тот раз спящего друга он решил подписать. Чёрным несмываемым (специально купленным) маркером он вывел на его спине гордое "при надле жит джеро бджу санггюну и хаснолю", причём первое слово написал даже на английском с помощью словаря, ради этого взятого в районной библиотеке. По его задумке это было лишь первым этапом.
С утра, ещё до того, как Юнчоль протрезвеет, Чихо собирался сгонять с ним к знакомому тату-мастеру и закрепить надпись, чтобы ни один из этих подозрительных американцев не смог стереть её. Но всё это не прокатило, потому что сам он протрезветь не успел (и друзьям объяснить, куда и зачем нужно оттащить Накту, из-за этого не смог).
- Не стоило отпускать его одного, - Чихо гневно фигачит кулаком по дивану, припоминая себе ту досадную ошибку. Почти половина головы Атома уже оформлена (между делом от жертвы своих стилистических экспериментов парень отмахивается - "надо будет, мы тебя потом утюгом выпрямим"), поэтому он с чистой совестью отваливает на минуту, чтобы принести ещё пива, и, вернувшись, продолжает:
- Он не осознаёт этого, но нуждается в нас в такие дни, как никогда раньше. Страшной бабой он всего лишь пытается заполнить пустоту, возникшую вокруг него и в нём самом из-за того, что рядом больше нет людей, которые готовы поддержать любое его начинание. Он так далеко от своей прежней жизни, от всего, что любил когда-либо. Думаете, он может быть счастлив там? Нет. А если да, то он мудак, и я с ним больше не разговариваю.
Ещё несколько минут Чихо сидит молча, обдумывая свои же слова и пытаясь поставить на голову Сангюна пиво так, чтобы оно не сваливалось. Что если их Накта вправду сейчас ведёт себя с кем-то посторонним так же, как Биджу и Хансоль?
Вот если бы они уехали на другой континент, не было бы таких волнений. Хансоль о тонсене в любой точке земного шара обязательно позаботится (в своей манере), да и в принципе они бы уж как-нибудь справились вместе, даже если забыть о том, какие трудности подразумевает поиск пропитания. Бисоли и на необитаемом острове не только выжили бы, но ещё и быт обустроили и были бы счастливы. Чихо хмурится: а глупый Юнчоль с его глупым высшим в первый же день без цивилизации откинется.
- Как его спасать? Он засел там в своей Калифорнии и теперь его назад просто так не вытянуть. Вон, даже в скайп толком выйти не может. Не послушает он нас, если просто так сказать, что засиделся, пора бы домой.
У Шина внезапно созревает план, заключающийся высылке другу шпионской стриптизёрши в торте (зная их всех и особенно любовь Хансоля к представительницам этой профессии, Накта даже не удивится), но в нём сразу обнаруживается всё рушащая прореха - ни у кого из них нет знакомых стриптизёрш-шпионок; и тогда он совсем впадает в уныние.
Всего этого можно было избежать, конечно, но стоит не жалеть об упущенных в прошедшие годы возможностях, а исправлять их последствия.
- Эй, Биджу. Чувак, который тебе то слово на руке набивал, не согласится смотаться в Штаты, пробраться в дом Накты и разрисовать его за дополнительную плату, как думаешь?

+3


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » The map that leads to you;