Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Лисса. Мелисса Райдер. Имя мягко фонтанирующее звуками...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Не возражаешь, если я сделаю тебе больно?


Не возражаешь, если я сделаю тебе больно?

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

СОННИ и АГАТА
28.07.14, вечер, больница
Какие могут быть причины, чтобы нарочно сбить человека?
Какие могут быть причины, чтобы потом повезти его в больницу?

+1

2

Наконец то мы покинули этот трейлерный парк. Будь оно проклято! Есть у меня любимые места в городе, но были и те, которые я ненавидела. Как например, один восточный клуб, или пустырь на улице Вязов, где раньше стоял особняк. А теперь вот к ненавистным местам прибавился еще и трейлерный парк. Я во всем этом месте видела ошибку. Огромную ошибку, начиная от дикого пляжа и заканчивая лужайкой у домика на колесах.
Да, сейчас я как никогда жалела о том, что отдала Пульсоне свою ночь. А ведь тогда, три дня назад я смело называла себя счастливой. Называла и одновременно боялась, что потом будет хуже. Ну вот я и поплатилась за связь с мужчиной. Этот мужчина заставил меня что-то почувствовать. И ладно, если бы симпатию и желание, нет, он, несмотря на свое подбитое колено, заставлял меня ощущать себя потрепанной и потерянной.
Всю дорогу мы молчали; мне казалось, что в салоне, над нами повисло что-то зыбкое и темное, и это нечто сдавливало горло. Когда Лола сошла в центре, стало легче, хотя бы потому что разорвался треугольник. Бермудский, черт его, треугольник. Но между мной и Сонни все еще ощущалось напряжение.
Я молчала. Не хотела начинать разговор. Моя задача отвезти его в больницу, хотя этого можно было бы избежать. Не психани я тогда, поехала бы дальше по своим делам. Делам? Сегодня их не было. Не знаю куда бы я поехала. На яхту, а дальше в море, чтобы почувствовать себя свободной от всего негативного, что заполнило и уже переполняло меня, благодаря итальянцу. Ненавидела его за это, жалея свои нервы, силы и то хорошее между нами, что оказалось убито. Не знаю благодаря кому, но убито.
Мы приехали в госпиталь Святого Патрика. До травмпункта Сантино добрался с моей помощью. Правда, меня так и подбивало произнести "хватит притворяться, не так уж сильно я тебя подбила". Казалось ведь, всего лишь чуть надавила на газ.
У кабинета доктора была небольшая очередь, но двигалась она, судя по скучающему виду пациентов, крайне вяло. После записи мы, как и остальные пострадавшие, заняли свое место на стульях. Я просидела меньше минуты, а меня опять все начало нервировать. Опять грозилась подняться та стихия, что накрыла меня и всех в парке, и еще, похоже, не улеглась.
- Жди - сказала я итальянцу, хотя выбора у него другого и не было. Сама же пошла искать Линду. Можно было бы и к Доку обратиться, чтобы он дернул своих приятелей-врачей принять нас. Но нет, не тот уровень. Поэтому когда я нашла Фортуно, то попросила ее посодействовать в ожидании. Девушка обещала помочь за шоколадку, и ушла. Опять ждать. А я ведь человек довольно нетерпеливый, сейчас это выражалось в сигаретах, которые курила в туалете, а потом заедала жвачкой, купленной в автомате, потому что тут же воротило от вкуса никотина.
- От туда вообще кто-нибудь выходит или доктор-зло там всех мочит? - я вернулась, негодуя, что очередь не продвинулась. Недовольства были обращены в воздух, но я хотела как можно быстрее скрыться от сюда. Или больше желала скрыться от Сантино?
- Вы следующие - из кабинета выскользнула Линда в белом халате, которая уже успела договориться с доктором-зло.
Я кивнула Фортуно в знак благодарности, улыбнулась ей и вернулась к ожиданию этого обнадеживающего "следующие".

+1

3

Сонни тоже всю дорогу молчал. А ему-то о чём говорить? Всё было сказано за него. Всё было решено за него. И в итоге - он же и был пострадавшим. Женщины всё рассудили между собой, и расстались на, может, и не особенно дружелюбной, но, во всяком случае, спокойной ноте. А он (да кто бы сомневался) остался виноватым - и в том, что на него запрыгнули, как на козла физкультурного, и в том, что он попытался сопротивляться, и в том, что на нём не было деревянной табличке, даже в том, что в него решили врезаться, похоже, виноват был только он - по крайней мере, молчание Тарантино он расценивал именно так... Первая пассажирка соскочила на нужном ей месте, и когда она закрыла дверь за собой, в салоне вдруг появился явный запах, знакомый, пожалуй, почти каждому мужику - если он не гей - запах необходимости извинений за что-то. И... одновременно с этим Пульс не чувствовал, что должен извиняться за что-то. Разве что он обошёлся грубо с Агатой, заломав ей руки, но... по сравнению с тем, что сделала, или хотела сделать с ним она, это было совершенно ничем. Вряд ли Тарантино думала, что делала; а потому и в правильности расчёта сил, которые она вкладывала, нажимая на педаль, он мог бы усомниться; он и сам старался не думать об этом, но мысль, в тишине салона, всё равно нет-нет, да и буравила голову - а если бы он не перелетел через капот, если бы его затянуло под колесо? Или она не ударила бы по ноге, а проехалась бы по ней, переломав на стопе все кости?.. Он наверняка год восстанавливался бы потом, не меньше. А может быть, даже гораздо больше...
За что? Это награда за то, что он, согласно их плану, приглядывал за взбалмошной девчонкой в гнилом трейлере в задрипанном трейлерном парке? Неужели он хоть что-то совершил такое, за что шкип поступила с ним так? У него и в мыслях ведь не было перепиха с этой малолеткой. А вот с Агатой - у них было. И... нет, он не понимал - это значит для неё так много, что она согласна была переломать ему ноги; или наоборот, так мало, что она совершенно не принимала эту ночь всерьёз, когда принимала решение? Что она, доверившаяся ему в чёрной воде и собственном душе, не доверила его словам, его действиям в трейлере через три дня? Даже и не пыталась поверить ему. Даже не спрашивала. Просто поставила галочку у себя в голове, и всё.
- ... - открыл было рот, чтобы сказать что-то, но понял, что ему нечего говорить. И что он даже боится говорить что-то, потому что Тата его действительно напугала своей выходкой, пнув со всей силы то доверие, что он начал к ней испытывать после всего, что она сделала для него. Напугала на этот раз, а не разозлила, как когда взорвала его автомобиль. Это страшно, когда так поступает кто-то, кому ты доверяешь. Даже если только начал доверять. Но страх ему было показывать уже не с руки - ему-то не семнадцать лет... он прикрывал его за маской гордости, хотя удавалась она ему, на самом деле, с трудом. В том числе и из-за боли тоже, которая притихла немного, из острой превратившись в ноющую.
- Жди. - и он успелся на стул, покорно ожидая, глядя, как Агата бегает постоянно куда-то, и возвращается, благоухая сигаретным дымом. Втягивая который, ему тоже хотелось сигарету, он чувствовал, что она могла бы помочь заглушить боль ещё чуть-чуть, но Пульс стеснялся попросить. Потому что снова пришлось опираться на Агату, чтобы дойти до места, где можно курить. Шутку Агаты он смешной не счёл... да и, кажется, никто вокруг не счёл. Чуть позже, какая-то докторше, явно знакомая Таты (и Сонни чуть ли не в первые поднял голову, попытавшись запомнить её в лицо получше - информация о знакомых Агате докторах могла бы оказаться немаловажной) объявила, что они следующие. И Тарантино в очередной рад пристроила пятую точку на стул.
Он не понимал, что она хочет. Если бы она хотела бросить его там - то зачем вернулась? Если считала, что её миссия в больнице окончена, почему не уходила прямо сейчас, или не ушла сразу же? Или просто не выбросила его на дорогу у дверей отделения со словами "Сам дойдёшь"? И ещё почему-то он опасался, что Агата уйдёт именно сейчас, когда он будет "следующим", и за ним закроется дверь кабинета. Эта опаска толкнула что-то в голове, заставив, наконец, озвучить вопрос, который он вынашивал всю дорогу.
- За что?.. - он смотрит ей в глаза. Слова выдавить удалось с трудом, потому его зрачки вопрос только усиливают, повторяя звонким эхом. Сонни вообще всем своим видом напоминает этот же самый вопрос, словно весь смысл его жизни заключался в этом - узнать, за что Тарантино поступила с ним так, и... всё, можно будет умереть затем. Единственная, кому он в этом городе доверял... да и не в городе - наверное, она была единственной во всём мире, о ком он мог бы ещё пару часов сказать, не запнувшись: я ей доверяю. Что ж, доверие обходится дорого... - И почему ты вернулась? - ещё один вопрос на миллион. По Агате не скажешь, что она горела желанием ему помочь... или тем более сгорала от стыда. Ей ведь явно не было совестно за то, что она сделала, да? Так что сподвигло развернуть свой джип назад?

+1

4

- За что?.. - вопрос прерывает молчание и отдается эхом в моей голове. Я отворачиваюсь от Сонни и смотрю вперед себя. А напротив сидел мужчина, который, видимо, должен был быть следующим в очереди, но тут влезли мы со своим коленом. Вернее Сонни со своим коленом.
За что? Я повторила себе еще раз. Признаю, была часть аффекта, именно в такие моменты совершаются убийства. Что еще? Тогда, когда я вошла в трейлер и застукала Пульсоне с девчонкой, то почувствовала дикий укол ревности и обиды. И почему нельзя было просто дать мне уйти? Я бы переварилась, успокоилась, и... не знаю что дальше, но если бы я ушла тогда, было бы лучше. Продлевая цепочку импульсов скажу, что чувство ревности донесло до мозга, что мне не все равно. Что этот бывший зэк, пропитанный грубостью, хамством, безразличием к просьбам, стал что-то значить. Та треклятая ночь начала что-то значить. И вместе с этим я начала бояться, что Сонни закончит как и все мужчины, что имели глупость связаться со мной: кто-то умер, кто-то сошел с ума. Но в итоге, ни о ком я не могу подумать что-то хорошее, каждая мысль о прошлом вызывает грусть потери.
Так когда я нашла такой отличный шанс разорвать нить с итальянцем, я воспользовалась ею. Все еще хотите знать за что? Не а за что, а ради того, чтоб в дальнейшем не надо было ничего рвать.
На этот вопрос я смолчала, понимая, что не смогу объяснить все Пульсу, долгий этот рассказ, да и я сама толком не могла все соединить воедино.
- И почему ты вернулась? - черт, неужели сейчас самое время терзать меня? Я отвлеклась от разглядывания парня, что сидел напротив, и посмотрела на Сантино.
Для возвращения было много причин. Потому что боялась, что Сонни все-таки умер. Потому что если ему нужна помощь, то сам он до больницы не доберется, хотя я упустила из вида тот факт, что за ним могла, да и вернулась, Лола. А еще потому что не хотела, чтобы брюнет думал обо мне плохо. Только все равно думает, иначе не было бы этого молчания и вопросов.
Так что же из всего перечисленного хотел услышать Сонни, и что являлось самым приоритетным, когда я сделала выбор вернуться, включив заднюю передачу? Может еще то, что их все равно надо было вывозить от туда? Боги, лучше бы я позвонила и просто сказала, что им теперь ничего не угрожает.
А совесть тем временем молчала. Было что-то другое... желание  отойти на безопасное расстояние, дать переосмыслить все друг другу, а затем, быть может через неделю или несколько недель, встретиться вновь, чтобы понять, что все. Всё.
- Вернулась, потому что тебе нужна была помощь - спокойно ответила я, надеясь, что на этом наш разговор окончен.
Когда же врач уже примет нас?!
- Слушай - разворачиваюсь к Сонни, чтобы выглядеть серьезней и лучше донести свою мысль и желание. - Я не хочу разговаривать. Не знаю что ты ждешь от меня и что хочешь. Но тут и без гадалки понятно, что у нас имеются проблемы. Так вот сейчас я не хочу их решать. Не хочу озадачиваться вопросом что будет дальше между нами. Не хочу думать, и тебе не советую, это вредно для колена - я говорила вполне спокойно и размерено, без повышенных тонов. Я устала... Вечная отговорка всех и вся - усталость. Устают от работы, от знакомых лиц, от незнакомых рож, от разговоров, от дом и семьи. Устают от вечных споров, от глупых вопросов. Устают от того, что надо что-то решать, быть ответственным. Устают от давления, от потока мыслей. Устают от переизбытка всего сразу.
- Док тобой интересовался - в хорошем плане - Ты можешь перейти к нему - мне казалось, что именно это и надо Сантино, и так будет лучше. Возможно, он и сам всю дорогу озадачивался этим вопросом, но не знал как поднять его. А может и та ночь была от того, чтобы сблизиться со мной и завоевать доверие. Но мне сейчас не хотелось мыслить в таком ключе... Не желала я очернять то время, проведенное на берегу реки.

+1

5

Иными словами, получалось, что Агата ударила его своим бампером, чтобы показать, как сильно ей не всё равно. Жаль только, что Пульс этого так и не услышал. Люди бывают очень требовательны к другим людям вокруг себя, требуя от них точных действий, точных команд, точных объяснений, почему случилось именно так, а не иначе; но при этом - часто не могут разобраться даже в собственных поступках. Сонни мог бы понять, что Агата просто не разобралась в собственном, но... люди ещё и самые гордые существа на планете,они не любят допускать ошибок или показывать, что они чего-то не знают, особенно о самих себе. Мог бы сам Пульс сказать, что себя знает на всю сотню процентов? У него было пятнадцать лет на то, чтобы смотреть внутрь себя самого. Да только видел он всё равно всего лишь лихо скрученный кукиш... Чего же от Агаты требовать?.. Она могла бы признаться, что сама плохо понимала, почему решила так поступить, но не решилась этого сделать. Просто помолчала, оставив Сонни продолжать задавать тот же самый вопрос себе самому. Может быть, она хотела ударить его, поломать, просто для того, чтобы не сбежал? Раненый в ногу не убежит далеко. Или наоборот, поломать, чтобы выбросить потом на помойку с чистой совестью? Наверное, понемногу и того, и другого. Бросила на помойке, но вернулась, пожалев... не просил он однозначного ответа сейчас. Однозначна была только боль в колене... но не получил ответа на первый вопрос. Совершенно никакого. Так что и не с чего, получается, было о ней думать хорошо.
Со вторым вопросом дело пошло легче... Тарантино всё-таки подала голос, переставая упрямо делать вид, что игнорирует его. Глупо - если уж игнорировать, то от начала и до самого конца - либо уж не возвращаться, либо даже и не сбивать, оставив его в покое. Как бы Пульс себя не повёл там, оказавшись несправедливо поруганным Агатой, и добавив на свой счёт ещё и от Лолы, не говоря о всех свидетелях, одного он точно не сделал - не игнорировал Тату, не сделал вид, что ему фиолетово, потому что ему действительно было не всё равно, что она подумала, и что она расстроилась, и почему так сильно. Почему? Не знал... Для него ведь эта ночь тоже не была неважной, то, что произошло между ними, не было просто пустым местом, иначе с его бы он вообще стал бы так рьяно оправдываться? Понятно, конечно, что Тарантино в нём видит всего лишь едва вышедшего зэка, у которого понятия морали скрыты за сексуальным голодом. Мужика. Он видит в нём среднестатистического мужчину, который женщину воспринимает, как добычу - в мёртвого оленя, например, не стреляют же второй раз. Да... ему нужна была помощь. Во всяком уж случае - не помешала бы. Сонни переваривает этот лаконичный ответ, и снова находит в стене ту точку, в которую пялился, как Агату вдруг прорывает на общение. Вернее, больше это похоже на категоричный монолог, потому что слова давать ему она явно не планирует. Только Пульс его всё равно вставит, потому, что он удивлён. Он растопырил глаза, глядя на Тарантино с вопросом:
- Это как? - не понимает. До него просто не доходит, что если есть проблема - то её можно не решать сразу, что её можно ещё и отложить на потом; он так не поступал никогда. Потому что в его мировоззрении - не станет проблема, спрятанная в далёкий ящик, меньше. Наоборот, когда ты до этого ящика доберёшься, она станет огромной. Или даже сломает его изнутри, раньше, чем успеешь об этом ящике вспомнить вновь... Он не может не думать, и не может ничего не решать. Более того - считает, что время, которое они бесполезно тратят, сидя в очереди, лучше уж использовать с умом, разрешив эту проблему. Это будет всяко полезнее, чем скакать, как Агата, туда-сюда. Ну почему вот ей бы не присесть и не поговорить спокойно?.. Много пользы от того, что она носится вокруг и нервничает?
А... пусть носится. Он тоже устал. Десять дней провёл в душном трейлере, с надоедливой шумной девчонкой, почти без света, с водой, которую надо таскать за тридевять земель - это был такой труд, по сравнению с которым разгружать машины с оружием в одиночку было утренней зарядкой классе в третьем школы. Без выходных и перерывов... А сегодняшний же день его добил окончательно. И в ожидании очереди, Сонни просто взял и закрыл глаза, надеясь просто взять и вырубиться до того, как доктор позовёт. Но тут... Тарантино толкнула его уже в третий раз за сегодня, заявив, что он может перейти на другую "лодку". К Доку. Который им интересовался, видите ли... И ведь предложение было бы заманчивым - если бы он получил его в то время, когда яйца болели после того, как Агата их чуть не оторвала. Но не сейчас, когда их уже столько связало. Начиная от ночи, проведённой в участке - заканчивая ночью, где они не были разделены ничем... Не открывая глаз, Сонни вместо ответа касается ладонью руки Тарантино, и сжимает её. Сильно, но не до болевых ощущений. Ни к кому он не перейдёт, ему уже поздно искать себе новых покровителей, не будет так лучше. Тех, кто перебегает, нигде не любят - ни на старой стороне, ни на новой. И коней на переправе не меняют... Он чуть ослабляет хватку, чтобы Агата могла либо отобрать свою ладонь, либо взять его руку, оставив хотя бы шанс на то, что проблему они решат. Пусть не сейчас... пусть потом.
- Пациент Пульсоне!..

+1

6

Молчание всегда раздражает, потому что начинает казаться, что стучишься в закрытую дверь. Словно твоему собеседнику все равно и его ничего не колышет. Да, не скрою, я бываю ко многому равнодушной. На многие дела плюю, считая, что решиться оно само собой или найдется тот, кто решит. И знаете... кажется, помогало. Кто-то делал шаг, я поддерживала. Или что-то случалось, что подталкивало меня к правильному ответу. Или случалось такое, что вопрос и проблема перестают быть актуальными. Но при всем при этом, не сказать, что я была нерешительным человеком. Решимости во мне было настолько, чтобы взять бездумно и сбить человека.
- Это как? - я посмотрела на мужчину, пытаясь удостовериться, действительно ли он не понимает как это, - взять и забить. Ну почему надо решать именно здесь и сейчас, на буйную голову, под пожаром собственных эмоций. Порой, необходимо охладить разум, чтоб принять верное решение.
Надо уйти, чтобы понять стоит ли возвращаться. Нужно упасть, чтоб ощутить вкус жизни. Необходимо подождать, чтоб посмотреть кто еще ждет с тобой, а кто понеся дальше.
Я вздохнула, дернула губами, выражая этим жестом, что не знаю какой дать ответ. Не знаю как объяснить. А главное, нам действительно надо что-то объяснять друг другу или это только сейчас так кажется? Может мы проснемся утром и поймем, что разговоры не нужны. Потому что утром ответы сами приходят. Ну, может хотя бы в мою голову что-нибудь придет или устаканиться. Потому что там был кавардак. Я попыталась переключиться на мысли о работе, например, что "Лучиано Босси" сейчас имеет проблемы. Вернее, проблемы там начались полтора месяца назад, но тогда Стефано пожалел меня, и не стал нагружать. А теперь уже пора самой взять нагрузку.
Мое предложение, брошенная как будто ненароком фраза про Винсента, осталась без ответа. Сонни просто взял меня за ладонь, и я поняла, что это и есть ответ.
Ты ненормальный Пульсоне... Дурак, раз решил связаться со мной. Но надеюсь правду говорят, что бог бережет дураков.
Я сжимаю губы и сцепляю пальцы на ладони мужчины. Ну, и скажите, зачем нужны слова? Все можно понять и без них. Понять, что человек, которому желала смерти, не собирается отворачиваться. От этого, правда, довольно противно становится от себя самой и хочется посочувствовать ему, но... Те, кто смог преодолеть эти выставленные шипы, в конечном счете, имеют верного друга и надежного товарища.
- Пациент Пульсоне!.. - а вот и очередь Сонни. Я убираю ладонь из его руки и помогаю мужчине подняться и доковылять до кабинета.
- Справишься там? - не думаю, что моя компания будет кстати в кабинете. Пусть расскажет врачу как видит ситуацию сам, без присутствия того, благодаря кому у него травма. А я надеюсь, что там ничего серьезного, и Пульс потом расскажет мне как обстоят дела.
Закрываю за итальянцем дверь и остаюсь ждать с другой стороны. Это ожидание оказывается еще томительнее, и я пытаюсь занять себя чем-то: к Линде вот сбегала еще раз.
Когда я возвращалась, Сантино уже стоял в коридоре и проходил взглядом по скамейкам, ища мою фигуру.
- Что сказали? - образовалась я по правую руку, когда взгляд Пульсоне был устремлен в другую сторону. Наверно, подумал уже, что уехала. И я похвалила себя за то, что осталась ждать его. Но у меня даже и мыслей других не было на этот счет.
Мы спустились к парковке и чем ближе подходили к джипу, тем я все глубже погружалась в вопрос куда сейчас везти мужчину. Я думала, думала, и мне ничего не нравилось. Хотя, конечно, легче было бы спросить куда он хочет, но я боялась, что получится как с предложением про Дока.
- Сантино - зову его, чтобы он повернулся ко мне прежде чем сесть в машину. И когда он стал ровно, я припадаю к нему с объятием, обвивая руки вокруг шеи. Я обнимала его все сильнее и сильнее, с каждой секундой боясь, что сейчас он очнется, обдумает, и оттолкнет меня. Обнимала крепче, что даже если он попытается меня оттолкнуть, чтоб с первого раза у него не получилось это. Обнимала всецело.
- Устал очень? Приедем домой, отоспишься. Я тебе могу сангрию сделать. Пробовал когда-нибудь? - тараторю я ему на ухо. А руки уже болят от того насколько сильно обвивают мужчину.

+1

7

Отвернуться, охладить разум, чтобы дать проблеме либо исчезнуть, либо занять правильное место в голове. Охладить... настолько, чтобы лёд начал снова затягиваться на воде, поверх того места, где его не стало. Может, это и работает, если ты пошёл к берегу; но если ты сам упал в прорубь? Сонни никогда не думал, что уйти от проблемы - верное решение. Потому что уйти - это и означает, забить. Показать, что тебя эта проблема не волнует абсолютно, что тебе всё равно, что это - не твоя проблема, пусть и решает её кто-то другой. Ну или... не решает никто. За них с Агатой их молчание разрушить некому, кроме них. Зато друг от друга абстрагироваться они могут запросто. Только Пульс этого не хотел; иначе засветил бы ей в ответ, когда она вернулась. И честно говоря, не считал, что Тарантино не заслуживала удара в ответ за свой поступок, но - просто оно того не стоило. Между ними окончательно опустился бы металлический занавес. И лёд затянулся бы, оставив его тонуть; уже бесполезно было бы пытаться пробить его. Так что вместо этого, Сонни проглотил свою обиду и позволил ей довести его до машины, подставить плечо, попытаться как-то исправить содеянное - она же этого хотела, исправить?.. Поняв, что произошедшее и происходящее её всё-таки волнует.
Так что он не никуда перейдёт; даже если у него и действительно есть возможность на это. Это ничего не исправит, только доломает окончательно, и скроет под синими волнами и за шумом прибоя, позади корабля, которым будет управлять другой капитан... За этот месяц - он вообще уже устал бежать ото всего; из тюрьмы его выпустили, из Нью-Йорка уехать заставили, и сейчас, когда он, казалось бы, закрепился за Агатой, снова вот так повернуть жизнь - это будет уже слишком. Он сжимает её пальцы, соприкасаясь ладонью с её ладошкой. Может перейти. Но не хочет уходить. И в отличие от тюрьмы или побега, или получения травмы в результате небольшой автомобильной аварии, или поездки "на каникулы" в загородный трейлерный парк, это уже его собственный выбор; может быть, и не самый разумный, но - его долго лишали права что-нибудь решать.
- Главное, чтобы доктор справился... - от него и требуется-то немного - точно так же сидеть, подавая голос, когда нужно; только теперь уже не задавая вопросы, а всё больше отвечая на них. Роль "пациента Пульсоне" ему уже хорошо знакома, за свои неполные сорок он оказывался в таких вот кабинетах даже чаще, чем мог мы запомнить - начиная от посещения медсестры в детском приюте после какой-нибудь драки или с ссадиной от падения, заканчивая тюремным лазаретом, в принципе - с теми же самыми жалобами. Он ответит на вопросы, назовёт причину повреждения, и привычно промолчит - о том, что было её поводом...
Ему наложили плотную повязку на колено, посоветовали поменьше двигаться и побольше отдыхать - и в общем-то, всё лечение на этом и окончилось, Сонни провёл в кабинете чуть более минут пяти; впрочем, действия доктора действительно оказались полезными - поскольку дошёл до входной двери он уже без чьей-либо помощи, и отошёл на несколько шагов, обводя ряды стульев... снова чувствуя себя сраным киногероем на экране кинотеатра - потому что не находил Агату среди посетителей. Зато на него, как назло, уставились все, кто пришёл на приём - такое вот микродежавю в рамках одного дня, которого он снова стал героем. Агата сбежала? Неудивительно, что ж...
Он уже начал было мириться с этой мыслью, как вдруг её голос под боком заставил его даже вздрогнуть, переведя взгляд в ту сторону, откуда он послышался. Очередной фокус с побегом и возвращением?.. Даже думать не хочется об этом. За один день столько раз кто-то куда-то ушёл и кто-то куда-то вернулся, что от постоянного мельтешения, честно сказать, даже подташнивать начинало уже.
- Просто сильный ушиб. Через неделю уже бегать буду...
- усмехнулся Пульс, уже привычно приобнимая её за плечо, чтобы она помогла ему покинуть приёмное отделение и преодолеть лестничный пролёт. Может, через неделю он ещё и летать будет, но сейчас - гнулось колено всё ещё с трудом и болью, и прыгая на одной ноге он передвигался даже быстрее, чем при ходьбе на обеих. А где он проведёт эту самую обещанную неделю, он теперь даже не задумался ни разу - устал уже думать; это уже и действительно было проблемой, которую он мог бы пустить на самотёк, она касалась только его самого, а он... злополучная раскладушка, злополучный трейлер, заднее сидение БМВ, который надо оттуда увезти, да хоть три пустых полета в ряд на складе, ему-то будет, где полежать, при любом раскладе.
Но она вдруг обнимает его, заставив пошатнуться от неожиданности, и он не сразу отвечает, перенося вес на здоровую ногу, но затем - Пульс отвечает на её объятия, плотно прижимаясь шекой к её виску; и тоже сжимает руки всё плотнее, сглотнув и прикрыв глаза. Приедем домой... даже смешно становиться, потому что домой - в его случае, это куда? Если он заикнётся про типографию сейчас - точно добавки от неё получит. А трейлер - пошёл он в жопу, сам его видеть не хотел.
- А что такое сангрия? Вкусное что-то?.. - тихо спрашивает Сонни на ухо в ответ, продолжая удерживать её в объятиях, выдерживая вес их обоих на одной ноге. И почему-то, несмотря на то, что он не понял, что она собралась ему сделать, несмотря на боль даже, ему, впервые за очень-очень долгое время, становится хорошо и спокойно... - Сонни. Просто Сонни. - как обрывок прошедшей мысли, поправляет он её, наконец-то найдя момент, чтобы сказать, что не нужно называть его полным именем... чуть ослабляет хватку, но не думая разрывать объятия, просто не желая сделать больно. Ему отчего-то настолько нравится стоять вот так, что не возникает желания поторопиться куда-то ехать.

+1

8

Он обнял меня в ответ, столь же крепко, обвив руки чуть ли не в два раза. И в этот момент мне стало тепло и спокойно. Можно ли сказать, что Сонни простил меня? Вряд ли, ведь я даже не извинила, хотя пыталась высказать свое извинение в действии, а именно в том, что мы сейчас стоим неразлучно возле машины.
Как же глупо... вместе без двух дней неделя, а уже разругались в пух и прах, как мистер и миссис Смит из известного фильма про спецагентов.
- А что такое сангрия? Вкусное что-то?.. - спрашивает у меня, прижимаясь небритой щекой к виску. Немного колит, но мне нравится это ощущение. Наверно еще долго будет нравиться его небритость, пока по лицу не пойдет раздражение.
- Вкусное - кивнула я и итальянец мог почувствовать как моя голова плавно коснулась его плеча - Напиток такой с фруктами. Испанский - воспоминания о сангрии, вызывало во мне жажду. Я сглотнула слюну и закрыла глаза. На короткое время можно было бы представить, что мы стоим на берегу моря, что за моей спиной раскинулась родная Малага. Но эти фантазии оборвались на звуки сирены скорой помощи, что подъехала к главному входу отделения, в нескольких десятках метров от нас.
Получается, что к семье сегодня я опять не приеду. Надо будет послать смс сообщение до того, как Декстер мне начнет названивать, - не хочу его нервировать, не хочу сама отклонять звонки и вызывать вопросы у Пульсоне.
- Дома тебя раковина ждет - ну та раковина, которую мы в ту ночь сорвали. Я так и не занялась ее починкой, так как с того дня не приезжала больше на квартиру...
По дороге на квартиру мы заехали в супермаркет, за фруктами, за вином. Сонни в стройтоварах купил что-то для починки раковины, а я купила две зубные щетки. С одной стороны я не хотела, чтобы Пульс жил со мной на Линкольн, так как я там все равно не смогу находиться все время. Но ведь ничто не мешало нам так иногда встречаться, хотя это идея уже и отдавала чем-то знакомым, и имя имела... Вернон. Я не хотела повторения ситуации, но разрывать контакт с Кортесом пока не видела нужды. Кстати, надо ведь подобрать момент как-нибудь, чтобы рассказать итальянцу про "мужа" и про ребенка.

- ... Вот смотри, вино можно разбавить яблочным соком - я стояла у стола и говорила как готовить сангрию. - Нет, не надо столько вина, крепко будет. Сонни, убери водку. В сангрии нет водки. Иди ложись, врач сказал покой - отправляю мужчину на кровать, с которой он может наблюдать как я юрчусь на кухне, нарезая фрукты и выковыривая из формочек квадратный лед. Затем переливаю все в стеклянный графин и добавляю кусочки киви, апельсина, яблока - освежающий напиток, учитывая стоящую духоту и отсутствия кондиционера в квартире.
- Готово, пробуй - притопов босыми ногами к Пульсу, вручаю тому высокий тонкий стакан. Сама сажусь рядом, коснувшись рукой его лба.
- А знаешь, что еще лучше освежает? - интригую, а потом хватаю за штаны мужчины и просовываю руку - Лед в трусах! - громко и радостно выкрикнула я, до умопомрачения довольствуясь своей шалостью, при этом заливаясь смехом и сворачиваясь тут же в клубок, чтоб не получить обратно подтаявший кубик льда или сангрии за шиворот.

+2

9

Извинений от кого-то глупо требовать; это ведь не долговые проценты... А слова - да, они имеют вес, конечно, но всё же - не такой сильный, как поступки. Что ещё глупее - так это ждать извинений от женщины, особенно - той, которая, кажется, посчитала тебя своим; да и вообще, легко извиниться перед чужим незнакомым человеком, которого случайно толкнул на улице или в метро, но не перед кем-то близким, порой - потому что думаешь, что извинения, кажется, и не нужны, что среди своих не бывает и не должно быть обид. Поэтому Сонни не расстраивается, что не слышит сейчас, как она просит у него прощения. Он их чувствует. В этих сильных объятиях, которыми она его наградила по выходу из больницы, словно просто стеснялась сделать это при пациентах (или может даже при своих знакомых врачах?), в неожиданных, торопливых слегка, вопросах, в предложении приготовить ему что-то, в слове "домой". Может быть, и глупо называть их общение "отношениями" только потому, что они провели вместе единственную ночь, и ругаться настолько серьёзно, но - отношения вообще не станут серьёзными никогда, если бояться делать шаги навстречу друг другу, если не держаться друг за друга. Вот они держатся. Буквально. И крепость их объятий просто говорит сама за себя, насколько им важно удержать вот так друг друга рядом.
Сонни не знал, что она представляет себе сейчас, не способный найти Малагу на карте мира, если даже с грехом пополам и найдёт там государство Испания; даже о её испанских корнях не догадывался, в принципе, даже и не задумываясь о чьей-то расовой или национальной принадлежности, никогда не ставя на этом упора. Смысл? Какой он сам - итальянец? Только из-за имени?.. Никто не знает, кем были его родители - он сам не знает. И не чтил всерьёз ни традиций итальянской культуры, да и рос там, где они не имели значения, там все были равны - все сироты жили вместе, и чёрные, и белые, и жёлтые, никто их не делил... так что даже когда Агата сказала про испанский напиток - Пульс не понял, что она из Испании. Да и не про географию думал... Скорее уж о том, что они вообще крайне мало знали друг о друге, но, кажется, готовы были узнавать - постепенно. В том-то и смысл.
- Хорошо... - улыбнулся Сонни, чуть отстраняясь и кивая. Снова это слово - "дома". Только теперь там теперь ещё и раковина ждёт - то есть, слово теперь было связано с определённым местом, которое он запомнил довольно неплохо. Но не с трейлером... и не с каморкой на типографии. Вроде как, значит, эта старая квартира - его дом? Или даже... их дом, раз уж Агата распоряжается насчёт раковины? Пульс не стал это уточнять, решив предоставить этому просто идти своим чередом. На отношения, если уж они с Тарантино решили прийти к отношениям, не стоит давить. Управлять ими тоже невозможно. К ним приходят осознанно, но негласно... как пришли, вернее, приплыли они друг ко другу тогда, купаясь реке. Даже он, выбывший из обычной жизни на пятнадцать лет, понимал это - подростковое "давай встречаться" во взрослой жизни не работает.

Пройдясь по магазинам, зайдя и в хозяйственный отдел, чтобы купить несколько крепежей для заждавшейся кривой раковины и пару зубных щёток (ведь та, что стоила Пульсу нескольких нервных клеток, так и осталась в трейлере в итоге), они вернулись к автомобилю. По супермаркету Сонни перемещался самостоятельно уже увереннее, освободив Агату от необходимости утруждать себя ещё и его весом на своих плечах, вполне хватало того, что она за него, хромого, несёт пакет с фруктами и вином. А оказавшись дома, Пульс, естественно, как и положено любому мужчине, к покосившейся раковине сразу же не бросился. Только крепежи сложил у двери в ванную комнату... Позже, если он задержится здесь, его эта раковина самого начнёт раздражать, став проблемой, которую захочется решить незамедлительно. Но сейчас - он просто устал, и всё ещё не очень понимал, куда его жизнь двигается, к тому же. Но она куда-то двигалась...
Смотреть. Разбавить. Не разбавить. Взять водку... Убрать водку. Откуда вообще взялась водка, кстати? Ложиться. В итоге Агата решила всё сделать сама, подутомившийся Сонни, к тому же, не очень-то и поспевал за её движениями и импульсами - хотя наблюдать за ней всё равно было интересно, даже с кровати, куда он отправился, осторожно устраивая ногу, выпрямив её - так боли уже совсем не ощущалось, и было очень удобно вот так лежать, глядя на Агату. И улыбаться ей, приподнимаясь навстречу, когда она приближается к нему с готовым напитком в руке.
- Вкусно... - Агата кладёт ему ладонь на лоб, заставляя почему-то почувствовать себя больным, у которого так жар проверяют, хотя у него вряд ли температура подросла так уж сильно - из-за усталости, конечно, может быть на градус или два, но явно не до болезни. Но всё равно, приятно, потому что у неё холодная ладонь... и сразу былая дневная жара перестаёт так сильно чувствоваться, вкупе с напитком. - И что же? - он сделал ещё глоток, и посмотрел на Агату с интересом. И затем чуть было не расплескал стакан, потому что он вздрагивает - девушка вдруг раскрыла тайну столь холодной ладони, подбросив ему в штаны кусочек льда, заставляя тамошнего жителя сжаться, да и дыхание Сонни - прерваться на секунду. - Ай!.. - Агата смеётся, сворачиваясь в клубок, как нашкодивший ёжик; а он дёргается, случайно смещая ногу, и тело на секунду теперь парализует не только холодом, и хочется дёрнуться ещё сильнее, потому что льдинка-то всё ещё в штанах, но так можно и Тарантино нечаянно уронить с кровати. - Блин! - морщится, забывая о стакане, и небольшая часть холодного напитка всё-таки проливается на Тату... и Сонни, понимая, что нашёл самый простой способ отомстить, накренил стакан уже специально, поливая ещё сильнее - но не выливая всё, разумеется, пить тоже хотелось, потому что понравилось. - Вот тебе! Ну как, освежилась? - самого тоже на смех пробирает. Сумел-таки найти такую позицию, чтобы не ощущать ни ледышки, ни боли, и теперь имел возможность запихнуть руку в штаны, что бы его вытащить. У Таты нет такой возможности, вода попросту растеклась... да ещё и майку теперь стирать. Но - она права, его освежило.
Обнаруженная, льдинка летит через всю квартиру, падая в раковину на кухне. В штанах теперь тоже мокро, но его это волнует уже меньше. Сонни переворачивает съёжившуюся Агату лицом к себе, встречаясь с ней глазами - они лежат теперь вплотную друг ко другу. Он даже чувствует её дыхание...

+1

10

Как говориться, шалость удалась. И я, все еще хихикая, ощущала как Сонни борется с этим кусочком льда в своих штанах. Следом захотелось сделать еще что-нибудь гаденькое, повышая уровень сложности, но мужчина меня остудил. В прямом смысле слова, выливая часть сангрии на тело и заливая белый топ. Так как такого хода я ожидала, то верещала не громко, просто подыгрывая, но на рожон лезть и продолжать издеваться над пострадавшим Пульсоне уже не хотела.
Он разворачивает меня к себе и я выдыхаю, устав от смеха. Молчу, разглядывая его. Хочу узнать Сантино лучше, но даже не знаю с чего начать и что спросить. Мне всегда казалось, что для откровений и разговоров нужно подходящее время. А у нас время подходящее чаще для занятия любовью, так как, начав пробовать друг друга на вкус, тянуло неумолимо навстречу.
Правда, я уже знала от куда Пульс родом, за что сидел и сколько ему лет. На 13 лет старше меня, но разница пока не чувствуется. Один философ или просто умный мужчина сказал, что мужчине столько лет, сколько лет его любовнице. Чтож, меня радовало, что Сантино чувствовал себя и выглядел моложе. Или это я стараюсь быть старше? Хм... неее, взрослые люди не суют лед в трусы.
- Ты был женат? - почему-то этот вопрос, от которого я бежала все это время, не считая нужным лезть в распознавание тех инициалов на груди итальянца, сейчас настиг меня - Или собирался? У тебя татуировка на груди... - а может, заведя разговор про его бывшую, смогу рассказать и про своего настоящего. Хотя... какой он настоящий? Как раз таки полная фиктивность. И кажется, что даже Аарон, подрастая, начал понимать, что с Декстером меня ничего не связывает. Что я провожу время без него, что на море ездим отдыхать без него, что я счастлива тоже без него. И, тем не менее, ребенок продолжал желать нашего воссоединение, - вижу по его глазам. Да, мы с Кортесом уже не ругались почти, но это как раз признак того, что делить больше нечего. Мы существовали параллельно друг от друга, изредка прикидываясь нормальной парой и выезжая куда-нибудь на уикенд. Эти вот выходные мы собирались съездить в Сан-Франциско, в парк аттракционов...
- Хотя, нет, не говори - передумала я, осекаясь, что вообще начала эту тему. Наверняка Сантино неприятно вспоминать. Ну... а может это вовсе не женщина его мечты была, а просто по глупости в студенческие годы набил себе рисунок, потом, расставшись, посчитал себя глупцом и перебил. Хотя... какие студенческие годы? Сонни не был похож на человека, имевшего за спиной диплом. Впрочем, это еще не показатель. Про Маргариту я вот тоже не сказала бы, что она образованный юрист, а, посмотрите, таки-где урвала себе корочку.
- Поедешь со мной в Детройт? Через неделю. Тебе как раз повязку снимут - перевела я тему на насущное. - Я владею частью сети оружейных магазинов. Так вот мы купили землю в Детройте, но там возникли проблемы. - понятное дело, звала я с собой Сонни не на отпуск.

+1

11

Какой умный человек вообще станет набивать на себя татуировку с чьим-нибудь именем? Эта идея сама по себе является одним из самых известных стереотипов о наколках. Что люди из твоей жизни уходят, а рисунки на теле - остаются. Сонни не считал себя умным; но был одним из тех смельчаков-придурков, которые от большого счастья бросают стереотипам вызов. Впрочем... не только из-за этого - Пульс осознавал, куда ввязался, решив после увольнения из армии оставить себе пушку и ходить с ней на гражданке. Он мог погибнуть, как гибли многие другие, и эта картинка - она была своего рода попыткой увековечить что-то в своей жизни... что-то, что ничто не смогло бы отобрать у него, даже смерть. Он был молод. И стереотип победить не смог - если жизнь захочет что-нибудь отнять, она всё равно найдёт способ это сделать; но с другой стороны - не стоило и забывать о том, что в ней было. У Сонни осталось вот такое вот напоминание. Это было лучшей альтернативой обиды и ненависти. Элис была славной девчонкой, но перед ней встал тогда выбор - либо прослыть женой зэка, перестав быть такой уж славной, либо остаться собой. Что бы выбрал сам Пульс, встав перед таким выбором?.. Элис поступила правильно. Его бывшая невеста теперь растила двоих детей и была счастлива в браке. Это не было причиной желать ей зла. К тому же, он сам не сказать, чтобы хранил ей верность эти пятнадцать лет, так что... чувства давно схлынули, а память осталась. Обиду заменили нити чёрной паутины, опутавшей нарисованное сердце, сожравшей витиеватые буквы, и теперь татуировка на груди Пульса сама отлично сообщала об этом - его прошлое паутиной поросло. И значит, смотреть надо было в будущее...
- Собирался... - ну и не было в этом ничего такого. Пусть он и забил имя своей невесты, чтобы его невозможно было различить теперь, но это не значило, что он стеснялся того, что встречался с Элис много лет назад. На самом деле - даже было, чем гордиться, но он, пожалуй, не будет рассказывать Агате об этом. Она, тем более, всё равно его прервала. И он не стал продолжать, хотя недоумение на какой-то миг и застыло в его глазах. Любопытство - не порок. - А что значит твоя? Ты сидела? - у неё ведь тоже есть татуировка. И почему-то Пульс подумал не о любовнике или муже; пиковая дама ведь отнюдь не мужчину изображает, значит, татуировка не была сделана по той же самой философии, по которой он добавил элементы к своей. - Рисунок ещё совсем новый... - а его наколки уже испытаны временем, обтёрлись. Бульдожик Спайк из мультика - уже совсем не такой яркий и чёткий, каким был двадцать лет назад, он появился раньше, чем сердце; но и оно уже далеко от первоначальной свежести, да и паутина явно нарисована грубее, другой краской, другой рукой. И тоже выцвела со временем... лишь пять точек остались почти нетронутыми - но это и рисунком сложно назвать, скорее уж - клеймо. Да они и незаметны почти, если не всматриваться в его запястья внимательно. Возможно, что она их и не заметила до сих пор...
- А надолго?.. - переспрашивает Сонни. Разъездился он что-то в последнее время, из тюрьмы - в Нью-Йорк, из Нью-Йорка - в Калифорнию; теперь вот в Детройт, едва только освоившись в Сакраменто. Не успевает нигде закрепиться. И сам уже начинает путаться - его корни, собственно, где?.. Только Агата говорит - "со мной". Помимо постоянства местности, существует постоянство людей, которые находятся рядом. Что важнее? Это каждый решает для себя сам. Кто-то родные стены выбирает, а кто-то - родных людей. - Поеду. - кивает. Можно было бы не раскрывать тему поездки так обширно, конечно, он поехал бы и так. Было понятно, что это такой вид командировки, в которую с собой берут пистолет...  после слов "возникли проблемы" стало ещё понятнее, и пистолет, скорее всего, придётся применить - в общем, это было, кажется, проблемами такого сорта, которыми Сонни как раз часто занимался раньше, когда был свободен и жил в Нью-Йорке. Только вот с тех пор минуло пятнадцать лет, а пушку он держать, судя по тому, сколько пуль потребовалось Цезарю, за этот период всё-таки подразучился. - Можешь мне выделить немного патронов? - насчёт тира он давно уже спрашивал, но раз у Тарантино такого под контролем не имелось - можно было бы устроить себе его самому. У того же трейлера, например - наставить банок, или ещё какого хлама, и потренироваться немного; соседи вряд ли будут возражать, да и не с чего, в принципе, на трофейных пистолетах Цезаря и его мелкого сообщника же есть глушители. Неловко было по другой причине - он на склад Агаты пришёл по той причине, что кто-то именно патроны и воровал. Тарантино вполне могла бы сказать ему о том, что пусть хоть вора вычислит. А то ещё и присоединиться к нему собрался... - Ну или хоть продать... - поправляется Сонни, глядя в её глаза. Вот не о патронах хотелось думать сейчас, и не о делах, когда она была рядом. В подмокшем и раскрашенном вином топе... его потихоньку влекло к ней. А значит, и память об аварии, в которой он пострадал всего часа три назад, уже разгладилась, хотя колено и болело всё ещё немного.

+1

12

Почему я не хотела продолжать дальше разговор про его несостоявшуюся жену? Дело не в ревности. И даже, пожалуй, не в том, что Сантино может это принести неприятные воспоминания. Все дело в том, что прошлое должно оставаться прошлым, а учитывая каким оно было далеким... Про столь отдаленные вещи приятно вспоминать, если это детство или какие-то фрагменты, приятные, конечно. А другие женщины... Не нужна мне эта информация была. Пока что не нужна. Потому что Пульсоне, судя по спокойному ответу, переболел, а мне не к чему забивать голову.
- А что значит твоя? Ты сидела?
- Сидела? - переспросила я и молча усмехнулась, заулыбавшись во весь рот. - О, Сонни, неужели я похожа на ту, кто может нарушить закон? - я заговорила как можно невинным голосом, меняя позу и усаживаясь на коленки. Приблизилась вплотную к лицу мужчины, касаясь своим носом его. Да, в моем риторическом вопросе было много, хм, доброй издевки, иронии. Оба ведь знали, что нарушаю я закон каждый день. Только вот Пульс и половины не знает о том, что я делала раньше. Интересно, он понимает, что я могу убить? Или он об этом не думал? Хотя, если задал вопрос про тюрьму, наверное, стоило подумать за что я могла сидеть - за кражу, за контрабанду, за убийство...
- Нет, я не сидела - ответила я, а то вдруг Пульсоне примет мое нежелание отвечать на вопрос за попытку отмолчаться и скрыть правду. Хотя и он, и я понимаю, что рядом с ним не надо стараться быть лучше. Может, надо стараться быть поздоровей на голову и держать в себе свои порывы гнева, но казаться законопорядочней, - нет, не наш вариант.
- Рисунок ещё совсем новый...
- Пару месяцев назад сделала. О, El hipopótamo* сейчас не только сидевшие набивают себе рисунки - *бегемот (испанский) - улыбнулась я.
Вопрос про то насколько мы едем в Детройт заставил меня задуматься и немного помрачнеть. Я не знала ответа. Как пойдут дела. Как легко местные банды захотят взять наши деньги и покончить в террором. Мне казалось, что все пройдет гладко, ведь какой дурак станет отказываться от зеленых купюр? Только вот, даже если все сложиться в два-три дня, учитывая еще дорогу, покинуть Сакраменто придется в общей сложности на неделю. Нда, Аарон явно будет не рад. Я и так с появлением Сонни начала пропадать. Вот и сегодня должна была быть дома и показывать, что хорошая мать, а вместо этого лежу в постели с любовником и пью сангрию. Все это еще раз подтверждает, что ребенка я родила рано. Наверно, я бы и сейчас, в 27 лет, не была бы готова к детям. Так что, хоть ребенок случился у меня девять лет назад, о нем я никогда не жалела. Потому что больше может не срастись.
- Я не знаю насколько. Не меньше, чем неделя. Как дела пойдут - пожимаю плечами, поднимая руку, чтоб зачесать волосы итальянца на бок.
- Можешь мне выделить немного патронов? Ну или хоть продать... - выходило как-то не очень, правда? Вроде вместе и не должно быть отношений покупатель-продавец, но в то же время, без этого нельзя. Вот поэтому, черт побери, нельзя заводить отношения внутри Семьи! Нельзя заводить служебных романов! Ведь рано или поздно, один начинает быть обязан второму. И мне не нравилось, что сейчас Сонни был обязан мне, так как, несмотря на всю свою дикость, я была готова подчиниться тому, кто сильнее меня. И я хотела, чтобы мужчина, что был рядом со мной, доминировал. Человек, который будет выше и сильнее меня, который сможет привлечь мое внимание, будет действительно победителем, настоящим лидером.
- Выделю - кивнула я - Все-таки не за "спасибо" же ты нянчился с девчонкой - ну а правда, не за бесплатно же Пульс просиживал штаны в трейлере, когда мог бы зарабатывать деньги на складе и в типографии.
- Кушать хочешь? - меняю опять тему, чувствуя некое замешательство с этими патронами - Давай покормлю тебя и спать уложу. Но завтра никаких тебе поблажек! - я подняла указательный палец, сообщая, что делаю скидку на ушибленное колено только сегодня, дальше ему придется уже самому себе готовить и спать, наверно, придется одному.

+1

13

Что интересно - Сантино эти воспоминания, наоборот, были даже приятны; ведь, действительно, в то время - он вполне мог сказать, что был счастлив, у него была любимая девушка, машина, которую он долго хотел, был у них с Элис и мотоцикл - который хотела она; квартира, которую они могли обставлять, как хотели, много свободных денег, которые позволяли бы это делать, и много свободного времени - потому что, на самом деле, набить кому-нибудь морду раз в неделю, или даже убрать кого-нибудь, или просто съездить куда-нибудь на пару часов, это не отнимает так уж много времени. Были, конечно, и сложные периоды, и когда ненормированные рабочие дни становились больше нормы, а не меньше, или когда в их отношениях с подружкой было не всё гладко, но... наверное, со временем Пульс просто научился вспоминать только хорошее. Только воспоминания теперь себе самому напоминали старый кинофильм на потёртой плёнке - он изменился, он стал другим за это время. И хотя и не против был бы повторить всё то, что было до тюрьмы - предпочёл бы, пожалуй, сделать это с другой; зачем цепляться за прошлое?
Здесь, в Сакраменто, оно вообще немногое значило...
- А разве я похож на человека, который может быть женат?..
- отвечает Пульс в тон, но несколько серьёзнее. В тюрьме жизнь не прекращается; она просто идёт там по-другому, вращается вокруг других вещей, но тем не менее - люди остаются людьми... большинство, по крайней мере. Со своими убеждениями, увлечениями, интересами и взглядами. И некоторые его знакомые пропагандировали такой взгляд - что жениться таким, как они, ворам, не стоит, что это, как говорится, "западло". Может, и была в этом доля смысла... вряд ли таким людям потом пришлось забивать имя паутиной, так? Правда, Сонни не разделял таких взглядов. В жизни глупо себе отказывать в чём-то. Лучше уж обжечься, чем не почувствовать вообще ничего, запретив себе чувствовать. Пульс по-птичьи вытянул голову, чтобы коснуться носика Агаты губами в ответ на её прикосновение... и поглотив его, облизав губами, как некоторые откусывают мороженое.
- Ну да. Ещё бандиты, бездельники и знаменитости. А ты из какого числа? - усмехнулся Сонни. Там, в тюрьме, татуировки могли бы сказать о тебе многое... хотя татуировки - вообще многое говорят о людях. Даже больше, чем большинство людей понимает; мода просто на красивые рисунки Пульсу не кажется привлекательной - это всё равно, что пытаться разговаривать на языке, который всё равно не понимаешь. Хотя не все свои татуировки он делал не в тюрьме, можно сказать даже, на свободе сделал больше. Это сейчас в армии к такому бодиарту стали относиться с настороженностью; в то время, когда он служил, некоторые вояки чуть ли не с ног до головы себя украшали - чтоб любой враг США обделался только от вида. А ему - ему хватило милого, но сурового будьдожика из классического мультика. Как тот след, как память, что осталась со службы, и как часть тех понятий морпехов, многие из которых он и до сих разделял. - Как, как ты меня назвала?.. - дошло чуть-чуть позже. Единственный язык, который знал Сонни - это английский, но это был явно не он; хотя общая фонетика явно угадывалась. Агата ещё, что ли, захотела сангрии? Так вот она, стакан ещё у него в левой руке. - Бегемотом? - если потому, что он сейчас вольготно развалился на кровати, словно бегемот в пруду, то это злая шутка - почему ему ходить больно, оба знают хорошо. Или это за "ворону" месть такая?.. Впрочем, Сонни действительно надоело уже лежать. Рассказывая о сроках, Агата протянула руку, начав зачем-то приглаживать его волосы, а он, позволив ей поиграться вдоволь, цапнул её за плечо с просьбой: - Помоги мне сесть... - пить было неудобно лёжа. И держать стакан так, чтобы не расплескать, сидя тоже было проще, чем лёжа. А выпить начавшей согреваться в ладони сангрии хотелось ещё.
Сонни не видел ничего странного в вопросе. По его мнению - это всё равно, что муж спрашивает у жены денег на что-нибудь; потому что финансами в доме заведует она - но это, кстати, не говорит о том, что они перестали быть общими. Только в роли денег здесь выступили патроны, но какая разница?.. Смысл тот же. Пульс хотел сделать кое-что для себя. А значит, и для неё - для всей команды, едва ли им стрелок был бы лишним.
- Что, за пули? Тогда уж я с тебя целую пулемётную ленту стрясти должен... - засмеялся Сонни в ответ. Кстати, если уж в таком ключе, ему и действительно всё это далось не легко, даже если не учитывать ту "награду", которую Агата уже вручила ему. Он, правда, не считал, что за это надо требовать какую-то плату, это просто было из разряда тех вещей, что нужно было сделать. Чтобы иметь возможность заниматься делами потом...
- Хочу. - согласно кивнул Сонни. Время шло уже к вечеру, и поужинать, и впрямь, было бы хорошей затеей. Допив сангрию, он вернул пустой стакан Агате, ушедшей в сторону кухни. Забавно это она так погрозила пальчиком - жаль, он не очень хорошо понял, что это значит - никаких поблажек?.. В том плане, что она завтра его снова попытается переехать, но на этот раз - не вернётся, что ли?
Пульс встал с кровати, осторожно переместив ушибленную ногу на пол, и пошёл на кухню - неторопливо, прихрамывая, но почти бешумно. А когда доковылял - коснулся спины Агаты, проведя пальцами между её лопаток, заставляя развернуться к себе. И сделал то, что хотелось уже долго - мягко коснулся её губ поцелуем...

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Не возражаешь, если я сделаю тебе больно?