Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Ray
[603-336-296]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Герои готовы умирать за деньги


Герои готовы умирать за деньги

Сообщений 1 страница 20 из 60

1

СОННИ и АГАТА
05.08.14, Детройт
Некогда "Лучиано Босси" выкупили землю в Детройте для дальнейшего расширения.
Но местной банде не понравился такой расклад.
Тарантино и Пульсоне отправляются в Детройт, чтоб решить возникшую проблему,
но обратно вернуться не все...
Кто-то вернётся, кто-то не очень

Я не последний просто ломает
Я не последний кто умирает
Если однажды смерть от удара
Ты можешь дважды два гонорара

http://se.uploads.ru/IJtgR.png

http://se.uploads.ru/JtE5F.png

+1

2

Внешний вид

За окном облака застелили все пространство белым ковром. Я смотрю в иллюминатор, завороженная этой простой картиной, даже от части скучной: бесконечные просторы белого вороха, темно-синее небо и солнце. Высота 10 тысяч метров. Где-то под нами идет дождь и стоит облачная погода, а у нас тут солнце слепит.
До Детройта лететь четыре часа и надо это время провести с пользой, только вот что можно сделать полезного? Начистить оружие? Кстати, его не было. Пронести пистолет в самолет почти нереально, поэтому мы решили, что приобретем пушки уже на месте.
- Ты из Нью-Йорка на самолете летел? - спросила я, повернув голову к Сантино, что сидел рядом. Через сиденье от меня, по правую руку мужчины, место пустовало. Да и весь самолет не особо был забит, кто пожелает лететь в город, где не осталось ничего? В Детройте нечего ловить, там царит, что называется, гетто - чернокожие люди на улице, готовые убить тебя за пару баксов или новенький телефон. Конечно, туда никто не желает ехать, и, наверное, те немногие, что заполняли салон, это те, кто был вынужден вернуться к себе домой.
- Два года назад мой самолет потерпел крушение. Он был небольшой, не такой как эта громадина: совершал перевоз пассажиров с одного острова на другой. На Гавайях. Но оба пилота разбились - не знаю зачем завела разговор, то ли поделиться историей, раз уж мы тоже летим, то ли внутри меня что-то гложило. Но после крушения у меня фобия не зародилась, да, я боялась летать, но через год страх пропал совсем. Что не сказать про страх глубины, кажется, при чем необоснованный страх, ведь мало-мальски плавать я умела... Сделаю вывод, что это все потому, что меня так и тянуло в небо, и даже катастрофа не могла меня в этом остановить.
- Ты ходишь - кивнула я Сантино на планшет, где была открыта игра шахматы и оба уже сделали несколько ходов.
- Ну нет. Смотри, просто пальцем шлепаешь и тянешь куда тебе надо - Пульс опять забыл как пользоваться этим бескнопочным устройством, а может особо не вникал и просто тыкал по экрану.
- Внимание пассажирам. Мы входим в зону повышенной турбулентности, просьба пристегнуть ремни безопасности - сообщил голос в динамик и повторил еще раз для убедительности и для особо глухих.
- Фигово - отреагировала я, пристегивая ремень - А я только хотела тебя позвать в туалет - вообще-то не хотела, но решила сделать акцент на этой мелочи, чтобы лишний раз заставить Пульсоне думать обо мне, о нас.
Быть может, мне его внимание было также необходимо, как и ему женское спустя столько лет отчуждения.
Как и предупредила стюардесса, через пару минут нас начала трясти. Обычно турбулентность не представляет ничего опасного, да даже тряска не замечаешь, но сейчас с каждой минутой становилось все обостреннее. Я потуже затянула ремень, чтобы не болтаться в кресле и вцепилась в ручки. Из-за перепада давления, начало закладывать уши. Об своих протезах, что были поставлены почти год назад и вернули мне слух, я почти забыла, - настолько привыкла к ним. Но сейчас ощущала особо остро неприятные ощущения и боль в ушах.

+1

3

Внешний вид

Детройт... это же в этом городе разворачивалось действие фильма "Робот-полицейский"? Судя по тому, что Сонни слышал от Агаты - город и на самом деле напоминает такую же самую задницу, которая была обрисована в кинотрилогии, где очень не помешал бы супергерой, а то и парочка, для наведения порядка. Собственно, картиной, которую он смотрел уже так давно, что успел забыть, что в деталях там происходило, и слова Тарантино - это всё, что Сонни знал о Детройте - в этом городе он никогда не был.
А что очень удивило Пульса касательно фильма - так это новость о том, что сравнительно недавно, ещё когда он находился за решёткой, на Робокопа сделали ремейк. При попытке расспросить подробнее, что это означает, он получил более развёрнутый ответ, что фильм просто пересняли по примерно тому же сценарию, с тем же именем (или именами, он расспрашивать не стал) главного героя, с тем же смыслом, но, вроде как, в других декорациях. И ещё - что такая практика вообще стала распространена довольно широко за последние несколько лет. И Сонни ничего не понял - во-первых, что такое произошло с миром, если старое добротное американское кино перестало устраивать людей, что они потребовали его переснимать заново? Абсурд ведь какой-то! Это действительно кому-то интересно будет смотреть?.. И, кстати, интересно ли было это снимать?.. Посудив по тому, что Руди, сидевший через пару кресел от них с Агатой, уставившись в аналогичную хреновину, из которой они с Агатой устроили себе шахматную доску, смотря этот самый "ремейк" в течение полёта, корчил такие рожи, словно у него живот скрутило - Пульс сделал вывод, что ему лучше с подобными вещами не связываться, по крайней мере, пока не обвыкнет к жизни в двадцать первом веке. Кстати, тот же Руди, на вопрос Сонни о Терминаторе, поведал, что оказывается, к нему сняли ещё две части - причём третью выпустили уже более десяти лет назад, примерно в то же время, как Шварцнеггер стал губернатором штата, из которого они только что вылетели (ну хоть про это знал), а в четвёртой - вообще никакого Шварцнеггера не было. И к Рэмбо тоже что-то сняли лет пять назад... Что поделать - не было в тюрьме такого понятия, как кинокружок. Да и демонстрировать, как робот или суперсолдат мочит всех в радиусе нескольких километров, толпе жестоких зэков - явно же затея так себе.
- На поезде ехал. - ответил Пульс. Видимо, там сочли, что много чести - купить ему билет на самолёт. Одна из немногих причин, кстати, не рваться в Нью-Йорк возвращаться... хотя их становилось больше со временем, пока он обживался в Калифорнии. И одна из главных - сидела рядом...
Нельзя сказать, что Пульс не летал на самолётах раньше - пару раз летал, когда служил в морской пехоте, сопровождая груз в составе наряда (уж шуток было, по поводу того, что морская пехота забыла в небе - не сосчитать); но только из грузового самолёта - так ли много увидишь? Так что неудивительно, что планшет, который находился между ними с Агатой, его какое-то время интересовал меньше, чем небо за иллюминатором. Вид был по большому счёту однообразный, но он завораживал чем-то... чем-то таким, что в нанотехнологичной штуке в его руке не было. Чем-то, что человеку не под силу создать, каким бы он там умным ни был.
- У тебя, должно быть, интересная жизнь.
- прокомментировал Пульс, повернувшись к Тарантино. Его жизнь за решёткой, конечно, тоже нельзя было назвать монотонной и смертельно скучной, но все события ограничивались, обычно, очередными элементами насилия, а даже если и не так - то, во всяком случае, тюремными стенами. Он пятнадцать лет видел стены. Потому-то и интересно было взглянуть на бесконечное небо, на фоне которого нету сторожевых башен или здания с решётками на окнах. - Рад, что я с тобой в одной команде. - улыбнулся. Чья-то смерть давно уже не пугала; в сообщении Агате радостного было мало, но Пульс не слово "разбились" услышал, а слово "Гавайи". Как ни странно, там-то он был. На Пёрл-Харбор. Не до купания особо было, разумеется... хотя возможность Пульсоне всё равно находил, конечно.
- Блин... я не так хотел. - не слушался его упрямый сенсор, хоть он и старался. Честно. И это как раз и бесило больше всего - раз возникло желание схватить планшет и запустить во-он по той лысине впереди. Только едва ли Агата бы это оценила. Как и лысина. Как и сам планшет - эпоха, когда пинок заставлял телевизор работать, к сожалению для самого Сонни, уже прошла. Новая техника становилась нежнее... да и как новые люди, впрочем.
Ну вот... накаркали, голос пилота сообщил о том, что они попали в пресловутую зону, где может взболтнуть. Сонни с неудовольствием оставляет ход неисправленным, отставляя планшет в сторону и затягивая ремень потуже. Хотя... может, стоило бы наоборот, отстегнуться?
- Так может и попробуем?.. Уверен, ощущения будут незабываемыми. Да и когда ещё шанс выпадет?..
- усмехнулся Пульсоне, поддержав шутку Агаты. Наверное, так себе из него шутник - вот дёрнет самолёт, останешься на всю жизнь без члена на высоте десяти тысяч метров, попробуй потом, забудь об этом когда-нибудь? В общем, Пульс послушно закрепил ремень, приготовившись к... не знал точно, к чему. Пока только уши заложило. И голосовые связки напрягать тоже расхотелось, но это прошло, когда он попытался улыбнуться Агате, повернувшись; улыбка застряла на лице, словно нерв парализовало...
- Агата, у тебя кровь из уха идёт.
- забеспокоился Пульс, увидев, как капля крови, покинув ушную раковину, скатилась на её воротник, и коснувлся плеча Тарантино рукой. - Агата?..

Отредактировано Sonny Pulsone (2014-08-01 16:43:21)

+1

4

Есть люди - вороны. Каркнут что-нибудь, а оно возьми, да сбудется. Сонни как-то назвал меня вороной, правда, имел он вовсе не то, что я могу накликать беду, а, наверно, мой вид? Или склочный характер. А вообще говорят, что ворона - самая умная птица, но об этом Пульсоне явно не знает, так бы не сравнивал - ухмыльнулась я.
Ворона накликала беду, начав вспоминать свой полет двухлетней давности. Хотя это ведь просто турбулентность, такое часто встречается в воздухе... Самолет резко провалился в "яму" и у меня перехватило дыхание. Это как когда на скорости пролетаешь кочку.
В Сакраменто есть одна дорога, проходит вдоль набережной, так там есть три кочки, неровности поверхности; и когда я забираю Аарона из школы, то выбираю путь, чтобы проехать именно этой улицей. Мелкий приходит в дикий восторг, да и меня саму пробирает на смех.
Сейчас вот на смех не тянуло, от части потому что я испытывала неприятные и даже болезненные ощущение. Наподобие того, когда вода попадает в ухо и долгое время не выходит. Я на несколько секунд заткнула уши ладонями, но помогало меньше, только тепло исходило, что, впрочем, чуть уменьшало болевой эффект. Но при еще одной встряске, пришлось опять вцепиться в подлокотники, отрывая руки.
И тут я поняла, что кроме гула в голове ничего не слышу. Этот звук походил на рев двигателя самолета, но... был иным... Я слышала... море.
На мое плечо ложиться рука Сонни и я, вздрогнув, разворачиваюсь в его сторону. Губы мужчины безмолвно шевелятся, как у рыбы в аквариуме. Будто кто-то отключил звук, оставив шипение от сломанного телевизора.
И я знала что это за звук, что это за безмолвие... моя Страна Глухих.
Похоже, что протезы не выдержали сильного перепада давления и дали сбой. Врач мне говорил, чтобы я берегла уши, в список того, что не надо делать, входили прыжки с парашютом, дайвинг, громкие звуки. От первых двух оградила я себя без особых проблем, а вот от шума... Звук выстрела достаточно громкий? Звук взрыва? Похоже, что однажды, преступив через советы доктора, сейчас я пожинаю плоды этого непослушания.
И быть уверенной в том, что слух вернется, я не могла. Однажды у меня уже шла кровь, когда на дом Монтанелли напали и прогремел взрыв в нескольких метрах от меня. Тот ли случай послужил началом?
Я была очень сильно напугана. Смотрела на Сантино, широко раскрыв глаза и хлопала ими. Ничего не могла ему сказать, но показывать свою слабость не хотела. Вдруг пройдет. У всех ведь закладывает уши.
- У меня заложило уши - говорила я очень и очень тихо, боясь, что переборщу со звуком. Тыльной стороной ладони вытираю дорожку от крови и затем смотрю на свою руку. Кровь.
Мне захотелось срочно встать и уйти. Мне нужно было уйти. Необходимо.
Я начинаю расстегивать ремень безопасности, но получается не сразу, а тут еще Сонни сует свои руки, пытаясь остановить.
Отстань. Отстань - в мыслях говорю ему, а сама отдергиваю его от себя.
Ремень поддается, и я подрываюсь на ноги. Нас еще шатает и подбрасывает. Туалет горит красной лампочкой, в конце и начала коридора включены значки о том, что нужно пристегнуть ремень и не вставать с места.
- Мэм - подоспела стюардесса - Сядьте, пожалуйста - пытается остановить меня женщина, но я ее также не слышу, да и не придаю значение ее действиям, пока они не становятся настойчивыми.
- Сейчас нельзя вставать - она давит мне на плечо, чтоб вернуть на свое место, но в следующую минуту нас хорошо встряхивает, что мы обе падаем. Стюардесса, не удержавшись за кресла, приземляется на синий ковер, а мне повезло больше, - я упала на колени итальянца.
Проклятие. Да что такое. Черт.
На моем лице застыло выражение, что я вот-вот заплачу. В носу начинало щипать, но я держалась, чтобы не развести воду. Еще и рукой ударилась, от чего стало еще обиднее и противнее.

+1

5

Сонни тоже не услышал; видимо, Агата перестаралась с понижением тона своего голоса, и он не расслышал, что она ответила ему, встревоженно нахмурившись и тоже заволновался. Руди и Форд тоже занервничали, начав бросать взгляды в сторону Тарантино, а девушка и сама явно перепугалась - чем пугала и всех остальных. Нет, в самолёте бывают разные случаи, трагедии, связанные с ними, не обязательно означают падение - в теории, можно даже захлебнуться водой в туалете до смерти, подавиться жвачкой, которую дают при посадке, или просто поймать инсульт, как последствие перегрузки при той же посадке - потому-то старикам не рекомендуют летать. Слышал Пульс и такое, что кто-то умудрился кулоном или цепочкой удушиться - в полёте некоторые люди плохо переносят разницу в давлении, отчего их тела буквально распухают; не обязательно удушиться - но вот вполне можно лишиться пальца из-за не снятого вовремя обручального кольца. Есть ещё вариант для тех, кто боится летать больше, чем алкогольной интоксикации. Или косолапые, которые не могут стоять на ногах ровно... А у некоторых людей бывают проблемы с ушами - врождённые или приобретённые, неважно, барабанные перепонки всегда находятся под давлением - и в самолёте это ничуть не менее слабое место. Почему Агата не сказала перед взлётом, что у неё есть какие-то проблемы с ушами? Всё. Обратно всю дорогу будет жвачку трескать - даже если придётся половину этой страшной жопы мира под названием Детройт перерыть, чтобы достать пачку. Или проблема приобретённая? Приобретённая прямо сейчас?..
На самом деле, становилось страшно, что обратно Агату придётся везти уже не в салоне - ну или... поездом, где нету проблемы высот; больно уж жутко всё это выглядело со стороны, включая и поднявшуюся панику. Тарантино начала пытаться расцепить ремни безопасности, чему Сонни резко воспрепятствовал - куда ещё собралась, с кровью из ушей, под самолётную болтанку? Естественно, он попытался её остановить, хватая за руки, пытаясь расцепить пальцы, понимая, что ему как раз панике поддаваться нельзя ни при каком виде - так уж получилось, что он спит с ней, так уж складывается, что из всех троих сопровождающих её в этом полёте, он единственный, кто может её остановить, не говоря уже о персонале и остальных пассажирах. Может и должен. Он говорит ей, чтобы она перестала. Говорит громче, и наконец, срывается уже на повышенный тон, невольно привлекая внимание остальных пассажиров.
Не помогает. Агата легко расцепила ремень безопасности, остаётся только удивляться, как она смогла это сделать так быстро - Пульс, попытавшись было свои расцепить, терпел неудачу за неудачей в течение трёх секунд, которые Тарантино вместо него попыталась сдержать стюардесса. И попытки успехом в итоге так и не увенчались, всё, что осталось Пульсу, так это протянуть руку, пытаясь удержать её, схватив за шиворот сзади. И тут самолёт тряхнуло так, что кусок ткани чуть так и не остался у него в руке, стюардессу откидывает от Агаты, и она скрывается между рядами кресел, сама Тарантино заваливается на него - хорошо хоть, рубашка оказалась действительно крепкой; планшет с недоигранной партией тоже летит куда-то на пол, остаётся только уповать на то, что и он прочнее, чем кажется на вид, и радоваться, что это не настоящие шахматы, и не придётся их собирать оставшийся полёт, не до фигни этой сенсорной сейчас было.
Агата падает ему на руки, Сонни не видит её лица в этот момент, но торопится схватить её, пока она не начала делать попыток встать снова, обнимая крепко, но и осторожно - чтобы не сломать ненароком шею, прижимая к себе, пытаясь успокоить. У него теперь футболка в крови, но это даже ещё более мелкая проблема, чем планшет.
- Тсс... - он не уверен, что она его слышит, но пытается её успокоить вот так, как будто ребёнка успокаивает, и у самого тоже в ушах шумит, небольшая зона турбулентности - но стало вдруг очень похоже на фильм-катастрофу, правда, в масштабе всего пары кресел. Кинолюбитель, кстати, тоже начал пытаться распутать свои ремни, Сонни лишь кулак тому показал - не хватало только третьего акробата. Затем ладонь, расслабившись, ложится на спину Агаты, а его губы осторожно касаются её затылка. - Тихо... всё будет хорошо. - не уверен в этом. И не уверен, что она его вообще слышит, но левое ухо, которое не прижато к его груди, осмотрительно предпочитает не трогать сейчас вообще, как будто там взорваться что-то может, ни зажимать, ни вообще касаться как-нибудь. Он не понимает, что случилось. Если у Агаты действительно есть какие-то проблемы со здоровьем, плохо совместимые с полётами, неужели нельзя было сказать до того, как они взлетели, а в идеале - вообще зашли в самолёт, чтобы была возможность позаботиться заранее, и если не предотвратить, то хотя бы быть к этому готовым?.. Снова касается губами её макушки. Если она действительно не слышит ничего, то это в данную минуту - единственный способ общения. Пока они не минуют зону турбулентности, и можно будет вернуться в кресло беспрепятственно.

+1

6

Меня уже не пугало, что самолет может рухнуть, - как-то не думала сейчас об этом, больше обеспокоенная своим самочувствием. Ведь после того как мы приземлимся надо будет что-то делать дальше, но что? Продолжать заниматься тем, зачем мы приехали в Детройт? Продолжать, в надежде, что все пройдет? Похоже, что так... потому что срываться и ехать назад, а лучше сразу в клинику Сан-Франциско, не вариант. Попробовать посетить местного Айболита? Как бы еще хуже не сделали...
Я закрываю глаза. Меня бесят глаза, что устремились на меня. Не хочу никого видеть: ни чье-то любопытство, ни беспокойство, ни нервозность из-за моей захлестнувшей паники. Успокаивало, что рядом был Сонни. Он держал мою голову, гладил по волосам и я чувствовала как касается губами моего виска. Я делаю несколько глубоких вздохов. Скоро кошмар кончиться. Скоро кончиться.
Нас трясло еще минут пять и когда я думала, что так будет продолжаться вечность, все кончилось. На табло погасла кнопка о том, чтобы пристегнули ремни, кто-то тут же встал и ринулся в туалет, опустошать некогда проглоченный обед.
К нам тем временем подошла стюардесса, спрашивая о состоянии. Я отрываю голову и сажусь в свое кресло. Мне нужно сделать еще несколько глотков воздуха, чтоб привыкнуть к обстановке. И еще несколько секунд, чтобы осознать, что мне не показалось, - я действительно ничего не слышу.
- Как вы себя чувствуете? - обращается женщина, разговаривая скорее с Пульсоне, чем со мной - Что я могу сделать? - видимо, она решила, что итальянец больше освещен о происходящим со мной, нежели я сама. Или может он в состоянии ответить и описать что произошло. Только ведь Сонни совершенно этого не знал или не понимал.
Все так же молча я совершаю вторую попытку подняться и уйти в уборную. На этот раз удачно.
Что я хотела увидеть в зеркале туалета? Явных повреждений рассмотреть было невозможно, но я все-таки глянула на свои уши, поворачивая голову то влево, то в право. С каким-то пренебрежением и не угасшим страхом смыла кровавые следы. А затем просто замерла, не желая возвращаться.
Я опустилась на корточки и закрыла лицо ладонями. Не хотела плакать, потому что по красным глазам меня бы быстро разоблачили. Так что я просидела несколько минут просто в спокойствии, кусая губу и пытаясь думать о чем-то другом. Настраивала себя, что все хорошо. Вот закончим дела в Детройте, сразу полечу в Сан-Франциско и все там сделаю. Если один раз поставили протезы, значит и второй раз смогут? Другой вопрос, что у меня были не только механические протезы, но и живые ткани, они то, судя по всему, и не выдержали нагрузки.
Умыв лицо, я дала указание хранить свой недуг пока при себе, и вышла из кабинки.
Пролезаю обратно на сидение к окну, мимо колен Сантино.
- Я в порядке - говорю, прежде чем мужчина что-то спрашивает - Из-за давления уши заложило. Такое бывает. Это пройдет. - такое бывает, это пройдет...

+1

7

Чего боялся Сонни - так это того, что кровь, которая пошла из ушей Агаты, польётся (а может, уже полилась) не только наружу, но и внутрь, к мозгу, что вызовет ещё более дрянные последствия - лопнет какой-нибудь сосуд, Агату хватит инсульт, или какой другой паралич, или она попросту... умрёт в полёте - допускал и такую мысль. Потому что не было всё нормально. Всё нормально - это когда организм переносит перегрузку без сбоев, ну, может быть, уши закладывает, или, если уж совсем не хорошо - в ушах шумит ещё какое-то время после посадки, может быть, даже сутки; но не когда из них течёт кровь. Тем более, что и сама Тарантино явно испугалась происходящего с собой. Настолько, что даже постаралась удрать, когда всё началось... только он не хотел её отпускать. Не в туалет... вообще не хотел; и потому, обнимая, сам старался спрятать её от чужих взглядов, у кого-то сочувствующих, у кого-то - любопытных, у кого-то равнодушных. Смотрел на окружающих волком. Даже на стюардессу, поднявшуюся с пола и державшуюся за поручень, чтобы не отправиться из-за тряски обратно... пока они не преодолеют турбулентность - никто им не поможет. И ничто...
Самолёт не падает, тряска прекращается, и только звон в ушах ещё около минуты сопровождает сознание своим блуждающим эхом. Пульс сжимает ладонь Агаты, тревожно глядя в её глаза. Стюардесса подходит, чтобы осведомиться о состоянии, а он не знает, что ответить - кроме того, что есть мысль о том, что неплохо бы найти Тарантино доктора. Не потом, а прямо сейчас, ну или хотя бы чтобы доктор их встретил в аэропорту - потому что сомнительно, что в полупустом салоне найдётся врач. Да и многое ли он сделает?.. Он Тата отвергает помощь. Молча и настойчиво, вырвавшись из его руки, из объятий мягкого кресла, следуя в туалет быстрым шагом... а заместо Пульса, и стюардессе, и самому Сонни, ситуацию объясняет Форд, высунувшись из-за Руди:
- У неё протезы стоят. Проблемы с ушами...
- Как, ещё и с ушами? - удивлённо перебил Сонни, задав закономерный вопрос. То, что Агата на один глаз видит хуже, чем на другой, это было несложно понять; но вот в уши он ей не залезал... не настолько глубоко, во всяком случае, чтобы понять разницу между живой тканью и протезом.
- Это другая уже история... но раньше я не помню, чтобы такое было. Хотя, я в самолёте с ней раньше тоже не летал.
- Форд пожал плечами и тыкнул кнопку на своём плеере, возвращаясь к прослушке музыки. И слава богу, потому что Сонни почувствовал, что уже начинает ревновать Агату - даже этот парень, аж через несколько кресел от неё, знает о ней больше, чем он, спавший с ней, живший с ней. Беспокоившийся о ней... аж издёргавшийся остаток того времени, которое Тарантино провела в туалетной комнате, и дважды удержавший себя от порыва встать и направиться туда. Но потом Агата возвращается сама - не сказать, что посвежевшая намного, напротив, заметно потрёпанная и уставшая, но без кровавых следов на ушах; а значит, кровотечение уж точно остановилось. Форд и Руди подняли головы. Обратил свой взор и Сонни, всё-таки спрашивая встревоженно:
- Ты слышать можешь?.. Хорошо?.. - на себе, вроде как, показывать не приято, но Пульс всё-таки покрутил пальцем у своего уха, глядя на Агату - надеяться стоит на лучшее, а вот готовиться - к худшему. Он так привык. И делал так уже давно... ни разу не пожалел об этом принципе. - Не больно? - как жестами показать боль, он не знал, так что просто спросил. Это его тоже беспокоило. Если у Агаты - протезы, то, наверное, она должна чувствовать боль в таких случаях? Или наоборот, не должна? Но кровь же шла; а это - всегда больно... - Хочешь чего-нибудь? - вопрос, который уже задавала стюардесса, но в другой форме. Пульс может сделать то, чего не может сделать ни бортпроводница, ни пилоты, ни вообще весь экипаж в полном составе, хоть об этом, впрочем, не должно было быть нужно просить. Правда, главного он не может - это вылечить её уши... что заставляет чувствовать себя слегка виноватым теперь - у него здоровые уши, а у его девушки - болят.
Ему просто немного тяжело это переносить. Пульс боялся получить вот такие повреждения - которые будут необратимыми, скажутся на здоровье, лишат чего-то, или даже ещё хуже - сделают от чего-либо зависимыми... но там, в тюрьме, он думал о себе. На свободе думать уже нужно не только за себя, особенно теперь... и он немного шокирован. Хотя, в отличие от состояния ушей Агаты, шок действительно пройдёт.
Он осторожно коснулся её лица пальцами, приблизившись, слегка перегибаясь через локоток кресла, настолько, чтобы черты лица Тарантино стали размытыми, и коснулся её губ своими - пока осторожно, давая возможность и оттолкнуть, если ей это было неприятно сейчас, и ответить, если это могло бы оказать ей поддержку - потому что иначе Сонни не знал, как выразить своё участие. И уж точно того же самого не могли бы сделать ни стюардесса, ни пилот... вернее могли бы, конечно, чисто практически, но дело не в этом. Руди покачав головой, вежливо отвернулся, уткнувшись в свой планшет; Форд тихо засмеялся, так же отворачиваясь.

+1

8

Я заняла свое место, отмечая, что эти пять или десять минут, пошли на пользу не только мне, но и пассажирам. Нет, мой приход, конечно, вызывал еще любопытство, но убедившись, что девушка с кровью из ушей жива, они отворачивались. И еще хорошо, что попутчиков было не так много и третье место рядом с нами, свободно. Но все равно меня не отпускало ощущение, что каждый нет-нет, да поднимет взгляд, покоситься на меня из-под челки или глянет, оторвавшись от экрана монитора своего огромного планшета. От всего этого, от такого ненавистного и противного внимания, я ссутулилась, прыгнула в кресло и вжалась, стараясь спрятаться за фигурой Пульсоне, хотя бы частично от некоторых глаз. Выглядела я, наверно, жалко. Не хотела я предстать в таком свете перед мужчиной, с которым у меня зарождаются отношения, - не хочу быть той, кому начинаешь сочувствовать и быть рядом из жалости.
- Ты слышать можешь?.. Хорошо?.. - ну вот, опять начинаем играть в "крокодила", пытаясь распознать слова по движению губ и сопровождающими жестами.
- Не больно? - а в этом шоке я даже уже позабыла больно мне или нет, потеряла ту нить ощущений за попыткой привести себя в порядок.
- Все нормально - попыталась ответить как можно убедительнее и, надеюсь, не провалилась с этим. Хотя в собственные слова я не верила. Все отнюдь не хорошо. Подобные перемены давались мне с трудом. Когда-то, привыкнув к своей стране Глухих, я не желала возвращаться в мир слышащих, потому что я на тот момент успела даже сдружиться с собственными демонами, у меня появились собеседники в голове и прекрасные советчики, которых не слышишь в поток городского шума, нескончаемых разговоров прохожих, звонов телефонов и прочего. Тогда мне было страшно покидать свое безмолвие. Сейчас страшно возвращаться, словно меня могли не принять собственные мысли. С того ноября, когда мне сделали операцию, столько всего прошло... Совместная жизнь с Декстером, убийство Винцензо, отношение с Верноном и его смерть, заказ Маргариты и ее спасительная беременность... Я все время очень старательно гнала от себя все мысли, которые бы заставили меня впасть в апатию, ну или если я уже там, то укрепить положение. Хотя после того как в моей жизни появился Сантино, я приободрилась. И вот опять ухнула вниз... Как же я не хотела, чтобы меня нашли эти незаданные самой себе вопросы, застывшие ответы, неразгаданные поступки...
- Хочешь чего-нибудь?
- Нет - промычала я сквозь губы и повертела головой. Да ничего я не хотела. Спать, разве что, потому что была надежда, что после сна станет лучше. Наверно, все еще верила, что утро вечера мудренее.
Сонни перегибается через подлокотник, приближаясь ко мне. Я сижу ровно, наблюдая как он становится совсем близко. Касается губами в поцелуе. Но я через несколько секунд опускаю лицо еще ниже, прерывая тем самым поцелуй. Не хотела я сейчас ощущать возбуждение, да и вряд ли бы смогла. Самое вероятное, это расплачусь, если он еще раз попробует меня поцеловать, потому что мне кажется, что Сонни обо всем догадывается. Догадывается и испытывает жалость.
Да и от посторонних глаз, такие как Руди и Форд я хотела как можно дольше скрыть наши отношения. Ведь если будут знать они, то будет знать и вся моя команда, ну и дальше по накатанной. Хотя ,кажется, теперь слухов не избежать. Убить их что ли как свидетелей? Ха-ха, злая шутка.
Через пол часа объявили, что мы снижаемся, попросили пристегнуть ремни. Я даже успела задремать на это время и никак бы не отреагировала, учитывая, что с закрытыми глазами я теряла связь с внешними миром. Но меня легонько потормошил Сонни, застегивая пряжку ремня, от этого я и открыла глаза.
- Найди такси, нам по этому адресу - я передала листок, на котором был написан адрес дома, Форду, а сама осталась стоять в помещение аэропорта вместе с ребятами.
Была надежда, что сегодня меня озадачивать и спрашивать что-то никто не станет, видя мое подавленное состояние. Хотя Руди все-таки задал вопрос про место нашего пребывания, но так как я его не услышала, не увидела, то и ответ он не получил, переглянувшись с Сонни и пожав плечами.
У нас была бронь на одноэтажный дом, какими усыпаны улицы Детройта. Кухня, гостиная, три спальни и два санузла. Кому-то придется ночевать с гостиной, ну или парни скооперируются и займут одну спальню? Потому что я от Пульсоне собиралась поселиться отдельно.

+1

9

Сонни не задумался, что чувствовал бы, окажись на её месте сейчас - хотя, ему внимания как раз доставалось теперь ненамного меньше, чем ей, как попутчику девушки, у которой в полёте из ушей пошла кровь; разница только в том, что ему на это внимание было абсолютно параллельно сейчас, как и мнение абсолютно каждого, кто делил с ними салон самолёта эти три часа пути. Да и свои отношения с Агатой он не стеснялся демонстрировать ни этим чужим людям, ни Форду и Руди, по одной простой причине - он их не стеснялся. Оттого и поддерживал сейчас Агату так охотно, давая возможность спрятаться за ним от чужих взглядов, которые были ей неприятны сейчас; в том-то и дело, что отношения зарождались между ними двумя - если уж на то пошло, то пусть лучше один будет видеть свою женщину слабой. Свою... так почему ему не должно быть жалко свою женщину, если ей плохо? потому он и имеет на это право - спрашивать, прятать... заботиться. Пульс вообще уже забыл, когда заботился о ком-то дорогом последний раз - в тюрьме каждый был сам за себя, да и до тюрьмы - он мог бы вспомнить немногих, кто был ему настолько дорог, чтобы проявлять заботу. Нет, можно сказать, что в трейлере они с Лолой в какой-то степени заботились друг о друге, но это было почти как в тюрьме, это было ради выживания, да и странно было бы проявлять заботу о той, кому можешь пустить пулю в любой момент, если прикажут?..
Агата расстроена, и пожалуй, утомлена происходящем. Это становится понятно по её односложным, и немного каким-то странным, ответам, нежеланием общаться с ним, и вообще идти на контакт - и это даже обижало бы в какой-то степени, если бы не осознание того, что нет, пусть и утверждается именно это - ничего не нормально. Ненормально, когда из-за чего-то рядового, но неприятного, настроение резко падает. И ненормально, что этого явно не ожидалось, даже самой Агатой, когда они заходили в самолёт... она прячет лицо, разрывая поцелуй, и Сонни на несколько секунд касается губами и носом её лба. Он не возбуждать её собирался, целуя, ну да ладно... шершавая ладонь касается её скулы, осторожно лаская, но всё ещё боясь задеть ухо даже случайно. Потому что, как минимум, Агата вздрогнет.
- Поспи немножко, может станет полегче... - есть ещё немного времени. Но - полегче, чем что? Пульс понятия не имел, в сравнении с чем должно стать легче, может, у Агаты шумит в ушах, или голова кружится, или подташнивает, вряд ли получится угадать. Тем более, что она всё равно не услышала, что он сказал... но всё равно последовала его совету, задремав очень скоро. А Сонни, наконец, подобрал с пола планшет и убрал его обратно в ту сумку, откуда он и появился. Остаток полёта прошёл в молчании... похожим на облака, которые были видны из самолёта. По мере приближения к точке высадки они становились всё более гнетущими и тёмными...
Детройт встретил их дождём - капли разбивались об окна терминала, размазываясь по стеклу бесцветным калейдоскопом, за которым не было видно ни неба, ни... того, что должно было располагаться под ним. Города? Или взлётной полосы? За стеклом иногда проглядывали только размытые пятна. Пульс не пожалел о том, что просмотрел прогноз погоды перед вылетом... вот Агата, похоже, оказалась куда менее предусмотрительной в этом вопросе. Руди спросил о том, где они будут жить, но Тарантино отчего-то промолчала. Они с Пульсом переглянулись и пожали плечами. Кажется, ничего сверхнеобычного не произошло, но Сонни всё же начал что-то подозревать...
- Пойду за багажом. - сказал он затем, и вскоре после Форда тоже исчез из поля зрения, оставив Руди и Агату на какое-то время одних. Дело было не в её состоянии, и не обязательно спрашивать у неё что-то, но отчитываться за свои действия или сообщать о намерениях тоже необходимо было ей, это ведь Тарантино их привезла сюда, она была главной - а учитывая, что она даже не сказала им заранее, где придётся расположиться - ну и каким образом можно было бы избежать вопросов, контакта, требования обратной связи? План действий был у Агаты; причём, по пунктам на бумажке расписан он не был. Земля в Детройте принадлежала компании, которой она управляла, да и деловые контакты тоже замыкались на ней... в общем - её подавленное состояние здесь не причём; да и вообще особо бессмысленно, раз уж утверждала, что всё в порядке. Будь тогда уж добра, соответствуй...
Пульс вернулся через несколько минут, навьюченный сумками, как верблюд; с другой стороны - пёрся с виду нереально довольный собой Форд, видимо, найти в этом Детройте свободное такси действительно было огромным свершением, даже возле аэропорта, которые, вроде как, святая их кормушка. Выдав Агате и Руди их сумки, а Форду - просто её метнув по воздуху, как заправский баскетболист, Сонни двинулся к автомобилю. Чуть приподняв полу своего плаща, чтобы прикрыть от дождя Тарантино. Надо было зонт ещё купить... Но не любил Пульс зонты - уже по той причине, что с ним - одна рука постоянно занята.
Домик был... ну, в общем - это было более интересным и удобным вариантом, чем номер гостиницы, который Пульс ожидал. Потому что никаких соседей, никаких портье, никаких нежелательных свидетелей, в общем - они сюда не просто переночевать приехали, этот дом для них теперь как опорная база - похоже ещё и единственная, между прочим.
- Ну? Какие планы? - бумс, сумка Пульса падает на пол через несколько метров от порога, который он перешагнул. А взгляд привычно оценивает обстановку, прикидывая план действий на тот случай, по которым он и был "специалистом" когда-то - на непредвиденный.

+1

10

В Детройте нас встречал дождь. И хоть я была уже привычная к калифорнийской жаре, влаге и непогоде даже обрадовалась. Мне кажется, этот пасмурный день будто копировал меня: мою усталость, хмурое настроение и желание всех задвинуть в дальний угол. Всех и вся.
До временного места жительства добрались быстро. Это был обычный домик с треугольной крышей, коими усыпаны улицы, не выделялся ни наружным видом, ни внутренними убранством. На четверых человек брать в аренду такое жилье было куда дешевле, чем платить за гостиницу. К тому же гостиницы здесь в основном простаивали, да и сервис был не ахти.
Я первой вошла в дом, так как открывала замок. Прошла вперед, чтобы и ребята могли укрыться под крышей от дождя. Вопрос Сантино про планы я, конечно, не расслышала. Но рассказать о том, что нас ожидает и так собиралась, так что, можно сказать, пока мне удавалось не вызывать явных подозрений насчет моего слуха.
Я глянула на наручные часы. Четыре дня. Что-то загадывать на сегодня уже нет смысла, учитывая, что первостепенной задачей для меня было разобраться со своим здоровьем.
- Завтра съездим на участок - участок представлял из себя четыре стены, да пол с потолком. Внутри все еще велись работы, да и с протекающей крышей разбирались. Но о всех нюансах купленного здания я не знала, но это было прописано в документах, что мне вручил Стефано.
- Сегодня отдыхаем - добавила я, на случай, если парни ждали какого-то другого дела уже сегодня.
- Ну и отлично - Руди хлопнул в ладоши и пошел на поиски, вернее на выбор, своей комнаты. Форд же, скинув сумку, ринулся к холодильнику. Что он там желал увидеть не понятно, ибо холодильник был пуст.
- Пусто. Надо в магазин смотаться - отозвался мужчина с кухни.
Я же тоже не стояла столбом, проходя в одну из комнат и оставляя там сумку. Заметив Форда трущегося возле холодильника, сообщила то, что ранее на весь дом кричал он сам:
- Там пусто. Нужно в супермаркет сгонять
- Эм. Ну да, я это же и предложил - развел руками он, опираясь плечом о косяк - Мы с Руди съездим - поняв, что инициатива наказуема, сам предложил Форд.
- Хорошо - я смогла прочитать его слова по губам и кивнула в ответ, уходя в свою комнату, прикрывая дверь.
- А тебе, похоже, спать в гостиной - подметил выползший Руд, хлопая Сантино по плечу. - Ну что, идем? - перекинувшись еще парой фраз, двое ребят скрылись за дверью, снова уходя в непогоду.
Я сидела в комнате, на кровати и держала в руках телефон. Странно осознавать, что не в состоянии выполнить обещание, данное сыну. Я сказала, что позвоню ему, как прилечу, а теперь и не знаю как быть. Гвидо тоже не набрать. И со Стефано, с которым мне надо поддерживать связь, не переговорить. Надо было что-то делать, вот я сидела и пыталась понять как выкрутиться. Можно использовать видеозвонок и надеяться, что сигнал будет достаточно четким.
Откинув ставший для меня бесполезным телефон, я подняла глаза на окно, где в стекло врезались капли, размывая обзор. Хотя что там обозревать? Дорога, с бочками мусора, да кусты, растущие вокруг дома.

+1

11

По мнению Пульса - погода была замечательной. Такие дожди шли иногда в родном Нью-Йорке, который жарой не очень-то баловал, и очень неплохо, на взгляд Сонни, сочетались с атмосферой этого города. Да и вообще, он любил дождь. Говорят ведь, что на текущую воду можно смотреть вечно? А это - та же самая вода, только течёт она не в каком-либо направлении, а просто сверху вниз. И его мир в этот момент обретал те краски, которые казались истинными - серый... ливень всё окрашивал в серый. Стены приюта, стены тюрьмы, здания военной базы или море, дома Нью-Йорка, под серыми тучами всё становилось серым... в жизни ведь не бывает белого и чёрного. А что до остальных красок, то они не играют такой же роли.
К тому же, дождь, который он предвидел, был неплохим способом опробовать новый плащ, специально для этого и приобретённый. Раньше, когда у него была возможность выбирать, в гардеробе Сонни было много подобной одежды - осенние пальто в пол, плащи, кожаные или из ткани; во-первых, с тем же Нью-Йорком сочеталось неплохо, во-вторых - шло ему лично, как ему казалось (и Элис тоже), в третьих - под длинной полой было очень просто прятать оружие от чужих глаз, даже длинноствольное, что особенно полезно в том случае, если действительно собираешься его использовать. Тем более, что длинные плащи скрывают и фигуру, даже лучше, как бейсболка, кепка с козырьком или широкополая шляпа скрывает черты лица. Притом почти не привлекая внимания...
Агата ответила на вопрос Сантино, сообщив всем о повестке дня, затем все прошли мимо Сонни, разбредаясь по дому. Отдыхаем... в чужом городе, в чужом доме, под вечер - вряд ли будет похоже на отдых, скорее или на попытку обжиться здесь, или на бесцельное блуждание по городу с возвращением обратно к тому, что надо как-то разместить вещи, которые привёз с собой - смотреть в городе, кажется, и нечего особенно. Кто куда, а Пульсоне, повесив плащ на вешалку, направился в ванную, первым забросив в стаканчик свою зубную щётку, и положив опасную бритву - а ведь дорвался-таки - в медицинский шкафчик за зеркалом. Приостановился у зеркала, взглянув на себя, провёл рукой по влажным от дождя волосам, и прошёл в кухню, где Агата общалась с Фордом... только как-то странно. Или она так пыталась намекнуть, что ему теперь и надо заполнить обнаруженную пустоту, думая, что будет доходчивее?.. Впрочем - получилось ведь; да и то дело - в продуктах они здесь явно больше нуждаются, чем в экскурсии по городу. Пульс опирается на стену, сложив руки на груди, наблюдая за происходящим. Только ничего особо интересного не происходит - Агата уходит из кухни, зато туда суётся Руди, чтобы забрать с собой Форда и пойти на разведку. Ну и ещё - так себе пошутить...
- Это ещё с хера ли? - ну вот ещё, нашли себе собаку - мало он клопов передавил в трейлере, чтобы снова залезть на диван уже в Детройте? Сонни возвращается в гостиную вслед за парнями, но те идут к выходу, а он останавливается, чтобы подобрать свою сумку, и возвращается, толкая дверь в комнату, куда Агата несколько минут назад унесла свои вещи. Интересно, а Руди с Фордом долго будут искать магазин?..
Агата сидит у окна, видимо, и не заметила, что он вошёл; Пульс, прикрыв дверь за собой, прошёл дальше в комнату, глядя ей в спину. Кажется, девушка была увлечена созерцанием дождя в окно, может, потому и не слышала его шагов? Или просто его шаги не были чем-то, на что она хотела обратить внимание, потому что в доме просто и не было уже никого больше... Сонни поставил сумку на пол у двери, и наклонился к ней, начав рыться. Агата отбросила телефон, слегка подпрыгнувший на постели.
- Наконец-то ливень... это первый за пятнадцать лет.
- под который он попал по доброй воле, имеется в виду. Гулять заключённых под дождём не очень-то выпускают, охранники сами не любят мокнуть, работать - только тех, кто занят уборкой территории, да и то, не всегда. А мастерская, прачечная, медицинское крыло и всё остальное - скрыто от дождя. В камере тоже его не почувствуешь, разве что - высунуть руку через решётку. Ну или шум его послушать... - Я забыл, как я любил дождь. - встаёт, разворачиваясь к Тарантино. В руках - пара рубашек, новых, ещё даже упакованных в пакетах, и сложенная футболка. Направляется в шкафу, чтобы убрать всё это туда. Он многое забыл... даже как одежду в шкаф складывать, вспоминать пару месяцев назад пришлось буквально на ходу - но это как раз было несложно. - А ты? - снова молчание в ответ. Неужели настолько расстроилась из-за самолёта, что решила его игнорировать? Непонятно, правда, за что его. И почему не могла просто сказать, чтобы отвалил, раз уж не хотела общаться. - А что у тебя случилось с ушами? Не в самолёте, а... вообще? - снова нету ответа. Пульс повернул голову, чтобы убедиться, что Тарантино всё ещё сидит в той же позе и смотрит за окно, словно ждёт чего-то. Становилось даже жутко... - Агата? - вот... он не видел её взгляд сейчас; но всю дорогу в такси, и в аэропорту, и даже в самолёте, после того, как она вернулась из туалета, в её глазах словно отражался вот такой дождь. Ну или что-то такое же пустое там отражалось, как в мокрых стёклах... - Агата - коза. - ноль эмоций по-прежнему. Тут-то Санни, начав внимательнее пересматривать в голове события после турбуленции, понял, что странное происходило не только с её взглядом. Односложные ответы, простые какие-то, и неискренние, как заученные, фразы, этот повторяющийся диалог с Фордом... молчание в такси. Даже адрес - бумажкой. Даже при разговоре она смотрела в лицо... а теперь, как эпогей всех его догадок - он её обзывает, а она - не реагирует. - Дура ты! - повторил Пульс попытку. И затем, обозлившись, схватил свою футболку с полки и запустил ей в сидевшую Агату, заставив её, наконец, обратить на себя внимание. - Я говорю, и когда ты собиралась мне сказать, что не слышишь ни черта? - Сонни развёл руки в стороны. Поза ожидания. И если удивление и раздражение можно было прочитать по губам, то вот они...

Отредактировано Sonny Pulsone (2014-08-05 12:39:39)

+1

12

Оставшись в комнате и закрыв дверь, я надеялась, что меня не потревожат, дадут насладиться спокойствием и... тишиной. Хотя последнее меня будет преследовать как минимум пока... а не знаю пока что. Пока не пройде лечение или до тех пор, как само все не пройдет. Может правда, всего лишь заложило уши?
Я сидела, уставившись в одну точку на окне, все что было за стеклом меня уже не интересовало, что было за моей спиной - тоже. Существовали только эти капли, меняющие друг друга. И стало вдруг важным проследить за каждой из капелек, узнать насколько быстро они стекут на карниз или как сильно зацепились за стекло. Я даже перестала о чем-либо думать, освобождая свою голову. Было приятно в какой-то степени окунуться в эту пустоту.
В ушах меня сопровождало легкое шипение, шум моря, - как мне нравится это называть; за окном тоже вода, и вроде все гармонично.
Вопрос "что делать дальше" меня на какое-то время покинул, хотя растянутое эхо иногда возвращалось, но очень слабо. Я просто сидела и пыталась успокоиться. Остановить этот маятник, чтобы сбалансировать его и снова дать ход.
Внезапно в меня что-то прилетает и я вздрагиваю, подскакивая на ноги. Черт, Сонни! И давно он здесь?
- Я говорю, и когда ты собиралась мне сказать, что не слышишь ни черта? - вот дерьмо, а мне казалось, я хорошо справлялась с ролью слышащей. Или так было раньше? А теперь словно отвыкла. Оказывается, неприятно было возвращаться в ту атмосферу, словно другая реальность, разделенная пуленепробиваемым стеклом - еще одно стекло, которое возвелось уже не по моей инициативе.
Пульсоне стоит с другой стороны кровати и ждет ответов. Я мнусь, еще раздумывая попытаться ли продолжить двигать свою ложь или все рассказать как есть? Как есть уже не получится, - разоблачить меня будет как отобрать конфетку у младенца, а учитывая, что мы здесь не для того, чтобы отдохнуть, а приехали ради улаживания конфликта, моя неспособность слышать и вранье на этот счет, сыграет злую шутку.
- Это моя комната и мой шкаф - "схватилась" я за другую тему, подметив как уже несколько вещей лежат в шкафу. Я не хотела обижать Сонни, но и жить с ним, пусть так, в одной комнате и временно, тоже не хотела. Птица внутри меня боялась такого скоротечного развития отношений. А уж тем более, когда это развитие происходит на фоне "бизнеса".
Ладно, к чертям и правда шкаф. Я своими словами только еще больше его разозлю, а судя по выражению лица Пульсоне, мои утайки и поведение, его не устраивали.
- Я... - когда собиралась сказать? - Я не знаю, Сонни. - в моем голосе слышно разочарование - Когда сама бы поняла что делать дальше - вот еще бы пару часов бездвижного и безэмоционального созерцания оконной рамы, и поняла бы.
- Думала, что это пройдет - а может и пройдет? - Мне просто страшно, не ясно что ли? - мой голос взвигнул на этой ноте, сдав нервы, что сковали меня и мои мысли.
Я испытывающе смотрела на мужчину, пока мои глаза наполнялись влагой. А затем, пбоясь, что слеза сейчас соскользнет по щеке, закрыла лицо ладонями.
- Уйди - прошу - Это моя комната - и мой шкаф...

+1

13

[mymp3]http://content.screencast.com/users/GMonta/folders/Default/media/1232cd20-6cb7-47ed-9e0d-4937f494cb51/Normand%20Corbeil%20-%20Heavy%20Rain%20Piano%20Suite.mp3|Normand Corbeil - Heavy Rain Piano Suite[/mymp3]

Проницательность Сонни гроша ломаного не стоила, провести-то его, как и остальных двоих, Агате всё-таки удалось, всё стало понятно не благодаря его наблюдательности, а потому, что он зашёл в комнату и начал располагаться... впрочем, в любом случае, едва ли эта тайна продержалась бы действительно долго. Просто нельзя находиться в одном помещении с четырьмя людьми, совершенно никак с ними не взаимодействуя, невозможно всегда притворяться, что нету либо тебя, либо остальных троих, это Пульс и по себе самом знал - пожалуй, он провёл столько времени в закрытом пространстве, что мог бы диссертацию на эту тему написать, если бы знал, как это делается. И это помимо того, что остальные трое вообще не особенно-то понимают, что им делать и как быть дальше, но это уже детали другого механизма и других отношений... Нет, конечно, иногда, наверное, неплохо в подобной ситуации быть глухим, чтобы спасти пару-тройку собственных нервных клеток, но даже в этом случае - надо хотя бы заявлять о своей глухоте?
- Что?! - вот тут Пульс разозлился уже по-настоящему. Значит, она скрыла от него то, что оглохла после турбуленции в самолёте, скрыла вообще наличие протезов в своих ушах, а теперь - ещё и делить с ним комнату отказывается? Возмущению не было предела. Чего хотелось - так это взять и запихать Агату в "её шкаф", и закрыть там до завтрашнего утра, чтобы сидела там в своей тишине до завтра, пока не придёт пора выдвигаться... куда там надо-то было? Останавливает лишь то, что Форд и Руди скоро придут. И ни Сонни, ни Форд, ни Руди - не глухие, а Тарантино, пусть и осталась без слуха, временно это или навсегда, но у неё всё ещё был голос.
Голос был, чёрт дери - трудно было сказать о том, что из-за давления в самолёте её повредило? Обязательно было соврать, что всё нормально - это ради чего, чтобы они в итоге пришли вот к такой ситуации, когда он сам всё открыл и... не понял даже, что открыл.
- Это мне ясно как раз. - ещё бы не страшно - оглохнуть; если бы он оглох - ему тоже было бы страшно, тем более, что он бы оглох впервые - а вот у Агаты это был бы, как получается, минимум второй раз. - Но сути это не меняет: какого хера ты сразу не сказала об этом? - страх ведь должен как-то наоборот работать, нет? Когда страшно - люди просят помощи, если не у чужих людей, то у своих друзей, родных, или во всяком случае - тех, кто с ними на одной стороне. Что ещё значит "когда сама бы поняла" - она одна, что ли, здесь находится? Или это его, Форда и Руби она и боится в итоге? Идиотизм какой-то. Самодурство. Вроде как ей плохо - значит, остальные тоже должны пострадать. - Зачем нужно было устраивать этот спектакль, вот скажи, зачем?.. - интересно, а все женщины - такие, или просто ему так в жизни вещзёт?.. Почему надо обязательно сделать вид? Почему просто не признать, что всё плохо, и попросить помощи, не устраивая игру в ребусы и не запутывать её, пытаясь выиграть её в одиночестве и всех вокруг превращая в соперников - а самых близких в первую очередь? Агата, не выдержав, закрыла лицо руками, и Сонни хотел было подойти, чтобы как-то поддержать её, если не сказать что-то - вот теперь-то точно нету смысла в словах - так хоть обнять, дать её ощутить себя не одинокой в своём горе, ну или как это называется у цивилизованных людей... Но она его остановила. И не просто остановила, а снова просто взяла, и отпихнула от себя. Мой шкаф, моя комната, моё горе и моя боль - а ты вали прочь, ты вообще никто во всём в этом, в моей жизни. Даже и знать о моей беде тебе не пложено.
Заорать бы. Но опять же, смысл теперь сотрясать воздух? А с другой стороны - что делать, если крик отчаяния так и рвётся из груди? Удержать его - это признать себя неправым, а Пульс себя виноватым не считал - ни в том, что хотел делить одну комнату с той, с кем пытался выстроить отношения, и с кем спал неоднократно, ни в том, что у Агаты, видимо, какие-то свои взгляды на этот процесс, ни в том тем более, что у неё пропал слух в самолёте.
- Твоя комната? Ах ты дрянь... - может, коврик ему ещё постелит перед дверью? Именной. И ошейник оденет с табличкой, где будет адрес указан и просьба вернуть, если потеряется... Сонни в два шага преодолел расстояние между собой и Татой, резко и сильно схватив её за руки, заставив отвести их от своего лица; как он успел заметить - по губам она читать всё-таки умела, а значит, теперь только так могла бы его, как бы это ни прозвучало, услышать. - Это вот такие у нас отношения?! Такое доверие?! - на шее и лбу Пульса вздулись вены; дом задрожал не из-за грозы. Действительно, он кто для неё, сексуальный агрегат по принципу "в любое время завёл - и работает", или боксёрская груша, которую можно переехать на своём автомобиле, когда припекло, а вот делить постель с которой - нельзя? Или её сторожевой пёс по зову? Только вот он не помнил, чтобы она его дрессировала, дрессировали его другие. А вот как она била, по морде, хребту и бокам - помнил прекрасно. Хотя кости, конечно, тоже были... - Или я игрушка твоя?! Страшно ей... А мне какого? Мне не должно быть страшно?! За тебя... - кажется, Тарантино его и не видела - потому что в её глазах слёзы, и Сонни сейчас наверняка напоминает тот же самый пейзаж за окном. Слёзы... тот, кто считает, что это такое женское оружие - никогда не пытался довести до слёз глухую женщину. Которая ещё и не услышит при этом, когда скажет, что видеть не хочет. И Пульс стоит, и не знает, что ему сделать - вытереть их, или дать этой бестолочи по лицу, чтобы они вытекли сами. А в итоге - просто сильно дёргает Агату на себя, заставляя буквально врезаться в своё тело, и обнимает - крепко-крепко, так, чтобы не вырвалась...

+1

14

Почему сразу не сказала? Да потому что сказанное вслух уже не воротишь, потому что это признание своей слабости, никчемности, своей несостоятельности и ограниченности. Из-за потери слуха я такой и стала, но хотела, чтобы окружающие меня как можно дольше видели здоровой. Я четыре месяца испытывала на себе что значит предвзятое отношение: кто-то хотел обмануть, кто-то просил большего, кто-то жалел и тем самым заставлял меня каждый раз доказывать, что мне не нужно особое отношение, что место на парковке для инвалидов не для меня. И я не желала, чтобы Форд, Руди и даже Сантиноо воспринимали меня как те люди год назад.
Каждый, у кого есть проблемы со здоровьем, старается не доставлять неудобств своим близким, своему окружению. Нет, может и есть субъекты, которые требуют к себе повышенного внимания, прячутся за своей недееспособностью, за своим горем, но это были жалкие люди. А я сильная. Я хочу выглядеть сильной, той, кто дойдет до конца.
Не думаю, что в конечном счете подвергла бы ребят опасности, сказала бы о своей обретенной глухоте, но не сегодня. Сегодня слишком рано.
- Зачем нужно было устраивать этот спектакль, вот скажи, зачем?..
- Потому что мне не нужна ваша жалость - отвечаю я, прежде чем спрятаться. Знаю, кроме жалости мне могут дать еще и помощь, заботу, но так же в этом списке испытываемых ко мне чувств, будет вот эти противные мне эмоции... как к брошенному в дождь на улице котенку.
Пока Пульсоне распылялся и ругался, я прятала лицо за своими руками, словно не желала смотреть на страшную сцену на экране, где показывают фильм ужасов Хичкока. Но затем моя защитная поза была оборвана мужчиной, что стоял уже рядом, убирая резким движением мои руки.
- Это вот такие у нас отношения?! Такое доверие?! - я цепляюсь за обрывки слов. Доверие... Доверяла ли я Сантино? А что понимать под доверием? Свою жизнь ему я не могла доверить, свои секреты, как видно, тоже. Да и знали мы друг друга не так долго, как могли бы. И секс еще не означает, что в какой-то период Пульсоне не захочет меня убрать или я его. А если не убрать, то просто уйти.
- Или я игрушка твоя?! Страшно ей... А мне какого? Мне не должно быть страшно?! За тебя... - хочу выдернуть руки из ладоней Сонни, чтобы вытереть глаза, но не получается. Остается только шмыгнуть носом.
Вот поэтмоу я и молчала - не хочу, чтобы кто-то переживал за меня, боялся, испытывал тем самым дискомфорт. Не хочу быть для кого-то слабым местом. И боюсь, что какой-то человек может стать моей ахиллесовой пятой. Мне кажется, что я всегда замирала в шаге от этого. Я бежала от любви, от мужчин. И хочу продолжать свой бег...
Сантино рывком притягивает меня к себе, когда я уже думаю, что оттолкнет. Обнимает. А я... я не ожидала этого, посему сначала дернулась в испуге, но затем прильнула к нему, утыкаясь в грудь мужчины носом.
- Прости меня - шепчу, не поднимая головы - Я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то ужасное. Потому что мужчины рядом со мной гибнут - поднимаю взгляд. Ну вот я и сказала это. Только Сонни вряд ли поверит в мои предостережения.

+1

15

Инвалидам нужно особое внимание. Это так же очевидно, что они вообще существуют; невозможно их игнорировать, невозможно требовать от них точно того же, что и от здоровых и полноценных людей, нельзя всех причёсывать под одну гребёнку. Не игнорировать - это уже само по себе особое внимание. А то, что пыталась сделать Агаты, так это побег от себя самой, попытка именно игнора своего состояния, от которого невозможно уйти и на которое нельзя просто закрыть глаза. Безногий не может ходить... а тот, кто не слышит - не может услышать. Не в жалости даже дело, отношение - это не обязательно жалость, внимание - это не означает ту предвзятость, которую Тарантино видела везде. А потому её упрямство раздражало ещё сильнее... от кого она ждала жалости - от Руди и Форда? А им-то с чего её жалеть? Они не делили с ней одну постель, у Форда была своя семья, у Руди - куча своих проблем и дел в Сакраменто; но здесь они были вместе, и занимались общим делом... и если Агате казалось, что сегодня было рано - то завтра, вполне возможно, будет уже поздно. Когда она собиралась сообщить? Перед тем, как они проведут первую деловую встречу? Или непосредственно на ней, чтобы лишний раз не напрягать язык?.. Дело не в жалости. Руди, Форд и Сонни просто ожидали от Агаты того, что она сможет вести переговоры, давать указания, в общем, того, что она должна была здесь делать и того, как должна себя вести; отсутствия слуха не входила ни в чьи планы, и тем хуже, что она хотела, чтобы входило только в её - она сама говорила, что дела неважно, и раз уж им придётся не только достать здесь стволы, но и использовать, возможно, своими недоговорками, своими попытками уйти от жалости, она могла подвести всех сразу... туда, где жалеть уже поздно. Или, по крайней мере, себя саму; беззащитную в своей глухоте и чужой уверенности. Стоило ли это того?.. Глупо. Глупо предпочитать махнуть рукой, когда можно просто сказать остальным, более того - нужно сказать... Ну, пришлось бы выдержать жалость - но при этом, кто бы осудил? А теперь же Агата нарвалась и на жалость, и на осуждение, и на грубость. Прямо удивительно, как так получилось, учитывая, что она не хотела ничего из вышеперечисленного...
Она дёрнулась в его руках, в последней попытке сбежать, но, видимо, наконец, смирилась с тем, что от правды уйти всё равно не получится, слух не вернётся - или они просто не знают, как вернуть его, разница, впрочем небольшая, а итог - один. Хотя, всё могло бы быть иначе, если бы она разрешила вызвать доктора к самолёту. Возможно, и нет, но... они не сидели бы сложа руки, по крайней мере. И Пульсу теперь самому жаль, что он не сделал, не настоял, что повёлся на её уговоры... Затихая, Агата шепчет; Сонни различает, что она говорит - у него-то со слухом порядок, да только ответить-то не может - или может, но это бессмысленно, в лучшем случае - она ощутит дрожание его связок. Он проводит рукой по её волосам, затем осторожно касается её лица, мягко вытирая остатки слёз, и вынуждает её сесть на кровать, садясь рядом.
- Что-то ужасное со мной случится ещё быстрее, если прикрывать меня будет человек, которому я доверяю; но который не доверяет мне настолько, что даже отказывается сообщить, что его уже ранило. - более того, похоже, и самому себе в этом не хочет признаться. А именно так ведь это и выглядело со стороны - Агата играла в героя, скрывая своё ранение от других, чтобы двигаться дальше, как ни в чём не бывало. Разница в том, что у героев есть конкретная цель, что этот их риск оправдан чем-то высоким; а схожесть - в том, что герои почти всегда погибают. Была ли у Агаты высокая цель?.. Показаться сильнее, чем есть - это не цель. Не в данный момент. Не для них с Фордом и Руди. Так что дело даже не только в том, что они спят; но к этому он ещё вернётся... - Или если я не смогу предупредить тебя, потому что ты не услышишь. - тоже вопрос. Вот что делать, если к ней, например, подкрадутся со спины, а он будет слишком далеко? Выстрелить в неё же, первым, чтобы обратить внимание?.. Да, Пульс размышлял, как солдат на поле боя; но если начать мыслить ещё масштабнее - только аргументов появится ещё больше. Форду и Руди надо сказать о том, что у неё исчез слух. И подумать, как выходить из этого положения, а не притворяться, что всё в порядке. Так же очевидно, как то, что в голод не будешь сыт воображаемым хлебом...
Естественно, Пульс не принял во внимание последнее предложение из её фразы; хотя и не сказать, чтобы не обратил на неё внимание вовсе и тут же забыл, но просто не видел смысла акцентировать на ней внимание здесь и сейчас. Главное он уже сказал - Агата саму себя сделала уязвимее своей ложью. 
- Не делай так больше. Тебя это сильнее не сделает, нас с парнями - и тем более только ослабит. - отпустив её лицо, Сонни соскользнул руками на ключицы и слегка сжал плечи. Жалость? Ему было её жалко в самолёте, когда из её ушей, неожиданно для неё же самой, пошла кровь, что её же и напугало до паники. Но сейчас... пожалуй, нет, поведение Агаты отбило всё желание её пожалеть, да она и сама сказала, что жалость ей не нужна - значит, не получит. Но это не значит, что он не окажет ей поддержку. А проявлять ли заботу о той, с кем он спал, это, уж извините, вообще дело его личное.
- Что делать-то будем? - но вернёмся к насущному... надо теперь решать, как быть. К плану действий нужна пометка.

Отредактировано Sonny Pulsone (2014-08-05 18:34:21)

+1

16

Свое молчание я не собиралась доводить до предела, но мне нужен был день. Мне одной, без лишних информированных лиц, такие как Руди и Форд или... Сонни. Мне мешало их участие и их осведомленность. Потому что пока я сама не знаю как решить эту задачу, а уж тем более не говоря о том, что понятия не имею что отвечать ребятам на их возникшие вопросы. Таким образом, я пресекала сразу все свои барьеры: отсутствие жалости, отсутствие нужды давать ответы здесь и сейчас, возможность подумать. Просто подумать, без гнета. Поэтому настойчивость Пульсоне я не понимала. Может его просто задевало то, что я не пришла сразу за помощью? Не поделилась? Взвалила все на себя? Но, черт возьми, я считала, что имею на это право! Потому что человек должен понять как преподнести эту информацию дальше. Нужно было понять идти к врачу, ехать обратно или продолжать дело.
- Сонни - сажусь на кровать, как он и просит - От того, что ты бы получил информацию завтра, никого бы не убили - я вообще приехала в Детройт без желания разжигать войну. Но пушки, конечно, купим. И буду надеяться, что они нам не понадобятся.
- Что делать-то будем? - я прочитала вопрос по губам мужчины и тут же вскочила с кровати.
- Вот видишь! - крикнула я, хотя не желала повышать голос настолько - Я об этом и говорила! Не нужны мне эти вопросы, черт возьми! Почему нельзя было дать мне время? Я бы завтра все сказала и уже имела к этому моменту ответы. Но нет, ты - я тыкаю пальцем в Пульсоне - Ты взбесился как пес, а теперь еще и спрашиваешь меня. Ничего не будем делать. Ничего! - да, я действительно вскипела. Потому что то, чего я пыталась не допустить, случилось только что. И все из-за вмешательства Сантино.
Я набрала воздух в легкие, но не нашла что сказать. Резко выдохнула и пошла к своей сумке, что лежала у стены. Удобно было в какой-то момент: не хочешь разговаривать, просто отвернись. Достав из сумки вещи, и с этой охапкой подошла к шкафу. Какая-то из полок была занята. Хватаю рубашки Сонни, в мыслях уже собираюсь их выкинуть куда подальше, но... Но в итоге закидываю обратно, а свою одежду укладываю на полку ниже.
Дерьмо.
Беспомощность раздражала. Даже нет, не беспомощность, а эти изменения. Когда даже поругаться нормально не выходит, не говоря уже о поговорить. Все равно я ведь не каждые слова Пульсоне понимала... Между нами росла пропасть. Раньше эту пропасть можно было заполнить сексом, но сейчас не сработает.
Я захлопнула дверь, отчаянно махнув рукой, от чего дверь шкафа с грохотом встала на свое место.
- Будешь в заместо меня вести дела - ну а что еще предложить? - Во все нюансы попытаюсь посвятить, ночь у нас длинная - и если раньше словочетание "ночь длинная" для нас с Сонни могла значить довольно приятные моменты, то сегодня будут только разговоры.

+1

17

Естественно, нежелание Агаты делиться его задевало - да и кого на его месте не задело бы, впрочем? По его мнению, нечего тут было и понимать, нужно было просто преподнести информацию, как есть, и всё - потому что от того, какие слова она сумеет подобрать для оглашения своего состояния, не поменяется всё равно ничего - слух не вернётся, необходимость постоянно смотреть собеседнику в лицо при разговоре - тоже; ну, и что этот день тогда изменит? Такие вопросы воробще решать надо сообща, а не в одиночку. Звать ли доктора, не звать, продолжать или не продолжать, возвращаться ли, или как действовать, если не возвращаться - Тарантино ведь здесь не одна, они приехали сюда вместе, вчетвером, значит и дела делать должны были вчетвером. И решать, как их делать, тоже сообща, а не как придумала Агата - чтобы сначала переварить, а потом три здоровых лба переваривали это по новой, тогда как она уже решила бы, что с этим делать, хотя... штука в том, что не многое тут и сделаешь. Замечательно. Кто в лес, кто по дрова, в общем.
- Может, и не убили бы. - да и то - не факт. Здесь они на чужой территории, и не могут себя чувствовать в такой же безопасности, как в дома в Сакраменто; здесь держаться надо друг за друга, а не абстрагироваться от остальных. Или Тата собралась в своей комнате и провести целый день? Пока мужчины снаружи занимались бы... да чем угодно, ужинали бы, в карты играли, смотрели телевизор - в общем, в ус бы не дули, пока в команде происходила и разрасталась бы жопа в виде Агатиной глухоты, и Агата сидела хоронила бы себя в этой комнате. - Но у меня был бы день. У ребят был бы день. Не одной же тебе это надо осмыслить... - её глухота касалась не только её - вот что пытался донести Пульсоне. Агата пыталась добиться того, чтобы к ней не относились по-особому, а в конечном итоге - получалось, что хотела как раз обратного: чтобы отсутствие слуха и было только её, чтобы все краски сгустились только над ней. Наверное, так проще обвинять всех вокруг? Не дав возможности даже осознать происходящее?
- Мне нужны! - вспылил вдруг и Сонни, вскакивая с кровати, пусть и понимая, что от собственных криков будет легче, в лучшем случае, себе только самому. Опять началось вот это вот "Я", "Мне", "Не нужны", "Не хочу", и любимое "Ничего", последний раз он такое слышал, когда она его сбила автомобилем у трейлерного парка - и вот что интересно, болела нога у него, а обсуждать тогда ничего не желала именно она в тот момент. - И что бы тебе дало это время?! Какие ответы?! - и на какие вопросы, спрашивается? Вопросов бы вообще не было, скажи Агату правду в самолёте - доктор бы всё разъяснил им. И необходимые действия, и степень опасности травмы - вот кто знает, не пойдёт ли кровь снова? Не пойдёт ли прямо сейчас, учитывая, что их ругань становится такой громкой, что и на улице, наверное, слышно уже. Того и гляди, Сонни сам оглохнет... - Ты здесь не одна! - шлёпнув Агату по руке, Сонни теперь свой палец выставил, направив на неё. Да, он взбесился. Сейчас и эти двое взбесятся тоже - их Агата ведь тоже обманула. А кому будет приятно следовать за кем-то, но даже не понимая, что на самом деле происходит?.. - И да, тебя спрашиваю, эгоистка долбаная. Потому что ты всё ещё здесь главная! - и вновь хотелось этой главной засветить по уху, в надежде, что ухо - ну хоть одно - включится обратно, и проблем станет в половину меньше. Уши у неё, видите ли, заложило. Бывает это, значит. А что, собственно, случилось-то, чего она пыталась не допустить? Если дело в том, что Сантино её раскусил - так нечего было вообще это скрывать изначально. - А ну положи рубашки!.. - Пульс сжал кулак, когда Тарантино потянулась к его вещам в шкафу, даже и забыв о том, что она его не слышит, уже собираясь было подойти к Агате, чтобы отстоять право на своё нахождение в одной с ней комнате более настойчиво, как та вдруг, словно послушавшись, оставила его одежду в покое. Не чувствовал он никакой пропасти. А если и чувствовал - то наоборот, именно сейчас и предпринимал все те действия, которые мешали ей расширятся, которые не давали Агате всеми своими силами её зачем-то расширять...
Дверь шкафа хлопнула, неприятно отдав по слуху, и захотелось оторвать Тате ещё и руки, чтобы она не ломала больше несчастную мебель и не делала ещё и его глухим, но... её следующие слова заставили вдруг пыл резко поутихнуть.
- Я?.. - вот такого выхода из ситуации он как-то совсем не ожидал. Раньше ему вообще нечасто такие вещи предлагали... да вернее сказать - не предлагали вообще; он всегда знал, что делать, как и что надо сказать, даже если действовал один. Здесь же было совсем по-другому... - Я-то что знаю о делах, которые ты ведёшь?.. И почему не Форд или Руди? - они-то ведь Агату наверняка дольше знают, чем он, и в её бизнесе вращаются гораздо дольше. Нет, Сонни предполагал, что Тарантино понадобится "переводчик", или кто-нибудь вроде этого, и уж точно лишняя пара глаз за спиной не повредит, но чтобы её дела вёл кто-то другой?.. - Глупый, наверное, вопрос, да? - усмехнулся вдруг Пульс. Он только что чуть не убил её за право называться её парнем. Так что и не удивительно, почему он, а не кто-то из двоих других... - Хорошо... давай попробуем. - смиренно согласился Сонни, шагнув ей навстречу.

+1

18

Форд, Руди, да и сам Сонни, которому я боялась раскрыть свои тайны больше остальных, уже изначально полетели в Детройт в качестве тех, кто должен следовать полученным указаниям. Им говорят, - они действуют. Поэтому обсуждать, собравшись в кружок, свою глухоту я считала равносильным собранию анонимных алкоголиков. Что бы этим двое сделали? Помычали, да покивали? А Пульсоне задал бы тот же вопрос, что задал сейчас - что будем делать. Мне это не в коей мере не помогает. И молчание мое не ставит никого под угрозу, не останавливает дел и пока еще ничего не испортило. Так от куда Сонни вообще знает, что бы случилось, не посвяти я ребят в свои дела со здоровьем? Он рьяно отстаивает свое право знать, а я свое право молчать. Что мне мешало бы также одной поехать ко врачу, пока кто-то ходит по магазинам, а кто-то сидит дома? Ничего.
- И что бы тебе дало это время?! Какие ответы?! - я ощущаю как кричит итальянец и сама следом завожусь.
- Ты чертов кретин! - огрызаюсь, потому что у меня ощущение, что Сонни меня также не слышит. И кто еще из нас оглох? Мне даже не хочется отвечать на вопрос, заданный Пульсом, потому что складывается ощущение, что мы ходим по кругу. Бесконечная карусель с одними и теми же лошадками и пейзажем вокруг. Какие ответы я бы дала? Да вот те самые, коих не дождался итальянец. Я бы решила кому заниматься делами: может и была бы в состоянии вести их сама. Смогла бы расписать план действий, ведь ребята жаждали его узнать. Но Сантино своим нетерпением все сбил. Я растерялась и готова была сказать все, что угодно, лишь бы он от меня отстал.
Нервы были взвинчены до предела, мне казалось, что в крике я надорву голос, потому что уже ощущала как першит в горле. Но меня это не останавливало, нет, я хотела додавить, доказать свою правоту.
- Я-то что знаю о делах, которые ты ведёшь?.. И почему не Форд или Руди? - вот и начинается. Я усмехнулась складывающейся парадоксальной ситуации и отвернула голову. Сначала мужчина кричал о том, что события проходят мимо него, а когда начинаешь его подтягивать к себе, дает задний ход. Я боялась, что там образом наш трос разорвется.
- Иди нахрен, Сонни - трос разорвался...
Сантино делает шаг ко мне, а я, зеркально с ним, шаг назад. Смотрю на него усталым взглядом и уже не хочу ничего, за исключением разойтись по разным комнатам. Иначе еще пара фраз, и я захочу снова сесть за руль автомобиля и переехать его. Да, ругаться мы умели, как показал опыт, отменно. Семейные пары со стажем десять лет, позавидуют нам. Мне кажется, что наши зарождающиеся отношения не выдержат подобной проверки на прочность. Когда изначально все плохо и трещит как лед по весне на озере, ступать дальше не хочется. И, глядя на Сонни, в его глазах, я видела как я стою на этом льду в замешательстве, и протягиваю ногу назад.
- Иди нахрен - повторила уже тише, хриплым голосом, после чего пришлось откашляться.
Опускаю глаза в пол и подхожу к сумке, доставая от туда куртку. Если Пульс так просит, чтобы я что-то решила, а не сидела и думала над серьезностью пришедших мыслей, то, хорошо, я решу.
Сжимаю в одной руке куртку, во вторую захватываю дамскую сумку и покидаю комнату. Все верно, я направлялась к выходу. Попробую найти врача, а если не получиться, то просто прогуляюсь. Мне не помешает остыть.

+1

19

Что они сделали бы? Ничего особенного, слух бы ей вряд ли вернули, но самое главное - что они знали бы. За кем они идут и от кого получают приказы. Другого бы Пульс на месте ребят и не хотел бы, только вот он был и не совсем на их месте - в какой-то степени, он был Агате ближе, чем они, а потому сокрытие этого факта про её глухоту его оскорбляло ещё сильнее. И вот... неважно, когда они задали бы вопрос - самое главное, что его вообще необходимо было задать, лучше вовремя, конечно, чем поздно, но и такого понятия, как "рано" в этом случае Сонни не наблюдал. И может быть, пока что глухота ничего и не портила, но она будет проблемой - и колоссальной, что Тарантино и сама понимала, хотя и делала вид, что не осознаёт... А ругань - это почти всегда езда по кругу.
- Это я кретин?! - они едут всё быстрее и быстрее, орут всё громче и громче, добиваясь то ли того, что и глухая услышит, то ли - того, что слышащий оглохнет, и они вернутся на один уровень общения. Только вот что это изменит в итоге, и самим не особенно понятно. - Зато ты-то у нас прямо гений, б**ть!!! Оглохнуть и притворяться, что слышишь! У тебя жопа, что ли, вместо головы?! - только вот кругов становится больше, а доводов на каждом из них - всё меньше и меньше; потому-то оскорбления и идут уже в ход - ничто другое уже не помогает. Следующая стадия - тут есть варианты: можно использовать кулаки, а можно - дверь. Сонни хотел не тех ответов, которые Агата дала бы самой себе; ему были важны те, которые услышала бы команда... ну и конечно, он тоже хотел бы поучаствовать в их поисках, но Тарантино этой возможности его не только лишила, но и вообще отгородилась от него - отгородилась от его желания ей помочь, поддержать её... нет, действительно, получается, как будто он в глаза ей смотрит, а она ему - задницу показывает. И не только ему, кстати, а всему миру вокруг, просто пялясь в стекло; вместо того, чтобы поговорить, или действительно, найти доктора. И ему это совершенно не понятно... Как непонятно и то - ну и почему же так тянет это исправить? На самом деле? Почему ему не всё равно?..
- Иди нахрен, Сонни. - и вот, когда пытается сделать шаг к ней - она отступает назад. И по её усталой фразе становится ясно, что выбрала Агата дверь, а не кулаки - просто уйти захотела. Что, в общем-то, было уже далеко не впервые... Тогда, перед трейлером, зарядив ему в колено напоследок, она делала то же самое - сбегала от проблемы, вместо того, чтобы прислушаться к тому, что Пульс и Лола изо всех сил пытались ей сказать. И даже тогда, на типографии - ушла, плеснув ему виски в глаза, чтобы морду защипало и он её не догнал... учитывая, что тогда она всё-таки вернулась, но с бомбой, Пульс очень не хотел отпускать её сейчас. Видел, чего стоят решения, когда она обдумывает... ещё хуже получается, чем спонтанные. Впрочем, её решение бросить его дома сейчас, оставив объяснять Форду и Руди, когда они вернутся, куда Агата направилась, ему тоже нравится. И что он им объяснит?.. И почему должен? Впрочем, а почему это они должны волноваться, все втроём, что их глухая предводительница куда-то вдруг собралась, в грозу и ливень, не предупредив никого, куда пошла и когда вернётся?
Ну кто так поступает?
- Ну куда ты пошла, сумасшедшая? - это уже крик души, Агата его всё равно не услышит, потому что развернулась затылком и попёрлась к выходу, надевая куртку на ходу. А у него оставался выбор - отпустить или догонять. И... будь на месте Агаты кто-нибудь другой, если бы Форд психанул или Руди, он бы пальцем не пошевелил, чтобы остановить, он не старался держать людей возле себя, если они не хотят быть там, но с Тарантино... почему-то с ней это давало сбой. Может, та ночь в июле слишком свежа была в памяти?
Он догнал её в коридоре, когда Агата открыла входную дверь, и, схватив за плечо, резко развернул её к себе лицом, прижал спиной к дверному косяку, крепко уперевшись руками в её плечи, а сам прижался спиной к противоположному - теперь они заняли собой весь дверной проём; но Пульсу было бы наплевать, даже если бы они в вагоне метро находились, а не в доме, который им принадлежал на несколько дней.
- ...не пойду. - он смотрит ей в глаза, уже начиная даже привыкать к такой системе общения. Более того, она даже нравиться ему начинает... но пока лицо Агаты искажено таким образом, от этого удовольствия совершенно немного. Не пойдёт он ни на какой хрен... - И ты не ходи. Посмотри, какой дождь - ты ещё и простыть хочешь?.. - пока что карниз защищает их от капель воды, но стоило только преодолеть небольшое крыльцо, как достаточно пары секунд, чтобы промокнуть. Интересно, как чувствуют себя Руди и Форд сейчас? Совершенно не та погода для прогулок - в то, что Агата доктора пойдёт искать, он не уверен, не пойдёт просто из упрямства. А шляться по незнакомому и небезопасному для жизни города, ещё и в такой дождь, что сам по себе создаёт риск заблудиться, не говоря уже о глухоте, которая тоже отлично помогает терять ориентацию в пространстве, идея, пожалуй, самая глупая за сегодня.
- Посмотри. Я тебя не отпущу... - и кажется, говорит он не про дождь...

+1

20

Я не различаю и половины ругани, что кричит Сантино, но знаю, что это то, что в присутствии детей не говорят. Да я и сама хороша, чего уж там. Мы клинически не понимаем друг друга. То ли всему виной давшие сбой ушные протезы, то ли врожденная упертость и неумение идти на компромиссы. А в моем еще случае, да, Пульс верно подметил, эгоизм. На той стадии отношений, что мы находились с Сонни, я не ценила его. Отталкивала, хотя и сама же была не прочь развлечься или спрятаться в его объятиях. Какая-то жуткая противоречивость, пытаюсь выставить напоказ, что мне плевать на людей. От части это было и так. Потому что укромное место в сердце, под ребрами, не резиновое, туда нельзя завалиться как на вокзал. Одним я дарила сумасшедшую преданность и любовь, но эти чувства компенсировались для других холодностью и расчетливостью. Так вот Сантино застрял где-то посередине: не знаю то ли впустить его, где томятся всего два человека, или оттолкнуть, чтоб было слышно как он ударяется. В данный момент, разворачиваясь спиной и спешно пытаясь покинуть незнакомый дом, я явно сделала второе.
Хочу уйти из дома, который не знаю в город, который тоже был незнаком и который уже точно не станет мне приятным. Даже если бы Детройт не был столь криминальным и бедным, вряд ли это место стало моим домом. Быть может мне и не найти его? Зато так приятно мечтать. Мне приятно думать, что моя душа обретет покой где-то в Австралии, в домике на склоне, у подножия океана. Домик продувается со всех сторон, кроме бескрайней воды никакого занимательного пейзажа, но закрыв глаза именно так я представляю себе свободу... Наверное, есть вещи, которым лучше никогда не сбываться, чтобы не разочароваться в них.
Я не слышу как Сонни идет следом за мной, и мне казалось, что он станет меня останавливать. Но открываю дверь и рука мужчины задерживает меня, прижимая к дверному косяку. Стоит на расстоянии вытянутой руки и молчит, не сразу говорит. Я ожидала, что итальянец ударит меня, как часто поступали мужчины в таких ситуациях, но и тут прогадала. Получается, два ноль в пользу Сонни? Получается, что тюрьма не смогла убить в нем все человеческое? Или свобода, наоборот, возродила? Хотелось бы верить, что это мои заслуги, но нет, я слишком поганка, чтобы кому-то цепляться за меня.
- ...не пойду. - мне достаточно его глаз, чтоб почувствовать насколько уверенно звучит голос мужчины.
- И ты не ходи. Посмотри, какой дождь - ты ещё и простыть хочешь?.. - поворачиваю голову в бок, смотря на дождь. Словно Сонни своей просьбой посмотреть за окно только что открыл мне глаза - посмотри, там дождь...
Я хмыкаю носом, но не из-за назревающей простуды, как грозит мне Пульсоне, а из-за недавних слез.
- Посмотри. Я тебя не отпущу... - медленно опускаю глаза, соскальзывая по его подбородку по футболке, ремне на джинсах, к черным ботинкам. Постепенно приходит осмысление охватившей меня истерии, как следствие, стыд и сожаление. Но вместо того, чтоб сказать "прости" я просто отвожу взгляд. Кажется, ту же манеру перенял от меня Аарон: когда нашкодит опускает виновато голову и боится взглянуть на стоящих рядом с ним взрослых. Или это я переняла от него подобный способ показать свою неправоту?
- Я потеряла слух в июне прошлого года - говорю, принимая решение не уходить. Разворачиваюсь, неспешно шагая по коридору. Проходя мимо тумбочки скинула туда сумку, но она соскользнула вниз, а я этого и не заметила. - В Сирии - известие о том, что я оглохла пришлось как раз на мое день рождение - В здании прогремел взрыв - снимаю с плеч куртку и снова совершаю размашистых жест, выкидывая вещь на диван - Я находилась слишком близко и... - разворачиваюсь к Сонни - Вот результат - я поднесла два пальца к ушам - В ноябре мне провели дорогостоящую операцию и поставили протезы. - только я не думала, что эти самые протезы могут дать сбой на высоте. Может они работают как аппарат, что ставят людям с шумами в сердце? Такие механизмы могут давать сбой, а еще с ними досмотре через металлодетектор трудно пройти - пищит, зараза. Но мои протезы было слишком малы, чтобы на них срабатывал металлодетектор.
- Если и ехать к врачу, то к тому, кто операцию делал - вот, собственно, и ответ на вопрос "что дальше", - ничего. Сделать дела здесь, а потом уже лететь в Сан-Франциско.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Герои готовы умирать за деньги