Вверх Вниз
+14°C дождь
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Лисса. Мелисса Райдер. Имя мягко фонтанирующее звуками...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Поговорим?


Поговорим?

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

https://31.media.tumblr.com/eb783a7aaf9e247f7908a48af0c02af7/tumblr_n8ytciVftX1tvjsowo1_500.gif
Участники: Ruth Oscar Hansen & Guido Montanelli.
Место: госпиталь Сакраменто.
Время: 10 июля 2014 года.
Погодные условия: средняя температура: днём до +35, ночью +28. Солнечно, ясно, в лесах пожары..
О флештайме: тишина приходит к тебе, ожидает. Тишина решает поговорить с тобой и раскрыть все свои тайны. Отдать ключи, прошуршать старыми, затертыми листами. Решилась дать тебе послушать то, что слушать другие не решались/были не готовы/просто не могли.

+1

2

С момента аварии прошёл почти месяц - по мере того, как на теле Куина становилось всё меньше бинтов, в его палате и гости появлялись всё реже, исключая, может, Рокки Бульдозера, который пострадал в той же аварии, сидя с ним рядом в автомобиле, и тоже залечивал переломы в отделении травматологии - потому и делать ему в больнице было особо нечего. Кости, впрочем, и у него скоро окончательно срастутся, и тогда ему снова придётся искать себе место - Маргарита сумела завоевать доверие мужа, и в телохранителе, который бы присматривал за беременной женой, Гвидо уже не нуждается, а вот в западной команде из-за комы её капитана творится беспорядок - напряжение между солдатами становится всё сильнее, и это слишком заметно; фактически, неформально команда уже разбилась на три - киднепперы во главе с Дино "Цезарем" Кесаретто, правой рукой Гуидони, вовлечённые в медицинскую сферу под руководством доктора Винсента Сольферини, и всего того, что касалось борделя Ливии Андреоли. И есть большая вероятность, что эти три фракции перейдут к откровенной агрессии друг на друга в скором будущем, за место капитана попросту начнут убивать друг друга. Куитон же... откровенно сказать, большинство людей его уже похоронило, даже Дино - ждать у его постели нельзя вечно, парням некогда - они должны зарабатывать, а не просиживать брюки по больницам. А это означает, что если Гуидони очнётся - теперь это не только не решит проблем, а наоборот, подольёт масла в огонь. Учитывая, что Сольферини работает, как врач, в этой же самой больнице - здесь преимущество на его стороне: ему легче добраться до Куина, нужно преодолеть лишь несколько этажей или нажать на кнопку лифта, и легче было следить за его людьми, когда ещё они собирались здесь, как и за физическим состоянием своего конкурента проследить было легче сейчас. Если бы была возможность продлевать коматозное состояние капитана искусственно, и притом - делать это тайком от его лечащего врача, Док Винс наверняка сделал бы это...
Гвидо тоже теперь приходит сюда реже - после того, как встретил Агату здесь, бывал только пару раз, словно тот разговор между ними и был той целью, с которой он приходил сюда... на самом же деле - Монтанелли уже действительно не видел особого смысла сюда приходить; Куинтон был свидетелем на его свадьбе, но - по сути, они никогда не были по-настоящему близки, не так уж часто пересекались вне общих дел, а то, что он сделал с Верноном, да и тот факт, что в аварию он влетел, когда в его машине находилась Маргарита, тоже, но уже во вторую очередь, отдалила его ещё сильнее. И обвинение в убийстве всё ещё висело на нём - наверное, это вообще единственная причина, по которой трубку ещё не вынули: в процессе не будет смысла без обвиняемого, приговор ещё не вынесен, и не может быть вынесен покойнику или человеку в коме. Такой вот получается парадокс правосудия. Интересно, и долго это будет продолжаться? Есть вероятность того, что Куин доживёт до сотни лет, но так и не проснётся?
Что ж, в этом случае рассчитывать на него тем более не приходится. Теперь он уже забота врачей и налогоплательщиков, а не Семьи... Максимум, что друзья для него могут сделать - это приглядеть за его имуществом. Даже родственников у Куинтона не было - в Сакраменто уж точно.
Целью сегодняшнего визита Монтанелли в госпиталь было не посещение палаты Гуидони - он хотел встретиться с Сольферини, к Куину же просто заскочил по пути, раз уж находился неподалёку. Дока Винса Гвидо знал долгое время - когда-то они учились на одном факультете, разница в том, что Монтанелли бросил учёбу на втором курсе, чтобы найти работу и платить по счетам матери, а Винсент учёбу успешно закончил и стал врачом - оба, впрочем, были связаны не только поэтому. Теперь же его старый друг мог прикрыться знакомством, чтобы занять место капореджиме и укрепиться в своих позициях ещё сильнее, становясь практически незаменимым - в той сфере, где работал Винс, место получить могли совсем немногие: как минимум, нужно было иметь звание доктора медицины, "главным врачом" Мафии по-другому не стать, но даже и это далеко не всё - только Сольферини мог разобраться, как работают медицинские профсоюзы и как правильно на них зарабатывать. И его знания были крайне полезны для Семьи - он был тем, кто выдавал им пропускные билеты в сферу здравоохранения, а не только лечил те раны, которые нельзя было показывать другим врачам. Но сделать его капо... Гвидо пока сомневался, не станет ли его положение слишком твёрдым.
А здесь... всё так же тихо. Стало ещё тише с тех пор, как солдаты западной стороны перестали превращать место в свой социальный клуб, и снова переместились кто в "Розу Пустыни", кто в "Парадиз", кто ещё куда-то. Светлые стены, солнце, которое приветливо заглядывает в окна, тишина, нарушаемая лишь звуками шагов по коридору и едва различимым жужжанием кондиционеров - это отделение словно само по себе является отражением коматоза, когда никого нет рядом. Но Монтанелли тут даже нравилось одно время. В тишине размышлялось хорошо.
Он толкает дверь в палату, и у постели Куинтона видит знакомую худую спину... Не ожидал встретить её здесь. Впрочем, именно этот человек в такие места всегда неплохо вписывался. Даже создавал их... как в той лечебнице - в её комнате тоже было тихо. Даже когда Гвидо принёс туда матрас, чтобы провести там ночь - скрываясь от Анны... 
- Рут?..

Внешний вид

+1

3

Вв

http://cs613516.vk.me/v613516232/2c44d/ukGGhDdfUzE.jpg

Куда ты катишься, а? Ну, куда ты катишься? Вновь по наклонной да в пустоту. Такую спокойную, родную, домашнюю. Ты снова та, кем была годами. Не переученная. К сожалению тепло и любовь узнавшая. Убитая миллионы раз и миллионы раз воскресшая. От чего-то живая была, если ли сейчас. В графах не значится. Ничья жена. Мать, у которой жизнь отобрала дитя, которое сама же и подарила. Твой адрес нигде не прописан. Так и должно быть. Ведь ты это ты. Девочка-портвейн. Только понимала бы эта девочка, что никакой она вообще не портвейн. Что она не по карману, не по плечу. Что скорее неприступная крепость, которую никакой армией не взять. Ничем не взять. Не ясно как подойти и совершенно не понятно как сказать. Девочка, да ты же красивая, как банши. Рядом с тобой гуляет смерть и ветер хмельной. Другие кричат тебе, люби же меня, черт подери, люби. Ты убегаешь как можно дальше за тишиной.
Я иду среди белых стен, тихих палат. Мои шаги не отбиваются эхом от больничных клеток, прямых углов. Ненавижу больницы. Ненавижу. Это состояние обреченности, скованности, словно тюрьма. Да тюрьма получше будет. Там никто не станет так рьяно лезть к тебе в голову. Я целенаправленно иду в палату, знаю номер и кто там лежит. Более того я знаю что скорее всего туда заглянет. Есть такая работа и такой талант, как знать. Убийственное умение. Всеразрушающее я бы даже сказала. Никогда не знаешь как обернется против тебя то, что ты собираешь и хранишь. Слишком велика цена, слишком много власти оно может дать. И как же странно, нелепо и несправедливо, что вот именно такой талант дан тому человеку, который не станет его использовать исключительно для себя, пусть и не без собственной выгоды. Каждый человек в своей сути, в своем нутре эгоист. Как бы вы не отрекались от этого, как бы громко не кричали. Мы всегда будем делать только то, что будет приносить пользу или толк для собственной шкуры. Что-то, что будет приносить нам выгоду в нынешнем или будущем времени. И я тоже являюсь таковой. Это не тайна и не загадка. Разница в том, что предпочитаю держаться особняком, одиночным игроком. Захожу в палату, в которой лежит Куин. Когда-то мы с ним спали. В этом конечно же нет ничего удивительного. Я много постелей мяла, в том числе и много постелей людей так или иначе связанных с Семьей. Но сейчас не об этом. Да и пришла я совершенно не к Куину. Известие о том, что он попал на больничную койку было для меня просто фактом. Что-то вроде того, который люди читают по утрам за чашкой кофе из свежей прессы. Просто слова, просто новость, просто событие. Я пришла не к нему, я пришла в ожидании человека, который по стечению жизненных обстоятельств занимает для меня важную роль и важное место. Я пришла сюда для того, чтоб встретиться с человеком, который не является для меня серой массой, с которым я даже считаюсь, который стал крестным отцом моему сыну. Я пришла сюда для того, чтоб встретиться с Гвидо. И естественно он сам об этом ничего не знает. Я всегда прихожу внезапно, помните об этом? Сажусь на одно из кресел, стоящих у койки Куина. Здесь тихо. Если уж и можно сказать о том, что нравится в больнице, то здесь мне определенно нравится. Никаких разговоров, дониманий, никаких надоедливых медсестер или врачей, которые пытаются выдавить из тебя хотя бы слово. Здесь тишина, действительно тишина, которая даже не прерывается тиканьем часов. Лишь иногда шаги из коридора напоминают о том, что ты здесь все-таки не один. Спустя пять минут дверь открывается. Мои подсчеты были верны и Гвидо все-таки зашел к коллеге по цеху. Да, Рут. Давно не виделись, не так ли? Даже не смотря на то, что я в городе не первые дни, я не спешила вновь бежать к нему. Мне нужно было время, у меня время было и никто не подгонял меня никуда. Поднимаюсь, подхожу к нему и молча обнимаю. Он был для меня своего рода воплощением отца и наставника. Человеком старшим. Старших во всех пониманиях и отношениях. Тем, на кого следует смотреть с широко открытыми глазами. Конечно же Гвидо не был идеальным человеком. Он не являлся во всем положительным и вообще примером для подражания. Таким как он никогда не поставят памятник и не будут ставить в пример детям. Хотя для последнего можно найти поводы и предлоги. Меня спасали многие. Он тоже меня спасал, но он единственный, которому я бы не стала ставить это спасение в укор. Даже мои шрамы от порезанных вен…он еще тогда, когда мог бы плюнуть и не спасать какую-то непонятную шваль, не плюнул. Случайностей не бывает?.. Мягко опускаю объятия.
- Я Вас ждала, - говорю спокойно, даже отстраненно. Все мы бываем разбиты. Это жизнь. Не бывает по плану и графику. Ведь когда доходит до выстроенных нами систем, всё начинает рассыпаться и лететь к чертям. Бедные черти.
- Хотела сказать, что вернулась. Полноценно вернулась… - замолкаю, перевожу взгляд на Куина, словно увидела там что-то интересное у него на лице, - Гвидо..что Вы знаете обо мне? Не сейчас, не в ближайшем прошлом. Вообще. Глобально. Что Вам обо мне известно?
Вновь перевожу взгляд на дона. Смотрю, как всегда в упор.

+1

4

В замкнутом и тихом пространстве, в больничной палате, нет эха. Так что односложный звук, произнесённое имя, вместе с лёгким удивлением, просто повисает в воздухе, отзываясь только внутри собственной головы, вместе с мыслями, которые уже начали было покрываться пылью - до того, как было произнесено это имя. Прошло некоторое время с тех пор, как они с Хансен виделись последний раз... Но, кажется, ничего не изменилось. И одновременно - изменилось слишком многое... потому что сейчас перед ним словно находился совсем другой человек - не та Рут, которую он пытался вытащить из своего болота, лечил от наркомании, искал отца её ребёнка - нет, сейчас, лишившаяся всего, он снова напоминала как раз ту Рут, которая всё так же смотрела назад... Но лишилась ли? Шейн ведь жив, как и Флэнаган; расстояние до сына она может преодолеть всего за несколько часов, если захочет. Захочет ли? Это уже другой вопрос... Гвидо смыкает объятия. Кажется, он должен бы радоваться этой встрече, что Рут не забыла о нём, что всё ещё возвращается к нему, но - отчего-то не чувствует никакой радости, не ощущает и того, что ощущал на крестинах Шейна; наоборот, настроение почему-то становится только мрачнее. Впрочем, в палату к коматознику едва ли кто-то заходит в приподнятом расположении духа? Куинтон - сам по себе теперь словно декорация, - со своей комой является странным, но очень гармоничным фоном тому, что происходит в палате; хотя, казалось, не имеет никакого прямого отношения к происходящему. За исключением, может, того, что он спал с Рут - но Гвидо свечку тогда точно не держал...
Монтанелли разжимает объятия, но не отпускает рук, мягко придерживая Хансен за плечи, словно бы... держа её в руках? Будто она может испариться, улететь, или убежать? Он тихо улыбается, скользя глазами по её лицу, пытаясь прочесть там что-нибудь, но не находит ничего нового - либо же это новое настолько похоже на старое, что просто сливается с ним, образуя единое целое. Он не знает, что хочет там найти. Он не знает, что это такое - потерять сына, оставшись с ним на расстоянии. Но Маргарита показала ему, что такое - обрести его, преодолев такое же расстояние... Он не знал, что Дольфо - его сын, до того, как она ему об этом не сказала. Не знал в течение пяти лет... И с этой мыслью ему до сих пор смириться не так-то просто. Можно ли эти чувства назвать схожими?..
- Это хорошо. - кивает Гвидо, всё с той же туманной улыбкой на лице и пристальностью в глазах - почему-то кажется, что он словно поддержать её пытается, словно "возвращение" - это что-то вовсе не хорошее. Так ли это хорошо, на самом деле? И что означает "вернуться полноценно" - в комплекте и со своей зависимостью тоже?.. Бывших ведь не бывает. А снова увидеть блеск иглы - это всё равно, что смотреть на то, как здание, или какой-нибудь другой объект, который ты строил, рассыпается прахом. Нельзя сказать, чтобы Монтанелли питал взаимность... Нельзя сказать, что он ждал её. И не только потому, что крутился между беременной женой и делами Семьи... впрочем - это вовсе не означало, что он надеялся на то, что Рут вообще никогда не объявится на горизонте. Она была нужной. Была полезной. Её возвращение - это всё-таки хорошие новости... для него, для Семьи; но что для неё самой - не факт. Тем более это становится видно, когда она задаёт такой странный вопрос.
Что о ней знает?.. Вряд ли она просила его пересказать её биографию, ну или тот набор фактов, которые Гвидо знал, повторив ей в лицо, что она - наркоманка и проститутка без особых целей в жизни. А смысл, если оба они это знают? И если оба трудятся ради того, чтобы это осталось в прошлом. Трудились, по крайней мере, оба. Раньше. Сейчас... сейчас он уже почему-то не был уверен, что Рут захочет продолжать двигаться в этом направлении. Но и не похоже, что она была бы уверена в этом сама. Иначе - вряд ли вернулась бы...
- Не так уж много. - а так ли много она ему и рассказывала? И с другой стороны - а так ли это было важно когда-нибудь, её прошлое? Оно не мешало вести дела вместе. А ей, пожалуй, даже помогало. Потому что её прошлое и было её опытом. Как, впрочем, и в случае всех людей на планете. - А много ли ты знаешь обо мне? - Гвидо пожал плечами. Он работал для Коза Ностра дольше, чем Рут вообще было лет, только это давало ему право говорить о том, что он немало встречал на своём жизненном пути таких Хансен. Пусть и не касался улиц в той же самой мере, каких касалась она, но всё-таки - и чистильщик был известной на них фигурой. Проводил на них достаточно времени, и видел и слышал многое - даже тогда, когда все уже замолкали. И очень многие - навечно.
- Чем планируешь заняться, Рут? - закономерный вопрос тому, кто только что сообщил о своём возвращении. Хотя, наверное, Хансен хотела спросить об этом же - его? Вряд ли у неё сейчас есть дела, о которых надо позаботиться. А значит, к делу надо пристроить её... Но не только в этом дело. - Тебе ведь есть, где жить, верно? - тот дом, куда подбросили кошку? Или дом Лиама? Кажется, рента той квартиры, которую он снимал для неё ранее, давно уже закончилась, но - это, в принципе, небольшая проблема, можно доплатить, можно - снять новую.

+1

5

Я спрашивала не для того, чтоб получить ответный вопрос. Собственно я пропустила его мимо ушей, словно тот не прозвучал вовсе. Дело не шло сейчас о том, что я знаю или не знаю о Гвидо. Вот кем я была в его глазах? Если собрать те факты, что обо мне известны и доступны? Что Я Рут, девочка улицы, которая не брезгует совершенно ничем. Которая и найдет, что надо и лечь под кого угодно сможет. И будь он просто очередным боссом, я не стала бы заморачиваться. Хотя уж так сложилось, что каждый мужчина, с которым я работаю так или иначе перестает быть просто моим шефством. Просто в этом случае разница состоит в том, что детей я определенно не заимею от Гвидо. Несколько другой род взаимоотношений. И более того с моей стороны они могут быть не в точности такими же, как и в ответ. В этом и прелесть состоит. В жизни в принципе мало что бывает взаимно полноценно. Даже те, кто уверяют, что дружба равноцельная или же любовь. Всё это бред и неправда. Выдумка, в которую приятно верить и быть обманутым. Потому что люди в принципе хотят быть обманутыми. Всегда один из будет менее отвержен. Нет, это совершенно не означает, что из двух будь то друзья, родственники или возлюбленные, обязательно холод и равнодушен. Нет, нет, это совершенно не так (хотя и такое конечно же случается и случается гораздо более чаще, чем случае с какой никакой относительной взаимностью). Один просто будет видеть в другом что-то такое, словно тот другой носит в себе свет от бога, хотя на самом деле свет этот в том человеке, который так самоотверженно падает со скалы за этим вот вторым. За этим вот совершенно не примечательным и среднестатистическим. Я сейчас никого не превозношу и никого не опускаю. Ведь каждый дает то, что может или хочет дать. То, на что способен. И как бы не рыпался, как бы не рвал вены и не старался, а выше головы своей не прыгнешь. Не отдашь того, чего собственно нет. Посему и случается так, что через десять лет тот первый. Уже совершенно уставший и измотанный. Он вдруг срывая голос кричит, так черт возьми жалко тебе для меня что ли красных спелых яблок? Десять лет этих яблок жду, а ты все ждешь и ждешь чего-то, да нечего мне больше тебе за них дать. Истощился. Второй смотрит ошарашено, удивленно, может даже испуганно. Какие же тебе яблоки нужны? Нет у меня их и никогда не было. Мы обманутыми любим быть. Говорю же, об-ма-ну-ты-ми. И каждый из нас хотя бы раз в жизни был на месте этого вот человека, который так убежденно думал, что у второго есть эти такие от чего-то такие необходимые яблоки.
-Делать тоже, что и делала всегда. Вы ведь знаете, что по любому поручению я всегда под рукой, - пожимаю плечами. Так и есть. Я ничего другого и не умею…но в тоже время, я могу всё, что потребуется. Если не умела раньше  - научусь. Если к любому умению относиться, как к обучению говорить или ходить у детей. Человек такая отвратительная и ловкая тварь, которая сумеет пристроиться и обучится абсолютно всему. Все наши не могу, не умею, не выйдет только у нас в голове и происходят. Совершенно же по-другому дела обстоят с тем, чтоб от чего-то отвыкнуть или разучится. Здесь всё труднее и более того вовсе невозможно.
- Я заплатила за квартиру. Всё ту же, что Вы снимали для меня.
Я живу с собакой, хотя хозяин и против животных. Мне конечно же на это наплевать. Если уж так сильно будет возбухать может сам сообщить о своем недовольстве Чегу. Удивительно, как эта псина все время уже столько времени рядом со мной. Злое, отвратительное казалось бы создание, которое не подпускает к себе никого. Без исключений. Не нападет только лишь на одну меня..и моего сына. Нашего с Лиамом сына. Совершенно всё понимает. Знает, что может себе позволить и что нет. Выплачивает мне благодарность о заботе, которая проявлялась от одной меня, когда он был вместе со мной в одной тарелке у одного и того же хозяина.
- Со мной Че живет. Собака моя. Точнее почти моя. Руссо отдал мне его, так как животное все равно лишь меня и принимало. Я его кормила. Ник себя подобным не утруждал. Будучи в дурном расположении духа, мог просто бросить закрытую банку с консервами и псу приходилось разгрызать её, чтоб достать еду, - непривычно длинный монолог от меня. Это практически уникальный момент, когда мне хочется говорить или рассказывать. Просто говорить о том, что было со мной. О себе, о людях, об окружении. Я вообще крайне редко говорю вот так вот. А уж тем более рассказываю о себе. Это ведь нормальные люди делятся биографиями. Что мы вообще, сидящие (или не совсем сидящие) в этой палате имеем отношение к нормальности?
- Он его бил. И меня бил, насиловал. Относился, как к вещи, как к данности. Боялся меня до жути. Просто не знал, что у меня в голове и что я могу вычудить в следующий момент. А убить так и не смог. Я должна его ненавидеть, но не ненавижу. Хотя в определенные моменты так думала. Знаете почему? Я и сама не до конца понимаю. Но он стал той точкой отсчета, которая привела меня туда, где я сижу сейчас. И он тоже совершенно ничего обо мне не знал..точнее знал, но ни капли не больше того, что могли узнать другие.
Замолкаю на момент, затем добавляю:
- Я ни с кем так не говорила, даже не пыталась, не начинала.

+1

6

Стоило ли вообще говорить о равноценности в их случае? То, что связывает их с Рут - это ведь не совсем дружба, и тем более - не любовь. Он её босс, он использует её - точно так же, как использовали и Ник, и Лиам когда-то, и другие, те, с кем она связывалась, для достижения своих собственных целей; разница лишь в том, что среди тех целей, которые она помогала достигать ему, не было сексуального удовлетворения или удовлетворения каких-либо иных комплексов, Гвидо не нужно было и не хотелось бить или насиловать Рут, чтобы привязать её к себе; как раз напротив - он пытался заботиться о своих людях, и в том числе - и о ней тоже. Как для босса одной из Семей Коза Ностры, Хансен была его козырем - одним из многих, которые он прятал в своей колоде, на крайний случай, как страховку. В этом нет никакой равноценности. Рут была просто полезна ему. Хотя бы в этом они друг с другом всегда были честны... Во всяком случае, Монтанелли никогда не задумывался о том, кто из них может нести какой-то там свет для другого, кто первый и второй, кто отвержен, а кто превознесён. Кто из них может и должен быть кем с этой точки зрения? Она, пришедшая к нему первой, как мышь к Будде, когда ему требовались верные люди, должна требовать от него благодарности; или же он, присматривавший за ней, спасший её от зависимости и нашедший отца её ребёнка, должен был рассчитывать на беспрекословную верность?.. Гвидо вполне понимал, что Рут всегда была сама по себе; и наверное, таковой и останется в будущем... но она была важна для него. Возможно, создать божественный ореол вокруг себя, который бы она увидела, это был способ удержать её - если не навсегда, то, по крайней мере - дольше. Под его контролем - Хансен действительно становилась немного другой, более человечной, что ли; и это не могло не вызывать чувство гордости за себя и радости за неё. А с другой стороны - он не знал, что хочет увидеть в итоге. Потому что Рут умела... то, что умела. С чистой и новой одеждой, деловым и респектабельным внешним видом это не особенно хорошо вязалось.
Гвидо кивнул. В принципе, такого ответа он и ожидал от Хансен - дело не в том, что она делает, а в тех поручениях, которые ей дают; а они тоже могут быть различными. Лучше и "чище" той, что давал ей Николас, или которой они занимались с Флэнаганом, или которую поручал ей он сам, когда она мыла полы в службных помещениях мясокомбината... Можно связать её с этим бизнесом. Либо же подключить к тем делам с пищевыми продуктами, которыми они с Фрэнком занимались - лишняя пара верных рук там не помешает.
- Значит, ты стоишь на ногах?.. - уточнил Гвидо. Может быть, как раз наоборот, это означает на оплате квартиры у Рут средства для существования и закончились, и поэтому ей необходимо куда-нибудь вписаться, для начала. Впрочем, с этим вообще не стоит особенно тянуть. Тем более, что она ведь должна что-то отсылать и родителям Лиама в Бостон? Для своего сына.
Как оказалось, Хансен сейчас волнует совсем не это... Монтанелли, давно уже привыкший к тому, что Рут довольно немногословна, и потому - что надо прислушаться, раз уж она начала говорить, и к тому, что говорила девушка часто только по существу, только необходимую информацию, сейчас даже растерялся немного, как и реагировать на её внезапные откровения. Рут менялась. Вот ещё один признак этого - возможно, собственное прошлое начинало её тяготить? Даже становиться противным, возможно. У всех есть что-то неприятное в прошлом, такое, что не хочется вспоминать лишний раз, но у Хансен... Гвидо отдавал себе отчёт - он не знал и половины того, что она переживала на самом деле; более того - и не горел особым желанием это знать, не говоря уже и о том, чтобы пройти через то же самое - одна из базовых основ итальянской мафии в частности и организованной преступности в целом: меньше знаешь - крепче спишь. А Рут, наверное, спится так себе не только из-за знаний...
Что он мог сказать ей? Сравнить себя с Николасом, напомнив, что он не такой, как Руссо, и не будет издеваться над ней из удовольствия или из-за дурного настроения? Или скажет о том, что у испанца дурной характер? Но тогда получится, что он защищает его, а Гвидо этого делать тоже не хотел, потому что не считал его методы правильными. Как и вообще - методы общения Рут, делавшей людей своими "хозяевами" в полном смысле этого слова, было в этом что-то странное, жуткое и мерзкое; тем паче, что это не было сексуальной игрой, вроде тех, которые любят некоторые извращенцы - у Рут это было в серьёз, и это было отвратительно.
- Ну и как? Тебе стало легче?.. - Монтанелли... заинтересован. Именно так - к словам Хансен, к тому выводу, что она сделает, босс проявляет интерес, но не жалость или сострадание, не в полном смысле этого слова. Для жалости уже поздно. Ник давно остался в прошлом, как и все её выкидыши и аборты. В настоящем - у неё есть ребёнок, пусть даже он далеко.. пожалуй, окажись Гвидо на её месте, не дай Бог, его волновало бы как раз именно это, а не жестокость прошлого. От него у неё осталась собака - её, а не почти её, раз уж Рут её отдали. Это даже больше, чем напоминание о нём. Больше - в том смысле, что лучше, а не сильнее.

+1

7

Прошлое здорово отвлекает от настоящего. Именно поэтому в прошлом живет так много людей. Я же всё время вообще жила совершенно в непонятном временном промежутке. Я не жила тем, что происходит со мной сейчас, постоянно атрофируясь от всего. Я не рылась в своем прошлом. Лишь скапливала его всё больше и больше. Меня не интересовало будущее.Из года в год, из года в год. Не странно и не удивительно, что я давно сошла с ума. Ибо только сумасшедшим дано такое удовольствие, как жить в невесомости, вне времени, вне людей. У меня моё время, моя вселенная. Но жизнь то, эта блядская жизнь вокруг меня, она не стоит на месте. Она движется куда-то и какие-то люди вокруг меня, и постоянно что-то происходит. И то, что происходит несет какие-то последствия. И вот когда заходишь в определенный момент за какую-то точку не отсчета. Что странного в том, чтоб хотя бы раз в своей жизни оглянуться назад. Словно осознать, переварить всё то, что со мной было и происходило. Сколько ужаса и ада я перенесла и все еще сижу здесь. Люди, да что вы говорить о том, что ад нас ждет потом, а? Да ад вот он. В каждом из нас. Не выдумывайте лишнего.
- Не знаю, - полегчало ли? Люди платят так много денег всем этим психологам и психотерапевтам, которые просто слушали их и по факту ничего не делали. Да и что другой человек может сделать с чувствами другого человека. Ведь суть совершенно не в словах, которые они произносят, а суть в том, чего они не говорят. Да потому что нельзя рассказать незнакомому какому-то человеку то, что действительно медленно убивает тебя изнутри. Вы только представьте сколько же всего скопилось у меня.
- Думаете я попала на улицы от безысходности какой-то? Я можно сказать дворянка. По крайней мере корни куда-то туда уходят. У меня есть мать, отец и младший брат. И семейный достаток выше среднего. До 15 лет я где только по миру не по бывала. И знаете что сделала моя чокнутая мать? Она устроила похороны. С закрытым гробом. Всё, как в лучших драмах. В определенный момент своей жизни я часто ошивалась рядом со своей могилой. Потом я жила у мужчины. Мне было 15, у меня с ним ничего не было. Он просто подобрал бродяжку. Жила, пока он не умер. Все вокруг меня умирают…
Вот если задуматься. Еще с того момента. Это словно расплата за то, что у меня уже есть могила. Словно я и не жива вовсе, понимаете, не жива. Словно я пришелец с того света и поэтому и тащу их всех, всех этих людей на ту сторону. Может быть там и правда что-то есть. Какой-то другой мир, до которого не добраться…мне не добраться никогда. Мне кажется смерть уж так обозлиться на меня, что не позволит, чтоб я обрела хоть когда-то покой. Может быть покой это то, что я ищу всегда и никогда не нахожу. Да и что бы я делала то, если бы этот покой обрела. Я же всегда презирала всю эту нормальность и условность, все эти правила. Я не смогу жить как все эти люди, которые живут от зарплаты до зарплаты и тем не менее счастливы. В чем они вообще находят это счастье странное. Счастье… была ли я вообще когда-либо счастлива. Я и не знаю каково оно. И что бы я делала, если бы это счастье вдруг появилось. Что люди делают с счастьем?
- После его смерти я действительно очутилась на улице.  Знаете почему я никогда не поверю в басни людей о том, что это обстоятельства их вынудили или заставили жить на дне. Жить на дне – это выбор. Это выбор каждого, кто туда добирается. Если человек страдает и кричит, что хочет вырваться, но остается там…значит ему комфортно. Значит никуда вырываться он на самом то деле не хочет. Быть на дне удобно и притягательно. Там можно встретить таких людей, которых в других местах не встретишь. Людей, за которых бы отдал любые деньги, чтоб хотя бы на долю понять и увидеть мир их глазами. Поэтому никому не удавалось меня вытащить. Синьор Монтанелли, знали бы Вы сколько на самом деле мужчин хотело и рвалось меня спасать. Но самое забавное было то, что они прикрывались тем, что делаюсь они это для меня. Да глупости это, синьор Монтанелли, не для меня они это всё делали, не для меня. Для себя они рвались и бились, и старались. Для своего тщеславия. Они не понимали, что жизнь на дне дает больше свободы, чем они могут представить.
Замолкаю на момент. Хмыкаю.
- Утром ты просыпаешься и не знаешь будет ли у тебя еще одно утро вообще. Ты не строишь планов, не забиваешь голову действительно ненужными вещами, выдуманными современным обществом. В этом вся прелесть. Ты делаешь то, что ты хочешь делать, что считаешь принятным для себя, нужным. Сам решаешь, что есть обязательным. Самый серьезный недостаток, который всегда был двояк, это глобальное, такое себе тотальное одиночество. И к нему привыкаешь. Беда наступает тогда, когда нарушаешь его. Вот так вот, как моё нарушилось не так давно с Биллом. К одиночеству привыкаешь, но стоит нарушить его хотя бы на один день и привыкать приходится по новой.

+1

8

Лучше бы Рут волновало её нынешнее положение, чем прошлое, от которого у неё уже почти получилось сбежать. Почти - потому что на самом деле, сбежать от невозможно, у всех оно есть, это прошлое. Свои корни, свои воспоминания... Можно лишь повернуть жизнь, на сто восемьдесят градусов, на девяносто, на сорок пять; но вот прошлое изменить не удастся никак - нельзя просто взять и вернуться назад... и люди, видимо из-за того, что всегда хотят того, что получить не могут, почему-то всегда мечтали о том, чтобы прошлое можно было изменить. Оглядывались... даже Хансен - она, оказывается, тоже оглядывалась, хотя и сама понимала неважность прошлого. Хотя, наверное, и вряд ли что-то изменила бы в нём, если бы ей выпал шанс это сделать. Да и... а кто стал бы? Гвидо вот не хотелось ничего менять. Это не означает громкое "Я бы сделал это снова, если бы мог повторить жизнь заново" - нет... просто он научился не сожалеть о содеянном. Жалеть, наоборот, надо о том, чего не сделал, в большинстве случаев. А впрочем, нет - жалеть о чём-то вообще бессмысленно, если ничего не делать для того, чтобы исправить. А судьбу всё равно не переиграешь. Гвидо не мог бы исправить прошлого Рут, не мог просто перечеркнуть его, но мог помочь ей справиться со своим настоящим по мере возможностей, что и пытался делать всё это время... сделать так, чтобы она не выпала из обоймы - пожалуй, это всё, что он мог бы ей пообещать, но тут уже и от самой Хансен всё зависело ни в коей мере не меньше, чем от него.
Ну а сейчас... пожалуй, другого варианта у него не было, кроме как выслушать её неожиданную исповедь. Выслушать, чтобы потом не знать, что делать с ней дальше. Помочь-то он вряд ли чем-то сможет... палата больного в коматозном состоянии - наверное, лучшего места для подобных разговоров вообще невозможно было найти. Место, где прошлое - единственное, что имеет значение, настоящего не существует, а будущее - туманно... и всё это сливается воедино. Не имея никакого значения.
- Люди умирают не вокруг кого-то. - люди - они... просто умирают. Значит, время их приходит. Или то же самое и про Гвидо можно сказать - он возглавляет организованную преступную группировку, и люди умирают вокруг него, за него, или по его приказу... Вот сколько хотя бы за минувшие полгода? Все те, кто погиб на стройке - включая и тех, кто хотел из Семьи выйти, Винцензо с его бригадой, Луиджи, Карлосом там, Джордано, ещё ребятами... - Рут, - Гвидо положил руки на её худые плечи, чуть ссутулившись, чтобы заглянуть ей в глаза. - этот выбор сейчас есть у тебя: ты можешь стать кем-то под моим началом, или вернуться на своё любимое "дно", пустив мои усилия прахом.- встречать своих людей с их глазами и миром, делать то, что она считала нужным для себя - героин принимать, видимо, именно это ей было так желанно и необходимо? Дворянка... хоть принцесса - копнув родословную Гвидо хорошенько, тоже можно найти много и навоза, и жемчуга, а копнув ещё глубже - и в навозе золото найти, и в жемчуге - дерьмо. Только вот не в этом дело, насколько он преуспел или наоборот, не сделал, по сравнению со своими предками - какой смысл там что-то сравнивать? Есть только он сам, в итоге. - Но учти - мне наплевать, сколько мужчин пытались, я не один из них, и "вытаскивал" тебя не для того, чтобы спасти. - спасают утопающих. Рут на тот момент выглядела куда как более похожей на утопшую... видимость, как часто бывает, оказалось обманчивой. Хотя его усилия - это ничто по сравнению с тем, что она уже сама успела пройти. Не реабилитацию, а после - роды, крестины... материнство, в общем - обиднее было за своего крестника, которого Хансен как будто бы собралась лишить матери. Гвидо не поддерживал их с Лиамом идею. Сделать, правда, мог немногое - это их личная жизнь, в конце концов... вот что Рут пугало, пожалуй - у неё появилась личная жизнь, которая исключала и одиночество, и тот образ жизни, который она называла "свободой". Появлялись планы, которые были важнее чьих-то приказов, появлялась необходимость худо-бедно, но вписываться в общество.
- Ты не одна из этих людей. Может, ты и понимаешь их лучше, чем другие - но ты не одна из них. - иначе не смогла бы выжить в мире улиц так долго, а давно загнулась бы или чокнулась бы. Стала бы просто овощем. Таким накаченным наркотой овощем, который живёт за дозу - за дозу и умирает в итоге... У Рут было то, что не было у них - мозги. Может, и "дворянские" корни чем-то помогли, поди знай. - Мне важно, чтобы у тебя было ясно вот тут. - Гвидо выставил указательный палец, прижав его к центру лба Хансен. Ещё одно из основополагающих отличий его от остальных - тогда как тем было только выгодно держать её под кайфом, Монтанелли, наоборот, нужны была её мозги, ясность ума, не подёрнутая наркотическим туманом. Наркотики, как способ мотивации, он не признавал - не тот уровень. - Одиночество... - Монтанелли хмыкнул. - Если ты так любишь одиночество - почему же сама его всегда нарушаешь? - с Ником, с Лиамом, с... да и с самим Гвидо тоже - Рут же сама подсознательно искала способы разорвать его, отвыкнуть. Это и не давало ей окончательно скатиться всё это время... Сколько там? Более десятка лет уже. - Пойдём отсюда... Эта атмосфера на тебя неважно действует. Да и на меня, впрочем, тоже. Ты голодная?

+1

9

Игра стоит. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Поговорим?