В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » научи меня жить заново


научи меня жить заново

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Участники:
http://sf.uploads.ru/n1HTR.gif
Marian Daniels & Adam Smith
Место:
дорога за городом --- больница --- дом Адама
Время:
ноябрь 2013
Погодные условия:
ливень, сильный ветер
О флештайме:
Существует такая теория. Теория моментов. Поворотных моментов.
Они, эти вспышки высокой мощности, переворачивают наши жизни, и определяют, кем мы станем в итоге. И в конце концов каждый найдёт то, что искал...Либо потеряет всё, чтобы начать жить заново.

Отредактировано Marian Daniels (2014-08-06 13:22:00)

+1

2

-Нет, мы не можем остаться на ночь. У меня завтра собеседование. - я обняла маму и уткнулась носом в её поседевшие, но тщательно выкрашенные волосы. От неё пахло детством и любовью. Странный запах, не так ли? Но, наверное, каждый его знает, для каждого он особенный. Я чмокнула маму в щеку и покосилась на старого друга, мило беседующего с моим отцом. Я знаю, родители надеются, что мы с Джимом когда-то поженимся и порадуем их внуками, но они не знают, что между нами только дружба. У нас даже есть детский уговор, в котором мы пообещали никогда не бросать один одного и никогда не любить. Глупо, согласна, но почему-то так было легче. Не нужно было думать, а вдруг между нами есть что-то большее, чем дружба. Нету большего. А если и есть, то нельзя. Из-за уговора, пусть даже детского и заверенного жвачкой и каплями крови от пореза кухонным ножом.- Спасибо, мамочка, мы будем осторожными. - я щелкнула её по носу, совсем как она в детстве делала со мной и подошла к отцу. Тот был более сдержанным и спокойным, поэтому уже минут через пятнадцать ми с Джимбо выруливали на дорогу, прямиком ведущую в город. День был при окончании, и ленивые осенние сумерки уже пробирались в головы людей. Я улыбнулась и включила радио, бросив взгляд на парня. Но тот лишь доброжелательно улыбнулся, мол не возражает, и я тихонько запела себе под нос, пытаясь отогнать какое-то странное, непонятно откуда взявшееся, чувство.
-Пожалуйста, Джимми, не спеши. - проворковала я, удобно укладываясь на кожаном кресле. Из динамиков уже лился томный, даже какой-то немного липкий, но успокаивающий женский голос, поющий о том, что в жизни ничего не происходит случайно. За окном вовсю лил дождь. Крупные капли нервно тарабанили по машинному стеклу, а я почему-то я ежилась от недоброго предчувствия. Изнутри меня прямо-таки раздирало какое-то странное волнение...И страх, который вообще непонятно откуда взялся. Да и вообще, откуда он обычно берется? Мы сами его порождаем, или он без стука, как незваный гость, входит в двери нашей души? Почему мы его тогда не выгоним, сказав, что нету больше стульев для него? Может, он говорит, что и на полу посидеть может? А, действительно, зачем ему, неприхотливому, много места? Ведь и, сидя, на полу можно толкать речь. Не все, правда, услышат, ведь, кто захочет слушать кого-то, ниже себя, даже в прямом смысле слова? Но пусть даже единицами, но хоть одно слово, да и залезет в подсознание, и станет, как маленький монстр, грызть изнутри своими заточенными об обыденность зубами. Вот тут-то страх и потрет довольно руки, садясь уже на стул. Смотрите, откуда-то и место взялось. И, ох, как сложно его потом будет выгнать, ведь он уже взял себе маленькую частичку власти и теперь захочет больше и БОЛЬШЕ, аж пока, всё не закончится, и ему просто не надоест терзать человека изнутри...Либо просто уже ничего не останется.
Мой монстр был маленьким, но он отчаянно раздирал по кусочкам моё спокойствие и прятал себе куда-то во внутренние карманы куртки. Я прикрыла глаза, чтобы немного прийти в себя, собрать последние остатки своего невидимого кокона и укрыться ним от всех плохих предчувствий. - Хэй, Джимбо, мы никуда не торопимся. Сбавь скорость... - немного сонно пробормотала я, услышав, как колёса скользят по мокрой дороге. Но мой друг любил скорость, уже лет пятнадцать как любил, поэтому, наверное, и пропустил мои слова мимо ушей, только сильнее вжав педаль газа в пол. Я снова распахнула свои большие светлые глаза и уставилась в чернильную темноту ночи. Мысли черной тучей обволакивали мою голову, и я всё никак не могла от них избавиться. Я думала-думала-думала...Обо всём на свете, лишь бы только не сосредотачиваться на внутреннем беспокойстве. - Отлично повеселились, не так ли? - как-то тяжело я перекатила голову на другое плечо и уставилась на старого друга. Тот лишь легко ухмыльнулся и одной рукой потрепал мне волосы. В ответ я расплылась в улыбке и даже на мгновение почувствовала, как тёплое, словно парное молоко, спокойствие захлестывает меня огромной волной, но в следующий момент...-Чёрт, Мэриэн, чёрт... - голос парня раздался как-то слишком неожиданно, словно кипящее ночное небо разошлось раскатом грома. Я не сразу поняла, что произошло, и ещё несколько секунд предавалась своему благоговейному упоению. А потом я повернула голову и увидела слепящий свет фар. Мои глаза ещё успели скользнуть по Джимми, который закусив губу, отчаянно вцепился в руль, пытаясь исправить положение, но было поздно...Глухой удар, я чувствую, как ремни безопасности впиваются в моё хрупкое тело. Кричу от боли и отчаяния. Нет, это сон... Резкая боль в голове. Ощущаю, как миллионы осколков врезаются в руки, ноги, грудь. Становится плохо. В глазах темнеет. Моё подсознание ускользает от меня, но я отчаянно пытаюсь ухватится за него ослабевшими пальцами. Нет, я не хочу умирать. Я ещё столько всего не попробовала в этой жизни, я ещё столько всего не почувствовала. Я ещё так молода...Нет...Чувствую, как силы быстро покидают моё бездыханное тело. Кажется, это длится вечность, но на самом деле я увядаю за несколько секунд. Несколько секунд мне понадобилось, чтобы потерять тонкую связь с жизнью. Всего несколько коротких мгновений и я уже не знаю, кто я и что со мной. Я не знаю, жива ли я...Я вообще ничего не знаю. Вокруг только беспросветная темнота, которую мне почему-то не хочется развеять. Мне вообще ничего не хочется. Я ничего не ощущаю. Но вдруг откуда-то в мой маленький потерянный мир отчаянно врезается луч света. -Женщина в очень тяжелом состоянии... - я не разбираю, кто говорит. Хочу пошевелить пальцами, улыбнуться, мол я жива. Мне даже показалось, что я сделала это, но я снова проваливаюсь в темноту. Вокруг теперь вообще ничего. Никаких ощущений. Только всепоглощающая пустота, медленно пожирающая мои остатки. Теперь мне уже всё равно, увидели ли они мой знак, что я жива. Меня больше не существует. Осталась только темнота, чернее той зловещей ночи и больше ничего. Меня нет.

Отредактировано Marian Daniels (2014-08-05 18:02:29)

+1

3

Ночной Сакраменто – не спокойный Сакраменто. Хоть этот город и славится высоким достатком, счастливыми людьми, громкими тусовками и прочей белибердой, в нем всегда что-то да не так. Лишь некоторые люди могут это ощущать, другие на это не способны. Людской сброд только и может отрываться в клубах, бухать, колоть себя нестерильной иглой, подыхать, совершать разбойные нападения ну и убивать, естественно. Адам относился к этой стороне жизни, но совсем в ином смысле.
Ноябрьский вечер выдался весьма аномальным. Кажется, что в регистрационной книге вызовов был поставлен рекорд, который отличался на несколько сотен записей больше, чем в прежние месяцы. Рация трещала и разрывалась от разговоров. Различные тоновые оттенки голосов мешали сконцентрироваться на чем-то важном, вот только о чем? В этом и суть. Важность была, но все и вся размывали краски ясности. Это отвратительное чувство, как будто бы ты что-то хотел сказать/вспомнить, но не можешь. Ему хотелось рвать и метать всё вокруг, только ещё бы прошло немного времени. Жизнь парамедика слишком тяжела, если он не дымит как паровоз и не бухает как шахтер. Чтобы как-то расслабиться в безбашенной жизни Сакраменто, Адам устраивал потехи с женским коллективом из госпиталя: молоденькие практикантки, медсестры, которые недавно устроились работать в больницу или мимолетные пациентки. Его жизнь становилась такой обыденностью, что оставалось только блевать. Это как с булимией: поел хорошенько, а после сам вызываешь рвотный рефлекс, дабы сбросить балласт. Тут точно также – работа, девушка, игры «приматов» на пару часов и затем наступает сгусток чёрной беспросветной пустоты. Эту пустоту и хотелось вырвать из себя, точным слово «вырыгать». Такая жизнь была по душе где-то в 23-26, но не больше. Каждый божий день Адам клялся и обещал всевышнему, что он всё поменяет, начнет жить по-другому, никаких игр с легкомысленными давалками, что он подготовится к тесту и получит повышение в скорой помощи и станет лейтенанта. Но, как бы он не старался, обещание его не находило или обходило стороной. Просто в один день он понял, что у него нету человека, ради которого он был готов отречься от всего, каждый раз отдавать тысячи миллионов себя. Нет никого, кто бы мотивировал и побуждал на громкие поступки. Такими темпами, даже работа, которую он сильно любил и уважал – была в тягость. Смит вовремя опомнился и поднял свою пятую точку с жёсткого стула, чтобы абстрагироваться от наплывающих мыслей, которые в неподходящее время очерствляли его рассудок. Оглядев унылые лица персонала и мучающихся пациентов, кто с переломом ноги, кто с передозом едет в реанимацию, в метрах десяти от себя он заметил новенький автомат с кофе, который в свете неоновых ламп отражал бледные струйки больничного освещения. Подойдя вразвалочку, он уже точно знал, что в предложенном списке найдет свой-таки любимый капучино с двумя кубиками сахара. Пока автомат наливал в маленькую стакашку кофе, Адам оглядел свою униформу и поправил старую бандуру-рацию фирмы «Моторола». Она оттягивала ремень в правый бок и порой мешала своим присутствием. Прошло секунд 30 и автомат потребовал к себе внимания пропищав три раза. Парамедик схватил долгожданный капучино и насладился первым глотком…и тут на него нашло маленькое счастье, что в жизни не так уж и плохо и она еще может научить чему-нибудь, например: что в мире есть самый вкусный кофе, или что люди все ужасные грешники и им нету места даже в аду, а где-то между мирами чистилища и мира живых, чтобы они мучились всегда и везде. В общем, кофе – это был самый искренний напиток, который мог вызвать у него радостную улыбку и удовольствие в жизни. Со стороны, гуляющий парамедик по коридорам госпиталя – это что-то не правильное. Все служащие в скорой помощи появляются там минут на 5-10, завозят пострадавших и уезжают на базу, либо сидят в ординаторской, а тут…парамедик слоняется туда-сюда, сидит и смотрит на всех вокруг и пьет кофе, почему? Ну, дело в том, что Адаму находиться в ординаторской было бы слишком скучно, но здесь…здесь совсем всё по-другому…новые лица…какой-то экшен. Здесь он хотя бы не чувствовал себя одним в проваленном мире. Потихоньку Смит вышел на улицу, где минут 20 наблюдал как привозят новых пациентов на каретах со специальной цветографической раскраской. Внезапно, по рации прогудело сообщение о недавно зарегистрированном ДТП. «На 24км Южного Sacramento fwy произошло ДТП, 2 легковушки, есть пострадавшие, полиция и пожарные в пути». Рефлекторно рука Адама схватила спикер, что красовался на груди и сказал: - 747, 10-4. Для простого смертного эти цифры ничего не значат, а для госслужащих - это всё. Тен-коды, это неотъемлемая часть переговоров полиции, парамедиков и пожарных. Для пострадавших в авариях или тех, кто ждет немедленной помощи эти цифры значат, что «вызов принят, выезжаю» и им стоит лишь немного потерпеть. Недопив свой уже третий стаканчик кофе, Адам пошел быстрым шагом к крылатой машине, которая должна быстро доставить его на место человеческих бедствий. Подбегая к фургону, Адам уже держал ключи от машины в руках (чтобы долго не искать их). Его напарник тем временем жадно поедал чизбургер и захлебывался кока-колой. Не теряя не секунды «ночной архангел», назовем его так, втопил педаль газа до предела, и недопитая кока прыснула большим обилием жидкости на его напарника. Смит все видел и то, как на него глядел Юджин. Это ему нравилось. – У нас вызов на ДТП. Я надеюсь, ты пополнил шкафчики физ.раствором, бинтами и новокаином…иначе тебе огромная жопа… - на эту реплику Адам даже не ждал ответа, потому что это и так должно выполняться после нескольких вызовов и он прекрасно знал, что Юджин добросовестно выполнял свои обязанности. Это скорее было утверждение, дабы взбодрить сонного приятеля.
Ночной трафик беспрецедентно позволял передвигаться скорой по улицам на любой свет трехцветного товарища, поэтому расчётное время прибытия сократилось в два раза. Через 20 минут они добрались до места происшествия. Картина казалась не очень приятной, но довольно таки повседневной. Тут машина, там машина. Обе вдребезги. Окинув всё сумеречное пространство, Смит забежал за машину, и взяв две сумки побежал к ближайшему автомобилю. Юджин сделал тоже самое и направился к другой. – Бл*ть, где же эти толстые уроды с пончиками и фотомодели с ежемесячных плакатов, которые так обожают приобретать молодые соски, а после течь слюнями. Его бесил тот факт, что этих придурков еще не было на месте. Полиции и пожарной машины еще даже не наблюдалось за горизонтом. Может, это потому что у копов большое брюхо и им сложно передвигаться до патрульной машины, а накаченные мальчики по вызову кушали барбекю или были заняты фотосетом…ну да, возможно потому что пожарная АЦ слишком неповоротливая и не реактивная. – Диспетчерская, это 747, у нас здесь 4 пострадавших, передайте этим существам из 54 и 72, чтобы двигали свои убогие задницы сюда! – в какой-то момент он не выдержал и по открытой связи (которую могут прослушивать по всем департаментам), выругался на копов и на огнеборцев. Благо, ему за это ничего не грозит, может только устное предупреждение после смены и все. Адам достал маленький минифонарик и осмотрел мужчину, что находился за рулём. Прощупав его пульс, он убедился, что мужчина еще живой. Руль был смещен и в салон было сложно пробраться, поэтому он не мог наблюдать, что случилось с ногами парня. Вскоре, в дали послышались первые проблески специфичных для пожарных машин сирены. – Да-да, наконец-то, давайте… Суетливый пармедик быстренько нащупал р-р аммиака и поднес его к носу пострадавшего. Тот стал подавать адекватные признаки жизни, вертеть головой, открывать глаза… задав ему пару стандартных вопросов, и убедившись, что парень еще может протянуть, Адам побежал дальше, уже к пассажирской двери. На пассажирском сидении лежала девушка без сознания. Проникнув торсом через разбитое боковое стекло, руки в медицинских перчатках убрали с лица девушки закрывающие её глаза волосы. Посветив пару секунд в каждый глаз, Смит убрал фонарик обратно. Никакие нашатыри сейчас здесь не помогут. Нужно было действовать быстро. Пожарные уже подъехали… разбросали свое оборудование и стали деформировать двери, чтобы извлечь каждую жертву из металлического саркофага. Пока пожарные занимались одной машиной, он сидел в «одиночестве» с этой девушкой. Стетоскопом прослушал дыхание: медленное. Пульс – тоже медленный. Ощупав аккуратно её ребра, и конечности он пришел к выводу, что ребра сломаны, ремень безопасности сдавливал её и из-за этого она вообще могла прекратить дышать в итоге. Из нашивного кормашка в бой пошел специальный спасательный ножик. Им он перерезал ремни, облегчив тем самым её ношу. Выглянув из-за машины, Адам окликнул пожарных и двое всё же подбежали к нему. Они стали карёжиться и доставать парня, открывать двери оборудованием. Пока ребята в огромных костюмах высвобождали её друга, парамедик сидел вместе с ней, не отходя ни на шаг. Далее он надел шейный ворот, с горем пополам обернул её в корсет, ввел эпинефрин и надел кислородную маску. – Держись…давай… скоро поедем уже. Наконец, дошла и до неё очередь. После всяких манипуляций с дверью и приборной панелью девушку удалось достать и положить на каталку. Приехала вторая…третья скорая и занялась пациентами из второй машины. В итоге 4 красно-белых форда на каждого человека. В машине скорой помощи он наложил шину, ввел катетер внутривенно физ.раствора и они покатили в госпиталь с громко завывающими сиренами и emergency light system. Красиво когда скорая едет кого-то спасать. Все расступаются, дают проезд… в ночь огни скорой отражаются от стен городских джунгли… в этом есть романтика, но внутри скорой всё по-иному. Машина останавливается. Распахиваются две задние двери и на пороге стоят санитары такой родной клиники Сакраменто. Он помещает аппарат ИВЛ на каталку рядом с телом незнакомки, берёт в руку еще не иссохший пакет солевого раствора и бежит вместе с санитарами, которые катят каталку в отделение. – У неё перелом 3-4-ех ребер, закрытый перелом левой… без сознания, реакции нет, 3 по шкале Глазго, - столько мыслей в голове, всё сбивается…и еще тут бежать нужно и успевать сообщать информацию, поэтому он прервался на секунд 5, а потом снова продолжил тараторить ничего вокруг незамечающим врачам и санитарам, - я ее стабилизировал, ввел эпинефрин…брадикардия, брадипное, что-то с легкими, возможно ребро повредило легкое… - но медики его как будто бы не слышали… Один из них забрал из его рук физ.раствор и тут он остановился. Дальше вход ему был запрещен. Дальше уже должны работать «профи». Двери отделения закрываются… и каталку везут дальше. В голове у него было что-то что никак не могло уйти. А может он забыл что-то сделать, а может он забыл проверить ещё это или это. Волнение затаилось внутри него. Глубоко. Когда проделываешь работу, не задумываешься, а после огромная тоска и волнение. Это твой пациент, ты за него отвечал с самого момента его несчастия. Он в твоих руках. Ты должен его спасти, чтобы другие его спасли. Какой-то парадокс? Да. Его работа заключается в том, чтобы успеть найти тот момент и спасти жизнь человека и довести его до дверей больницы. А, то что врачи и хирурги потом радуются и хвалятся везде всем «я его прооперировал я молодец…» Тьфу на это всё. Он спас человека, он был быстрее чем хвалёный хирург. Такова суть. Адам вернулся в ординаторскую с тяжестью на сердце, снял окровавленные перчатки и посмотрев на них минуту, выкинул в ведро. Ему предстояло заполнить анкету с вызова. Адам Смит посмотрел тяжелыми глазами на автомат с кофе, плюнул на него, упал в кресло и стал заполнять документ, дожидаясь известий от травматологов-реаниматологов или кого там, не суть.

+1

4

Вокруг темнота - безграничная и всепоглощающая. Её липкие костлявые пальцы медленно отбирают у меня последние силы, и я чувствую, как жизнь свободно выплескивается через края моего уставшего, надломанного подсознания. Мне плохо...Я не ощущаю абсолютно ничего, кроме, разве что, пустоты вокруг и внутри меня. Должна признать, это ужасное чувство, и я никому не пожелаю пережить его, как это сейчас у меня, но, знаете, я уже ничего не могу с этим поделать, как бы мне не хотелось. А мне что-то уже и не сильно хотелось...
Осторожно погружаюсь в черную бездну под собой, искрящуюся недавним разочарованием, словно ныряю в ночное море, и оно ласково принимает меня в свои цепкие леденящие объятия. Несколько вдохов - и легкие наполняются мутной убивающей водой. Из моих маленьких ладоней ловко ускользают и растворяются в вечности последние остатки живого, так отчаянно тлеющего в недавнее время и дающего надежду на какое-то эфемерное "лучшее", которого со мной так и не случится. С каждым мгновением это призрачное тепло всё слабее, а мне всё холоднее и противнее от непонятного мерзкого ощущения. Наверное, это и есть конец - через несколько минут угаснет последняя надежда, и я больше никогда не выберусь из этой пропасти. Прикрываю глаза от опустошающего бессилия и отчаяния. Сколько я уже барахтаюсь во всей этой грязи? Несколько часов, дней, месяцев? Я даже потеряла счёт времени, хотя и не особо пыталась уследить, как оно ускользало сквозь мои распростёртые пальцы. Мне кажется, что я уже слишком долго вишу в этой неопределенности, которая раздирает меня просто в клочья, но потом я снова заставляю собрать себя в кучу, ведь что-то неизвестное не отпускает меня, что-то держит перед чертой смерти, не давая сделать этот последний роковой шаг. Кто-то или что-то отчаянно борется за меня, ну а я...А я даже не пытаюсь помочь, хотя что я могу сделать в таком состоянии. Я даже не знаю, я ли это. Такое ощущение, будто я уже давно потеряла себя, а сейчас просто отдаленно наблюдаю за чужой жизнью, которая больше не прикоснется ко мне своим согревающим дыханием, больше не скользнет по моей бледноватой коже, вызывая дрожь аж в самих пятках, больше не заставит сердце биться сильнее...Хотя бы вообще биться. Вот она и есть смерть, да?
Я почему-то представляла себе всё намного ужаснее: много боли, слёз, страдания. А нет, всё получилось как-то слишком легко - я ухожу непринужденно, не видя, как по мне умирают другие, не видя ужасного отчаяния в их бесцветных глазах. Мне не приходится чувствовать себя виновной за свою слабость, мне вообще ничего не приходится чувствовать...-Мы её теряем! - да, я вот так вот невесомо ускользаю из объятий живого мира и медленно укладываюсь в объятиях своего моря. Оно ждало меня, наверное, немного позже, но всё равно готово принять меня. Я медленно тону, а по телу разливается какое-то непонятное тепло, и каждую клеточку пробирает дрожь. Наверное, так умирают счастливые...Или все, я не знала.
-Я мертва, да? - я с трудом открываю глаза и тут же жмурюсь от резкого света флюоресцентных ламп. Кажется, я всё так же ничего не чувствую, но вот уже почти знакомая боль медленно доплывает до мозга из каждого уголочка моего тела. Морщусь - последнее время такого не было, и я даже как-то отвыкла что-то чувствовать. Снова с силой разлепляю веки, но на этот раз окружающий мир впечатляет меня уже не так сильно. Измученно улыбаюсь, увидев странного парня в белом, который, словно корабль на моём воображаемом море, легко подошёл ко мне. - Нет, дорогая, вы наконец-то жива. Лежите, вам нельзя вставать. Я сейчас позову врача. - голос молодого человека звучит как-то слишком мягко, и на мгновение мне кажется, что со мной обращаются, словно с маленьким ребенком. Нет, я не потерплю такого! Хочу подняться, чтобы выразить свой протест, но тупая ноющая боль с новой силой захлестывает меня и я, уловив укоризненный взгляд непонятного парня-корабля, снова плюхаюсь на подушку.
Смотрю в потолок. Он такой белый и чистый - полная противоположность той темноте, в которой я существовала последнее время. Снова закрываю глаза, думаю. Что имел в виду парень под  "наконец-то живая"? Значит, я таки умирала, да? А сейчас воскресла? Разве такое возможно? Мне было больно даже думать, но я никак не могла отогнать от себя все эти надоедливые мысли. Мне нужно было столько всего узнать, столько вопросов возникало в моей голове каждую секунду, столько белых страниц на книжке моей памяти. Почему? Почему я ничего не могу вспомнить? Силюсь выудить из головы хоть какое-то воспоминание, чтобы понять, почему я здесь, но, кажется, жизнь обрывается на моменте, когда я вливаю себя очередной бокал какого-то странного алкоголя в честь окончания университета. Разве это всё? Мне что, двадцать пять лет и я наклюкалась до ручки и поэтому ничего не могу вспомнить? Это похмелье? Но я же должна быть старше, ведь столько времени уплыло с того момента...Кажется...Я вообще ничего не помню после, как бы не старалась. -Как себя чувствуете? - мои раздумья прерывает успокаивающий голос немного старого, но, судя по всему, очень доброго мужчины. Должно быть, это мой лечащий врач. Он сейчас мне всё расскажет, и я быстро всё вспомню - я уверенна. Ведь это странно, я не могу понять, что со мной. А я не люблю, когда ситуация выходит из-под моего контроля.
- Хорошо... - мычу я, быстро моргая глазами, от того, что на них наворачиваются слёзы от моего собственного бессилия. И мне так хочется уткнутся кому-то в грудь и зареветь, выпустить все эти непонятные эмоции из себя, наконец-то освободится от страшной пустоты, пугающей меня, надоедающей, поглотившей последнюю часть моей жизни, которую я почему-то не могу вспомнить. Но я почти прикована к кровати и ничего не могу сделать. Только сейчас замечаю, сколько проводов и разных трубочек отходит от меня. Все они издают странные звуки, симфонию того, что я "наконец-то жива". Странное словосочетание, какое-то неопределенное, недосказанное, многообещающее. - Скажите, доктор, что со мной случилось? - вижу немой страх в его глазах, будто сбылись его самые страшные опасения. На мгновение он бледнеет, словно бесконечный потолок над моей головой, но тут же берёт себя в руки и тихо, словно мантру, произносит слова, смысл которых я не сразу могу постичь своим уставшим умом. - Вы попали в аварию. Мы еле вытащила вас из того света. Вы совсем ничего не помните? - авария? Ничего подобного нету в моём подсознании, ни на одной полочке с измученными воспоминаниями. Быстро переворачиваю все шкафчики, выбрасываю всё из тумбочек, но так и остаюсь в ворохе событий, не найдя ничего об этом непонятном инциденте. Наверное, я просто устала. Вот сейчас посплю, и в моей голове вскоре, словно поплавок, вынырнут все последние события. - Я помню только, как вчера праздновала свой выпуск из университета...Или не вчера...Не помню... - фразы давались мне с огромным трудом, словно кто-то приложил пистолет к моему виску, заставляя выдавать нужную ему информацию. Я снова тяжело вздохнула и отвела глаза к окну. Почему-то мне было стыдно за своё поведение и за то, что ничего не помнила. Но это ведь не надолго, правда? -Ладно, пока отдыхайте. К вам кстати молодой человек в гости рвется. Хотите увидеться с ним? - что ещё за человек? Мой брат, парень, друг, муж, ребёнок? Может, я уже старая, и у меня даже есть внуки? Со страхом прикасаюсь к своей ладони в ожидании ощутить под пальцами стянутую, сморщенную кожу, но ощущаю лишь тело, кипящее молодостью, которая так резко вдруг свернула не туда. - Да, пускай зайдёт. - я снова прикрывая глаза. Чувствую себя ужасно слабой, но такой...Живой. Моя улыбка, словно какая-то тянучка, медленно расползается по лицу и я довольно перебираю пальцами, наконец-то ощущая хоть какую-то власть над своим телом. В груди загорелся какой-то приятный трепет от ожидания встречи с незнакомцем. Должно быть, он хорошо меня знает, но как я признаюсь ему, что вообще ничего не помню о его личности. Неожиданно слышу, как скрипит дверь в палату, потом тихое шуршание обуви по полу. - Привет... - улыбаюсь, всё ещё не открывая глаза. Это действие приносит мне непривычную боль, как и любое другое, вызывая во мне странное смятение. Но мне всё равно - я наслаждаюсь моментом неведения перед первой встречей с дорогим мне человеком. Я ещё не знаю, какое место он занимал в моей жизни, но уже чувствую, как тепло его дыхания медленно окутывает меня в воображаемый кокон. Протягиваю руку, приглашая парня подать мне свою. Глаза всё ещё не открываю, ведь всё тело болит, и я так устала, но почему-то мне отчаянно хочется сейчас прикоснутся к кому-то родному. Ощущаю тепло чужих пальцев, снова блаженно улыбаюсь и наконец-то распахиваю веки. Передо мной сидит молодой светловолосый человек, одет во вязанный свитер. Я люблю вязанные свитера, они вызывают какую-то приятную ностальгию за детством. В моей голове неожиданно картинка за картинкой проносятся некоторые эпизоды, будоража память, заставляя немного напрячься, чтобы удержать эти изображения в своей голове. Тяжело вздыхаю и снова перевожу взгляд на парня. Я определенно его не помню, хотя лицо кажется таким знакомым. Чёрт, как мне жаль. Возможно, я потеряла что-то действительно дорогое и даже не смогу его найти, потому что просто не помню. О, как я ужасно себя чувствую, но в то же время хорошо от того, что я не одна в угнетающей пустоте, которую со мной разделает кто-то до боли дорогой, но такой далекий, что на мгновение меня пробивает током. -Я ужасно выгляжу, да?- закусываю губу и начинаю нервно теребить ладонь мужчины. Да уж, наверное, видок у меня ещё тот. И я только могу представить, как обычно выглядят девушки после аварии: растрепанные волосы, куча синяков и царапин и эта чёртова ужасная белая ночнушка в голубой горошек. А ещё все эти провода, идущее чуть не от каждой части моего тела. Интересно, если бы не они, то я бы умерла?
Снова прикрываю веки, чтобы не смотреть в глаза блондина, которые кажутся такими далекими, но родными, что вызывают неприятный комок в горле. Выдергиваю свою руку и прячу её под одеяло. Опять этот липкий мерзкий страх. А что, если я такая больше никому не буду нужна? А что, если я не смогу вспомнить, что со мной произошло, и близкие люди отвернутся от меня? Неужели из-за той ужасной аварии я вот так просто потеряю всё? О нет, боль новой волной медленно накрывает меня, и я тихо стону от своего бессилия.

Отредактировано Marian Daniels (2014-08-07 11:46:50)

+1

5

Самое томное в жизни любого человека – это ожидание. Какое оно бы не было, оно всегда тяготит душу. Если это счастье, то человеку невтерпеж, он быстрее хочет получить свой подарок, если это любовь, то мучительно ждет и дожидается, ведь терпение учит дисциплине, выдержке, самоконтролю, а если у виска дуло глока 17, то тебе быстрее хочется, чтобы произошел выстрел и было безболезненно. Проще говоря, страшнее этого чувства нет ничего. Можно привести еще один пример, когда молодому человеку или девушке предстоит серьезный разговор с любимым человеком и вот, они стоят друг напротив друга и…этот момент…ожидание. Перед тем, как парень скажет, что он больше не любит и у него есть другая, она больше всего боится ожидания тех гнусных слов, а не самой «нелюбви». В ожидании столько всего протекает, столько мыслей, эмоций, языков жестов и т.д. Именно в ожидании могут разрушиться все мечты в один миг. Ожидания можно и нужно бояться.
Адаму было невыносимо находиться в помещении. Все давило на него исподтишка…как загнанный лев в мышеловку со стальными прутьями. За это время, пока он дожидался новостей от врачей, он уже успел заполнить все вызывные бланки, пересчитать ассортимент препаратов в машине, отмыть её от крови, переодеться в гражданку и выпить около двадцати стаканчиков кофе, что находилось в больнице. Так погано Адам не чувствовал себя никогда. Да, он переживал за пациентов, более сдержано, менее эмоционально, но в ней что-то он почувствовал, какую-то свою силу, энергию. Если ей плохо, то и у него самого какая-то сердечная недостаточность проявлялась. Его манило и хотелось к ней. Знать, что всё хорошо. Во время оказания первой медицинской помощи у него не имелось время, чтобы разглядеть её полностью, прикасаться к ней и думать «ох, как она хороша». Нет. Здесь была ментальная связь.
Ручка ординаторской повернулась, издав царапающий звук по дереву. В комнату зашел неотёсанный мужчина лет 50-ти и сообщил спасительную для его нутра новость. Сердце оторвавшись от земли выпрыгнуло на пару тысяч миль высоко ввысь и сделало бланш с переворотом на 360 градусов. Этот кровеносный роутер вен, билось словно красная материя состоящая из миллионов частичек тахионов. Смит метнулся к двери и с грохотом распахивая бедную, вылетел в оживленный коридор больницы случайно натолкнувшись/пихнув одного из работников этого медучреждения. Не извинившись, даже не замечая того, Адам направился в палату к девушке. Проходя мимо регистратуры, он окликнул медсестру сидевшую на ресепшене и поинтересовался где сейчас находится персона, которую привезли такими-то травмами, в такой-то день. – Да, сейчас посмотрим, - миловидная брюнетка стала не торопясь раскрывать толстую книгу прибрав свисающий локон волос за ушко. Наблюдая за медленными действиями медсестры, Адам сжал губы и не вытерпев, вырвал книгу с пострадавшими и стал усердно листать в поисках спасенной блондинки. Не прошло и десяти секунд, как на вид взволнованный мужчина отыскал свою незнакомку. В строке было лишь число, время, палата и всё. Никакого имени и фамилии. Вместо них стоял длинный жирный прочерк. Горящие глаза потухли, а его мимика сменилась пустоту. Прочерк говорил о многом – либо человека не опознали и он мёртв, либо никаких документов при нём не было. Смит видел такое прежде, пару раз и в обоих случаях получалось так, что два человека не помнили кто они такие. Благо, можно надеяться на что у нее травматическая, а не антероградная или ретроградная амнезия. Посмотрев только на одну строчку, он уже поставил свой диагноз, не общавшись с лечащим врачом. Адам медленно и бережно отложил в сторону книгу и направился в сторону палаты. Сейчас он шел не спеша, потому что теперь уже нету начала для его знакомства с ней. Он надеялся, что он как-то представится и назовет ее имя, она обернется, улыбнется и он поинтересуется как ее самочувствие. Медленно идя по коридорам, он остановился на против долгожданной двери и перед тем как зайти, глубоко вздохнул, собрался мыслями и протерев свои глаза вошел во внутрь. Его шажки были тихими и осторожными, как будто он не желает разбудить ребенка, который спит глубокой ночью.
Внутри палаты было слишком спокойно и чувствовалась умиротворенная аура. На кушетке лежала измученная девушка, видно, что над ней потрудились на славу и от души. – Привет… - в голосе прослушивалась тяжесть её состояния, но радость заключалась в том, что она пыталась показать, что все в порядке, что она не унывает, но…это ложь. Её глаза были прикрыты и казалось, что она еще спит. Красиво и мило. Красиво то, как она справилась с многими проблемами, но не всеми. Может как-то Адам сможет ей помочь? Это стоит еще выяснить. Правая рука плавно поднимается и приглашает на вальс вторую. Молодой человек подходит все ближе, чтобы коснуться кончиками пальцев её руки, которая была напичкана проводами и держащими лейкопластырями. Близ её кровати находился стул, видимо для посетителей. Смит передвинул его к койке и сел напротив неё, чтобы её взгляд был на одном уровне с ним. Наконец, белокурая девушка открыла свои глазенки и плавно переводит их в сторону парамедика. Этот взгляд, эти бирюзово-лазурные глаза завораживали до такой степени, что в одну секунду Адам просто замер и прекратил дышать. Опомнившись, что он таки не успел даже поздороваться, Смит попытался исправиться и... расплывшись в улыбке произнес это «привет». После этой фразы, взаимной фразы, внутри стало всё такое чистое, светлое, теплое. Не хотелось даже говорить, просто любоваться, что эта девушка жива. Если она счастлива, то и он тоже будет счастлив, пускай они будут по разным берегам. Главное, Адам Смит живет не напрасно и он смог спасти «чудо». Мысли снова перебиваются, а точнее их перебивает лежащий пациент, нашпингованый всякими трубочками, капельницами, аппаратами, проводами и всякой всячиной.
– Я ужасно выгляжу, да? – девушка закусила свою губу и явно нервничала перед ним. И правда, они же не знакомы, она наверняка не знает кто она и есть ли у неё муж.  – Нет, что ты, - бегло оглядев девушку, её белую ночнушку, одеяло, волосы, глаза, руки, - ты прекрасно выглядишь, я бы сказал, как фотомодель. В этих словах была и шутка, и слова ободрения, и правда. – На твоем месте, я бы выглядел куда хуже, например, как дряхлая старая Бьенс в стрингах и не бритыми подмышками. Представила? Так что вот… - снова чуть улыбнувшись, он опустил вниз глаза и только хотел сжал её руку в своей ладони, как она выдергивает её и прячет под одеяло. - Мисс, - неловко задрожал голос мужчины, в котором ощущалась беспокойство, забота и понимание всей ситуации, - разрешите узнать, как вас зовут? – разговор плавно перешел снова на Вы. Было не понятно, как стоит строить диалог, на «ты» или на «вы», что стоит спрашивать, а чего нет. Но он очень хотел ей помочь, потому что он чувствовал её как часть себя.

+1

6

Мне было жарко, слишком жарко в узком одиночестве этой палаты. Я задыхалась от горячего воздуха, медленно испепеляющего мои лёгкие. Всё тело неистово горело, будто каждую клеточку медленно прожигали спичкой, не оставляя ей шанса на существование. Когда я скатилась к такому состоянию? Почему я не заметила момента, когда сорвалась с обрыва и упала на самое дно ямы безысходности? Плохо, мне так плохо, что хочется открыть окно и выть от отчаяния. Скажите мне, где же я свернула не там, чёрт побери? Почему очередной раз моя жизнь напоминает американские горки, и почему я сейчас нахожусь на самой нижней точке? Спасите меня хоть кто-нибудь из этой слишком маленькой клетки отчаяния, иначе эти голубые больничные стены и необъятный белый потолок меня когда-то раздавят...
Мой немного затуманенный взгляд снова обратился к мужчине. Я с интересом посмотрела на него и немного с горечью улыбнулась милой шутке. Да, наверное, я выгляжу всё-таки не так уже и плохо, ну в крайнем случае уж точно лучше, чем старая Бьйонси. В какой-то момент мне вдруг стало ужасно легко, и я почувствовала, как ватная радость по капле наполняет мою душу, но тут же моя минутная слабость отдалась ужасной болью в грудной клетке, и я, лишь обреченно вздохнув, снова безучастно вцепилась глазами в своего нового...Ну или старого знакомого. О, эта чёртова неопределенность. Знали бы вы, как она меня убивает! Я прямо чувствую, как по кусочкам разлагается моя память, которая не смогла уберечь воспоминания последних лет. Кажется, каким-то чудом я начала понимать, что со мной происходит, но от этого моя крепость только начала рушиться ещё сильнее. Я боялась того, что со мной произошло, я боялась, что стала немного непохожей на других, я боялась себя, чёрт побери, и от этого было лишь больнее. - Я Мэриэн, но я не уверенна... - я легко пожала плечами и отвела взгляд в сторону. Я вообще не знаю, что мне теперь делать. Моя недавняя надежда на этого парня рухнула, словно карточный домик, построенный где-то в поле. Он не знал, как меня зовут, а значит и не знал ничего о моей прошлой жизни. Он не был мне ни мужем, ни братом, ни другом...Он был просто посторонним, который из вежливости проник в мою новую жизнь. -А тебя как зовут? - я устало взглянула на светловолосого мужчину и снова попыталась выудить из себя подобие улыбки. Мне было немного неудобно за то, как я себя веду, ведь парень не сделал мне ничего плохого...Я несколько раз вдохнула, и, наверное, мне стало немного легче. Ну и пускай он не частица моей прошлой жизни, пускай, но он первый, кто появился в новой, а значит я не могу быть такой идиоткой по отношению к нему. -Спасибо... - тихо прошептала я, а моя рука, выскользнув из-под одеяла, невесомо накрыла ладонь молодого человека. За что я его благодарила? Чёрт побери, я не знала. Я понятия не имела, что он сделал для меня, но мне почему-то так вдруг резко захотелось выразить свою благодарность, что на мгновение даже потемнело в глазах. Этот парень как-то сразу расположил к себе, и где-то внутри меня зародилось маленькое доверие и ощущение безопасности рядом с ним. -Знаешь, мне страшно... - я снова оторвала свой взгляд от его бесконечных серых глаз и перевела на свои сплетенные пальцы. Мне хотелось выговориться кому-то. Прямо сейчас. Немедленно. Хоть немного выплеснуть из переполненной чаши переживаний, чтобы стало легче, ведь мне и так плохо, меня и так медленно изнутри пожирает гнусное незнание. - Кажется, я не помню последних несколько лет...Или месяцев...Но, кажется, это большой промежуток времени...Я не знаю, что с эти делать...Внутри меня какая-то страшная всепоглощающая пустота. - я была похожа на какую-то бешеную, ненормальную? Ну вот сейчас, когда мужчина усмирит своё удивление, он вызовет сильных громоздких парней, которые закутают меня в смирительную рубашку с долгими рукавами и отведут в пустую комнату с мягкими стенами, чтобы я не принесла вреда окружающей среде. Но было поздно. Я всхлипнула раз, второй, и больше не в силах себя сдерживать, выпустила ручьи слёз и своих глаз. - Только я не хочу, чтобы мама с папой знали, что со мной. Они будут волноваться...Я не могу их расстраивать. - я шмыгнула носом и утерла тыльной стороной ладони солёную воду на своих щеках. Снова взглянула на мужчину. Возможно, он не такой плохой, как кажется. Он ещё не побежал вызывать санитаров, не ударил меня табуреткой по голове от страха. Он просто был рядом со мной - сидел в этом неудобном стуле и с легкостью рассказывал мне об обыденных вещах. В какой-то момент между нами зависло молчание, и мне опять стало тяжело. Эта тишина давали на мой мозг, снова убивая недавно обретенное елейное спокойствие. - Это надолго? - спросила я и словила немного непонимающий взгляд молодого человека. Несколько раз хлопнула ресницами, мол что ту непонятного, но потом осознав абсурдность ситуации, провела рукой по воздуху и тихо, словно силой вытаскивая из себя слова, пробормотала: -Ну, долго я не буду помнить...Эээ...Свою прошлую жизнь? - я уже не плакала, но сердце отчаянно ломало мои ребра, пытаясь вырваться наружу, в ожидании какого-то скудо-бедного ответа. Хотя откуда этот парень мог хоть что-то знать. Я не знаю, почему я вдруг подумала, что он в известии о моей жизни. я возложила на него слишком большую ответственность, забрать какую у меня уже не было сил. -Обними меня, пожалуйста. Мне так плохо... - я немного подвинулась к краю кровати, смотря на парня обреченным взглядом. Мне так вдруг захотелось оказаться в чьих-то сильных руках, почувствовать чье-то тепло и заботу, на мгновение забыть о том, что я всё забыла. Какой абсурд, но мне просто хотелось хоть немного отключиться от этого мира и укутаться в маленькой вселенной этого человека.
Как мало человеку нужно для счастья - просто, чтобы рядом были понимающие люди. А иногда просто, чтобы хоть кто-то был. Я не знала, откуда на меня свалился этот светловолосый парень, но он пришёл в мою жизнь как раз в самый нужный момент. Говорят, что люди никогда не даются нам просто так: одни приносят опыт, другие - воспоминания, третье - шагают рядом всю жизнь. Ведь как плохо было бы жить в своём коконе всё время. Каждый день не видеть никого, кроме своего потускневшего отражения в зеркале. Каждую минуту одно и то же - пустота, одиночество, тишина. И плохо, к чёрту плохо. Но никто не вытянет из этой серой вязкой рутины. Никто не подаст руку помощи. Вокруг только болото, которое затягивает всё глубже и глубже, пока над головой не останется одна вонючая темнота. Нет, спасибо, такого состояния я не смогу вытерпеть ещё раз. Просто дайте мне хоть немного побыть в теплых объятиях почти незнакомца.

Отредактировано Marian Daniels (2014-08-08 00:42:33)

0

7

На весь короткий срок жизни Адама, никогда не находилось такого случая, чтобы он целенаправленно сидел и общался с жертвой матушки смерти. По счастливой случайности, у бабки с косой был выходной или она попросту забыла свою косу. Покажите ему её могилу и он принесет ей цветы, поблагодарит, что оставила эту деву в покое…ему. Время близилось к закату и солнечный свет сводился на нет. Девушка очнулась во второй половине дня. Когда вы просыпаетесь, вы же щуритесь от подлого света, который бьет солью в глаза? Верно. Адам привстал с неудобного стула и направился в сторону окна, где за пологим ландшафтом улыбалось солнце людям уходящего дня. Он приоткрыл немного окно, чтобы легкие порывы далекого бриза могли достучаться до её растрепанных волос. Свет ламп дневного накаливания потухает намерено, оставляя двух свидетелей восходящей луны на тет-а-тет.  Парень выключил свет, чтобы глаза его собеседницы не напрягались. Чтобы ей было умиротворенно, приятно и спокойно.

Он бы желал, чтобы она чувствовала себя как дома…
Но здесь все отвратительно и по-другому.
Да и вообще, помнит ли она свой путь до дому?
Или того, кто ждет ее родную к пол второму.

Он не стал оправдываться, для чего он это сделал, надеясь, что она всё поймет. Адам чувствовал, что она ведет его глазами. В приглушенной обстановке было бы разумно разговаривать, учитывая ее состояние. И вот, когда все дела были сделаны, можно было продолжать подбирать буквы и выдавать словосочетания, формулируя хоть какие-то предложения. Её алые губы стали произносить имя и Адам слегка прищурившись, стал вслушиваться в её голос, чтобы не упустить ни малейшей детали. В палате было темно, но он помнил какого цвета её губы… Помада давно истерлась, а запёкшаяся кровь на разбитой опухшей губе придавала ей какую-то тонкую краску, которую он никогда раньше не замечал. Да и не на ком это замечать, есть вероятность, что она одна такая; такая манящая, открытая…своя. Громкое молчание встает на колени, поднимает белый флаг и испаряется. Между ними просачивается диалог, а глаза продолжали играть в игру "стеснение".  – Я Мэриэн, но не уверена… - девушка обреченно ответила на ранее заданный вопрос, который дался ей с усилием мертвой надежды. Теперь она уже определенно понимает, что Адам – не есть кто-то из её близких, а просто никто. Хотя, быть просто никем, это значит тоже кем-то быть.

Мы можем быть друг другу не знакомы.
Мы вовсе можем не знать и не гадать
Что, тот самый человек, поможет вытащить тебя из комы…
А люди близ руки твоей захлопнут ржавые чугунные оковы.

Встречный вопрос полетел на встречу закрытого блондина. Он не хотел быть закрытым, просто он не понимал, что делает. Может, она вообще не хочет думать о том, что сейчас с ней происходит, может он навязывается в ее компанию, а может он вообще маньяк в ее глащах и через пару минут она пошлет его на Ультима Туле. Так или иначе, а ответ последовать должен. – Я - я... - замешкался бедолага словно на первом свидании в 17 лет, - Я Адам... я просто... - он хотел дополнить и упомянуть, что он тот самый парамедик, кто приехал первый на место ДТП, но его сознание заклинило в нужную секунду и он образумившись, ограничился только четырьмя буквами, что дали ему родители 30 лет назад, спасибо им. -Я просто Адам, - улыбнувшись в ответ на искусственную улыбку девушки, он протер сонные глаза, которые уже не спали двое суток.

Моросящий дождь и северный ветер приносит тепло.
Палящие солнечные дни только холод.
Я отдам тебе последнее весло
Ты ради бога плыви, найди свой жизни повод.

Самый впечатляющий момент, который вселил в него надежду, это то, как она взяла его за руку. Их мини замочек был сплетен воедино. Он мог чувствовать небольшой тремор её руки, толи от изнеможения, толи от стресса, который так и норовит закутать её в пелену замерзшей прежней жизни. Адам сжал свою ладонь по крепче, чтобы почувствовать что-то еще и он смог – доверие. Он знал, что такое существует, но не испытывал на своей шкуре. Когда работаешь в медицине, а особенно с людьми, да… хомосапиенс тебе доверяет, бесспорно. Хотя, нет, это тоже спорный вопрос. Найдутся и такие, кто не доверяет. В общем, доверие пациентов во время процедуры – это одно, а, так называемая, полная откровенность - это совсем отдаленная галактика. Адаму доверие было чуждо. У него не было как таковых серьезных отношений, они были не к чему. Поэтому, только в этот момент, когда ему было действительно за кого трепетать, он осознал, что человек ему доверяет. Мэриэн протянула ему свою длань души. За нее нужно цепляться, хранить как зеницу ока, бдить и помогать всеми способами, всеми резервами, что имеются в досягаемости.
-Знаешь, мне страшно... Кажется, я не помню последних несколько лет...Или месяцев...Но, кажется, это большой промежуток времени...Я не знаю, что с эти делать...Внутри меня какая-то страшная всепоглощающая пустота. – Мэриэн завершила свою речь словосочетанием таким, что смогла завершить ему самого себя. – Всепоглощающая пустота…внутри меня… - удивительно, но горе-парамедику было известно это чувство, в отличии от доверия. Выше упомянутое смутное ощущение готово было сжирать все жизненные достижения на пути любого живого, постепенно изменяя его состояние в непригодное для жизни растение.

Жизнь соткана из кусочков ада.
И даже не из маленьких, а больших…таких как надо.
И вот, эти порочные псевдоотряды темноты
Убивают все живое, отравляя длань израненной души.

Адам искал в своей жизни что-то, что поможет заполнить ему черноту нутра светлым светом, который будет бить ключом. Но он не догадывался, что он искал совсем другое. Ему нужен был кто-то и этот кто-то сидел перед ним. - Только я не хочу, чтобы мама с папой знали, что со мной. Они будут волноваться...Я не могу их расстраивать. – из-под красивых длинных ресниц струйками покатились избытки соли в глазах. Хоть мужчина и не спал двое суток, и он был без сил, ему не хотелось покидать её в этот злополучный час. Ему самому нужно было посидеть с кем-то, кто может разделить его состояние и как оказалось, это на долго. Адам положил вторую ладонь на их связанные вместе руки и облокотившись на колени (получилось так, что он держит руки перед своим подбородком) перевел свой взгляд на девушку, которая время от времени поглядывала на Смита от безысходности происходящего – Мэриэн, знаешь, что сейчас тебе нужно? Скушать вот этот апельсин, который лежит со своими братьями на тумбочке, представить, что мы сейчас на багамах, за окном садится солнце, становится не так уж жарко и из недалеко находящейся кафешки доносится твоя любимая музыка, под которую мы можем в любое время пойти и танцевать на берегу. Всё что ты пока не помнишь, ты сможешь всё это достать рукой, просто… в данный момент стоит подождать, ведь, это как апельсин, ему нужно время чтобы созреть и упасть кому-нибудь наголову. Все у тебя получится, я верю. А твоим родителям – мы ничего не расскажем, и сохраним этот секрет на долго, как в детстве кушали шоколадки тайком от родителей. – ничего не пошатнулось в его голосе, он так говорил, как будто бы молвил какой-то рассказ, который ей до боли души знакомый.
Возможно Мэриэн ничего не понимала из того, что он пытался ей донести, но он хотя бы попытался, а не бросил её на произвол судьбы, которая с радостью растерзает сочного вот-вот умирающего кролика. После непродолжительного времени голубоглазая персона попросила обнять её, что Адам и сделал. Отодвинув стул ногой, он присел на край кушетки и повернув в сторону девушки свой торс, приобнял её обоими руками. Мокрые щёчки прильнули к его груди, оставляя на свитере незначительные мокрые пятна. Сначала, Мэриэн всхлипывала и глубоко вздыхала, но позже она успокоилась. В палате стояла абсолютная тишина. В беспросветном безмолвии можно было услышать, как быстро у нее бьется сердечко. Это от нервов. Склонив голову, Адам уткнулся носом в её волосы, всё также не меняя своего положения, боявшись пошатнуться, а то…вдруг спугнет «котенка». Вдруг, какой-то импульс ударил ему в мозг. Ему пришла в голову слишком дурная и страшная идея. Теперь можно было слышать, как сбился сердечный ритм самого медика. Он понял, что если отпустит её и попрощается, то возможно упустит её несколько месяцев, лет, а может навсегда. В голове пронеслось и то, что он может остаться одним, так и гуляя по «девкам». Данный вариант вообще отвергался, как отторжение недавно пересаженной почки у пациента. Адам приподнял голову, аккуратно слез с кровати и спустился вниз на колени, поравнявшись с Мэриэн. Кто не рискует – тот не пьет шампанского? Да. Но, Смит его не пьет. Ладно, была не была. Если у человека нету того, ради чего стоит жить, значит ему нечего терять. В потёмках, глядя на потерянную во времени девушку Адам прошептал, - Мэриэн, ты здесь не одна, в твоей жизни есть люди, которые любят тебя, и в данный момент, он стоит перед тобой, на коленях. Возможно ты меня не помнишь, но я Адам, мы с тобой вместе уже как полгода. Меня не пугают наступившие проблемы, я все переживу, ради того, чтоб ты была счастлива. – В ход пошла тяжелая артиллерия, - Спасибо тебе родная, что ты жива и сидишь здесь со мной… я так переживал…я места себе не находил сидя в больнице, думая, что тебя больше не увижу. Извини, что не сказал это первым делом, просто, я хотел убедиться, помнишь ли ты «Нас». Адам говорил, как и от сердца, что чувствовал к ней, так и пришлось наигрывать ситуацию, чтобы было намного реалистичнее, но в большей степени в этом спектакле были замешаны его чувства. Он не мог отпустить её просто так. Это слишком тяжелый случай и трудный выбор. Если она ничего не помнит из последних лет, значит и не вспомнит своего молодого человека. Фамилии у неё нет, по её душу еще никто не пришел… может она вообще одна живет… Она его идол из искусства Высокого Возрождения, который поменяет всё. Он видел её своим творцом, который может изменить его жизнь до неузнаваемости.

+1

8

Все рано или поздно заканчивается. Заканчивается знойное лето и холодная зима. Заканчивается короткое утро и длинная ночь. Заканчивается посадка на рейс, еда в холодильнике, абонемент в тренажерный зал и даже музыка, которая кажется вечной, умеет заканчиваться с последним аккордом. Вот так просто было - и перестало быть. А мы все еще вертим головой, хватаем руками воздух, в недоумении повторяем единственную фразу "Как?", но ничего уже не вернуть. То ли таким коротким было наше участие в этом спектакле, то ли было оно длинным, но мы просто проворонили свой шанс из-за лени. Ведь жизнь, она такая штука, любит давать людям попытки. И некоторые используют их с умом - добиваются своего и радуются, а некоторые говорят единственную фразу, которая всё убивает - "Завтра, а сейчас отстаньте, пожалуйста, от меня.".  О, это магическое "завтра", ведь завтра все мы начнем худеть, найдем себе вторую половинку, напишем курсовую, сходим погулять...А приходит этот волшебный момент и...Ничего, совсем-совсем. Снова вертим головой, ловим воздух ртом и сидим в недоумении: "Как, так скоро? Но мы ведь еще не отдохнули." И опять по кругу - ждем какой-то небесной манны, магического знака свыше; может, просто хотим, чтобы нас кто-то толкнул в плече и напомнил, что жизнь, она ведь не стоит на месте - течет. Но ничего не происходить, а, возможно, происходит, но мы не замечаем - просто не хотим, и так упускаем все свои шансы один за одним, пока не останется ни одного, и не закончится главное - наш жизненный путь...
У меня было странное ощущение, что я начала свою жизнь с чистого листа. И пусть у меня есть довесок из прошлого, который отпечатался в моей голове нелепыми картинками, ловко сплетенными в одну историю, но от всей этой суматохи меня отделяла белая, невесомая, чуть ли не прозрачная пустота. И она, эта пустота, такая огромная, что мне кажется, что всё, что я помню, происходило не со мной и не в наше время...Я тяжело вздохнула и подняла на мужчину свои измученные глаза. Значит, мои ощущения таки меня не подвели, когда засуетились где-то в глубоком подсознании, давай сигнал о том, что этот человек мне больше, чем таинственный незнакомец. Полгода - эта мысль не давала мне покоя. Целых шесть месяцев я просыпалась с этим мужчиной в одной кровати, готовила ему завтраки, звонила в течении дня, чтобы узнать, как у него дела, ждала вечером с работы и засыпала в её теплых объятиях, так и не досмотрев очередной фильм. Боже мой, целых 180 своей дней этот блондин посвятил моему существованию, а теперь - всего этого будто и не было. Я не помнила ни мгновения из этого промежутка времени, и только его светлый образ, нечетким пятном где-то очень глубоко будоражил мою память. - Адам... - мой голос сорвался и я еле слышно смогла прошептать единственное спасающее меня слово, за которое я  ухватилась, словно утопающий за соломинку. Нет, имя парня не поможет не вернуть все воспоминания, как и соломинка никогда не удержит человека на плаву, но где-то внутри меня загорелась маленькая надежда на то, что однажды всё-таки всё будет хорошо, и я найду свой спасательный берег, которому можно будет пристать на дырявой лодке жизни. -Прости, дорогой, но...Я не помню...-я прикоснулась холодными пальцами к его заросшей щеке и почувствовала, как мелкая дрожь насквозь пробирает моё тело. Несколько секунд, и из глаз предательски покатились солёные слезы, а я почувствовала на себе такой огромный камень неприятностей, что казалось прямо сейчас исчезну под его тяжестью. Боже, как мне жалко этого мужчину. Ведь я не помню ни его, ни своих чувств, а он так отчаянно продолжает меня любить. Что я сейчас могу ему дать? Что угодно, только ни капли своей снисходительности. И пусть между нами были около двух с половиной миллионов памятных секунд, но существовали они лишь в его памяти - не моей.
Я ещё раз шмыгнула носом и лишь сильнее прижалась носом к груди молодого человека. Вдохнула аромат его духов, и снова на мгновение, мне показалось, что я помню этот аромат, такой сладкий и такой "его". Возможно, ещё не всё потеряно? Я ведь, наверное, смогу вспомнить забытое и заново написать историю своей жизни на белых листках памяти, а даже если и нет, хотя мне страшно даже предполагать такой вариант, то, если я полюбила Адама в той жизни, то почему не смогу в этой?
-Давай сбежим, пожалуйста. - тихо прошептала я и скользнула тонки пальцами по спине мужчины. Эта комната за несколько минут моего сознания стала мне невыносимой, ведь всячески напоминала о том, что со мной что-то не так, что я изменилась, что что-то надломилось внутри меня. Это было невыносимо, и мне хотелось оказаться чем дальше от нарастающего волнения. Да и возможно место, в котором мы жили с Адамом, поможет мне больше, чем ничего не значущая палата в одной из городских больниц.
Вся наша жизнь - сплошная череда встреч и расставаний. Мы встречаем этот мир, наших родителей, друзей, школьных учителей, первую любовь. Каждый день наполнен миллионами незначительных встреч в магазине, на улице, в очереди на такси. Мы также расстаемся- со старым псом, которого в однажды мама отправляет на ферму - ему ведь там вольготнее; с начальной школой и врачом, который после нашей болезни выписывает справку и советует в следующий раз не злоупотреблять мороженным. Куда-то исчезают детсадовские друзья, переезжают соседи и каждый раз твой привычный мир немного меняется. Но как часто мы расстаемся с кем-то навсегда? Говоря "Прощай" мы обычно имеем ввиду au revoir, "До свидания", потому что слишком сложно представить, что мы больше не встретимся. Разумеется, речь не о собаке- всегда наступает тот момент, когда мы понимаем, что нет никакой фермы. Но с людьми все иначе: технический прогресс зашел достаточно далеко, чтобы всегда быть на связи, вне зависимости от географического положения на карте. Тем не менее иногда мы говорим "прощай" и именно это и имеем ввиду, потому что телефон, интернет или видеосвязь не способны ни на йоту сократить расстояние между вами. "Прощай" - самое страшное слово, оно сжигает мосты, даже если мы живем в соседних городах, на соседних улицах. "Прощай" мы говорим только самым близким. Но Адаму я сказала "Привет". И пусть мы с ним находимся на совершенно разных жизненных ступеньках, но раз попрощавшись, я захотела к нему вернутся,  значит - не всё потеряно. Значит, мы стали тем исключением, когда "пока" не значит "мы больше не увидимся", это значит, что завтра будет новый день, который принесёт в нашу жизнь немного незнакомых, но теплых, словно парное молоко, и сладких, словно тягучая карамель, эмоций.
Мне вдруг становится очень легко и приятно на душе. Я поднимаю голову вверх, чтобы снова встретиться взглядом с парнем и ловлю его милую, застенчивую улыбку. Несколько раз хлопаю ресницами, и тоже одаряю его тем, что уголки губ расплываются от уха до уха. Да, мы всё сможем. Ведь любовь всё преодолевает. Адам поможет мне всё вспомнить. А пары, пережившие такое, станут только крепче, а любовь их лишь сильнее. Я уже с нетерпением жду того момента, когда смогу произнести этому мужчине три самых заветных слова, ну а пока...Я немножко потянулась вперёд и оставила легкий отпечаток своих губ на его колючей щеке. Потом тяжело упала на подушку и почувствовала, как уже знакомая боль медленно расплывается по искалеченному телу. Странно, что несколько предыдущих минут я её совершенно не чувствовала. Мне казалось, что всё хорошо и меня наполняет лишь счастье. С губ сорвался тихий стон и я виновато бросила взгляд на мужчину. Нет, у нас точно всё будет хорошо...Когда-то...

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » научи меня жить заново