Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Ray
[603336296]
внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 40°C
Ей нравилось чужое внимание. Восхищенные взгляды мужчин, отмечающих красивую, женственную фигуру или смотрящих ей прямо в глаза; завистливые - женщин, оценивающие - фотографов и агентов, которые...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » what's wrong?


what's wrong?

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://savepic.net/7349506.png

Участники:
Mark Gallagher & Richard Hamilton
Место:
заброшенный сарай где-то далеко на окраине Сакраменто: вокруг ни души
Время:
раннее весеннее утро, март 2014 года
О флештайме:
кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро? а тот, кто просыпается в тёмном заколоченном сарае спозаранку и не может понять, как оттуда выбраться, наверняка вечером поступил не так мудро, как хотелось бы.
благо, что на расстоянии звонка есть друзья, которые не оставят в беде и не позволят обстоятельствам сыграть против: пусть даже когда речь идет об убийстве человека, а налицо все доказательства причастности спящего к сему действию.


Flo Rida - The Hangover

Отредактировано Mark Gallagher (2015-09-21 13:58:24)

+1

2

Колючая подушка и колючая простыня. Все что я слышу – беспрерывное жужжание мух. Все что я чувствую – глухая боль, пронизывающая тело, тяжесть в голове и глубокое похмелье. Как же хочется блевать, хотя, кажется, я ни черта не ел уже несколько суток.
- Ерена вошь!
Я перекатываюсь на спину и с трудом продираю глаза. Вокруг полумрак, рассеиваемый только небольшими пучками света. Они проскальзывают сквозь сквозные дырочки, которые избороздили стены и потолок неизвестного мне помещения. Света не хватает для того чтобы обрисовать обстановку вокруг меня, однако стойкий запах сена и тухлятины, приводит к мысли, что я на какой-то ферме. Не понятно только, почему тут пахнет тухлятиной, а не навозом..
Меня тошнит. Я с трудом успеваю перевернуться, а потому опорожняю желудок на сено возле себя. Это еще одно утро, когда я ни черта не помню. Кто-нибудь... скажите, где же я? Как тут оказался?
Впрочем, где бы я ни был, хочется убраться отсюда поскорее. Я спускаю ноги со стога, и быстро нащупываю пол. Мои глаза все еще не привыкли к темноте. Голова кружится. Я выставляю руки вперед, и медленно иду в сторону небольших просветов в стене. К счастью, под ноги ничего не попадается и я беспрепятственно достигаю цели. Теперь остается найти выход. Делаю несколько шагов вдоль стены.
-  Дурак! – вырывается у меня, когда я осознаю, что можно было поступить проще и  осветить путь подсветкой от мобильного. Нащупываю в кармане телефон. Уже радует, хотя бы его не потерял.
7 часов вечера. Сейчас уже 14-ое марта. Связь еле ловит. Осталось 4% батарейки.
Быстро провожу телефоном в воздухе, пытаясь с помощью подсветки разглядеть хоть что-то вокруг себя. Бинго! В метре замечаю ручку двери. Сдвигаю ползунок настроек освещения экрана на минимум. Батарею надо экономить. Теперь быстро подхожу к двери, дергаю за ручку - не поддается. Толкаю дверь. Все бесполезно. Следующие минут пять я тщетно тараню дверь и ору во всю глотку. Практически срываю и без того осипший голос. Я взаперти. Чувство безысходности поглощает меня, я начинаю ненавидеть дурь и алкоголь. Мысленно уверяю себя, что если выживу, первым делом отправлюсь в наркологическую клинику.
Хватаюсь руками за голову и сползаю вниз по стене. Майка задирается, и я царапаю спину.
-  Твою ж мать!
В голове хаос. Я вновь разблокировал телефон. Осталось 3% батарейки. Жду пока прогрузится Google maps. Картинка медленно формируется на экране.. еще лучше... можно поздравить себя, я у черта в ебенях! Буквально среди чистого поля. Вот как здесь можно оказаться даже в самом пьяном бреду? Делаю скриншот экрана и направляю его Марку. Не знаю почему, но я четко ощущаю, что он единственный, кто сможет меня спасти.
Вслед за смс звоню ему. Он не подходит. Набираю еще раз. После пятого гудка Марк поднимает трубку.
-  Ты видел смс!?... Да-да, там должен быть скрин карты… Да!... Ты сможешь меня оттуда забрать… сейчас… Я знаю, что эта жопа мира… Я не знаю, как я тут оказался. Марк! Это срочно, я в какой-то темной лачуге, и не могу из нее выбраться.. не успеваю закончить, как телефон издает предательский звук, сообщая, что батарейка окончательно села и телефон выключается.
И вот я неизвестно где. Наедине с вонью, мухами и сеном. Затворник непонятной лачуги. Остается надеяться, что Марк меня найдет, и вообще примется меня искать. Встаю на ноги и принимаюсь ходить по периметру своей тюрьмы, исследуя стены на предмет наличия выключателей, окон или запасных дверей.
Наверно, не стоит объяснять, что я ни черта не нахожу. Не знаю, сколько времени прошло, но свет через щели теперь пробивается еще менее интенсивно, видимо, на улице темнеет.
Вонь, как будто, еще стала еще ядренее и почти полностью перебивает запах сена, мухи жужжат сильнее… где же Марк?!

Отредактировано Richard Hamilton (2014-08-04 00:31:50)

+4

3

  Стоит ли раздумывать, когда счет идет на минуты, а не на секунды? Последние месяцы так резко тянулись, что я даже не успевал проводить хотя бы взглядом еще один рабочий день, а это значило, что и в новом я едва успею сделать что-то новое. Сейчас, конечно же, у меня есть целый вечер, чтобы провести его со своей семьей, и это значит, что хотя бы день пройдет в полном спокойствии. Когда миновала пора вечеринок, я даже с каким-то успокоением осознал, что прожигать жизнь больше не нужно. Нужно зарабатывать, и все, что сейчас у меня было - подтверждало мою теорию. Я практически уже подъезжал к дому, где меня ждали жена и дочь, однако резкий звук смс-сообщения заставил меня перевести взгляд на телефон, отрываясь мыслями от ужина.
  - Что за черт? - сопровождаю свое удивление хмурым взглядом, пытаясь рассмотреть карту на экране. Ага. Определенная уловка, чтобы смотаться за город и отметить что угодно - но сегодня они обойдутся без меня. Оставляю телефон без внимания и продолжаю дальше следить за дорогой, пока тот не расходится невероятно громкой трелью по салону автомобиля. Вообще я не сразу сориентировался, потому что больше был увлечен собственными мыслями и дорогой, нежели чем мобильным телефоном, однако через некоторое время мне удалось покинуть скоростное шоссе и перейти на более медленное движение. Проблем с дорогой не наблюдалось уже давным-давно, но я все равно старался быть осторожным.
  - Ты решил сыграть в игру? - мое настроение вполне хорошее даже после тяжелого трудового дня и поэтому я, поворачивая в сторону дома, улыбаюсь, разговаривая по телефону за рулем вопреки правилам дорожного движения, - а как ты там очутился? Ричард, какого хера ты забыл в самом неблагополучном районе? Заберу, только опиши мне подробнее дом, - однако звонок обрывается и я резко разворачиваюсь, минуя две сплошные. Кажется, Хэмильтон попал в беду и его срочно надо выручать. Вроде бы именно он в результате нашего разгромного мальчишника Рекса отмазал всех и каждого, и я уверен, что смогу ему помочь. Перед тем, как бросить телефон на пассажирское сидение, набираю номер Анны, предупреждая, что буду позже. В Сакраменто я оказался совсем недавно, и мое желание прийти на помощь диктуется совсем не тем, что я с радостью бросился заводить новые знакомства - просто за все время, пока мы с Ричардом вели поначалу обычные простые беседы о мирском: о книгах, которые тот выпускал, о группе, которую он продюссировал и в которой играла Анна, со временем я бы даже записал его в свои друзья. И поэтому я должен ему помочь.
  Проезжая пару километров уже на приличной скорости, я гадал, что могло такое приключиться с Ричардом, что он оказался в такой глуши, да еще и с нулевой зарядкой телефона. Я верил в то, что мужику под сорок просто незачем устраивать глупые розыгрыши и его умирающий голос в трубке был действительно правдивым. Хотя, если выбирать между неприятностями, которые свалятся на наши головы и безобидным розыгрышем, я бы выбрал второе.
  Я еще не так хорошо ориентировался в местности, поэтому старался с помощью навигатора различить дорогу - было уже темновато для вечера, и приходилось постоянно щуриться, разбирая перед собой тропинки, по которым мой автомобиль едва ли проезжал. Но уже несколько километров было преодолено, а это значило, что до вызволения Хэмильтону осталось ждать всего ничего - в это время я параллельно пытался дозвониться до него, но каждый раз меня встречали частые гудки. Бросив это дело, я поднажал на газ и, едва машина рванулась вперед, я, благодаря только ремню безопасности, едва не вылетел в лобовое стекло. Слыша стихающий шум мотора, я выругался, костеря эту местность на чем свет стоит, и, дождавшись, пока автомобиль перестанет качать, выбрался из салона, обходя его и открывая капот: все как я и думал - и техосмотр, пройденный мной совсем недавно, только подтвердил наличие криворукости у мастеров. Подходя к машине, я вытащил навигатор, сунув его в карман брюк и телефон, захлопнув дверь и нажимая на сигнализацию - конечно же, в такой глуши она вряд ли кому-то понадобится, но на всякий случай я был осторожен.
  Проходя еще несколько метров под бодрый голос "Через два метра поверите налево", я наткнулся на небольшой сарай, вокруг которого не было ни души. Ускорив шаг, добрался до сарая, стуча со всей силы кулаком в нечто, похожее на дверь.
  - Ричард! Ричард, это я! Ты тут? - громко вопрошая, я начал осматривать дверь на случай каких-нибудь ручек, которые бы ускорили мое скорейшее попадание в этот сарай. К сожалению, ничего вокруг я не нашел, и, заметив чуть выше небольшое отверстие под форточку, рванулся туда, пытаясь приподняться и хоть как-то дотянуться до стекла. Спустив руку чуть ниже в рукаве, я обхватил ткань пальцами, разбивая стекло и тщательно очищая окно от осколков, а затем позволил себе подтянуться на руках и заглянуть внутрь. В нос мне ударил резкий тошнотворный запах, такой, что я решил больше не бродить в ознакомительных целях рядом с заброшенными сараями, - Рич, ты там живой?
  Судя по глухому голосу, жив. Я все еще надеюсь его отсюда вытащить. Все-таки стоит попытаться сломать дверь, если таковая все же есть. С петель ее вряд ли будет возможно снять, а вот выломать - это выход.
  - Ты тут никого не убил? - нахожу взглядом Ричарда, пытаясь поддержать его боевой дух, - запах ужасный. С твоей стороны там нет ничего типа лома или молотка? Надо тебе отсюда выбираться, - приподнимаюсь повыше, протягивая ему телефон через небольшое окошко, - возьми мой телефон, батареи много. Там есть фонарь, осмотри все.
  Выбраться даже через это небольшое окно у нас нет возможности. Именно поэтому можно хоть как-то скрасить пребывание Ричарда там возможностью все осмотреть. Если честно, первым вопросом, который я ему задам, когда он выберется - это то, что он забыл в этой глуши, ну а вторым - кто был тем самым трупом, запах которого уже надоел мне? Я не знаю, как Хэмильтон провел там несколько часов, я бы сам уже начал выламывать двери или делать подкоп, только бы избавиться от этого противного запаха.

+1

4

Пытаюсь выбить дверь, наваливаюсь на нее всем телом, толкаю ногами, руками и… бесполезно. Деревяшка деревяшкой, но, черт подери, крепкая. Или, напротив, это я ослабел. Вялый пьяный мудак. Прогнивший, пропивший все разумное, что во мне когда-то было. Где же Марк… Сколько ни толкаю дверь, результата ноль. Меня охватывает ужас. Приступ паники. Никогда не думал, что во мне есть зачатки клаустрофобии, но сейчас чувствую себя как в гробу. Похороненным заживо среди поля и мух. Повелитель мух, бы меня подери. Смерд, внезапно ставшим крепостным. Слышу стук собственного сердце. Такое ощущение, что к нему поднесли микрофон и включили колонки.
Сил больше нет. Чертова дыра. Как же я, здесь оказался?
Погасивший все силы о деревянные стены я вновь сполз на пол, и не сразу заметил, что, едва успев сесть, принялся ритмично биться затылком о деревянную стену. Чувство тошноты только усиливалось, подкатило к горлу и не отступало ни на секунду. Еще несколько раз меня прорвало, и я заляпал все вокруг. Надеюсь, на себя не попал. Хотя какая разница.
Мысли терроризируют. Состояние ни к черту, выхода нет, ни в моральном плане, ни в физическом, а Марк сейчас, наверно, резвится с красавицей-женой и уже давным-давно забыл о моих треклятых смс и звонках. Конечно. Моя репутация явно играет не на моей стороне. «Пьянчуга Ричард перебрал и валяется в коридоре своей квартиры, рассылая всем друзьям квесты-розыгрыши. Но нет, я не такой глупый, чтобы повестить на этот развод». Так ты думаешь, Марк?
Во мне разрастаются зачатки пессимизма, которые в трезвом уме меня редко беспокоят. Постепенно я хороню себя, свыкаюсь с мыслью, что мне суждено умереть в этой конуре, что найдут меня не скоро, облепленного мухами, в лужи собственной мочи и блевотины. Представляю заголовки газет с моими фотографиями, злостные реплики критиков. Утешает только безумный взгляд Марка, который за завтраком откроет свой ноут, и в сводке новостей увидит мою историю. Он сразу поймет, что был единственным, кто мог меня спасти. А требовалось только отложить похотливые мысли до вечера (перед ним же была не знойная цыпа-незнакомка, которую он мог больше не встретить, а потому требовалось отпялить сейчас же, пред ним была его жена), сесть за руль своей гребанной машины и приехать сюда. Ударяю кулаком о пол.
Внезапно я слышу какой-то шум. Шум извне. Это уже не мои мысли, не сердце и даже не жужжание мух. Я быстро прихожу в себя и вскакиваю на ноги. Послышался голос Марка.
– Рад бы уйти, но замок на двери не позволяет, – довольно бодро отозвался я, совершенно забыв про свой упадок сил, сожаление о прожитых днях и несчастную участь, которую успел себе приписать за часы ожидания (прошли ведь часы?).
Раздался звон и в небольшом проеме показалось лицо Спасителя… ну… в смысле Марка.
– Пока живой, но это поправимо… Там не торчит какой-нибудь ключ в двери? Я не знаю, как отсюда выйти. А телефон сел, – подхожу к Марку. Хорошо, наверно, ему там. На воле.
Он говорит что-то про трупы.
– Ха-ха-ха, смешная шутка. Нет, не убивал. Не доводилось. Я звал друга, а не адвоката. Запах да… но я к нему привык, – принимаю из рук Марка телефон, невольно подставляя на обозрение друга окровавленные пальцы… Кровь..
– Что за на хер…, – не могу сказать, что в этот момент я сильно начинаю переживать, скорее задумываюсь над тем, где мог так ободраться. А руки вроде и не болят.
– Когда я выберусь отсюда, надо будет выпить… И знаешь, предвосхищу твои вопросы… сколько я ни пытался вспомнить, в голове нет ни на намека на события вчерашнего дня… блин, и все же неслабо я поцарапался… я что, кровью блевал? – говорю больше сам собой. И наверно не все из высказанных мыслей стоило озвучивать.
Подсветка от телефона Марка слепит глаза. Включаю фонарь.
Дальше следует поток мата. Ор или что-то вроде того, что не так-то просто изобразить на бумаге в буквах или словах.
– Марк. Я тут не один! Юристов что ли учат с первого вздоха узнавать запах трупа? Тут мертвяк!!! – пячусь назад. Смотреть на распластавшееся на полу тело нет ни малейшего желания. Надо выбираться. Надо бежать. Тут труп! Реальный труп! Ноги, руки, кровь… все натурально. Тело чуть ли не плавает в своем соку… (на счет того, что там море крови я, может, преувеличил, но сначала воспринял увиденное именно так).
В спине трупа торчит топор. Пихаю телефон в карман и вынимаю топор из трупа. Приходится наступить на «когда-то человека» и с силой потянуть рукоятку топора на себя. После стучу топором по стене, она трещит, но протиснуться сквозь образовавшуюся щель еще не получится…
– Слушай, кажется, замок должен быть с твоей стороны, выбьешь? – протягиваю Марку через окно также измазанный в крови топор.
И теперь, передав оружие Марку, я задумываюсь над тем,  что в его руках орудие убийства. На нем отпечатки моих пальцев. Но я вроде никого не убивал. А что теперь? Кому это докажешь? Я ведь ничего не помню… В полицию что ли звонить… бред
Наверно, лучше, чтобы Марк не приезжал, а я тут спокойно подох… вернее, как спокойно… эмоционально. Покрывая Марка же проклятьями

+2

5

  Иногда пить до потери пульса действительно не самый лучший выход. Не знаю точно, что отмечал вчера Хэмильтон, но проснуться в одном сарае недалеко от трупа все-таки не самая лучшая идея для завершения праздника. Стоп, трупом? Так я все-таки был прав! Я замечаю это только после того, как слышу из маленького окошка отборный мат, издаваемый Ричардом. Мне становится совсем не до шуток.
  Глупо предположить, что все это произошло случайно. Не уверен, что у Ричарда найдутся веские объяснения происходящему, да и пока что я их не требую - нам необходимо как можно быстрее вытащить его отсюда и уехать, чтобы никто об этом не знал. Надо же, я думал, что такие ситуации бывают только в кино, а сейчас сам становлюсь одним из главных героев подобного ужастика. Но, в отличие от фильмов, нас пугают вовсе не трупы, а последствия.
  - Ричард, мать твою! Что ты там нашел?! - ору в небольшое окошко, стараясь рассмотреть отсветы, которые льются из включенного дисплея своего мобильного. Руки напряжены до предела от того, что я стараюсь удержать себя на определенной высоте и в голове пробегает мысль о том, что раньше мне это давалось гораздо легче: если бы не сумасшедшая одержимость своей работой, точно бы бросил адвокатуру и пошел в спортсмены, чтобы не выглядеть глупо в подобных ситуациях. Хотя как часто друзья просят вас вызволить их из заброшенного сарая? - А я тебе о чем? Слушай, встань в стороне от двери, я сейчас попробую что-нибудь сделать с замком.
  Еще минуту пытаюсь сообразить, что делать, оглядываясь по сторонам. В нос бьет ужасный запах трупа, к которому невозможно привыкнуть - да, я никогда не считал себя особенно искушенным в уголовных делах, но сейчас зрело что-то именно такое. Не знаю, что произошло с Ричардом за вчера, но я буду обязан у него это спросить, иначе он выберется из сарая не дальше полицейского участка, если будут хоть какие-то намеки на его причастность в этой ситуации.
  Но сейчас самым главным условием было вызволить моего друга из заточения. Мне было не особо сейчас важно, причастен Ричард к чему-то или нет, я попросту отогнал эту мысль, тем более для меня никогда не было странным или удивительным преступление. Со временем начинаешь привыкать к тому, что те, кто совершают преступления, ходят по земле также и выглядят абсолютно также, как и все люди, ничем от них не отличаясь. Было бы гораздо лучше, конечно же, если бы все это оказалось подстроенным действием, в которое Хэмильтона втянули, позволив ему хорошенько испугаться и посадив зарядку телефона. Если бы ее не было, тот бы действительно не выбрался, потому что открыть сарай с другой стороны было непосильной задачей, да и в таких условиях - интересно, что это за друзья такие у него, которые приготовили Ричарду подобную шутку?
  - Давай сюда топор, - нахмурившись, забираю инструмент, чувствуя, что пальцы клеятся к нему - ну да, действительно, никто и не говорил, что на нем не будет крови, - и отойди от двери, кто знает, что там случится, - подхожу к двери сарая, приставляя лезвие топора к замку, и, сцепив вместе руки на рукоятке, размахиваюсь, слыша резкий звон металла: замок падает, но только лишь со второго или третьего удара, отвалившись вместе с креплениями, на которых и держался и затем я ногой распахиваю створки сарая. Дверь с легким лязгом открывается, спружинив о стену, о которую незамедлительно ударилась. И вновь этот запах, а я только от него избавился. Дверь открывается буквально за секунду, и на Ричарда льется поток света, которого ему наверняка все это время не хватало, - я и не думал, что дверь такая слабенькая, ее же с полпинка можно было выломать, - недоуменно проговариваю я, кивая мужчине и приглашая его выйти из сарая, сам заглядываю туда, задерживая дыхание ненадолго и прищуриваясь - зрение со временем начинало меня подводить. Все вокруг говорит о том, что это самый обычный гараж, который вряд ли будет отличаться от других: за исключением какого-то тела, лежащего лицом вниз с огромной, зияющей дырой в спине, - так вот откуда топор, - растерянно проговариваю по словам, осматривая все остальное. Затем возвращаюсь к машине, вытаскивая из бардачка воду.
  Помимо любопытства меня одолевает беспокойство. Если все это совершено руками Ричарда - я не утверждаю, что он виноват, но предположить такое вполне могу - то дело плохо. Нам нужно что-то делать в ближайшее время, пока родственники этого человека не спохватились и не организовали поиски. Не только из близкого, но и предполагаемого убийцы. А если Хэмильтон говорит правду и это все действительно не его рук дело, то необходимо сделать все, чтобы ни одна живая душа не знала, что он тут был. За исключением меня, конечно же.
  - Держи, - протягиваю мужчине бутылку с водой, с извиняющимся выражением лица пожимаю плечами, - ничего покрепче с собой у меня нет, - хотя ему бы действительно не помешало выпить. Я оглядываюсь в сторону сарая, протягивая ладонь за своим телефоном и замечаю мелкие отпечатки крови, которые остались на рубашке - мне нужно еще как-то рассказать это Анне, не волнуя ее и не беспокоя, - слушай, я понимаю, что ты ничего не помнишь, но все же. Какое сегодня число? И что ты помнишь по максимуму? Рассказывай. Нам надо решить, что делать дальше - просто так бросить вскрытый сарай мы не можем.
  Пристально смотрю на друга, пытаясь заметить хоть какие-то отголоски, повествующие о возвращении памяти на место. Время шуток уже давным-давно прошло, и даже легкая поддержка, которая могла бы быть полезна Ричарду будет оказана мной лишь только после того, как я все смогу узнать.

+2

6

Я не понимаю, что говорит Марк. Сами по себе слова понятны, но вместе не образуют никакой мало-мальски адекватной логической цепочки. Получается странный набор из звуков и слов. В какие-то моменты кажется, что голос Марка становится тише, будто удаляется и пройдет еще немного времени и он окончательно пропадет где-то там далеко за пределами сарая. У меня паника, мысли путаются, различимо лишь одно желание – бежать. Правда, бежать некуда. Я все еще заперт в четырех стенах. Все так же подыхаю в темноте и тошнотворных зловоньях.
Стук топора. Удивительно, но Марк все еще тут – даже после моей новости про труп он не сбежал и продолжает бороться за мое освобождение. Не проходит и пары минут, как дверь распахивается, и свет мощным потоком бьет мне в глаза.
-  Едрена вощь! – кричу, выставляя руки вперед. Глаза не могут привыкнуть. Я выбегаю на улицу, чуть не сбивая Марка с ног, падаю на землю и жадно глотаю ртом воздух. Марк на несколько минут пропадает с поля моего зрения, но вскоре возвращается с бутылкой воды.
Разом опустошаю бутылку.
-  Марк, я ни черта не помню! кричу я, как только отрываюсь от бутылки.
-  Вот почему я, не последовал твоему примеру? Нашел бы прекрасную женщину и не женился… думал бы о детях, о подарках на праздники о том, что лучше вернуться домой к девяти, но в крайнем случае к полуночи. Вот, какого черта моя задница вот уже 36 лет служит магнитом для неприятностей? - кричу и активно жестикулирую. Все еще не могу подняться на ноги. Проходит несколько долгих секунд, пока я в нерешительности верчу пустую бутылку в руках, после чего я нацонец смотрю внутрь сарая.
-  Я не знаю, кто этот человек. Я даже не в курсе мужик это или баба… – обхватываю голову руками.
Теперь, может, это свет и ощущение свободы придают сил, но я понимаю слова Марка. Во всем этом нескончаемом дерьме, ему удается размышлять логически, задавать правильные вопросы и не пускаться в бессмысленные нравоучения. Кручу его вопросы в голове, пытаясь выцепить из памяти хоть какую-то полезную информацию.
-  Полагаю, что сегодня 13-ое марта... но, я, по сути, играю в угадайку, так как совершенно не уверен не уверен в своем ответе. Я уже давно с трудом ориентируюсь в числах, и уж тем более сейчас, когда у меня вместо памяти образовалась большая черная дыра. С надеждой смотрю на Марка
-  Во всяком случае последнее, мое воспоминание датировано 12-ым марта, я был в баре с... один, - поднимаюсь с земли и медленно подходу к двери в сарай. Смотрю на труп
-  Судя по всему, надо попробовать опознать это тело... Кстати, Марк, я вот еще чего не могу понять – я был закрыт. Не изнутри!! Тут же, мать его, замок! Значит, кто-то меня здесь закрыл, кто-то знает, что я тут... вот с ним, - указываю на окровавленное тело на полу
Упираюсь спиной в стену сарая. Смотрю бешенными глазами на Марка, потом резко отталкиваюсь от стены и обнимаю друга. Не сразу, но я вспоминаю, что вообще-то сейчас по уши в грязи и крови, а потому со взглядом извинения отстраняюсь от Марка.
-  Когда я звонил, думал, что ты только дверь мне откроешь - ударяю кулаком о стену
- Какая сука меня здесь заперла!!?! Но, едрена вошь, если кто-то меня здесь запер, то он мог вызвать полицию... взгляд преисполнен страха. И боюсь я не того, что мог убить, сейчас я боюсь только последствий. Я вообще не думаю о том, что этот топор – мое орудие убийство.
-  Марк, ты работаешь в адвокатской конторе.. Скажи, что необходимо делать в такой ситуации? Хоть что-то вспомнить я сейчас не в состоянии. Может, сожжем этот чертов сарай вместе с трупом?

+2

7


  Любой шаг в сторону обычно карается расстрелом. Подобные нормы сохранились и в нашем, уже вышедшим на передовую, обществе, когда за одну лишь фразу или неосторожный намек человек действительно может расплатиться с жизнью. Последнее время все больше происшествий происходило именно поэтому, и кому, как не мне, быть в курсе большинства? Я обожал золотое правило - оставлять работу где-то в офисе, запертую в железную клетку, потому что разговоры о постоянных рабочих моментах не могли никак настроить меня на хороший лад. В то время как дома меня ждала моя семья, в которой я не был намерен - да и мне не хотелось - распространяться о том, кого сегодня защищал их любящий муж и отец. Ричард меня смешит, несмотря на всю глупость нашего положения: увязнуть практически в болоте, испачканные в крови и в грязи, мы всегда бы нашли возможность для того, чтобы пошутить над ситуацией. Как бы глупо это ни звучало.
  - Поверь мне, - испускаю легкий смешок, ухмыльнувшись и отбрасываю топор в сторону, чувствуя, как чужая кровь въедается мне в ладони. Нет, не страшно, просто неприятное липкое чувство того, что мы с Ричардом попали в серьезные неприятности, которые могут плохо закончиться, - обручальное кольцо и пара детишек совсем не спасут тебя от попадания в неприятности. А вот черный воротничок, обет безбрачия и вечное монашество - вполне.
  Невесело рассмеявшись, я похлопал Ричарда по плечу, подумав о том, что я бы наверняка умер со скуки, если бы мой лучший друг действительно решил податься бы в монастырь - мне бы не хватало его присутствия на наших семейных ужинах, да и восторга Роуз от того, что заглянул друг семьи. Стоит просто поддержать общую атмосферу, это очень важно в дружбе - особенно когда вы стоите над трупом и в режиме мозгового штурма решаете, что же вам делать. Надеюсь, Ричард не примет это всерьез и не завяжет с развлечениями - хотя бы до того момента, пока мне самому расхочется проводить время так, как мы обычно это делаем.
  Я отвлекся от нашей главной задачи - необходимо сейчас вытащить Хэмильтона из того времени, когда виновных и невиновных косили без разбору, и сейчас для него самое главное - сохранять самообладание и ни в коем случае не поддаваться панике. Я прекрасно знаю Рича, хоть мы и не так много знакомы, он не из тех людей, кто бы причислял себя к числу паникеров. А мне хранить трезвый ум положено было по статусу профессии. Разумеется, я сейчас сделаю все, что можно, лишь бы только оградить друга от опасности - но сперва мне нужно полностью восстановить картину произошедшего: чтобы учесть все детали.
  Когда Ричард называет дату, я мысленно воспроизвожу события тех двух дней, которые он пропустил - странно, что ни разу за все это время я не вспомнил о том, что мне надо бы ему позвонить, хотя в начале будней мы никогда не созванивались. У нас с Анной было очень мало свободного времени, которое мы бы могли тратить на сторонние развлечения, поэтому я вообще чаще всего также забывал, какой сегодня день: просто по инерции вставал утром на работу и, только вернувшись домой, понимал, что прошло очень много времени.
  - Сегодня четырнадцатое, - нахмурив брови, задумчиво проговариваю я, не сводя взгляда с Ричарда, - долго же ты спал, парень, - следующая реплика уже не совсем принадлежит ему, я скорее произношу это в сторону, оглядываясь по сторонам и пытаюсь собрать все свое сознание, призывая его на помощь, - тебя кто-нибудь видел в баре? Официантки, барменша, может просто знакомые? Вспоминай все что угодно. И посмотри в карманах, может быть что-нибудь оттуда нас натолкнет на мысль.
  Пристально слежу за действиями мужчины, затем отхожу в сторону и сажусь около трупа, издалека пытаясь рассмотреть детали гардероба. Судя по всему, человек был убит как раз до того, как Ричард оказался в этом сарае, и запах тому свидетель. Подозреваю, что Рич наверняка нарвался на кого-то очень серьезного, кто решил его хотя бы просто припугнуть - если тот окажется способным к выживанию, ну или устранить - если не окажется. Хлопаю Ричарда по плечу, обнимая его, когда тот купирует приступ паники и отворачивается к стене, позволяя себе сокрушать ее глухими ударами. Стук отдается у меня в висках, пока я примирительно не поднимаю ладонь, находясь сбоку от Ричарда и попадая в его поле зрения. Призываю успокоиться, потому что нет смысла растрачивать попусту свои эмоции, гораздо лучше пустить их на благое дело. Хотя конечно, легко мне говорить. У меня было бы абсолютно такое же состояние, если бы я оказался в подобной ситуации.
  - Если запер, то наверняка хотел, чтобы ты там навсегда остался, - проговариваю это, хмуря брови и проводя пальцами по губам, в замешательстве пытаюсь построить логическую цепочку: сарай, труп, Ричард, проблемы. Здесь абсолютно все взаимосвязано, - ты никому в последнее время дорогу не переходил? Что-то мне подсказывает, что это все довольно хорошо спланировано: не могли же тебя запереть в первом же попавшемся сарае, я эту хижину только с навигатором и нашел, и то еле-еле. Не исключаю, что тут даже наблюдение есть.
  Мой взгляд до сих пор рассредоточен в поисках улик. Затем я осматриваюсь с желанием найти хоть что-то, что мне поможет, но со вздохом вновь берусь за топор, и, приложив усилия, переворачиваю труп на спину.
  - Твою мать, - мое лицо кривится уже не только от неприятного запаха. Стараюсь рассмотреть все, за что может зацепиться глаз, и надеюсь, что никого из нас здесь уже через час не будет, - ничего пока что не предпринимай. Вспоминай, что было, и в зависимости от этого будем пытаться найти выход - если ты правда тут ни при чем и есть веские тому доказательства - тогда можно заявить в полицию, а если все против тебя - запереть находку в "домике" и отправиться искать тех, кому ты насолил, - выдыхаю, чувствуя, как свежий воздух в легких медленно кончается. От этого становится сложнее воображать, и я возвращаюсь обратно, выходя из сарая - на свет, с окровавленным топором в руке, как будто я только что порешил пару-тройку людей.

+2

8

–  Значит, бл*ть, мне надо было пойти в монахи! – я кричу. Кричу на себя, а смотрю на Марка. В одно мгновение на лице, искаженном гримасой ужаса, проявляется улыбка. Широкая, рожденная внутренней истерией и страхом, преисполненная ненависти к самому себе, но все же улыбка. Я начинаю громко смеяться, будто только что услышал шутку века. Впрочем, слова Марка я именно так и воспринимаю. Мое нутро настолько накалено, что все возникающие эмоции многократно усиливаются. Если кричать, то во всю глотку, если улыбаться, то во весь рот, если смеяться, то до слез. Вот я и плачу. Не могу остановиться. Живот надрывается от смеха, кажется, еще немного и меня разорвет, как шарик, в который загнали слишком много гелия.
Марк стучит меня по плечу. На удивление это довольно быстро приводит в чувства, будто бы это похлопывание на время изгнало моего внутреннего дьявола.
Мы проходим в сарай. На этот раз вдвоем, но я стою немного на отдалении, боясь приблизиться. Что ж, надо признать, я намного трусливей Марка. Намного безумней, намного непутевей. Черт знает, зачем ему – преуспевающему адвокату, прекрасному семьянину и необыкновенному другу нужен я со свойственным мне неугасающим многообразием проблем.
–  Марк, меня посадят. Чую жопой, это случится… – меня немного потрясывает, но в целом я уж спокоен, во всяком случае, биться головой о стену уже не хочется. Более того голова немного прояснилась, паника отступила, меня уже не колотит, мне даже почти не страшно. После того, как дверь сарая открылась, я перестал бояться за себя текущего, будто бы оставляя страх будущему себе.
–  Надо спалить нах*р эту лачугу и топор… – подхожу чуть ближе. Смотрю на труп из-за спины Марка.
–  Четырнадцатое… – повторяю за другом сегодняшнее число.
–  Я без понятия, что было после двенадцатого. Белый лист… только, знаешь, что странно… кто-то, кто запер меня в сарае, явно сделал это давно. А тут нет ни мигалок, ничего. Будто этот урод надеялся, что меня тут найдут… хозяева лачуги, например. Или хотел, чтобы я тут подох от голода, смерда и самотерзаний, – тихо отхожу обратно к двери, осматриваюсь. На улице еще сильнее потемнело, теперь практически не видно ничего. Нас с Марком спасает только фонарь на мобильном.
–  На улице тишина… но все равно надо сматываться, – возвращаюсь к другу.
–  Я едва ли что-то вспомню… по крайней мере сейчас. Может, надо пойти в бар, что-то выпить и спиртное мне о чем-нибудь напомнит… память на вкус… все дела, – надежда в глазах, а в голове полное отсутствие воспоминаний. В ответ на просьбу Марка я начинаю копаться в карманах. Нахожу мелких крупных купюр, поломанную кpедитную карту, зажигалку и салфетку с названием какого-то бара.
–  Вот… все, что есть, – вручаю содержимое своих карманов Марку в руки, тем самым еще раз обозначая, что я вверил ему свою жизнь и судьбу.
–  Я пришел в бар точно один. Я помню. Там была толпа. Какая-то смуглая официантка.. а салфетка пустая? Посмотри? – не знаю, может, я номер чей-нибудь там записал или имя/название написал, а, может, пару идей для книги, которые подцепил в баре… во всяком случае едва ли бы просто взял с собой пустую салфетку.
–  Не знаю. Но ты прав, если я ничего не вспомню, то все это дерьмо ляжет прямиком на мои плечи… я уже чувствую его тепло… хотя знаешь, я вовсе не уверен, что все это дерьмо породил не я самолично, – смотрю на труп мужчины, вглядываюсь в лицо.
–  Марк, кажется, я знаю его… – наклоняюсь, закрыв ладонью нос. Вглядываюсь в лицо.
–  Не знаю его имени, и чем он занимается. Но он игрок. Картежник. В прошлом месяце я проиграл ему круглую сумму… пока ничего не вернул. Он обещал, что разберется со мной, натравит на меня каких-то крутых парней. Они как-то раз ко мне приходили, дали время до конца месяца. Приходили, кстати, числа пятого или седьмого… – мы выходим на улицу.
–  Давай все спалим… тут много сена, стены деревянные, так что должно быстро прогореть, – смотрю на Марка. Сейчас он похож на мясника-убийцу. Деталь в виде окровавленного топора делает черты его лица грубыми, глаза суровыми.
–  Нигде здесь поблизости нет бензозаправки? Надо бы закупиться бензином, чтобы наверняка… Подъедем, остановим машину в нескольких метрах, я зайду, куплю канистру или две… потом вернемся сюда

+2

9

  Все это напоминает мне дешевую комедию, главным героем которой я сейчас являюсь: остается только пустить в эфир I will survive и пуститься в пляс, обрушивая декорации на бездарного режиссера. Глупее и комичнее ситуации мне не приходилось наблюдать, обычно подобные розыгрыши не занимают верхние позиции по популярности даже в самых идиотских ток-шоу. Но, как говорится, идиотами делает нас не жизнь, а наши поступки, поэтому нам с другом придется поступать по-умному. Обходя любые возможные препятствия на пути.
  - Если ты проспал там два дня, то, думаю, в твое спиртное точно было что-то подмешано.. Уверен, что не напоролся на клофелинщицу? - в уголках моих глаз сверкают морщинки, а губы сами растягиваются в улыбке, - пообещал девушке золотые горы, а привел в свой чулан и на море так и не свозил, - я сильно лукавлю, называя дом Ричарда чуланом. На самом деле мой друг владеет достаточно большой жилой площадью для того, чтобы утолить голод красоток в местных барах. Скорее, я озвучиваю эту версию для поддержания духа Хэмильтона, который, кажется, совсем потерял прежний оптимистический настрой, сорвавшись на мое замечание, но сразу же вышел из ситуации, исправляя ее смехом. Я не виню его в этом: не представляю точно, что бы я делал на его месте, но наша компания в случае убийства (предположим!) человека оставалась бы точно такой же: Ричард, я и труп.
  От мертвого разит. Не знаю, как Рича не разбудила та же ужасная вонь, которую я чувствовал теперь повсюду - даже когда носился в машину за подручными средствами.
  - Ты ошибаешься. Ты не знаешь его и никогда в глаза не видел, - хмурю брови, переводя взгляд в сторону проселочной дороги, по которой я приехал. Мой разум лихорадочно искал оправдания для Ричарда, и я ни на секунду не усомнился в его невиновности, но ту сперва нужно было доказать. Предположим, ко мне обратился клиент с подобной проблемой, и первое, что бы я ему посоветовал - это признаться во всем, и давить на чистосердечное: когда ситуация патовая, и никаких перспектив в развитии следствия не предвидится, а вновь открывшиеся обстоятельства могут лишь ухудшить положение подсудимого, есть смысл только в том, чтобы уменьшить срок, - ты понял меня, Ричард? Двенадцатого числа мы с тобой около семи встретились в баре, а затем я пригласил тебя к нам на ужин, Анна готовила индейку, а я принес коллекционный шотландский скотч, который так тебя свалил, что ты уснул прямо у нас в гостиной, - тяжело выдыхаю, приподнимая события минувших дней. К счастью, у меня достаточно времени, чтобы распланировать его таким образом в прошедшие выходные, что Ричард всегда был под моим присмотром.
  То, что мой друг играет в карты, никак меня не удивило. В своем далеком прошлом я потерял замечательного человека, рассорившись с ним в пух и прах, с чего взял слово с себя никого и ни в чем не обвинять. С другой стороны, Ричард во многом превосходил всех, обращающихся ко мне с подобными проблемами, хотя бы в одном: в его невиновность я безоговорочно верил. Хэмильтон ухитрялся сохранять в себе умение расположить к себе человека одной только искренностью в своих поступках, и, несмотря на то, что мой год в Сакраменто завершался, я успел неплохо его узнать, для того, чтобы назвать Рича своим хорошим другом. Другом нашей с Анной семьи.
  - Я думаю, две канистры мало. Нужно три или даже четыре, человеческое тело просто так не спалить, - всем известно, сколько процентов воды содержится в теле человека, а это значит, что простой костер с шашлыком никак не сделает погоды в миссии "уничтожить все следы, - тут нести за километр будет, но, надеюсь, если быстро схватится.. То мы избежим множества неприятностей. Поехали, я приметил по дороге заправку, - закидываю топор в машину, на заднее сидение, не знаю зачем - машинально вытираю руки о старую тряпку, которую давно порывался выбросить из машины и протягиваю ее Ричарду, мол, ничего лучше у меня нет. Сейчас было бы совсем не плохо иметь в запасе еще одну бутылку с водой, но подобной предусмотрительностью я не обладал, поэтому приходилось расхлебывать, не запивая.
  Когда машина заводится, я оглядываю окрестности пытливым взглядом, чтобы ничего не забыть, вроде как все точно также, только вот дверь в сарай болтается на одной хлипкой петле, которую я все-таки вернул на место. Надеюсь, до нашего возвращения все таковым и останется. Сарай покинул мой взгляд, но надолго оставался в моих мыслях: даже тогда, когда я припарковался около заправки, с самой неудобной стороны, чтобы нам не привлекать внимания случайных свидетелей. Напряжение в машине оставалось все таким же, что воздух можно было резать ножом. Я поворачиваюсь к Ричарду и внезапно меня разбирает смех: он настолько подготовился к походу за бензином, что не забыл навесить на себя суровое выражение лица, а вот двухдневный перегар снять забыл. Тянусь в бардачок, доставая солнцезащитные очки и протягиваю их другу.
  - Ты себя в зеркало видел? - до сих пор меня не отпускает смех, - терминатор убийца выглядит безобиднее. Ладно, бери две канистры, у меня с собой есть еще одна. Покончим с этим! - решительно подталкиваю друга за плечо, чтобы тот и не думал стоить себе иллюзий по поводу своих следующих нескольких лет в тюрьме, это удовольствие только для избранных. Как только мужчина покидает машину, я выскакиваю вслед за ним, окликая на ходу, - Рич! - размахиваюсь и бросаю ему свой бумажник: уж явно у человека, который последний раз помнит себя в баре, крайне мало налички при себе, - постарайся не привлекать внимание, - достаю сигареты из кармана и медленно закуриваю, развернувшись спиной к машине и облокачиваясь на внедорожник. Мои мысли сейчас в городе, с Анной и Роуз, я слегка раздосадован тем, что не успею к тому моменту, как Роузи уснет, но успокаиваю себя мыслью о том, что таких вечеров будет тысяча, тем более, что мои девочки также не чают души в Ричарде.

Отредактировано Mark Gallagher (2015-09-16 17:27:40)

+1

10

Размахиваю руками в свойственной манере «Рич на измене» – эмоционально, растопырив пальцы, сотрясая ладони вверх-вниз без малейшей остановки. Со стороны это напоминает сломанную и безбожно зацикленную мельницу. Четырехугольные крылья дергаются туда-сюда, а на полноценный круг сил не хватает.
–  Я без понятия, кого я видел, говорю же... в голове огромная черная дыра… одним словом – жопа! Но, черт подери, ты прав, хоть память изменяет мне и не впервой, обычно провалы измеряются в часах, а не в днях. А сейчас я помню только этого хрена! Пусть я его и видел в последний раз несколько недель назад! – указываю пальцем на труп. В ответ Марк пытается меня убедить, что я.. именно я, не он… я, Ричард Хэмильтон, не знаю, кем был мертвяк до того, как я же вогнал в его спину топор (хотя надеюсь, что задатки Раскольникова – не моя природа). Я не сразу понимаю, чего хочет добиться Марк, а потому только после нескольких убежденных отнекиваний, начинаю оглядываться по сторонам – вдруг, действительно, у этих стен есть уши? Ведь на это намекает Марк? На тайные камеры, которыми этот сарай может быть упичкан вдоль и поперек? Мало вероятно, конечно, не реалити-шоу же здесь снимают. Но, с другой стороны, лучше держать язык за зубами.
–  а да.. слушай, ты прав… спутал я его с кем-то. У этого уши слишком большие, язык вывалился и глаза немного раскосые, – играю на камеру, и не важно, есть она здесь или нет. Играю паршиво, так как актер из меня никудышный. Чего-чего, а хоть сколько-нибудь сносно врать за всю жизнь я не научился, особенно если момент критический и нет времени на подготовку. Жаль… кажется, этот навык пригодился бы мне в суде.
–  Понял, индейку я люблю, – пытаюсь запомнить сценарий. Вроде бы все просто, никаких лишних подробностей, деталей, ничего вычурного или броского, но отчего-то сейчас эта пара строк, на ходу сымпровизированных Марком, кажется чем-то слишком масштабным, всеобъемлющим, а потому не влезающим в мою черепушку. Впрочем, чуть позже я немного успокоился и начал дополнять эту историю образами и деталями, так что мнимая история двенадцатого числа стала мне практически родной.
Мы начали планировать поджог, и теперь мрачные краски случившегося начали рассеваться, на картине обрисовались яркие пятна. Наверно, это и был спасительный пожар, которому в нашем с Марком понимании было суждено похоронить под собой труп, пропахший мертвечиной сарай, рой мух, мое пьяное «мать его, вляпался» и часть леса. Мы с Марком казались героями голливудского фильма, которые подходят к развязке запутанной истории. Вот-вот, еще чуть-чуть и их ждет ожидаемое вознаграждение в виде спокойствия, приятного общества Анны, обволакивающего комфортом дома Галлахер, сочной индейки, только вынутой из духовки, ну и, конечно, щедрой бутылки спиртного. А дальше титры.
–  Да, хоть сотню канистр, – резко произнес я. Мы залезли в машину. В крови бурлило волнение и адреналин. В голове играла какая-то резвая мелодия и серии тех, которые добавляют саунтреком к  боевикам. Включать настоящее радио, тем не менее, казалось безумием. Лишний шум отвлекал бы, тем более при выработанном и теперь уже стойком ощущении защищенности, расслабляться все же не стоило.
Мы подъехали к заправке. И вот, местами оборванный, окровавленный, побитый, с шлейфом перегара, но зато в модных очках и почти что с уверенной походкой я вошел внутрь. На меня с улыбкой дебила смотрел какой-то молодой полудурок-студент. Никакого пренебрежения в его взгляде заметно не было, скорее создавалось ощущение, что ему нравятся суровые парни вроде меня, и он сам бы хотел вот так вот… зайти на заправку за парой канистр бензина. Он быстро меня обслужил, и я уже с чувством выполненного долга собирался смыться с глаз его, как он поинтересовался, на хрена мне столько бензина.  А я, кажется, говорил, что импровизация у меня работает только у ноутбука за написанием романов. В жизни я теряюсь. Если бы не очки, студент бы заметил испуганный взгляд моих глаз, шок и накатывающее волнение. Я ничего не ответил, резко повернулся и пошел прочь, случайно снося по пути коробочки с чем-то съестным и звучно падающим на плитку пола… наверно, именно в этот момент я потерял бумажник Марка. Бумажник, о котором мы вспомнили совсем не сразу… кажется, через час или два… в общем, черт его знает когда.. но в тот момент я просто, с едва запачканной совестью завалился в машину.
Судорожно сунул на заднее сидение две канистры.
–  Кажется, все чисто, внимание я практически не привлек, – не снимая солнечные очки, затараторил я. Сердце колотилось.
–  Бл*, Марк, осталось еще немного, и мы спалим к хренам этот сарай! Спасибо тебе, – меня заметно потрясывало, но уже не от страха, скорее от волнения, ощущения приближающейся развязки. Еще немного и нервы можно будет отправить на долгожданную релаксацию.

Не успеваем мы свернуть на извилистую дорогу, ведущую к сараю, как слух улавливает вой сирен. За теми деревьями… кустами… там, где это хижина, мерцают мигалки. Кто-то оцепляет лентой сарай, а заодно и прилесок возле него. Туда нельзя.  Мертвяк найден.
Я замираю.
–  Я пропал…

Отредактировано Richard Hamilton (2015-09-28 15:33:25)

+1

11


  Комедия о приключениях двух придурков должна вскоре подойти к концу, и это самая лучшая новость за сегодняшний день. Мой автомобиль едет по уже проторенной дороге, а мне и в голову не приходит, кто кроме меня мог бы оставить эти следы: машины две, не меньше. Однако осознание этого факта приходит к нам обоим, когда вдалеке я вижу желтую ленту, которой огораживают место преступления, а заодно (если слух мне не изменяет) только что приглушенную полицейскую сирену. Жать со всей силы на тормоз было моей лучшей идеей, и я подскакиваю на месте, молча сохраняя спокойствие, но прекрасно понимаю, что творится в душе у Ричарда. Мысли мечутся в голове, как несколько минут назад я метался вокруг сарая, пытаясь освободить своего друга.
  - Знаешь, - глубоко выдыхаю, не позволяя страху подступать к горлу, - впервые в жизни я рад, что в моем багажнике сейчас окровавленный топор с нашими отпечатками. В противном случае, - я не стал уточнять, что будет в противном случае, а только лишь нажал на педаль газа, старательно отъезжая в сторону с главной дороги. Ветки хорошенько "щадили" мою машину, через каждую секунду был слышен треск их, встречающихся с автомобилем и не выдерживающих напора. Мы уже выехали на более-менее далеко расположенную от места происшествия дорогу, и только тогда я позволяю себе включить фары: мир внезапно обретает краски, и я вновь могу видеть, куда ехать. А едем мы в сторону Сакраменто, подальше от полиции и подозрений, которые могут навлечь и на меня, и на Ричарда множество обвинений. Голова гудит. Краем глаза я слежу за Ричардом, затем мотаю головой в знак успокоения, мол, друг, потерпи: это уже последнее, что придется испытать. Всего-то! Скрыться с места преступления - это отдельный пункт в статье.
  Если когда-нибудь, впоследствии, я еще вспомню этот случай, то, надеюсь только лишь в хорошей компании и из-за того, что попросили рассказать очередную историю. До сего момента у меня не было возможности влипать в неприятности, и даже четыре года до того, как я переехал в Сакраменто, я умудрялся обходить стороной подобные проблемы. Одна из них стоила мне моей семьи и четырех лет неведения о том, что в этом городе у меня живет жена и дочь, которые скорбели о моей смерти.
  - ТВОЮ МАТЬ! - в сердцах ударяю по рулю автомобиля, на что машина сразу же отзывается резким гудком, и вся моя злость утихает с мыслями, что нас сейчас обнаружат. Никогда еще не чувствовал себя настолько глупо: быть в миллиметре от цели и так облажаться, - как думаешь, они видели нас? - пригород постепенно заканчивается и я отрешенно скольжу взглядом между покосившихся домов, сараев, заброшенных гаражей. В одном из таких сейчас работает полиция Сакраменто, и, скажу я, это не самый лучший расклад ни для меня, ни для Ричарда, - топор я забрал, пустые бутылки тоже на месте, в багажнике, старые тряпки.. Что еще там было, Рич? Что мы могли забыть? Я не помню, чтобы доставал из машины что-то, ты ведь свои вещи также все забрал? Сейчас в гараже все еще раз пересмотрим.
  Я не могу паниковать. Первой же мыслью в моей голове рождается план: необходимо предусмотреть все, чтобы все вещи, которые мы держали в руках, находились сейчас в машине и никак не могли попасть в руки полиции. Иначе пиши пропало номер раз. Если чего-то недосчитаемся, то нужно придумать разумное объяснение, как эта вещь оказалась у покойника или рядом с ним, если не придумаем: пиши пропало номер два. Необходимо предусмотреть все случаи, если нам не повезет, а все хорошее случится само. Когда я спрашиваю друга о вещах, в моем голосе сквозь спокойствие пробивается надежда, что ничто не потеряно: мы можем еще убраться отсюда целыми и невредимыми, добавив в статистику полиции Сакраменто висяк, который никто расследовать и не собирается. Глупо предполагать, что ситуация может обернуться самой лучшей стороной, но сейчас в наших силах сделать все, чтобы предупредить хотя бы подозрения. Ричард связался с хреновой компанией: я должен буду услышать еще раз его историю, потому что на фактах выезжает не только обвинение, но и защита.
  Телефон резко оглашает всю машину звонком. Я с непривычки жму на тормоз на светофоре и останавливаю автомобиль настолько резко, что нас чуть не бросает вперед, на лобовое стекло. Боюсь представить, на что похож мой автомобиль сейчас, мы ведь живая мишень для тех, кто хоть что-то знает, и сейчас уже не отделаешься турпоходкой по окраине Сакраменто. Звонит Анна, я стараюсь сохранять спокойствие и отвечаю на вызов:
  - Энни? Да, я скоро буду, тут.. важное дело, - в один момент напряжение меня отпускает и я откидываюсь на сидении, оглядывая светофор и ожидая зеленого сигнала. Ричард молчит. Я в какой-то степени благодарен ему за спокойствие, которое настраивает меня на мысли: я с детства был некомандным игроком, - я с Ричардом. Он заглянет к нам на ужин, ладно? Хорошо, скоро будем, - в голосе теплеет, когда я слышу спокойный голос жены и поворачиваюсь к другу, - поехали к нам, поужинаешь, да обсудим, что делать, окей? Думаю, все еще можно обыграть так, как будто тебя подставили, - несмотря на то, что сейчас я выглядел гораздо спокойней, нежели чем ощущал себя, звонок Анны будто бы пробудил меня, напомнив о том, что я должен думать. Ричард - не простой человек, исход дела которого зависит только мой адвокатский рейтинг, он мой лучший друг, и потерять его вот так по глупости я бы не мог себе позволить.
  Отец семейства всегда должен защищать семью, даже когда приходится лгать близким. Я не уверен, что Анне стоит знать все, что сегодня произошло, но думаю, мы не избежим вопросов, если появимся в таком виде и с понурыми лицами. Больше всего мне хотелось бы оградить свою семью от пережитого, но Ричард также успел стать моей семьей, и организовать спокойную площадку для раздумий - это самое наименьшее, что я могу для него сделать. Единственный вопрос помимо вороха тех, которые я себе уже задавал, бился в моих висках отчетливей, чем остальные. И я никак не мог найти на него ответа, даже примерного, как бы мне не хотелось.
  Кто. Черт возьми. Мог вызвать полицию?

Отредактировано Mark Gallagher (2015-10-14 20:25:09)

0

12

Нет игры больше месяца. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » what's wrong?