vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Герои готовы умирать за деньги


Герои готовы умирать за деньги

Сообщений 21 страница 40 из 60

21

Ему не нужно это "прости" - тем более, что там, в комнате пять минут назад, Агата уже извинилась перед ним один раз, как раз перед тем, как начать ругаться снова - и наверное, второе извинение звучало бы уже просто странно. Это извинение - просто слово, в конце концов. И может, оно и имеет вес больший, чем большинство остальных слов, но - главное, что Пульс своего добился сейчас - Тарантино не оставила дом, не оставила его и двоих остальных членов команды, сбежав глухой под грозу и ливень на неопределённый срок. И, кажется, успокоилась даже... по крайней мере, хотелось верить в это - что этот странный жест, когда она вдруг виновато опустила голову, перестав глядеть наружу, или на его лицо, снова закрывшись, это означало, что Агата успокоилась и сдалась. Впрочем, завести её снова - крайне легко, как это уже выяснилось. Сонни уже понял, что её тяжело контролировать... и надо просто держать. Или отпустить, приняв надежду на возвращение, но - не в ливень, не с повреждённым слуховым протезом, не в город, который был незнаком, и которого она, кажется, боялась даже сильнее его, Руди и Форда - сама ведь рассказывала про то, сколько здесь криминала, хотя пока что на глазах Пульса тут никого не убили и не ограбили. Впрочем - сами-то они зачем здесь?..
Ну, а что ему остаётся делать? Переломать Агате ноги, чтобы не ушла?
Пусть лучше расскажет о том, что у неё с ушами. От этой информации не зависят их жизни прямо здесь и сейчас, но тем не менее - она важна. Для него самого. Потому что, по сути, что он вообще знает об Агате?.. Меньше, чем она о нём - это точно. Тем более, про свою биографию он сможет рассказать в два-три предложения. Но если уж их отношения зайдут хоть куда-нибудь, ему мало будет того, что он уже знает. И Сонни отчего-то хочется, чтобы они зашли - но, не об этом речь сейчас. Он проходит за ней следом, слыша, как сумка падает на пол, но не обратив на это внимания.
- Ты была в Сирии? - Тарантино сама нарисовала тонкую грань, запретив испытывать жалость к себе. Он мог бы снова её пожалеть сейчас, попытаться поддержать, но ведь она не оценит этого всё равно, да и бессмысленно уже - жалеть о том, что было год назад, уж тем более - поддерживать. Что оставалось? Проявить интерес. Впрочем, интерес был искренним - испанка открывалась перед ним, словно книга, здоровенный такой том о захватывающих приключениях, и даже не верилось, что всё это - правда. Только в этой книге то ли не хватало несколько страниц, то ли он пропускал их, но картина восстанавливалась обрывочно и неполноценно... а с другой стороны - и этом тоже был какой-то интерес. Граничивший с чем-то отвратительным, то ли любопытством неудовлетворённой жизнью бабки, то ли - работой сыщика, копающегося в чужом белье. Отчасти, вот почему Сонни так бесился - Агата заставляла его быть таким сыщиком, когда не рассказала о своей глухоте сразу. И ведь он справился с работой в итоге... получив в награду скандал, но - и несколько страниц тоже.
- Агата... - хотелось подойти ближе, но он остановился в полутора метрах от неё, чтобы она могла бы видеть его чётче и читать по его губам, не напрягая зрение слишком сильно. Разговоры теперь начали напоминать какую-то игру, то ли в волейбол, то ли в теннис - следишь на противником, ожидая, пока мяч окажется на твоей половине, чтобы отреагировать... Ему не нравилось так разговаривать. Вполне устраивал вариант не говорить ни о чём вообще, но он не был приемлем, поскольку поговорить всё-таки было необходимо. Это потом - можно будет уже помолчать... - Я не говорю о том, чтобы ехать куда-то. Я говорю - что мы будем делать здесь? - наверное, он со стороны выглядит комично немного, но удержаться от того, чтобы не начать подкреплять слова жестами, почему-то не может, и указывает руками на пол, имея в виду "здесь" - этот дом, этот город... дело - прежде всего. Что делать с ушами и протезами, Агате лучше знать, она с этим сталкивалась, она с этим живёт; он же хочет узнать - как им быть тут, что и как делать теперь в Детройте. Об этом всё равно пришлось бы поговорить, сколько не оттягивай. И помимо надежды на то, что слух чудесным образом вернётся - это время ничего бы хорошего не дало. В лучшем случае - Агата облила бы кого-нибудь на кухне, не услышав, что он находится за её спиной или рядом...
- Хочешь, я сам скажу ребятам? - он обходит её, одновременно сокращая расстояние между ними до метра, становясь так, чтобы быть лицом к входной двери, к которой оба стоят спиной. Ребята наверняка уже скоро вернутся сюда, но Агата этого не услышит, а он - может заметить слишком поздно. - И тебе не придётся вообще ничего говорить... - они ведь могут обсудить это и втроём, впрочем, тут и обсуждать-то особенно нечего, главное - это донести информацию, чтобы в дальнейшем - существовать под одной крышей комфортно и безопасно. Да и делать дело тоже без лишних рисков. Так и Тарантино сможет просто спрятаться в комнате, которую выбрала своей зоной тишины, когда Сонни, Руди и Форд будут говорить об этом на кухне. Может, и поспорят, но даже такой спор будет полезнее, чем их с Агатой бессмысленная ругань. Поговорить всё равно пришлось бы.

+1

22

Вот я и пролистала наспех пару страниц своей книги, пересказывая ее Сантино. Не самая лучшая глава, скажу я. Впрочем, сотрудничество со Стает тоже меня нисколько не красит как человека. Только Пульсоне Стаю уже не застал. Группировка появилась, когда мужчина сидел в тюрьме и вряд ли его касались те теракты, что происходили в штате.
- Ты была в Сирии? - я не увидела этого вопроса, потому что мой взгляд блуждал по стенам комнаты, но, думаю, в подтверждении мои слова не нуждаются. Да, я была в Сирии. Не очень долго, часть из своего "отпуска" провела уже в больнице Саудовской Аравии, пытаясь понять как жить дальше и как вернуться в Штаты. Почему-то у меня тогда и вопроса не возникало а стоило ли возвращаться. Я ведь могла также приехать анонимом, забрать Аарона и уехать. Для Семьи в тот момент являлась дезертиром или трупом. Меня бы не нашли. Но и ничего бы не было далее: ни Гвидо, с которым то возвращение стало переломным в отношениях, ни Куинтона, что оставил неприятные воспоминания, но вместе с тем вернул мне слух, ни Вернона, ни, получается, Сонни?
Итальянец подходит ближе, но останавливается. Наверно, он что-то хотел мне сказать, но осекся. Я взглянула на него вопросительно, только нить разговора уже, похоже, оборвалась.
- Я не говорю о том, чтобы ехать куда-то. Я говорю - что мы будем делать здесь? - он указал на пол под своими ногами и мой взгляд проследил за его пальцем. Было даже немного забавно наблюдать как Сантино жестекулирует, считая, что так я лучше пойму. Нет, на первых порах, когда мне было сложно понимать людей без звуков, так все и было. Но сейчас уже нет. По губам не разучиваешься читать, потому что постоянно этим занимаешься. У меня и привычка долгое время была, - смотреть не в глаза, а на губы. пару раз это даже помогало в деле: узнать о чем секретничают, когда шепот слышен только собеседнику.
- Я - тыкаю пальцем себе в грудь, решив тоже повторить за Сонни его методику общения. - Говорила, что мы будем делать здесь - в воздухе нарочито обвожу руками - Завтра поедем - перебираю пальчиками, демонстрируя шаги - На склад. Узнаем с кем у них проблемы. Там, может, нам и пушки предоставят. Хотя, думаю, и на улицах их достать не проблема - заканчиваю, опуская руки, устав изображать всякие символы, словно играя в шараду.
- Сонни, дорогой, я читаю по губам - я покивала активнее. Если человек хочет, чтобы я его лучше понимала, то пусть выучит язык жестов и следит за тем, чтобы я во время разговоров смотрела на него. Именно так когда-то поступил Джозеф, которого я взяла именно для того, чтобы быть моим проводником в Страхе Глухих. А потом просто не отпустила. Аарон, помню, тоже пытался что-то выучить, но уже, наверняка забыл. Да я сама частично подзабыла. Впрочем, эти жесты никому не нужны были, кроме меня, - человека, вырванного из привычного мира.
- Я сама скажу им. Нечего прятать жопу в кусты - что за ведомый, который не может объявить новость? Не важно, хорошая она или плохая, но именно я должна ее сообщить парням.
Кстати, они подоспели спустя пять минут, когда я собиралась в душ, но не успела. Каждый нес по два пакета с едой, преимущественно полуфабрикаты, несколько бутылок вина, виски и упаковка пива. Жутко представить всю эту смесь даром.
Не став тянуть, я сообщила Руди и Форду о случившемся.
- Несмотря на мое состояние, ничего не отменяется. Мы завершим здесь дела и только после этого уедем. Понятно? Я рассказала Сонни наши действия на ближайшие дни, он поделится с вами, пока я принимаю душ - Сантино я и правда успела посвятить в свои, наши, дела. Завтра едем на склад, достаем пушки, в следующие дни находим этих ребят, что мешают жить нам, вернее их главного, и ведем переговоры. И, да, дипломатом придется выступать Пульсоне. От своих слов я не отказалась.
Пока мужчины обсуждали это и, возможно, что-то еще, я освежилась после самолета и ушла в комнату. Там не было телевизора и от этого становилось немного скучно и даже голодно. Хотя мне было над чем подумать... опять я вернулась к мысли "а что если это навсегда?". Теперь уж точно навсегда...

+1

23

Значит, Агата была в Сирии. Пульс и в тюрьме слышал о том, что там происходило, хотя не предавал этому так уж много значения - не до того было, чтобы интересоваться политическими сводками, ни сейчас, ни теперь... Лишь один вопрос был интересен - а что, собственно, Тарантино там забыла? И наверное, эту страницу книги он, если и увидит когда-нибудь, то явно не сейчас. Да и не горело особенно. К тому же - сейчас вообще было уже не до страниц и не до книг... не до прошлого. Потому что и настоящее было довольно дрянным, как ни приглядывайся... и то, что им сейчас приходилось общаться, как обитателям разных планет, это только одна из неприятностей. Впрочем... они и оказались сейчас на разных планетах - Сонни на той, где есть звуки; Агата - на той, где их не осталось. И хотя гостем на этой планете, вроде как, являлась Тарантино - издевалась явно она над ним, а не он над ней. А Пульсу оставалось стоять в глупой позе и смотреть на её движения - может и прикольно, конечно, было со стороны; но ему-то зачем - он ведь прекрасно слышит.
- Хорошо. - отозвался Сонни, устало продемонстрировав ей жест "Окей", соединив указательный и большой пальцы в кольцо, а остальные - оттопырив. Поедут, конечно -куда они денутся? Он не это имел в виду... а, ладно, уже и сам запутался, что имел в виду - Агата его славно только что отбрила, показав, что инвалиды не такие беспомощные, какими кажутся и посмеявшись над ним; а значит, и дела свои вести она вполне в состоянии - читая у своих деловых партнёров по губам. - Хорошо... - повторил Пульс, кивнув. Появилось хулиганское желание повторить шутку, заставив её прочитать по его губам нелестный отзыв в свою сторону - но это желание он подавил, вовремя сообразив, что в самолёте Агата уже полностью продемонстрировала свою способность. А издеваться над инвалидами - это всё таки низко, какими бы сильными они не были.
- Хорошо. - повторил уже в третий раз, как попугай, и снова кивнул, как автомобильная собачка с пружинкой, когда Тарантино сообщила, что скажет обо всём сама. И про себя - вздохнул с облегчением: это решение ему казалось правильным, да и самому не особенно хотелось это говорить за спиной у Агаты - а то казалось бы, словно он какой-то нехороший слух распространяет или смеётся над ней...

После того, как Агата разъяснила обстановку Руди и Фрэнку, мужчины отправились на кухню - раскидывать весь запас алкоголя по холодильнику и шкафчикам, и готовить ужин, заодно обсуждая планы на завтра и послезавтра - хотя там не было так много тем для обсуждения; Тарантино же временно была предоставлена самой себе и своему беззвучию, что оказалось даже неплохо для неё - потому что в какой-то момент Руди и Сонни начали спорить между собой настолько оживлённо и громко, что Форд, не выдержав, покинул кухню, решив поторчать на крыльце и покурить - благо, дождь уже закончился к тому времени. Что, впрочем, чуть не стоило им той части ужина, за которую он отвечал (и одной из сковородок, кстати), но, в целом - всё обошлось.
Позже Форд и Руди уселись ужинать перед телевизором, прямо на диване, передвинув столик к гостиную, а Сонни вошёл в комнату Агаты с подносом в руках. Блюдо со спагетти с сыром и специами - одно, но зато большое - тарелка с рисом и мясной подливой - если макароны Тата не захочет (потому что Сонни как раз хотел), - пара вилок, два бокала вина, и две чашки чая, тут уже тоже по настроению, несколько ломтиков хлеба, начатый батон колбасы и нож, несколько кубиков сахара, выстроенные пирамидкой, и нераспакованная шоколадка - помятая, правда - всё это заняло как раз всё пространство подноса, который Пульс воздрузил на тумбочку возле кровати.
- Есть хочешь? Форд очень вкусную подливу приготовил... - Пульс улыбнулся ей. Может быть, произошли какие-то изменения - в плане, что слух к ней вернулся, хотя бы частично, хотя бы немного? Нет, похоже... и если Форда и Руди это мало расстраивало, то вот у Сонни настроения смотреть с ними бейсбол не было (да и мало он в тюрьме спортивных матчей переведал, что ли?). Отчасти и потому, что его тоже глодала сейчас мысль о "навсегда". А что, если?.. Он должен будет остаться? Заботиться о ней, привыкать к тому, что она не слышит, не живёт так же, как он? Или лучше было бы позволить ей оттолкнуть себя, чтобы не казаться ублюдком, в том числе - и себе самому?.. Только, наверное, поздно это делать. Если не с самолёта - то с тех пор, как Сонни глухоту обнаружил. Шанс уйти с самого начала был небольшой, даже если бы он хотел уйти.
И... Он не хотел.
Потому и не мог позволить себя оттолкнуть...
- ...Не бойся. - кажется, эту фразу принято говорить шёпотом, на ухо, в объятиях? Но шёпот не был бы услышан. Он сидел рядом с ней на кровати, отложив грязную тарелку на стул; и смотрел ей в лицо, чтобы она могла бы прочитать его. Не шептал - просто шевелил губами. А смысл в звуках, раз продолжить разговор можно было и без них? Агата сказала, что ей страшно. И ему тоже страшно. Но это как раз и было поводом продолжить прервавшийся ранее разговор... Он осторожно сжимает её ладонь. Это не попытка дать надежду - надежда нужна и ему самому. Просто голая попытка поддержать. Прогнать страх. Хотя бы частично. - Не бойся. - Сонни мелко покачал головой. Поддержал... он не знал, что ещё может или хочет сказать ей. Обещание быть рядом - казалось слишком самоуверенным и картинным.

+1

24

Аппетита у меня особо не было, хотя запахи через щель под дверью доносились очень приятные. Но они были скорее задним фоном ко всем моим мыслям и переживаниям. А знаете, второй раз переносить эти же самые страхи ничуть не легче. Потому что я понимаю от скольких многих вещей мне придется отказаться... Останется только хранить их в памяти и надеяться, что воспоминания не покинут меня. Только вот со временем все равно ощущения поблекнут, как выцветают фотографии на солнце. Воспоминания о звуках станет еле ощутимым и почти не воспроизводимом, останется только шум моря... Даже за те несколько месяцев тишины я подзабыла многие голоса. В конечном итоге, остается только один голос - твой.
От собственных мыслей, которые с минутами почти успокоились, затихая на фоне накатившей усталости и желания поспать, меня отвлек Сантино, что вошел в комнату. Я от чего-то удивилась его визиту, хотя ведь вон его вещи в шкафу, вторая половина кровати свободна, которую он должен занять ночью, и все же...
- Ой - вырвалось само собой. Я устало улыбнулась мужчине и поднялась на постели, подкладываю под спину подушку для того, чтобы удобнее усесться.
- Есть хочешь? Форд очень вкусную подливу приготовил... - я поджала губы, осматривая поднос. На нем стояло слишком много блюд для тех, кто готовить, в принципе, не был создан. Рис, спагетти, вино, чай, хлеб, что-то на сладкое.
Сонни присел рядом со мной и я взяла тарелку со спагетти. Было немного горячо и первые секунды пришлось смачивать пальцы, но жар быстро выветрился.
- Не бойся. - повторяет Пульсоне. Мне кажется, я видела это выражение лица, эти эмоции ранее. С грустью смотрел на меня Куинтон, жалея, что я не могу услышать его голос. наверное, для мужчины, один из больших страхов, это оказаться немощным, неспособным что-то сделать для своей женщины. Я не хотела, чтобы Сонни ставил крест на том, что у нас сложилось. Не хотела, чтобы он стал обращаться со мной как с инвалидом. Как с теми женщинами, о которых снимают передачи, когда их бросают мужья, не в силах противостоять болезни.
Я прикусила губу и отставила тарелку на тумбу.
- Я уже не боюсь - ответила я, смотря итальянцу в глаза - Однажды мне пришлось перебороть мысль о том, что это навсегда. Сейчас не должно быть уже так страшно. Со временем к этому даже привыкаешь. Ты тоже привыкнешь - мне нужно было убедить Сонни, что все не так ужасно: мои руки и ноги на месте, я не болею раком или СПИДом, я всего лишь... всего лишь стала слабее. Может это и неплохо для моей женской составляющей, в том смысле, что не нужно всегда быть камнем.
Я ковырнула вилкой в пасте и попробовала блюдо - Вкусно - отозвалась я о спагетти. Не знаю, кто их готовил, но есть можно было. Еще я надеялось, что мой аппетит, вернее желание покушать, отвлечет Сонни и убедит его, что со мной все хорошо.
Ведь действительно хорошо... кажется...
Засыпать было непривычно. Боязно. Казалось, что сзади кто-то стоит, в окно некто смотрит, что в дверь стучат... Настоящий кошмар. Я сильнее укутывалась в одеяло, отнимая его тем самым у Пульсоне и подвигалась все ближе и ближе к середине.
Стрелки часов перевалили давно за полночь, я уже спала, но проснулась, чтоб дойти до туалета. Сонни рядом не обнаружила, но подумала, что можем пересечься как раз возле двери в уборную. По дороги к туалету подметила, что на кухне горит свет, сначала не придала этому значение. А вот когда возвращалась обратно, протерев глаза, увидела, что там сидит Пульсоне.
Застыв в темной гостиной, меня освещал только свет исходящий с кухни, но после прерванного сна глаза с трудом привыкали даже к такому освещению, не говоря уже про кухню. Я потерла кулаком уголки глаз и шагнула глубже.
- Ты чего?

Внешний вид

+2

25

Отчего-то Сонни не поверил ей. Возможно, что для него "навсегда" - это было одной из самых страшных мыслей, если они касались здоровья; на эту тему не бывает положительных "навсегда", невозможно отрастить новую руку, ногу или... слух. Его можно вернуть, но даже самый протез не сравнится с настоящим органом. И может подвести, как подвёл Тарантино сегодня в самолёте. Он не верил, что это не страшно - может, во второй раз и действительно, уже просто не так сильно, но... не может быть не страшно. И в то, что привыкнуть к этому можно, отчего-то тоже не верилось... особенно ему, который её никогда не поймёт. Агате ведь деваться некуда. Сложно сознаться с мыслью, что они никогда больше не посмотрят вместе фильма, или просто телевизор, пусть даже какую-нибудь заумь про клонирование, не смогут танцевать, потому что она не услышит музыки; да и вообще - не смогут слушать музыку. И коллекция пластинок Агаты для неё же самой окажется просто бесполезным хламом... Он не верил. Может быть, из-за своей собственной упёртости. Убедить Тарантино его не удалось... но зато удалось другое - напомнить, что перед ним не просто женщина, но ещё и боец. Который умеет вытерпеть боль, когда это необходимо... показала, что может вытерпеть - Пульсу и этого хватило, чтобы успокоиться самому и перестать успокаивать её. Остаток ужина оба провели в тишине... не считая тихого стука посуды, но Агата не слышала и этого. И молчание действительно переставало быть таким уж страшным. Оно перестало быть угрожающим, как раньше, и было приятнее, нежели ругань. Из комнаты Пульс вышел только затем, чтобы вернуть на кухню грязную посуду и остатки еды, и затем вернулся обратно... чтобы им с Агатой начать уже готовиться ко сну.

...подтаявшие льдинки, плавая в янтарной жидкости, звонко стукались о борт стакан, наполняя пространство кухни не слишком приятным, почти надрывным звуком, похожим на отзвук соскочивший клавиши пианино. Пульс уже влил в себя один стакан, уже ополовинил и второй - с ним и общался сейчас, глядя на виски так, словно пытался что-то найти там, в стакане, какое-то ответы на вопрос, который он сам не знал, как задать и как сформулировать. Его сон был тревожным и беспокойным, даже страшным; проснувшись, и увидев, что Агата забрала всё одеяло себе, он ощутил облегчение от того, что очнулся. Но вместе с тем, навалилась уже другая тяжесть... было похоже на похмелье. Сон был из разряда тех, которые могут пьянить... И вот теперь - Сонни сидел в кухни, и действительно - пил, пытаясь избавиться от гадкого послевкусия странного сна - не кошмара, нет, даже видением это трудно было назвать. Более правильно назвать это ощущением... Алкоголь притупляет чувства. Не все, а некоторые; но на этот раз Пульс решил дать ему шанс...
Но ещё - алкоголь развязывает язык. И оттого, когда Агата появилась в двери, ответить ему было на удивление легко... Как будто он ждал её. Да и правда, наверное - ждал...
- Не спится. - он снова взбалтывает слегка стакан, заставляя кубики льда снова совершить круг, и делает небольшой глоток. В глаза Агате не смотрит, словно и забыл, что она не слышит - впрочем, его лицо она может видеть и без этого. И алкогольный блеск в них тоже вполне заметен. - Мне приснилось, что утром я проснулся, а тебя нету рядом. - казалось бы, вполне обычная бытовая ситуация - во сне он... просто проснулся. Ну, пусть в этом же самом доме, куда они едва успели заселиться, в незнакомом и неприятном городе, но - в этом ведь не было ничего пугающего и страшного: он просто увидел во сне собственное пробуждение. Но почему-то... - Почему-то от осознания этого стало страшно... - усмешка. Он прекрасно переносил одиночество, и в тюрьме, и на свободе, и давно уже забыл, какого это - бояться остаться одному. Если вообще когда-либо это помнил, оставшись без отца и матери в три года - вряд ли и тогда успел испугаться. Не боялся остаться один, когда садился в тюрьму - Сонни был готов к тому, что там всю жизнь придётся начать заново. Не боялся даже приехать в Сакраменто и начать всё заново там... А сейчас - просто неприятный сон; и вот он здесь, пьёт. - Я не помню, когда мне последний раз было страшно из-за одиночества. - и более того - из-за отсутствия какого-то конкретного человека рядом. Сонни проснулся, убедившись, что Агата на самом деле - здесь, спит на одной с ним постели, завернувшись в одеяло, но легче стало ненадолго. Сон пугал её отсутствием - явь пугала уже по-другому: наяву можно задать вопросы, спросить - почему так? И начать бояться уже не одиночества, а этой странной зависимости от кого-то... настолько, что начать пить ни с того, ни с сего, посреди ночи. Сонни поднял на Агату взгляд, пьяно покачнув головой. Молчаливо пододвинул початую бутылку виски, стоявшую на столе, ближе к ней. Раньше одиночество было спасительным. Прямо как несколько неприятных часов в изоляторе могли бы спасти от смертельной расправы во дворе, в мастерской или в душе. А теперь - получается, что и собственному одиночеству он не может доверять больше?.. Потому что в нём не будет и Агаты?

Отредактировано Sonny Pulsone (2014-08-09 09:55:29)

+1

26

На столе стояла початая бутылка виски, часть ее уже отравляла организм Сантино, туманя разум, часть еще находилась в бокале, где плавали кусочки льда. Мне кажется, что я даже слышала как позвякивает лед о стенки стакана. Такое звонкое дзинь-дзинь. Этот звук ускорялся, когда Сонни брал в руки бокал. Я остановила свой взгляд на фужере и не отрывалась от него. Неужели я снова слышу? Но когда мужчина поставил стакан и льдинки замерли в жидкости, звон не остановился, - это всего лишь мое воображение, воспоминания... Я опустила глаза в пол, огорчаясь тем, что чуда не случилось. Впрочем, за моим сонным состоянием было трудно разглядеть эту ядовитую грусть. А вот настроение Сонни говорило само за себя.
- Мне приснилось, что утром я проснулся, а тебя нету рядом. - он не смотрел мне в глаза, но я видела что он говорит. Кажется, будто сам Пульс стесняется этого сна. Или ночной кошмар разочаровал его? Дал повод усомниться во мне? И эти сомнения не собирались его покидать, давя вопросами и нерешительностью.
- Почему-то от осознания этого стало страшно... - у меня не было уверенности, что мы всегда будем просыпаться вместе в одной кровати. В жизни было слишком много прощаний. Было много лиц, что смешались в серую не читаемую полосу. Все уходят куда-нибудь. Я не могла пообещать Пульсоне, что останусь с ним навсегда, - это бы обещание было противоречивым для меня. И, понимая это, не в состоянии что-то предпринять, становилось тоже тошно.
Делаю нерешительные шаги по кухне, ощущая голыми стопами весь холод, исходящий с кафельного пола. Сажусь рядом на стул, но от виски отказываюсь.
- Я не помню, когда мне последний раз было страшно из-за одиночества.
- Что же тогда поменялось? - было интересно узнать почему раньше человек, привыкший все время стоять за себя, смотреть на четыре стороны одновременно, ни на кого не надеется, не испытывал этого страха. Что поменялось сегодня? О чем он вспомнил? Или что успел пережить во сне?
Наверное, страх одиночества, это то, что заставляет тебя чувствовать слабым и опустошенным. Это не страх пауков или змей, встречи с которыми можно избежать. Остаться одному, - то, с чем каждому из нас приходится сталкиваться. И даже когда вокруг тебя толпа людей можно остаться с этим чувством. Я знаю какого это...
То чувство, когда приходишь куда-нибудь, сидишь и спрашиваешься себя о том, что ты здесь делаешь и что забыл. Ты хочешь уйти, чтобы поставить точку во всей этой нелепости. Вот и я также - все время хотела убежать куда-нибудь. Где бы я ни была. в другое место. От себя. От своего окружения. От неба. Но бежать некуда, ведь так? А значит и страх твой все время будет с тобой, пока что-нибудь не изменится в глубинах сознания.
Я кладу теплую ладонь поверх руки Сонни. У него холодные пальцы из-за того, что он долго держал бокал со льдом. Сжимаю мужскую ладонь, думая, что ему очень нужно согреться...
А может это просто акклиматизация? Но не после перелета, а после долгого противостояния. Борьбы длиною в пятнадцать лет.

+1

27

Это всего лишь сон, чёрт возьми - Сонни не настолько верил в сны, чтобы усомниться в Агате из-за какого-то глупого видения, не в этом было дело. Дело вообще, наверное, было и не в Агате, вернее сказать, не совсем в ней, а в его собственных ощущениях по этому поводу, которых он и сам совсем не понимал, но которые почему-то делали... пусто - даже не больно, боль можно было бы ощутить, даже моральную. Короткий сон именно так и выглядел - он просыпается, поворачивает голову, ожидая увидеть Агату, а её там нет. Идёт из комнаты в гостиную - но и там её не было тоже. И когда Пульс обнаружил, что на кухне - тоже никого нет, и ощутил, как пустота этого дома начала заполнять и его самого, он просто проснулся... Увидев Тарантино перед собой. Забавно, что во сне он не подумал ни про Форда, ни про Руди - словно там, в той реальности, в том сне, существовали только они с Агатой. Вернее даже - только он один...
Агата не раз порывалась отвернуться, уйти от него за прошедший день; закрывалась до последнего, не желая демонстрировать свою глухоту, даже не хотела было делить с ним постель и комнату из-за этого (хотелось бы надеяться, что из-за этого) - но ему не было и в половину так же страшно, как было в этом долбаном сне. Потому, что там он ничего не мог исправить? Потому, что если бы он не смог бы ничего исправить и наяву, то почувствовал бы то же самое? Или нет?..
Агата ничего ему не должна; да как и он ей, впрочем - она была знаком с ним даже меньше, чем с Руди и Фордом, или всей остальной бригадой, с любым человеком, который работал на её складе, глупо было бы обещать что-то - их отношения находятся на той стадии, когда разрушить их - легче всего. Но дело даже не в том, что он не хочет их разрушать, не видит для этого ни причин, ни поводов... может, дело в той грани, которую надо перейти, чтобы отношения считать отношениями? Сонни забыл, где она. Если и вообще помнил, где она находится. Кажется, раньше её рисовали за него... либо же он просто не задумывался о том, что её надо рисовать, просто получая удовольствие. Но с Агатой - это был уже не тот случай. Да и ему уже не двадцать лет... А при той деятельности, которой они оба занимаются, обещать что-то - вдвойне глупо. В любой момент одного из них может и не стать. Может быть, даже обоих. Но это не так страшно, как потерять её. И не так страшно, как оставить...
- Не знаю... - шепчет в ответ Пульс, пожимая плечами. Он и рад бы ей ответить, но сам не знает, что поменялось. И вообще... кажется, запутался, в противоречивых видениях яви, сна и алкоголя; при попытке заглянуть себе в душу - мозги начинали плавиться. А виски было неплохим топливом, ровно как и обезболивающим. - Наверное, ты появилась. - озвучивает Пульс ту единственную догадку, которую в трезвом уме, пожалуй, решил бы придержать у себя, как любой нормальный человек. Он ведь не одиночества боялся - а остаться без Агаты. И кажется, что это было даже гораздо раньше, чем он успел посмотреть этот сон... там, на лужайке у трейлера? Или в больнице? Может быть, и в типографии даже; она ушла без угроз, но уже в тот период Сонни боялся за свою татуированную шкурку - больше, чем в тот момент, когда его скрючило в три погибели. Пульс отпускает бокал, переворачивает свою ладонь, как Агата когда-то перевернула свою в приёмном отделении, и сцепил свои пальчики с её ощущая теплоту её руки. И в блеске её глаз тоже греясь... в полумраке этот блеск был виден лучше, чем сами зрачки. Прямо как на реке в тот вечер. Сонни поднимает вторую руку, чтобы взять осторожно взять кисть Агаты в две ладони, сжать чуть крепче, и коснуться её пальчиков мягким поцелуем. И затем - прижать ладошку к своей уже колючей немного щеке. Ему не было холодно, но это не значило, немного тепла было бы лишним... не такого, которое мог бы подарить виски. И Пульс немного помолчал, просто наслаждаясь этим теплом. Всего несколько секунд. Которых было достаточно, чтобы самому понять, насколько он пьяный и жалкий сейчас...
- Ты сказала - мужчины гибнут рядом с тобой... Что ты имела в виду? - перед тем, как разговор вновь сорвался на крик... но сейчас - ни звука; он просто пошевелил губами, не напрягая голосовых связок. Агата ведь всё видит? Агата всё равно, воспроизводится ли звук при разговоре. Но зачем он завёл этот разговор сейчас, когда можно было бы просто сказать "Пойдём спать", Пульс и сам не понимает. Да и не очень хочет что-либо понимать - он вот только что встал посреди ночи, чтобы откупорить бутылку с виски и начать накачиваться, вместо того, чтобы отдыхать перед завтрашней поездкой, как положено нормальным людям, разве у всего должен быть смысл? Впрочем... наверное, у того, что сказала Тарантино после того как извинилась, всё-таки какой-то есть. И чего ему ждать? Гибели? Или выяснится, что во сне - это не Агата куда-то пропала, это он - остался... где-то. В нигде. Сонни не верил в суеверия, и пожалуй, посмеялся бы, если бы был в состоянии сейчас. Но сейчас взглянул туда, где было несколько глубже, чем там, где плавали суеверия...

+1

28

- Наверное, ты появилась. - а если представить, хотя бы на минуту, что меня не станет рядом с ним. Что дальше? Мне кажется, что ничего страшного уже не случится. Просто Сонни переживает больше положенного. За время, что он провел в окружении людей Торелли, у него сложилась своя репутация. Винсент, например, был рад и дальше иметь дела с Пульсом. Джозеф тоже доверил итальянцу меня и отпустил в Детройт. Да и на складе за эти пары недель, в сумме, что там провел Сонни все было хорошо. Если меня не станет рядом с ним, то ничего не изменится в его укладе, - почва никуда не денется. Я только поначалу помогла мужчине встать на ноги, подставляя плечо, теперь у него была возможность сделать первые шаги самому.
Я не хотела, чтобы Сантино испытывал страх перед моей пропажей или перед расставанием исключительно за шкурный интерес. Мне нужно было и я хотела доказать ему, что даже если не вместе будем, проблем это ему не принесет. Пульс еще не успел причинить мне горя и боли, чтобы я хотела лишить его всего.
Но сообщать об этом мужчине не стала. Думаю, будет не очень правильным говорить, что в случае расставания, его жопа останется на том же месте - это будет выглядеть как будто я сама подталкиваю его к этому разрыву.
- А мне кажется, что просто ты изменился - предложила свою версию я. Он ведь и правда изменился. Поначалу был загнанным зверем, маугли в мире людей. На сегодняшний день Сонни успел освоиться, частично восполнить пробелы в истории, установить с кем-то контакт, понять, что и в мафии поменялась иерархия. Он стал... более уверенным, да, и это бросалось в глаза. И это притягивало.
- Ты начал привыкать к новой жизни, но прошлое все еще напоминает о себе - опускаю взгляд на руки, которыми Сантино держит мои пальцы. - Может я ошибаюсь - пожимаю плечами и улыбаюсь, когда он касается поцелуем моей ладони. Мне нравятся эти кроткие, мимолетные, словно невзначай, поцелуи. Они оставляют теплоту, как будто первый весенний лучик солнца, встретивший тебя по утру.
- Ты сказала - мужчины гибнут рядом с тобой... Что ты имела в виду? - наверное, тогда мне не стоило это ляпать. Сказала, потому что хотела объяснить свое поведение, оправдаться за что постоянно отталкиваю его, вновь выставить свои колючки. Не дать мужчине слишком сильно поверить в меня, чтобы потом не последовало разочарование, когда я не оправдаю ожиданий.
- Я... - даже не знаю стоит ли начинать эту тему. В тот момент я смогла бы рассказать как обстоят дела с теми, кто рядом со мной. Сейчас... мы же могли бы просто пойти спать.
- А ты говорил, что не суеверный - тогда, на реке... Так стоит ли?
- У меня был мужчина, с которым я разошлась слишком бурно - даже наверно слово "бурно" не опишет всех тех красок, что сопровождали мой союз с Куинтоном - Когда в моей жизни появился другой, он убил его. А потом и сам попал в автомобильную аварию. До этого еще двое мужчин тоже умерли... - может просто в этом мире все умирают. Но ведь есть пары, что, несмотря на опасность дела, которым занимаются, живут долго и счастливо.
Здесь была двоякая ситуация: поверить или усомниться. Но когда проходишь через все эти несчастья, когда не находишь ответов извне, ищешь их в себе. И я нашла, набив на плече клеймо пиковой дамы.
- Как видишь, статистика моих отношений, против меня - пожимаю плечами и горько усмехаюсь.

+1

29

Что дальше... нет, там, наверное, будет что-нибудь. Не может же быть такого, чтобы жизнь просто оборвалась с чьей-то другой, если только ты не лебедь, конечно, или кит-однолюб; впрочем - даже у лебедя есть время, чтобы набрать высоту и ещё немного - чтобы достигнуть земли, сорвавшись в падении ей навстречу, клювом вниз. Киты же и вовсе могут сделать что-нибудь подобное тому, что в далёком семьдесят седьмом зрители увидели под названием "Смерть среди айсбергов". Только вот Сонни... он не лебедь, не кит, даже и не грёбаный дельфин, чтобы сложить крылья, даже если у него будет возможность отомстить. Он продолжил бы жить дальше... Впрочем, он уже и сам не уверен. Потому что Агата отчасти права - Пульс действительно изменился за то время, которое провёл и в тюрьме, и на свободе, и что хуже - сам не знает, насколько сильно изменился. Неужели и вправду тюрьма способна превратить мужчину в однолюба? Или всё-таки не только тюрьма? Потому как всё это - не о шкурном интересе, отнюдь; его шкура и стоит-то совсем немного - меньше, чем Сольферини готов был отвалить за то, что Цезаря не станет, и Сонни это, впрочем, вполне устраивает. Страх был связан с чем-то внутри... с чем-то, что он сам не мог объяснить - с нежеланием терять Тарантино: то ли как ту, первую, да и последнюю, наверное, кто отнёсся к нему по-человечески, когда он действительно больше напоминал дикаря, не взорвав его в автомобиле тогда, не дав вернуться обратно в тот мир, где царили те законы, к которым этот дикарь привык... то ли как кого-то ещё. Как что-то, что может быть будущим... как ни странно, у Пульса не было больше ничего, на что он мог бы смотреть, как на что-то будущее - вещи, недвижимость, это всё слишком легко потерять, даже легче, чем людей. Агата - может быть его будущим, если он вообще умеет хоть иногда туда заглядывать. Ну а может и не быть... На самом деле, сама идея того, чтобы забегать в своих мыслях так далеко, позволять им строится в голове таким образом - даже ещё больший идиотизм, чем взрослый мужик, который расстроившись из-за мутного сна, пошёл на кухню бухать. Он изменился, да. Перестал относиться просто к тому, о чём раньше вообще не думал, позволяя жизни просто идти. Может, это кризис среднего возраста уже начал дышать на задницу?
- Возможно... - туманно отвечает Пульс, ухмыляясь, и понимая, что этот стакан он уже не будет заканчивать... Агата просто появилась на кухне, и всё как-то сразу стало легче, и наяву, и в эхе этого сна, где её не было - словно просто её не хватало, чтобы удерживать всё в порядке. И думать уже ни о чём не хотелось. О разочарованиях, которые ещё не последовали, и неизвестно, последуют ли... для таких размышлений - жизнь уж точно слишком коротка. Пульс ласкал губами её ладошку, даруя тихое тепло; и возможно, хотел и чего-то большего, но и не прямо сейчас, пожалуй. Не стоит ни торопить события, ни оттягивать...
- Говорил. Только при чём это? - кивнул Сонни, пожав плечами слегка, продолжая смотреть ей в глаза. Ему и тогда этот вопрос показался немного странным, но сейчас - причём здесь её прошлые отношения и суеверия? У него ведь тоже они были. Когда-то. Они оба взрослые люди, в конце концов... правда, собственный статус им что-то закрепить всё-таки мешает - он чувствует это. Что, какое-то суеверие?..
Когда она закончила, Пульс нетрезво выдохнул, скосив взгляд на пару секунд. Вот что значит "гибнут". Гибнут в прямом смысле слова - умирают? Пожалуй, можно было бы ужаснуться этой "статистике", но вот только Сонни, в своём духе, положить хотел на любую статистику, да смерти, честно говоря, боялся не то, что бы так сильно - сдохнуть он мог бы уже много раз в жизни; раз уж пришло время, то придётся - с этим ничего не сделаешь. И терять было особенно нечего... а потом появилась Агата.
- Так ты поэтому так боишься... дать нам ход?
- ничего лучше этого определения Пульс придумать сейчас не смог. Но он чувствовал - что-то им мешало сблизиться. Тарантино как будто стеснялась его при остальных, в том числе и в самолёте тоже. И попыталась выгнать его из комнаты... её попытка к бегству, её нежелание поделиться проблемой, да и вообще много подобных случаев было за последнее время. Только ему казалось, что это из-за разницы в их положениях... - Слышала когда-нибудь, что желание не срабатывает, если произнести его вслух? Так вот и с суевериями точно так же... - усмехнулся Пульс. Многие люди предпочитают не делиться своими планами или идеями по последнего момента - чтоб не сглазить; может, Агата эту цель и преследовала, скрывая глухоту, надеясь, что последний момент и не настанет? - Так что ты его уже спугнула. К тому же, как я и говорил, я не суеверный. - Сонни сцепил свои пальцы в "замочек" с её пальцами, давая почувствовать, как уже нагрелась его ладонь, сжимавшая ледяной бокал только что, и затем - отпустил её руку, вставая со стула. Пусть вопрос, который он задал ей, будет риторическим. "Дать ход" - это решение должно быть общим... - Пойдём спать. А то ты начинаешь мёрзнуть... - слегка наклонившись к стулу, он подхватил Агату на руки, собираясь унести в спальню.

+1

30

Достаточно ли просто не верить в приметы, чтобы они не коснулись тебя? Но ведь если ты не веришь, это не значит, что этого нет. Поэтому... Слова Сонни не спасли меня, не внушили уверенность, что с ним не случится беды. Да и кто вообще в нашем мире может дать клятву, что доживет до старости? Пекарь по неосторожности может сгореть на кухне, на домохозяйку, возвращающуюся из магазина, упадет пианино, таксиста, стоящего на светофоре внезапно собьет фура, что не справилась с управлением. Я знаю, что не бывает гарантии на жизнь, но... мне казалось, что шансы на смерть у мужчин резко увеличивались, если они связываются со мной.
Я не стала спорить с Пульсоне или отвечать на его вопрос про нас. Почему на самом деле появилась эта стена? Да, из-за того, что я боюсь, что он уйдет. Если не из жизни, то просто от меня. Не хочу быть брошенной и воевать с чувством ненужности и одиночества.
Он подхватил меня на руки, а я крепко обняла его за шею, наблюдая как удаляется кухня и свет от лампы уже не раздражает глаза. Мы снова погрузились в ночь...

На следующий, как и было оговорено, все мы поехали на склад узнать о ситуации. Оказывается, что рабочие прекрасно знают кто не дает им житья, - местная банда чернокожих, которые все время жили в Детройте и которые были против его благоустройства, так как сейчас у них было все: власть и статус, а еще деньги. Если же экономику, как обещает правительство, поднимут, то их позиция будет слабее. Собственно, на нашу территорию они имели зуб, не желая впускать в город конкурентов.
Те же парни, что работают на складе, помогли раздобыть каждому пушки. С этого момента я стала ощущать себя чуть в больше безопасности, чем ранее, но все равно даже прекрасный дробовик не мог мне заменить слух.
Через пару дней, когда стало понятно как обстоят дела и Сантино дал понять, что с ситуации вполне может справится, его навыков и знаний хватит для того, что держать все под контролем, мы встретились с теми, кто не давал нам жить. На контакт, стоит отметить, этот главный нигер не шел. То ли не понимаю, что партнеры, если он желает добиться большего, ему все равно нужны, то ли уже заведомо выбрав тактику для себя. И в этом плане Лучиану Босси или Торелли места не было.
В общем, с предложением заключить мир нам отказали, даже на деньги не купился. Вместо этого через день на склад еще раз совершили нападение, разгромив прибывшую только что технику.
В общем, на фоне всего этого, с теми денежными потерями, что нес "Лучиано Босси", моя потеря слуха отошла уже на задний план. Нам нужны были люди, которые смогут помочь дать отпор шайке, но едва ли в Детройте найдутся смельчаков или наемники. А вызванивать солдатов из Сакраменто встанет в итоге очень дорогой войной.
В течении недели искали пути обхода, вместе с этим смогли найти язык к группировкой, что также защищала свою территорию. Они, конечно, не желали никому переходить дорогу, оправдываясь тем, что место, где стоит склад это не их зона влияния. Но отдаю должное Пульсу, он нашел подход.
Сегодня 22 августа, мы находились на складе, укрепляя его периметр вооруженными людьми. Вчера только здесь снова продолжилось строительство и ремонт, который был две недели назад остановлен из-за случившегося разгрома. Казалось бы, вскоре можно будет покинуть Дейтрот, - я полагала, что охрана с оружием сдержит порыв "африканцев" снова поднасрать нам. Я ошибалась...

Внешний вид

+1

31

В этом Детройте, как показала практика, не только с инфраструктурой всё через задницу - с погодой тоже творилось какой-то сумасшествие: всё время их пребывания здесь то поливал дождь, то опять вдруг поднималась жарища, порой даже одного дня им было мало, чтобы сменить друг друга. А кому это приходилось терпеть больше всех? Правильно - Пульсу приходилось; рассудив, что Тарантино лучше находиться под охраной, и важнее держать контакт со складом, чем шататься с этой же охраной по городу, Сонни стал не только ушами Агаты, но и глазами команды в городе, и теперь отсутствовал дома больше всех, и за последние две недели районы города, где находился их дом, где находился склад Агаты, и близлежащие обследовал настолько досконально, что мог бы раскопки начать здесь проводить. Иногда в этих путешествиях к нему присоединялись Форд или Руди, но в основном - Сонни ходил на разведку в одиночестве, чтобы не привлекать лишнего внимания. И жизнь действительно в какой-то момент стала похожей на военное положение - будто он уходил на передовую и после возвращался обратно в родной окоп; иногда днём, иногда - ночью, поскольку большинство его (и не только его - и Агаты, и Форда, и Руди) новых знакомых вели преимущественно ночной образ жизни. Бывало и такое, что до их дома Сонни не доходил и вовсе, оставаясь ночевать на складе - где спал, как не иронично, на почти такой же раскладушке, какая была на типографии. Только ещё хуже - потому что спать там безопаснее было с дробовиком в обнимку. То, что с ними соседствовать не согласятся, стало вполне очевидно из "деловых", с позволения сказать, переговоров с лидером чернокожей банды - ему даже предложили войти в долю, на условиях более чем выгодных для той дыры, которую он контролировал - но сотрудничать он явно не был настроен.
Пришлось идти обходными путями, хотя Сонни изначально понимал, что какая бы идея не пришла в голову сейчас - он будет рискованной и опасной. Вовсе не факт, что банды помельче окажутся более сговорчивыми, нежели недоброжелатель Лучиано Боси, и что тот, кто подойдёт к ним, вообще не получит пулю раньше, чем успеет что-то предложить. В итоге - Сонни поступил просто: нашёл в первой же подворотне группку мелких и мелковозрастных бандюганов, и предложил им хорошо подзаработать, из соображений - что убить они его всё равно вряд ли убьют, в крайнем случае - ограбят; по сравнению с тем, что бизнес Агаты уже здесь потерял - несколько долларов из карманов его плаща, да даже и весь плащ целиком, потеря совсем небольшая. В итоге - они получили первое подкрепление из троих молодых людей, старшему из которых было двадцать два года; позже - присоединилась парочка их дружков. Уже пятеро. С пушкой управляться как следует не мог не один, зато их связи оказались полезными. Чуть позже желающих стало подтягиваться больше. Закон о силе - на любую силу есть сопротивление; закон этот оказался справедливым и в данном случае - у банды, доставлявшей им неприятности, тоже нашлись враги, готовые поддержать Торелли - за цену и более дешёвую, чем предлагали изначально тем.
И тогда у Сонни родилась идея - зачем вообще платить?.. Дешевле будет, если "первый взнос" отдать товаром - Агата ведь оружием и торгует, тем же оружием, которым им и приходится себя защищать; так в чём проблема - почему бы ребят и не вооружить засчёт Лучиано Боси? Перегнать партию прямо на недостроившийся склад, пусть каждый возьмёт себе, что понравится; таким образом, и партия разойдётся сама по себе, перестав быть желаемой мишенью для врагов, и друзья будут вооружены, и в патронах недостатка не будет... Он поделился своим соображением с Агатой, затем - с их партнёрами, и всех всё устроило - через пару дней банда разжилась новенькими стволами... из соседнего ящика к тому, где прибыли стройматериалы для очередного уже ремонта.
На какое-то время команда разделилась - Сонни взял на себя роль ответственного за безопасность, с помощью Форда рассредотачивая их небольшую "армию" по периметру, назначая время и маршруты патрулей, и обучая тех, кто их оружия в руках раньше, в лучшем случае, рогатку держал, хотя бы базовым приёмам обращения с ним; Руди - как наиболее расторопный в деловых вопросах, отправился помогать Агате и бегать по её поручениям. Так прошёл день; подходил к вечеру и другой... хреновы коммандос из гетто начали неплохо справляться и без Пульса, так что впервые за неделю у него было время, чтобы поскучать. 
- Эй, босс... - пока Сонни снаружи играл в солдатиков в натуральную величину - Агата очень даже неплохо устроилась в кабинете. Правда, стучать было всё равно бессмысленно, потому Пульс просто пихнул дверь и вошёл... Кстати, к подобным вещам он действительно привык достаточно быстро - одна из очень немногих радостей её глухоты. Для него. - Чем занимаешься?.. - вся такая деловая... ему отчего-то нравилось наблюдать за Тарантино, когда она занималась делами - чувствовалось в этом нечто, чего у него самого недоставало; называлась эта штука просто - интеллект. И надо сказать, что умные женщины - не возбуждают, это не более, чем миф. Интеллект, правда, тоже надо чем-то питать - так что на сто перед Агатой встали два стаканчика с кофе-латте.

Внешний вид

+1

32

Переложить часть, большую часть, ответственности на Сантино оказалось не так трудно, как я думала. Не в том плане трудно, что нужно было многое рассказать, - это как раз не стало проблемой. А должно было стать ступором для меня отдавать человеку все то, чем должна была заниматься я сама. Как тогда, когда Гвидо забрал у меня ударную группу - я была обижена, уязвлена и была не согласна. Но сдаться Пульсоне было куда легче, чем мне казалось поначалу. Я даже не чувствовала себя лишней, хотя пару раз возникал вопрос зачем мне пребывать в Детройте, не легче ли поехать в клинику Сан-Франциско? Но Сонни заботился обо мне, он показывал это, хотя за прошедшие две недели видела я его мало.
Краем глаза замечаю как открывается дверь кабинета, но я по прежнему сижу, уткнувшись в ноутбук и щелкаю клавишей "вниз", листая присланные Стефано страницы документов. Нда, дела у формы шли не очень, средств на расчетном счету практически не оставалось, а новых покупателей не привлекалось. Он просит меня сократить расходы, но что тут сделать? Бросить и потерять все, что имеется? А если продолжать, то нужны средства.
Пульсоне проходит ближе, кажется, что-то говорит - замечаю тень движения его губ, но слов не разглядываю, строча ответ на письмо Риккарди: "подай заявку на крeдит" - написала я, далее нажала кнопку "Отправить" и, закрыв гугл, подняла взгляд.
Передо мной стоял кофе, сготовленный то ли в кофе-машине (хотя не помню, чтобы на складе стояла такая дорогая машина) или просто сделанное из банки и залитое кипятком. Во всяком случае приятно и пахло вкусно.
- Спасибо - я сделала маленький глоток, но напиток был горячим, поэтому пришлось отставить кружку в сторону. Ну, а пока лате остывало, я вышла из-за стола и, обойдя его, подошла к Сантино.
- Ты молодец, очень многое для нас сделал - сделал то, на что у меня не хватило бы мозгов, да и сил тоже. - Сегодня, надеюсь, увижу тебя? - я усмехнулась, подмечая своим тоном, что от части скучаю по мужчине, но ведь ничего не поделать, да я и не собиралась мешать общему бизнесу.
Воспользовавшись тем, что итальянец никуда не убегал, придаюсь минутке нежности, обнимая его и целуя в шею. С радостью бы сбросила лишнюю одежду, вот только собственная глухота все еще не давала мне перешагнуть эту грань, похожую на стеснение.
Но какие бы у нас сейчас не были мысли или желания, их прерывает шум извне. Слышна стрельба. Я по понятной причине, не обращаю на это внимание, а вот Сонни заметно напрягся, поворачивая голову в сторону двери.
- Что? - не нравится мне его хмурые брови, явно лучилось что-то плохое. И когда в комнату врывается Форд, окончательно убеждаюсь, что мне не показалось.
- У нас проблемы. Эти чертовы нигеры напали - нервно сообщил мужчина, передавая Пульсоне оружие. Я тоже проявляю интерес и готовность встать в оппозицию, но Форд прерывает меня: - Может тебе побыть здесь? - не нравится мне это отношение как к фарфоровой чашки. Да, я была более уязвима ,чем когда-либо, но сидеть в кабинете и делать вид, что ничего нет, не получится. И пусть я не слышу выстрелов, но я чую этот запах опасности.
- Мне показалось или ты сказал, что не успел еще найти мне пушку? - с язвой в голосе произнесла я, отметая все дальнейшие предложения подождать разрешения ситуации здесь.
Я переглядываюсь с Сонни, мысленно прося у него обещания, что все будет хорошо.

+1

33

Сонни не собирался забирать у неё дела - в той фирме, которую вела Агата, его даже и знали едва, а в той ситуации, которая сложилась сейчас, кому-то всё равно пришлось бы заниматься тем, что делал он, если бы даже Тарантино слышала - на всё её попросту не хватило бы; да и лишний раз подставлять человека, от которого здесь зависело буквально всё - тоже вариант не самый лучший, кто-то ведь должен был держать связь с фирмой, со Стефано, или как там звали парня... вряд ли Агата могла бы почувствовать себя лишней - ни у кого из них попросту времени было на такие ощущения, все были постоянно заняты чем-нибудь. Работать в команде получалось - пожалуй, это было сейчас главное. Так что, делая что-то "для нас" - Пульс делал это и для себя самого. Как и должно быть в хорошем коллективе...
- На здоровье. - Пульс прислонился плечом к стене, оглядев рабочее место Агаты, не пытаясь заглянуть в монитор, но просто - рассматривая его. Кресло, стол, предметы на нём... Кажется, вот так и должно было быть - каждый находился на своём месте. Но, попробовав кофе, Агата встала, подойдя к нему ближе, и развернуться к ней попросту пришлось, чтобы появилась возможность нормально общаться, раз у Тарантино появилось такое желаение... хотя слов благодарности он не ожидал сейчас - просто не ощущая, что его надо благодарить за то, что он должен был сделать. Это не значит, что ему не было приятно, с другой стороны. Но ещё приятнее был её следующие слова - поскольку старался Сонни не только для таких "нас", которые собрали вокруг себя целую банду, но и для тех, о которых они с Агатой сами вслух так и не упоминали за эти две недели открытым текстом. И вопрос, который она задала, говорил о том, что на это ей тоже было не наплевать... - Ты уже видишь... - улыбается в ответ. Девушка подходит ближе, заключая его в объятия, и усталому и изголодавшемуся по ней за эти две недели Пульсу хочется отступить назад - но только затем, чтобы дверь закрыть; почувствовав прикосновение её губ, он прижался к ней щекой, и зажал зубами высокий воротник её кожанки - качнув головой, потащив его за собой, то ли пытаясь указать так на дверь, то ли - намереваясь избавить Агату от куртки, да и вообще одежды, именно таким образом... Его не смущала идея заняться этим прямо в офисе. И глухота её тоже не смущала - вот как раз то, что для неё она становилась таким уж большим препятствием, ему казалось странным; Тарантино ведь сама не хотела, чтобы это состояние становилось помехой для жизни - ну так и в чём проблема была в течение этих двух недель?.. Нехватка времени - только отговорка. Виделись-то они вполне достаточно... Сонни сгибает колени, опускаясь ниже, касаясь носом её груди и забираясь губами в зону декольте, ведомый идеей исправить сложившееся положение; но резко останавливается и возвращается на исходную позицию, услышав автоматные очереди снаружи. Чуть отстраняется, держа Агату за плечи, чтобы она могла видеть его лицо... снаружи опять шёл дождь, но это были не раскаты грома - сквозь шум воды явно слышалась стрельба, уже с разных сторон, и теперь ещё и крики.
- Снаружи стреляют. - для Пульса, который, казалось бы, только этого и ждал, занимаясь обороной, это даже не стало каким-то откровением и удивлением - он ведь для того и заключал альянсы, вооружал парней, чтобы пушки были использованы? Вот только случилось это, по закону подлости, как раз тогда, когда он собирался расслабиться и отдохнуть немного. В офис влетает Форд с двумя автоматами в руках, и один резво передаёт Пульсу. С его предложением Сонни не согласен. Агате лучше не побыть здесь. Ей лучше вообще исчезнуть со склада, пока всё не утихнет... У Тарантино, правда, совершенно другие соображения на этот счёт. Но в любом случае - Пульс не может дать ей того, о чём она просит... зато может вручить ей автомат, который только что дал Форд, что и сделал.
- Держись рядом. - попили кофе... Сонни заметно злился - и это из-за того момента, от которого его отвлекли, к самой Агате, да и к Форду, это относилось мало. "Ингрэм" выныривает из-под длинной полы его плаща, ложась в ладонь; другую руку Пульс вытянул, словно пытаясь прикрыть ей Тарантино - на самом же деле, пока это почти единственный надёжный способ общения с ней, возможность остановить её - если она не услышит того, что услышал он, или же - возможность остановить его, если она что-то увидит позади, просто ухватив за эту руку; держать друг друга в поле зрения постоянно может и не выйти.
Склад напоминал осаждённую средневековую крепость - с двумя разницами, плохой и хорошей. Плохая - в том, что в то время огнестрельного оружия не было изобретено; хорошая - в том, что нигеры не прикатили с собой катапульту или пушку, которая могла бы накрыть всех одним залпом, хотя - судя по тому, что творилось, ожидать стоило бы именно этого... весь двухдневный ремонт уже накрылся медным тазом - все стены были в дырах от пуль, патронов нигеры явно не жалели, и на склад ломиться похоже не торопились, пока каждый не всадил в его здание издалека хотя бы по обойме - стреляли прямо из машин, ворвавшись во двор и окружив задние. Те, кто находился во дворе в это время - были уже мертвы или вынуждены переместиться в здание и укрыться там, за чем придётся...
Дверь офиса прошило очередью, едва только они успели выйти, с окошка посыпались стёкла и жалюзи стали похожи на требуху; Сонни успел положить ладонь Агате на плечо, с силой надавив вниз, чтобы заставить присесть, спрятавшись за стопкой бетонных боков - а вот Форд этого сделать не успел...

+1

34

В мои руки перекладывается автомат, который дал мне Пульс. У него же самого, оказывается под плащем имелась еще пушка. В Детройте без оружия лучше не ходить. А учитывая, что Сонни в и относительно спокойном Сакраменто не забывал брать ствол, то на "родине" Робокопа и подавно.
Я беру его за руку, сцепляя пальцы на кожаном рукаве, и шагаю из кабинета. И только мы покинули офис, как он встретил атаку извне. Задержись еще на несколько секунд или если бы я осталась в комнате, как и просил меня Форд...
Опускаюсь на коленки, под давлением руки Пульсоне. В такие моменты начинаешь верить в судьбу. И хоть я не слышала как звенят битые стекла и дрожит мебель, разрываемая в клочья, я видела дырки от пуль в фанерной двери и... Форда, что свалился замертво.
Из груди вырывается крик, который не слышно за выстрелами, а мне и подавно не слышен собственный голос. Я чуть не побежала к телу погибшего товарища, но во время спохватилась, только дергаясь под ладонью Сантино.
Сколько их там может быть? Человек пять? Десяток? Столько, сколько прорвут нашу баррикаду? А сколько наших осталось в живых? Хоть все вооруженные ребята наняты были именно для того, чтобы предотвратить удар, сегодня нападения не ждали. Застали врасплох.
Вижу, как со стороны главных ворот подбегает к нам Руди. Парень взволнован, часто дышит и крепко сжимает ствол в руке.
- Засада. Их там три или четыре машины, это около дюжины нигеров - он через слово чертыхался, язык у него заплетался и мне было сложно понять насколько велика опасность и в какой заднице мы оказались.
- Твою ж мать, Форд... - выплюнул Руди, хватаясь за голову и опустив взгляд на тело своего друга. Мужчина отворачивается, свыкаясь с мыслью потери, параллельно матюгаясь.
Я перевожу взгляд на Сонни. Никак не наберусь смелости задать один вопрос: мы выберемся от сюда? Но в моих глазах итальянец может прекрасно увидеть эти слова. Только для того, чтобы выжить и покинуть склад не ногами вперед, надо действовать.
- В тех двух ящиках еще оружие. А там взрывчатка - киваю на коробки, что стояли в другом углу за широкой колонной. До туда еще был шанс добраться, не попав под обстрел, но с каждой секундой эта возможность таяла.
Вход стали активно обстреливать, только было и видно как облетает штукатурка с кусками бетона.
Руди сообщает, что подойдет ближе, заодно постарается нас прикрыть, пока мы будем следовать к боеприпасам. Швырнуть хорошую бомбу бы не помешало. Да сгодился бы на худой конец и коктейль Молотова.
Мы с Пульсом приняли решение пробраться до ящиков небольшими перебежками. Вот, пустив в воздух автоматную очередь, прячемся за одним из бетонных блоков. Я сажусь на корточки, проверяя патроны. В рожке осталось не так уж много патронов, но должно хватить.
Я выглядываю из-за угла. Черт, с прошлого раза, когда я оценивала ситуацию, добавились потери. Оборачиваюсь на Пульса, но он и сам видит прекрасно ситуацию.
Несколько выстрелов звучат уже по нам. Пули проходят в десятках сантиметрах, я откидываюсь назад от страха и от боли. В ушах поднялся жуткий шум.
- Проклятье - шепчу, отпуская автомат и прижимая ладони к обоим ушам. Я сжалась и закрыла глаза, думая, что так быстрее пройдет, ну или я просто в таком положении легче перетерплю очередной сбой в протезах. Но вместе с этим ,сквозь шипение, начинает прослеживаться голос. Сонни зовет меня? Или мне это чудиться?
Поднимаю глаза на мужчину, убирая руки, ожидая когда он еще что-нибудь скажет. Боюсь понапрасну верить в то, что моя глухота пропала. Но верить хочется.

+1

35

В отличие от Агаты - ситуацию Пульс имел возможность не только видеть, но и слышать, хотя за грохотом выстрелом и свистом пуль - расслышать удавалось совсем немногое. Разве что те звуки, которые слышать как раз и не хотелось - крики тех, кого свинцом уже успело зацепить... казалось, что бандиты решили разнести склад до основания одними только пулями, перестав стрелять только тогда, когда изрешеченная стена перестанет держать потолок, сохранность конструкции их вряд ли заботило, а захват склада с намерением дальнейшего использования - не было целью. А значит, ожидать вполне можно было бы и худшего - бомбы или коктейлей, может быть, гранат даже, но не с их стороны, не из ящика, о котором говорила Агата, а снаружи... Услышав, что она кричит, Сонни поднял руку, которую она сжимала, зажав ей ладонью рот на пару секунд, затем - сжав руку в кулак, но выставив указательный палец, прижав его к губам Тарантино. И затем развернулся к ней, прижавшись спиной к укрытию. Рано или поздно они прекратят обстреливать здание и скорее всего, пойдут на штурм - не для того же они приехали сюда в таком количестве, чтобы просто устроить расстрел? Они явно собрались перебить сразу всех. Потом - возможно, и уничтожить здание тоже. Что ж, Агата и Сонни сами дали им такую возможность, собрав всех их конкурентов в одном месте, разве нет?.. А когда противники войдут сюда, проще всего обнаружить, кто где укрылся, им будет по звуку.
Форд уже не издавал звуков... ему уже не поможешь. Выпустив автомат из рук, он лежал в неестественной, неудобной, позе, и его остекленевший взгляд был обращён в сторону их, успевших спрятаться - в груди было, по предварительным подсчётам, пять дырок, возможно и больше - не было так важно количество, он не двигался, не подавал признаков жизни, и вряд ли дышал - если парень при всём этом ещё не был мёртв, то уже скоро будет. Хотя скорее всего - одна из пуль уже попала в сердце. Присоединяться ли они к нему, как скоро, в каком виде? Агата ведь этот вопрос пыталась ему задать? Сонни понятия не имел. А проверить было два способа - либо сопротивляться, либо поднять обе лапы и надеяться, что не убьют, отпустив обратно в Сакраменто с условием не возвращаться никогда. И Пульс сюда не затем летел, чтобы садиться в самолёт с белым флагом, торчащим из задницы...
- Замечательно... - хорошо, что взрывчатку удалось укрыть за колонной. Которая под огнём, впрочем, становилась тоньше и тоньше, как обгрызаемая кроликом морковь, теряя куски бетона, и добавляя ситуации перца - единственной попавшей в ящик пули может хватить, чтобы взрывчатка сдетонировала, и... чем дальше в этот момент они от неё будут находиться, тем лучше. Но естественно, лёгких путей никто не выбирал. Высунувшись, Пульс взял Форда за ногу, начав подтягивать ближе за укрытие, и ремень его автомата тоже подцепил - а когда покойник оказался в зоне доступа, быстро прошёлся по его карманам, вытаскивая автоматные рожки, протягивая их Агате - у неё было всего тридцать патронов, теперь - будет больше... и всё-таки - не факт, что этого хватит.
- Стреляй только по цели.
- сказал Пульс Руди... Не в количестве патронов дело. А в том, что их будет легче обнаружить, если они будут беспорядочно стрелять. Остальные - пусть стреляют, они помогут создадут прикрытие, хотя, конечно, лучше бы затихнуть ненадого - когда штурмующие попрут внутрь через входную дверь, они сами станут гораздо более лёгкой мишенью. Факт о тактике: обороняться легче, чем нападать - особенно в том случае, если действовать с умом. Пульс совершает перебежку, и снова прижимается к укрытию, выглядывая в щель. Ребята уже неспособны сдерживать напор, там, впереди, стреляют уже не беспорядочно, а на поражение, и они лишились ещё нескольких человек - скоро бандиты уже будут внутри... Полетевшая в лицо штукатурка заставила Сонни зажмуриться и спрятаться назад. Кто-то снаружи уже его увидел.
- Что случилось?.. - он услышал, как автомат Агаты упал на пол рядом с ним, а обернувшись, увидел, что она бросила его, закрывая уши ладонями и зажмурившись. Можно было бы подумать, что она просто испугалась, но не похоже на это. Неужели зацепило? Или шум что-то ещё повредил в протезе?.. - Агата?! - Пульс сжал её плечо, встряхнув, заставляя смотреть в глаза - в чудесное исцеление он перестал верить уже давно, потому считал, что Тата всё ещё его не слышит, то есть - приходится его видеть, чтобы общаться. Зажмуриваться - вообще не вариант. - Что?! - нервно переспрашивает Сонни. Обойма его пистолета-пулемёта задевает её плечо, когда он пытается коснуться её ладони. А в нескольких метрах от них вскрикивает подкошенный автоматной очередью Руди, и скрывается из поля зрения - только немного крови осталось на свежевыкрашенной стене, вместе с застрявшими в ней кусками свинца. Выстрелы снова зазвучали. Теперь пушки уже играли другую симфонию. - Они уже здесь... Прикрой меня. - похоже, закидать врагов гранатами, или что там понималось под "взрывчаткой" - это уже единственная возможность отбросить их назад. Сонни выбежал из укрытия, совершая перебежку к указанном Агатой ящикам, стреляя на ходу - один из нападавших, самый ближайший к ним, растянулся на полу, но остальные продолжали палить во все стороны. Им не справиться... надо уходить.

+1

36

Сквозь шум в ушах, который уже не напоминал море, а если и так, то разбушевавшийся океан ,я все четче и четче слышала голос. Голос Сантино, который дергал меня за плечо и спрашивал о самочувствии. Помимо его голоса все явнее стали звучать выстрелы. Это был ужасный звук, да, в такие моменты неплохо было бы остаться глухой.
Я убираю руки и киваю Сонни, что со мной все в порядке. Еще не верится, что можно сказать о том, что снова слышу. Да и, признаться, времени не было совсем. От нахлынувших звуков оказываюсь частично дезориентировна. И когда Пульсоне просит его прикрыть, едва справляюсь с этой задачей. Я растерялась. Словно спящего человека вырвали из-под одеяло и кинули в ледяную купель. Первым делом пытаешься понять где ты, связать информацию, получаемую визуально с той, что доносится до уха. Выстрелы, казалось бы, разрывали склад со всех сторон. Голые стены и высокий потолок создавал искажения звука.
Смотрю на итальянца, который благополучно добежал до укрытия. Мне надо следом, но вот снова прошлась по полу, близ моей ноги, череда пуль. Я отклоняюсь назад, начиная считать про себя. Не знаю для чего это делаю, просто потому что тупое ожидание когда шквал стихнет совсем невыносимо, а тут я занята счетом. Как овец перед тем как уснуть. Только ночью я не считаю овец, а сразу обращаюсь за помощью к ромашковому чаю или скучной передаче по зомби-ящику.
А еще я кажется разучилась вести бой. Нет, я знала как стрелять и в кого. Но у меня никак не получалось сосредоточиться. Какой-то дикий страх застрял в груди. Все эти смерти... я воспринимала каждого убитого парня на свой счет. А еще каждый погибший приближал и мою участь, ведь когда некому будет держать автомат, когда не останется стойких солдат, останется один только путь, - бежать. Далеко то мы с Сонни сможем убежать под обстрелом? Вся надежда была на то, чтобы закинуть как можно дальше бомбу и даже, нет, не количество погибших у нигеров поможет нам, а их замешательство.
Переглядываюсь с Сантино. Он выставляет руку, готовый дать мне команду бежать. Я на низком старте, сжимаю оружие и оглядываясь то влево, то вправо, каждый раз дергаясь, слыша выстрелы недалеко от себя.
Наконец мужчина дает отмашку, и я тут же срываюсь на бег. Я не думаю насколько хорошо он убедился в отсутствии угрозы и все ли действительно чисто, просто бегу к нему.
Такие длинные метры, такие быстрые пули...
Когда я скрылась с временного мета укрытия, где до этого прятались я и Сонни, там, с другой стороны, проник один из чернокожих. У него было в носу кольцо, одет в майку, поверх которой бронежилет. Он уверен в себе, ведь зашел уже так далеко вглубь. Он верен, что стрелять в спину убегающей девушке, пусть и держащей оружие, это правильно. А я не знаю как бы поступила на его месте. Ведь на войне все средства хороши, так? Он перехватывает удобнее автомат, переводит на мою спину и жмет курок.

+1

37

bang

Выстрелов звучит всё меньше, но это плохой знак. Для них с Агатой. Это означает, что на их стороне остаётся все меньше и меньше людей, которые могут стрелять; а значит, и врагам стрелять не в кого - они могут сберечь немного патронов... для них с Агатой. Сонни не думает о том, готов ли он принять смерть сейчас, отгоняя такие мысли другими - о том, что он слишком занят в данный момент, чтобы думать вообще: занят стрельбой, и присмотром за Тарантино, за которой присмотреть больше уже и некому - Форд мёртв, и Руди тоже уже не видно, а все остальные никого защищать не будут, они здесь - сами по себе, а теперь, когда поднялась стрельба и бой складывается не в их пользу, и тем более защищать будут себя самих, а не чужой склад. Да что о них - им с Тарантино и самим надо бы уходить, если они собираются уцелеть, конечно, а не погибнуть геройской смертью, как все остальные. Здесь нет героев... и каждый сам по себе.
Вот - наступающие отвлеклись на одного из парней с дробовиком, с криком выскочившим из-за своего укрытия во весь рост, убившим одного из них - но тут же и сам получивший очередь, и снова скрывшийся за укрытием, только кроссовка осталась торчать оттуда. Хренов ковбой... но своей смертью он дал для Агаты шанс добежать до Сонни - и Сонни эту возможность использовал, махнув рукой, для них в последние пять минут оставшейся чуть ли не единственным способом общения. Хотя уже сложно сказать, зачем вообще нужно было общаться - ради ещё нескольких секунд жизни? Они обречены, пока находятся здесь. Их немногочисленные союзники, кто остался в живых, уже перекрикивались между собой о том, что надо уходить... Сонни был согласен с ними - уходить надо было.
Вот один крик прерывается одиночным выстрелом на полуслове, и через секунду за спиной у согнувшейся Агаты, за несколько метров от неё, появляется один из нападавших. В броне, с автоматом, дуло которого дымится, с азартным блеском в глазах... Он вскидывает автомат, прижав приклад к своему тощему плечу, направляя его дуло в сторону той, кого укрытие от его пули уже не спасёт... в тот момент, когда, казалось бы, у Тарантино почти получилось добежать до него.
- Агата!!! - забывая о предосторожности, Сонни срывается ей навстречу, с силой врезаясь в неё, как при игре в регби - только сейчас речь идёт не о том, чтобы завладеть мячом, а о её жизни; поскольку он слышал, как стрелял автомат чёрного парня - эту очередь сознание даже сумело выделить из общей какофонии звуков, и теперь она отзывалась там противным эхом, задавая вопрос - достигли ли пули цели? Потому что он не знает, упала ли Агата на пол живой, или он лежит уже на её мёртвом теле. И некогда проверять... резко разворачиваясь лицом к чернокожему, Пульс вдавливает курок до упора, поливая свинцом сначала его, затем - подрезая того, кто появляется за ним следом, неожиданно понимая, что не может отпустить спусковой крючок - палец не слушается, словно обезумевший, и продолжает давить на него, заставляя автомат изрыгать пулю за пулей. Сонни с трудом завладел контролем над ним, и тут же понял, что точно так же неметь начинает и вся ладонь... а затем до сознания дошла боль. Вместе с кровью, начавшей выступать поверх кожи плаща, и стекать вниз, не впитываясь...
- Агата?.. - правая рука не хотела отдавать пушку левой, потому пришлось, фактически, вырвать её у самого себя, снова направляя в ту сторону, откуда до них могли добраться. Хотелось бы надеяться, что он отдал не все патроны. А кровь пошла обильнее, заливая майку и брюки Тарантино, несколько минут назад бывшие безупречно белыми... - Ты в порядке? - боль становится сильнее, заставляя сжимать зубы. А на лбу у Сонни выступил холодный пот... Когда он служил в армии, его сержант, матёрый такой вояка, сам принимавший участие в боях, говорил, что боль можно просто выключить при желании. Жаль, не сказал, где у неё этот выключатель находится... оставался только один вариант - самому переключиться на что-то другое... или кого-то. - Беги! - хрипит он, пытаясь встать... лицо уже влажное от пота, пот заливает глаза, налившиеся всей злобой, что только осталась у Сонни, и бешено глядевшие на Агату, так, словно он собирается и её убить сейчас. Окровавленная ладонь хватает плечо, то ли пытаясь поднять её, то ли - дав опору для самого Пульса. Он стреляет, увидев врага в поле зрения, но уже сам едва слышит собственные выстрелы. Он в шоке. Адреналин ушёл от сердца, ударив в мозг, и он не думает о смерти - вообще не о чём больше не думает... Наверное, это и имеется в виду под "отключением боли" - правда, непонятно, как сержанту удалось выжить при этом. - Беги!!! - он отталкивает её, чувствуя, что под мышкой становится мокро и липко; и чуть было не падает сам по инерции, споткнувшись о тот самый ящик. Только куда ей бежать?.. До двери чёрного хода довольно далеко, придётся проделать почти весь путь обратно до офиса. И времени на перебежку от укрытия к укрытию уже не имеется.
Кровь смачивает солому, когда Сонни, сбив крышку запускает руку в ящик, нащупав гранату. Отложил автомат, чтобы освободить вторую руку иметь возможность взять сразу несколько - в охапку; даже онемевшей руки хватит, чтобы швырнуть её, если быть аккуратным и не сжимать пальцы. Челюсти сжались, лишая кольца сразу три гранаты, почти одновременно. Внезапная пауза восполнилась звоном катящихся по полу "лимонок" - который трудно спутать с чем-нибудь.
А через две секунды тишина взорвалась мощным взрывом, и на складе неожиданно стало темно - осколки прошили почти все лампы...

Отредактировано Sonny Pulsone (2014-08-10 19:03:13)

+1

38

Пригнувшись я бегу к Сонни. Смотрю на него, не отпуская. Он - моя конечная цель. Мой единственно верный путь. Я не сомневаюсь в нем. Сейчас - ни на миг. Для меня он как для корабля маяк, мне нужно двигаться ему навстречу, чтобы дойти до конца. И кажется, в этот момент я думала и воспринимала его не только как угол, где можно справится от пуль. Я готова была впустить его, если только мы встретимся. Какие-то пять метров...
А затем происходит то, что заставляет меня постепенно выровняться. Словно в его глазах я вижу своего убийцу за спиной. Вижу опасность в глазах дорого человека. Время замирает. Сердце на миг застревает в горле, оно предчувствует конец. Знаете, как будто стоите у края обрыва. Внизу острые скалы торчат, волны разбиваются в крах. И вместо того, чтобы самой сделать шаг, тебя толкают грубо в спину. Дыхание замирает, на слова нет сил.
И я была уже на грани, ощущая свою смерть - эту липкую участь погибнуть в чужом городе, не сделав очень много, не сказав еще больше. Но затем время, очнувшись, помчалось с удвоенной скоростью, перескакивая несколько кадров. Сантино срывается мне навстречу, крича. А я боюсь дальше бежать к нему, чтобы не принести на конце смерть. Останавливаюсь. Меня сметает с ног.
Прозвучавшие выстрелы прозвучали тихо, или просто совпали с тем, когда я встретилась спиной и затылком о пол. Опять я куда-то пропала. Лежу как пластиковая кукла и смотрю испуганно на Сонни. Он вытягивает руку с автоматом, делая выстрел. Теперь гром отчетливо слышен, но какое мне до него дело? Я действительно напугана, мои глаза широко раскрыты и дышать, как после длинного забега, приходиться через рот.
Приподнимаю чуть голову, когда становится понятно, что стрелявшие в нас мертвы. Моя белая майка и штаны в крови. Но боли я от чего-то не чувствую. Пошевелила рукой, пытаясь подняться. Уже готова к тому, что где-нибудь уколет, но нет, боли нет. И мне жутко приходить к мысли от того почему же во мне нет дырок. Почему... Я поднимаю глаза на Сонни, что пытается встать, а на глаза уже, неожиданно даже для меня, проступили слезы.
Не хочу смотреть на ранения на его теле, но уровень моих глаз был как раз напротив его плеча. Черная кофта впитывает кровь, ее очень много.
- Беги! - знаю, он хочет как лучше для меня, иначе бы не прыгнул ловить пули, что предназначались мне. Знаю, он желает моего спасения, но... я сейчас умираю вместе с ним. Брови домиком ползут вверх, стараюсь не реветь, потому что от этого не будет ни никому ни лучше, ни хуже, но... опять это "но". Я заплакала, не обращая внимания на его указы.
- Беги!!!
- Никуда я не уйду - сглатываю слезы, застрявшие возле губ. Мужчина отталкивает меня. Это может показаться грубым жестом, способным обидеть. Обидеть тем, что он собирается сдаться. Нарушить свое обещание.
Я по инерции отступаю на несколько шагов назад, вытирая рукой слезы. С какой-то злостью гляжу на Сантино.
Эй, ты не смеешь меня прогонять! Я сделала свой выбор, как минуту назад ты сделал свой. Я не уйду.
И вслед своим мыслям побегаю обратно  к итальянцу, как верный его поводырь. Подставляю спину под раненное плечо. Все затихло в предвкушении взрыва, а затем взлетело на воздух. Ударная волна заставила нас обоих опять свалиться на пол.
- Ты говорил, что с тобой ничего не случится! - хочу кричать, но сдерживаю порыв, потому что кричать сейчас нельзя. Но по напряженным скулам на лице видно все мои переживания и фобию потерять своего человека.
- Не смей сдаваться. Не смей меня оставлять - мои слова похожи на угрозы. Если Пульсоне умрет, я никогда ему это не прощу. Мне кажется, что с его смертью закончится и моя жизнь, пусть звучит это довольно громко, но да, закончится.
- Подожди. Сейчас что-нибудь придумаем - мне все еще не успокоиться. Я снимаю кожаную куртку, затем майку, которой хочу обвязать плечо Сонни. - Надо остановить кровь - обвязываю белую ткань вокруг его плеча, подмышкой. Конечно, это не спасение, но что-то надо было сделать. Одеваю обратно куртку, застегивая молнию на голом пузе и оглядываюсь. В дальнем конце зала через дверь пробивается свет.
- Давай, идем. Я пойду только с тобой - предупредила я мужчину, чтобы он не думал спорить. Либо вместе, либо никто. И, конечно, в этой ситуации я не думала о доме и о том, кто меня там ждет. О ждущих есть кому позабодиться, а у Сонни есть только я.
Чтобы обезопасить путь, кидаю вслед еще одну гранату, после чего тащу на себе раненного мужчину, одной рукой придерживая его за живот, а во второй держа полуразряженный автомат.
- Сейчас доберемся до дома, соберем вещи и уедем от сюда. Слышишь, дорогой? - вот я и назвала его "дорогим" не как ирония или не как попытку сделать больно, а искренне и по настоящему. А еще своими слова подтверждала то, что я слышу. Снова слышу.
За нашими спинами тишина, мы почти добрались до машины, взятой Руди в аренду. Ему она теперь не нужна, и залог обратно не получить.
- Сонни. Не сдавайся. Если ты выживешь, обещаю, у нас все будет хорошо. У нас все будет - он ведь хотел, чтобы мы шагнули навстречу друг другу и переступили эту грань, когда каждый чего-то опасается - боится доверится, не может до конца открыться, не хочет о чем-то разговаривать. Думаю, большую степень доверия человек, который принял пули, предназначавшиеся мне, заслужить не может.
Я укладываю Пульсоне на заднее сиденье автомобиля, а сама мигом прыгаю за руль, с громким свистом выруливая с территории склада. Нам вслед звучат выстрелы, от которых приходиться пригнуть голову, но ни на километр не сбавить скорость.

+1

39

Куда она рванула?.. Спасительная взрывная волна их, к счастью, достигла быстрее, чем осколки, повалив на пол. От удара боль стрельнула в плечо, пронзив всё тело, на миг показалось даже - что он просто вырубился из-за болевого шока, потому что вдруг стало темно, но стало быстро понятно, что, во-первых, бессознательное тело не чувствует боли, во-вторых, не чувствует вообще ничего - а вес Агаты на себе он ощущал достаточно явно, в третьих - он не думает о том, что слышать стало затруднительно. А взрыв трёх гранат в замкнутом помещении, притом недалеко от них, привёл к тому, что Сонни ещё оглушило - голос Тарантино он слышал как будто издалека, тогда как в голове что-то отчётливо и противно пищало, словно та машинка для измерения пульса пациента в момент его смерти... только вот он пока жив. Не может пока сказать, надолго ли это, потому что не берётся оценивать степень собственной тяжести но если боль ещё ощущается - значит, смерть ещё не наступила. И значит, есть шансы её обогнать.
- Агата... - Сонни касается её талии руками, пытаясь заставить слезть - и кажется, на единственном чистом месте на футболке теперь красуется красный отпечаток его правой ладони. Он плохо слышит её, да и видит в воцарившимся полумраке тоже неважно, но эта темнота, даже вместе с воцарившейся тишиной, совершенно небезопасна - да, кого-то из их нападавших контузило, кого-то - ранило или убило, а кого-то даже и разметало по помещению в больших и маленьких кусках, но едва ли три гранаты нейтрализовали сразу всех нападавших... им надо уходить. - Нету времени на это... - Пульс пытается спихнуть её с себя, настойчиво, но слишком слабо; правая рука - плохо слушается и почти не ощущается, каждое движение даётся трудом и болью. Не надо снимать майку. Не надо его перевязывать. Ничего не надо придумывать - он же только что всё придумал, задержав противника ненадолго; но даже сквозь звон в ушах уже пробиваются крики врагов, а значит, перегруппируются они совсем скоро... - Не надо... - она не слышит - посещает в голову мысль. Не слышит и не видит его, а значит, для неё просто не существует его слов сейчас, как и голосов по ту сторону укрытия... Пульс всё ещё не знал о произошедших переменах. И понял, что бесполезно просить теперь о чём-то, Агата не успокоится, пока не сделает по-своему, а если он будет сопротивляться - будет только дольше. И Сонни сдаётся, отпуская её и подставляясь под импровизированный бинт, привстав, подаваясь ей навстречу, уткнувшись лбом в её обнажившееся плечо. Вскользь касается здоровой рукой её скулы. В собственных глазах тоже отчего-то защипало, но, наверное, стоило списать и это на болевой шок...
- Идём...  - кивает Сонни. Вставать отчего-то тяжело. Звон в ушах становится слабее, но зато сознание начинает заполнять странный, едкий и противный белый туман - он был знаком ему, по тому случаю, когда уже довелось поймать пулю, но в тот раз он был страшнее: он проникал в лёгкие, не давая дышать, и выходя обратно с кровью, тянул к земле вниз, не давая даже подняться, отнимая все силы. Сейчас же, пусть и при помощи Агаты, вертикальное положение удалось не только занять, но и сохранять по мере движения. Хотя его заметно пошатывало, словно пьяного. То ли из-за взрывов, то ли из-за боли... - Не поддерживай меня... с ногами у меня всё в порядке... - он подтолкнул Агату вперёд, отпуская её и оглядываясь назад, чтобы посмотреть, что происходит за их спинами; снова чуть не упал, но если она будет его тащить на себе - тормозить это будет их обоих. Он может быть полезным... только пушку свою там оставил, у ящика. - Иди, я за тобой... - он встряхивает головой, пытаясь избавиться от последствий контузии - становится, правда, только хуже, голова закружилась, и Сонни теряет три драгоценных секунды, которые пытается нагнать, ускоряя шаг. А сзади снова слышатся выстрелы... только уже поздно, пули врезаются в закрытую дверь с окровавленным отпечатком, и свет внутрь склада больше не проникает.
Ливень моментально делает мокрыми его волосы и одежду, обильно смачивает и повязку Агаты на его ключице, и передвигаться по намытой грязи становиться ещё труднее; с другой стороны - холодная вода с неба немного освежает, проясняя сознание, и даже слуху помогая восстановиться. Прижимая к повязке ладонь, Пульс неуклюже бежит за Татой к автомобилю, стараясь не обращать внимание на капли дождя, стекающие по лицу. Автомобиль, арендованный Руди, кажется ему спасением, каким тот угол, где находились гранаты, только что казался Агате - та точка невозвращения, достичь которой так хочется, что из-за этого сложно воспринимать обещания Тарантино - они откладываются где-то в памяти, но нельзя сказать, что Сонни слышит их. Он лишь на несколько секунд расслабляется, падая на кресло заднего сидения автомобиля, запрокидывая голову наверх, оглядывая салон блестящим взглядом. Начинает мутить. И слегка лихорадит... наверное, температура поднимается. Но Агата срывается с места, и он снова напрягается, слыша выстрелы позади. Несколько пуль пробивают стекло, вгрызаясь в обивку салона.
- Д-дай... Дай мне... - пытается попросить Пульс, заикаясь. И облизывает внезапно пересохшие губы. - Дай мне пушку... - может быть погоня. Руди сказал - их там три или четыре машины? Значит, нужно сбросить хвост... или их дом не будет новой точкой спасения, и все старания Агаты ради него накроются медным тазом.

kamikaze love

Отредактировано Sonny Pulsone (2014-08-11 10:41:50)

+1

40

Без взрыва гранат и так в ушах шипело, словно по старому радиоприемнику. И я боялась, что то просветление, что значилось с моими ушами, пройдет. Опять исчезнет. Хотя на этот раз я не успела привыкнуть с звукам, более того, хотела убежать от них. В ушах зазвенело, от этого же мучился и Сонни, но потом отпустило. Даже гораздо быстрее, чем оклемался Пульсоне. Правда, в его ситуации не правильно говорить "оклемался", - человек с пулевыми ранениями придет в себя только когда ему перестанет угрожать. А учитывая с какой скоростью мужчина терял кровь... Мне было страшно, что оказать помощь я не успею, что он умрет у меня на руках. Я боялась, что отвернусь, оглянусь на какой-нибудь шум, буду смотреть на дорогу, а когда снова взгляну на заднее сиденье, то там меня никто не будет ждать. И вместо Сонни будет только его тело. Такое же бездыханное, как Форд или Руди.
Черт возьми! Я потеряла двух своих людей. Не просто парней с пушками, а ребят, с которыми неплохо общалась. Не назову их своими друзьями, но мы могли поболтать или постоять у кофейного автомата за обсуждением какого-нибудь фильма. В итоге, приходит понимание, что Детройт обошелся мне очень дорого помимо денежных вопросов. Я не знаю что делать дальше, кроме как спасаться бегством. Но, благо, это у меня в крови - уходить.
- Дай мне пушку... - говорит Сонни. Но я сильно сомневаюсь, что в таком состоянии он сможет нажать на курок, не говоря уже про меткость. И ведь этот герой так настойчив, явно злится на то, что я его вытащила. А я злилась на то, что он сопротивлялся. Потому что за жизнь надо бороться. Надо идти до конца. И если тебе не для кого жить, это не значит, что впоследствии ситуация не изменится. Хотя... о чем я говорю, сама ведь свое существование ценю едва ли: прыгая на нож или не считаясь с теми, у кого в руках пушки. Иду напролом, надеясь, что пройдет и не зацепит. А вот когда цепляет... тогда пытаюсь доказать, что меня так просто не взять. Знаете, это похоже на игру: "Хей, парень, что ты еще припас для меня? О, вот как? Давай сюда, проверим насколько меня хватит". Я проверяю себя и свой организм. Оказывается, все эти физиологи (или как их правильно называют в литературе) правильно говорят, что человеческий организм способен выдержать очень многое: пройти по раскаленным углям, спать на острых иглах, протащить несколько миль груженую фуру. Я хотела, чтобы и Сонни поверил в себя, нашел силы и не сдавался.
- Что говоришь? - прикидываюсь глухой, опуская автомат с переднего сидения на пол, чтобы Пульсоне, потянувшись, не достал его - Я ничего не слышу. Лежи и не двигайся. Попробуем оторваться - да и выхода другого нет, как сбросить хвост, помотавшись по улицам города или шоссе.
Я не хотела задерживаться в доме надолго, нам, по сути, нужны только паспорта и деньги. Но учитывая, что Сантино ранен, надо будет еще и привести его в порядок. В таком состоянии оставлять его нельзя, да и вести на поезд тоже. На самолет нас вряд ли пустят, ведь с оружием я расставаться не хочу.
- Ты рану прижимаешь? - гоня по шоссе, я то и дело дергала Пульсоне, чтобы он что-нибудь отвечал мне или говорил, - все, что угодно, но лишь бы не засыпал. Сейчас сон не пойдет ему на пользу, он может отключиться и растерять все желание просыпаться.
Гнала быстро, стараясь как можно скорее сбросить хвост, лавируя по узким улочкам, подворотням и дворам. Остановившись у дома, я загнала машину на лужайку, чтобы не бросалась в глаза, и помогла итальянцу пройти в дом.
- Надо остановить кровь. Я найду аптечку, иди в ванную - из аптечки я заставила мужчину проглотить пару обезболивающих и антибиотики - стандартный набор. Затем уже начала избавлять его от верхней одежды.
Все туловище было в крови, пришлось сначала вылить звериную дозу перекиси на плечо, чтобы обеззаразить рану, да и смыть кровь. Только кровь все равно выступала.
- Хорошо, тут пуля прошла насквозь - заключила я, прикладывая к ключице ватный диск. Надо было перевязать то ранение, что представляло сейчас большую угрозу. Бинтов было немного, они быстро пачкались, от чего я нервничала. Сонни пришлось помогать мне, зажимая полотенцем плечо, пока я была занята другим повреждением.
- Пуля осталась внутри - я осматриваю входное отверстие со спины Пульсоне и прихожу к неутешительному выводу: - Здесь мне не вытащить. Придется перебинтовать и оставить до больницы - копошиться щипцами в ране очень болезненно. Плюс ко всему я не могла определить в какую сторону отклонилась пуля, чтобы с уверенностью вытащить ее.
- Ты потерял много крови. Какая у тебя группа? - переливание прямо тут делать я не собиралась, но вдруг случится такое, что в больницу Сонни доставят уже в бессознательном состоянии, тогда первый вопрос врача будет о группе крови.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Герои готовы умирать за деньги