vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Она проснулась посреди ночи от собственного сдавленного крика. Всё тело болело, ныла каждая косточка, а поясницу будто огнём жгло. Открыв глаза и сжав зубы... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » приходи... чаю попьем.


приходи... чаю попьем.

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

kaitlyn ellington — lance murdok
вечер. 14.01. съемный дом мёрдока.

http://funkyimg.com/i/JRpW.gif
рискуй
рискуй со мной
смотри как сужены зрачки
течет и расцветает мир движением руки
и даже некому сказать
открыть открыться обнажить
что мы случились друг у друга
чай остыл ключи остались на столе
я жду
иди ко мне иди ко мне

Отредактировано Lance Murdok (2014-08-08 02:32:59)

+1

2

"Столько людей перевидала, во стольких судьбах перегостила, — нет на земле второго Вас, это для меня роковое."



Каждый шаг отражался эхом в моей голове. Я торопилась, снег шелестел под моими ногами, я сбивала о белоснежный покров носки своих тяжелых сапог, суетливо пытаясь понять, что именно ведет меня в сторону его дома. Не знаю, зачем иду туда, не знаю, что скажу ему, встретившись с его взглядом на пороге. Мне просто нужно видеть его лицо, быть рядом, ощущать это предательское порхание внизу живота, ощущать его непрерывную слежку темных глаз. Ланс Мёрдок — ты так внезапно ворвался в мою жизнь, в мою голову, и теперь я никак не могу от тебя избавиться. Мое состояние больше напоминает паранойю, какую то зацикленность. И это чувствую и замечаю не только я. В этом то и проблема, в этом то и вся беда.
До дня моего отъезда осталось совсем чуть-чуть. Пара недель в этом снежном раю закончились для меня внезапно быстро — они пролетели незаметно, оставляя за собой лишь шлейф приятных и волнительных воспоминаний. Почти все свое свободное время я проводила в кампании Никки и Мёрдока, посещала занятия, не смотря на травмированную ногу, пусть и выступала практически всегда лишь в роли зрителя и группы поддержки для старшей дочери.
- Я просто хочу быть уверена, что она не наделает глупостей. - именно так я отвечала свекрови каждый раз, когда та подозрительно следила за тем, как я подвожу губы перед тем, как снова отправиться к нему на встречу. Мы придерживались теплых, приятельских отношений. Почти не флиртовали, по крайней мере, старались себя контролировать, хотя я до сих пор время от времени чувствовала на себе его заинтересованный взгляд. Скажу больше — каждую секунду я ждала этого. Дружеские встречи, глинтвейн в местном баре, мы даже пару раз потанцевали, но не более — большинство времени с ним проводила Николет, по вечерам перед сном мне рассказывая о том, какой он потрясающий парень.
- Никогда не встречала, таких, как он. Кажется, занимается хоккеем, мне рассказывала девушка, что работает в баре. - И я с упоением слушала ее влюбленные песни, ощущая в груди постыдные уколы ревности. Помогая заплетать ей волосы, доброжелательно улыбаясь, давая советы — каждый раз, когда его взгляд переходил с меня в ее сторону — мне хотелось крушить и ломать все, что попадало под руку. Но внешне я оставалось безукоризненно спокойной, милой и воспитанной женщиной, что по вечерам звонит своему мужу, вновь натыкается на отключенный мобильный, пишет жалкое скупое смс, добавляя в конце — люблю тебя, твоя жена, и отправляется на боковую, чтобы видеть во сне совершенно другого мужчину.
Я корила себя за свои фантазии и грезы, ругала себя. Стала курить, в два раза больше дозволенного, скрываясь от посторонних взглядов за одиночными вылазками «к врачу», «по магазинам» и прочим делам. Мое нервное состояние, неудовлетворенность, тайные желания рвались наружу, выдавая мое скомканное состояние с потрохами. Думаю, он тоже это видел. Хотя хочется верить, что нет.
А что сейчас? Я все так же поспешно семеню по тонкой тропинке — сказала родным, что записалась на курсы по оказанию первой помощи в горах, корю себя за вранье, но успокаиваю тем, что немного лжи еще никому не повредило. Мы просто поговорим, за короткие две недели мы так редко оставались наедине, действительно только вдвоем, а не в окружении множества людей, когда каждый прохожий может случайно услышать отголоски наших разговоров.
Зачем мне это? Говорю же, не знаю. Приближающаяся дата отъезда звенела в голове пожарной сиреной, подгоняла меня, не давала сидеть на месте и игнорировать это сумбурное состояние. Предчувствие. Интуиция. Сумасшествие. Называйте это как хотите, я не верю ни в одно из этих явлений. Я просто слушала свое сердце, не в силах больше сопротивляться и действовать так, как требует от меня воспитание.
Я узнала его адрес у напарника — хороший парень, имени которого, я к сожалению не помнила. На мой вопрос, он многозначительно улыбнулся, подмигнул мне — в тот момент я чувствовала себя самой гадкой и низкой женщиной на свете. Его намеки меня оскорбили, и я не моргнув и глазом тут же соврала про то, что не оплатила ему все проведенные занятия. Не думаю, что он мне поверил, но я смотрела жестко, с вызовом, рассчитывая, что он в своих мыслях больше не будет подразумевать тех гадостей, что уже нарисовала его фантазия. И моя, в прочем, тоже.
Это был небольшой уютный домик недалеко от склона гор. Приятный, от него веяло комфортом и тепло — как раз во время, пешая поспешная прогулка по холодным улицам не осталась для меня незамеченной. Зябко обнимаю себя за плече, зарываясь в шерстяной пушистый шарф, поправляю волосы, наконец, позволяя себе замедлить шаг. Чувствую, что трушу. Не хотелось бы застать его дома не одного. В друг он в кампании друзей, или девушки? Я даже не знаю, чем он любит заниматься в свободное время, да и вообще... Приходить в гости без приглашения — Девид бы точно не оценил такого поведения. Точно так же, как и твой отец.
Трясу головой, чтобы выкинуть из нее образы двух мужчин, двух тиранов, что всю жизнь контролируют каждый мой шаг. Здесь и сейчас я одна, и я дам себе возможность думать и решать за себя самой. Шаг вперед, твердый, уверенный, жесткий. Я не поверну назад.
Три стука в дверь, я пытаюсь успокоить свое дыхание, которое от холода и волнения стало тяжелым, частым и шумным. Выпускаю изо рта струйку горячего воздуха как раз в тот момент, когда мне открыли — его острый колючий взгляд молниеносно заставил меня согреться — почувствовать жар в груди.
- Здравствуй. - И все, в голове полный вакуум, обычно спокойно находящая язык со всеми, кто встречался мне по пути, я вдруг впала в ступор лишь широко улыбаясь, искреннее радуясь встрече с Лансом. - Не помешала? Я проходила мимо, и... Ой ладно, я шла к тебе целенаправленно. Могу войти?
Мужчина впускает меня, помогает стряхнуть с плеч хлопья холодного снега, распутать шарф, в котором я пряталась от вьюги, и снять куртку, приглашая меня в гостиную.
- Мы послезавтра уезжаем, и мне захотелось провести в твоей кампании один вечер. - Говорю спокойным тоном, словно в моих словах нет ничего непредсказуемого. Мы хорошо провели вместе отпуск, подружились, он неплохо общается с моей дочерью, да и вообще... Кроме него у меня здесь нет больше близких людей. Даже свекровь и старшая дочка не казались хорошей кампанией для отдыха на его фоне. - Наверное, мне стоило было позвонить и пригласить тебя куда-нибудь, но не уверена, что была бы правильно понята. Не тобой, моими близкими. Так что вот... Чем займемся?

+1

3

Она была здесь у меня дома. Одна. Красивая. Очень красивая. И спрашивала, чем мы займемся. Чем МЫ займемся? Вдвоем. И я умудрился не кофе предложить, не завалить ее прям там на диване и даже не подумал о том, что можно было бы как-то культурненько вечер провести. Нет. Какое там. Я стоял напротив нее с морковкой в руках. С морковкой в руках. Ибо она застала меня за весьма подозрительным занятием. Я искал морковь. Перед тем как ей открыть – внезапно нашел. И прямо так пошел открывать дверь. Я помогал ей снять куртку и размотать ее из кокона шарфа, держа при этом морковку в руках. Хорошо, что она еще пока что до этого ее не заметила. А то подумала бы – совсем дурак и передумала со мной вечер проводить. Потому что действительно совсем дурак. Нормальные люди такой фигней вечерами в горах не страдают. Только дураки.
- А знаешь что. Поднимай свой симпатичный зад и пошли я тебя с кое-кем познакомлю. – Это я, значит, стоял напротив нее, сидящей у меня на диване. Всей такой улыбчивой и намеревавшейся со мной культурно вечер провести. Я не умею быть нормальным и предложить печенюшки с чаем. Я умею быть только таким как есть. Не странно, что у меня уже два месяца девушки нет. Не странно. Да и собственно, наверное, в ближайшее время не предвидеться. От мужей к дуракам не уходят – таков циничен наш мир. Мужья - хорошо, дураки - плохо.  А я пошел еще за вишнями для коктейлей. Пока девушка одевалась обратно, по моему величайшему предложению, я искал банку с красными вишнями. Теми, что воняют резиной, когда их в коктейле сожрешь. Но зато красивые. Резиновые красивые красные вишни, вроде ни разу не ГМО. Банка нашлась быстрей, чем морковь. И вот уже я выложил ее и морковь на стол, чтоб забрать после того как натяну на себя куртку – я, конечно, канадец и мне любые холода как летний вечерний ветерок, но как-то, видимо, та часть, которая жила в Америке уже привыкла, что надо уметь свою жопу укрывать, а то жопа заболеет, несмотря на то, что душа у нее исконно канадская.  А через пару минут мы стояли вдвоем уже одетые, морковь и банка с вишнями по карманам в целостности и сохранности. Я затянул на ней шарф, как ребенку, добавляя что-то в стиле – ты само милашество, ну вот чисто по-дружески добавляя. Она и вправду выглядела так умилительно, что хоть бери ее и никогда с этого шарфа не разматывай. И вот нормальные мужики бы поскорей желали ее раздеть и разодрать ее белье зубами, а я вот стоял и умилялся с нее в шарфе и предлагал не раздеваться, а одеваться. Где логика, брат? А убилась логика, разбилась об ее улыбку.
- Пошли, это надо через дверь во двор выходить – и беру ее за руку. Чтоб показать дорогу через дом, конечно же. Чтоб она у меня дома не потеряла меня и не заблудилась. Дом же большой, аж целые три комнаты на первом этаже, это же гремучий лес плюс болота России, так просто и не выберешься. На самом деле просто беру ее за руку, не отдавая себе отчет в чем-то в принципе. А потом еще вдруг внезапно оборачиваюсь к ней. – А еще лучше закрой глаза. А то ты его засмущаешь вот так сразу. - И вроде теперь понятно, почему я ее веду за собой, держа за руку. Вроде это нормально. Ничего же необычного. Мы же друзья-приятели-знакомые. Да кто угодно мы с ней, лишь бы не за границу дозволенного, лишь бы все совершенно невинно. И ее теплое прикосновение ни разу не волнует меня, вообще я же даже не замечаю. И ничего не понимаю. И не думаю, над тем, почему она решила ко мне зайти. Это же все и так ясно. Мы же эти… друзья. Мы же за эту неделю успели наладить общение, вроде я даже не позволял себе ничего такого, что могло бы ее спугнуть или же спровоцировать какие-то подозрения у Никки. Вроде эта самая Никки мне начинала нравиться – неплохая девчонка, активная, заводная, наверняка у нее дома пол класса в нее влюблены. Вроде мне в некем роде даже и нравилось с ней время проводить, не скучно это уж точно, успеваешь только подумать, а она уже делает. А еще чертовски способная и внешностью весьма привлекательна, слушалась беспрекословно и смотрела на меня своими глазищами так что понимаешь сразу – увлечена. Встретив ее как-то при других обстоятельствах, в Чикаго скажем, я думаю, сложилось бы все по другому и возможно между нами что-то да произошло бы.  Но сейчас и здесь меня она совершенно не волновала. Всю эту гребаную неделю меня не отпускали мысли о той, которой я на самом деле был совершенно не нужен. У нее семья, хорошая семья. Она показала мне это и четко дала понять, что семья это важней всего. У нее две дочери, у нее муж, у нее свекровь к которой она на выходные ездит. У нее своя картинно прекрасная жизнь. И между нами все предельно ясно. Мы… то есть я и она, можем стоять перешептываться о каких-то банальных вещах, она может отвечать на мои вопросы о ее имени, а я могу рассказать ей почему эту гору назвали именно так и что здесь проводились олимпийские игры. Я могу обнимать ее при приветствии, а она может прижиматься ко мне, защищаясь от ветра. А еще я как-то соглашусь и дальше быть инструктором у Никки, хоть и не планировал ничего подобного. Просто она будет рядом и это, черт возьми, единственное, что мне сейчас нужно было. А так мы друзья, да. И это вообще совершенно нормально, что она вдруг пришла ко мне, хоть я не помню, чтоб называл ей свой адрес или мы как-то затрагивали эту тему. Она захотела прийти ко мне и пришла, и мне было плевать зачем. Она пришла. Мне этого хватало. А сейчас я провел ее за собой на задний двор своего дома. Отпустил ее руку и попросил все еще не открывать глаза. Вставил на свое место морковку, разложил вишни - морда получилась весьма загадочная.
- Все, можешь открывать глаза. Он готов.
На нее смотрит снеговик. Большой, почти моего роста.
- Это Пит. И ему одиноко. Я ему сразу сказал, что тебя не отдам. Но сама понимаешь, придется сделать ему подружку.

+1

4

Улыбаюсь как дура, чуть изумленно поднимая вверх брови. Вот уж не думала, что встретят меня в этом доме никак не иначе, как с морковью в руке, и, самое главное, без этих глупых и идиотских вопросов на тему — как я тут оказалась, и от куда ты узнала мой адрес. За последнее я была чертовски благодарна, серьезно. Не знаю, что бы я лепетала в ответ навстречу этим сумбурным допросам, как славно, что Ланса не интересуют такие мелочи, и сейчас, переступив порог его дома я чувствовала себя ожидаемым гостем, важным. И даже морковь никак не омрачала этого впечатления.
- Это что такое? - с уст слетает легкий смех, я киваю взглядом на овощ, с интересом разглядывая парня. Делает салат? Варит суп? Мне, как истинной домохозяйке не приходило в голову ничего, кардинально отличающегося от кулинарных извращений. Нет, ну что еще можно делать с этим предметом? Не фигурки же вырезать, верно? Хотя кто знает этих канадских инструкторов, может они способны найти еще более извращенные применения стандартным человеческим морковкам?
Но сейчас это было не так уж важно, важно то, что мне все таки хватило смелости и решимости наведаться к нему в гости. Сижу на мягком уютном диване, и не верю сама себе, своим ощущениям, своему зрению. Чтобы как-то убедить себя, что все, что происходит сейчас — реально, провожу ладонями по тканевой обивке, взглядом изучаю обстановку комнаты, впитывая в себя запахи его дома. По спине непроизвольно проявились маленькие мурашки возбуждения — чувствую, что мне нельзя здесь находиться слишком долго, и от того мне хочется задержаться еще — изучить его обитель полностью — заглянуть на кухню, в ванную, даже в спальню. Моему детскому любопытству всегда не было предела.
- Ты не один? - меня тут же пробирает кашель, в голосе чувствуется волнение и страх — не хочу, чтобы нас кто-то видел с ним вдвоем, еще и у него дома. Мой личный номер и так полон слухами и домыслами о том, что я питаю к Лансу не самые дружеские симпатии, но до сегодняшнего вечера этому не было никаких доказательств. А теперь я тут, смотрю на него, любуюсь, позволяя себе наконец расслабиться и не сдерживать искренней улыбки, должна снова взять себя в руки, еще лучше — бежать, бежать подальше от лишних глаз.
Но послушно поднимаюсь, стараясь не выдавать своего испуга. Мёрдоку тоже не стоит думать и догадываться о том, что для меня эта встреча несет не совсем дружеский характер. Хотя что мы такого делаем? Просто разговариваем, просто одеваемся, чтобы выйти во двор и с кем-то познакомиться. Все нормально, Кейтлин, успокойся и прекрати параноить.
Я всегда часто разговаривала сама с собой — растущая в окружении людей, при которых нельзя сказать и лишнего слова, когда рядом нет ни одного человека, который понимал бы тебя и относился к твоим идеям, мыслям и переживаниям благосклонно — рано или поздно начнешь искать любой доступный выход своим эмоциям. Дневник могли найти, так что изливать свою душу на бумагу я отказалась сразу же. В итоге — постоянные диалоги со своим внутренним я преследуют меня по сей день. Даже сейчас, когда Ланс обматывает меня шерстяным шарфом, смотрит так пристально, обжигая взглядом иссиня черных глаз, я вновь умоляла себя не дрожать и не суетиться, не показывать виду, что эти невинные прикосновения влияют на тебя так по особенному.
Даже прикосновения мужа никогда не волновали меня так сильно, как один кроткий, молниеносный взгляд Мёрдока по моему лицу. Один неуклюжий и хамоватый комплимент из его уст заставлял чувствовать дрожь в коленях. А когда он коснулся моей ладони, приглашая следовать по его пятам — мое сердце забилось с сумасшедшей скоростью.
- Боишься, что заблудимся? - он так вкрадчиво объясняет мне, рассказывает о каждом нашем шаге, что мне непроизвольно становится смешно и я невольно прыскаю, хватаясь сильнее за его крепкую ладонь. - Все-все, я молчу и слушаюсь вас, мистер Мёрдок. И даже постараюсь не спорить.
- Еще и глаза закрыть? - снова удивление, но после послушно закрываю их рукой, шагая теперь не так уверенно и твердо, но все же доверяясь Лансу и искренне веря, что он не утащит меня в какой нибудь подвал и не сварит из меня тушенку.
Сейчас, без основного чувства — без зрения, мой слух обострился. Скрип деревянных дощечек под ногами, его тяжелое дыхание пару метров вперед от меня, слышу даже как завывает морозный ветер на улице — и больше ничего. Ни голосов, ни разговоров, ни даже собачьего лая — от чего начинаю задумываться над тем, с кем именно знакомство меня ожидает.
Скрип дверей, холодный ветер встретил меня не очень радушно, тут же задувая под волосы ворох холодных снежинок.
- Пока нельзя открывать? - Мужчина уже отпустил мою руку, я могу догадываться о его местоположении лишь по скрипу январского снега. Приятно, как-то по домашнему. Послушно переминаюсь с ноги на ногу, осторожно пытаясь подглянуть за перемещениями парня, но не успеваю — команда открыть глаза опередила мои попытки.
Снеговик. Обычный такой снеговик — холодный двухметровый мужчина, с морковочным носом и очаровательными вишневыми глазками. Смотрит на меня, ухмыляется, словно смеется над моими глупыми страхами и переживаниями на тему свидетелей. Меня сразу отпустило, и смех облегчения вырвался из груди, словно согревая меня и заставляя позабыть обо всем, что несколько минут назад меня волновало.
- Всего лишь Пит. Я уж испугалась, что ты решил меня познакомить со своими родителями. Нельзя так пугать старых и больных женщин. - Чуть пихаю брюнета в плечо, уворачиваясь от ответных тычков. В несколько пружинстых шагов оказываюсь рядом с Питом, тщательно осматривая его и, наконец, обнимая, бросая в сторону Мёрдока лукавый взгляд.
- Пит, а может ну его? Не будет слушать этого канадца, запрем его в чулане и останемся только вдвоем? Моя американистая душа согреет тебя лучше всяких снежных баб. - И снова смеюсь — знакомство с Питом заставило меня снова почувствовать себя в своей тарелке, и непроизвольно я снова скатилась к максимально удобной для меня манере общения с Лансом — я позволяла себе все. Быть той, кем я являюсь, говорить то, что приходит на ум. Поступать так же, сходить с ума, раскатывая в руках маленький снежок и метая его в сторону инструктора.
- Ну что ты встал? Пошли лепить Питу прекрасную женщину, не уверена, что он выдержит мой горячий темперамент. Мне будет стыдно, если он растает по моей вине. - Но вот если мне удастся, пусть непроизвольно, растопить лед в душе Ланса — я не расстроюсь, скорее наоборот, буду чертовски рада, что смогла добиться ответной, взаимной симпатии. Мне нравится ему нравиться, ловить этот заинтересованный взгляд и не думать о том, что рано или поздно наш вечер кончится, и нам придется снова вспомнить о своих привычных ролях. Он — инструктор моей дочери, я та — кто платит ему за эти уроки.
Но здесь и сейчас мы просто Ланс и Кейтлин, и нам чертовски весело друг с другом в тот момент, пока мы скатываем огромный снежный ком, что станет основой для нашей северной дамы.
- Как мы ее назовем? Клэр? Мне кажется всех холодных и роковых женщин зовут как-то так. Давай подкатим поближе, - указываю место, где расположится наша мадам, дожидаясь, пока парень окажется ко мне совсем близко. Всего секунда, а я уже снимаю перчатки, подхватывая в ладонь немного снега, и уже касаюсь холодными пальцами его шеи, как раз того участка кожи, что не был скрыт за теплым воротом куртки. Тут же отскакиваю, и чтобы избежать расплаты прячусь за спину Пита:
- Даже не думай! Он защитит меня и побьет тебя. Смотри, какие у него бицепсы! - и наивно, может даже немного по-детски показываю канадцу язык. Давно я так не веселилась, давно я не могла позволить себе развлекаться именно так, а не за фальшивыми светскими беседами во время игры в гольф.

+1

5

Это было довольно странное ощущение. С одной стороны действительно крыша съезжала,  как только она появлялась в объективе моего сознания. Вот так совсем как будто бы и не было ничего до и после и сейчас ничего нет. Вот только здесь и сейчас эти все наши общие глупости. А с другой, я ни черта не понимал. Моя логика требовала от меня много ответов, которых попросту не находилось по причине того, что и не могло что-то взять ни откуда. Я не знал, почему она продолжает общаться со мной. Я не знал, зачем я делал вид, что дружбы действительно достаточно и вообще было бы неплохо. Я даже не знал, кто она и что ее, скажем, вообще по жизни интересует. Между нами какие-то общие сведения друг о друге и больше ничего. А нет, еще видимость желания дружить. Это если отбросить крышеснос, тотальный при чем. Мой. А она, не знаю, что она. Вроде с одной стороны и шага лишнего нельзя навстречу, а с другой… она вдруг посреди вечера приходит ко мне домой. Хотелось бы не придумывать лишнего и уж тем более не пытаться придавать этому какого-то значения. Но не выходило. Еще вчера я слушал о дружбе. Уже сегодня - она у меня дома, одна.  И с какой бы стороны не взглянуть. Это как-то совсем странно и было бы у меня время хоть немного подумать, то я уж точно сделал бы какой-то вывод из этого всего. Но тех пару секунд, что я же сам себе дал на решение, хватило только на то, чтоб затащить ее делать с собой снеговика блять. Кто так вообще делает? Я делаю. Да. И если я вот сейчас говорю, что ни черта в ней логики нет, то мне бы на себя посмотреть, у нас, наверное, общая нелогичность тут наблюдается. Видимо мозг без крыши продувает и то так основательно.
- С родителями? Думаешь, я отомщу за первый день? – я честно не совсем понял при чем тут родители, то ли она думает, что мне 16, то ли ее просто пугает перспектива кого-то здесь увидеть. И я бы наверняка добавил что-то в стиле – да не, мне уже 22, взрослый мальчик, путешествую один. Если бы не ее фраза о том, что она у нас тут мумия с древнего Египта и скоро с нее сыпаться песок будет. Ну, серьезно. Как такое можно выдавать, когда я от нее взгляда отвести не могу. Хотя она же девушка. Они и когда 40 кг весят, являются толстыми, и ты ее не любишь, если не повторяешь миллион раз. Да, я вздохнул, перед тем как проговорить следующую фразу. – Не надо так говорить. Ты прекрасно выглядишь, – и чертовски привлекаешь меня, еще бы добавить, но я смолчал. Не хотелось совсем уж чтоб неловко получалось, да и очередного – я замужем, Ланс, услышать тоже не хотелось. Я помнил, что она замужем. Я помнил это, кажется, даже сильнее, чем она сама это помнила. Но если ее это сдерживало, то меня – ни капли. Единственное, что действительности отворачивало мою настойчивость, так это то, что я не был уверен в том, что хоть немного нравлюсь ей как мужчина, а не как просто вариант для утешения самолюбия. Внимание льстит, ничего в этом удивительного нет и я бы даже скажем так – не разочаровался в ней, если бы она вот просто пришла сюда из-за того что ей не хватает его от этого ее –за муж ем-. Потому что по сути и в моих намерениях ничего чистого не было. Я не хотел ее как друга. Я хотел ее как женщину. Зная, что у нее семья, дочери и так далее. Мне было наплевать на все это вместе. А это значило только одно - один лишь ее какой-то неосторожный намек и меня ничего уже сдерживать не будет.
- Да-да, конечно, разбежались. Этот канадец так просто своих девушек не отпускает. – Флирт должен расслаблять. Обретаешь  легкость, поднимается настроение, гормоны все дела. Но в этом случае каждое слово как на пороховой бочке, одна хорошая искра и все взорвется к чертовой матери. И после каждой своей реплики, неосторожной,  такой, которую еще вчера я бы ей не посмел сказать, я не знаю чего ждать. Эта ситуация в общем было непонятной. Но когда все разворачивалось даже во вроде бы невинном разговоре в какую-то такую сторону, в которую она бы назвала запрещенной, то я только и ждал от нее каждый раз что-то, что опять поставит меня на свое место в углу, смотреть можно, а руками не трогать. Я в музее. Вот какое ощущение. Музейное. И чем круче развивается тема, тем больше хочется нарушить этот тайный уговор о границах приличия. Хотя ей кажись было нормально или она делала вид что нормально или это и вправду так уж интересно лепить снежную бабу? Я помогал, конечно, но у меня больше мысли скатывались к тому как бы не ляпнуть чего лишнего, а для нее все так легко, будто эта вся ситуация ни черта не странная, будто так и всегда по жизни есть. И чем больше я замечал, что она отвлекается и ведет себя совершенно естественно, тем больше я напрягался. Я не хотел ничего испортить. А мне казалось что могу.  Да я был уверен, что испорчу. Как пришла вот так внезапно, так и может уйти и это не давало мне расслабиться, как бы я не пытался.
- Неплохо звучит, два американских снеговика в Канаде. Для них Ванкувер как Париж, увидеть и растаять. Я бы…  ауууучччччччч – видимо я действительно занудный. В тот момент, когда я еще что-то хотел вынести из потайных комнат моего сознания под названием бред, как девушка поняла, что дело так дальше не пойдет и надо меня останавливать, ибо я получил хорошую такую порцию снега за шиворот. Когда мурашки табуном пробежались по спине, действительно странно, что я не произнес что-то в стиле “блять как холодно”. Только “ауч” и несуразная улыбка какая-то на лице. Зато действительно в этот момент меня попустило. Я забыл о том всем, что меня терзало еще пару секунд тому назад и о том, что я хотел сказать и в общем, какая разница. Все пошло вторым планом, далеким, размытым и не нужным. Я набирал в руки снег и лепил снежки. Впервые заметил, что идет снег, что вокруг очень красиво и что я мазила еще тот. Пару снежков полетело в ее сторону, но не попало в цель. Пит оказался хорошим защитником. Я получил в ответку тоже, но так же успел уйти. В итоге мы уже не защищаясь забрасывали друг друга снежками, кажется уже даже пустого места без снега на нас не осталось. Но так как терять уже было нечего, а кураж словили, в какой-то момент я попросту повалил ее на землю со словами – моя мстя всегда жестока! В действительности я сам не планировал сваливаться тоже, но тут уж выбирать не приходится. Заливаясь снегом, смехом совсем неконтролируемо свалился рядом с ней в довольно толстый шар снега, образуя нехилую дырищу в идеальном слое снега. Меня пробило на такое довольно не останавливаемое хаха, между которым я даже не пытался что-то вставить. Просто лежал, смеялся и смотрел на небо, щурясь из-за падающего снега. Холодно, мягко и приятно.- Сто лет этого не делал.

http://imgs.su/tmp/2012-11-24/1353757210-517.jpg

извини меня за это http://imgs.su/tmp/2012-11-24/1353757210-517.jpg

0

6

Нет игры. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » приходи... чаю попьем.